Мария Власова
Монстром буду я

Пролог

Никогда не знаешь, как закончится твоя жизнь, и когда повернул не туда, выбрав неверный путь. Пожалуй, сейчас, когда мне осталось от силы несколько минут, вполне отчётливо понимаю, когда свернула на самоубийственную дорожку, и моя жизнь пошла наперекосяк.

Эта история началась, когда тьма вторглась на территорию Анталты, большой страны, находящейся между Вечными песками и Ледвигой, страной крайнего севера. Начало своего неумолимого шествия тьма взяла со стороны моря, и прибрежные города пали первыми. В Анталте началась паника, беженцы заполнили деревни и города. Тот ужас, о котором они рассказывали, наполнял души людей страхом, пробирающим до костей.

Люди рассказывали, что от моря идет несметная армия бессмертных духов, во главе с ужасным монстром, убивающим всех на своем пути: женщин, детей и даже домашних животных. Никто не мог ждать пощады, никто не мог надеяться, что война закончится нашей победой.

В моей родной деревушке, Светзаре, тоже появились беженцы. Не сразу, а спустя полгода после начала войны, когда все прибрежье уже захватили, и бессмертная, по словам беженцев, армада двинулась вглубь страны. До нас вести доходили долго, поскольку Светзара – одна из самых богом забытых деревушек в стране, на границе с Ледяной пустошью и Ледвигой. Желающих отправиться в нашу глухомань, стоящую почти на краю мира, всегда было немного, и вдруг целый поток беженцев, идущих даже не в Ледвигу, а прямиком в бескрайнюю Ледяную пустошь, из которой еще никто не возвращался. Вся деревня пыталась их отговорить от этого безрассудного поступка, но беженцы были настолько напуганы, что, невзирая на наши слова, решались на такое безумное путешествие. Все потому, что Ледвига вступила в войну. Казалось бы, хорошая новость, однако было слишком поздно, и тьма уже начала захватывать земли соседей, не оставляя ни шанса на спасение.

Именно в тот день я и оказалась в начале своего пути, который привел меня сюда, к концу. Возникла же мысль: собрать всех своих и податься в пустошь вместе с беженцами, но я не сделала этого. А на следующий день прибыли полицаи рекрутировать добровольцев.

Ну как добровольцев, выбора-то особо не было. Либо все подходящие по возрасту и способные держать оружие мужчины семьи соглашаются служить, либо всю семью вырезают, как свиней. Моей семьи это тоже касалось, хоть отец и был жрецом в местном храме Спасителя. В семье у нас четыре девочки, я – самая старшая, восемнадцать лет исполнилось. Мать умерла пять лет назад, рожая младшую из сестер, так что у нас остался один отец и больше никого. Вся деревня взбунтовалась, когда пришли к нам в дом забирать отца. Испокон веков жрецы не воевали, им запрещено проливать кровь где-либо кроме жертвенного алтаря. Начался бунт, ещё немного и всех жителей деревни просто бы перерезали, если бы один из полицаев не заметил, что отец мой стар и хромает, не сможет не то чтобы ударить, меч поднять.

Здесь-то мы всей семьей вздохнули с облегчением, пока не узнали, что из семей, где нет мальчиков, забирают девочек, не для сражений, а для работы на кухнях и в больницах. Конечно же, забрали меня, так как всем остальным сестрам не было и десяти лет. Так началась моя новая жизнь при штабе на западном фронте. Не скажу, что было легко: весь день на кухне готовишь на триста человек, а потом ночью не можешь уснуть под крики раненых в медпункте.

Я видела тела, изувеченные настолько, что с трудом верилось: была ли эта груда мяса раньше человеком? Слышала жуткие истории тех, кому посчастливилось вернуться с фронта, но сама не сражалась. Это ещё мне повезло с распределением, например, девочка из моей деревни, которую забрали одновременно со мной, попала к магам. Там смертность чудовищно жуткая, так что шанс вернуться домой у нее очень невелик. Мне же остается надеяться, что для меня ещё не все потеряно, и я смогу снова увидеть сестер и отца.

Глава 1. Настасья.

Спустя год, как я покинула родную деревню, мы с ней встретились, с моей подругой по несчастью. Как оказалось, эта встреча очень повлияла на мою судьбу.

Одной из обязанностей, которые возлагаются на военной кухне, является подача яств высшему командованию. Командование я не люблю, слишком уж наслушалась за год их откровенных мыслей по поводу этой войны. Наш король жаждет власти и, невзирая на то, что почти половина страны пала под захватчиками, бредит захватом горной Ледвиги, ослабленной этой войной так же, как и наша собственная страна. Мне-то, как повару, хорошо известно насколько уменьшились пайки солдат за этот год. Страшно от одной мысли, что, возможно, дома сестренки также голодают. Эти же мракобесы – генералы и военные начальники – еле помещаются в собственные мундиры.

Тьфу, на них, гадов несусветных, чтобы они косточкой в лососе подавились!

Одно хорошо, когда привозят для них продукты, могу немного припрятать для того, чтобы потом накормить раненых. По одному из указов тех самых военачальников раненым полагается лишь половина от пайка здоровых солдат. Бедные мучаются не только от боли, но и от голода. Очень часто ночью слышу, как какой-нибудь молодой паренек, с оторванной рукой, которому и пятнадцати зим не миновало, просит корку хлеба. И это в то время, когда штабные крысы жрут так, что за ушами трещит!

Иногда так и тянет подмешать в изысканный рулет какой-нибудь отравы, чтобы эти нелюди мучились поносом! Но нельзя, за такое и головы лишиться можно, а кто тогда будет втихаря раненых подкармливать? Да и о сестрах подумать надо, что будет с ними, если я не вернусь? Папа уже стар, надеюсь, что он еще жив и смотрит за девочками.

Все, что у меня есть – это надежда, что эта война скоро закончится. Каждый из нас на это надеется… ну, кроме разве что короля, чтоб ему всю жизнь исключительно овсянку есть!

С такими мрачными мыслями я вошла в главную палатку штаба с подносом, который источал аппетитные ароматы отборной жареной телятины. Чтоб они слюной захлебнулись.

– Жди здесь, – мрачно буркнул один из солдат, вероятно охранник, пропуская меня внутрь.

Кажется, я знаю, кто останется без масла к каше за такое хамство. Ну, ничего, лицо я запомнила, постою! В небольшом закутке, перед входом в основное помещение палатки, как будто намеренно нет мебели, чтобы бедная прислуга и охранники не расслаблялись.

Ой, ручки, мои ручки! Загруженный поднос – не то, что может легко поднять слабая девушка. Я, конечно же, к их числу не отношусь, но и мне держать пять килограмм жареной телятины на вытянутых руках тяжеловато.

Тем временем в центре огромного шатра заседают большие шишки, в числе которых пара стареньких генералов, которые на этой войне не сделали абсолютно ничего, кроме того, что регулярно спрашивали, что у них будет на десерт.

Эта война отняла уже так много жизней, что военачальниками становились не только дряхлые дедушки, но и воины, показавшие себя в бою героями. Одним из таких воинов считается Ферер, отважный офицер, отвоевавший в одиночку целый Форт Дустарт. Это стало прорывом для нашей армии, особенно учитывая, что ранее мы всегда отступали.

Какой же он красивый, мужественный и плечистый, совсем непохожий на обычных солдат. Он мне нравится, как, впрочем, и половине местных девушек, поэтому мы дружно сохнем по нему и сплетничаем за чайком с ромашкой.

– Мы несём колоссальные потери, с этим нужно срочно что-то делать. Нельзя, чтобы враги захватили столицу! – услышала обрывок его пламенной речи.

– И что вы предлагаете, Ферер?! Наши войска лишь чудом сдерживают свои позиции, но сил надолго не хватит! У вас есть блестящий план, как исправить ситуацию? – иронично вздернул бровь глава нашей армии Кромовский.

Мужчина под пятьдесят с довольно странными предпочтениями, что в пище, что в военных действиях. Чувства к нему у меня противоречивые, но, пожалуй, предпочту, чтобы он и не замечал самого факта моего существования.

– Да, у меня есть план, и он поистине гениален! – заявил Ферер, сверкая синими глазами.

Как много наших девок пало на суровом любовном фронте от этого взгляда синих глаз, но генерал всегда вел себя, как джентльмен, даже с простой кастеляншей. Подавила улыбку, когда два старых генерала скривились от его откровенного хвастовства. У меня же, как всегда, потекли слюнки от вида молодого генерала в красивой красной форме. У нашей армии форма яркая, красивая, не то что черная у противника.

– Ну, поведайте нам его, – равнодушно приказал Кромовской.

– Наша самая большая проблема в отсутствии информации о противнике и его дальнейших планах. Если бы мы располагали сведениями о дислокации его войск, мы бы смогли скоординироваться с Ледвигой и напасть на врага. Это дало бы нам весомое преимущество и привело бы к победе в войне.

От уверенности в голосе Ферера так и хотелось с сожалением вздохнуть. Где генерал, а где наши девочки-медсестры, а тем более я. Как можно сравнивать дочь жреца и принцессу, которую обещали ему в жены после победы над врагом.

– И что же вы предлагаете? Послать шпионов? Мы уже посылали, их тела так и не нашли, – вставил фразу один из старых генералов без доли жалости.

Невольно скривилась, мне приходилось видеть этих смертников здесь, в этой палатке, получающих последние инструкции перед отправкой на верную гибель. Знаю, что это на благо страны, но посылать людей на смерть – это кем же нужно быть? Наверно, бедолаги сами понимали, на что идут, но не могли ничего сделать с этим. Иногда буквально не остается выбора, другие, принимая решение за тебя, лишают тебя этого.

– В некотором роде – да, – Ферер коварно улыбнулся.

Генералы заскрипели зубами от театрального поведения мужчины, и после долгой паузы он все-таки начал их посвящать в свои планы:

– Мы пошлем не просто шпиона, – театральная пауза, – мы пошлем шпионку.

Наступила тишина, во время которой я растерянно хлопала глазами, словно корова на пастбище. Все же знают, что с женским полом враги обходятся суровей всего – отдают в жертву какому-то богу. Послать девушку на верную смерть? Он что заболел чем-то?

– Вы бредите? – снисходительно улыбнулся один из дедов, и я впервые была на его стороне.

– Несмотря на слухи, которые ходят по провинции, не всех женщин они отдают в жертву своему глупому божеству, – загадочно улыбаясь, молвил в ответ Ферер таким тоном, как будто женщины ни на что другое и не пригодны. – При главнокомандующем всегда держат женщин для уборки и готовки.

– Ну, допустим, в этом плане есть смысл, но скажите мне: какая женщина согласится прислуживать врагу? – Кромовский немного небрежно улыбнулся и махнул мне рукой, чтобы подошла.

Опомнившись, осторожно прошла к столу с подносом. На Ферера не смотрю, хотя чувствую, что в моих глазах он упал, как человек. Не стоит мужику посылать женщину на смерть, женщины должны рожать детей, а не воевать.

– У меня есть небольшая идея, я уже распорядился на этот счет, – лукаво улыбаясь, смотря почему-то на то, как я нагнулась, расставляя посуду перед генералами, самодовольно ответил Ферер.

В ту же секунду послышался шум и, сбив с ног охранника каким-то заклятием, в шатре появилась магесса. Женщина в ярком малиновом балахоне быстро обошла распластавшегося на полу стражника и, подойдя к столу, со всей силы ударила по нему кулаками. Мне чудом удалось схватить тарелку главнокомандующего, чтобы она не свалилась на пол.

– Вы что совсем в своем штабе выжили из ума?! – завопила гостья, а я невольно впала в ступор.

– Магесса, мы не… – начал было мямлить второй престарелый генерал, до этого молчавший, но та пресекла его одним взглядом.

Эту женщину я раньше не видела, судя по тому, что ее никто не затыкает, она – главная у магов. Их в штабе вообще не видать, все силы владеющих магией людей уходят на сдерживание порождений тьмы защитными барьерами. Вот они реально работают, не то что эти бюрократы.

– Если вы думаете, что я соглашусь отправить одну из своих девочек жертвенной овцой на заклание этой бредовой идеи, то вы – совсем глупцы! – закричала она и, гордо выпрямившись, продолжила. – Мы, маги, последняя сила, способная сдержать нападение. В армии каждый маг на особом счету, и Вам не стоит этого забывать! Я не позволю тратить жизнь своего мага на эту вашу ничем не оправданную глупость!

Овальное лицо, коротко стриженные, как у мужчины, волосы, но черты лица чувственные и утонченные. Взгляд резкий и волевой, он-то и показался мне очень знакомым.

– Магесса, я думаю, вы не в праве… – начал было Ферер говорить, но его внезапно перебило моё громкое и удивленное «Настасья!».

Глава 2. Очень глупый план.

Магесса стремительно развернулась в мою сторону и настороженно уставилась на меня, и мне захотелось откусить себе язык от греха подальше. Подумаешь, она показалась мне похожей на Настасью, девушку вместе с которой мы покинули деревню, однако ей не повезло, она попала к магам. Так, может, это действительно она?

– Любава? – после паузы странным голосом произнесла магесса и, прежде чем я что-то смогла сказать, крепко меня обняла.

– Жива, – услышала радостный шепот и, не выдержав, шмыгнула носом.

Мы не дружили с Настасьей в детстве, хотя и знали друг друга, все-таки одна деревня. Сдружились только, когда нас обоих забрали в лагерь на подготовку перед распределением. Ей не повезло так же, как и мне. У Настасьи есть брат, но он слишком мал, чтобы его забрали в рекруты, ему лет восемь от силы, потому и остался с бабушкой, а Настасья пошла на войну. Помимо наличия магической искры, она оказалась довольно стойкой девушкой, смелой и упрямой, наверное, потому ее и забрали в маги. Помню, когда я узнала, что маги мрут, как мухи, долго плакала вечерами, молясь Спасителю, чтобы с ней все было хорошо.

– Я очень рада, что ты жива, – тоже прошептала ей на ухо нерешительно.

Меня перестали обнимать, но с высоты своего роста, а она выше меня почти на голову, снисходительно, но радушно улыбнулась. Не уверена, что самая главная магесса фронта имеет право демонстрировать свою привязанность к какой-то кухарке.

– Так рада тебя видеть, я давно не встречала никого знакомого, – она грустно повела плечами, как будто вспомнив что-то неприятное. – Ты сразу попала сюда? Не обижают хоть?

– Нет, все хорошо, – нерешительно и чуть глуповато улыбнулась.

Так хочется узнать у нее вести о доме, как там сестры? У магессы-то власти и информации, наверно, побольше будет.

– А дома как дела, не знаешь?

Настасья грустно мотнула головой, и мы вместе замолчали, вспоминая родных и знакомых.

– Так вы знакомы? – спросил вдруг Ферер, и все посмотрели на него. – Из одной деревни, как я понимаю?

Снисходительный взгляд Ферера в сторону магессы напряг даже меня, но та гордо расправила плечи, будто бы угрожая этим действием.

– А что?

На вопрос магессы молодой генерал не ответил и, как будто потеряв интерес к ее персоне, повернулся к генералам.

– Господа, мне кажется, мы нашли добровольца для нашего задания.

Мужчина махнул рукой в мою сторону, отчего я немного напряглась. Что за бред он несёт?

– Магессу? Вы с ума сошли?! Кто будет командовать магами без нее? Она единственная взрослая среди тех детей! – влез дедок, и я во второй раз мысленно поблагодарила его, пообещав сделать самый вкусный десерт для обоих старых генералов.

– А я показал не на магессу! – внезапно развернулся в мою сторону Ферер и, смотря прямо на меня, кровожадно улыбнулся.

– Пойдет она.

– Что? – опешила на мгновение, подумав, что мне послышалось. – Я?

– Кухарка? Серьёзно? – вставил свои пять копеек дедок, немного обидно, но, если это меня спасет от идиотской идеи Ферера, то я не против.

– Да! Вы просто посмотрите на нее! Эта коса, платье, речь и поведение! А главное – это глупое выражение лица, как у деревенской тупой девки! Да она идеальна для такого задания, её никто и никогда не заподозрит! И главное: она и так кухарка, так что подозрений будет меньше!

Все, зовите санитаров, Ферер, кажется, заболел горячкой и бредит. Однако таким тоном говорит, что я почти сама поверила в этот бред, если бы речь шла не обо мне.

– Вы что издеваетесь?! – завизжала от злости.

Некоторые из генералов посмотрели на меня почти презрительно, так, что плюнуть в рожу захотелось, а не, как обычно, в суп.

– Действительно, это переходит все границы, Ферер. Она не солдат, а просто девушка! – встала между нами Настасья, что и спасло наглого генерала от побоев.

– А нам и не нужен солдат, нам нужна воровка! – громко воскликнул он, отчего я встрепенулась.

– Я не … – сразу попыталась отрицать, но он нагло перебил меня.

– Я лично видел, как вы ночами воруете со склада еду уже многие месяцы. Так что не стоит оправдываться.

И снисходительно так сказал, что мне стало совсем хреново. Попыталась обогнуть Настасью и треснуть его, чем достану по лицу, но мне не дали.

– Это правда? – вставил Кромовской, еле заметно улыбаясь.

Сговорились гады, нутром чувствую! Они все смотрят на меня, а я не могу и слова сказать. За воровство еды – расстрел, и плевать, что это остатки со стола генералов, и я отдавала их раненым. Если признаюсь, меня расстреляют, и непонятно, что будет с ранеными, если промолчу, то они поверят ему на слово и… меня опять-таки расстреляют!

– Да вы на нее посмотрите, сразу видно, куда еда девается! – язвительно воскликнул Ферер, показывая на мои округлые бедра и грудь.

Да, я всегда была крупной, статной, несмотря на низкий рост, но ела я так же, как все и никогда не брала себе больше, чем положено. Ну и что, что мне даже после года на сухом пайке удается оставаться похожей на девушку, а не на скелет? Не выдержала и все-таки сказала, обращаясь только к Кромовскому:

– Ваши люди голодают! Пусть они ранены и не могут воевать, но они все еще остаются вашими людьми! Им нужны силы, а для сил нужна еда, которую им недодают. И если кто-то, – скосила глаза на Ферера, – заботится о них вместо Вас, в этом нет ничего предосудительного.

– Так вы признаете свою вину? – едким тоном подметил Ферер, я же, перестав смотреть на командующего, расправила плечи.

– Прочистите уши, я ни в чем не признавалась, – гордо вскинула подбородок, не на ту напали.

Знал бы, сколько раз на дню истосковавшиеся по еде и женской ласке солдаты прутся на мою кухню, а я их оттуда вышвыриваю, сильно бы удивился. Настасья подавила довольную улыбку, а Ферера перекосило от злости.

– Если вы закончили бредить, я, пожалуй, вернусь к своим обязанностям, – с гордо поднятой головой, отстояв честь своей деревни и свою безопасность, направилась к выходу из палатки.

– Любава, останьтесь, – услышала за спиной голос Кромовского и поняла, что так просто уйти мне не дадут.

– Десерт? – предложила, развернувшись.

– Пожалуй, господин Ферер оказался прав в этот раз, – серьёзно заговорил главнокомандующий, и я поняла, что попала. – Лучше Вас с этим заданием никто не справится.

Они что, серьёзно? Нет уж, я так легко не сдамся!

– В нашей стране есть закон, без моего согласия вы не можете меня заставить сделать что-либо! – предъявила я весомый аргумент, – Это же самоубийство! Думаете, я пойду на это?!

– Ваша родная деревня находится на границе с Ледвигой? Светзара? Если Вы добровольно не пойдете на наше сотрудничество, страна переживет исчезновение этой богом забытой деревушки. Не так ли? – он глянул на сборище согласно кивающих военачальников.

У них нет никакой чести, только холодный расчет. Говорят, что это залог победы в войне, а мне кажется, что это отмазка для превращения в подонков.

– Исчезнет? – повторила тихо Настасья.

– Думаю, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, маги согласятся переправить Вас, Любава, за линию фронта и, при необходимости, обеспечить Ваше возвращение.

Глава 3. И вот он конец?

Тогда я думала, мой мир рухнул, но главнокомандующий оказался прав в своем выборе. Ведь я сумела сделать все, что он задумал: получила работу и благополучно стащила карты с планами нападения из-под носа самого главнокомандующего вражеской армии. Да, я крута, и, по меньшей мере, самый продвинутый шпион нашего государства, однако почему-то от этого совсем не радостно.

Карты и планы уже на полпути в столицу, их унесла птица наколдованная Настасьей. А сама магесса, пытаясь выиграть для меня время, всё ещё оставалась внизу, там, где редкие белые вспышки уже полностью поглотила тьма. Вероятно, она понимала, что нас бросили, и никто не придёт на помощь, но почему-то всё равно осталась со мной. Возможность уйти у неё была, но излишнее благородство погубило уже не одного человека, так что, скорее всего, она всё-таки мертва. Теперь только мысль, что я сейчас умру так же, как и она, спасает от мук совести.

Ветер усиливается, у подножья горы наступает тьма. Русая коса под шлемом почти развязалась и теперь стремится вслед ветру. Меч кажется неподъемным, но лишь с его помощью я ещё держусь на ногах. Так глубоко всадила его в землю, что уже не смогу самостоятельно вытащить. Да, шпион из меня какой-никакой ещё получился, а боец так себе, даже убежать не могу.

Мои силы на пределе от долгой беготни и нервного перенапряжения. Знаю, что он сейчас появится здесь, но я не смогу ничего сделать ему. У меня есть всего один жалкий шанс, маленькая надежда на мою догадку и ничего больше.

Чёрт, как я до этого докатилась? Никогда не думала, что умру вот так!

За спиной деревья и небольшие скалы, возможно, будь я хоть немного выносливей, сумела бы до них добраться, но сил не осталось, и все, что могу, это отдышаться.

Тьма добралась почти до вершины, где стою я. Начинают подгибаться коленки от страха, как всегда вовремя! Оборачиваюсь, там, вдали за деревьями свобода и красивейший в мире закат. Чёрт, мой последний закат, а я, к сожалению, не могу им полюбоваться. Быстро вытираю лицо от невольных слез. Вот ещё, плакать, как дуре, перед смертью не хватало!

Пусть я и не сама выбрала этот путь, но согласилась же, так что расхлебывать придется самой!

Он появился неожиданно, внезапно запрыгнув на вершину, буквально из ниоткуда. За его спиной почти нереальная тьма заполонила долину, просто демон из тех жутких притч, что отец читает на проповедях. Что-то коленки предательски дрожат, но все дело в его жуткой амуниции.

Черная, покрытая непонятной чешуей броня поблескивает на свету, чешуйки острые даже на глаз видно. Как они вообще ее не то, что носят, а надевают? Да ещё у него она такой формы, что придает вид какого-то демона или монстра из рассказов беженцев. Как бы то ни было, но я знаю, что никакой не монстр внутри, а человек, ну, или почти человек. Каждый раз, как его вижу, так и хочется сократить время его существования на этом свете.

Броня на спине в больших острых иглах, шлем украшают такие же иглы, поэтому он похож на большого металлического дикобраза. Вытянутый передок шлема искажает форму головы, делая ее похожей на голову какой-то диковинной птицы с клювом. На груди выгнутая пластина, очертаниями напоминающая родовой герб военачальника – ворона. Но он настолько незаметный, что, если бы не знала, какой у него герб, не заметила бы. Все его тело заковано в сталь, а шипы на спине спускаются до пят, образуя что-то похожее на сложенные крылья или складки плаща. Вытянутые, светящиеся красным прорези для глаз дополняют и без того устрашающий вид.

Весь из себя брутальный тип, хотя на деле обычный монстр.

Артал Устрашающий, так называют его военачальники. Солдаты же, как и наши беженцы, не так благочестивы и называют попросту монстром. Не могу с ними не согласиться: двухметровый, облаченный в доспехи, он больше похож на страшного демона из чистилища, монстра, а никак не на человека. Когда же он поднял свой меч, забросив его на плечо плашмя, я немного струсила. Ну, как немного? Довольно прилично, раз смогла вырвать из земли меч и, превозмогая себя, кое-как поднять его, наплевав на мозоли и боль в пальцах.

Монстр отреагировал быстро, так что я толком не поняла, что меня вообще с ног сбило. Одно мгновение назад он держал меч, и уже в следующее я уже встретилась с сырой землей лицом.

Ой! Мать его, серую, какое "ой"!

Шлем слетел и покатился с горы в пропасть. Меч все еще зажат в руке, но мир стал так странно вращаться, что меня тянет блевать. Самое подходящее состояние для противоборства с вражеским главнокомандующим. Ветер ударил в лицо, развевая вконец распустившиеся волосы.

– Женщина, ещё одна женщина, – страшный и грубый голос, изуродованный шлемом, заставил испуганно вздрогнуть.

Вот только интонация мне ещё больше не понравилась, снисходительная такая, как у Ферера. Ну и чего я тут перед ним разлеглась?! Поджала губы и, тяжело опираясь на меч, поднялась.

– Насколько же жалки ваши мужчины, если посылают вместо себя воевать женщин? – улыбается, точно улыбается, хотя я не вижу этого.

– Но мы ведь справились, – не удержалась от ехидной улыбки и гордо расправила плечи, поудобнее перехватывая меч.

Как это забавно, стою тут с мечом, который в руки-то впервые взяла неделю назад и без понятия, что с ним делать. Я такая самодовольная, а напротив меня опытный и безжалостный боец. И ведь приходится же делать вид, что не понимаю, как все плохо, и тянуть время, надеясь непонятно на что.

Он немного наклонил голову, внимательно меня изучая, отчего я нервно отступила на шаг и ударилась спиной об дерево. Выставила вперед себя меч, как будто перед атакой, на что он опустил свой на землю и медленно или слегка издевательски подошел ко мне, волоча его за собой. Мелкие камни, попадавшиеся острию на пути, разрезало как ножом масло. Нервно сглотнула, прикинув, как такой меч может обойтись с моей шеей.

– Женщины не должны видеть все ужасы войны, – когда он так близко, его голос звучит еще более угрожающе и страшно.

– Никто не заслуживает их видеть, – сухо прошептала в ответ, все время переводя взгляд с меча на страшный шлем и обратно.

– Возможно, ты права, – сжимает рукоять своего огромного меча.

Без предупреждения, одним ударом выбил мой меч, при этом едва не сломав мне пару пальцев. Невольно вскрикиваю, прижимаю руку к груди, хоть пальцы на месте остались.

Ой, ещё какое "ой"!

– Я так понимаю карты уже далеко отсюда, а вас оставили на верную гибель?

Снова улыбается, точно улыбается, я же испуганно прижимаю к себе чудом уцелевшие руки. Чего он ждет? Думает, я не знала, что меня бросят? Да, ладно?! Знал бы он, как все на самом деле обстоит, посмеялся бы в голос над моей глупой судьбой.

– У меня к тебе всего один вопрос: как вы достали карты? Как проникли в мои покои и, самое важное, как ушли с ними? – интонация его голоса изменилась, ему не понравилась моя реакция на предыдущие вопросы.

Уже скоро я узнаю, верна ли моя догадка, или просто умру. Мне жаль Настасью, ее брат останется совсем один. Мои сестры хотя бы есть друг у друга – лишь этим и утешаюсь.

– Она умерла, да? Ты убил ее? – знаю, что глупо, но все равно спрашиваю, с отвращением смотря на этого монстра.

Как я смогу решиться на то, что произойдет дальше?

Резкий взмах и его рука в доспехе сжимает моё горло, почти перекрывая доступ воздуха. Мразь!

– Здесь вопросы задаю я! – говорит резко, так, что едва не обделалась.

В ужасе пытаюсь ударить по рукам, но только раню их об острые, как лезвия, чешуйки. Отпустил так же неожиданно, как и схватил, только дерево за спиной не дало мне совсем упасть.

– Или ты желаешь побыстрее умереть? – схватил руками рукоять меча.

Ну, все, настал тот самый шанс! Только не дрейфить! Даю волю слезам, одинокая слезинка стекает по щеке, после того как придаю своему лицу вид покорной смертницы. Смотрю на своего будущего убийцу взглядом щеночка на ярмарке.

– Можешь исполнить моё последнее желание? – сравняла нас в статусе одним обращением, хотя я деревенская кухарка, а он какой-то там военачальник армии монстров.

Он застыл, по шлему не понятно, о чем он думает, что несколько напрягает.

– Значит, отвечать на мой вопрос ты не собираешься? – судя по интонации, он такого поворота не ожидал, но зато спокойно принял равенство, между нами, по статусу.

– Нет, и ты задал три вопроса, а не один. На которые, кстати, я тоже не собираюсь отвечать, – совсем обнаглев, поправила его.

– Женщина, – разозлился снова, сжав рукоять меча, и всем корпусом подался ко мне, не достающей ему даже до подмышек.

Это что, у них ругательство такое? Или он намекает, что я старо выгляжу?

– Желание, последнее желание исполнишь? – совсем обнаглев, нервно облизала пересохшие от ветра губы. – У нас в тюрьмах не принято отказывать в последнем желании людям, идущим на смертную казнь.

О том, что это желание касается исключительно меню последнего ужина, решила утаить, слегка вызывающе смотря на военачальника. Я ожидала многого, но не довольно жуткого смеха. Так злодеи в сказках смеются, вот точно так!

– И чего же ты хочешь, женщина? Чтобы я тебя пощадил? – вон сколько снисходительности в голосе, что аж бесит.

Сам же нарывается, не виновата я!

– Ты что тупой? Какое тогда это последнее желание?! – вырвалось у меня, а страшный металлический монстр на мгновение застыл.

Почему-то уверена, что осталась с головой в этот момент только потому, что ему интересно, что я хочу пожелать.

– Так чего же ты хочешь? Чтобы я пощадил твоих родных? – угадала, разозлился чуток.

– Нет, о том, чтобы они никогда не встретились с вами, я уже позаботилась.

– Так чего ты хочешь тогда, женщина? – он ступил шаг ко мне, почти приперев своим огромным телом к дереву.

Чешуйки на броне вот-вот порвут мою бедную кожу, но не это страшит меня. Понимая, насколько я мелкая по сравнению с ним, заставляет меня ещё больше нервничать. Тяжело выразить свое глупое желание, даже если оно, как планирую, спасет мою жизнь. Вместо того чтобы твердо сказать, испуганно шепчу:

– Поцелуй.

– Что? – в ту же секунду послышалось от монстра.

Кажется, он не расслышал, или попросту не поверил моим словам. Вот и как мне это снова произнести вслух? Мандраж от первой попытки ещё не прошел. Глотаю воздух ртом и резко втираю ему заранее заготовленную историю:

– Мне девятнадцать, у большинства девушек из моей деревни уже дети есть, а я ни с кем ни разу не целовалась. Не хочу умирать, по крайней мере, не целованной.

Вот, сказала и сама себе не верю, у меня должно было быть глупое и простое лицо и интонация простушки, а получилось очень быстро и неправдоподобно. Стоит монстр напротив меня, и, что-то мне подсказывает, что он в шоке. Через какое-то время военачальник отошел от шока и выдал:

– Ты хочешь поцеловаться? Со мной?

И тон у него такой, что я не выдержала и с горящими от стыда щеками ляпнула:

– А ты тут ещё кого-то кроме себя видишь?!

Вторая волна шока накрыла монстра, и я уже жалею, что кинжала или ножа у меня нет, уже бы прирезала его. Потом он снова засмеялся и отошел на шаг с целью оценивающе оглядеть меня с головы до пят.

– Ты не боишься меня? – как-то снисходительно спросил.

– Боюсь, но ты же все равно меня убьешь. Так почему же не исполнить свое последнее желание?

– А не боишься, что я захочу большего? – наклонился почти к моему лицу, и металлическая рука убрала прядь волос с лица.

– Многие хотели, – оскалилась, убирая металлическую клешню от лица, – хотелка ломалась.

– И что же, правда, не целовалась никогда? – голос полный иронии.

Неужели понял, что я хочу сделать? Да нет, судя по тому, что я о нем знаю, логика явно не его конек.

– Нет.

– А не боишься целоваться с монстром? – опять этот снисходительный тон, который в конец меня выбешивает.

– Да что ты ломаешься, как баба? – фыркнула, понимая, что мой план сыграть в простушку пошел к черту, и надо хоть как-то заставить его снять шлем.

Пытаюсь схватить шлем и снять его, но меня хватают за запястья, больно сжимая их.

– Или что, ты боишься маленькой беззащитной девушки? – спрашиваю, ухмыляясь и играя на его нервах и гордости.

Он внезапно отошел на шаг и одной рукой скинул свой шлем. Ветер развеял длинные черные волосы, мужское лицо, изуродованное шрамами и гримасой злости. Самый большой шрам пересекает наискось все лицо. Когда-то он был безумно красив, но теперь лицо огрубело, и о былой красоте напоминают лишь черные выразительные глаза и немного полноватые губы. На правом ухе висит серьга из золота, напоминающая лезвие тонкого меча. С виду обычный человек, вот только кожа сероватого оттенка. Может быть, он ожидал от меня удивления или, что наиболее вероятно, отвращения, однако я уже видела его, причем не только без одежды, но и даже слегка мертвым. Меня вообще теперь ему будет трудно удивить. Хорошо, что он не знает, что кроме его кабинета я и в спальне побывать успела.

– Не передумала? – холодный, почти безразличный вопрос, и прежде, чем я успела хоть что-то сказать, он оказался рядом и сжал в жестких объятьях.

Мне показалось, весь воздух выбили из легких, и тогда холодные губы накрыли мои в жестком поцелуе. Одетые в металл руки грубо прижимают к себе, к холодным доспехам, держа так, чтобы ноги не касались земли.

Было как-то странно, новые непонятные для меня ощущения, которые я решила запихнуть куда подальше, сосредоточившись на цели – высвободить зажатые руки, хотя бы одну. Есть у этих тварей одна особенность, им тяжело дышать нашим воздухом, для жизни им нужно дышать воздухом, который создают специальные синие растения с их родины. Шлем же содержит пыльцу этих растений, а без него они долго находиться на нашем воздухе не могут. Не то чтобы надеюсь, что пока мы будем целоваться, он задохнется, это было бы очень глупо с моей стороны. А вот шанс, что я дотянусь до серьги и всажу ее ему в шею, более реальный. Увы, к моему великому сожалению и досаде, держит слишком крепко, не давая возможности, не то что руку вытащить, но даже банально на поцелуй ответить.

Чудом отрываюсь от его губ и зло говорю:

– Да ты вообще не стараешься!

Прежде чем он успел вспомнить, что поцелуй в желании был лишь один, сама его поцеловала, припомнив давнюю летнюю практику на помидорах. Горячий язык ворвался мне в рот, причем язык странный, немного раздвоенный на конце, отчего мне захотелось плеваться. Было, мягко говоря, неприятно и щекотно, и я попыталась вырваться, но мне не дали. Решив, что хуже не будет, стала опять шокировать монстра, приняла его раздвоенную гадость, для пущего эффекта запрыгнула на него, сжав ноги у него за спиной. Точно раны останутся, и никакая броня не защитит от этих колючих чешуек.

Поцелуй на секунду прекратился, военачальник сказал что-то на другом языке или просто зашипел, а у меня по телу прошлись мурашки, а потом поцелуй продолжился куда нежнее, чем до этого. Хватка стала не такой жесткой, и я смогла высвободить одну руку. Осторожно и очень медленно двинулась к шее. Когда пальцы коснулись прохладной серой кожи, он напрягся. Затаила дыхание, ожидая его реакции, но она не последовала. Рука двинулась выше, ласково поглаживая его удивительно прохладную кожу, прошлась по шее мимо кончика серьги и схватила волосы на его затылке. Сжала руку, заставляя крепче прижаться к себе, почти сразу почувствовала, как меня придавили к дереву. Металлическая клешня дернула за ворот кожаной брони, и я поняла, что у него хотелка ломаться не будет, если так и дальше продолжить.

Быстро схватила серьгу, как выяснилось очень острую, и вставила ее в шею, как спицу. От его крика дрогнула земля, или это случилось от того, что меня вышвырнули на скалу, которая, вполне ожидаемо, оказалась далеко не мягкой и пушистой. Боль пронзила спину и бок. Из последних сил открываю глаза, хотя меня так и тянет во тьму.

Он вытащил свою серьгу из шеи, кажется, я сорвала ее с уха, разорвав его. На его лице промелькнул целый калейдоскоп эмоций, понять которые я уже была не в состоянии. Похоже, их кожа крепче, чем наша, серьга порезала мою ладонь до мяса, его шея еле заметно кровоточила, как от простой иголки. Не честно! Получается, у меня с самого начала не было и шанса. Сил сказать что-то не осталось, оставалось лишь одно желание, чтобы все это скорее закончилось. Пусть никто не узнает, на что я пошла ради попытки выжить.

Несколько шагов и он уже возле меня, нагибается, а я покорно жду, когда меня лишат жизни.

– Что же ты наделала? – касается моей пылающей болью разрезанной ладони.

Ему что мало того, что ранил меня, поковырять надо ещё?

– Теперь я не смогу убить тебя, – вторая рука коснулась щеки, убирая мои волосы, он улыбнулся жестоко, – жена.

Глава 4. Как меня отправляли на задание.

Меня отправили на задание без подготовки в тот же день. Ну как отправили, после гениальной фразы: «При необходимости обеспечить ваше возвращение», я сорвалась. Руки сами потянулись набить морду и Фереру, и Кромовскому. Меня даже Настасья остановить не смогла, когда мой весомый кулак исправил форму носа Фереру.

Дальше я плохо помню, чем их лупила, однако то, что главнокомандующий получил от меня по лысеющей башке подносом, в памяти сохранилось. Старые генералы и магесса в побоище не вмешивались, либо решили быть на стороне тех, кто победит, либо пребывали в сильном шоке. Где это видано, чтобы какая-то кухарка несколько генералов и главнокомандующего избивала? Мужики испуганно кричали и кидались врассыпную, наматывая круги вокруг стола от злющей меня с подносом наперевес. Увы, эта весьма комичная сценка закончилась внезапно, когда Ферер вдруг вспомнил что у него, вроде как есть яйца, и не слишком культурно схватил меня за ноги, забросив на свое плечо.

– Видите, я же говорил: она то, что нам надо! – самодовольно сообщил он, не обращая внимания на кровь, хлещущую из его носа.

Мне не осталось ничего лучшего, как зло завизжать и двинуть локтем по спине. В ответ по моему заду хлопнула большая ладонь, так что я на секунду опешила.

– Успокоилась? А теперь можно и инструктаж проводить, – слащаво проговорил мужик, не убирая руки с моей филейной части.

Кое-как размахнулась и изо всех оставшихся сил так влепила ему подносом по заднице, что он мигом меня выронил.

– Ах, ты… – зашипел на меня мужик, явно собираясь отомстить за пятую точку.

– Достаточно! – вмешалась Настасья, встав между мной и этим самовлюбленным павлином. Жалко-то как, я ему еще хотела накостылять! Пусть знает, что его даже обычная кухарка побить может!

– И правда, достаточно! – подал голос Кромовской, прикладывая бокал к ушибленной челюсти. – Стража! Связать ее!

Меня тут же упаковали в веревочки и убрали грозное оружие подальше. Вот же гады, дружков послали, потому что сами со мной справиться не могут! Ну ладно, я с этого задания вернусь и как отомщу, так отомщу, что им в разы хуже будет!

– Ведите ее на корабль! – бросил Кромовской страже.

– Вы мне за это заплатите! – заорала, пока меня силой тащили на выход из палатки.

– Конечно, конечно… – улыбнулся Ферер, с окровавленным лицом и опухшим носом улыбка больше походила на оскал.

– Урод! – бросила я зло и погрозила ему кулаком перед самым выходом.

Через лагерь меня тащили насильно, причем под ошеломленные взгляды солдат. Да уж, позора не оберешься. К тому же я не могла никак успокоиться и зло посылала проклятья на всех генералов, военачальников и демонов вместе взятых.

К моему удивлению меня потащили не к конюшням, а к небольшой площадке, где располагался корабль. Это был самый настоящий корабль, только от кормы у него шли веревки, удерживающие огромный серый шар, наполненный воздухом. Возле корабля суетились люди в черных мантиях – маги. Рассмотрев несколько из них, пока приближались к кораблю, с ужасом поняла, что это подростки.

Настасья и Ферер нагнали нас почти у самого корабля, причем нос молодому генералу подправить успели. Подростки с опаской косились на брыкающуюся меня и стражу. Еще бы, я то и дело норовила двинуть одному из них локтем или на ногу наступить.

– Ну что же, Любава, в путь-дорогу! – издевательски улыбаясь, проговорил Ферер и первым ступил по трапу на борт.

Настасья скривилась, но ничего не сказала, обернулась к детям и дала им указания к вылету. На летающем корабле я была впервые, меня затащили на палубу и привязали к мачте. Стражи поклонились Фереру и ушли. Этот гад опустился возле меня на корточки и гадко-гадко улыбнулся.

– Думаю, это задание ты запомнишь до конца жизни, – сладковато произнес он, убирая прядь волос с моего лица.

– Это ты запомнишь меня до конца жизни! – моя нога нашла цель в виде коленки этого урода и с удовольствием ударила ее со всей силы, опрокинув его.

Мужчина зашипел и бросился ко мне, но его остановила Настасья. К ней я сейчас чувствовала смешанные чувства, она как бы мне сочувствовала, но при этом даже не подумала помочь.

– Вас ждет каюта, генерал, – холодно отозвалась она.

– Взлетаем! – крикнул парень на корме, и судно медленно и плавно поднялось в небо.

Почти сразу магесса развязала мне руки. Посмотрела на нее, показывая, что я думаю о ее такой помощи, и та виновато опустила голову.

– Ты знаешь, у нас нет выбора, – прошептала она виновато.

– Если так все время считать, так оно и будет, – хмуро просветила ее и растерла ноющие запястья.

Посмотрела на горизонт, мы медленно поднимались, но я не чувствовала резких движений, как будто просто за бортом меняется картинка.

– Ты найди способ предупредить наших, судя по всему, у военных чести нет. Когда я не справлюсь, командующий легко может стереть нашу деревню от злости, – бросила ей, невольно признав, что дела мои очень плохи.

Я вышла на нос корабля и глянула вниз на огромный раскинувшийся лагерь. Даже переодеться не дали! На мне сейчас белое платье в пол с ярким красным передником поверх, волосы убраны под белый платок, который почти развязался.

– Ну что же, к линии фронта лететь несколько часов, так что мы начнем инструктаж, – снова вернулся этот гад, Ферер! Что ему в каюте не сиделось?

– Да не пошел бы ты в… – резко повернулась к нему, но вдруг корабль резко качнуло, что я, потеряв равновесие, чуть не выпала за борт судна. Ферер буквально за шкирку меня вытащил.

– А вот самоубийство я не приветствую, дорогая Любава. В наших общих интересах, чтобы вы достали планы, – слащаво проговорил он, ставя меня на ноги.

Хмуро уставилась на него, вот только почти сразу появилась тошнота, когда воздушный корабль качнуло в сторону. Кто же знал, что я так высоты боюсь? На дрожащих ногах добралась до мачты и прижалась к ней всем телом.

Там же до чёртиков высоко! Очень-очень высоко! Меня мутило от одной мысли, что будет, если эта летающая хрень упадет. Если учесть, что ни о чём другом думать я не могла, мутило меня все время. Так вот в обнимку с мачтой, зажмурившись от греха подальше, я всю дорогу до фронта слушала указания Ферера. Хотя на самом деле я всего лишь пыталась слушать, пока он делился оперативными сводками, где сейчас армия, дислокация штаба, пытался заставить меня выучить сложную легенду, вручив новые документы. Но это все было впустую. Поскольку меня так воротило, что я ничего не понимала из всей его болтовни.

– Мы приближаемся к линии фронта! – объявила Настасья, и я впервые за день обрадовалась.

Земля! Мать вашу, земля! Твердая, большая! Не падает!

Моей радости не было предела, так сильно мне хотелось оказаться внизу. На четвереньках поползла, чтобы взглянуть на линию фронта и почти сразу пожалела о своем решении. Мир качнулся, как только я смогла разглядеть вдалеке огромную чёрную тучу, нависшую низко над деревьями. То, что сначала показалось мне тучей, на самом деле было высокой стеной темного густого дыма, настолько неприглядного, что в этой черноте нельзя было ничего разглядеть. Кажется, слова о том, что на территорию Анталты наступает тьма, оказались буквальными.

– Что это? – спросила, падая обратно на палубу. Меня все еще тошнило не по-детски, так что я не решалась еще раз туда посмотреть.

– Тьма, ее создают специальные машины врага, – ответил Ферер, всматриваясь в горизонт.

– Она опасная? – спросила, валяясь на палубе. Кажется, никого не волнует мое поведение, ну и ладно.

– Мы не знаем, это одно из твоих побочных заданий, узнать, зачем они напускают ее, – проговорил Ферер под мой горький стон. Да они хоть что-то за эти годы узнали? Такое впечатление, что их разведка все это время ничем не занималась, а теперь за мой счет они хотят реабилитироваться.

– Мы почти у границы! – крикнул какой-то парень-подросток, и Ферер подхватил моё тельце на ноги.

Ноги меня держать не хотели, так что я от души вцепилась в руки генерала, попутно вонзая ногти в кожу. Пусть знает, что я злопамятная! Меня подвели к краю, и я несколько растерянно уставилась на тьму внизу. Ничего не было видно, совсем, такое было ощущение, что мы плывём в воздухе по чёрному морю. От изумления даже тошнота куда-то испарилась.

– Ну что же, Любава, вам пора, – ухмыльнулся генерал.

– Куда? – ошарашенно уставилась на него.

– Туда! – кивнул он на чёрное «море».

– Не хочу! – взвизгнула, пытаясь оторваться от мужчины и сбежать, но тот, держал крепко, так что руки жутко болели.

– Ну, что вы дергаетесь?! Анталта прежде всего! Вперед за короля! – с натягом говорил он пафосные речи, пока я обеими руками и ногами вырывалась, не собираясь уступать. Мысль о том, что меня просто хотят бросить за борт, щекотала нервы и не давала уступить.

– Да пошли вы со своей страной и королем! – ругалась я и, выгнувшись, цапнула мужчину за плечо через китель.

– Ну-ну, красотка! За такие вещи и повесить могут! – издевательски заулыбался Ферер, он был сильнее, так что я уступала, скользя ногами по палубе.

– Отпусти! – закричала, от всей души лягнув этого деспота.

– С удовольствием! – прошипел мужчина и попытался выбросить меня за борт.

Закричала в ужасе и схватилась руками за перила, не давая себя выкинуть.

– Вы что делаете?! А спуститься?! Я в лепешку разобьюсь, и некому будет ваш безумный план исполнять! – на это мужчина только безумно захохотал, что напугало до чёртиков. Сумасшедший! Просто сумасшедший!

– Настасья! – заорала я во все горло магессе, которая стояла в нескольких метрах, не двигаясь. Она шагнула ко мне, так что я протянула к ней руку, пытаясь отбиться второй от генерала.

Рука девушки схватила мою и тут же меня пронзила ужасная боль.

– Это метка. По ней ты сможешь связаться со мной, но при условии, что я буду не очень далеко от тебя, – сказала она бесцветным голосом, отпуская горящую от боли мою руку.

– Настасья! – заорала зло, потеряв от шока преимущество. Ферер подхватил меня на руки, хоть я и брыкалась.

– До скорой встречи, дорогая! – пафосно заорал он и бросил меня в темноту. Вниз я падала, вопя, с закрытыми глазами и судорожно сжимая в кулаках погоны с кителя генерала.

Глава 5. Монстры.

Приземление было специфическим. Меня охватила тьма, потом я сначала спиной, а затем бочиной встретилась с веткой, затем еще и еще с одной… Когда в конечном итоге с двухметровой высоты свалилась на землю, крепкий мат не вырвался из моего рта исключительно потому, что падение выбило из груди весь дух.

Отойдя от боли и злости, нерешительно огляделась. Лес как лес, не видно темной тучи, это где же они меня выкинули, уроды? Поднялась на ноги и поковыляла непонятно куда. Весь инструктаж прослушала, балда. Что делать – не знаю, куда идти – тоже не знаю.

В общем, иду я, иду и тут догадываюсь посмотреть на небо, а там черные облака, сквозь которые еле видно солнце. Я ведь дура даже не подумала вверх посмотреть, с чего-то решила, что банально погода испортилась. Вот уставилась я на небо, размышляя, зачем эти облака нужны, да и не заметила, как оно ко мне подкралось. Что-то холодное коснулось бока, но я не обратила на это внимания. Ну, ветка ну и что? Снова что-то коснулось, и я не удержалась и толкнула это что-то обратно. Что-то странно прошипело сзади, и пришлось повернуться посмотреть.

Не заорала я исключительно потому, что сначала не поняла, что это такое. Когда же это нечто двинулось ко мне, тыкая длинным таким мечом, то бросилась бежать с диким криком. Но, похоже, я выбрала не тот путь для побега, потому как, продираясь сквозь кусты, оказалась на огромной поляне, кишащей этими тварями.

В то, что они люди верилось с трудом. Высокие, выше наших мужиков, плечистые, чисто теоретически, потому как размеры их амуниции впечатляли. Наша амуниция легче и не такая прочная, как их, в основном это легкая или тяжелая броня, в зависимости от оружия которым владел мужчина. Каждый солдат наших противников в свою очередь был одет в такую громадную амуницию, что казалось, они все с головы до ног закованные в броню. Черный, незнакомый мне металл, поблескивал даже при тусклом свете. Особенно впечатляла сама структура брони, если в древности под похожие одежды мужчины надевали кольчугу, то в варианте захватчиков она была не нужна. Шлемы полностью закрывали им лица и шею, плотно прилегая к груди, отчего воины казались похожими на ожившие металлические статуи. Я слышала от раненых жуткие истории о том, что их заставляли бороться с воинами из стали. Оказывается, мужчины не врали, в защите врагов нет прорех, разве что уязвимыми остаются узкие щели для глаз.

В паре метров от меня несколько таких железных человек пытались установить странного вида палатку. Настолько ослепительно блестящего материала, как этот, я не видела никогда раньше. Палаток было очень много, но стояли они подальше, а где-то вдали виден какой-то замок. Мне туда надо? И как я проберусь туда через целую армию.

Железные твари оторвались от работы, стоило мне вывалиться на поляну. От множества обращенных на меня взглядов по спине пробежал холодок. Я же не воин! Что я тут вообще забыла?

Другие монстры окружили меня, что-то шипя и также угрожая оружием. Собрались в кучу, угрожая одной единственной безоружной мне. Они начали шипеть, и я не сразу поняла, что это их язык такой. Ну и как я планы их сворую, если не знаю ни слова на их языке? Ферер, скотина, как он не подумал об этом? Что делать, я толком не знаю, ситуация плачевная для меня. Может они там решают, как лучше меня убить, я же не знаю. Надо что-то придумать и быстро.– Ой, кустами ошиблась! – сказала, выдавив улыбку, и решила вернуться тем же путем что и пришла. Повернулась и чуть не завизжала при виде меча, направленного на меня. По ходу монстр из леса меня догнал. Чудовище что-то зашипело и начало тыкать в меня своим длинным мечом, чтобы я отходила назад к его собратьям. Какая лажа-то!

– Какие глазки у вас в прорезях красивые! – выдала я первое, что пришло в голову, проверяя, понимают ли они меня. Шипящие железные монстры сразу же перестали шипеть и во все глаза уставились на меня. Здесь-то я поняла, что меня понимают и, судя по всему, я ляпнула что-то не то.

– Я тут в лес пошла, грибы собирать и заблудилась. Спасибо вам большое, что выбраться помогли. Ну, теперь я, кажется, нашлась, так что пойду домой, пожалуй, – невинно улыбнулась, глупо хлопая глазами и изображая полную дуру, и осторожно двинулась в сторону.

Стальная рука схватила меня за локоть, когда я уже подумала, что моя бредовая история прокатила.

– Женщина! – проговорило одно из существ, разворачивая меня к себе лицом. Сначала я не смогла понять, чем этот индивид отличается от остальных, кроме того, что разговаривает на понятном языке. Сравнив его с остальными, я нашла одно отличие в амуниции: две серебряные полосы на левом плече. Он среди них самый высокий в звании, что ли?

– Мужчина? – не удержавшись, с издевкой спросила у него.

– Ты чего нас не боишься? – с явной претензией поинтересовались у меня, другие также что-то зашипели в подтверждение.

– А что должна? – играя в дурочку, испуганно сжалась, озираясь, – А Вы вообще кто?

Наступила какая-то странная тишина, пока их главный сверлил меня взглядом из щелей.

– Ты откуда такая? – спросил мужчина.

Мой персональный концерт продолжается, так что я надула губки и, теребя косу, отвечаю:

– Не скажу!

– Почему?

– Мне маменька запретила, – придаю голосу совсем детское звучание, при том, что я уже далеко не ребенок. Играть в дуру можно в любом возрасте, главное делать это мастерски, полностью погружаясь в роль. Наступило молчание, за время которого я изо всех сил сдерживала издевательскую ухмылку. Металлические монстры уставились на меня во все щели… какое, однако, неприличное выражение получается.

– Мы здесь уже два дня. Ты что все это время в лесу пробыла? – кажется, мне не верят.

– Я не понимаю, а вы вообще кто? Маменька будет ругаться, если я буду с незнакомыми дядями говорить, – после этой моей невинной фразы несколько металлических тварей что-то зашипели на своем языке. Их главный в ответ очень резко зашипел.

Меня схватили под руки, так что я испуганно закричала:

– Не трогайте меня! Мамочка!

Под мои громкие вопли и не очень активные сопротивления меня потащили через весь лагерь. Сопротивлялась я не сильно, мне хватило утреннего шествия по нашему лагерю. Так что сейчас я лишь громко ревела, старательно кривя рожу и обещая всем удивленным металлическим чудовищам, что маменька их накажет. Привели меня к группе пленных селян, там и оставили почти с радостью.

– Дитя, ты откудова? – спросила сразу дородная старушка, перепугано на меня взирая.

Я осмотрела всех селян и про себя отметила, что осталось их мало, причем в основном бабушки и дедушки.

– Оттудова, – ткнув пальцем в небо, отвернулась от охранявшего нас отряда из пяти металлических гадов. Бабка испуганно пискнула, удивившись тому, как я сразу стала серьезней. Остальные бабушки и дедушки с интересом обступили меня со всех сторон.

– Молодых давно уже забрали, еще в первый день, как деревню захватили. Ты чья будешь, девка? – спросил дед, смотря на меня с прищуром.

– Своя собственная! – ответила ему, гордо вздернув подбородок, на что дед улыбнулся и многозначительно выдал «наша».

– Куда их забрали? – спросила я тихо у бабушки.

– Да кто же знает, деточка. Там дети мои были, внуки и всех забрали, – у нее на глазах выступили слезы, – Знать бы, живы хоть.

Сердце сжалось от боли, а ведь я тоже не знаю, как там сестры и отец. Война приносит в жизнь страх, что останешься совсем один, а всех, кого ты знал и любил, просто не станет. Я обняла бабушку, поддавшись порыву, и лживо пообещала надежду, сказав старой женщине, что все будет хорошо. Врала себе, ей и остальным, но это ложь во благо, падать духом в неволе все равно, что умереть.

– Чего они вас тут оставили? – спросила, разомкнув объятия.

– Да кто же их знает, супостатов чертовых? – развел руками дед.

– А я слыхал, что их главный сегодня приезжает, ему, видать, обслуга нужна, вот нас и оставили, – заговорил другой дедок, он сидел на соломе, в таком почтенном возрасте держаться на ногах ему было утомительно.

– С собой, что ли, слуг не привезли? – удивилась немного.

– Здесь одни солдаты, мы за два дня их без амуниции пока не видели. Наши-то даже не воевали, сразу ушли за горы, как только тьма на горизонте показалась, – рассказала еще одна бабушка, сидящая рядом с дедушкой на сене.

– Из дома забрали, скот увели, детей увезли. Как жить-то дальше… – проговорила другая бабулька и, закрыв лицо морщинистыми руками, разрыдалась.

– Ну что ты плачешь, Матрена! Живы дети, живы! Главное верить, Спаситель поможет! – поджал губы самый первый дедок.

– Тебя как величать, девка? – спросил он у меня сразу же.

– Любава я, дедушка. А вас как величать? – улыбнулась добродушно, меня всегда учили уважать старших.

– Дедом Тимофеем, я в нашем Желобке сельским старостой был.

– Меня Любой величать, девочка, – представилась добродушная старушка, а за ней и остальные. – Ты присядь, присядь, деточка. Они нас тут уже два дня держат, под небом темным. Слава Спасителю, что хоть дождь не пошел.

Они что стариков на сеновале держали два дня подряд?! Совсем, что ли, сдурели?! Как не стыдно старость не уважать!

– Они хоть вас кормили? – с мрачным выражением лица спрашиваю у стариков.

– Да где там, деточка. То, что из дома успели прихватить, то и едим, – помотала головой бабушка и достала из кармана широкого платья яблочко. – А ты кушать хочешь, девочка? Так возьми покушать, ты молодая, сильная, вся жизнь впереди. Это мы свой век доживаем, нас потому и не жалко.

Отрицательно покачала головой, чувствуя ужасную злость. Это как так можно, с пожилыми людьми поступать?! Чертовы изверги! Я им еще покажу!

– Странные они вообще, деточка, я и сам не замечал, чтобы они хоть что-то ели за эти два дня, – ответил староста, потирая бороду.

– Да это потому, что не живые они! Куда Спаситель смотрит, демоны это! Демоны из ада! – запричитала бабушка, с испугом смотря на одного из воинов, проходящего мимо.

Это заявление мне показалось странным.

– Может, они готовить не умеют? – предложила я версию.

Как-то раз мне рассказывали историю о том, что однажды целый полк голодал лишь потому, что повара убили, и никто не знал, как готовить на такую ораву. Мужчины вообще странные существа, считают, что готовить – это обязанность женщин, а если женщина не может готовить, то им проще сидеть голодными, чем приготовить самим. Это правило касается не всех мужчин, но что если весь этот странный народ монстров – такое вот сборище самородков?

Мою идею никто не опроверг, потому что начался какой-то переполох. Нас держали в десятке метров от единственной дороги, ведущей в старый замок, но этого было достаточно, чтобы увидеть все представление в полной красе.

Металлические уродцы быстро двигались, собираясь в две широкие шеренги по бокам от дороги.

– Главный их, что ли, едет? – предположил староста, и мы дружно начали вглядываться вдаль.

Что-то черное быстро двигалось и, стоило ему приблизиться, я поняла, что это какое-то странное животное. Одна из бабушек испуганно ахнула, чуть не лишившись сознания. Мне эта почти четырехметровая тварь напомнила чем-то ящерицу. Хвост, лапы, блестящая черная чешуя и хвост. Но самое странное, что эта якобы огромная ящерица была оседлана, и восседал на ней их главный. Он спустился на землю одним прыжком, и вся армия внезапно упала на одно колено, что-то шипя. После этого главарь двинулся в сторону замка. Что-то в этом существе было настолько страшным, что все мои товарищи по несчастью испуганно сжались. Острые шипы как у дикобраза, удлиненный «клюв» шлема, огромный рост, но самое жуткое – это горящие красным прорези для глаз.

– Монстр, – испуганно прошептала и, кажется, дышать перестала, от того, что мне показалось. Показалось, что те самые горящие «глаза» смотрят прямо на меня.

Глава 6. Кощунство на кухне.

Монстр ушел, и мы со стариками смогли выдохнуть. Это же надо, чтобы «такое» стояло у них во главе. Они, наверное, его до мокрых металлических штанов бояться, даже не думают подниматься, хотя монстр уже скрылся за воротами замка. Пока я в уме думала, успеем ли мы со стариками сбежать, пока эти тугодумы поймут, что главного уже нет, они поднялись и принялись расходиться по лагерю.

– Вон, один идет по наши души, – сказал старейшина, и остальные старики с обреченным видом встали с сена.

Я как все обернулась в сторону замка, откуда деловито шагал один из металлических человечков. Правда, он немного отличался от остальных, шлем его имел причудливую форму, чем-то напоминающий совиную голову. Бабушки и дедушки вдруг обступили меня, как будто пытаясь защитить от него, так что я почувствовала смешанное чувство жалости и гордости за них.

Уродец встал напротив насупленного старейшины, но вместо того, чтобы смотреть на него, почему-то глядел исключительно на меня. Мне ничего не оставалось, кроме как осторожно обойти дедушку и, скрестив руки на груди, встать на защиту старших.

– Чего надо? – очень некультурно и не скрывая вызов, поинтересовалась у этой «совы».

Металлическое изваяние зависло, как будто не ожидая от меня подобной фразы, и я запоздало вспомнила, что играю роль деревенской девочки. Пришлось срочно опускать руки, строить заплаканную рожицу и слащавым голоском поинтересоваться:

– Дяденька, а когда нас домой отпустят?

«Дяденька» отмер и решил, что совершил ошибку, потому как попытался взглянуть на старейшину, недоуменно смотревшего на меня. Но выбирать себе собеседника было уже поздно, так что «дяденька» сдался и заговорил, обращаясь ко мне:

– Вас не отпустят домой. Вам выпала огромная чес…

– Как не отпустят? А как же матушка? Как же коровушка моя, Зоренька? А свиньи мои как? С голоду помрут же!!! Мы, кстати, есть хотим, чего тут пленных не кормят?! Совсем не совестно, что ли, вам, так со старшими себя вести?! – щебетала, играя в простушку, мне не сложно, как говорится, как выгляжу, так и действую.

«Дяденька» попытался снова заговорить с дедом, но я и шанса не дала, горестно заплакав и закрыв глаза руками (ибо слез там и в помине не было), завыла на всю долину:

– И что же с нами теперь будет?

– Вы будете работать в замке, пока главный военачальник, Артал Устрашающий будет находиться здесь. Надеюсь, вам все понятно? – голос у них какой-то странный, может это из-за брони? Но по-нашему они говорят неплохо, к моему удивлению.

– Устрашающий? Это что, у него имя такое? Он реально, такой страшный? – сделала глаза побольше, мол, удивлена такой пафосной кличке, любят же мужички себе соответствующие клички придумывать. Слышу отчетливый скрип зубов, не из-под шлема же, да?

– А что за работа-то, хлопец? Мы как-то не в том возрасте, чтобы батрачить, милок, – спас меня от гнева «дяденьки» дед Тимофей.

– Убирать будете, на кухне помогать. Мы знаем, что ваши старики слабы, потому и оставили вас здесь. – При этом щели опять уперлись в заметно выделяющуюся меня.

– А что с детками нашими-то? Куда их забрали? – баба Люба выступила вперед, ее глаза были полны слез, а старые сморщенные руки мелко дрожали.

«Дяденька» молчал, трудно было сказать почему.

– Где наши дети, внуки? – подержала бабу Любу толпа стариков.

– Они живы, пока что, – ответила «сова» наконец, и баба Люба схватилась за сердце.

– Вы что совсем, что ли?! Такое старому человеку говорить? – прошипела на него, помогая бабушке сесть обратно на солому. – А если она умрет?!

– Если она умрёт, это будет всего лишь еще одна жертва на войне и ничего больше, – безучастно ответило это отвратительное существо, и мне захотелось дать ему по металлическому клюву. Я даже подалась вперед и остановилась от него на расстоянии удара, вот только тварь выше меня прилично, в размерах больше, да и, похоже, не видит она во мне противника.

– Жертвы на войне – это солдаты, те, кто должен защищать страну и свои семьи. Она же просто бабушка, она – не жертва войны, она, как и все остальные, жертва вашей бесчеловечности! – выпалила на одном дыхании, так что сердце забило дробь в ушах.

– Мы не люди, нам ваши человеческие законы не писаны.

– Действительно, вы не люди. Люди знают, что такое уважение к старшим и не заставили бы стариков голодать и спать под открытым небом двое суток! Вы не люди, вы монстры! – меня понесло, причем конкретно. Главное, что мое пылкое высказывание не осталось незамеченным. Остальные металлические человечки начали обступать нас со всех сторон и что-то страшно шипеть. Зрелище было настолько страшным, что я решила сразу привлечь «сову», ибо тот и не думал отгонять от нас своих солдат.

– А можно мне на кухне готовить, я готовлю очень хорошо, – хлопаю глазками, мило улыбаясь, но чего-то после моих предыдущих слов верить мне никто не торопится.

– У нас есть собственный повар, не хватало, чтобы вы монстра… Артала Устрашающего отравили!

Сдается мне, что и в мою заведомую невинность никто уже не верит. И как он догадался, что я собиралась сделать? Мне же не показалось, что он собственного командира монстром назвал? Если я их монстрами считаю, то насколько ужасен тот, которого они сами монстром называют? Монстр монстров? Самое ужасающее существо в мире? Может, у меня и в самом деле получится его отравить?

– Да что вы такое говорите? Да я бы никогда… – оборвала эту фразу, дабы никто не смог поймать на слове.

– Идите в замок, быстро! – вместо ответа приказал «сова», развернулся и пошел в сторону замка. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним под шипение его солдат. Что-то мне подсказывает, что всё пошло явно не по плану. Как мне теперь сельскую дурочку играть?

Ну, может, будучи служанкой, легче будет пробраться в кабинет этот самого главного монстра? А дальше-то что? Как потом отсюда убежать? Да еще и стариков бросить, что ли? Как же тяжело жить-то!

Мы пошли по опущенному перед рвом подъемному мосту и остановились на входе. Все потому, что внутри металлических человечков не было. Даже тот же «сова» вдруг снял свой шлем, позволяя черным волосам почти до задницы укрыть броню. К нему подбежал один из солдат. У него тоже не было шлема, и я невольно вытаращилась на его темные до лопаток волосы, завязанные в тугую косу. Лицо его при этом было очень симпатичным, но, как мне показалось, слегка сероватым. Когда солдат помог снять амуницию с рук и ног «совы», тот повернулся к нам. Черты миловидные, на первый взгляд мне показалось что женские, так что я не удержалась и ляпнула:

– Баба, что ли?

Черные глазки прищурились, миловидное личико скривилось, и я решила не сходить с опасного пути:

– Со шлемом вам лучше было, солидней, так сказать. Может, наденете обратно?

А что я? Я ничего! С чего я должна быть тактичной? Не надо было на мою страну нападать, женоподобный уродец!

Солдат, помогавший ему раздеться, что-то удивленно зашипел, на что «сова» – резко на него шикнул.

– Не груби, девочка, – остановил меня старейшина, так что я решила закрыть свой рот от греха подальше.

«Дяденька», как действительно оказалось в кавычках, подошел к нам и решил усмирить грозным взглядом, высоким ростом и… серым цветом лица? Посмотрела на солдата, потом на остальных, все их лица мне тоже показались какими-то серыми, что ли.

– А вы чего серые, отравились чем-то? – предположила, невинно хлопая глазами. То, что они такие от природы было и так ясно, но после моих слов личико «совы» скривилось еще больше, отчего на моей душе стало очень приятно, – еще говорили, что повар не отравит.

– Вас спасает только одно, девочка, никто из вас больше никогда не покинет этот замок, – мрачно произнес он, и я съежилась.

Нет, я догадывалась, что нас всех в конце убьют. Это было очевидно, мы же можем многое узнать за то время, которое нам позволят жить. Но все же, мне хотелось верить в лучшее. Отвернулась и громко во весь голос зарыдала, прижавшись к бабе Любе и всхлипывая: «Матушка, как же так!!!». Кажется, в этот раз я сыграла очень убедительно, потому как страшно мне было по-настоящему. И как мне спасти стариков от такой незавидной участи? Меня должна высвободить Настасья, но как же они?

– Моё имя Марат Скрытный. Я, по-вашему, управляющий при Артале Устрашающем, за ваши действия перед главнокомандующим буду отвечать я, так что и карать буду вас я. И знайте наперед, у нашей расы нет предрассудков – жалеть старших, а наказание одно – смерть.

Спаситель мой, сколько пафоса прозвучало, как будто целую жизнь репетировал. Однако жутко стало, и несколько бабушек заплакало.

Марат что-то зашипел солдату, и тот развернулся к нам.

– За мной, л-людиш-шки, – прошипел солдат, и я немного удивилась.

Это что получается, они все умеют по-нашему говорить? Но при этом мы совсем не понимаем их язык. Нам пришлось пойти за ним в левое крыло замка. В самом замке было сыро и пахло чем-то странным. Чем дальше мы заходили внутрь, тем чаще я начала замечать необычную вещь, везде стояли цветочные горшки со странным фиолетовым сорняком. Вот честно: листья длинные, на сорняк похожие и почти каждые пять метров встречаются. Зачем им столько комнатных горшков, да еще в таких местах, где и света-то нет, чтоб они росли? Что-то сомневаюсь, что предыдущие владельцы замка эту гадость разводили.

– Баб Люб, а что это за замок? – спросила тихонько.

– Здесь пан жил, гад редкостный, да правда, сбежал со всем ценным еще до того, как объявили, что враги близко. В молодости я здесь служанкой работала, не думала, что еще на своем веку придётся здесь побывать, – тихо проговорила она, все еще прижимая меня к себе.

Мы остановились в большом зале, здесь странные горшки были повсюду. Солдат встал посреди зала и начал нас делить. Дедушек он сразу послал на конюшни, бабушек разделил на прислугу и кухонных рабочих. Я без спросу пошла сразу за Любой, хотя меня ни в ту, ни в другую группу не включили. Солдатик вообще как-то странно косился на меня все время. Нас отвели на кухню и оставили там. Комната большая, столы, плиты, печи, двери большой кладовой.

Когда из кладовой появился их повар, мы с бабушками испуганно подпрыгнули. Это был мужчина с проседью в темных волосах, завязанных в хвост. Тучный слегка, он поставил перед нами мешок с колбасами и вяленым мясом и скривился. На лице его была седая борода, а цвет кожи был почти темно-серый, так что белки глаз смотрелись необычно белыми.

– Выбросить! – приказал этот их повар с отвращением и вернулся в кладовую. Я с удивлением заглянула в мешок и обомлела. Все свежее, хорошо пахнущее и такое на вид вкусное. И выбросить? Да он что, издевается? Видели бы мои раненые, как эти гады еду выбрасывают! Стариков они не кормили, при том, что еды оказывается полно! Да как так-то?

– Может, мы ее себе оставим, раз уж вы есть не будете? – предложила я тихо, из последних сил сдерживая свою злость.

– Я же сказал: ВЫБРОСИТЬ! Вы вообще есть не обязаны, отребья! – поворачиваясь, заревел повар, так что моя рука сама схватила сковородку и припечатала его по лбу.

Сначала мне показалось, что ударила слишком слабо, ибо он остался стоять, поэтому я ударила еще раз, а потом еще, и еще, пока безвольное тельце не упало прямиком в кладовую.

– И что теперь будет? – испуганно пискнула бабулька.

Пелена злости с глаз сошла, и я поняла, что натворила. Тяжело вздохнула, про себя говоря, что он сам виноват, не надо было еду переводить, когда столько людей в стране голодает.

– Готовить будем, что ж еще, – шмыгнула носом, опуская сковородку на плиту. Мне все больше кажется, что это просто мой кошмар.

Глава 7. Незабываемый ужин.

Мы принялись за работу, сначала убрав на кухне бардак, который там был. Похоже, местный повар совсем не в курсе, что такое нормы гигиены питания – кругом одна грязь и злосчастные горшки с фиолетовым сорняком. Сорняк вызвал во мне живое любопытство, зачем он стоит в каждом углу? Традиция такая? Или может они его едят? Словом, взяла я и отломала кусочек, и съела. На вкус безвкусен, как лист салата. Решила пусть стоит гадость заморская, если что в салат какой добавлю. Однако когда через полчаса мой живот жестоко скрутило, и я еле успела найти сортир, поняла, какая это опасная вещь, оказывается. Я несколько часов провела в этой специфической комнате, единственной на этаж, и мне так плохо не было даже после молока с рыбой.

Когда сидеть уже было бессмысленно, пошла обратно. Там я встретила того же солдатика и последовал феноменальный вопрос:

– А где повар?

– Так он это, в сортире засел. Надолго видать, – сделала безучастное лицо, отмывая руки мылом.

– А ты где была? – поинтересовался все тот же солдатик. Да что ему всё неймется-то?!

– В сортире.

– Ты же с-с-сказала, что там повар.

– Так я ждала своей очереди.

– И? Где тогда он?

– А кто сказал, что я дождалась? Видите, руки мою, почву удобряла. Ясно? – солдатик шутку не оценил, смотрит на меня с прищуром.

– А ты что хотел, мальчик? – спросила Баба Люба с половником наперевес.

– Все ли готово к ужину, спросить послали, – ответил парнишка, косясь на половник.

– Бедненький мальчик, такой молодой, а уже посылают, – схватилась баба Люба за сердце и с сочувствующим видом принялась чистить картошку, не уделяя молодцу больше внимания.

Он взглянул на меня нехорошо, потом что-то зло прошипел, за что тут же получил половником от бабы Вари.

– За что? – возмутился парнишка, смотри, как животворно половник действует: один удар и акцента лишился.

– Будешь мне тут ругаться! – запричитала баба Варя, размахивая половником.

– Вы что наш язык знаете? – удивился парнишка.

– Не знаю, но по голосу сразу поняла – ругаешься! У меня же шесть внуков сорванцов, ругаются как сапожники! – баба Варя деловито хмыкнула и отвернулась обратно к большому тазу с супом.

После этого посрамленный малец ушел, и мы занялись своим делом.

– Ой, Любавушка, зачем вообще ты их выводишь из себя? И повара вон лупанула по голове сильно, теперь в кладовке колбасой связанный без сознания лежит. Ну, как так можно, молодой девице? – запричитала баба Варя через какое-то время.

– А кто его колбасой связал? Не вы ли, бабушки? Так и чего жалеть их, захватчиков этих? Вы хоть знаете, как люди там за линией фронта голодают, а вот эти изверги чего вздумали – еду выбрасывать! Так ему и надо! Когда проснется, я ему еще добавлю! Им всем добавлю! – пообещала, кромсая картошку. Внезапно живот так скрутило, что план мести сам в голове созрел.

– И как ты это сделаешь, девочка? Их вон много-то как, а ты одна. Смотри, чтобы боком тебе не вышло твое злодеяние.

– Так я не одна, мы же вместе, баб Варь! Убивать их не будем, но травить-то можем? – улыбнулась, приобняв бабку. У меня бабушек и дедушек отродясь не было, умерли от чумы за много лет до моего рождения. Странные ощущения, чувствую себя их общей непутевой внучкой.

– Травить? О, Спаситель! – запричитала баба Оля.

– Ну и как травить-то будем, дорогуша? Да еще так, чтобы ничего нам за это не было? – заинтересовалась баба Варя.

– Вот ту травку видите? Так она ядовита очень, им животы так скрутит – на всю жизнь нашу готовку запомнят! – одна из бабушек как раз протянула руку, чтобы сорвать фиолетовый листочек. – Так, а вот пробовать самим ее не надо! Я ее уже на себе проверила, два часа в сортире провела!

Чуть не повторила мою роковую ошибку: захотела попробовать эту дрянь!

– Ну и что нам с этой травой делать? В салат добавлять? – спросила баба Люба.

Чего мы только с этой травой не делали, мне даже пришлось прошмыгнуть в другие комнаты, чтобы этот сорняк пощипать. Получалось что у нас и салат, и мясо запечённое, и суп, и даже десерт – пирог с яблоками – абсолютно все было с этой дрянью. Мы сначала думали еще и компот из этой гадости сделать, но она окрасила его в фиолетовый цвет. Пошла я в кладовую за сухофруктами на замену и тут же заметила, что наш повар начал просыпаться. Мне не осталось ничего другого, как свалить на него мешок муки. Что я с этим дядькой буду делать дальше, не знаю, но что-нибудь придумаю.

Еду у нас из кухни забирали целой делегацией, несколько солдат и сам мужик с лицом бабы, в смысле Марат какой-то там. Мы с бабушками в одной части кухни сгруппировались, еда в чанах в другой, вместе с солдатиками. Теперь при свете свечей их лица казались не то что серыми, а какими-то черными.

– Все готово? – спросил Маратик, с прищуром заглядывая в чаны.

– Все готово, милок, стынет уже! Несите аккуратней! – это баба Люба вмешалась, она и говорила, что кому и в каких количествах готовить, не понятно как разобравшись в писульках этого повара из кладовой. Странное вообще дело, она, что ли, понимает их язык, а то набор палочек и точек из его книги никто больше не понял.

– Где еда главнокомандующему? – спросил он, оглядывая нас и останавливаясь взглядом на мне.

– Вот она! – показала бабушка на два больших серебряных подноса с тарелками, накрытыми крышками.

Маратик крышки снял и придирчиво осмотрел еду. На что там смотреть-то? Жареная свинина, картошка с травами, салат и похлебка из говядины.

– А повар где? – спросил он, смотря исключительно на меня. Как будто знает, что это я его того этого. Почему всех так интересует этот вопрос?

– В сортире, – без запинки ответила я, медленно хлопая глазами.

– Найти! – приказал мужик с женским лицом и обратился уже ко мне. – Подойди.

Ну, я подошла, наблюдая, как солдатики умчались по коридору, и не подумав заглянуть в кладовую. Придала своему лицу самое смиренное выражение, поистине ангелочек воплоти.

– Пробуй! – приказал он снова командным тоном, указывая на подносы.

– Зачем?

– Хочу проверить, не отравила ли, – он улыбнулся так холодно, что показалось, как что-то гадкое по спине ползет. Бабки занервничали, да мы с этим сорняком, что только не делали! Я даже в кашу его смолола и все столовые приборы соком легонько смазала, благо он безвкусный. Сделала лицо попроще и как схватила кусок мяса, отломала ломоть хлеба и принялась есть с таким аппетитом и задором, что от блюда с едой меня оттягивали.

– А что такое? Вы же сами сказали есть, вот я и ем! – прошамкала я, строя дурочку и дожевывая мясо, стараясь не думать об адских часах, которые наступят совсем скоро.

– Я сказал: попробуй, а не ешь все! – возмутился Марат. – Бери поднос, понесешь. И чтобы ни кусочка больше не съела.

Оставшийся солдатик взял один поднос, мне же достался второй, куда ручки раньше всего добрались, так что баба Люба любя доложила и мяса в специфическом соусе и хлеба, правда, нормального. Мог бы и сам Маратик занести, нечего было меня заставлять, но я не возмущалась. Такой хороший шанс увидеть этого их монстра монстров, да и обстановку разведать в первый день заключения – просто подарок с небес.

Но какой был облом, когда меня и на порог не пустили, заставили стоять с этим подносом минут десять под дверью. Дверь хорошая, двустворчатая, дубовая, такую выбить тяжело будет. Но хорошо хоть с этой стороны не закрывается, засов внутри. Одну из комнат главных покоев увидела лишь мельком, и то ничего необычного, кроме огромного фиолетового сорняка в вазе в качестве украшения угла, не заметила. К тому же меня смущало, что по обе стороны от входа стояли два здоровых солдата и тщательно делали вид, что они здесь пустое место. Руки уже начали побаливать, как и живот, когда дубовая дверь открылась, являя собой Маратика.

– Заноси! – приказал он, пропуская меня внутрь. Радость от личной встречи с их монстром я решила спрятать, заставив себя выглядеть испуганной. На что не то баба, не то мужик понимающе ухмыльнулся.

Комната оказалась очень светлой, но освещал ее не свет свечей, а какие-то небольшие камни, всего несколько штук в разных углах комнаты, но зато светло было как днем. Так что я вполне смогла оценить роскошную прихожую с большим обеденным столом, на котором красовался поднос с едой, бокал и бутылка чего-то золотистого. Вино белое, что ли? Жаль, но самого монстра монстров поблизости не наблюдалось.

– Поставь новый поднос, а старый убери. Быстро! – раскомандовался Маратик. Ну, а я что? Нарочито, очень медленно ставлю поднос на стол, попутно пытаясь найти монстра монстров взглядом.

Проблема заключалась в том, что эта комната – центральная, из нее ведут по обе стороны двери в другие комнаты, и с какой стороны, как черт из табакерки, выпрыгнет этот монстр, не понятно.

– Артал, как тебе ужин? – крикнул в комнату слева Маратик, с ухмылкой поглядывая на меня.

Посмотрела мельком на тарелку, суп он вообще не ел, мясо с пюре лишь поворошил. Чёрт! Ну и как мне его отравить-то? Ладно, еще остался пирог, может хоть он подействует? Из комнат никто не ответил, так что я просто медленно поменяла подносы местами, наблюдая за странной жидкостью в бокале. Сначала я подумала белое вино, но теперь понимаю, консистенция не та. Больше на мёд похоже, вот только он обычно мутный, а этот прозрачный и как будто сверкает. А на вкус какой? Может попробовать? Прикусила губу, не сворую же я его со стола! Мне бы хоть чуточку, интересно же, что там эти монстры пьют. Взяла и подсунула поднос, собираясь нарочно столкнуть бокал на стол. У меня даже почти получилось, когда тонкие серые пальцы почти на лету подхватили падающий бокал.

Подняла взгляд на гада, который так коварно не дал мне осуществить план по захвату иноземного бухла. Но уткнулась почему-то в мужскую спину в черной странной одежде, незнакомец как раз отвернулся и выхлебал вожделенную мной чужеземную отраву до последней капли. Да еще такой плечистый, высокий, как скала, а волосы длинные, как у бабы. У них что мода такая дурацкая? Какой же длины тогда волосы у их баб? По земле, что ли, волочатся? Этот, пока ещё мне незнакомый, представитель расы монстров поставил пустой бокал на стол и, совершенно не замечая негодующую меня, двинулся к Маратику!

– Еда ужасна, – сказал он таким надменным тоном, что руки у меня непроизвольно сжались в кулаки. Мы с бабульками готовили весь ужин вместе, им было тяжело, возраст уже не тот, чтобы стоять у плиты столько часов. А этот, непонятно кто, говорит, что наша еда ужасна?! Моя еда ужасна?! Да как он посмел?! Все всегда хвалили мою готовку, да как он смеет?!

Начала искать взглядом что-то тяжелое, так чтобы помассивней было и достало до этой гориллы серокожей.

– Может десерт тебя порадует, Артал, – слащаво пропел Маратик и взял бутылку со странной жидкостью, собираясь налить себе.

– Сомневаюсь, – равнодушно проговорил незнакомец, подходя к камину и садясь в мягкое кресло все так же спиной ко мне.

– Унеси, – прохладно бросил мне не то мужик, не то баба. Закусила губу, так треснуть их главному захотелось, что еле сдержалась. Причем я не увидела в нем ничего устрашающего, кроме того, что он самая настоящая горилла. Высокий такой, что мне стремянка понадобится, чтобы по башке его ударить. Без жуткого костюмчика эффект явно уменьшился, несмотря на то, что морду лица его я не видела. Какой он монстр монстров, если не внушает этого ужаса, так, еще один зазнавшийся мужик.

Повернулась к столу. И как мне два подноса сразу нести? Начала громко греметь тарелками, пытаясь уместить посуду на одном подносе и побесить шумом местного шута, то бишь их главнокомандующего.

– Марат, ты плохо исполняешь свои обязанности, – послышалось от камина, когда я, наконец, вместила все на одном подносе. Не то баба, не то мужик уставился на меня взглядом полным ненависти. А я что? Я работаю, он даже пикнуть не успел, не то что накричать на меня. Сама ушла, по дороге захватив из его ручек бутылочку иноземной гадости.

Попробую ее потом, в тишине и покое, когда проверю сначала на ком-то другом. Живот до сих пор от их сорняка сводит. Дотащила подносы до кухни, где меня уже ждали перепуганные бабульки.

– Ну и какой он, этот Устрашающий их? Страшный? – спросила баба Люба, лучше бы о моем самочувствии поинтересовалась, честное слово! У меня нутро так крутит, что ничего не могу. Мне бы в сортир, а они деталей хотят, как бабки на базаре.

– Не знаю, я его лишь со спины видела, мужик, как мужик. Серый и здоровый, – попыталась от них отбиться и доползти до коридора, но где там.

– Серый? Ой, мамочки! – пискнула одна из бабок и начала читать какую-то молитву.

– Они все серые, вы что, не заметили?

– Ну, так думали, они просто болеют чем-то, – ответила баба Варя, остальные утвердительно закивали.

– Ох, если бы! Да еще их главный ничего не съел, как будто догадался обо всем, – простонала, сгибаясь пополам. Так, дела уже серьезные, и мне пора искать комнату для уединения.

– Ой, Любавушка, а ты сама-то как? Упырь этот есть тебя заставил, худенькую такую. Плохо все, да? – запричитала баба Люба, пока я пыталась обойти ее тучное тело и добраться до заветного коридора, а потом и нужной комнаты.

– Если вы меня не пустите, все будет очень плохо и стыдно! – пробубнила я на бегу.

До коридора я добралась, но там меня ждал жестокий облом, к заветному месту уже собралась длинная очередь, так что в коридоре не протолкнуться. В том, что очень скоро все догадаются, что причина их недомогания кроется в еде, у меня не было сомнений. Так что на кухню я возвращалась тоже бегом. Там мы дружным советом решили, что бабки в кладовой закроются, повара разбудят и, если что, все свалят на него. Мол, не показал, не рассказал, напился бедненький и в кладовой уснул. Мне даже пришлось трофейное бухло отдать, чтобы по натуральней пьянка выглядела.

Сама я с ними не осталась, меня звала природа. Идея пойти на этаж с покоями этого их монстра монстров пришла от нужды. Строилась она на том, что его боятся, и очереди может не быть вовсе. На этаже поняла, что как-то людей нет совсем, а все от того, что туалет на этаже был лишь один, и тот – в личных покоях этого здорового монстра.

В любой другой ситуации я бы побоялась пойти прямиком туда, но живот скрутило так, что в покои я вбежала, не успев прикрыть за собой дверь. В комнатах было темно и тихо, лишь в камин, тихо потрескивая, тлел огонь. Сразу же побежала в ванную, которую я нашла чисто интуитивно, посчитав, что она должна быть не далеко от спальни.

Ох, как мне живот-то крутило на белом фаянсовом друге. На что только не пойдешь, чтобы этим козлам заморским, подлянку сделать. Время тянулось долго, я не особо прислушивалась к тому, что происходит в покоях этого Устрашающего, сосредоточившись на главном деле. Поэтому к моменту, как я закончила свои дела и собиралась вытереть руки после умывания, громкий шум застал меня врасплох.

Глава 8. Баба или мужик?

Это что было? Звук был громкий, как будто где-то за стенкой шкаф упал. Ноги у меня онемели от сидения на толчке, так что к двери я двигалась долго, попутно отмечая, что там явно что-то происходит. Бум, бах, кряк! Как будто драка в нашем сельском клубе, музыки и криков лишь не хватает.

Остановилась возле двери и тихонько ее приоткрыла, подсматривая в щель.

Мое дыхание сбилось, по спине прошли мурашки – я такого в жизни не видела. То, что они не люди, я поняла сразу. Какой человек может так быстро двигаться, что длинные волосы кажутся шлейфом. Они летают, как какие-то плащи, при каждой попытке одного из оппонентов нанести удар. Их было пятеро, четыре против одного – не честно. Судя по всему, этот пятый совсем не разделял мою точку зрения. Он сражался один, легко орудуя своим огромным мечом с такой скоростью, что казался одной сплошной черной дымкой. Остальные по сравнению с ним двигались как мухи, он то и дело отталкивал их от себя, как будто играя, словно убивать их сразу было слишком скучно для него. Четверо других одеты в темно-коричневые одежды со шлемами на голове. В пылу драки они что-то шипели друг другу, пытаясь нападать организованно.

Похоже, через какое-то время черному вихрю надоела эта драка, так что он молниеносным ударом отсек одному из нападавших голову, второго в мгновение ока лишился руки и проткнул плечо третьего. Из трупа без головы хлынула кровища, заляпав потолок и стены. Тот, которому отрубили руку, попытался бежать, чем еще больше забрызгал все окружающее пространство. Ой, не завидую я тому, кто будет убирать эту кровищу. Присмотрелась, а рука то серенькая, как и валяющаяся в луже крови башка. Но дурно от вида такого количества кровищи мне не стало. Все дело в том, что я, как повар и вообще девочка деревенская, не брезгливая. Папаня мой жрецом все время был, а им скотину и животных убивать нельзя – так что вся черная работа всегда была на мне. С ножом я управляюсь хорошо, скотину освежевать могу любую, как-то раз даже волка зарезала, когда тот на меня в лесу напал. Но что мои кулинарные заслуги по сравнению с настоящим мастером меча?

Черный вихрь крутанулся, увернувшись теперь уже от двух противников. Судя по звуку разбившегося стекла, безрукий решил покинуть помещение весьма радикальным методом – через окно. Взмах мечом и раненного противника тоже лишают головы, еще больше усложняя последующую уборку. Голова в какой-то тряпке катится по полу и останавливается почти у самой двери в ванную. Что я там говорила о брезгливости? Беру свои слова обратно, ибо от вида торчащей кости позвоночника внутри свело посильнее, чем от той травки фиолетовой.

Так, дышим, дышим… Просто дышим! Сейчас он с последним разберётся, прислугу убирать позовет, я под шумок в толпе бабушек затеряюсь и свалю. Не пойму, чего он тянет? Последний остался, и они стоят друг напротив друга и шипят – разговаривают.

Стоят, шипят и шипят, шипят и шипят… Желание кашлянуть и закончить этот их непонятный разговор все больше и больше одолевает меня. Сколько можно, из отрубленной головы уже кровушка натекла под самую дверь. Я уже и скрываться устала и, дабы занять себя хоть чем-то, решила присмотреться к оставшемуся болванчику и тому самому черному вихрю.

Какой мужик-то! Не просто высокий, а огромный, вот только лицо все в шрамах и серое как пепел в камине. Волосы черные, длинные. Это из-за этого его монстром обозвали? Или, потому что мудак и дерется страшно? Странно, что второй по сравнению с ним какой-то мелкий и щуплый. Да и голос у него на женский похож.

Здешний главнокомандующий вдруг сделал шаг к щуплому и сорвал с его головы странную маску. Длинные медные волосы распластались по плечам щуплого, и отчего-то мне показалось, что это женщина. Одета она была в брюки и какую-то странную рубаху коричневого цвета. У нас женщины не носят штанов, хотя в армии разрешают иногда, да и маги могут себе позволить. Не дело это, женщине в мужской одежде ходить. Скользнула взглядом по фигуре незнакомки. Там не то что грудь, бедра не наблюдаются – фигура как у мальчика-подростка. Тем не менее, этот монстр монстров смотрит своими глазищами страшными на нее, не отрываясь, как голодная собака на кость. Словно это не она тут с дружками своими пришла его зарубить.

Мне снова стало скучно, так что, совсем обнаглев, чуть больше приоткрыла дверь и решила развеселить себя, придумывая, о чем они там вообще шипят друг на друга.

Вот монстр монстров опирается на свой огромный меч и шипит:

– Ты баба или мужик, я не понял?

В ответ она возмущается, поднимает свое оружие и шипит:

– Ты что не видишь?! Смотри, какой у меня голос писклявый? Кем еще я могу быть?

– Может ты подросток? Ты посмотри у тебя же все плоско, как доска! Никакого рельефа!

После этой фразы, ну или не совсем этой, монстр монстров получил совсем не по-бабски кулаком в челюсть. И монстр хорош, даже не увернулся, как будто не ожидал или банально разрешил этому «нечто» бить себя. Он что-то зашипел, так что я предложила свою версию:

– И сиськи у тебя как два прыща.

«Нечто» попыталось снова ударить нашего монстра, после этой сказанной с каменным лицом фразы, однако в этот раз он красиво отбросил её в стенку за своей спиной. Теперь я могла рассмотреть ее лицо, и в самом деле не такое красивое, как у Маратика. Не знаю красивее ли ее, но, когда она так злобно шипит, показывая белые зубы, кажется очень страшненькой. Глаза у нее такие же черные, как у монстра, но при этом узкие, как у коренного народа Ледвиги. Нос тоже узкий и длинный, губы неестественно полные, скулы низкие, лицо овальное. Ну, по нашим меркам на лицо она все же еще ничего, если б не его серый цвет. А может, и правда, мужик, подросток какой?

Представление продолжалось, монстр повернулся ко мне спиной, слегка загораживая мне обзор. Ну, что встал? Добей его уже, спать давно пора! Торчу тут в туалете как дура, от скуки бред под их шипение подставляю.

– Уверен, что не мужик?

– Уверен!

– Так докажи!

– Докажу! – после шипения, эта предположительно девушка бросается на монстра и целует в затяжной засос.

Меня так проняла мысль, что возможно это не баба вовсе, а парнишка подросток, и такие «отношения» в их расе норма (ибо богу своему баб наших они приносят в жертву), что я издала что-то похожее на «фу». Именно этот звук отвлек монстра от сосания (не поцелуй, а гадость) именно в тот момент, когда почти бесполое нечто подняло кинжал для удара по ничего не подозревающему идиоту. Именно идиоту, ибо не надо целовать баб, которые еще мгновение до этого пытались тебя убить!

Кто же знал, что потом он повторит ту же ошибку уже со мной? Жалко только у этой пигалицы был запасной план, не то что у меня.

Так вот, монстр хватает ее за руку, она пытается вырваться и рвет какой-то пакетик с красным порошком. Порошок тут же разлетается в воздухе, и монстр начинает оседать на пол. Хватает бабу за шею, но задавить не успевает. Ох, как бы было хорошо, если бы они друг друга поубивали! Я бы смылась по-тихому. Но меня баба эта не разочаровала, прошипев что-то (я допустила, что это было что-то вроде «есть у меня сиськи»), она с кривой рожей всадила свой кинжал монстру в брюхо. Дальше был злобный смех плохого героя и нелепый отход через выбитое окно с помощью веревки из простыней.

Когда все стихло, я открыла дверь ванной, отправив тем самым голову в другую часть комнаты. Аккуратно переступая лужи крови, подошла к тельцу их монстра монстров.

– А кровь-то у нас одинаковая… – произнесла вслух, смотря на торчащий клинок и лужу крови под ним. – Красная.

Мне бы уйти, но я почему-то нагнулась и посмотрела на изуродованное шрамами лицо.

– Не демон, а человек, которого можно убить. Не монстр, а всего лишь еще один глупый мужчина, – хихикнула и ушла, старательно не задевая кровавых пятен.

Глава 9. Может, это чей-то план?

Я всегда считала себя человеком добрым, где-то глубоко внутри, по крайней мере. Трое захватчиков убивших друг друга, во время своей разборки – это для меня, как оказалось, самая лучшая новость за весь день. Спать я отправлялась довольная, на душе расцвели цветочки, временные трудности и бредовое задание отошли на второй план. Казалось, что вечер ничто не сможет испортить.

Ага, казалось…

Вышла я из покоев уже усопшего, сделала несколько шагов к лестнице и меня заметили.

– ТЫ! – крикнули мне в спину так громко, что я подпрыгнула на месте.

Обернулась и увидела милую сердцу моему картину: скрюченный, еле живой и белый как мел Маратик цеплялся одной рукой за перила лестницы, вторая же держалась за живот. О причине заболевания спорить не приходилось, это все мои великолепные блюда сделали. Монстр выглядел как покойник, хоть сейчас в могилку. Такими белыми люди не бывают, привидения чистые. Язык даже щекочет, так сильно хочется предложить ему полежать в ближайшем кладбище.

– ТЫ!!! – зло закричал не то баба, не то мужик и бросился ко мне.

Видимо в предсмертной агонии, ибо споткнулся и упал на колени. Моя нога сама по себе поднялась, от желания добить бедолагу, а не для того чтобы помочь уменьшить страдания. Грех не воспользоваться такой прекрасной возможностью, избавить целую армию в один день от главнокомандующего и его заместителя. Главное, потом в комнату его затащить, как будто они сами друг друга порешили. В армии начнется паника, мы с бабками и дедами под шумок сбежим, а потом, даст Спаситель, всех их перебьем, оккупантов этих.

Видимо, вселенной мой глобальный план не понравился. За ним по лестнице поднимались солдаты, судя по всему вполне здоровые. Мне пришлось ногу опустить, правда, на пальцы помощника главнокомандующего. Со всех сторон раздалось шипение, я ногу быстро отдернула и сама упала на колени.

– Что это с вами, господин? Что болит? Совсем плохо? – глаза сделала побольше, даже губы заставила задрожать. Ручки на груди сложила, мол, помочь хочу, но такую бяку как он трогать не могу.

Маратик поднял на меня очень тяжелый взгляд, примерно, такой как очередной солдат, получивший по голове черпаком от меня, за очередную пошлую шутку. Он что-то зашипел, и стража меня тут же подняла на ножки и взяла под руки, так что стало слегка страшновато.

– Ты…

– Я? – перебила, смотря на него большими глазами петуха, которому собираются отсечь голову.

– ТЫ! Это твоя идея, не так ли? Чем, чем ты всех отравила?! – его лицо приобрело такое выражение, что я впервые подумала, что он всё-таки мужик.

– О чем вы, господин? Мне так живот скрутило, что я еле в кустики дошла, облегчиться! – глаза выпучила, а голос тихий и такой писклявый, что у самой уши в трубочку скрутились. Жаль, монстра совсем не впечатлила.

– Чем ты всех отравила, дрянь?! – ожидала удара, мужчины в своей ярости так и поступают, но его не последовало. Несколько насторожило и то, что после такого громкого заявления, стражники в свою очередь крепче в меня не вцепились. Неужели у них есть для меня наказание похуже? Какому там богу они женщин в жертву приносят? Нервно сглотнула, что-то я даже узнавать не хочу.

– Ничем. Я все как всегда готовила, разве что приправу эту вашу добавила и все, – протараторила я быстро, перспектива весомого наказания меня не радовала.

– Какую еще приправу? – напряженно сузил глаза Маратик, что спина похолодела сразу.

– Так вот эту! Вон она повсюду здесь расставлена. Вот и подумала я, что это у вас приправка такая, на наш салат похожая. Мне вон как живот скрутило, от нее, что ли? – главное придать своему лицу выражение искреннего недоумения, глазами хлоп-хлоп.

– Эту? – со странной интонацией переспросил Маратик, оборачиваясь, чтобы посмотреть на растение.

Как оказалось, на травку глянул не только он, стражи также с открытым ртом ошарашенно смотрели на эту, не побоюсь этого слова, отраву.

– Ну да, а что нельзя было брать? – уточнила, с тайным удовольствием наблюдая, как вытягиваются их лица.

– Это же священная трава Мирна!!! Ее не то что есть, к ней прикасаться нельзя! – душераздирающим голосом Маратика можно было дырки в стене сверлить. Ну, я ему и подыграла, выпучив глаза:

– А что она такая заразная? Может мне руки теперь помыть надо?

Ну а что, мало ли что за травка фиолетовая такая?!

На меня смотрели долго, как будто решая, что со мной такой непутевой делать дальше. Пришлось сделать ещё более глупое лицо и большие невинные глаза. Правда, что-то мне подсказывает в то, что я глупая сельская девочка, уже мало кто верит.

Может, стоит тогда не прикидываться ею? Нет, ну это уж совсем глупость. Особенно если учесть, что за стенкой трупы валяются, а я на этом этаже не должна находиться. Скосила взгляд за спину Марату и чуть не выругалась. Я даже дверь не прикрыла! Какое палево! Мой взгляд заметили, помощник главнокомандующего обернулся и как-то странно посмотрел на открытую дверь. Повернулся к стражникам и что-то зло зашипел, на что второй в ответ тоже что-то виновато зашипел. Мне этот их язык так надоел, что я автоматом мысленно представила их речь.

“– Почему дверь открыта? А если наш монстр простудится?!

– Так окна уже выбиты, а монстр уже точно не простудится.

– Откуда знаешь?

– Да какой мужик, после нескольких минут с ней в одной комнате, целым оставался?»

Стражники схватили меня и подняли над землей, так что мне оставалось лишь предполагать, о чём они говорили и к каким выводам пришли.

– Что ты здесь делала? – прошипел мерзко Марат.

Меня не удивил вопрос, он был логичен для данной ситуации. Меня другое удивило: никто из них так и не бросился проверять, как там их главный поживает. Если проанализировать их действия, сразу заметна оплошность. Мы с бабушками и дедушками – военнопленные, но нас назначили на довольно важную работу. К тому же наши передвижения по замку не ограничили. Здесь есть два варианта: либо они совсем тупые и верят в нашу покорность и безвредность, либо это часть какого-то сложного плана. То, что они захватили большую часть страны, говорит о том, что они не глупы. Вывод: убийство главнокомандующего определенно входило в этот план. Нас с дедушками и бабушками сделают виноватыми, как будто это мы бунт подняли и сначала отравили, а потом и перерезали их главного монстра. Ну, а потом, как военнопленных, нас быстренько казнят, не дав слова сказать в своё оправдание. И все, конец!

– Туалет искала, – отвечаю, слегка испуганно.

– Ну и как, нашла? – в голосе явная издевка, о чем этот мужик думает?!

– Нашла. Кустики во дворе. А вы с какой целью интересуетесь? – язык мой, враг мой.

Маратик так зашипел, что один из стражников отпустил меня и бросился в покои монстра. Через секунду послышался рев, так что я невольно удивилась. Оказывается, в их языке есть не только шипящие, удивительно. Однако это открытие меркло от осознания, что мои проблемы стремительно увеличиваются в масштабах.

Глава 10. Живучий, гад!

Хочу домой, очень хочу. Почему именно я? Я никак не пойму, почему я? Все этот козел, Ферер! Вот с каким бы удовольствием я ему голову оторвала, если бы сейчас увидела! Но, похоже, сейчас головушку мне оторвут, и я так и не смогу отомстить этому гаду.

Марат бросился на рев в покои, второй стражник рванул за ним. Меня они одну не оставили, также затащили в комнаты главного монстра. Заместитель двигался быстро, так что я и не заметила, как он оказался в спальне возле тела главнокомандующего. Меня завели внутрь и оставили стоять у дверей одну. Стражники разошлись по комнате, зачем-то заглянули даже в ванную, затем выглянули через разбитые окна на улицу. Они шипели, переговаривались друг с другом, но я ничего в который раз не понимала, так что пришлось снова придумывать.

«– Мужик или баба?» – подал голос один из стражников, ощупывая тела остальных.

Сдается мне, что он ищет какие-то улики, а может, щупает их, чтобы понять баба это или мужик? А то, правда, как они сами-то понимают, кто из них кто? По лицам не поймешь, а других половых признаков у той бабенки я не заметила. Вдруг, у них все женщины такие? Как понять, почему они наших-то женщин богу своему жертвуют? Мы же и красивее, да и пофигуристей, подержаться есть за что. Может, чтобы их бабы на нашем фоне не комплексовали? Или может это у них мода такая, быть похожими на мальчиков-подростков? Ну ладно, с модой, но как с такой комплекцией детей рожать? Бедра у́же, чем у мужчины, она же разродиться не сможет, я-то знаю, часто на родах повитухе помогала. После этого, кстати, решила, что материнство – это не моё. По крайней мере, еще несколько лет так точно, да и в мужья мне никто пока не набивался. Только солдаты предложения непристойные делали, но я их быстро ставила на место.

Еще до войны, папа говорил мне, что я выйду замуж лишь после того, как сестры подрастут, и тогда я очень злилась на него. Мне было обидно от того, что все мои подруги повыскакивали замуж, едва им исполнилось шестнадцать. Вот тогда отец и приставил меня помощницей повитухи. После увиденного ужаса, мне замуж расхотелось, но деткам на свет появляться я все также помогала. Есть что-то трепетное в том, чтобы держать на руках это маленькое беззащитное создание. Мой отец, очень хитрый старец, добился того, что я осталась с ним и смотрела за девочками. У меня три сестры, самая старшая после меня – Орися, ей недавно должно было исполниться десять лет. Она у нас в семье самая умная и самостоятельная, большая моя помощница. На ней и остались две младшие задиры. Сара, ей как раз восемь, та еще жучка, и София, ей исполнилось шесть уже. С Софией у меня всегда было много проблем. Можно сказать, я заменила ей мать, и помыкала она мной, как ей вздумается. Меня это раздражало, особенно потому, что стоило мне ее наказать за проступок, она бежала к отцу жаловаться. Отец ее баловал безмерно, если не сказать одержимо. Вспомнила о семье, и так грустно стало, что на глазах слезы выступили. Как там без меня сестрички? Тяжело им, ведь от отца в хозяйстве всегда толку было мало. Шмыгнула носом и отвернулась, чтобы никто не заметил слезы.

– Эй! Подойди сюда! – крикнул Марат, так что пришлось повернуться к нему. Он стоял над телом главнокомандующего в луже его крови. Чувствуя подставу, осталась стоять на месте.

Стражники тем временем разделились, один из них побежал на выход, что-то прошипел. Я хотела смыться за ним, но мне не дали.

– Что я тебе сказал?! Живо сюда, девка! – мне пришлось повиноваться, медленно и без особого энтузиазма, обходя каждую лужу крови, остановилась в шаге от тела главнокомандующего. Ну, до чего глупая смерть, не правда ли?

– Помоги мне! – скомандовал он, беря тело главнокомандующего за плечи. Что это он собрался с ним делать?

– Я? А может, лучше он? – кивнула на другого стражника, проверяющего еще одно тело.

– Живо! – грозно рыкнул на меня этот гад. Мне не оставалось ничего другого, как наступить в лужу чужой крови и с перекошенным лицом ждать дальнейших указаний.

– Подержишь его, – приказал он и поднял монстра монстров, придавая телу сидячее положение.

Чтобы удержать, мне пришлось схватить его за плечи. А плечи эти, кстати, были очень ничего: широкие, крепкие, на таких было бы хорошо просыпаться по утрам. Дальше этого фантазия не зашла, мне вдруг слишком сильно захотелось спать после бесконечного диверсионно-трудового дня. Не знаю, что там делал Марат, но длилось это долго. Он что-то шипел, то ли так с умершим прощался, то ли его проклинал. От всего этого я подустала. Притулившись к еще теплому телу умершего, положила голову ему на плечо, стараясь не думать о том, что его рана сквозная и моё платье с фартуком превратились в непонятное нечто. Может у них такой посмертный ритуал? Откуда мне знать?

– Еще долго? – глаза почему-то сами собой закрываются, что-то я устала как собака.

– Еще немного, – он делает какие-то странные пасы руками, мне не видно, что именно. Да ещё и широкая спина главнокомандующего обзор закрывает.

Закрываю глаза, слабость во всем теле подталкивает уснуть, но я держусь.

– А вы не слишком-то боитесь мертвецов, – проговорил помощник со странной интонацией в голосе, смеется, что ли? Нашел повод, тут его начальника убили, а он смеется. Тфу! Ну, что за урод, а?

– А чего их бояться? Надо живых бояться, – равнодушно бубню под нос, а потом слегка дергаю плечом, подперев своей спиной спину мертвого главнокомандующего. – К тому же нет ничего страшнее мертвых детей.

Поджала губы, кажется, лишнего взболтнула.

– У вас есть дети? – спросил почти сразу Марат странным голосом.

Я что так старо выгляжу? В каком-то роде у меня есть дети, сестры, все-таки я их вырастила. Зевнув, я еле слышно согласилась, не имея ни сил, ни желания уточнять.

– Сколько?

– Трое, – бормочу, закрыв глаза плотнее, почему-то мне показалось, что моя импровизированная подушка становится теплее, мне же в свою очередь становилось все холоднее.

– Дайте руку, – протягиваю свою конечность, её хватают и тянут на себя, почти заставив меня перегнуться через тело.

Теперь-то я увидела какие-то странные символы, вычерченные вокруг огромной раны на мужской груди, они светились легким голубым свечением. Моя же рука была на рукоятке кинжала, которым главнокомандующего и зарезали. Он меня подставить собрался?! Мои глаза увеличились вдвое, я попыталась вырвать свою руку, но Марат зажал ее своей. Он зловеще шипел какую-то тарабарщину, при этом его серая кожа странно мерцала. До жуткой боли сжав мои пальцы, он выдернул кинжал из груди главнокомандующего.

Меня подставили! Подставили! Все мое платье в крови, в руке этот кинжал, все – теперь я убийца! От злости я закричала, но мой крик заглушил другой, который совсем не ожидала услышать. Главнокомандующий дернулся и ожил! При этом меня так сильно качнуло от его движения, что я улетела за спину. Все тело ужасно болело, я почти не чувствовала ног, но все равно сжимала этот чертов кинжал. От страха, от ужаса, от злости. Я многое в этом мире повидала, но вот ходячих мертвецов… Мне казалось, что с каждым вздохом этого монстра мне становится все хуже, как будто это чудовище забирает мои силы, мою жизнь.

Он шипел что-то, хотел подняться, но Марат не давал. Символы, мерцание… это их магия? Неужели этот урод с бабским лицом вытянул жизнь из меня и даровал ее этому чудовищу?! Желание забрать хоть одного из них на тот свет с собой, было невыносимым, но не совпадало с возможностями. Тело совсем не слушалось, да и спать хотелось неимоверно. Они шипели, разговаривая друг с другом, пока Марат не шикнул кому-то еще, и меня не подняли на руки, а потом забросили на плечо. Кажется, болтаюсь я на плече у стражника. И куда он меня несет? Судя по замаячившей перед глазами лестнице, вниз. Закопать, что ли решили? Почти на полдороги нас догнал советник и силой вырвал из моих рук кинжал, хотя мне и удалось немного поцарапать эту гадину, прежде чем он это сделал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.