Иннокентий Белов
ПТУшник-2

Название: ПТУшник-2

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

Почти всю оставшуюся дорогу после станции Ульянка я напрягал память, пытаясь вспомнить что-то ускользающее или наоборот всплывающее из закоулков моей памяти.

Что-то связанное именно с делом Чикатило, то, что может дать мне и моим анонимкам такое конкретное знание, которое приведет именно к нему. Понятно, что просто писать о его виновности – неубедительная ерунда, требуется что-то такое из мелочей, что направит следствие в правильном направлении. Именно те подробности злодеяний, которые известны людям, осматривавшим тела и еще начальству этих людей.

Мелочей я, конечно, совсем не помню, однако все же вспоминаю по чуть-чуть, вот вспомнил про семерых жертв в восемьдесят втором году. Должен еще что-то вспомнить дальше, чтобы остановить нелюдя в начале кровавой карьеры, тогда в моем переселении души появится какой-то серьезный смысл.

Не считать же мои спекулятивные операции имеющими какое-то значение для будущего, в них я не вижу никакого смысла для такого незаурядного события.

«Может, фортуна ждет от меня что-то серьезное в дальнейшем? Лестно так думать про себя», – улыбаюсь я.

Так, шебуршимся, как можем и наводим движение, прыгая гораздо выше своей невзрачной фигуры восьмиклассника.

Спасибо, конечно, провидению, зеленым человечкам или божественной сущности за мою новую жизнь, которая теперь гораздо удачнее той самое прошлой выглядит… И интереснее тоже во много раз…

Однако пора вернуться к Чикатило, чтобы постоянно думать и вспоминать все возможные мелочи из прочитанного.

Когда-то лет десять назад я прочитал историю его злодеяний в Википедии довольно внимательно, вот теперь как-то по крупицам память выдает мне осколки той информации, хотя давно уже оказалось все забыто напрочь.

С тех пор столько разной информации прочитано, размерами с Эверест, что нужная мне находится где-то на глубине Марианской впадины сейчас, образно говоря.

В самой электричке я так ничего и не вспомнил, зато проснувшись утром в понедельник, отчетливо вспомнил про еще одну, вторую жертву маньяка, погибшую на год раньше и отличительные приметы его кровавых деяний.

Весь день в школе прикидываю, как составить новые письма и когда их отправить. После школы купил новую тетрадку, занялся составлением текста письма, добавил в него новые подробности.

В общем, само письмо получилось на целую страницу, почерк уже не получается так сильно менять чисто технически, поэтому всего я приготовил шесть штук конвертов.

Решил в этот раз не страховаться от пропажи, думаю, такие письма уже хорошо знают в почтовых отделениях южных городов, поэтому сразу же доставляют по адресу.

Да еще написать столько писем измененным почерком уже сложно из-за большого текста послания.

Завтра первое мая, когда я снова смогу прокатиться в Ленинград, так сразу и не скажу.

Стаса порадовал еще одной пятеркой и тут же разочаровал тем, пока беру перерыв в торговле на неопределенный период:

– У меня не первый такой случай, когда я чуть не залетел с милицией, – рассказываю я. – Просто ты не знаешь.

– Тут, как на минном поле, ошибаться вообще нельзя, даже один раз. Такое у нас сейчас законодательство, что даже один составленный протокол, даже на один рубль, может привести не только на скамью подсудимых, но еще отправить на зону. Второй – уже со стопроцентной вероятностью! Даже один залет ставит крест на поступлении в военное училище, как в какой-то престижный ВУЗ! Поступить сможешь, потом придет бумага из милиции, не знаю, как они там проверяют и отчислят сразу же.

– Откуда ты это знаешь? – не верит мне приятель.

– Есть знакомые, поделились такой информацией те, с кем я рядом торговал, – немного придумываю я, сослаться на историю нашего знакомого однокашника я еще не могу, она еще не случилась здесь, в этом настоящем.

– Ну, эту книгу ты хорошо продал! Может стоит еще попробовать! Облавы же там не каждый день бывают! – приятелю очень хочется все же избавиться от не особо нужных книг и получить деньги на новые заманчивые «бизнесы».

Доходы с которых он так же быстро потратит на всякую хрень, в этом я уверен.

– Так покупателей с продавцами теперь столько не будет, за последнее время народу хорошо прибавилось. Я там уже почти месяц присматриваюсь к торговле, теперь все продавцы снова разбегутся, начнут торговать по знакомым, чтобы продавать вообще безо всякого риска. После такой облавы, когда всем выпишут по штрафу и по черной метке от власти, народа там теперь пару месяцев точно не будет, некоторые даже на год завяжут с торговлей, – наотрез отказываюсь я от продолжения банкета сугубо за мой личный счет.

И на мой личный риск.

На самом деле остался один месяц учебы, потом я сразу уеду в деревню, а когда вернусь, тогда уже можно снова присмотреться к ЛОКу. Тем более жить тогда я собираюсь в самом городе на Неве.

Да повзрослею еще немного, вырасту за лето, что вполне возможно, вес наберу, чтобы чувствовать себя все увереннее.

То есть, я-то и так в себе весьма уверен, однако лишние пять кило веса и несколько сантиметров роста мне точно не помешают в торговле и всех этих разборках с конкурентами и местными тонтон-макутами по вызову.

Именно мои совсем не выдающиеся внешние параметры заставили задуматься даже интеллигентных по своей сути мужиков-конкурентов о таком способе грабежа, чтобы получить желаемое. И так окажется везде, при любых солидных делах, если у меня не будет своей сплоченной команды за спиной или внешность моя разительно не изменится в более солидную сторону. Я уверен в своем понимании законов жизни на этот раз, как никогда, да еще умом ощущаю, что пора дать себе передышку в опасных таких приключениях.

Денег у меня уже достаточно, почти четыреста рублей набралось наличкой, еще книг тоже рублей на четыреста теперь лежит на шкафу. Опять же кассеты, диски с крутой музыкой, избранные песни Моррисона пойдут тоже на ура, хоть студию звукозаписи на дому открывай.

«Мысль, кстати, очень интересная, стоит поразмышлять и начать действовать пока именно в этом направлении», – решаю я.

Если переписать этот диск на пять трофейных кассет, можно продавать их по тридцать пять рублей за штуку. На трофейные деньги можно купить какой-никакой бобинный магнитофон, типа Астры – 209, он сейчас вроде до четырехсот рублей стоит. У меня такой магнитофон в прошлой жизни появился через год, я запишу себе первые песни с бобинника Стаса.

Однако, лучше сразу же вложиться в аппаратуру первого класса, Астру – 110, за семьсот восемьдесят рублей, еще необходим проигрыватель для пластинок.

С таким делом проблема, требуется фирменная стереофоническая радиола, таких у моих приятелей не имеется ни одной, поэтому придется ее поискать, чтобы писать с пластинок на магнитофон.

Я уже видел на прилавке в радиотехническом отделе нашего универмага радиолу Сириус, однако, она все-таки монофоническая. Сама достаточно дорогая, но диапазон частот у нее маловат, много качественной музыки будет теряться при перезаписи.

Впрочем, на такое дело можно и нужно родителей раскрутить, даже сейчас возможно, чем меньше у них денег останется сейчас, тем меньше пропадет в будущем.

А потом купить еще наших отечественных МК-60 и на них писать, правда, тогда совсем низкое качество записи получается.

С нашими кассетами – без толку возиться на самом деле, рекламациями задолбают недовольные покупатели, импортные – слишком дороги, поэтому можно на бобины писать, они качество гораздо лучше выдают и стоят совсем недорого. Я уже видел в продаже пленку «Свема» шосткинского и «Тасма» казанского заводов именно в бобинах.

Пока я размышляю о своих потенциальных делах на будущее, приятель снова пытается уговорить меня заработать лично ему денег для сладкой жизни:

– А если покататься по магазинам «Старая книга» и другим букинистическим? – не сдается Стас.

– Не хочу, опасно очень – лезть без точной разведки. А на нее придется не один день постоянного наблюдения убить, не до поездок в Ленинград мне сейчас, школу требуется закончить нормально, – отказываюсь я наотрез.

– Так что же с книгами делать?

– Я тебе уже предложил, если деньги очень нужны, как поступить, – отвечаю я, намекая на то, что могу выплатить Стасу его небольшую долю целиком.

Тут он называет продуманную и сильно задранную вверх сумму в сто двадцать рублей.

Приготовился Стас уже к такому разговору и готов торговаться, как следует, между партнерами.

– Ну, такая сумма возможна только тогда, если книги по настоящей цене продавать. У меня так не выходит. У тебя получится? – я смотрю пристально на приятеля. – Можешь попробовать, чтобы рискнуть своим будущим. Потом вместе в ПТУ пойдем, станем пролетариями, будешь у отца на стройке бетон мешать, – пугаю я приятеля не на шутку.

Я говорю еще раз о шестидесяти пяти рублях с учетом проданной книги, устанавливаю начальный ценник торга, мы недолго торгуемся и сходимся на сумме в восемьдесят пять рублей за его долю на все книги.

Я тоже делаю хитрый ход, поэтому вручаю ему за шестьдесят пять рублей трофейные кроссовки, объясняя это тем, что продажная цена у них в районе восьмидесяти-девяносто рублей.

Уверен, что Стас со своей высокой способностью к такой торговле сможет продать их подороже.

Он долго и стабильно работать не в состоянии, разовые продажи с присущей ему наглостью устраивает получше меня. Еще выдаю ему двадцать рублей и все, мы в расчете по нашим делам.

Стас доволен тем, что деньги на кармане есть, да еще возможность заработать на псевдо фирменных кроссовках его изрядно бодрит.

Я тоже доволен тем, что немного подкупил приятеля возможностью заработать на перепродаже кроссовок и решил уже надоевший вопрос.

Теперь книги полежат у меня на шкафу, чтобы оказаться проданными подороже без такого риска, как стоять на нелегальной толкучке и продавать их совсем случайным покупателям.

Я пока не отказываюсь от мысли найти себе кроссовки, пусть тот же советский «Адидас», который типа Москва, как я прочитал в газете, начала выпускать по лицензии советская промышленность. Если адики начнут продавать в наших магазинах, значит, они появятся на руках у спекулянтов серьезно подешевле импортных кроссовок.

С которыми все не просто, бывают они в продаже нечасто и с размером так просто не попадешь.

Выйдя на улицу, я свободно вздыхаю, теперь у меня никаких обязательств перед приятелем нет, я сам могу остановиться, перестать бежать сломя голову навстречу проблемам.

Вскоре я иду со своим классом на первомайской демонстрации мимо трибуны с первым секретарем горкома и председателем горисполкома со своими свитами, весело ору во все горло, повторяя лозунги, доносящиеся до нашего слуха через громкоговорители:

– Миру – мир! Маю – май! Да здравствует Коммунистическая партия Советского Союза – направляющая и руководящая сила советского народа! Да здравствуют учащиеся и учителя третьей средней школы!

Прямо, как на такой тусовке-массовке оказался с ностальгистами по СССР, только здесь абсолютно полное погружение в славное прошлое. И люди вокруг такие настоящие, не какие-то переодетые клоуны с шариками на зарплате.

Майские праздники провожу почти все на тренировках в зале, шляться с приятелями по городу мне не хочется. Для такого дела у меня есть Юлечка, правда, она искренне сожалеет, что ее лучшая подруга со своим десятиклассником с нами рядом ходить не соглашается, на что я только улыбаюсь:

– Не хочет, так не хочет! Много чего интересного пропустит!

Авторитета моего училищного приятеля мне вполне хватает гулять по городу спокойно, бродящие ватагами хабзайские иногда вежливо здороваются при встрече. Однако, в отличии от птушников, другие школьники ничего не знают о моем высоком покровителе, пытаются иногда слишком настойчиво высказать свое недоумение по поводу того, что такая фактурная и хорошо одетая девчонка ходит с таким не выдающимся внешне размерами и ростом парнем.

Папа у Юли зарабатывает на станции очень хорошо, дочку шмотками балует. Есть у нее джинсы, сидящие просто шикарно на сочной попе, есть футболки, хоть и не фирменные, зато подчеркивающие немалые такие прелести подруги.

Случилась даже пара стычек с такими дерзкими старшеклассниками, однако оба раза все не так жестко прошло, разошлись больше на словах.

С одним только, самым рослым и наглым, обменялись ударами после нескольких встречных претензий.

Парень первым неумело смазал мне по привычному к ударам лицу мягким, пухлым кулаком.

Зато ответный удар с зажатой гайкой уже в моем кулаке серьезно потряс его нежный нос и не готовую к боли натуру, поэтому от продолжения драки противник отказался, едва удержавшись на ногах.

Недалеко проезжала милицейская машина, поэтому я удержался от эффектного добивания соперника и отправки его на мокрый газон. Юлечке все снова очень понравилось, поцелуи были такими же горячими, как после той встречи с птушниками.

На секции все по-прежнему, скатались на первенство Профтехобразования в «Трудовые резервы» на Конюшенную площадь, там мне попался кто-то из первокурсников училищ.

Так обычно распределяется – восьмой класс боксирует против девятого, десятый сражается против третьего курса ПТУ. Бой получился непростой, я тоже хорошо нахватал по голове в первом раунде, соперник оказался вполне обученный и настойчивый, вообще очень агрессивный такой. Во втором раунде я подстроился под противника, перехватил инициативу и пару раз хорошо потряс парня ударами слева, однако победу все-таки отдали моему сопернику.

Ну, судят на первенстве всегда в пользу своих местных, так что я не особенно расстроился, тем более тренер пообещал записать в своей статистике победу на меня.

Зато больше никаких поездок в Ленинград и ожидания в спортивных залах, впрочем, команда нашего хабзая выиграла общее первенство, четверо наших заняли первые места.

Хорошо поставлен бокс в нашем городе, есть три тренера и три секции, правда конкурирующее дзюдо по серьезным достижениям нас значительно превосходит.

На одного нашего чемпиона Европы среди юниоров, зато в супертяжелой категории, у них есть чемпион СССР и даже чемпион мирового первенства, победивший именно в Японии, именно представителя родоначальников этого вида спорта в финале за восемь секунд.

Прибавил за прошедший месяц еще два килограмма в весе, непрерывными силовыми занятиями и усиленным питанием, так что свой план по набору веса уже выполнил, еще могу за оставшийся месяц перевыполнить его немного.

Отец оказался ошарашен моим суровым отказом ехать на Украину, однако долго спорить не стал, поэтому уже куплены билеты в волжский город на начало июня.

Теперь мне осталось доучиться в школе, класснуха все же довела меня до тройки по биологии, теперь искренне удивляется моему глубоко наплевательскому отношению к данному факту.

Я только молча улыбаюсь, когда она пытается что-то мне доказать, что я от нее как-то завишу, как зависит мое будущее.

Поэтому биологию перестал даже открывать, про все эти пестики с тычинками читать не собираюсь, тройку мне все равно поставят, как в комсомол приняли без лишних вопросов.

Впрочем, не она одна так постаралась, еще и физика у меня теперь тройка, на что я тоже закрываю глаза. Все остальные оценки по предметам остались прежними, теперь придется оставшееся время плотно заняться поиском подходящего ПТУ для будущей жизни.

Самое подходящее для меня сейчас на какое-то время, как я пока думаю – совсем рядом расположенное с моей бывшей системой училище № 57, готовящее поваров и кондитеров.

На соседней 12-й Красноармейской улице расположенное, в трехстах метров всего-то.

От Балтийского вокзала идти на пару сотен метров дальше, учатся там почти одни девчонки, даже общежитие есть при путяге. Только добираться до него откровенно далековато, аж на проспект Энергетиков, причем до метро там пешком тоже не дойдешь, только на редком общественном транспорте добираться придется.

«Ну, общага совсем далеко, это по полтора-два часа туда и столько же обратно тратить!» – не очень я всем доволен.

Правда, теперь я, когда завелись нормальные деньги в кармане, могу комнату где-нибудь рядом снять себе для проживания, чтобы обойтись совсем без общежития. Не тратить столько времени каждое утро и вечер на дорогу.

Тем более, что там контроль какой-то за мной будет, так просто вечером не уйдешь и утром не вернешься.

Дела всякие не поделаешь, да еще вещи остродефицитные оставлять опасно в общежитии, в комнате на четверых парней. Драк там, конечно, таких не ожидается, как в ПТУ чисто для мальчиков, каких-нибудь будущих метростроевцев или металлопрокатчиков, однако все равно условия для парня с деньгами совсем не те получаются.

Ущемляющие теперь мое сильно возросшее достоинство.

Однако, в комнате коммунальной квартиры тоже особо ничего не оставишь, всегда есть риск потерять свое нажитое добро.

В принципе я и квартиру могу снять для себя, если мне, конечно, ее кто-то сдаст без паспорта, что гораздо сложнее провернуть, чем с комнатой для начала.

Есть еще на Римского-Корсакова, дом шестьдесят девять училище связи № 87, совсем рядом с последним местом моей торговли, там совсем без общежития, что мне пока не подходит.

А в училище № 89 на улицу Стойкости я мог бы пойти, если бы связал на какое-то время свою жизнь с рынком Ульянка. Теперь так сложно сделать при возможно сильном противодействии со стороны обманутого в лучших своих чувствах пожилого краснолицего спекулянта.

Трудно, но возможно, так что еще посмотрим в дальнейшем. Вряд ли он что-то серьезное сможет устроить с силовым давлением, однако подставу точно смастерит с помощью знакомых из милиции.

Был бы я постарше и поосновательнее выглядел, вообще бы не парился с такой проблемой.

Получается в итоге, найти мне училище поближе к Балтийскому вокзалу, чтобы с общежитием и спортивными секциями – достаточно сложно получается.

Только ведь я так три-четыре месяца назад готовился к жизни в большом городе, когда еще много не знал и совсем не ориентировался в советской жизни за давностью лет.

Чтобы просто имелось место, где можно спокойно спать, где кормят и дают стипендию, еще чтобы спортивные кружки и секции имелись, желательно с хорошей секцией бокса, конечно.

Однако такие современные училища при индустриальных гигантах все находятся на окраинах города, где-то на Ржевке или в Веселом поселке, поэтому мне не подходят на будущее.

Те, которые расположены в центре – имеют в основном учебный корпус со столовой без общаги и, естественно, спорткомплекса.

Общага, если имеется, так расположена довольно далеко, в тех же новостройках на окраине.

Да еще с самим проживанием в общежитии, будучи несовершеннолетним – тоже все не просто, наверняка есть определенный режим с выходом и входом в спальный корпус. Так просто гулять точно не получится, поэтому от общежития можно отказаться в пользу съемного жилья. Или все же просидеть в общаге до получения паспорта, тогда уже переехать в какую-нибудь комнату в моем хорошо знакомом старом районе между Лермонтовским проспектом и той же Техноложкой.

От стипендии и питания лучше не отказываться первое время, секцию бокса можно самостоятельно найти где-нибудь рядом. Впрочем, в таком вопросе все не критично, можно и далеко покататься на тренировки, на ту же Конюшенную площадь в родные «Трудовые резервы», завести побольше полезных знакомств на будущее. Дел то особенно никаких у меня не будет, пока я при путяге время провожу, с учебой там можно вообще не заморачиваться.

А знакомые парни из залов борьбы и бокса через семь-восемь лет устроят настоящую криминальную революцию на улицах города и захватят его.

Сам я бандитом становиться не собираюсь, однако такие знакомые могут понадобиться в будущем.

Чем стану тогда заниматься – я еще не знаю, однако чем-то точно буду.

Первую школу подпольной торговли я уже прошел, ценного опыта много приобрел, опасность и прибыльность ее оценил, поэтому скажу откровенно, что вот так стоять где-то на толкучке без знакомств и подвязок в органах – довольно опасно для свободы и нервов.

Уж больно статья в законодательстве советском бескомпромиссная, а ответственность за такое правонарушение серьезно утяжеляется с суммы в сто рублей прибыли или неоднократного задержания с составлением протокола.

Со срока до двух лет заключения на от трех до семи лет лагерей – вот как такое утяжеление звучит в Уголовном кодексе.

Теперь я достаточно независим, могу смело отправляться в самостоятельное плавание в новую, взрослую жизнь.

Отгуляв первомайские праздники, я собрался и съездил в Ленинград, когда все магазины снова открылись.

Мне очень захотелось добежать до места облавы и проверить, как там обстоит дело с дверью на чердак, однако я не стал тратить дорогое время на ненужное мне именно сейчас знание.

Доехал на метро до «Парка Победы», там дошел до местного магазина «Старой книги» и после него добрался до Новоизмайловского проспекта, где немного погулял в букинистическом отделе магазина «Книголюб».

Оценил ассортимент книг и местный продавцов, больше ничего такого интересного не заметил.

Благо, что между магазинами всего полтора километра расстояния.

По дороге раскидал по почтовым ящикам свои письма, теперь уже с конкретной информацией, четко характеризующей преступления маньяка.

Память их смогла вспомнить, поэтому я теперь, честно говоря, в некотором недоумении от такой очень наглядно продемонстрированной мной способности.

Это я все могу так вспомнить, если постоянно усиленно думаю и пытаюсь как-то агрессивно подействовать на свою память?

Такой вопрос, на который желательно получить обстоятельный ответ.

Если дело обстоит именно так, значит, у меня появляется определенная сверхспособность.

Глава 2

Уговорить родителей на покупку целого магнитофона вместо обычных джинсов не составило никакого труда.

Наоборот, все получилось на ура, отец даже признал такой вариант явным подтверждением того, что сын реально повзрослел.

Ценность качественного магнитофона в виде большого черного ящика сложного технического изделия в их глазах гораздо выше, чем обычных штанов из простого хлопка, пусть даже покрашенных индиго и с фирменной мулькой.

Впрочем, они и слов то таких не знают, про индиго и мульку.

Тут как раз я увидел Астру-209 в магазине в свободной продаже за триста пятьдесят четыре рубля, отложил магнитофон на часок, как допускается правилами советской торговли и побежал домой.

Родительских денег у меня еще сто сорок рублей оставалось после покупки футболки, поэтому добавил своих из тайника, еще купил пару пленок «Свема» по четыре с половиной рубля.

Родители, конечно, серьезно забеспокоились, когда узнали, что у меня есть свои деньги, да еще в таком количестве, что я могу спокойно выложить двести двадцать рублей и не поморщиться.

– Не беспокойтесь, папа и мама. Деньги у меня есть, потому что я оказался в нужном месте в нужное время и не упустил момент. Тема уже давно прошлая, проблем от нее точно не будет, – как-то так по-взрослому я сказал им, когда меня спросили про источник такого поразительного благосостояния.

Беспокоиться они не перестали, конечно, однако деньги мне выдали без проблем, глядя, как я умело обращаюсь с техникой, щелкаю тумблерами и перематываю пленку, пока прослушивать мне нечего.

Лучше бы, конечно, Астру – 110 купить, однако между цифрами 354 и 780 рублей – очень уж большая разница, а то, что у одной ТТХ по высоким частотам до двадцати двух тысяч герц, а у второй до двадцати четырех, вообще не важно.

То есть, совсем не важно в наше время, главное дефицит выдавать исправно.

Да и не выпускают еще такую модель, насколько я помню.

Правда, музыку она записывала все же получше из-за еще одной пишущей головки, однако ждать ее выпуска еще пару лет я точно не стану, за это время себе с аппаратом попроще денег на машину заработаю. И на новую Астру тоже.

Из главных слагаемых финансового успеха у меня имеется супер крутой диск «Doors» с самыми известными хитами.

Те же Алабама сонг, она же Виски бар или Люди-Странники – просто порвут всех и все в любое время, особенно в нынешнее, совсем не избалованное хорошей, качественной музыкой.

Я хорошо помню, что одной из первых композиций диджей в том же «Фиделе» всегда запускал именно «Виски бар» в восемь часов, когда плотно забивший заведение народ уже немного выпил за два часа ожидания и общения.

Да я сам, благодаря неограниченному алкоголю для охраны в самом баре, тоже уже немного расслаблен, благо напарники по фэйс-контролю у меня оказались оба совсем непьющие из-за того, что слишком много употребляли раньше.

Так на шот травяного Ягермайстера положил уже пару шотов недорогого Баллантайна, жизнь стала вполне себе разноцветной. А песня Дорс на нее весьма органично так накладывается.

Почему-то в Германии в лагере для азюлянтов в бывших благоустроенных казармах для «настоящих» победителей фашизма – французских оккупационных войск, обычно на веселый совместный ужин знакомые парни всегда добывали или Баллантайн, или Джека Дэниэлса, один за тринадцать немецких марок, второй за девятнадцать, как сейчас помню.

Вот, цены помню через тридцать лет на эти бутылки, только того, что бы их кто-то покупал по-настоящему из азюлянтов – не помню. Сам я тогда на немецком пиве плотно сидел и виски пил только тогда, когда угощали приятели по лагерю для политических беженцев.

Всего один месяц плотно учил немецкий язык перед поездкой, зато уже выступаю в роли переводчика среди русскоязычных, когда кого-то из попавшихся воришек привозила в лагерь полиция.

И просила обязательно перевести залетчикам свои важные документы.

Типа, когда их ждут на рассмотрение административного дела в местном суде, на которое, конечно, никто никогда из азюлянтов не ходил.

Что взять с азюлянта, кроме его цепей?

Тем более уголовная ответственность в земле Баден-Вюртемберг наступает только с кражи минимум на одну тысячу марок.

А за административку таких красавцев штрафовать точно нет никакого смысла.

Хотя ворованную бижутерию с закосом под толстые золотые цепи носили многие наши, а уж румыны и арабы – всего поголовно, как, впрочем, дружная компания грузин, и болгарские турки, жившие рядом.

Вызывали меня переводить обычно тогда, когда не находили Наташу, хорошую, полненькую девушку из того же Ленинграда, знавшую язык вообще на отлично. Она нас всех стригла за небольшие подарочки, правда достаточно быстро переехала жить к какому-то русскому немцу и покинула лагерь.

Впрочем, кучка активных школьников и школьниц старших классов из тех же русских немцев всегда тусовалась рядом с нами, родом из Казахстана или Оренбургской области, по вечерам переводчиками выступали уже они.

Первым делом после майских праздников я начал плотно опрашивать народ вокруг себя, всех своих знакомых насчет импортной деки с проигрывателем и кассетником. Вскоре нашелся знакомый парень из параллельного класса, который свел меня с другим парнем, отец которого оказался счастливым хозяином японской деки фирмы «Akai».

Вот, именно то, что мне требуется для полного счастья, для своего личного в частности и народных масс в общем.

Мы договорились, что он мне запишет все пять кассет под завязку хитами Моррисона и добавит на оставшуюся пленку песни Whitesnake.

За пять неплохо сделанных записей я отдал парню десятку и естественно, что он сам смог записать себе все, что захотел и куда только смог с моих дисков.

Диски я вскрыл при нем, сам немного опасаясь нарваться внутри на оригинал фирмы «Мелодия», тех же Лещенко или Хиля, но диски оказались на самом деле фирменные.

– Смотри, они тут совсем девственные. У тебя иголки какие стоят для записи?

Видно, что парень Дима не в курсе именно иголок на вертушке, поэтому отвечает:

– Игла алмазная, оригинальная.

Я с тревогой смотрю, как иголка катится по диску, сначала я решил рискнуть обычной советской пластинкой нашего эстрадного певца Эдуарда Хиля, которую прихватил из дома для проверки японской радиолы.

Именно эта пластинка в девственном состоянии, отец купил ее недавно и еще не успел опробовать на нашем сильно царапающем аппарате.

Слушаю первую песню, потом проверяю около окна при дневном свете через лупу, захваченную у матери, дорожки диска.

Докопаться не до чего, откровенно говоря, игла заграничная винил заметно для моего глаза не царапает.

Первую кассету я подарил Сане Кирпоносу, тем более, что у него днюха оказалась, тренер его поздравил в зале, потом уже я басфовскую кассету ему преподнес в раздевалке. Он у кого-то ее послушал или уже свой кассетник завел, на следующей тренировке долго благодарил меня, сказал, что песни всех слушателей и слушательниц наповал уложили.

«Отлично, уже и я у Сани в каком-то авторитете оказался, как хорошо шарящий в музыке парень», – поднимается настроение.

Оставшиеся четыре кассеты продал по двадцать пять рублей, причем довольно быстро, всего за два дня, потому что это цена чистой фирменной кассеты.

А тут и кассета, и качество записи, и альбом наикрутейший!

Дешево отдаю, конечно, сам это знаю, однако смысл первой удачной рекламы в обществе городских меломанов я хорошо понимаю. Да ведь не покупал я эти кассеты, просто в удачный момент с грязной земли поднял, конкретно рискуя своей задницей.

С той же деки записал и себе на бобину такой же набор. Пришлось принести свою Астру к парню, благо он рядом живет и записать оба диска, они как раз влезли на одну пленку.

Теперь уже сам пишу музыку все оставшееся время до отъезда и распространяю среди благодарных слушателей, не хватает только качественных подложек на коробку от бобины, приходится фломастером оформлять название группы и альбома, на листочке-вкладыше ручкой пишу там же названия песен с временем исполнения каждой.

То есть с информацией у меня все в порядке, песни народ может идентифицировать без проблем, что на самом деле очень важно в наше простое время, чтобы небрежно так сказать название знакомой на слух композиции.

Оно, конечно, не просто, переписать читаемым шрифтом столько английских слов, однако деваться некуда, положено дать покупателю развернутую информацию о том, что он приобретает.

Успел продать с неожиданно большим успехом четырнадцать записей по знакомым, по пятнадцать рублей за бобину с двумя альбомами, использовав для перезаписи магнитофон еще одного школьного приятеля. Выпросил у него на пару выходных дней его «Юпитер-205» и все время, даже ночью просыпаясь, пишу музыку.

Ошибся, конечно, пару раз с бобинами, однако двадцать комплектов сделал, не забывая после каждой записи чистить головки.

Качество и звук на второй копии становятся немного отличающимся от того, который выдает японская дека при воспроизведении, но, что имеем – то имеем, другого выдать не получается.

Впрочем, звук идет ровный и вполне нормально насыщенный низкими и высокими частотами, поэтому никто не жалуется на качество.

Время такое еще на дворе – абсолютно не конкурентное, поэтому все бобины разлетаются, как горячие пирожки.

Записал одну кассету, обычную МК-60 и Юлечке, у нее дома имеется немецкий кассетник Grundig, ее тоже все устраивает, хотя звучание на мой уже тренированный слух совсем плоское выходит.

Доход получается около десяти рублей с бобины, это одновременно грязный, и он же чистый доход, минус одну запись я отдаю приятелю за эксплуатацию магнитофона.

Репутация моя в классе в последние дни тоже приподнялась, уже как человека, хорошо разбирающегося в шикарной музыке и активно торгующего ею.

Теперь я стал серьезным покупателем пленки в магазинах, только я помню откуда тот факт, что вскоре торговые прилавки заполнятся фирменными аудиокассетами по восемь и девять рублей.

Наверняка, впоследствии какой-то непонятной торговой операции советского Внешторга.

Тогда лучше покупать тот же «BASF» и «TDK», а не «AGFA» с ее ферросплавами или «ORWO» гдрэровскую!

Точно, вспомнил недавно названия кассет, когда пытался разобраться со своей памятью.

Скоро наступит такой интересный период в Союзе, когда какое-то недолгое время немецкие и японские кассеты будут лежать свободно. Вот они спекулянтам полностью торговлю подорвут на какое-то время, после девяти рублей за кассету никто не купит ее же за двадцать пять.

Впрочем, я уверен, что барыжный мир быстренько сориентируется и сам же скупит процентов восемьдесят конкурирующей продукции.

Зато именно поэтому большинство слушателей окончательно перейдет на более удобные носители, бобинникам будет нанесен серьезный репутационный удар.

Заработав чистыми сто сорок рублей на звукозаписи за полторы недели, я счастливо вздохнул:

– Это же так здорово торговать почти без риска среди своих знакомых и иметь с одной бобины вдвое больший доход, чем с того же Дрюона или Вальтера Скотта на рынке. Только книги продавать совсем не просто, а бобины с записями просто разлетаются с невероятным свистом.

«Какой смысл теперь появляться на толкучках? Рисковать очень серьезно своей свободой? Совсем никакого!», – понимаю я.

Только купить пару дисков для будущей перезаписи и продать оставшиеся книги.

Естественно, испытав на своей шкуре возможные неприятности и пережив в душе настоящий страх от того, поймают тебя или не поймают, можно наглядно понять, чем отличаются такие процессы друг от друга.

* * *

В здании горкома города Шахты снова собрание в прежнем составе, однако теперь в уголке скромно присутствует на стуле еще один из подчиненных начальника МВД, которого он привел с собой.

В руках у него пухлая папка с делом.

2-й Секретарь достает уже три конверта и вытаскивает из них три листа бумаги по очереди, рассматривает один из них и спрашивает внимательно слушающего его полковника:

– Как по последней анонимке, есть какие-то совпадения? Среди того, что сообщает этот Писатель?

Полковник долго держит паузу, на него с недоумением смотрят Прокурор и 2-й Секретарь, потом он разворачивает так же листок из тетрадки и старательно делает вид, что первый раз его читает:

– Маньяк Чикатило убивает своих жертв ножом или душит. Выкалывает глаза, откусывает соски или вырезает половые органы…

Находит нужное место и уточняет:

– В 1981 году он убил вторую свою жертву, 17-летнюю девушку, в лесополосе.

– И что? – не выдерживает 2-й Секретарь – Виктор Степанович, не тяни кота сам знаешь за что! Девушку с похожими следами насилия установили?

– Ну, в Ростовской области убивают за год не одну девушку. И именно в лесополосе. Однако у одной жертвы оказались именно те приметы на теле, описанные в анонимке.

– Какие последствия?

– У нее откушены соски.

– Так, значит этот Писатель имеет возможность получать информацию у твоих людей? Откуда он может знать про такое?

Полковник отрицательно покачал головой:

– Это не наш район, убийство произошло на берегу Дона около Ростова-на-Дону. Мне не выдали дело на руки, отправили своего сотрудника со мной. Сергей, прочитай установленные повреждения на теле убитой Ларисы Ткаченко.

Оперативник зачитывает материалы дела, правда с большим трудом, постоянно сбиваясь и повторяя слова, чтобы не терялся смысл фраз.

– Очень неразборчиво написано, приходится догадываться, – извиняется он перед слушателями.

– Хватит, – останавливает его Полковник. – Подожди меня в машине.

Оперативник, кем мужчина естественно оказался, уходит за дверь кабинета, унося с собой дело.

– Если где и произошла утечка, то только не у нас. Дует откуда-то из областного центра. А так все совпадает, семнадцать лет, откушены соски – других таких жертв больше нет за прошлый год.

– А что с глазами? – первый раз оживляется Прокурор.

– Глаза на месте, только они завязаны шарфом.

– Кто жертва? Как она оказалась там? На берегу Дона в лесу?

– По предварительным выводам – занималась проституцией, там рядом есть кафе «Наири» при трассе, – тихо отвечает Полковник.

– И что теперь делать? Есть что-то, указывающее на Чикатило, про которого мы получаем уже третий сигнал из Ленинграда? И второй и третий конверты из него же? – спрашивает у Прокурора и Полковника 2-й Секретарь.

– Конверты отправлены через почтовые ящики на разных улицах, какую-то связь между отправлениями установить не получается, отправитель осторожен, не бросает конверты в одном месте. Почерк одинаковый, как установил наш эксперт, то есть их отправляет один и тот же человек. Два раза по двенадцать конвертов, в третий – всего шесть, но отправлены по тем же адресам. В нем гораздо больше информации о гражданине Чикатило. То есть, этот Писатель утверждает именно о нем, как о серийном маньяке, – поправляется Полковник, заметив боковым зрением недоумевающий взгляд Прокурора.

– Кто это может быть? – спрашивает 2-й Секретарь.

– Те же, про кого мы думали в тот раз. Кто-то из них упросил знакомого или знакомую в Ленинграде забрасывать такие письма в ящики. Пока другого мнения у нас нет, – вмешивается в разговор Прокурор.

– Понятно, – лохматит волосы 2-й Секретарь. – Можно это убийство семнадцатилетней Ткаченко как-то связать с Чикатило?

– Прошло девять месяцев, убийца не обнаружен. Только если Чикатило сам признается в убийстве, больше никак, – отвечает Полковник.

– А если поставить за ним наблюдение?

– Поставить то можно, только если на пару дней, лишних людей у нас сейчас нет, – подумав, отвечает Полковник.

– Хотя бы так, пусть присмотрятся ваши оперативники к нему, вдруг что заметят странного.

Понятно, что привлечь подозреваемого информации явно не хватает, но хоть как-то отреагировать необходимо.

Совещание заканчивается и все расходятся.

* * *

В конце мая я заканчиваю учебу в родной школе, с большим облегчением собираю учебники со всего класса.

Экзамены, устные и письменные сданы, хорошо, что они не могут изменить годовые оценки, а то бы у меня оказались сплошные тройки по этим предметам. Оно, конечно, мне довольно фиолетово в новой жизни, какой у меня теперь средний балл в аттестате за восьмой класс окажется.

Потом отношу школьные учебники с назначенными мне в помощь одноклассниками в библиотеку и сдаю Надежде Ивановне.

Все, кажется моя школьная жизнь в новом теле заканчивается и не сказать, чтобы я не был этому рад!

С удовольствием не посещал бы школу вообще, но тогда совсем такой непонятный поступок окажется для всех моих знакомых. Еще чего доброго выпустят меня из школы со справкой, что я посещал полных восемь лет учебное заведение.

С таким документом даже в ПТУ не возьмут убогого мозгом горемыку, так что я сжал зубы и все же досидел со всеми однокашниками до последнего звонка.

Теперь у класса выезд в Пушкин, экскурсия по дворцу еще без Янтарной комнаты, это что-то новое для меня из прошлой жизни, теперь я везде отмечусь на классных фотографиях, как полноценный выпускник.

Стас на второй же день продал кроссовки и похвастался мне этим успехом, впрочем, ничего другого я от него и не ожидал. Теперь все достает меня вопросами про то, как я собираюсь продать оставшиеся книги.

– Не знаю, Стас. Не до книг мне сейчас, через три дня уезжаю на поезде на пару месяцев.

– Оставь их мне. Я продам, сколько смогу! – видно настоящий энтузиазм у парня. – Деньги пока покручу!

Я примерно знаю, как приятель покрутит деньги, поэтому вежливо отказываюсь, говоря, что за хорошую цену он в городе книги точно не продаст, а я сильно дешевить больше не собираюсь.

Приятелей класснуха припахала вместе со многими одноклассниками ехать в соседний колхоз на не очень обременительную трудовую смену со всякими веселыми шалостями, типа, намазать кого-то ночью зубной пастой или подлить в кровать воды.

Пыталась и меня припахать, наивно намекая, что с моими оценками я так просто не прохожу в девятый класс.

Ну, это она точно блефует, взяли бы со средним балом четыре, как миленькие. Только я даже не стал обсуждать возможные варианты, сразу объяснил, что ухожу из жизни домашних мальчиков совершать трудовой подвиг.

– Школу нашу еще назовут моим именем, как отличника трудовой доблести и настоящего стахановца в будущем, – с апломбом заявляю я ей и другим учителям по случаю выпускного.

Отшумел наш мини-выпускной без танцев и прощального вальса, все по скромному прошло, тем более, что большинство однокашников остается в школе, примерно треть расходится по училищам и техникумам.

Из трех восьмых классов делают два девятых, как и в той жизни.

Глава 3

Я добиваю последние дела перед исчезновением на два месяца с небольшим из города.

Если бы не нужда подавать документы в ПТУ до середины августа, догулял бы до начала сентября, а так придется вернуться в город пораньше.

Впрочем, все равно смогу еще обратно в деревню вернуться, если будет желание конечно.

Стас еще раз пламенно вызвался продавать книги, которые уже совсем мои, пока я туплю в деревне. Однако я на такое предложение опять не соглашаюсь, знаю наверняка, дорого он их не продаст, а все, что получит на руки, так же легко потратит на себя любимого, придется потом из него долги выбивать и мытьем, и катаньем.

Парень он честный и долг обязательно отдаст, только вот когда такое счастливое событие случится – одному богу известно.

Да и нет у меня нужды в деньгах никакой, лучше сам со временем продам свои трофеи подороже раза в полтора, чем сможет приятель в лучшем случае.

Еще долю с продажи отдавать не потребуется тогда точно, так что от его предложения я отказываюсь наотрез, чем обижаю приятеля. Хорошо все же знать много о будущем – находясь уже самому в прошлом.

Жека со Стасом уезжают в начале июня в соседний колхоз собирать камни на полях и что-то там пропалывать типа турнепса. Ждет их веселая жизнь, невинные забавы типа походов в девичьи спальни, где можно выдавить кому-то на подушку тюбик зубной пасты.

И очень весело убежать, захлебываясь от смеха. К большому сожалению – уже не мои радости теперь по жизни.

Такая школьная романтика трудового воспитания и проживания в соседних комнатах с одноклассницами.

Юлечка тоже собирается работать на плантации, только в другом колхозе, вот с ней мне что-то придется решать.

То есть я сам себе придумываю, в принципе решать то особо и нечего.

Или дождется, или не дождется моего возвращения подруга – вот и весь вопрос.

Я пропадаю на два с лишним месяца, а такая созревшая для отношений девушка не сможет меня безответно ждать столько времени, тем более такое сладкое и романтичное лето после восьмого класса.

Самые сладкие денечки, когда уже все так заманчиво выросло на девичьем теле и все еще впереди по жизни. Много внимания от парней и мужчин, еще разных предложений, приличных и не очень, простых и закамуфлированных.

Впереди потеря невинности, много парней, много секса, потом исчезнет прошлая жизнь с концами, а мы встретимся снова уже в возрасте около тридцати лет, насколько я помню.

Только в этой реальности такого может не случиться, впрочем, еще посмотрим, как произойдет встреча после каникул.

«Наверняка она все же перейдет, как переходящее Красное знамя, в руки парня постарше, повыше и покрасивее», – почему-то я в этом уверен.

Тем более ее лучшая подруга как раз с таким продолжает гулять. Пока я нахожусь рядом постоянно, в таких случаях еще срабатывает магия моего взрослого ума, уверенности в себе и богатого жизненного опыта.

На большом расстоянии я окажусь всего-навсего ровесником невысокого роста и заочно начну сильно проигрывать в глазах самой Юлечки и особенно ее подруги.

К тому же я переезжаю жить в Ленинград, там у меня начнется совсем другая жизнь, уже мне самому окажется совсем некогда гулять с ней по нашему городу, взявшись за руки.

Хорошо еще, что девушка держит себя в установленных собой пределах того, что мне дозволяется и не требует от меня переходить через самим же мысленно поставленный барьер. Ниже пояса – ни-ни, только петтинг выше талии без перехода в так называемые развратные действия по отношению к заведомо несовершеннолетней.

Я, конечно, и сам несовершеннолетний по документам, однако, как такое деяние будет звучать в устах моей взрослой совести – узнавать не вообще собираюсь.

Будет ей хотя бы шестнадцать лет, тогда в принципе и жениться можно с разрешения соответствующих органов, если она как-то залетит или нас прихватят на горячем родители.

Ну, это я так только мечтаю, что дождется меня подруга, причем даже не уверен, что смогу снова отбить ее.

Если, конечно, очень сильно захочу, а мне не подвернется в большом городе вариант поинтереснее.

Вот чего-чего, а женитьбы, даже такой ранней, я совсем не боюсь, опыт весьма солидный имеется, так что вполне возможный вариант на будущее.

Одно только требуется – чтобы подруга меня дождалась.

Тем более я ей пока ничего про будущее поступление в ПТУ не сказал, чтобы не понижать свой статус в глазах девушки и ее предков.

Такой жизненный выбор совсем ниже плинтуса будет выглядеть для ее родителей с высшим образованием и самой Юли.

У нее самой день рождения в июле, так что поприсутствовать на нем я не смогу, хотя в принципе прокатиться можно в город. Дарить пока ничего не собираюсь, не стану светить свои сильно выросшие денежные возможности.

С собой возьму пару бобин с моими фирменными записями и рублей сто пятьдесят наличными.

Помню хорошо, как-то даже купил в свободной продаже в городе на Волге два комплекта французских духов в центральном магазине на главной площади, там на них спрос гораздо меньше, чем в том же Ленинграде.

Вдруг снова выкинут заграничный дефицит, тогда мне повезет немного заработать между делом.

Может еще у кого-то в деревне магнитофон появился или с городскими меломанами познакомлюсь благодаря своему языку и умению поддержать любую беседу.

Тогда можно моей крутой музыкой поделиться с народом.

Пока я посетил с корыстными намерениями, еще желая найти получше обувь для себя самого на лето наш обувной магазин на Ленинградской. А там с большой радостью узнал в одной из продавщиц ту самую блондинку, парню которой продал билеты с наценкой на румынский боевик про комиссара Миклована.

Радостно с ней поздоровался, увидел, что и она меня узнала, сразу заулыбалась и позвала с другого конца зала хорошенькую подружку послушать мой веселый треп.

– Света, родственник наш пришел! Тот самый, который билетами спекулирует в кинотеатре. Послушай, что он расскажет, язык то у него без костей!

Я пока разливаюсь соловьем про кондитерское училище около Балтийского:

– Там, вы представляете, одни девчонки учатся и все пирожные, приготовленные на занятиях, можно самим съедать! Как кот в сметане кататься буду!

– Ты же коммунизм хотел строить! – напомнила мне блондинка, которую зовут Наташа.

– И строить, и обязательно попасть в него! Это вот самое точное попадание! Мечты сбываются!

Посмешил девчонок и, как бы между делом предложил послушать очень крутую музыку из моих личных записей:

– Если у вас есть парни с бобинным мафоном! – понятно, что сами девчонки максимум кассетник могут иметь и использовать.

– Если и нету, сегодня же найдем! – отмахнулась чернявая подружка Света.

– Ты чего вообще к нам заглянул? – очень кстати спросила моя старая знакомая.

Тут я понизил голос и сказал, что ищу адидасовские кроссовки нашего производства на себя, любимого, готов заплатить любые деньги.

Слышал, что недавно в городе такие выбрасывали именно в обувном. Понятно, что долго они не пролежали.

Тут девчонки загадочно переглянулись между собой, а я сразу догадался, что информация о возможности решить мои насущные проблемы с обувью у них точно имеется.

– Это которые по двадцать шесть рублей продаются? Очень быстро разбирают, – вздохнула Света, более опытная в торговле, как я понял.

Да, есть такое дело. Наше государство, не понятно из каких побуждений, поставило на остродефицитные изделия цену в двадцать шесть рублей, хотя спекулянты лепят к ним сверху еще полторы сотни, насколько я знаю. Продавались бы они по сто двадцать шесть рублей, даже на целую сотню дороже, так же раскупались бы модниками Страны Советов.

Иногда мне кажется, что ценообразование в советском государстве направлено именно на создание определенной коррупционной прослойки вокруг торговли и зарабатывания первых серьезных капиталов теневыми дельцами.

Ну, раз уж государство партийных чиновников и еще символически немного рабочих и крестьян само себя так не любит, от лишних денег для народа отказывается, чего уже мне самому требовать от себя что-то подобное?

Будем побеждать возникающие постоянно у меня соблазны сделать денег на ровном месте – просто поддаваясь им целиком и безостановочно!

– Мне они конкретно требуются. Заплачу, сколько нужно, – сказал я и посмотрел на девушек заговорщическим взглядом.

Я уже вижу, что девчонки стесняются брать с меня сколько положено, да еще не так хорошо меня знают. Все же я обычный подросток, поэтому вскоре после продажи требуемых кроссовок за мной следом могут появиться родители с гневными криками про спекулянтов, обманувших глупенького сына.

– Деньги есть, реально нужны кроссовки, – и я свечу полторы сотни рублей в руке. – Они мои, не родительские, я их сам сделал на улицах одного большого города.

– На чем это ты их, интересно, сделал? – задумчиво спрашивает Света, приглядываясь ко мне.

– На записях и еще в Ленинград ездил по делам пару месяцев, – уверенно отвечаю я, чтобы показать, что в теме торговли разбираюсь.

Девушки уходят посовещаться, вскоре говорят мне подойти к закрытию магазина.

– Есть у нас один знакомый, который хочет продать такие кроссовки, синего цвета с желтой подошвой за восемьдесят рублей. Мы проводим тебя к нему после работы, – негромко предлагает мне Света, и я молча киваю.

Потом все же говорю, оценив очень низкую цену:

– А можно две пары у знакомого спросить? Еще моему приятелю. Если, конечно, найдется.

– Посмотрим. Какие размеры?

– Мне сорок второй и ему сорок третий, – говорю я и ухожу, пока девчонки не передумали со мной дело иметь, тем более, что к ним подошел покупатель.

У меня пока размер сорок первый, однако кроссовки эти славятся своей неубиваемостью, так что возьму на вырост.

Наверняка получится так, что сами девушки припасли дефицит, только побаиваются еще меня, да просто стесняются заражать те же двести рублей за пару, как матерые спекулянты выставляют цену на той же Ульянке.

Восемьдесят рублей – реально по знакомству, могу папке подогнать своему. Или Стасу тому же за сто пятьдесят продать или Жеке. Да просто кому угодно, хорошо, что девчонки из обувного еще не совсем потеряли совесть.

Или настоящих цен просто не знают на данный момент. Хотя – это вряд ли.

Зато я уже давно ее, эту совесть, не то, чтобы потерял еще в прошлой жизни, просто отлично понимаю, что спрос и предложение должны соответствовать друг другу. Если можно продать вещь за сто пятьдесят рублей, нет смысла продавать ее за сто двадцать.

Продавать всем, кроме своих родных и приятелей, стану по той цене, которую могу получить по максимуму.

Хотя везде можно сделать исключение и просто подарить человеку необходимую ему вещь даже бесплатно.

Иногда – это возможно! И еще приятно ощутить себя человеком, не зацикленным на деньгах и итоговой прибыли.

После работы я встретил девушек около магазина в семь с небольшим часов вечера.

Мы прошли немного по улицам города, потом в одном из подъездов незнакомый парень, на которого они указали, передал мне пару коробок с кроссовками, а я ему сто шестьдесят рублей взамен.

Девушки уже ушли куда-то, однако я думаю, скоро они вернутся, чтобы получить свои деньги.

Да еще квартира, скорее всего, откуда вынес коробки с кроссовками парень, принадлежит одной из них.

То есть, не принадлежит конечно по закону, не те еще времена, просто она там прописана.

Девушки-продавщицы заранее договорились со знакомым парнем, чтобы самим не оказаться замазанными в спекуляции с недостаточно хорошо знакомым человеком. Да еще настоящим школьником, пусть даже очень умело прикидывающимся взрослым парнем.

«Черт, отлично, что получается наладить сотрудничество с нужными девчонками! С их весьма скромной наценкой я еще в два раза смогу перепродать дефицитную обувь», – поэтому я сразу же ухожу без лишних разговоров с парнем.

Они, конечно, находятся на самом низу пищевой цепочки, ведущей к дефициту. Просто смогли взять себе по одной паре, ну или по две с разрешения своего начальства, а теперь достаточно выгодно, как они думают, перепродали их мне.

Я пока тороплюсь домой на примерку. Отца кроссовки не воодушевляют, он даже отказывается их мерить. Папа предпочитает носить туфли «Цебо» чешского производства, и просто не понимает, что особенного в такой обуви.

А я вот с удовольствием вылезаю из обычных потрепанных ботинок советского производства и прыгаю по комнате, правильно зашнуровав кроссовки.

Подошва хорошо пружинит от пола и на ногах обновки сидят отлично.

Все, теперь в фирменной футболке и кроссовках «Москва», как они официально называется, я уже похож на продвинутого достаточно по советским понятиям парня.

Еще бы мне фирменные джинсы и очки-капли, тогда я оказался бы вылитым самым настоящим московским мажором. Однако задачи совсем попасть в такой образ у меня нет.

Еще стоит помнить, что мощное впечатления я могу произвести не только на симпатичных девчонок, но и на решительных парней с тяжелыми кулаками. Поэтому так уж вызывающе сверкать по родному городу на Волге заграничными шмотками не стоит.

Ну, если и сверкать, то только днем, лучше там вечером или ночью ни с кем не гулять по парку или набережной в ожидании приключений. Там народ гораздо проще живет, по своим законам и понятиям. Милицию совсем не так опасаются, а за такую козырную обувь быстро посшибают рога невысокому пареньку.

Да и высокому тоже, особенно, если не местному жителю.

Взволнованный удачной покупкой, я собираюсь завтра снова навестить обувной, попробую вложиться в материальные активы перед отъездом, пока есть возможность, если девчонки продают по очень умеренным ценам доступный им дефицит.

Видно, что Света эта черненькая, порешительнее такая девушка по сравнению с блондинкой Наташей.

Наверно, дольше ее работает и поэтому больше в теме соображает, да и по характеру находится в лидерах.

Яркие такие девушки, да еще при дефиците работают, не жизнь – а полная малина у них в советском городе в такое время. Финансовая независимость от родителей или мужа точно подпортит характеры подругам со временем, простые работяги однозначно не потянут по жизни таких ярких и уже нормально прошаренных девушек, как бы не старались.

Попозже вечером захожу к Стасу уже в новых кроссовках.

– О, где взял? – сразу интересуется парень, он уже заработал на перепродаже тех самопальных двадцать пять рублей и снова не против повторить свое уголовно наказуемое деяние.

– Где взял, там уже нет, – усмехаюсь я.

– Как эти на ноге сидят? – приятель тоже забраковал самопал, когда сам походил в них по квартире половину дня.

– Отлично сидят. Качественная вещь, хватит на несколько лет носить, – расхваливаю я новую обувь. – Можешь, кстати примерить. Есть сорок третий размер в наличии.

И подаю ему коробку из хозяйственной сумки, глаза у приятеля расширяются при виде имеющегося у меня при себе комплекта из двух пар.

Я уже реально такой матерый спекуль в его глазах, раз нашел выходы на обувной магазин.

После примерки Стас, конечно, оставил кроссовки себе, тут же попросив деньги у отца на покупку.

Стасу продаю кроссовки дешевле рыночной цены, за сто тридцать рублей всего, даю ему возможность еще заработать денег самому.

Правда, уверенно думаю, что он сам фирму будет носить и в трудовой лагерь в них поедет точно. Нужно же произвести впечатление на повзрослевших одноклассниц.

На следующий день захожу поблагодарить девушек в обувной, однако сегодня не их смена работает.

В этот выходной они отдыхают, наверно, тратят заработанные вчера деньги, телефонов и точных адресов я не знаю пока.

«Ну да ладно, первое дело я с ними провернул, теперь всегда можно о чем-то общаться дальше», – я всем доволен.

За оставшиеся два дня получил в школе свой аттестат за восьмой класс, полюбовался на оценки и удовлетворительное поведение, вежливо попрощался с учителями, зашел еще в библиотеку.

Нашел давно уже лежавшие у меня дома книги, полностью рассчитался по долгам и даже взгрустнул, оглядывая достаточно небольшое помещение.

– Сколько я здесь провел времени, Надежда Ивановна! Буду вас помнить всю жизнь и заходить иногда!

– Ты что, уходишь из школы? – удивляется библиотекарь.

Ей я честно рассказываю о том, что в школу не вернусь после каникул и сердечно прощаюсь на долгое время.

На следующий день прощаюсь душевно с Юлечкой, только в конце свидания рассказываю ей про отъезд надолго и вижу, что такая новость ей не нравится от слова совсем.

Только что нежно целовались, и вот уже губы плотно сжаты, а от выдающейся фигуры веет холодком обиженности.

Как я и ожидал, привыкла девчонка к моему постоянному нахождению рядом, а теперь впала в растерянность из-за того, что внезапно остается одна.

Совсем одна и никто рядом не дышит восторженно на ушко, как постоянно выступаю я!

Ничего не поделать, следующим утром я один с небольшим чемоданчиком качусь на поезд в Ленинград, где на Витебском вокзале у меня посадка в вагон угличского поезда.

Потом немного меньше суток пути, долгая остановка в Калязине на два с половиной часа для того, чтобы перецепить вагоны, и утром следующего дня я спускаюсь по ступенькам на платформу родного города.

Бабушка встречает меня на настоящей телеге с реальной лошадью, мое путешествие в детство продолжается.

Глава 4

Дышу, наконец, с огромным удовольствием свежим воздухом на улице, поглядывая, как лошадка откладывает на дороге лепешки навоза и громко пускает газы, задрав вверх хвост.

Лет уже тридцать пять на телеге не катался, а звучное испускание воздуха животинкой меня не пугает после поездки в плацкартном вагоне по немалой такой жаре.

Как говорится, здравствуй, советское детство!

После целого дня сногсшибательных запахов от жареных и вареных, уже немного подпорченных куриц, соленых огурцов и резко пахнущих нашатырем яиц, усыпавших своей скорлупой весь пол в вагоне. После могучего храпа соседей и внезапного пердежа в ночи, когда только прячешь голову в тощую подушку от таких неожиданностей и бытовых неудобств.

Давненько я уже таким экстримом не занимался, теперь вот все наглядно вспомнил и ощутил, впрочем, ничего страшного, просто дело привычки.

Как и то, что я сплю в одной комнате с сестрой на узеньком кресле. Стоит только привыкнуть и уже ничего особенно не замечаешь, привычка – наша вторая натура, как мудро выразился первый император всероссийский.

– Бабуля, останови лошадку на минутку, я тут в магазин прогуляюсь, – прошу я ее, когда мы пересекаем центральную площадь города недалеко от места, где когда-то был коварно убит царевич Дмитрий.

Или не убит, данный факт уже не установить достоверно и доподлинно.

Однако его внезапная смерть оказалась еще одной закономерностью в той череде событий, повлиявших на мой родной город очень губительно. Поляки умудрились сжечь его и разграбить целых два раза за все Смутное время, убив множество жителей при этом.

Забегаю в универмаг и точно, с удивлением обнаруживаю какую-то неизвестную мне марку французской туалетной воды, одиноко стоящую на полке хозяйственного отдела по двадцать пять рублей.

Забираю сразу два флаконов, больше мне не продают, еще недоверчиво смотрят на зеленую бумажку в целых пятьдесят рублей у меня в руках.

– Откуда деньги то такие, малой? – спрашивает пожилая тетка.

– Ленинскую премию получил! За доказательство теоремы Ферми! – отвечаю я и быстро покидаю магазин, сверкая неимоверно модными здесь кроссовками.

Это, конечно, не настоящие духи Клима, просто фирменная туалетная вода, однако свои пятнадцать-двадцать рублей прибыли она принесет в будущем такому ловкому парню, как я.

Нет, это все же оказалась известная марка, с трудом я разбираю надпись золотом на белой коробке – Ив Сен-Лоран с французскими иероглифами, значит, точно хорошо заработаю.

– Купил чего, внучек? – бабушка подслеповато щурится на меня сквозь треснувшие очки.

– Купил, бабушка, полезная вещь в хозяйстве, продам потом с прибылью, как настоящий кулак, – отвечаю я, пряча упаковки в свой чемоданчик подальше.

Бабушка ко всем моим затеям относится одобрительно и никогда меня не ругает.

Лошадь шагает медленно, солнце слепит глаза, мы переезжаем плотину, потом завод углической минеральной воды, которая вроде не уступает «Боржоми» по качеству или даже превосходит грузинский продукт. Потом спускаемся на левый берег и вскоре проезжаем мимо дома, который когда-то построили родители, где я прожил до четырех лет.

Я опять убегаю посмотреть на это место, не был там уже лет сорок, хочется восстановить в памяти картинку.

Еще километр поездки по городу и пять по лесной дорожке, затем виднеется сначала одна деревня, Баскачево, потом следующая, где мы сейчас живем, Петряево. Асфальтированная узкая дорога уже построена, теперь молоканка постоянно катается с фермы в город, не подпрыгивая на ухабах проселка и не взбивая из молока сметану.

– Как там Мишка Телегин поживает, дружок мой? – спрашиваю я задремавшую бабулю, пока лошадь сама идет по знакомой дороге.

– Стадо колхозное пасет теперь, отцу помогает.

Понятно, схожу с ним пару раз, помогу стадо вести по не очень глубоким оврагам и лесным тропкам к Волге.

Радостная встреча с дедом и дядей, потом сытный обед и я отправляюсь прогуляться по деревне, весь донельзя такой модный и крутой для местных.

Однако вижу сразу, что заброшенный дом между нашим домом и домом бабушкиной сестры, стоящий около пруда со здоровенными зелеными лягушками, тоже кем-то куплен, теперь я с интересом рассматриваю новых жильцов и зеленый «Москвич» рядом с ним.

Точно, в той жизни после восьмого класса я ездил на Украину и чуть не помер там с тоски без нормальной рыбалки и друзей, а в этот дом приехали москвичи с красивой дочкой, как мне потом рассказывал Мишка.

Кажется, на год младше нас с ним. Поэтому я сразу подхожу к новым соседям, здороваюсь со всеми сразу – бабушкой, супружеской парой и хорошенькой черноволосой дочкой.

– Добрый день! Вы из Москвы? А я из Ленинграда! Хорошо, что приехали сюда, веселее будет. Городским проще между собой общаться, чем с местными! – вежливо знакомлюсь я с присущей мне теперь постоянной уверенностью.

Да, девчонка реально красивая, как мне Мишка потом и рассказывал, но я с ней так и не встретился в той жизни. Похоже, не очень понравилась девчонке и ее родителям деревенская жизнь, хотя старики продолжали там жить летом и дом даже покрасили в голубой цвет.

Даю диспозицию новичкам, где живу я, где мои троюродные брат и сестра, чем тут можно заниматься вообще, потом ухожу к родственникам.

– Отлично, есть с кем пообщаться еще в деревне.

Сам-то я почти местный, знаю всех и все меня знают, однако деревенские парни народ тяжелый по отношению к посторонним, прочувствовал не раз на своем опыте. Недаром дружу плотно только с приехавшим из соседнего города приятелем, его родители подались сюда в колхозную деревню именно за предоставляемым жильем.

Теперь живут в бывшем клубе, закрытом в деревне из-за недостатка молодежи, вместе с еще парой цыганских семей, решивших остепениться на какое-то время.

Мать на ферме коров доит, отец стадо пасет, небогатая такая совсем семья, однако приятель вполне воспитанный и легкий на подъем. Только теперь мало будем видеться, гонять двести коров с телятами два раза в день, с шести утра до обеда и после обеда до восьми вечера, километров по десять каждый раз по лугам и лесам – не останется у него сил вечером на погулять.

Я стану пропадать на рыбалке утром, днем и вечером, как обычно сушить рыбу на чердаке или есть ее зажаренной на сковородке бабулей. Молоденькие щучки именно на сковороде очень хороши, хотя можно их вялить тоже.

Я все же перевыполнил свой план по набору веса на целый килограмм, в последний раз, когда взвешивался на секции, весы показали уже пятьдесят три килограмма. Да еще руки стали здорово сильнее, удар точно ощутимо потяжелел, это я почувствовал наглядно. По росту не изменился почти, однако стал заметно плотнее и кое-какие мышцы появились на теле, можно уже раздеться, не особо стесняясь, девчонок на пляже деревенском.

Мастерю себе из длинной железки, подобранной в МТС, допотопный турник около входа в дом и теперь постоянно вишу на нем, пытаясь раскачать бицепсы по пять раз в день.

Еще отжимаюсь по десятку подходов ежедневно, особенно когда во время рыбалки нет поклевок, когда особо нечего делать, и нет нужды постоянно насаживать вертких навозных червяков на крючок-шестерку.

Днем хожу с новой соседкой и своей сестрой с братом на местные пляжи. Купаемся, загораем, радуемся жизни, машем руками Мишке, когда он гонит стадо с обеда или на обед.

– Да, в деревне рано начинают работать, печально это, – замечает Оксана, которая симпатичная москвичка.

– А как коммунизм без работы построить? Никак, – достаточно лицемерно начинаю я дискуссию.

– У нас в Москве уже ничего такого не строят. Все деньги делают и живут для себя, в классе ребята делятся на тех, у кого родители катаются в загранку или нет, – немного грустно замечает она.

Оксана совсем худенькая такая, еще не расцвела по-женски, впрочем, поговорить с ней интересно, очень развитая девчонка для своих лет, узнаю про жизнь в столице от нее довольно подробно и обстоятельно.

Самой рассказываю про Ленинград, про его лучшие и самые красивые места. Похоже, получается у меня это хорошо, теперь Оксана упрашивает родителей купить на работе путевку и свозить ее в город на Неве.

Впрочем, моя сестренка тоже не отстает и начинает обрабатывать мать, что пора бы им съездить к нам в гости на Балтийское побережье.

Где воздух свеж, где бродит ветер твоих надежд…

Правда, в той жизни так они и не приехали, хоть и ближайшая родня, так и не вырвались из Рыбинска, где сейчас живут, пока был на дворе социализм. А потом они совсем не смогли перестроиться в новой реальности и жили все время совсем небогато, там уже не до путешествий в культурную столицу оказалось.

Да, времена такие на дворе, не заселишься в какой хочешь и можешь себе позволить по деньгам отель. Везде все гостиницы заняты постоянно, без блата, служебной брони или профсоюзной путевки никуда не попадешь.

Переночевать можно только у родственников на полу, ибо лишних кроватей и комнат тоже не имеется у советского народа. В основном так путешествуют простые советские люди, когда приезжают в красивый город не по служебной необходимости, а по своему собственному желанию.

Да и мы тоже в Киеве или Бердичеве ночевали только у родни, про гостиницы и не думали никогда.

Так и живу теперь привольной жизнью в деревне, качаясь изо всех сил на перекладине и радуя бабушку повышенным аппетитом, общаясь с родственниками и интеллигентной москвичкой. Еще все вместе играем в карты по вечерам у моих родственников, пока вдруг не пришло мне время потерять свое нынешнее состояние девственника.

Да, про такой вариант я вспомнил, когда в деревню на неделю приехала погостить к родне девушка на пару лет старше меня, уже закончившая десятый класс в моем родном городе.

Да, натурально вспомнил, как будучи тогда старше себя сегодняшнего на один год, все равно непроходимо тупил в такой вполне понятной теперь ситуации. Когда она проходила мимо меня, сидящего на берегу с удочкой, прогуливаясь дальше по ручью и иногда так завлекательно с поволокой в глазах посматривала в мою сторону.

Гуляет Катя в дневное время и даже вечером в голубом открытом купальнике и выглядит очень секси, прямо на все тысячу процентов. Однако я все равно безбожно тупил и ни разу не отправился следом, чтобы нарвать ей букет полевых цветов или почесать спинку.

Только топил немного в воде по случаю, когда мы купались рядом, таким образом экзамен на хоть какую-то относительную взрослость не сдал абсолютно.

Даже вспоминать неловко про такую незадачу оказалось со временем, уж больно заманчиво тогда посматривали на меня, покачивая красивыми бедрами.

Зато теперь уговаривать меня не придется, я и сам кого хочешь уговорю, один вопрос меня только интересует, когда я узнал о ее появлении в деревне.

После десятого класса Катя такая же взрослая девица, как казалась мне тогда после девятого?

Теперь я перекинулся с новой девушкой парой слов, показал, что настроен достаточно по-взрослому, выдал несколько креативных комплиментов, а на следующую рыбалку отправился, захватив с собой большое покрывало с кровати у бабушки. Сижу в проходном месте, вытаскиваю мелочь из воды и жду именно ее.

Даже мыло взял хорошее, чтобы руки отмыть от рыбы и червей, вот я какой предусмотрительный теперь стал со своими взрослыми мозгами.

Так все и произошло, как я надеялся. Катерина появилась днем, огляделась по сторонам, не видно ли кого из деревенских рядом и, приветливо поздоровавшись со мной, направилась гулять дальше по берегу, перейдя на ту сторону ручья.

– Кажется, она такая же созревшая, какой оказалась через год! – заметил я по ее выдающейся фигуре.

Вообще гулять в таком заманчивом виде по довольно необитаемым местам пустого берега реки около заросших кормовым клевером полей – довольно опасное занятие. Пусть до деревенского пляжа пару сотен метров, однако если тебя ударят по красивой голове, никто ничего не услышит, тем более там никого нет сейчас.

Но в те исторические времена, похоже, о маньяках и их злодеяниях ничего не слышали и не знали, только этим я могу объяснить такое вызывающе раскрепощенное поведение Кати.

Раз оно имеется – такое поведение, я хочу им воспользоваться на все свои возможности.

Поэтому я прячу удочку под берегом, тщательно мою руки с мылом, подхватываю свернутое покрывало и мчусь следом за успевшей скрыться из виду за деревьями девушкой.

Собираю по дороге букет из полевых цветов и прочих ромашек, вскоре догоняю Катю, остановившуюся на месте, когда она услышала мои шаги следом.

Сначала выдаю девушке букет за неземную красоту, потом непринужденное общение на поводу полевых цветов и радостей деревенской жизни. Затем галантное предложение присесть и вместе любоваться речкой, тем более, что здесь, на этом романтическом берегу нам никто не помешает общаться.

Я расстелил покрывало на берегу и присел сам, приглашая занять место девушку на другом конце большого покрывала, что она сделала. Интересно ей, как у меня получится что предложить из волнующего времяпровождения.

Пришлось минут сорок проявлять свое обаяние и вести взрослую такую беседу, прежде, чем Катя на что-то про себя решилась.

Решилась дать мне шанс. Облизнула заманчиво губы и откинулась на локти, эффектно выставив свою немаленькую грудь, иносказательно приглашая меня к немного другим занятиям.

Типа, сколько можно языком болтать?

Только я прилег рядом с ней, как аромат молодого тела красивой девушки проник ко мне в ноздри и я сразу понял, что могу зайти далеко. Гораздо дальше, чем с Юленькой, так здесь и случай совсем другой, вообще совсем другой.

Не знаю, вероятнее всего, девушка не собиралась заходить так далеко со мной на первом свидании. Однако мои очень опытные руки и губы, а еще слова, сказанные вовремя именно тогда, когда им положено произнестись по сценарию, оказались теми факторами, которые довели нас до самого конца процесса соблазнения.

Как я и рассчитывал, Катерина оказалась уже совсем не девственница, поэтому покрывало не испачкалось молодой кровью, зато почувствовало на себе все мои фантазии. Показав, что я надежно контролирую свое семя и опасность залететь ей не грозит совсем, я совершил два приступа, во время которых доводил девушку до оргазма без особого труда.

Все же она оказалась, к моему счастью, легко возбуждаемой и достаточно сладострастной, чтобы дать совершить с собой едва знакомому парню все те интересные вещи в укромном месте на берегу реки.

Когда мы уже заканчивали второй подход, раздались чьи-то голоса около места моей рыбалки, где тоже часто купаются местные жители и дачники.

– Кажется, это моя сестра с братом и недавно приехавшая в деревню Оксана из Москвы, – шепнул я на ушко замершей подо мной девушке.

– Не будем показываться им на глаза, – предложил я и получил подтверждение, что веду себя правильно.

Мы оделись полностью, покрывало я спрятал в кустах и ушли к следующему ручью, вдоль которого пересекли поле с клевером, где вышли на проселочную дорогу, как будто мы просто и невинно гуляем.

Я проводил Катю до деревни, договорился о встрече на вечер и пообещал принести ей подарок, который девушке точно понравится. Необходимо закрепить наши отношения совсем по взрослому, как я отчетливо чувствую, чтобы поддержать у нее интерес к новым встречам.

Вечером так же встретил ее около реки, подарил упаковку с туалетной водой от французского дизайнера, чем изрядно удивил ее и произвел впечатление серьезно заинтересованного в дальнейшем общении парня.

Пусть даже выглядящего не очень представительно, однако по своим поступкам вполне себе взрослого.

Сейчас конец июня, впереди еще много времени и вся жизнь, поэтому я хочу продолжить общение с Катериной до конца своего отпуска.

Готов даже приезжать в город, правда, там не получится так красиво заниматься любовью совсем голенькими на берегу реки, точно найдутся поборники нравственности и морали, обломают нам весь кайф.

Возможно, у нее дома окажется свободно, если родители работают каждый день?

Зато здесь, в деревне, нам никто не помешает добраться до космических высот с моим знанием и опытом…

* * *

В горкоме города Шахты снова проходит собрание в узком кругу.

2-й Секретарь приглашает из приемной Полковника и Прокурора, сразу извиняется перед ними за время ожидания, которое им пришлось провести в приемной.

– Вызывали на селекторное совещание с обкомом и задержали по итогу. Что у вас есть нам рассказать, Виктор Степанович? – обращается он к Полковнику, сразу переводя разговор на ту тему, из-за которой они собрались сегодня.

– Да вы знаете, уже есть, что рассказать, если вспомнить про анонимки. Отчасти они снова подтвердились, именно та последняя, которая третья по счету.

– Так, в чем-то еще подтвердилась? После того случая?

– Просто найдена новая жертва. Около трассы Новочеркасск – Багаевская, в лесополосе около поселка Донской, девочка, тринадцать лет. У нее выколоты глаза, всего нанесено двадцать два удара ножом. Пропала двенадцатого июня, найдена позавчера, двадцать седьмого июня.

2-й Секретарь снова перечитывает последнюю анонимку и поднимает голову:

– Забыл, что дало наблюдение за Чикатило? В тот раз?

– Ничего не дало. За эти два дня он не показал ничего сильно предрассудительного. Правда, что он делает на работе или дома, мы не знаем, мои люди наблюдали за ним только на улице, – докладывает полковник.

– А теперь?

– А теперь у него нет алиби на день пропажи девочки, он уезжал из Шахт в тот день на своей машине, это установлено точно.

– И ваше мнение, Виктор Степанович?

– Кажется, это он. Я установил за ним плотное наблюдение и уже получил два доклада, что он активно разговаривает с детьми на улице. Мои люди расспросили одного мальчика, тот рассказал, что высокий дядя предлагал ему сходить погулять. Тут подошла мама ребенка, Чикатило даже поговорил с ней, произведя хорошее впечатление на женщину и похвалив ребенка.

– Так кто же тогда нам помогает, разоблачая маньяка? Если, конечно, именно он маньяк? – недоумевает партийный руководитель.

– Не могу сказать, кто отправляет анонимки, однако детали убийств, описанные там, полностью совпадают с теми, которые произошли здесь в области. Такое ощущение, что сам убийца поделится с кем-то тем, как именно издевается над своими жертвами. Теперь я с каждым днем все больше думаю, что именно Чикатило не случайно тогда засветился в деле первой жертвы, Елены Закотновой, когда он не был допрошен. Есть у него определенный, уже зафиксированный именно моими сотрудниками, интерес к несовершеннолетним детям. Правда, с Ларисой Ткаченко у нас не может оказаться никаких доказательств к сожалению. Уже прошел уже целый год со дня убийства, однако то, что с ней случилось, очень похоже на описание в анонимке.

– Сейчас что-то можно предпринять, вы как полагаете? – интересуется очень серьезно 2-й Секретарь.

– Хочу вам задать такой вопрос. Подозреваемый – член партии, как вы знаете. Поэтому я хочу спросить, как городской комитет партии отнесется к тому, что за гражданином Чикатило установят постоянное наблюдение?

* * *

Пока в горкоме города Шахты ведутся такие осторожные переговоры между руководящей и направляющей силой советского государства и исполнительными на местах органами, я ничего о них не подозреваю и продолжаю радоваться жизни…

Глава 5

Теперь у меня распорядок размеренной деревенской жизни немного поменялся в связи с началом совсем взрослых отношений с Катенькой, очень нежной внешне и достаточно просто мыслящей девушкой.

Если кто-то восхищается ее телом и вообще внешностью и еще настойчиво просит любви, то вполне возможно пойти навстречу пожеланиям, почти ничего не требуя взамен.

Похоже, парни с городской окраины, где она выросла таким ароматным цветком, так довольно настойчиво воспитали ее в скромности и безотказности, причем уже довольно давно.

Или она сама такая неприхотливая по жизни, рада всему, на что внимание обратят и когда что-то предложат?

Лучше в данном направлении мне умственно очень далеко не удаляться от внешности красивой девушки, иначе ценность моего крутого завоевания сильно понизится в своих собственных глазах.

Чувствую я такой расклад своим опытным сознанием весьма хорошо.

Была у меня в прошлом одна знакомая красотка, реально очень-очень эффектная брюнетка, с четвертым размером высокой груди и бездной женского обаяния. Только вот мама, к большому сожалению, не научила ее себя хоть немного ценить. Постоянно одни наркоманы и ублюдки вокруг нее вертелись, даже первый муж, тоже боксер, сгинул от наркотиков. Потом второй уже в Израиле таким же оказался, в общем, сплошной круговорот дерьма в природе.

Вернулась потом обратно в наш город, в освободившуюся квартиру, мать даже не смогла сама похоронить из-за визовых проблем и нелегального нахождения за границей, встретил ее случайно на улице около своего фотоотдела и, что вы думаете, она мне первым делом сообщает?

Когда женщине уже под сорок лет, а позади очень насыщенная личная жизнь?

Если уж к такому фантастическому телу не добавил Господь немного мозгов, тогда хотя бы опыт, сын ошибок трудных, должен чем-то по жизни помогать.

– Мужика себе нашла недавно, красивого очень, – помолчала со значением.

– Только что из тюрьмы вышел, за убийство сидел, – прямо с некой такой гордостью говорит.

Я прямо скривился от непроходимой очередной глупости, которая на твоих глазах творится вроде и неглупой по жизни женщиной.

– Лена, Лена! Что не дерьмо – все к твоему берегу! – так ей и сказал, даже не стал сдерживаться, пусть я не знаю ее нового мужика.

Только что вышел, значит – ни кола, ни двора у него нет. И нужно ей снова в такие приключения залезать?

– Ну ты же сам не стал со мной жить! И на Новый год не пришел, а я себе платье новое пошила и тебя ждала, – совсем не по теме обиделась подруга, припомнив, как я довольно быстро дистанцировался от нее.

Я только рукой махнул, что тут скажешь. Женщина выглядит, как графиня, а ведет себя, как безотказная уличная давалка именно из-за того, что слишком добрая и не может поднять свою самооценку хоть на чуть-чуть.

А все ее знакомые открыто говорят, что трахали ее и дальше собираются таким делом обязательно заниматься, с кем бы она не жила.

Стоит только настойчиво попросить, как следует.

Замучаешься весь город рогами бодать – такое быстро понимаешь и отходишь в сторону из ее жизни.

Так ведь померла от того же героина из-за общей бессмысленности существования, а последний ее парень, который убийца в прошлом, еще успел соседке по общаге ребенка заделать, чтобы создать новую семью.

Работал вроде нормально и все равно – из колеи лично своей, жизнью предназначенной, не смог никак вывернуть, быстро сбомжевался, денег приходил просить не один раз и пропал потом с концами.

Сложная штука – наша жизнь вообще.

Рано утром я пропадаю на рыбалке, потом мы все, которые городские и свободные от деревенской работы, тусим на берегу речки. Загораем, купаемся, одновременно ловим рыбу, играем в карты и болтаем о жизни.

Деревенские парни иногда присоединяются к нам, только долго поддерживать светскую беседу не могут, начинают обижаться на нашу общую развитость и уходят.

Катю я сразу же на следующий день позвал к нам присаживаться, не обращая внимания на не очень довольные лица троюродной сестры и москвички Оксаны.

Когда она пришла на пляж, заметив, что тут жизнь кипит и веселые возгласы раздаются.

– Девушка! Как вас звать? Катерина! Присоединяйтесь к нашей компании! Других, хоть немного приличных сообществ здесь больше нет, нам городским лучше держаться вместе, – такой намек, что местные деревенские парни могут только какую-то пошлость сказать и за сытную задницу грязной рукой схватить.

Не совсем все конечно так, нормальные парни по отдельности, однако коллективный менталитет у них разительно отличается от нашего.

Делаю такой невинный вид для всех остальных, что близко мы еще не знакомы с Катей.

Зато младший на два года брательник однозначно одобрил мое решение:

– Чего ей одной ходить здесь? И в карты веселее будет играть!

Сам с удовольствием рассматривает фигуру новенькой в нашей компании, там очень есть на что посмотреть. Сама Катя ведет себя очень по-компанейски, общается со всеми ровно и не пытается как-то показать своей гораздо более созревшей фигурой, что старше остальных и явно больше уже в жизни сладкого и запретного попробовала.

Просто с интересом играет в карты и загорает рядом с нами, пользуясь тем, что деревенские редко сюда приходят днем, купаются на другом пляже.

Я, конечно, теперь больше не топлю ее как раньше в речке… поумнел со временем… самую малость…

Хорошо помню, что ближе к вечеру мы встречаемся наедине в том же самом месте, между первым и вторым ручьями на берегу. И там какое-то время до темноты занимаемся неторопливым и подробным изучением друг друга.

Меня от таких процедур кидает жар и холод, организм молодого парня готов на любые подвиги, дорвавшись до роскошного тела очень чувственной подруги. Даже мое взрослое сознание ничего не говорит мне осуждающего, настолько радуется тело и постоянно бодрый орган молодого парня так по-взрослому выглядящему телу Катеньки.

Я заранее делаю пару подходов на отжимание перед приходом Кати, чтобы появившиеся мышцы увеличивались в размере и играли на теле. Лучше использовать все свои возможности выглядеть солиднее и взрослее, даже такие пока скромные. Тем более у подруги уже и так все по максимуму выросло и созрело.

Почему она так легко пошла на секс со мной? То есть дала без особо долгих уговоров?

Отвечать на этот вопрос я взрослым своим умом не вижу смысла, понимаю, что ничего хорошего не услышу для себя в ответ.

Покрывало я завернул в клеенку, чтобы не промокало во время дождя, еще принес ватное одеяло и небольшую подушечку, чтобы голова девушку не лежала на твердой земле, не касалась корней деревьев, под которыми происходит пиршество свободной любви. Заниматься любовью на голой земле совсем не так удобно, как на пружинящей кровати, как я хорошо знаю по прежней жизни, поэтому стараюсь привнести необходимый комфорт в такие интересующие меня встречи.

Впрочем, девушка достаточно сильно удивлена моей опытностью, умением контролировать себя и нежностью в сексе.

Я у нее далеко не первый, судя по всему, однако предшественники, как я отчетливо чувствую, не очень баловали нежностью бывшую малолетку, больше о себе эгоистично заботились и своем личном удовольствии.

Еще из важного в деревенской жизни оказалось, что Оксана умеет играть на гитаре, каковая нашлась у моей сестры в доме, осталась от трагически рано умершего нашего брата. Теперь дает мне небольшие уроки, показывает аккорды, а я старательно повторяю их.

Если есть время выучить несколько аккордов, чтобы получить начальные познания в игре на гитаре – я этим воспользуюсь на всю катушку.

Однако понимать на слух, что она просит сыграть и повторить – получается у меня едва на двоечку. Девушка говорит, что мне желательно заниматься над развитием слуха, ибо с теперешним его состоянием мне слишком трудно обучаться игре на инструменте.

Что-то такое я сам отчетливо понимаю, глядя, как она скептически она смотрит на мои потуги и говорит, что я сам должен на слух до всего доходить, а у меня никак не получается осознать, что от меня требуется.

Ясно, что придется мне позаниматься с настоящим учителем, чтобы хоть немного развить свой слух и поднять его на какой-то минимально допустимый уровень.

Что совсем так просто мне не получится попасть в рокеры и собирать потом полные стадионы поклонников.

Что же – буду иметь ввиду и понимать, что попотеть придется.

Теперь пытаюсь вспомнить одну из песен «Наутилуса», чтобы проверить, как работает моя память на то, что когда-то давно слышал, однако текст самой песни я ни разу не читал в печатной форме.

Напрягаю память по пять минут утром и вечером перед сном, пока никаких откровений не получаю, однако про маньяка я думал почти каждый день четыре месяца подряд прежде, чем получилось что-то конкретное вспомнить…

Так что все выглядит не так просто. Только деваться мне некуда, если эта сверхспособность реагирует на прочитанный когда-то текст, тогда шансов на успешную карьеру рокера у меня значительно меньше.

Зато гораздо больше на то, чтобы стать популярным писателем, вспоминая все тексты книг, хотя и так в голове на пару бестселлеров разного материала наберется. Единственно, сейчас для уверенного прохода в издательства придется переписывать книги по принципам социалистического реализма, который мне не так хорошо известен, то есть, вообще никак не знаком.

Хотя в принципе можно просто тупо провозглашать лозунги и бороться за освобождение трудящихся именно в заголовках глав, не углубляя далеко в суть содержания книги.

Впрочем, книги – тоже дело наживное, не обязательно коверкать законы жанра и читательского интереса, пытаясь старательно угодить цензорам партии. Вполне можно написать какую-нибудь трилогию очень не спеша и приготовить ее к подаче в издательства к концу восьмидесятых годов.

И рокерство, и писательство я могу спокойно комбинировать с другими делами, зарабатывать деньги и жить полной жизнью, так что нет пока какого-то только одного верного пути в моей новой жизни. Пробовать буду все и так же смотреть, есть отдача или нет.

Через неделю у моей подруги начались обильные женские дела, теперь мне стало спокойнее, что она точно не залетела от меня, хотя в своем умении предохраняться я и так особо не сомневался.

Впрочем, дело всегда такое тонкое, с каждой женщиной или девушкой может получиться по-разному, стопроцентной гарантии от залета нигде нет. Тем более даже с изделием номер два отечественной промышленности, которое я не применяю сейчас.

После такого момента мы встретились еще раз на берегу, просто чтобы пообщаться, потом я уже забрал покрывало, одеяло и подушку домой.

Девушка уехала в город, я сам помахал ей рукой, когда родственник повез ее на мотоцикле с коляской обратно и еще задумался, почему родня разрешает ей гулять совсем одной до сумерек.

И заниматься тем, чем мы занимались вдвоем со всем удовольствием.

Ладно, тоже не мои проблемы, отношения с родственниками моей подруги на одну неделю. Хотя она может приехать еще раз в деревню, как мне сама сказала.

Зато я договорился с Катей, что приеду к ней в город через три дня, зайду в гости днем на всякий случай, когда родителей не окажется дома.

Мои приятельницы, кажется, догадались, почему мы с Катей отсутствуем всегда вместе, однако я никак особо не ухаживаю за ними, так что предъявить мне нечего.

В назначенный день я взгромоздился на дорожный велик дяди и покрутил педали в город прямо через лес, взяв с собой спортивную сумку с бобиной, выструганную на рыбалке дубинку из достаточно тяжелой ветки сухого дерева, еще все оставшиеся деньги лежат в кармане.

Мало ли, вдруг снова нарвусь на что-то французское в одном из магазинов по дороге?

Дубинка длиной примерно пятьдесят сантиметров, она с трудом влезает в сумку, не давая застегнуть ее молнию полностью.

В деревне, конечно, требуемого мне магнитофона ни у кого нет, у Оксаны есть кассетник, я подумываю переписать с бобины на кассету оба альбома, чтобы слушать красивую музыку вечером на реке.

«Конкретно я, однозначно, ступил тогда, что не оставил себе одну трофейную кассету, зачем-то продал их все», – понимаю я про себя.

Хотя по большому счету хватит и одного альбома, музыка группы White Snake явно уступает лучшим хитам Моррисона, с этим концертом можно не париться лишнего.

Конечно, найти таких умельцев с нужной аппаратурой в городе вполне возможно, только я никого там не знаю, поэтому рассчитываю найти кого-нибудь через Катю.

Правда, она как-то так немного странно отнеслась к моему вопросу, так что я даже не понял, есть у нее такие знакомые или же нет.

Наверно, что есть, только мне лучше с ними не встречаться, как я сразу догадался по ее недовольному тону.

Девушка живет в районе Механического завода, я никогда не был в том районе и не очень представляю, как смогу найти ее дом.

Улица Машиностроителей, дом двадцать четыре, квартира два – вот что мне пока известно.

Когда я оказываюсь в районе Механки, я долго плутаю среди невысоких служебных домов и никак не могу найти нужный мне номер дома. Их нет в большинстве случаев на фасаде или уже совсем исчезающие цифры от выгоревшей на солнце краски.

Пара встреченных по дороге парней, примерно моих сверстников или немного постарше, очень заинтересованно смотрят на меня и новые кроссовки при фирменной футболке. Провожают меня пристальными взглядами, как я хорошо вижу, не стесняясь оборачиваться как бы в поиске нужного дома.

«Ой, не нравится мне такое внимание, задницей чувствую, что лучше здесь не задерживаться так надолго, как я собрался провести пару часов у своей подруги. Район чужой, а реальные проблемы могут меня быстро найти. То есть, обязательно найдут, если надолго задержусь у Кати», – быстро доходит до меня.

«Слишком нарядно я вырядился на встречу со своей зазнобой, мажорю тут голубыми адиками и футболкой, как бы не пришлось снимать все это с себя, шмыгая разбитым носом! – мелькнула первая опасливая мысль, однако я уже нашел у кого поинтересоваться адресом нужного дома.

Приходится прибегнуть к помощи местных старожилов в виде двух бабулек, встреченных мной около разбитого садика при одном из домов.

– Скажите, пожалуйста, как мне найти дом номер двадцать четыре? – спрашиваю я у них.

Бабули долго совещаются между собой, так же внимательно рассматривая меня, потом одна из них, крупная такая бабка, вспоминает как можно найти нужный дом, только меня ее слова почему-то совсем не радуют:

– Клава, так это же тот дом, где Катька-шалава живет!

– А, точно! Она же там жопой во дворе постоянно вертит прохожим! – подхватывает ее слова вторая, достаточно благообразная старушка.

И они обе с интересом смотрят на меня, как с моего лица исчезает вежливая улыбка.

Да, это суровый удар под вздох немного влюбленному в красивое тело и симпатичную мордашку подростку!

Задницей моя подруга и, правда, вертит замечательно и крайне аппетитно, разгуливая при этом по совсем безлюдным местам, что выглядит довольно вызывающе.

Первые же встречные бабки подтверждают именно то самое, что я и так подозреваю своим взрослым умом.

Что не какая-то необыкновенная благодать накрыла нас своим покрывалом, что не моя невозможно интересная личность так потрясла подругу, поэтому она не смогла отказать такому необыкновенному парню в самой такой малости, как раздвинуть перед ним ноги…

Как хочется думать всем нам, таким счастливым избранникам красивых и доступных девушек…

Все гораздо проще и жизненнее получается, что я в принципе и так понимаю хорошо, однако прямо, жестко и весьма откровенно сказанные повидавшими виды бабулями слова убивают последнюю романтику в моей голове.

Бабки рассказывают мне, как найти нужный дом в подробностях так и со значением, я трясу головой, запоминая приметы и делаю вид, что не интересуюсь этой самой шалавой.

– А к кому ты там идешь? – спрашивает крупная бабуля.

Ответить мне, конечно, нечего, поэтому я признаюсь, что иду к Катьке.

– Напомнить Катерине, что она книги в библиотеку не сдала после учебного года, – так звучит моя версия.

– Ну, такая точно ничего не сдаст. Не до того ей, шалаве! Только задом есть время крутить! – подтверждает мои слова вторая бабка, которая Клава, неодобрительно кивая головой.

Отойдя от бабок на пятьдесят метров, я вижу, как к ним тут же подходят те парни, которые внимательно рассматривали мой вызывающе заграничный вид, такое назойливое внимание мне не нравится еще больше.

Теперь они узнают точно, кого я здесь ищу и где меня ждать. А это знание может мне реально помешать.

Не отстают от меня, что вполне понятно, среди такой тусклой местной жизни появился вполне себе яркий метеорит, как я позиционирую себя своими шмотками.

Не придется ли сейчас куда-то смываться со всей скоростью? И не пора ли вообще уже делать спасительный рывок?

Через пять минут и несколько поворотов я нахожу дом, где тут же идентифицирую сушащийся на веревках во дворе знакомый голубой купальник, который я так уже хорошо научился расстегивать на красивой, загорелой спине в нужный момент.

«Значит, здесь живет Катенька», – понимаю я и останавливаюсь на секунду.

Мне уже не хочется заходить к ней, есть мысль вскочить на велик и работая педалями поскорее оставить позади противные откровения бабок и слишком навязчивое внимание местных пацанов.

Радужное настроение ожидания нежной встречи испорчено грубой действительностью жизни, однако я не хочу признаться себе в таком разочаровании, что слова вредных бабок оказались сущей правдой.

Еще можно отмахнуться от них, сказать себе, что это – обычное вранье, что бабки про всю молодежь так говорят из понятной зависти.

И если я сейчас просто пройду мимо дома сладкой Кати, я признаю самому себе, обесценю, так сказать, свое основное приключение лета.

Поэтому я с решительным видом завожу велосипед во двор, прислоняю его перед дверью на крыльце, потом стучусь в нее и жду несколько секунд, когда она откроется.

Открывает ее сама Катерина, в домашнем легком халате и видно, что она немного удивлена моим появлением.

– Привет, а чего ты приехал? – сразу же спрашивает она меня, намекая, что не очень рада моему появлению около своего места жительства.

– Так ты сама в гости приглашала, – отвечаю я и понимаю по ее растерянному сразу виду, что она уже позабыла про свои легкомысленные слова.

Типа, мало ли что я на тебе обещала? Мы и такую чувственную позу тоже часто использовали на самом деле, наездница из Катерины получилась хоть куда.

Или высказалась просто из вежливости, сама не рассчитывая на продолжение встреч в городе.

Да, она позабыла, а я, реально дурак, всерьез на них повелся…

С другой стороны, молодого пацана можно понять, где ему еще столько всего сладкого и пока запрещенного обломится?

– Да, только сейчас отец дома, зайти ко мне не получится, – объясняет она сразу мне.

Однако и я, и она уже видим эту же парочку парней, которые догнали меня после разговора с бабками. Теперь они вытягивают шеи из-за забора, чтобы рассмотреть, что тут у нас происходит.

Катя становится совсем насупленной, похоже, ей очень не нравится сложившаяся ситуация, она уже готова спрятаться за дверью, однако ее все же настигает вопрос от одного из парней:

– Катя-Катерина, ягода-малина, кто это к тебе приехал? – таким блатновато-наглым тоном это сказано одним из парней.

– Что это за лопух тут к нашим девчонкам клеится? – подхватывает второй, а я понимаю, что драться придется неизбежно.

Парни не сильно крупнее меня, однако их двое, а я еще с великом на руках, обычным дорожным, на него не вспрыгнешь и так просто не рванешь с места, ему для хорошего разгона требуется метров двадцать расстояния.

При любом сопротивлении моему отъезду со стороны парней мне не удастся разогнаться как следует, чтобы просто уехать с района.

А это значит, что придется поступить сурово с обоими противниками. Которые стоят теперь в калитке и ждут, что я буду делать.

– Знакомый из деревни приехал, – отвечает девушка и приняв спасительное решение для себя, быстро закрывает дверь передо мной.

Да, вот такой фокус меня ожидает в конце поездки с наивной надеждой снова, как уже привычным делом заняться любовью с подругой на домашних перинах. Однако то, что казалось прекрасным в уединении на берегу, здесь под ярким солнцем и внимательно-враждебными взглядами местных парней кажется изрядной авантюрой с моей стороны.

«Вот ведь и правда, какая блядь! – понимаю я про себя. – Нет, чтобы позвать в дом и познакомить с отцом, посидел бы в гостях, пока парни не уйдут».

«Вряд ли удастся закосить под одноклассника, который приехал забрать школьные учебники?» – усмехаюсь я про себя, немного расстегивая свою сумку.

Если, конечно, уйдут, а не соберут для встречи со мной большую толпу своих приятелей.

Впрочем, по деловой интонации местных хулиганов мне кажется, у них имеются основания или какая-то веская причина так спрашивать у Катеньки.

Наверняка, кто-то из их знакомых авторитетных парней крутит с Катькой, теперь я автоматически становлюсь врагом всему Мехзаводу.

Наношу некое оскорбление местному авторитетному пацану, за такое дело с меня можно сначала спросить, а потом уже и поиметь что-то.

А может и нескольким пацанам, не зря же ее здесь считают шалавой, вполне возможно, что докопчивые парни знакомы с ней вполне близко.

«А что с меня поиметь? Да есть чего», – признаю я себе.

Хотя бы фирменные кроссовки, они точно послужили притягательным магнитом для алчных мыслей местных парней, еще футболка с финским шрифтом, которую я сегодня тоже надел, чтобы выглядеть покруче перед своей уже бывшей подругой.

Часто ловил заинтересованные взгляды местной молодежи за те несколько минут, проведенных в центре города, на такого невероятно модного индивидуума.

Да еще в карманах еще почти сотня рублей осталось, так что мне много чего есть терять, помимо велосипеда.

И в сумке еще два новых флакона туалетной воды того же YSL, забранные в том же универмаге на главной площади.

Хорошо, что парни пока ждут меня все так же вдвоем, рассчитывая обойтись без помощников и поделить самостоятельно все, что удастся с меня снять. Все же их двое, они на своей территории, рядом есть кого позвать на помощь, если что пойдет не так, а я не внушаю им никаких опасений своим внешним видом.

«Придется решать вопрос прямо сейчас, сначала попробую на кулаках разобраться, отвешу каждому из парней по челюсти и ходу отсюда. Проверенной гайки у меня с собой нет к сожалению, однако я не с пустыми руками в город приперся, к такой встрече с местными орками отчасти готов», – размышляю я.

Дорогу назад я помню примерно, до плотины пара километров шоссе, я достаточно далеко забрался в район Механического завода, мне бы сильно желательно поскорее выбраться от этих служебных полубараков до основной дороги, с которой я поверну на плотину.

Я еще немного расстегиваю сумку на боку, выдвигаю конец дубинки из-за молнии, подхватываю велосипед и везу его в калитку. Делать здесь больше нечего, судя по показной негостеприимности подруги, опасающейся чужих глаз и сплетен.

За калиткой один из парней сразу же прихватывает рукой руль велика и не дает мне выкатить его полностью из двора.

– Ты кто такой? – такой борзый вопрос с приблатненной интонацией не застает меня врасплох.

Парни заняли позиции с двух сторон от калитки, так я попадаю под удар сзади в любом случае, к кому не повернусь. Если попробую протолкаться дальше.

– Человек божий, обшит кожей, – вполне правильно отвечаю я.

Сразу же оставляю велик в руках схватившего его парня повыше справа и, тщательно примерившись, бью кулаком в подбородок второго, стоящего со своей стороны слева от меня.

Парни, наверняка, собрались загрузить меня моей же неправотой, связанной с появлением около чей-то местной подруги, попробовать взять меня на испуг на языке угроз. Объяснить, как я неправ, что просто появился здесь, пока их двое.

Но ведь скоро подтянется еще несколько местных, тогда разговоры закончатся, а мне придется много с чем расстаться.

И еще с присущим мне настроением постоянного победителя, что точно окажется неизбежно, если я начну сейчас долгие разговоры с выяснениями.

На местную милицию лучше не рассчитывать, что-то подсказывает мне, что приедет она не скоро, когда все местные ухари разойдутся с добычей по домам, а я останусь сидеть с разбитым носом на бобах перед Катиным забором.

Действовать нужно по законам городских джунглей и бить на опережение, пока местные не ожидают такого от меня.

Поэтому я начинаю первым войну, не ожидавший удара парень закачался и схватился за забор, подставился под еще один хороший слева, после чего упал на колени в состоянии потери равновесия и неплохого нокдауна.

– Ах, ты гаденыш! – услышал я справа.

Второй парень попробовал добраться до меня через раму велосипеда, не дотянулся каким-то достаточно умелым ударом до моей головы и тогда, бросив велик в воротах, обежал его. После чего сразу атаковал меня с ходу, довольно ловко приложился мне по скуле.

Голову я успел убрать в сторону, поэтому крепкий кулак скользнул большей частью мимо и задел плечо.

Видно, что противник оказался тренированный и умеет бить. Понятно, что не просто уличный хулиган, скорее всего, местную секцию бокса усердно посещает, поэтому так запросто парой ударов мне с ним не справиться.

Глава 6

Да, оставшийся противник – жилистый парень повыше меня на ладонь и примерно моего веса, после полученного мной удара вскользь принял что-то похожее на небрежную боксерскую стойку.

Потом еще махнул пару раз с хорошей скоростью и достаточным умением, не попав по мне, просто обозначая дистанцию, на которую мне лучше не подходить.

Понятно, что-то парень умеет, забить его за десяток секунд не получится, на меня на мгновение накатила паника, сковывающая руки и ноги безнадежностью начатой лично мной драки.

«Нарвался на боксера, значит, знаю же, что есть тут такая секция!»

«Может, сами парни не полезли бы сами врукопашную, вполне возможно, что я сильно поторопился», – опять предательская мысль проскальзывает, что можно еще с ними замириться.

С таким умелым противником мне точно быстро не справиться, его с пары ударов не отправишь на землю, ведь он, возможно, ни в чем не уступает мне в драке, вон как руки лихо выкидывает, как бы самому тут не приземлиться.

Если он чистый боксер, тогда можно его зацепить за руку или за ногу, завалить на землю и там попробовать забить, однако лишнего времени на такие сложные процедуры у меня точно нет.

Вскоре второй противник вот-вот оклемается, да еще с тяжелым великом при малейшем противодействии разогнаться у меня не получится, даже поднять его, сейчас лежащего, за раму не выйдет.

Сразу же нахватаюсь плюх по голове с занятыми руками, поэтому выход у меня только один – вырубить противника не совсем нечестным путем.

Быстро и внезапно для него с помощью заблаговременно приготовленного для именно такого развития событий постороннего предмета.

Понятно теперь, имея боксерское умение в руках одного из парней они совсем не рассчитывают, что я окажусь тоже боксером и поэтому смогу оказать серьезное сопротивление.

Даже решусь напасть первым и уже вывести на какое-то время из боя более слабого соперника.

Думали, что отвесят мне пару хороших зуботычин и пойдут делить честно снятое добро.

Тем более есть повод законный по всем понятиям – забравшийся в чужой район попутавший рамсы мажорчик пристает к чей-то подруге, поэтому подлежит наказанию однозначно.

«Это наш район! Поэтому получай как следует!» – так и скажут на прощание мне.

Еще и сам москвич, наверняка, таких никто по всей стране не любит, а в моем приволжском городе особенно.

Я тоже из стойки кидаю переднюю руку вперед, приседаю под просвистевшей в ответ быстрой двоечкой с обоих рук противника, выпрямляюсь уже ближе к парню, достав его выхваченной одновременно из сумки дубинкой сначала по лицу, а именно по носу. А когда он хватается за него, бью уже с удобной дистанции по голове, по самой макушке.

Противник молча валится, уже зажимаю голову, сейчас я искренне благодарен ему за проявленное мужество, за эту все еще стоящую на улице тишину. Второй пока еще не пытается встать, но уже поднял голову и смотрит на меня мутным взглядом.

«Не кричит. Глаза еще смотрят в разные стороны. Не поднимает волну мщения от соседей и приятелей, однако, сколько именно продлится такая благословенная тишина – никто не знает, а я могу ее самостоятельно продлить немного», – сразу понимаю я.

Добавляю ему по голове с ноги, когда возвращаюсь к велику, мне бегущие за мной и сильно негодующие свидетели во время долгого разгона велосипеда совсем не требуются, только бить его дубинкой тоже я пока опасаюсь.

«Хватит и одного такого потерпевшего с рассеченной головой и сломанным, наверняка, носом», – говорю я себе.

Лучше не плодить легкие или средней тяжести телесные повреждения без особой на то надобности. Поэтому второй хулиган снова растягивается на траве под забором, в своем потрясенном состоянии он не успел среагировать и попытаться убрать голову.

Боксера пришлось жестко вырубать, ведь ему этот растянутый по времени спарринг в удовольствие, в отличии от меня.

Тем более совсем скоро зрители подтянутся с группой активной поддержки, тогда у меня совсем не останется возможности к отступлению без серьезных повреждений на лице и теле, без материальных потерь с унизительными воспоминаниями на всю жизнь.

Теперь дорога полностью свободна, я не теряю времени, так же с дубинкой в руке подхватываю велик и резко стартую, разгоняясь по максимуму. Взлетаю высоко над рамой, боясь промахнуться на адреналине мимо и грохнуться на гравийную дорожку, однако ничего такого со мной не происходит, теперь я налегаю со всех сил на педали, разгоняя тяжелый дорожный велосипед.

Вскоре случился поворот за дом, поэтому я не смог оглянуться, чтобы оценить всю картину, оставшуюся позади меня. Пришлось рулить изо всех сил, чтобы удержаться на велике и не врезаться в кого-то еще.

Кто там уже успел подняться на ноги, много ли крови течет с головы пострадавшего парня – времени у меня для того, чтобы полюбоваться плодами своих рук, совсем не остается. Потом я выскочил на асфальтированную дорогу и понесся обратно в центр города, выкладываясь на педалях изо всех сил.

Есть у меня несколько минут или даже целая четверть часа, пока побитые парни не объявили тревогу, поднимая своих товарищей в погоню. Нужно использовать ее на полную, чтобы скрыться из поля зрения обиженного целого района города и оторваться от возможного преследования.

А преследовать меня могут на мотоциклах или тех же мопедах, так что на одной мускульной тяге я от погони точно не удеру. Не стоит на это и рассчитывать. Когда через десять минут я подлетел к плотине, я уже прикинул, что вот-вот сейчас кто-то может уже заводить мопед или мотоцикл, поэтому времени скрыться с глаз погони у меня не так много, как хотелось бы.

Догонять меня отправятся взрослые парни, если даже не отец или старший брат пострадавшего пацана, поэтому отбиться от них не получиться совсем.

Добраться до довольно далекого выезда из города, чтобы нырнуть в лес, нечего и думать, поэтому придется пока прятаться в городе, на родном левом берегу.

Я пронесся по плотине, проскочил шлюз и, немного притормаживая, на скорости спустился с путепровода по очень длинному, пологому спуску. После завода минеральных вод свернул на пустырь между заводом и первыми частными домами, проехал сотню метров, после чего спрятал велосипед позади густых кустов, сам же занял наблюдательную позицию в них самих, хорошо спрятавшись за ветками.

Как я и рассчитывал, примерно через пять минут мимо пролетел мотоцикл «Минск» на большой скорости с двумя взрослыми парнями, за ним еще пропердел мопед с одним водителем помладше.

За мной это или не за мной – я проверять не стану, лучше дождусь здесь, когда они вернутся.

Если за мной отправились, значит, саму Катеньку уже сурово спросили, откуда к ней такие нехорошие гости приехали, что бьют сурово по голове мирных ребят.

Впрочем, скорее всего, про мое место жительства первыми узнали побитые мной парни, когда пришли в себя и принялись стучаться в дверь моей бывшей подружки, чтобы смыть кровь.

На это лето – точно бывшей!

И чтобы обвинить ее тоже в случившемся беспределе.

И, конечно, чтобы узнать, откуда приехал такой неимоверный подлец, который не стал биться честно на кулаках с двумя бойцами сразу, а подлым ударом разбил до крови голову одному из парней.

И еще по носу ему досталось очень неслабо.

Даже второму так же подло добавил ногой, стоящему в состоянии грогги на карачках.

Совсем не джентльмен, оказывается, Катькин хахаль, как наивно понадеялись местные пацаны.

«Хе, хе. Джентльмены водятся на берегах Миссисипи, а вот на берегах великой русской реки Волги они долго не живут, или живут не очень счастливо, – усмехнулся я про себя, ничуть не раскаиваясь в содеянном.

Выбор оказался простой – или страдать сразу самому, стать реально потерпевшим, или бить на поражение, но получить возможные проблемы на потом.

Узнав про мою деревню, естественно, погоня отправится на левый берег и попробует меня нагнать или на асфальтированной дороге на Головино, или на проселке, по которому я добирался в город через лес.

Мотоцикл махнет по асфальту, мопед поедет по проселку, меня они не найдут нигде, так что скоро вернутся обратно, хорошо понимая, что я спрятался где-то в городе.

Это не так страшно. Мне тоже есть где отсидеться несколько часов, даже не в кустах, в сотне метров стоит дом еще одной родной сестры моей бабушки, где я легко могу пересидеть пару тревожных часов. Не светясь своими слишком приметными кроссовками на неприметном велосипеде на улицах города.

Уж про мою заметную обувь побитые пацаны расскажут первым делом.

А спокойно попивая чай с плюшками, ведя разговоры и наблюдая за суетой из окна, благо дорога проходит всего в пятидесяти метрах от дома, а перед ним имеется большой пустырь, удобный для наблюдения за дорогой.

Надеюсь, что городские не попрутся мстить в деревню, не Казань здесь все-таки. Отпинать в своем районе заезжего мажора – одно дело, а устраивать вылазку на территорию деревни – совсем другое. Парни деревенские городских тоже конкретно недолюбливают, драться будут жестоко с приехавшими вершить самосуд.

Вообще будет нашим за счастье навалять городским с помощью подручных колов.

Хотя, все же никаких гарантий, что все закончится прошедшей стычкой у меня нет, второму парню все же слишком сильно досталось от меня и моей верной дубинки.

Если рассматривать все случившееся в фокусе честной драки.

А он, наверняка, сам местный авторитет среди школьного возраста, руками хорошо машет, да еще удар сильно чувствительный у него имеется, насколько я узнал, слава богу, чисто в теории.

Я быстро добрался до дома родственников, катя велосипед рядом, чтобы получше слышать тарахтенье моторов мотоцикла и мопеда, закатил транспорт во двор, слушая непрерывный лай собаки на заднем дворе.

Родственники мои, бабушка, тетя и троюродный брат мне неподдельно обрадовались, я же сразу занял место для наблюдения, даже раскрыл окно, чтобы лучше видеть и слышать происходящее, прикрываясь кружевной занавеской.

Пока радовал рассказом о жизни нашей семьи родню, подробно и обстоятельно, мимо снова вместе вернулись с моих поисков, как я теперь точно догадываюсь, «Минск» с двумя парнями, мопед за ними следом пропылил.

Точно меня искали, вряд ли по какой другой оказии так катаются, да по времени примерно с четверть часа на поиски вышло.

Сразу обидчика не нашли, однако, вполне возможно, еще вернутся даже в большем количестве, чтобы тщательнее обыскать параллельные улицы.

Только я так подумал, как тут же мимо дома, уже по дорожке перед ним негромко прокрался мопед, водитель которого старательно вертит головой по сторонам, пытаясь и дорогу впереди контролировать, и парня на велике в голубых кроссовках рассмотреть где-то за изгородями домов.

Мотоцикл вскоре снова проехал по основной дороге, собираясь перехватить обидчика после того, как парень на мопеде его обнаружит и погонит со второстепенных улиц.

Делать, видно, местным парням особо нечего, раз так стараются меня найти.

Ну, еще пострадавшие подробно акцентировали внимание на моих вещах в качестве трофея.

«Рано мне на улицу вылезать, пусть сыщики покатаются. Пускай еще поищут молодого парня в кроссовках и фирменной футболке с непонятным словом на груди», – понял я и продолжил налегать на пирожки с малиной, выдувая уже третью чашку сладкого чая подряд.

Ведь от таких приключений по своей дурости давно уже в горле пересохло, прямо, как у верблюда в пустыне Кызыл-кум.

Родне я рассказывать свои проблемы не стану, они люди достаточно тревожные и пугливые, могут мне предложить только спрятаться у них и вызвать милицию. А мне требуется попасть в деревню, где придется первым делом приготовить местных мужиков и парней к вполне возможному появлению таких городских мстителей.

«То, что я своей хитростью навалял жестко городским пижонам – такая история моим соседям зайдет на ура», – в этом я уверен.

Еще через пятнадцать минут поисковая партия в прежнем составе окончательно свалила в сторону плотины. Догадались, значит, что я надежно спрятался, так просто меня на улице не прихватить по легкому.

Однако, искали достаточно серьезно и плотно, похоже, есть у этих парней с Механки какая-то организация.

Или только родственники серьезно пострадавшего парня так землю роют?

Я сразу же попрощался с родней, осторожно выбрался на дорожку между домами и ехал по ней до самого конца.

Уже перед АТП, оглядевшись по сторонам, я пересек основную дорогу, через минуту очутился на своей проселочной дорожке, которая через две деревни и лес вдоль Волги привела меня домой.

Ну, крутил я педали тоже хорошо, все время ожидая услышать в лесной тишине звук мотора преследователей.

Сразу рассказал дяде про свое сегодняшнее приключение, про то, что могут городские внезапно нагрянуть.

– Ничего, поговорим с ними, решим вопрос, – успокоил он меня. – Я предупрежу Чапайкиных и остальных мужиков. Говоришь, голову и нос разбил городскому боксеру?

Уверен теперь, местные за меня порадуются, очень у них популярны такие рассказы, как деревенский двоим или троим городским накостылял.

Да, дядя у меня крепкий мужик, достаточно боевой такой, прятаться от заезжих не станет. Еще в деревне есть семья из восьми братьев, которых все зовут Чапайкины за многолюдность и боевой характер, взрослые уже мужики.

Правда, сейчас проживают с родителями только двое из них, зато прямо напротив нашего дома проживают.

– Чего полез бить парней палкой? Совсем нельзя было на словах договориться? – интересуется дядя.

– Похоже, что нельзя, да я вообще не стал разговоры городить. Я там один оказался в чужом районе, да еще приехал к местной девке, которую там кто-то гуляет, – пожимаю плечами я.

– Ну то, что поперся к Катьке в гости – явно сглупил, – подтверждает дядя мои нерадостные мысли.

С этим я не спорю, признаю про себя, что это вторая моя серьезная ошибка в новой жизни, после того как я так глупо спалился на продаже книги на Литейном.

Новая жизнь – новые ошибки. Да ведь дальше их тоже много будет, в этой новой и незнакомой для меня жизни.

Пока мне везет, однако и опер теперь меня не забудет, и продолжение корриды с парнями с Механического завода мне обеспечено.

– Вообще, Механка воюет с Центром и еще с кем-то, с Левым берегом у них отношения нормальные. Так что можно было не устраивать драку, да еще такую кровавую, – просвещает меня родственник.

– Не знаю. Сразу предъявили Катьке за меня и обозвали лопухом, потом в велик вцепились. Чего на них смотреть, что ли? Тем более один, который сильнее пострадал, тоже хорошим боксером оказался. Наваляли бы мне и все, футболку бы порвали, а кроссовки сняли с бесчувственного тела, сто процентов, – объясняю я ситуацию, как вижу ее сейчас.

Карательная экспедиция приехала на следующий день, часам к шести вечера раздался около пруда рев нескольких мотоциклетных моторов, еще через несколько секунд на площади перед нашим домом закружили шесть таких советских чопперов, типа Яв, Чезетов и Минсков с Восходами.

Приехавших разбираться с возникшим вопросом оказалось целых восемь парней и один молодой мужик, с нашей стороны на шум моторов вышли мой дядя, двое Чапайкиных, еще двое взрослых мужиков, все деревенские мальчишки и, конечно, я собственной персоной.

Впрочем, предупрежденные деревенские мужики подтягиваются со всех концов деревни, в руках у многих длинные колы, поэтому поначалу выглядевшие удалыми молодцами приехавшие горожане начинают тревожно оглядываться, хорошо понимая, что уже проигрывают в численности и особенно в тяжелом вооружении.

Что их визит не стал сюрпризом, а деревенские успели договориться и подготовиться.

Поэтому начинают нормально разговаривать с дядей и договариваться о материальном возмещении для пострадавшего парня.

У меня самого за оградой дома припасены вилы, хотя от предложенного мной топора дядя отказался и посмотрел на меня с заметной опаской. Похоже, тоже не узнает смирного племянника в подростке, собирающемся колоть и рубить приехавших, возможно просто поговорить, парней.

Я же точно уверен, если не хочешь драться, сразу покажи что-то серьезное, типа топора для колки дров и шансов на договориться окажется заведомо больше.

Через десять минут разговоров между старшими меня позвали в круг, задали вопросы, выслушали ответы, потом взрослый мужик с татухами на руках объяснил, в чем я оказался не прав:

– Подрались бы на кулаках, проблем бы не было. А так ты виноват конкретно, что за палку схватился!

Нет, на языке меня у приезжих точно не получится уболтать, всю вину за все случившееся на мои плечи загрузить, не тот я уже человек:

– Ага, может, еще на пиписьках с ними померяться? Шли за мной, докопались, обозвали лопухом, дорогу преградили, велосипед за руль хватали! Чего-то еще надо ждать? Я в терпилы не согласен попадать, поэтому отправил туда парней. Они меня тоже биться один на один не звали, поэтому получили то, что получили!

Приехавшие немного растерялись от моих слов, понимают, что положено бы настаивать на своем, однако вокруг уже деревенских собралось большинство, почти у всех по хорошему дрыну в руках.

Теперь они сами, как я вчера – в западне.

Парни семнадцати-восемнадцати лет не справятся с деревенскими мужиками, тем более биться на кулаках никто в деревне не собирается, только отдубасят колами до потери пульса.

Да еще и мотоциклы могут побить сгоряча, как потом возвращаться в город приехавшим? С отбитыми боками?

В общем, сбавили обороты, вспомнили, что немного Левый берег и Механка союзники, мордобоем не грозят больше, зато попросили денег на лечение и медикаменты для пострадавшего. Дядя меня подтолкнул, пришлось сходить в дом и вынести пятнадцать рублей для полного замирения с городскими.

Которые они точно сегодня пропьют за здоровье потерпевшего.

Пожали друг другу руки, прыгнули на мотоциклы и уехали с большим облегчением, только пыль столбом закрутилась.

С меня дядя тоже взял десять рублей премиальных и поспешил с мужиками в сельпо или сразу к продавщице Лельке, благо она живет в Баскачево, в соседнем с магазином доме.

– Что, внучок, договорились с этими фулюганами? – спрашивает у меня бабушка, протирая очки и выставляя на стол тарелку свежего шоколада, который она варит из какао и сахара.

– Договорились, бабуля! – говорю я погромче, бабушке уже семьдесят семь лет, слух ее временами подводит.

Да, вопрос похоже полностью решен ценой потери мной двадцати пяти рублей.

Однако печалиться по такому поводу из-за незапланированных убытков я вообще не собираюсь, вполне удовлетворен финансовыми потерями. Я легко переживаю то, что все-таки пришлось заплатить горожанам.

Все же парню реально жестко досталось, как его приятелю, в противном случае я мог потерять гораздо больше, чем этот четвертной.

Зато приобрел кое-какой авторитет в деревне и своих собственных глазах, раз из-за моих деяний приезжают такие неслабые команды разбираться. Что еще лучше, местные мужики вписались за меня, а не отвернулись, предложив разбираться самому.

Знают, что я жестоко побил в городе двух парней, значит, сильный духом и телом парень.

Наверно, я на самом деле перегнул палку, только в момент схватки мне так не казалось. Может, конечно, проверили бы мы друг друга в кулачном бою и зауважали потом, такое тоже могло случиться.

Когда узнали бы, что я боксер из уважаемого Ленинграда, а не какой-то мажор из сволочной Москвы.

Однако, скорее всего, прибежала бы местных толпа и отпинала меня сгоряча, как обычно случается с залетными пижонами-мажорами в таких местах.

Глава 7

После такого знаменательного события для деревни дядя мне ничего не стал говорить из плохого насчет моей неудачной поездки в город.

Съездил и съездил, навалял там кому-то, ну и ладно, приехала толпа городских разбираться – и ничего, разобрались нормально, деревенские парни с мужиками продемонстрировали свою силу и сплоченность.

Теперь даже гордятся своей сплоченной позицией постоянно, пусть не пришлось драться, однако все видели, что преимущество в силе против городских оказалось на нашей стороне.

Значит, Петряево – сила! Даже без Баскачево, а с ним вместе вообще просто – запредельная мощь!

Остался к тому времени еще в деревне народ, и мужиков с парнями хватает, и школьников десяток наберется в двух небольших деревеньках на сорок домов в общем.

Зато купили после своей победы у Лельки две бутылки беленькой, сначала на мой гонорар, потом еще две, уже на свои и погуляли немного у дяди перед домом в Баскачево.

На самом деле вопрос решился к обоюдному удовольствию, теперь все стороны могут хвастать, каждая именно своей победой.

Пусть не совсем в пользу горожан дело повернулось, никого наказать они не смогли, зато уехали с материальным возмещением, теперь могут считать, что все-таки прогнули деревенских за мой проступок.

На самом деле, если бы я не согласился уладить претензию, уехали бы и так, конечно, не солоно хлебавши, никуда бы не делись в этот раз.

Только вопросы бы остались тогда надолго.

Ко мне – это понятно, они и так остались, лучше мне в городе парням с Механки не попадаться, да и по центру ходить, постоянно оглядываясь. Раз я там местного боксера зацепил и побил беспредельно, все остальные его товарищи с района и секции меня не пожалеют, если смогут идентифицировать, как того самого залетного беспредельщика.

Сразу же в бой кинутся, как только поймут, кого встретили.

Поэтому приметные кроссовки и футболку придется снимать при посещении города и его центра, куда мне требуется попасть в скором времени. Они такие тут нечасто попадаются, тем более, что футболка точно в единственном экземпляре во всей Ярославской области имеется.

На самом деле, я сам согласился заплатить на лечение, никто из наших меня ни о чем не просил, сжимая в руках увесистые дрыны.

Заплатил из чувства понятной справедливости, на самом деле именно я начал разборку с парнями, не дождавшись серьезных враждебных действий в мою сторону.

Хотя, понятно, эти самые действия не замедлили бы проявиться после нескольких первых фраз. Однако, ничего такого мне сделать не успели, я всех опередил, чем даже горжусь теперь весьма неслабо перед собой.

Заплатил отступного просто, чтобы окончательно снять вопрос с повестки.

Мне тоже не захотелось оставлять за спиной не улаженную проблему, все-таки наши с Механкой не враги, теперь не станут ими по моей вине. Кто-то из бывших деревенских там живет, так что какие-то связи и возможности коммуникации всегда останутся. Никого в городе не отлупят случайным образом из-за меня и моих делишек с Катенькой.

С Катей теперь, наверно, общение станет трудным и почти невозможным, если она сама еще раз не приедет в деревню. Вроде собиралась в августе, сама говорила, однако в гости тоже сама приглашала, а так некрасиво оставила меня стоять за дверью, чтобы расхлебывать последствия своего плохо продуманного появления в чужом районе.

Мне самому, конечно, ездить в этот район города больше ни к чему, однако все может случиться, что в центре города встречу кого или на том же вокзале столкнусь, они там совсем рядом проживают территориально.

Так что денег, целого четвертного, мне точно не жалко, наши деревенские погуляли хорошо по итогу, про городских ничего не знаю.

Мужики и взрослые парни теперь уважительно здороваются при встрече, мальчишки-ровесники не обзываются, как раньше бывало при несовпадении характеров, перевирая мою фамилию сильно издалека.

После такого яркого случая моя жизнь в деревне пошла уже без особых приобретений и переживаний, стало даже скучно немного после таких приключений. Поэтому я решил самостоятельно, как совсем взрослый, прокатиться к себе домой под Ленинград.

Пришлось еще в начале июля выбрался снова в город, чтобы купить билеты на поезд.

Поехал на том же неприметном велике, только в обычной футболке и сандалиях, еще голову прикрыл кепкой дяди, чтобы навести полную маскировку.

Пришлось еще простоять трехчасовую очередь на вокзале, как всегда осторожно читая одну из трофейных книг, зато потом желанный бланк билета оказался у меня на руках.

Плацкартный тикет за семь рублей восемьдесят копеек на рейс до города Великой Октябрьской Социалистической революции через неделю.

Это в конце августа с билетами станет совсем тяжело, сейчас еще можно купить на ближайшие дни, если повезет. Очередь двигается очень медленно, на каждого клиента не меньше пять-десяти минут уходит, мне очень сейчас не хватает сайта РЖД и интернета скоростного.

«Ничего, доживем до таких времен, правда, еще очень нескоро», – утешаю себя я.

Я решил немного поменять окружающую меня обстановку, побывать, если получится, на дне рождения Юлечки, записать несколько кассет с имеющихся у меня дисков и вполне возможно, что еще вернуться в деревню до конца августа.

Да еще поторговать на старом, прикормленном месте уже хочется, прошло два месяца с моих последних приключений там.

Меня на толкучке уже немного позабыли, тем более можно проверить, как отреагируют на меня старожилы, если они там еще остались.

Кто его знает, как там теперь милиция шерстит пережитки антисоветских явлений, именно таких, как излишняя для настоящего советского человека будущего любовь к деньгам и, значит, нетрудовым доходам?

И еще странная склонность собираться самостоятельно по разным темным закоулкам без разрешения и одобрения направляющей и руководящей силы советского общества?

Пора избавиться еще от нескольких книг, проверить мой запасной путь отхода и вообще – немного пощекотать себе нервы, особенно сейчас, когда я еще все тот же несовершеннолетний правонарушитель.

Еще очень интересно проверить, смогли милиция или мои конкуренты пронюхать, куда я делся во время облавы, то есть разобраться с дверью на чердак и с тем, куда я скрылся с него.

По следам в пыли мой путь окажется очень наглядно виден.

Смотаюсь в Ленинград, подам документы в училище, потом могу вернуться обратно в деревню или остаться в городе, тут уж получится, как я сам пожелаю.

Юлечке позвонил с междугороднего пункта телефонной связи, долго дожидался, когда она дома окажется и сообщил, что собираюсь приехать на ее день рождения.

– Привет, милая! Что привезти тебе с берегов Волги на твой день рождения? – так спросил довольно настойчиво и со значением.

Намекаю, что считаю ее по-прежнему своей подругой.

А сам огорченно про себя подумал, что бывшей подруге исполнится всего пятнадцать лет, не серьезное это дело для нормального парня.

Ну, так прямо девушка мне не сказала, что теперь гуляет с другим, однако с приглашением на праздник вышла заминка, поэтому я теперь просто еду домой, скорее всего.

Уже без всякого особого повода.

– День рождения… Не знаю еще…

Вот и все, что я услышал в допотопную телефонную трубку от нее насчет праздника, в принципе, мне вполне достаточно, чтобы все понять.

Не сказать, чтобы я теперь, после плотских уроков Катеньки, очень уж так переживаю за легкомысленность не дождавшейся меня девушки. Ждать она меня, честно говоря, совсем не обещалась, очень расстроилась, когда я собрался уехать на целое лето. Не хочет патологически оставаться одна моя подруга, да еще с выбором спутников жизни всегда слишком торопится, как я отчетливо чувствую, поэтому окажется она именно там, где я ее встретил в своем прошлом.

Зато ее лучшая подруга обрадовалась известию о моем отъезде в деревню неподдельно, наверняка уже подогнала Юлечке или старого ухажера, или кого-то нового из парней постарше.

Чтобы вместе гулять по городу в сопровождении уже взрослых парней и выглядеть счастливыми, очень взрослыми красотками на выданье. Вполне нормальное девичье желание, что мне тоже лучше понимать.

Ладно, посмотрим, как там встреча на месте произойдет и что именно случится. Не придется ли снова подраться, теперь я чувствую себя гораздо сильнее и тяжелее против себя же прежнего, того достаточно тщедушного пацана шесть месяцев тому назад.

Я вообще собираюсь не так часто появляться после лета в родном городе, а еще у меня точно не окажется столько свободного времени, чтобы продолжать гулять с Юлей.

Да еще в большом городе, вполне возможно, сразу же себе кого-то найду по интересам, чтобы жить полноценной взрослой жизнью.

Так что не буду работать такой собакой на сене, чтобы старательно удерживать девчонку, на которую не имею никаких особых видов.

В принципе получил от девушки все, что мне требовалось на своем месте в моем восьмом классе. Погулял с ней у всего города на глазах, поднял свою самооценку и репутацию в глазах знакомых, дальше я заходить не собираюсь и делать женщиной тоже не хочу.

Из высокоморальных соображений, как я думаю про свои принципы.

С той же Катериной все получилось легко и просто, она уже оказалась женщиной, да по своей зрелой внешности выглядит лет на двадцать, не меньше, в свои шестнадцать годков.

Юлечка, конечно, тоже девушка фактурная, однако далеко не так еще развращена, а совсем где-то еще ребенок, особенно по сравнению со мной и той же Катенькой.

Понятно, это я сейчас со своим взрослым умом так думаю, а вот когда молодой организм окажется на расстоянии вытянутой руки от красивой фигуры девушки и ее больших зеленоватых глаз, ну, я не знаю, что произойдет.

Поэтому оставляю себе все возможные варианты для действия, ни от чего не отказываюсь заранее.

Пока же я фиксирую свои физические изменения в молодом и цветущем организме.

Свой вес я проверить не могу точно, зато вижу, как появился и понемногу увеличивается мой бицепс. Эта картина очень радует меня, ведь данная мышца слабее всех реагировала на мои самоистязания с отягощениями, а ее внешний вид очень важен молодому парнишке для самоутверждения.

Не зря я провисел половину своего летнего отпуска на самодельном турнике, с обреченной остервенелостью подтягивая свое легкое тело вверх хватом на себя по много раз подряд.

Я, как только приехал, сразу же попросил дядю замерить мне рост по дверному косяку и перед отъездом попросил повторить замер. Результаты меня очень порадовали, я подрос на пару сантиметров за полтора месяца, и это очень круто.

То ли расти активно начал, то ли на турнике так вытянулся.

А, может, бабушкина обильная стряпня на меня так подействовала и всегда заваренные в чайнике березовые листья?

Настоящая живая вода, ведь бабушка, не побывав ни разу в местной районной больнице, дожила до девяносто трех лет, еще успев переболеть воспалением легких в свой последний год. Если бы не болезнь, вполне могла бы и до ста лет дотянуть.

Значит, стану более солидно выглядеть в глазах окружающих меня товарищей по нелегальному бизнесу и остальных покупателей. Это при том, что за пять месяцев в городе я подрос всего на один сантиметр, зато набрал восемь килограммов живого веса, без перерыва поднимая гриф от штанги и гантели, как заведенный робот.

Все же позиция для накачки тела у меня оказалась самая низкая из возможных, именно поэтому рост случился такой впечатляющий.

С грустью попрощался с своими товарищами и подругами по деревенской жизни, взял еще пару уроков игры на гитаре перед отъездом у Оксаны и в дождливый такой день меня отвез в город один из знакомых дяди на мотоцикле. Пришлось кутаться от капель дождя в полиэтиленовый дождевик, хотя ноги до колен все равно промокли от брызг.

Он высадил меня на центральной площади и уехал. Денег осталось у меня не так много, рублей двадцать всего, бабушка еще десятку подкинула и заставила забрать, как я не отказывался. Поэтому по магазинам не хожу, заграничный дефицит не ищу.

За спиной висит спортивная сумка с книгой и флаконами с туалетной водой, в руках котомка с едой, вареная курица и яйца к ней прилагаются, еще бабушкины пирожки с капустой и картошкой в дорогу нажарены.

Чемоданчик с остальным барахлом оставил в деревне, чего его с собой таскать.

Там я пересел в автобус, идущий к вокзалу, вскоре уже закупаюсь лимонадом и минералкой в дорогу в местном пристанционном буфете. Беру побольше, можно немного охлаждать напитки на второй и третьей полках набегающим потоком воздуха из открытого окна. Хорошо помню, как в поездку сюда в серьезную такую жару не хватало напитков в поезде, хорошо еще, что в Калязине во время долгой остановки я прогулялся по городку, дошел до магазина подальше от вокзала, уже там закупился питьем в дальнейшую дорогу.

Еще соседей по плацкарту угощал щедро.

В этот раз в купе со мной едет ровесница, ничего такая девушка, шатенка с высокой грудью. Уговорил ее даже сходить в кино во время долгой остановки в Калязине:

– Чего тут скучать? Времени два часа сорок минут на перецепку, а до киношки идти всего десять минут.

Вижу наглядно, что излучаемая мной уверенность и правильные слова действуют на соседку, вскоре мы уже сидим на заднем ряду пустого кинотеатра. Правда, руки я не распускаю, веду себя по-взрослому, не как озабоченная малолетка, из киношки уходим тоже заблаговременно, чтобы не рисковать опозданием на поезд.

Уже ночью немного целовались в тамбуре для романтики, чтобы обозначить для обоих такое дорожное приключение.

Надя едет поступать, как и я, в ПТУ или техникум, сама еще не знает точно. Будет пока жить у своей тетки на Петроградке. Я беру телефон у девушки, обещая показать ей Ленинград.

Утром поезд швартуется у перрона Витебского вокзала, Надю уже встречают родственники, я же с одной сумкой на боку спешу на Балтийский.

Хочется на электричку сесть, чтобы быстрее оказаться дома, однако чувство долга ведет на родную улицу Римского-Корсакова, чтобы проверить свою заготовку на чердаке.

«Нет, все же нужно сейчас с местом для торговли разобраться, – решаю я про себя. – Чтобы послезавтра появиться там во всеоружии».

Сказано – сделано, через двадцать минут я вхожу во двор, где велась торговля, подхожу к своему подъезду и внимательно изучаю спасительную дверь.

«Так, вырванную из дверного полотна ручку прикрутили обратно, да еще на такие толстые шурупы. Аж на шесть штук, по три на каждую сторону. А вот внутренняя ручка держится всего на четырех и похоже, что меньших по размеру шурупах».