# Чисто Быль

Конвит Виткон

Всё описанное в книге реальные, но при этом совершенно паранормальные события и факты, которые подтверждены фотографиями и документами. Это рассказ (точнее ряд эпизодов из длинной серии событий) о том, как некие Высшие Силы практически всю мою жизнь диктуют мне, как мне жить, что и когда мне делать.Приказы в виде Голоса, с которым я могу общаться, обычно приходят во сне. Иногда дополнительные указания и напоминания поступают и в полном сознании.При этом моё мнение эти Силы не интересует, отказ от выполнения их приказов вообще не допускается и мягко (я практически собой не владею) наказывается до тех пор, пока я не приступаю к их выполнению независимо от личных обстоятельств.Всё это Голос и его физические представители на Земле объясняют тем, что я, с их слов, один из нескольких тысяч «Посланных» с Сириуса. Поэтому я определённым образом запрограммирован на выполнение неких «задач».В рассказе описано задание по налаживанию связи с кураторами Земли из центра связи Стоунхендж.

## Предисловие

Данная книга – содержит только факты из моей жизни.

## Мистика в действии

Это было в ночь с 12 на 13 сентября 2003 года.

Утром этого дня я довольно долго бродил с сыном по лесу в окрестностях Карловых Вар. А в эту ночь я впервые в жизни (!!!) решил спать под чудесную музыку, которую специально для меня записал мой сын. (Сон ценился кельтскими лекарями, как прекрасный способ лечения. Всякой хорошей музыке в Ирландии приписывалась способность чудесным образом усыплять и во сне исцелять своих слушателей.) (Здесь и далее шрифтом выделены сведения о кельтских жрецах-друидах).

Я про друидов до этого никогда ничего не слышал и не читал. А оказалось…

> Друиды были жрецами древних кельтов, которые были крупнейшим варварским народом Европы второй половины 1 тыс. до н. э. Кельты создали уникальную цивилизацию. Большие города кельтов, имевшие мощные оборонительные укрепления и архитектурное оформление, были центрами ремесла и торговли.

> Могущественные жрецы кельтских народов, расположившихся в эпоху неолита на территории между Северным морем и Альпами с севера на юг и между Рейном и Дунаем с запада на восток, принадлежали к касте друидов, которые представляли самый поразительный аспект созданной кельтами культуры. Впервые упоминание друидов появляется в «Комментариях» Цезаря, около 50 г. до н. э.

Спать я лег в этот день часа в два ночи.

Ночь начинается с яркого и чёткого сна, где я всё делаю сознательно. Сон идет не сумбурными обрывками, а с логическим развитием событий, в которых я присутствую.

В самом начале я в уютном подземном городе, у которого нет неба (используемые мною здесь слова и выражения всего лишь моя попытка наиболее точно отразить смысл увиденного. Чтобы описать ЭТО подробно, нужно каждый предмет описывать отдельно и долго, да и слов таких, чтобы всё это описать я не знаю).

Улицы «города» (скорее овальные туннели, высотой метра полтора) застланы белыми простынями. Улицы неширокие – около 3-х метров. По этой улице я не иду, а ползу на коленях. Слева и справа какие-то небольшие помещения, типа комнат без окон и дверей, в которых живут милые гномоподобные люди. На улице никого.

В конце «тоннеля» на выходе встаю на ноги и попадаю в нечто похожее на внутренний римский дворик диаметром метров 30–40. По периметру стоит несколько человек, похожих на римских воинов, в боевых кожаных латах, все выше меня ростом (мой рост 1,9 м), а они не менее двух с половиной метров.

Я одет во что-то белое, похожее то ли на тогу римских сенаторов, то ли на балахоны арабских шейхов, на мне много разных золотых знаков и похожие на парадные аксельбанты военных красивые плетёные, рельефные золотые шнуры.

У «воинов» вдруг резко негативную реакцию вызывает скромное серебряное кольцо на моей левой руке, обычное церковное кольцо с крестом и надписью «спаси и сохрани». Я показываю им кольцо и поясняю, что на нём изображено и написано. Сразу возникает дружелюбная реакция, и воины теряют ко мне всякий интерес.

Прохожу через дворик и попадаю на поляну, покрытую невысокой зеленой травой, вроде газона. Поляна большая, местами геометрически ровные прямоугольные неглубокие траншеи, глубиной сантиметров 50 и шириной около метра и причудливо разбросанные, покрытые ярко-зелёной, идеально подстриженной травой миниатюрные холмики. По периметру огромные, высокие каменные прямоугольники.

Из земли вдоль проходов торчат тонкие металлические прутики, между которыми натянуты золотые цепочки, украшенные драгоценностями.

Прохожу вдоль длинной невысокой стены мимо единственного в ней окна светлой красивой комнаты, в которой вижу моих сестер в очень молодом возрасте (двоим лет по 18–19, третьей лет 12–13). Старшие лежат на большой белой шелковой кровати, младшая у их ног что-то вышивает. Сёстры мне приветливо улыбаются.

В конце стены вход в аркообразное, похожее на готический храм сооружение, уходящее в громадную пещеру. В воздухе прямо перед входом висит свободно парящая в воздухе без каких-либо креплений большая «золотая пуля» (описание этого предмета ниже) и тут мне из ниоткуда начинает поступать информация, которую никто не произносит, но я её «слышу» (чувствую, ощущаю…).

Понимая, что идет важная информация, а её быстрые новые потоки, как мазки кисти «замазывают» в голове почти моментально то, что я уже услышал, потоком ещё более важной информации, поднимаюсь и иду в соседнюю комнату за магнитофоном.

Пробую его включить, но электронная память заполнена до отказа стенограммой недавнего совещания, с моим обращением к сотрудникам лаборатории со словами «вы как в басне про мартышку и очки, видите что-то, но что это, даже не догадываетесь…».

Стенограмма была важная и я решил взять ручку и бумагу. При этом я несколько раз вставал, но сон, как только я ложился, включался с того же момента, когда я встал…

Ниже изложено всё, что я в итоге смог записать, (откуда мне было знать тогда, что ещё Цезарь в своих заметках сообщал, что записывать речи жрецов, было запрещено):

Голос (не знаю, как сказать по-другому) рассказывал:

«Все тайны человечества в этой фигуре» (при этих словах прямо передо мной не более метра от меня в воздухе возникает нечто напоминающее пулю, высотой около метра и в диаметре 15–20 см. Золотые, продолговатые, внизу овальные, прямоугольные пластины образуют жёсткую конструкцию этой пули, или, может быть, колпака).

Голос объясняет, что пулю-колпак надо подсвечивать лучом практически не рассеивающегося света через ажурный тонкий фильтр, похожий на кружева, из черного, прочного, жесткого как стекло, но не хрупкого тонкого листа металла (он тоже возникает слева от пули, а еще левее появляется пучок иссиня-белого света) и тогда в отражениях на стене в виде теней, как на экране, откроются все тайны мира.

Далее Голос сообщает: «Надо тебе (и всем людям) изучить и понять важную карту гор с масштабом в 1 сантиметре 25 метров (именно сантиметры и метры и никак по-другому) с поселением, которому 400 миллионов лет. На этой карте найдется ВСЁ!

И тут я вижу неподалёку слева эту так называемую «карту». Над землёй видно только её каменный пирамидообразный верх. Не понятно – пирамида в землю расширяется или наоборот сужается. (Эту карту я нашёл позднее в Стоунхендже).

То, что я назвал картой, на самом деле было нечто вроде рельефного макета, как бы отлитого из камня, или напечатанного на 3D принтере.

Поскольку воспользоваться магнитофоном я не смог, мне удалось записать лишь небольшую часть информации, лилась на меня потоком непрерывно всю ночь.

Когда я уже просыпался, Голос вдогонку многократно и строго приказывал мне, уходящему со связи, на прощание – запомни друиды, дриллеры, триллифоны…

Запомнил. Утром ко мне в номер зашёл сын, который почитал мои записки и тут же в Интернете выяснил, что друиды – это жрецы древней кельтской культуры, которая одним из предметов своего культа и культуры считала деревья…

Утром оказалось, что в моей спальне из солидной деревянной бочки очень аккуратно «выпало» большое декоративное дерево (ствол и ветки деревянные, листва пластик). При этом ничего не рассыпалось. Как если бы кто-то бережно вынул эту довольно тяжёлую декорацию из бочки и положил её таким образом: основание лежало на бочке, концом строго указывая на середину гальки, которая заполняла эту ёмкость. А вершина была направлена точно на подушку в моей довольно просторной кровати (в описаниях кельтских обрядов Верховный друид всегда «приходил сквозь дерево»).

Дерево я не выбросил, а вместе с бочкой отнес его в коридор. (По разным гипотезам слово «друиды» означает "люди дуба" или "весьма ученые".)

На следующий день около 13.00 я снова включил ту же музыку и лег поспать, с уверенностью, что ночное общение продолжится. Но как только я лег, и началось что-то похожее, как зазвонил мой телефон, в спальню вошел сын. Я пообщался с сыном, поговорил по телефону, проспал до 18.00 – никаких чудес не произошло.

Вечером в ночь с 13-го на 14-е я освободил магнитофон от записей, чтобы больше не упустить ничего важного. Положил его рядом с кроватью. Но Голос ни в эту ночь, ни в следующую не проявился…

Тем временем я, пытаясь понять, что собственно от меня требуется для выполнения приказа, разбирался с друидами, выяснял кто такие дриллеры и что за неизвестные мне гаджеты – триллифоны.

Попутно нашел даже вполне доступного Главного жреца друидов Чехии, где я тогда жил. Оказалось, что он ненавидит христианство и Христа. Контакта не получилось…

В результате, после долгих попыток что-то выяснить, я обратился в очередной сочельник за советом к своему многолетнему (к тому моменту уже лет 20 как) духовнику, который не один раз помогал мне своим советом и благословением, к ныне покойному, – Царство Ему Небесное – старцу Кириллу.

Об этом известном православном старце существовало такое абсолютно бесспорное общее мнение:

> «Всё, что говорит Кирилл, это через него говорит Бог».

Кирилл, Сочельник и я, сильно грешный


После долгого и обстоятельно разговора, Кирилл разъяснил, что такое общение с «голосами» хоть и не очень часто, но случается.

Только есть большая разница в том, с кем это происходит: если с воцерковленными, практически безгрешными людьми, то это Голос от Бога, а если со всеми другими, такими как я, то это, как правило, бесы развлекаются.

В итоге я пошел в церковь, исповедовался, помолился и постарался всю эту „сатанинскую“ историю забыть.

Но не тут-то было. Весной 2004 года мне из Москвы в Чехию позвонил сын и сообщил, что по телевизору показывали мой сон, который он записал на видео.

Это был сюжет о Стоунхендже. Оказалось, что то, что я видел во сне, это и был Стоунхендж, мой сын даже по моим коротким описаниям каменных глыб его опознал.

С этого времени меня что-то изнутри меня самого (то ли «голос», то ли бесы) начало постоянно мучить и настойчиво требовать, чтобы я обязательно поехал в Стоунхендж либо на весеннее (или осеннее) равноденствие, либо на летнее солнцестояние.

Эти мучения заставили меня почему-то вспомнить, как лет десять назад я познакомился в Мюнхене с человеком, которого его мама при рождении назвала „Божий Дар“. Был ли у него ещё и папа, я до сих пор не уточнил.

Так как я когда-то очень близко и долго общался с разного рода подобными типами (долгое время с Галиной Сергеевной Шаталовой и её Учителем – Главным магом России, вследствие чего чуть не остался в одном из секторов Пространства вариантов, где было не сильно весело и красиво), то при знакомстве с Божьим Даром сразу понял – это один из них: чистая кожа лица, белоснежные белки глаз, шелковистая чёрная борода…

Божий Дар тоже сразу признал меня за «своего», пригласил на кофе и неожиданно после краткого предисловия начал строгий допрос, как это я, один из 18 тысяч таких же Посланных с Сириуса на Землю как он, не выполняю своих задач.

Когда я его перебил и спросил, если ты такой просветленный, то может быть ты мне и расскажешь про мои задачи? На что Божий Дар, не задумываясь ни на секунду, ответил: «Каждый Посланный так запрограммирован, что сам должен знать свою задачу».

Было это лет за 10 до моего сна, где-то в году 93–94.

Я тогда в кафе грубо прервал разговор, сказал, что мне все это не интересно, что пошел бы он… со всеми своими знаниями. Бросил на стол деньги за не выпитый кофе и направился к выходу. На что Божий Дар спокойно заявил мне, уже уходящему, в спину: „Никуда ты от себя и от нас не денешься, все равно снова придешь ко мне…“

Так вот, вспомнив про Божьего Дара в связи со Стоунхенджем я позвонил в Мюнхен своей приятельнице, которая меня знакомила с Божьим Даром.

Спрашиваю:

– У тебя случайно не сохранился телефон Божьего Дара?

– Да вот как раз записная книжка на столе на странице с его новым телефоном.

Она дает мне телефон, сразу набираю. Отвечает Божий Дар крайне неожиданно, он сразу узнал меня по голосу, как будто мы с ним каждый день общаемся, а не раз в 10 лет, и не очень мягко напомнил:

– Привет, Виталий! Я же говорил, что ты проявишься…

Рассказываю ему про Стоунхендж. А он мне рассказывает в ответ, что, оказывается, мы с ним родные братья и работали офицерами Центра Связи Атлантов в Хрустальном городе. Поэтому, как ему известно, я всю свою жизнь и связан с кристаллами (это была правда, я много лет занимался обработкой алмазных кристаллов для промышленности). А сейчас, как он уверен, мне просто необходимо срочно ехать точно в указанное время в Стоунхендж и без каких-либо вопросов выполнять мою миссию.

На вопрос, какую собственно миссию мне следует выполнять, Божий Дар как и во время первой встречи ответил, что каждый „Посланный“ должен знать это сам, а тебе, видимо, всё станет ясно уже на месте…


Кстати: во время одного из моих не заказанных мной «полётов» во сне, я наблюдал гибель Хрустального города Атлантов под ударами гигантских под 100 метров высоты грязно-зелёных волн океана.

Так моё видение описал Искусственный Интеллект. Очень похоже!


Разговор этот был как раз накануне весеннего равноденствия. И я под его влиянием практически начал собираться в Стоунхендж. Однако после долгих размышлений, вспомнив рассказ старца о снах БЛАГОСТНЫХ – от Бога и снах ПРЕЛЕСТНЫХ – от бесов, я никуда не поехал, решил, что это точно бесовщина…

Но Голос не оставлял мне в покое, особо напористо накатывая на мою психику три раза в год: на весеннее, на осеннее равноденствие и на летнее солнцестояние.

В 2005 году, как раз накануне летнего солнцестояния (это когда полуденная высота Солнца остаётся почти неизменной, что происходит 21–22 июня) я был со своей собакой на европейской выставке собак в Вене, которая закончилась 19 июня.

И той же ночью снова проявился Голос и строго приказал: ты должен ехать!

Объясняю ему: Я в Вене, завтра должен быть в Праге. Потом надо в Берлин. Короче, доказываю, что и на этот раз у меня нет ни времени, ни возможности.

Тут Голос мне, плохо запрограммированному Посланному с Сириуса, напоминает как бы азбучную истину, что передвигаться я, как и все Посланные, могу не только на самолете, поезде или машине, но должен уметь телепортироваться в любое место, в любое время. А раз я почему-то разучился это делать, он начинает меня детально инструктировать. Действительно, оказалось, что это очень просто, даже примитивно.

Как только я реально всё понял, мне пришла в голову мысль: если это так просто, то я же могу телепортироваться практически куда угодно, в том числе и в хранилище ценностей любого банка, к примеру.

Как только я подумал про хранилище, в тот же момент вся информация про технику телепортации начала исчезать с большой белой доски, где она была детально расписана, как будто её кто-то стирает тряпкой, и одновременно из моей памяти. Я начал „орать“, что это не моя мысль, что не я её думал и прочий бред… Всё равно стерли.

(Позднее я и без помощи «голоса» выяснил, что телепортация, на самом деле, при определённых условиях и необходимых навыках хоть и не простое, но и не слишком сложное занятие, надо только очень точно знать место – куда).

Утром встал, доехал до Праги, потом до Берлина. Всё чётко по моему графику.

Просыпаюсь 21-го в Берлине с мыслью, что приказывать мне даже Голосу не стоит. Слушаться не буду. Сделал себе, назло ему, яичницу с колбасой и выпил для уверенности, что никуда не поеду, грамм 200 водки. Но через несколько часов вдруг отчетливо понимаю, что ехать придется, потому что надо. Сам с собой отчаянно боролся до 15.00, потом бегом спустился в гараж, сел в машину и вместе с выпитой водкой на бешеной скорости (от Берлина до Стоунхенджа путь не близкий) рванул в Англию.

Кстати, Голос требовал, чтобы я был там, не позднее, чем в 2 часа 40 минут ночи.

Поездка в Стоунхендж, как и всё происходящее в данном контексте событий, была не совсем обычная. Когда стемнело, прямо в лобовое стекло моей машины всю дорогу до самого Ла-Манша светила огромная, размером буквально в половину стекла, оранжево-красная луна. Было так светло, что можно было бы ехать и без света.

Пробок, которые так свойственны западногерманским трассам, не было вообще. Полиции с радарами при скорости 200 км/час тоже не встретил.

Как я выяснил позднее, в эту ночь Луна была так близко к земле, как это случается всего один раз в 25 лет.

Подъехав к тоннелю под Ла-Маншем в Англию, я увидел в низине огромную площадку, сплошь покрытую ажурными столбами с нереально яркими белыми фонарями, всю изрезанную сверкающими в свете этих фонарей железнодорожными путями.

Билет купил без всякой очереди, желающих прокатиться под проливом этой ночью было совсем мало, и въехал в очень узкий, даже двери машины с обеих можно было открыть не до конца, сигарообразный, серебристый двухэтажный вагон без окон.

До Англии, а это чуть меньше часа, пассажирам надо сидеть в своих машинах, и слава богу, что я не страдаю клаустрофобией, потому как физическое ощущение километровой толщи воды над тоннелем во время этой поездки далеко не из приятных. Про себя решил, что больше пользоваться этим транспортом не стоит.

Уже на автостраде в Англии увидел, что топливо почти на нуле и пора заправиться. Начал искать заправку. Мой навигатор, как оказалось, совсем не знаком с Англией и искать пришлось без его помощи. В поиске доехал до Лондона. В невероятно грязном квартале пригорода этой некогда чопорной столицы нашёл ещё более грязную заправку. Рядом с ней наркоманы, наплевав на все противопожарные правила и усевшись на мешки с углём для гриля, не опасаясь никакой полиции, которая в этом районе, скорее всего редкий гость, готовили на спиртовке свои дозы.

Тут же стоял малюсенький антикварного возраста заметно ржавый двухместный автомобильчик с настежь открытой дверью водителя. Из него, свесив волосатые ноги в шортах на землю, меня в упор разглядывал сплошь татуированный, латиноамериканский, сильно мускулистый парень, пытаясь понять: я приехал заправляться или за его товаром. Поняв, что я не к нему, он потерял ко мне всякий интерес.

Я рассчитался сквозь небольшое круглое окошечко в толстом пуленепробиваемом стекле с вежливым индусом, кассиром этого заведения, и на мой вопрос, как мне проехать в Стоунхендж, он великодушно подарил мне карту дорог Великобритании.

Луна, ещё когда я только выехал из тоннеля, скрылась за сплошными облаками. Указатели на дорогах были расставлены так, как если бы их расстановку планировал местный Сусанин. И всё же через пару часов блужданий по большим и малым дорогам я благополучно прибыл на место назначения.

Кстати, как Голос и требовал, приехал, не позднее 2 часов 40 минут, ровно в 2 часа ночи туда, куда меня привела карта. Но никакого Стоунхенджа не обнаружил.

Табличка с надписью СТОУНХЕНДЖ, вот она, а где же он сам я понял только минут через пятнадцать, увидев неподалёку толпу людей в белых балахонах.

Как выяснилось, это были британские друиды, которые как раз выстраивались в колонну у входа на полностью ограждённую территорию собственно Стоунхенджа и собирались начать там внутри забора свою ежегодную церемонию.

Охранник в серой униформе у входа, к которому я обратился с просьбой пропустить меня внутрь, после непродолжительных безуспешных переговоров мне твёрдо отказал (никакие деньги – предлагал и сто, и двести евро – его не заинтересовали).

Мои попытки договориться с друидами, чтобы они провели меня вместе с их колонной на охраняемую площадку, тоже закончились крайне быстро и тоже неудачно.

Мне же Голос велел быть там именно в это время и не рядом, а именно в самом центре сего «архитектурного ансамбля» из мегалитов.

Телепортироваться к этому времени я так и не научился, а лезть через забор не осмелился – охрана стояла плотно, каждые 50 метров по всему периметру и ещё несколько человек бродили по территории.

Когда так охраняют олигархов и президентов, то это ещё можно понять, но почему каменные глыбы, которые ни украсть, ни разрушить невозможно, нуждаются в таких далеко не дешёвых мерах безопасности? По сей день не знаю.

Кроме меня около забора собралось ещё человек пятнадцать-двадцать любителей подобных зрелищ (никак не больше), в основном молодёжь, явно не друидной внешности. И вся эта публика, судя по номерам машин и мотоциклов, была не только из Англии.

Так и не добившись успеха в попытках прорваться внутрь, я сходил в свою машину, взял фотокамеру и решил снимать всё, что попадёт в её объектив.

За эту поездку сделал более пятисот снимков. Зачем так много? Почему-то я был уверен, что камера увидит значительно больше, чем мои глаза, а я потом спокойно всё проанализирую. В результате, так оно и оказалось.

Крайне странно при этом, каким образом то, что я видел своими собственными глазами, а моя камера фиксировала цейсовским объективом, описал в посвящённой этому мероприятию статье авторитетнейший западногерманский журнал Spiegel:

> „In diesem Jahr waren rund 21.000 Druiden, Spiritualisten und Touristen Augenzeugen, wie der erste Sonnenstrahl des Tages um genau 4.58 Uhr Ortszeit über dem sogenannten Fersenstein aufblitzte und in gerader Linie zwischen die hufeisenförmig angeordneten Steinkreise eindrang, so dass die Monolithe eindrucksvolle Schatten warfen.

> Mit Trommeln und Flöten wurde der Zeitpunkt, an dem die Sonne senkrecht über dem nördlichen Wendekreis steht, lautstark gefeiert“.

Оригинал этой фантастически, даже по сравнению с лучшими образцами творчества Геббельса, лживой статьи всё ещё можно найти по этой ссылке (GOOGLE переведёт):

SPIEGEL ONLINE – 21. Juni 2005, 14:40

Ссылка на публикацию: http://www.spiegel.de/reise/kurztrip/0,1518,361460,00.html

> ПЕРЕВОД ЭТОГО ФРАГМЕНТА:

> «В этом году около 21 000 друидов, спиритуалистов и туристов стали свидетелями того, как первый луч солнца пронесся над так называемым Пяточным камнем ровно в 4:58 утра по местному времени и по прямой осветил подковообразные каменные круги, так, что монолиты образовали впечатляющие чёткие тени. Момент, когда солнце встало, громко отмечался барабанами и флейтами.»

Обратите внимание на дату и время публикации. Она появилась в Интернете ещё днём в 14.40, то бишь за двенадцать часов до начала ритуала друидов!


Полностью переводить эту галиматью здесь просто не стоит. Приведу лишь несколько деталей. По информации Шпигеля в эту ночь в Стоунхендже:

– было около 21 тысячи человек (сколько их было, не считая друидов, я уже написал, а друидов было ну никак не более ста, скорее менее);

– в репортаже Шпигеля солнце уже взошло в 4.58 местного времени, а на моём снимке видно, что оно только начало пробиваться сквозь облака и туман в 5.05 (на камере стояло берлинское время, на час больше Лондона);

– по тексту «Шпигеля» солнце взошло как раз над «Пяточным камнем».


На фото справа – этот самый «пяточный камень».

Солнце здесь восходит, если смотреть из центра сооружения, с обратной стороны Пяточного камня, то есть со стороны ограды, которую видно на заднем плане.

Как над этой практически остроконечной верхушкой торчащей из земли глыбы могло взойти то солнце, которое видно на предыдущем фото с восходом и туманом, я, например, не обладая таким пространственным воображением, как журналисты «Шпигеля», просто не представляю.

Я послал свои соображения в редакцию журнала, но никакого ответа не получил…


– десятки тысяч собравшиеся, которых насчитала фантазия журналистов «Шпигеля», приветствовали восход светила барабанным боем и флейтами;

– ни того, ни другого у друидов не было, а у двух десятков туристов и подавно.

Вот что видела моя камера: снимки в хронологической последовательности.

Так выглядел этой ночью Стоунхендж.

На первом плане один из многочисленных охранников.

Вдали, недалеко от мегалитов бродят отдельные группы друидов.

Время на фото Берлинское, на час вперед.

Потом друиды собрались в кучку и устроили что-то, отдалённо напоминающее имитацию жертвоприношения.


Вдали мерцала мутная луна.


Потом жрецы выстроились в относительный порядок, похожий на угол во главе с Верховным друидом, держащим в руках меч.


Затем Верховный друид с мечом и жрецы с дубовыми веточками тихо, не спеша, без барабанного боя и флейт направились к Пяточному камню, который, как оказалось, служит им своего рода приёмопередатчиком для прямой связи с предками.


Друиды, постучав веточкой по «пяточному камню», при мне реально поговорили минут 30 с предками. Стучал веточкой по «Пяточному камню» жрец, крайний слева, а разговаривал с предками жрец в центре с золотой подвеской на чёрной ленте.

Говорил жрец очень тихо, практически шёпотом, так что, хоть я всё и слышал, но ничего членораздельного, хоть и стоял за изгородью в метре от этого «переговорного пункта». Но шёпот было достаточно хорошо слышно. Язык общения мне не знаком.

Меня жрецы хорошо видели, но никак не отреагировали и не пытались прогнать.

Как ни странно, но в это время рядом больше никого из туристов не оказалось.


Рядовой состав братства и до, и в сам момент связи – похоже находился в глубоком паранормальном состоянии.

Поговорив с предками, жрецы вернулись в свой коллектив и направились к выходу.

Ни у кого из друидов никаких музыкальных инструментов не было, да их и не могло быть. Над Стоунхенджем царила ТИШИНА. Весь ритуал явно был посвящён сеансу связи с предками. Всё остальное было лишь необходимой подготовкой.


Медленно наступало утро. Начали появляться первые автобусы с группами туристов. День был отличный и я решил заснять и Стоунхендж за забором и себя на его фоне.

Открылся и музейный комплекс, где можно было купить билеты и разные сувениры.

В одном из рекламных буклетов я прочёл, что за полторы сотни фунтов все желающие могут провести хоть всю ночь прямо в нужном мне центре этого сооружения.

– Здорово, – подумал я и обратился в кассу. Но кассир отправил меня к директору.

В строго канцелярски обставленном кабинете директора за монументальным столом сидела упитанная зеленоглазая ухоженная блондинка средних лет.

Я попросил её разрешить мне провести ночь в центре охраняемой территории.

– Это невозможно, ночь уже забронирована для ритуальных мероприятий друидов, – не ответив на моё «Доброе утро», сухо сообщила директриса, не вставая из-за стола.

– Ну, тогда давайте на следующую ночь, – попросил я.

– И это невозможно, такие заказы надо делать заблаговременно.

– А может быть есть какой-то особый срочный тариф, я специально приехал из Германии, – не отставал я.

– Нет у нас для вас никаких особых тарифов, – подчёркнуто резко отрезала директриса и неожиданно грубо добавила, – не мешайте работать.

Тут у меня закралось подозрение, что я имею дело с одной из «посвящённых», которая ни за что меня туда не пустит, так как в комплексе по ночам происходит что-то такое, чего она не хочет (или не может???) показать именно мне.

– Тогда я хочу заказать ночь на то время, на какое это возможно, и вы не имеете права мне в этом отказать, – продолжил настаивать я, хоть вовсе не собирался этого делать.

Тут она заговорила так, как если бы мы оба достаточно хорошо понимали, о чём речь:

– Я не ясно выражаюсь? Для вас (подчёркнуто не мной) у нас нет свободных ночей, ни на солнцестояние, ни на равноденствие, покиньте кабинет, а то я позову охрану.

– Вот теперь всё понял, – сказал я, – Я что похож на сумасшедшего, или фанатика?

– Похожи. Если вы сейчас же не уйдёте, то уже можете начать выбирать, какой сумасшедший дом в округе вас больше устроит, – спокойно и уверенно ответила она.

Было ясно, что тётя – хозяйка на этой территории и не склонна шутить. Я вежливо попрощался и удалился.

Купил обычный билет, несколько макетов Стоунхенджа и начал фотографировать всё, что можно.

Объектив позволял рассматривать интересные предметы как под лупой.

За минувшие тысячелетия всё несколько подразрушилось, входа в пещеру я не нашёл, но газончик, канавки, прутики и проволочки, правда не золотые и без драгоценностей, были на месте.

Ничего особенного, как мне сначала показалось, я не обнаружил.

Но вскоре моё особое внимание привлёк фрагмент одного из мегалитов, сделанного судя по этому фрагменту вовсе не из камня, а скорее всего из металла, покрытого похожим на камень составом вроде штукатурки. Отколупать её кусочек помешала охрана.


На снимке отчётливо видно, какие бывают мегалиты Стоунхенджа.


Ясно видно некую правильную овальную конструкцию из похожего на металл материала, которая покрыта чем-то, что я условно назвал штукатуркой.

Мимо этой странной конструкции ежедневно в сезон в день проходит до 5 тысяч человек, но никто этого не видит, или не хочет видеть. Не знаю.

Кстати, карту из сна я тоже нашел. Вот она:


Надо бы найти космическую съемку Тибета, может быть там есть что-то похожее.

Возможно, это координаты Шамбалы.

А какому ещё городу может быть 400.000.000 лет?


Напоминаю, что мне было приказано во сне:

Голос, прощаясь, настаивал, чтобы я не забыл про дриллеров и триллифоны.

Как дисциплинированный исполнитель, я собрал всю доступную информацию о друидах, пытаясь так же выяснить, что такое не подлежащие забвению дриллеры и триллифоны. Выяснил, что Дриллеры – это рабочие, которые сбивают нечто с чего-то. А Триллифоны – два вертикально стоящих рядом мегалита соединенные сверху третьим.

И кажется понял, зачем мне надо было это запомнить: оказывается моя задача с помощью дриллеров сбить «штукатурку» и наладить связь. А связь устанавливается просто: нужно стать между двумя триллифонами и они сработают как наушники.

По поводу связи:

В 1992 году, украинские ученые Р. С. Фурдуй и Ю. М. Швардак высказали в своей книге «Прелесть тайны» поразительную гипотезу, согласно которой некоторые, если не все, мегалитические сооружения древности могут служить генераторами акустических или электронных колебаний, то есть эти камни в определённой конфигурации и при определенных условиях способны направлять мощное излучения в какую-то точку.

Мало того, при очень точной топографической съемке каменных рядов на западе Франции выяснилось, что расположены они на земле совсем не ровными кругами, а гораздо более сложными овальными фигурами, причем расположение этих рядов можно описать сложной математической функцией.

В их совокупности ряды представляют собой лежащую на земле решетку со сложной геометрией. При этом большинство камней из кварца, который способен производить электрический ток под воздействием сжатия или удара как обычная пьезозажигалка.

Кроме того кварц может при определенных условиях излучать и радиоволны. Накладываясь друг на друга колебания, излучаемые мегалитами, делали их выстроенные в определённом порядке комплексы самым настоящим радиопередатчиком.

Подтверждением такой теории может служить исследование оксфордских ученых, обнаруживших, что известное Каменное кольцо «Ролл райт Стоунс» в 28 км к северо-западу от Оксфорда в определенное время суток издает импульсы ультразвука.

Предполагается, что древние настраивали свои постройки по-разному, так что они могли быть и медицинским средством, и ультразвуковым оружием, и средством связи.


В Берлинском Музее до- и протоистории («Museum für Vor- und Frühgeschichte“, Schloss Charlottenburg, Berlin—Charlottenburg), нашёл я и «пулю» из сна (есть такие и в других музеях) с таким описанием: колпак, метровой длины, изготовлен из листового золота и украшен изображениями небесных светил. Головной убор жрецов в южногерманских землях еще в III тысячелетии до н. э.

В этом головном уборе, при случае превращавшемся в сосуд для ритуальных возлияний, нетрудно узнать и далекого предшественника не только шапки Санта-Клауса, но и тех усыпанных звездами остроконечных колпаков, в которых разгуливают на книжных страницах Мерлин и прочие сказочные волшебники.

Интересно то, что испанская инквизиция с XVI в. наряжала подозреваемых в колдовстве именно в такие шапки.

Остроконечные шапки, в античной традиции известные как фригийские колпаки, носили и древние кельтские жрецы-друиды.


К утру моего пребывания в Стоунхендже я изрядно устал и решил, что пора бы и отдохнуть. Ещё ночью на подъезде к Стоунхенджу я приметил придорожный с виду очень современный новый мотель, куда и направился. Когда я подъехал, на парковке стояло всего три машины, из чего я сделал вывод, что номер найду без проблем.

В современном стильном и безлюдном холле за стойкой администратора стояли две милых красотки, к которым я и обратился, поинтересовавшись, могу ли я получить одноместный номер на одну ночь.

– Не знаю, – раздражённо, как на назойливую муху, отреагировала одна из них. – Вон там в углу на полке телефон, наберите 23–23 и спросите.

– Довольно оригинальный сервис, – подумал я и пошёл звонить. Несколько раз с перерывами набрал указанный номер, но никто не ответил. Я вернулся к стойке и переспросил номер. Оказалось, что я не ошибся.

– Но там никто не берёт трубку, – сообщил я милым девушкам. – Может вы сами как-то выясните, есть у вас номер для меня или нет?

– Извините, но это не наше дело, – прозвучал в том же тоне совершенно обескураживающий в данной ситуации ответ. – Звоните.

Я ещё несколько раз набрал номер, плюнул и решил остановиться в каком-нибудь более вежливом отеле с нормальными сотрудниками в близлежащем городке Amesbury.

На въезде в город я остановился на заправке, чтобы помыть машину. Рассчитываясь с кассиром, поинтересовался, где в городе можно найти приличную гостиницу. Он кивнул в сторону грязноватой старушки, которая активно подметала пол и посоветовал обратиться к ней. Что я и сделал.

На мой вопрос о гостинице бабуля, напоминавшая Бабу Ягу с метлой, вдруг истошно во весь голос буквально завопила:

– Гостиница? Какая ещё гостиница? Не знаю я никаких гостиниц!!! Иди вон туда и сам ищи. – она ткнула пальцем в самом неопределённом направлении.

– Вот тебе и колыбель культуры и традиций, – подумал я, но после недавнего диалога с не менее «милыми» девушками этот инцидент уже не показался мне особенно странным, и от греха подальше я пошёл мыть машину.

Рядом с началом главной улицы, которую я вычислил благодаря попавшемуся мне по пути стенду для туристов, нашёл стоянку, оставил там машину и дальше пошёл пешком.

Благодаря стенду я представлял, куда идти. Сначала надо дойти до конца главной улицы, а в конце на развилке трёхстороннего перекрестка должны были находиться две гостиницы: слева и справа.

Чтобы представить мои ощущения во время прогулки, взгляните на эту главную улицу, где лет за триста явно ничего кроме вывесок не изменилось. Только появились современные машины и модные мотоциклы.


По дороге я поинтересовался, где можно поменять евро на фунты. Прохожие подсказали, что это можно сделать неподалёку на почте.


Почта оказалась мутным окошком метр на метр вот в этом приземистом домишке с громким названием POST OFFICE.

Кроме окошка почты там было ещё много разных киосков, совершенно никакого отношения к почте не имеющих.

Обзаведясь фунтами, я направился на поиски гостиницы. Дойдя до перекрёстка, увидел одну из них слева, а вторую справа, подальше чем первая.


По привычке действовать слева направо, пошёл к левой. На фонаре у входа гордо красовались две звезды.

Сразу за дверью перед небольшим холлом с потрескавшимися кожаными креслами, за конторкой, покрытой слоем пыли сидел такой же пыльный, сильно поношенный и так же сильно неопрятный сухонький старичок.

– Добрый день! – обратился я к нему, уже предчувствуя, что и здесь что-то будет не так, а точнее так же, как началось с утра, – У вас найдётся свободный номер.

– Конечно, – прошамкало запылённое создание за конторкой.

– Сколько стоит? – поинтересовался я на всякий случай.

– Двести пятьдесят фунтов за ночь. – последовал ответ.

– Это что, трёхкомнатный люкс с джакузи и отдельным лифтом, – поинтересовался я, так как это было раз в десять дороже, чем следовало в таком заведении ожидать.

Старичок презрительно уставился на меня, – Нет, это одноместный номер с душем и телевизором, сэррр…

– Покорнейше благодарю: – сказал я, даже не удивившись, и направился к выходу.

– Всего наилучшего, – пробормотало мне вслед двухзвёздочное ископаемое.


И пошёл я обратно, то бишь направо, если смотреть с главной улицы. По дороге вижу что-то вроде паба с претенциозным названием: «Новый Инн».

Вспоминаю, что после завтрака вчера поесть было некогда. Захожу. Большой зал пуст. За стойкой бара бородатая, длинноволосая личность, видимо бармен, говорит по телефону. А перед стойкой, на барном стульчике сидит ярко рыжая сильно беременная женщина лет тридцати.

Устраиваюсь на длинной деревянной лавке у такого же длинного грубого стола и жду, когда бармен прекратит свои переговоры. Минут через пятнадцать, не менее, на меня обратила внимание его рыжая коллега и подошла к моему столу:

– Что вам угодно, – спросила она.

– Хотелось бы поесть чего-нибудь, можно меню?

– Мы открываемся в двенадцать, – она взглянула на часы, – через сорок пять минут.

– Хорошо, я подожду, а можно пока воды и меню?

– Да, – сказала рыжая и отправилась за стойку. Там она взяла бутылку воды, стакан, поставила их на стойку, положила рядом меню и взглядом пригласила меня подойти.

Ну раз они ещё не открылись, то не грех и подойти, – подумал я, подошёл к стойке и хотел забрать воду.

– Два фунта, – потребовала рыжая.

– Я потом заплачу за всё сразу, – предложил я.

– Нет, так не положено, – услышал я в ответ.

Я расплатился, присел к столу, посмотрел на засаленное мятое меню, аппетит у меня пропал и, выпив стакан тёплой воды, я покинул это гостеприимное заведение и решил с поисками гостиницы повременить, а пока проехать по окрестностям.

Где что можно поискать, я себе примерно представлял, так как из буклета, купленного в Стоунхендже, следовало, что нечто похожее можно найти чуть подальше.

После того как я на пути из городка миновал поворот к Стоунхенджу дорога пошла сквозь настолько густые заросли совершенно непонятно чего, что напоминала скорее тоннель, полутёмный, без всякого намёка на небо, без фонарей, аккуратно вырезанный в сплошном, без малейших выступов или выемок и просветов зелёном массиве.

Увидев предупреждающий круглый дорожный знак «Осторожно танки!», я немного удивился этой новинке дорожного движение, но зато совсем не удивился, благодаря этому знаку, когда, выехав из тоннеля, остановился, чтобы пропустить пересекающую дорогу длинную колонну тяжёлых танков.

Проехав ещё несколько километров, я попал в другой музейный комплекс. Рядом с ним на большой площади человек сто сидело на деревянных лавках за длинными столами веранды стоящего в центре кафе.


Сообразив, что здесь самообслуживание, я зашёл в кафе и попросил у барменши, которая стояла около кофейной машины чашку капучино. Было бы для этого дня, видимо, странно, если бы я её получил, поэтому барменша и сообщила мне, что машина поломалась и когда её починят – неизвестно.

Побродил по окрестным лугам-газонам между расставленных в некоем строгом порядке небольших пирамидообразных мегалитов (высотой чуть больше метра). Была среди них ещё одна Главная пирамида, по форме точно такая же, но высотой метров 20. Без всякого намёка на штукатурку.

Во сне этих достопримечательностей я не видел.

Так как я убедился, что никаких пещер и здесь тоже нет, то вспомнил, что в Стоунхендже с открытием комплекса открылись и фургончики с сосисками. Решил вернуться, чтобы хоть что-то съесть и может быть получить чашку кофе.

На автостоянке у Стоунхенджа к полудню собралось множество машин и туристов. По статистике в сезон здесь бывает около пяти тысяч посетителей ежедневно. Если учесть, что билет стоит недёшево, а торговля сувенирами идёт очень бойко, то Стоунхендж можно считать очень даже прибыльным бизнесом. Практически никаких инвестиций, древние всё построили, а их потомки только считают барыши.

Сидя на лавочке за столом из посеревших от времени досок и жадно поглощая жареные колбаски, я решил: Во-первых, дождусь захода солнца. Во-вторых, когда появятся друиды, попробую с ними договориться и всё же попасть внутрь этой ночью. Если с друидами не получится – попробую ещё раз за любые деньги договориться с охраной.

Поставил машину в тень, разложил сиденья и заснул с надеждой на новый сеанс связи и новые инструкции. Но, увы, проснувшись около девяти вечера, констатировал, что во сне от «руководства» никаких указаний не поступило и что делать дальше не понятно.

Поснимал пока закатное солнце, а друидов всё не было видно. Побродив по опустевшей автостоянке, которую все нормальные туристы уже покинули, я вычислил начальника охраны и спросил у него, а когда же будут друиды.

– У нас сегодня нет никаких мероприятий, – дружелюбно сообщил начальник. – Друиды были вчера и теперь до осеннего равноденствия не появятся.

– Это мой последний шанс, – подумал я и начал его уговаривать пропустить меня на ночь внутрь.

– Да я бы с удовольствием, тем более за такие деньги, – пояснил он, когда я предложил ему пятьсот евро. – Только в наших местах страшная безработица. В охране я самый молодой и не самый любимый. Если я вас пропущу, сотрудники на меня обязательно донесут и меня уволят, а у меня двое детей. Поймите, не могу я так рисковать.

Ничего не возразишь, причина серьёзная. А вот мои подозрения насчёт директрисы и её особого отношения ко мне лично, поскольку ни обещанных ею друидов, ни их ритуалов и ничего другого в наличии не оказалось, получили достаточно веские основания.

Ладно, – думаю я, – поеду-ка я подальше на цивилизованное побережье, найду там нормальную гостиницу с приятным видом на пролив, за нормальные деньги, нормально поужинаю, отдохну, а утром посмотрю, как быть дальше.

Заехать в Лондон, который был ближе, мне даже как-то не пришло в голову. Видимо картинка заправки и наркоманов в предместье британской столицы сыграла свою роль.

Уже стемнело, когда я подъехал к Ла-Маншу. Внизу снова возник фантастический пейзаж у такого же въезда в тоннель, как и с французской стороны, и тут, вместо того чтобы свернуть в сторону в поисках гостиницы, я вдруг, начисто забыв про то, что решил никогда больше ими не пользоваться, поехал прямо к отвратительно серебристым вагонам с нестерпимым желанием как можно скорее сбежать из этой чёртовой Англии со всеми её традициями и странностями.

Уже через час я был во Франции и как от лесного пожара помчался в Берлин. К утру без луны и прочих чудес доехал до дома и лёг спать. А через пару дней улетел в Москву.