Соня Дивицкая
Замуж срочно!

Книга– коктейль! Веселые и грустные истории "про замуж"

От вредного замужнего автора

Прежде чем выйти замуж, нужно понять, что вы за птица. Чтобы не тратить время зря, не искать лебедей в курятнике и не казаться гадким утенком на птичьем дворе.

У нас в России замуж – это всегда срочно. Я лично никогда не слышала, чтобы невеста вдруг сказала: «Ой, мне не к спеху». Как только начинает попахивать свадьбой – все сразу, как ненормальные, бегут. Говорят, что вроде бы у нас такой менталитет. И дефицит мужчин. А не успеешь – все, хана тебе.

Недавно люди добрые сказали, что в Европе все по-другому, там девушки замуж не спешат и совсем не понимают нашу русскую традицию хомутать молодых парней, пока они еще тепленькие. Сначала нужно закончить учебу, потом найти работу, мир посмотреть, потом начинают карьеру, а когда решают заводить детей, обустраивают жилье и вот тогда только женятся. Что это такое? Это программа на двадцать лет! Кто у нас думал про работу, когда женился? Про жилье? Мир посмотреть? Что там смотреть? Включила телевизор – смотри. Весь мир для русской женщины всегда был заключен в семье, в ее мужчине. Мы выезжаем в мир, когда нас дома ничего не держит, когда нам некого с работы ждать, кормить, любить…

Мне подсказывают, что и у нас сейчас пошла такая мода, европейская. У них там личная независимость – приоритет, поэтому девушки выходят замуж ближе к тридцати, а парни еще позже. В тридцать пять он только начинает подумывать о женитьбе. Попробовал бы он у нас в Иваново подумывать до тридцати пяти… Что тут подумывать? Женитьба – это ледяная прорубь, в нее невозможно войти постепенно, туда или прыгаешь или нет. Зачем? Для чего? Такие вопросы мы даже и не задаем, пусть об этом потом психологи беспокоятся.

Да, такова реальность – русские женщины в большинстве своем помешаны на замужестве. Тут все понятно: у нас патриархат, в патриархате статус женщины определяет семья. Будь ты хоть кандидат семи наук, миллионерша, звезда эстрады, а мужа нет – считай калека. Принесешь родителям красный диплом, они тебя по головке немножко погладят, а потом с тревогой так поглядят и спросят обязательно: «Ну, а когда ж ты у нас замуж собираешься?» Прессинг начинается с детства, в каждой сказке дело кончается свадебкой. Хорошая девушка должна удачно выйти замуж – это у нас аксиома. «И не тяни с этим делом!» – угрожают активные мамы. Штамп в паспорте активные мамы ценят выше, чем красный диплом. Именно штамп, иногда даже родителей не интересует, как там на самом деле живет их дочь за этим «замужем». Короче, вы все это знаете, тема «замуж» у нас всегда актуальна. Но чтоб прям «срочно» и сразу «удачно» – вот это получается, конечно, не у всех. А уж если найти мужа вообще не удается, тогда начинаются комплексы: «я какая-то не такая», «мне не везет», «я толстая», «меня наколдовали»…

Не надо, я скажу вам. Если вы еще не замужем, ни в коем случае не надо на себя ничего наговаривать. Ваше холостое положение вовсе не говорит о какой-то ущербности или сложном характере. Оно говорит другое – натура вы утонченная. А кто выходит замуж влегкую? По десять раз? Женщины, у которых к мужчинам и к жизни вообще самые минимальные требования. У моей мамы есть одна подружка, тетя Таня. Мужа найти для нее не проблема. Она живет в маленьком домике недалеко от вокзала, четко напротив вокзальной пивной. Кафе «Встреча» всю жизнь называлась эта пивнушка, и там она встречала своих мужей. Только при мне она вышла замуж четыре раза.

Однажды мы с ней вместе решили пройтись не спеша, пешочком, она хотела заглянуть к моей маме. Выходим из дома… Кстати, она всегда в форме, ее в любой момент можно хватать и тащить в загс. Это такая маленькая женщина, у нее детская ножка: мне уже в четвертом классе были малы ее шлепанцы. В пятом она отдавала мне свои ажурные лифчики, а в седьмом уже эти лифчики были мне малы. При этом у нее фигура, в нашем городе фигурой считается хорошая попа. Хорошая попа и талия – это она всегда подчеркивала узкой юбкой. Завивка обязательно, помада красная и днем и ночью. Сейчас если позвоню, спрошу: «Теть Тань, помада?» Она ответит: «А как же?»

И вот мы с ней выходим на дорогу, а из пивнушки выползает рыжий пьяный клоун. Он увязался за нами, кокетничал, просил у нее адресок, сделал мне «коза-коза», а через пару недель я увидела его у нашей Тети Тани дома. «Сашок, электрик, мой новый муж». Вот и все дела. В ее избушке, такой же маленькой, тепленькой и уютной, как хозяйка, был решен вопрос с проводкой, Сашок все поменял. Его хватило на пару лет, потом он ушел в большой запой, и на его месте появился Чичер.

Чичер буквально приполз к ее порогу все из той же пивнушки. За калиткой у дома стояла колонка, и однажды маленькая женщина увидела, что у нее под колонкой умывается мужик и лицо у него в крови. В пивной ему разбили рожу, и он приполз буквально к тете Тане под колонку. Она, конечно, вышла и спросила: «За что тебе досталось?» Мужик ответил: «За язык». Она принесла ему полотенце, он попросил огоньку. Мужик оказался шофером, через пару дней выгрузил у колонки грузовик щебенки. Потом маленький домик обложили кирпичом – все это шофер таскал с каких-то строек. Мужик был ехидный, потому Тетя Таня и прозвала его «Чичер». Иногда она его побивала, а потом и вовсе выгнала, тоже «за язык».

Вскоре она уехала в Мурманск, с новым мужем, с моряком. У нас моряк был в отпуске, оказалось, что когда-то в молодости Теть Таня с ним ходила пару раз на танцы. Потом он уплыл, а через двадцать лет вернулся. За это время у Теть Тани вырос сын, моряк устроил его на хорошее судно, и все семейство переехало на север. Через несколько лет моряк умер, на берегу он слишком много пил. На родину теть Таня вернулась уже с другим моряком. Тот был рангом выше, она подцепила его прямо на кладбище. Мужчина пришел на могилу к жене, наша пройдоха потерлась немного возле его оградки. Юбка, завивка и губы, напоминаю, были всегда при ней. «Я жопой покрутила пару раз, он взял и женился». Морская пенсия и мужские руки – этого было достаточно, чтобы маленькая женщина сделала свой выбор. Она перетащила его в наш город, в свой маленький домик, который стараниями всех ее мужей устоял. Но требовалась реставрация. Моряк поменял ей окна, сделал новую крышу. Она подтыривает у него деньжонки, он ругает ее за то, что сорвала его на старости лет с привычного места. Она его не слушает, она вообще не слушает, что говорят мужчины. Когда они ругаются, она достает помаду и красит губы. «Пусть думает, что он объект, – смотрится в зеркальце Теть Таня, – а на самом-то деле он всего лишь субъект». И похохатывает. Когда подружки жалуются ей на мужей, она всегда с усмешкой отвечает: «Разговаривать с мужиком бесполезно. Чтобы от мужика чего-то добиться, с ним нужно немножко поспать». И смотрит из окошка на знакомую пивнушку, повиливает широкой попой, обтянутой спортивными штанами, покачивает ножкой на каблучке…

К слову сказать, она не всегда была такой неприхотливой. В своем первом браке Тетя Таня была идеалисткой, как и большинство женщин. Первый муж оказался поганцем, это после него она стала смотреть на мужчину как на субъект. Она развелась с ним вскоре после рождения ребенка. В то время она жила у мужа, в доме его матери. Младенец, хлопоты, нет памперсов, колонка, туалет на улице… Она весь день крутилась с ребенком, уставала, свекровь и муж не обращали на нее особого внимания. Как-то раз к ней зашла ее мама, принесла палку копченой колбасы. В то время был дефицит, копченую в нашем городе вообще не продавали. Молодая Теть Таня отвлеклась на ребенка, швырнула в сторону куда-то эту колбасу и забыла про нее совершенно. А через месяц или два муж двигал мебель и за диваном обнаружил эту палку. Он показал ее всем и противно засмеялся: «Тань, а Тань! А колбаса-то позеленела». В тот же день она от него ушла. Не смогла жить с таким человеком, который ее обвиняет в мелком жлобстве. В чем обвиняет, в том, значит, сам виноват. Вот после этого развода она и перестала ждать от мужчин чудес. Она уже не видела в них признаки хомо-сапиенс, а рассматривала как транспортное средство, поэтому в ее паспорте с легкостью поместилось семь штампов о браке.

Но мы-то с вами! Мы с вами так не можем. Нам нужно, чтобы все блестело. Нам нужна любовь. И еще много чего, отдельным списком. Поэтому нам нужно мужа искать не у пивнушки, а в небесах. Ну, а для этого придется немножко научиться летать. Непросто, да, непросто. А я и не хочу иллюзий строить, не хочу вам врать, что проблема легко решается. «Десять советов, как за полчаса выйти замуж», «Пять способов, как заставить его сделать предложение», «Семь шагов из любовниц в жены» – это все не мое, это в других книжках, не в этой. Я пою, что вижу: да, это правда – хорошего мужа найти нелегко.

Сложности в создании семьи были всегда. Причем не только у людей, а даже у животных. Вы помните про стерхов? Про белых журавлей, которые живут у нас в Сибири? Вымирают! Осталось двадцать штук. А потому что птица очень тонкая, не гусь, не кабан. У них особые повадки, непонятные другим журавлям, и требования специальные к среде обитания, абы где они размножаться не будут. И пара у них моногамная: если один умирает, другой будет мыкаться. И самка выкладывает всего два яйца, да и то, прежде чем она их отложит, у этих птиц идет период свадьбы, с особым танцем, с особой песней и особым голосом, тоньше и выше, чем у простых журавликов… Так что если самка белого журавля остается без пары, обычный серый журавль ей не подойдет, белого журавля он не заменит. В итоге двадцать штук осталось таких красивых птиц на всю Сибирь. И тут хоть президента в небо запускай с аэропланом – не поможет. Такова жизнь: чем выше летает птичка – тем меньше у нее в гнезде яиц. Но это я сейчас сказала вовсе не для пессимизма, наоборот. Если вы хотите выйти замуж, вам нужно понять, что вы за птица. Чтобы не тратить время на бесполезные попытки, чтобы не искать лебедей в курятнике и не казаться гадким утенком на птичьем дворе.

Я надеюсь, эта книжка вам поможет хотя бы посмеяться и расслабиться. А то мои подруги незамужние меня немножко зашпыняли, когда узнали, что я взялась за эту тему – «Замуж срочно».

– Ты в этом ничего не понимаешь, – они сказали. – Это мы годами ищем, пытаемся, страдаем, а ты никогда не была в нашей шкуре, ты выскочила замуж в младенческом практически возрасте, в двадцать лет ты уже была замужем, о чем нам с тобой говорить?

Намекнули, ага, спасибо. И побежали к психологам, гадалкам, надеются, что кто-то им за пару сеансов организует хорошего мужа.

– Ой, да пожалуйста! – я не обиделась. – Бегите! Снимайте свои венки безбрачия…

Да, я никогда не находилась в активном поиске, и что? Вот тренер футбольный, он тоже обычно сидит на скамейке, не бегает со своей командой по полю. А я тем более не собираюсь никого тренировать, учить, секретиками пичкать никого не собираюсь. Я просто, как всегда, немножко понаблюдала, пошпионила, немножко расспросила. И предлагаю вам живой реальный опыт некоторых женщин.

Конечно, советы и цитаты в этой книжке тоже будут, я уважаю эту слабость девичью к умным мыслям, поэтому кое-что буду выделять курсивом, для любительниц. Но это больше так… для красоты, не для науки. И не подумайте, что я сама сижу и высекаю афоризмы, нет, это все мои подружки, героини этой книги, они ко мне вернулись и рассказали каждая свое. Вот так и получился у меня этот душевный бестселлер.

Чихуа-хуа-хуа

1.

Конец света – это когда красивой девочке не от кого рожать.

Если незамужняя девушка в тридцать лет заводит собачку, этот симптом – это послание всем вокруг неженатым мужчинам: Дорогие мои! Куда вы смотрите? Чего вы тянете? Ресурсы пропадают! Скорее женитесь на мне, и я бегом рожу ребенка. Но, сами понимаете, с замужеством у многих получается какая-то кошмарная эпопея, поэтому заводчики мелких пород сейчас благоухают. Шпиц, Джек Рассел, Мальтийская болонка, Йоркширский терьер и Чихуа заменяют девушкам младенцев. Печально. Это я как хозяйка зоомагазина говорю.

Я видела много красавиц на выданье с маленькими собачками. И всегда у них на лице примерно такое же выражение, как у женщин в детской консультации. Тем, у кого есть дети, на это даже немного противно смотреть. Стоят, сюсюкаются с собачонками, как с малышами… Но что поделать, если материнский инстинкт уже проснулся, а ребенка рожать не от кого? Заводишь собачку, компенсируешь – это понятно. Я другое понять не могу – почему мелкота? Почему нельзя завести нормальную собаку, немецкую овчарку, например, и выгуливать ее на спортивных площадках, где иногда нет-нет да промелькнет неженатый собачник? Но нет, они заводят чихуа, отваливают за килограмм живого веса бешеные деньги, а потом всей семьей нянькаются, потому что возни с этой мелочью не меньше, чем с овчаркой. И вот они приходят в магазин… И часто даже не одна девушка, а с мамой, то есть с бабушкой щенка, которая в тоске, не высказанной по внукам, согласилась на собачку. Они выбирают вместе все эти причиндалы: эти комбинезончики для зимы, пилеринки для весны, ботиночки микроразмера, бантики, заколочки, пеленки, памперсы, которые собакам не нужны, зато нужны хозяйкам, чтобы играть со щенком в дочки-матери. Потом бегут к ветеринару, прививочку, витаминчик, зубки почистить, ногти подстричь, стрижечку сделать… А если у собаки аллергия, у этих мелких вечно что-нибудь не так, тогда вообще все счастливы, всем сразу есть занятие. Нянчимся с собачкой. Как это все называется? Позор семье – и только. Хотя опять же, как предприниматель, который обслуживает всю эту мелко-породную индустрию, я должна была радоваться. Я всегда встречала таких клиенток с искренней, совершенно искренней улыбкой: «Ой, ма-а-ама! Какая у вас лапочка!»

И вот однажды в магазин заходит одна такая красавица, и на руках у нее Чихуа. А я же знала эту девушку прекрасно. Она у нас хозяйка танцевальной студии, учит девочек восточным танцам, я к ней водила дочку, я видела, как она работает. Уж эта! Молодая активная женщина, на которую мужчины непременно заглядывались… Как же она докатилась до Чихуа?

Красавица. Когда я вижу красивых женщин, я сразу же бегу к зеркалу и ужасаюсь. «Соня, дорогая! – я себе говорю. – Посмотри, вот эта девушка находит время на парикмахера, на косметолога, на шмотки, а ты? Ты похудеть нормально не можешь. Ты худеешь, худеешь, а потом передумываешь. А твой гардероб? Где он вообще? Твой гардероб – твоя машина, ты докатилась, что в халате прямо за руль садишься».

Увы, все это правда. Раньше мне было лень сходить в магазин за одеждой. Теперь мне уже лень одеться. А зачем? Все равно целый день одна, налегке мне удобнее. Однажды утром я отвезла детей по школам, а на обратном пути попала в небольшую аварию. Я проморгала стрелочку и встала, мой нос немного вылез на перекресток, и я раздумывала – поворачивать налево или ждать? Вдруг слева выскочил мотоциклист, увидел меня и начал резко тормозить. Он испугался. Чего он испугался? Что я нажму на газ и задавлю его? Столкновения не было, он пролетел в одном метре от моего капота, я стояла, с моей стороны вообще никакого движения не было, но проклятья летели в мой адрес, и полиция все равно приехала. Мальчик вызвал, он немножко упал, ему было больно. Приехала полиция, мне пришлось выйти из машины. Я вышла, на мне была только сорочка, ночная тонкая сорочка. Неплохая. Красненькая. И все. В показаниях я написала: стояла на перекрестке, мотоциклист увидел меня и упал. Нет, не моя красота его испугала, скорее, ее изобилие. Неважно… Это маленькое отступление было всего лишь иллюстрацией, которая подтверждает тот общеизвестный факт, что внешний вид женщины никак не влияет на ее семейное положение.

Она была всегда в форме, плюс восточные танцы, а что это такое? Восточные танцы – это соблазн, все мы в курсе. В том-то и дело, что у нее полно, чем соблазнять. Лицо приятное, смугленькая, глаза горят, губки сочные… Фигура идеальная, не кости, а такая вот сопутствующая восточным танцам аппетитная мягкость… И постоянно у нее какие-то поездки, выступления, она все время старалась вывозить свой коллектив на фестивали в другие города. И тут заметьте: у нее ума хватало не растерять по дороге детей, ведь в ее студиях занимались девочки в основном подросткового переходного возраста лет двенадцати-четырнадцати, и родители ей доверяли своих дочерей. Если бы это была какая-то там гламурная мямля, я бы ничуть не удивилась, увидев ее с Чихуа, но эта красотка была из другой оперы. Кармен – ее любимое амплуа, я тоже буду называть ее этим именем, оно ей подходит. И вдруг, когда ей исполнилось тридцать, она, как все эти тетехи, приволокла домой собачку. «Боже мой! – я подумала. – Боже мой! Это и есть конец света! Конец света – это когда красивой девочке не от кого рожать».

Кармен стала частенько заглядывать в мой магазин. Иногда вместе с ней был мужчина, молодой, ровесник, на вид такой совсем невнятный, мне он не понравился. Он на все собачьи причиндалы смотрел испуганно, моргал, увидев ценники, хотя ничего такого уж страшного на ценниках я не рисовала, и вообще он никогда не платил, рассчитывалась всегда Кармен, так что на ее спутника я не обращала внимания. У меня сразу возникло ощущение, что это не мой клиент и не ее мужчина и что со временем она заменит этот аксессуар на что-то более серьезное.

Пару раз он заскакивал один по ее поручению взять собаке пакет ее обычного корма. Я ему приносила еду, но каждый раз он боялся, что я всуну ему не то, что надо, и непременно звонил Кармен. Она была в это время на работе, то есть танцевала, дозвониться ей было сложно. И вот мы оба ждали, когда она услышит телефон, он прочитает ей название на пачке, которую я ему даю, и она подтвердит: «Да, это наш корм, не отвлекай, пожалуйста, я же тебе говорила, в магазине знают». Этот страх по поводу трех копеек меня всегда удивлял, но подобных мужчин в магазине было достаточно, с той лишь разницей, что не у каждого из них была такая яркая женщина. Мне постоянно хотелось сказать ей: «Дорогуша! Бросай все это! Ищи свое настоящее счастье! А мы пристроим в добрые руки и твою собачку, и твоего дворецкого».

Примерно через год после покупки щенка, когда собака достигла половой зрелости, Кармен зашла в магазин и спросила, нет ли у меня в контактах приличного питомника.

– Нам мальчик нужен, – сказала Кармен. – Хотим щенков от хорошего папы. Может быть, есть у тебя на примете хороший кобель? Чтоб с родословной, чтоб сам приехал…

– Да, – отвечаю. – Есть тут один приличный мальчик, наш клиент, сейчас телефон найду… Но он не ездит, он живет не очень близко. У собак, ты знаешь, обычно девочки к мальчикам ездят.

Кармен прикинула:

– Нет, мне так неудобно. Я сейчас занята ужасно, готовлюсь к фестивалю, собака вообще у мамы…

– Может быть, твой парень подвезет?

Она улыбнулась, разглядывая наш стенд, куда владельцы котят и щенков помещали свои объявления «Отдам в добрые руки».

– Все… – говорит. – Он уже не мой. Пристроился… в добрые руки.

И вдруг она чуть не заплакала. И откровенно мне сказала:

– Я знаю, что ты надо мной смеешься! Я читала твою книжку про этот магазин… Вот эту «Магазин закрывается», противная книга. Ты там уже смеялась над такими, как я.

– Да хватит… – говорю. – Показалось тебе, ни над кем я не смеялась.

– Нет, я помню! Ты написала, что все наши кошечки-собачки – это только заменитель нормальных человеческих отношений, что мы носимся с собачками, потому что мы ленивые и не можем организовать ни семью, ни детей!

– Это я написала?

– Да, ты написала!

– Кошмар какой-то… – мне стало жутко неудобно. – Я не могла такое написать. Может быть, я резко пошутила? Но я не хотела никого обижать, я же понимаю, что проблема серьезная.

– Да! – она с обидой на меня смотрела. – Это смешно – ждать щенков от собаки, когда самой пора заводить детей! Согласна! На все сто согласна! И я хочу ребенка и семью! А у меня не получается! Совсем не получается! А ты не понимаешь, ты смеешься…

– Да кто тебе сказал? Не смеюсь я вовсе… Как я могу смеяться? Я же тоже женщина…

– Вот именно! Но ты другая женщина! Ты всегда была замужем! Я прочитала твою книжку… ужасная книга!.. «Дневник невестки». Ты там пишешь, что выскочила замуж в двадцать лет! И по залету! И удачно! В двадцать лет, и удачно это называется – повезло! А мне сегодня тридцать, и я десятый год наступаю на одни и те же грабли! Но тебе не понять таких, как мы… Ты зажралась, а мы все время в поиске!

Нет, мне, конечно, было приятно, что девушка осилила пару моих книг, с одной стороны. А с другой стороны, я тоже начала обижаться. Да сколько можно? Меня опять посчитали сытой, избалованной дурой, которой когда-то давно повезло. Почему? Потому что в те далекие времена кто-то хотел нагуляться, пожить для себя, а я, как дура, кормила ребенка, сдавала сессию, не отрываясь от этого ребенка, не спала ночами, жила в каморке с мужем-студентом? Кто-то хотел дискотеки, гулянки, Турцию, Тайланд, Васю, Петю, карьеру? А мне повезло? Я хотела все это Кармен внедрить, но не стала. Она и так была расстроена. Переживала из-за разрыва со своим этим, бесформенным. Пусть идет, я подумала, пусть читает записки роковых любовниц, всех этих псевдо-стерв, которые лезут учить бедных девушек жизни, говорят, что знают мужчин, что умеют любого увести из семьи, что сегодня в России на рынке женихов популярна вторичка… Ха-ха! Знают они мужчин, а сами все выходные бухают, потому что их мужчины в это время дома с детьми и женами, охраняют наши толстые задницы в растянутых ночных рубашках. Я ничего не стала говорить.

– Все нормально будет, – сказала. – Поезжай, спокойно работай, щенков организуем. Можешь прямо сюда, в магазин, собаку завезти, мы передадим ее кобелю. – Я все-таки не удержалась и добавила, – Что там передавать-то…

Кармен от волнения перестала думать про свою собаку, как будто и не расслышала, что я ей говорю.

– У меня порочный круг, – призналась она. – Примерно одна и та же история со всеми… Хоть рассказ пиши. Знакомимся, все хорошо, потом разрыв, и он быстренько женится на первой встречной.

Она на меня посмотрела с сомнением, как на иностранку, пойму ли я вообще, о чем она говорит. А что тут понимать? Типичная история. Женщина создает мужчине зону незаслуженного комфорта. Он от ревности еще не умирал, охотничий азарт не почувствовал, не ждал, не томился, не злился, получил все радости легко и быстро. На него свалилось счастье, и он его не очень ценит. Чем больше девушка старается закрепить эффект, тем больше парень расслабляется, привыкает, начинает крутить головой по сторонам, дальше у него могут появляться параллельные партнерши, но необязательно. Она, в свою очередь, устает, ждет ответных жестов, не получает их и провоцирует разрыв на почве собственной неудовлетворенности или ревности. Он лишается привычного комфорта, до него доходит, что с женщиной жить хорошо, и он начинает проситься обратно, но, поскольку она красавица, его местечко быстро занимает следующий товарищ, а этого подбирает девушка попроще, иногда гораздо проще. Новая труженица возвращает наглеца в комфортную зону, и он на ней женится, потому что этот хомячок уже узнал, что такое страх, страх голодной зимы. Такая схема характерна не для всех мужчин, а в основном для слабеньких самцов, о которых жалеть не стоит. Ушел – и чао. Все, ничего интересного и необычного я тут не вижу. Почему каждый раз при очередном разрыве нужно делать круглые глаза и удивляться?

2.

Когда в жизни наступает беспорядок, все сразу притворяются удивленными, но на самом деле все знают или хотя бы догадываются, где, в каком шкафу у них лежат вонючие носки.

– Я могу рассказать про своего последнего, – Кармен это сама предложила. – Про этого, с которым мы приходили. А ты рассказ напишешь.

– А что тут писать? История на полстраницы…

– Да почему… Мы с ним два года жили…

– Да можешь не рассказывать, и так все ясно: пацан не очень, но в тот момент, когда вы познакомились, тебе это было не важно, потому что ты еще была в стрессе после расставания с предыдущим…

– Да… – она посмотрела на меня с удивлением и продолжила в своей манере, быстро и энергично. – Тот, предыдущий, сильно был молодой, ему еще рано было жениться. У нас с ним вроде была любовь, но он все время ныл, что надо нагуляться. Изменил мне, и я ушла от него. Хочешь гулять – гуляй. Он потом, кстати, на этой, с кем изменил, очень быстро женился. Ага, сразу стало не рано. В общем, того последнего Сережу я встретила через пару дней после нашего расставания с тем, с молоденьким. И представляешь где?

– Да тут вот где-то, в нашем квадрате… Метров триста от дома…

– Ближе! Я его встретила у нас во дворе на парковке! Оказалось, что мы живем в одном подъезде, но никогда раньше не виделись. Вот такое получилось совпадение.

Совпадение… Наверняка он первый произнес это слово. Ему было тридцать, или тридцать два, взрослый мальчик, он уже знал, что сентиментальные девушки любят всевозможные совпадения.

Кармен стояла на парковке, в своем дворе, и думала, как выбраться на свободу, соседние машины ее слишком сильно зажали, и она сомневалась, сможет или не сможет вырулить сама. И тут ее окликнул парень:

– Вам помочь?

Это был он, такой универсальный, среднего роста, средней комплекции, умеренно симпатичный, джинсики, маечка, весь такой нейтральный, не брюнет, не блондин, улыбается вежливо. Зовут Сережа, ниче так мальчик, в об-щем-то.

Кармен дала ему ключи, он сел за руль, и ему понравилось. Ему понравилось сразу все: и девушка, и ее машина, и что в салоне пахло не химической вонючкой, а женскими духами, и что на заднем стояла сумка с концертными костюмами, и рюшки, перья, блестки из нее торчали, и еще у нее на переднем всегда лежала открытая коробка с овсяным печеньем – это ему тоже понравилось.

Сережа вытащил машину на свободу, без проблем, легко, как это умеют все мужчины. Кармен ему сказала большое спасибо, и тут они оба оказались совершенно свободны в этот вечер и решили вместе отправиться в центр, гулять. Там как раз все по-весеннему зашевелилось, кафешки выставили столики на улицу, и где-то они присели и поболтали, а потом вместе вернулись домой. Ой, как забавно, в один подъезд, Сережа проводил ее на второй этаж, а сам потопал выше на шестой. Он снимал комнату в общей квартире, а она жила с родителями.

Следующим утром, когда Кармен выезжала на работу, этот парень встретил ее у машины с алой розой. Она улыбнулась, оторвала стебель и приколола цветок к волосам. Я же говорю вам: настоящая Кармен – черные волосы, алая роза и глаза, гордые, но страстные. Этот утренний цветок поднял ей настроение. Кармен поехала в студию танцевать, и алая роза ее вдохновила, она подумала, а почему бы ей действительно не подготовить испанский танец для будущего концерта.

И на второе утро проказник снова встретил ее на парковке и сказал, что просит на минуточку, что у него есть маленький сюрприз, много времени это не займет, только нужно закрыть глаза и не подглядывать. Кармен зажмурилась, он взял ее за руку и провел метров десять, за угол дома в небольшое кафе. И только когда усадил за столик, разрешил открыть глаза, она открыла и увидела две чашки капучино с сердечками и горячие круассаны.

Это был их первый совместный завтрак. В тихом кафе, где пахло шоколадом и влажной землей, цветы там только что полили. И это тоже выглядело романтично и снова ее вдохновило, напомнило ей чем-то старые песни Джо Дассена, и она решила, что для концерта можно вполне сделать одну композицию под французский шансон.

Кармен принимала ухаживания с улыбкой, и в ней ни капли не было вот этого вот неприятного бабского прожженного скептицизма. Она улыбалась и не портила себе маленькую радость никакими дурацкими соображениями вроде тех, что ей наговорили подруги, которым она звонила похвалиться новым знакомством.

– Алло! Привет! Прикинь, дорогая… Я тут себе парнишку закадрила, нового! Ага! Ты представляешь, он живет со мной в одном подъезде!

– Ну вы даете! – удивляется подруга. – Прямо не отходя от кассы!

А потом идут добрые советы. Подруги делились своим личным опытом. Говорили, например…

– Ты знаешь, Кармен… Все эти…

…красивые сюрпризы обычно делают нестабильные парни, серьезные мужчины действуют просто и прямо.

Или…

– Кармен, деточка, не радуйся так сильно, ты же понимаешь…

…если отношения начали с сюрпризов, так и дальше пойдет, только сначала сюрпризы будут приятные, а потом уже не очень.

Ну, и вот об этом подружки тоже предупреждали:

– Кармен, ну что ты такая наивная? Тебе же уже тридцать лет, ты подумай…

…романтика – это красиво, как макияж. Женщины свои недостатки замазывают тональным кремом, а мужчины прикрываются букетами.

Вот так ей говорили умудренные подруги, но Кармен не обращала на их слова внимания. Она послушала – и в зал, работать, разминать, растягивать наших не самых худеньких дочек. А я все эти глупости специально поставила курсивом, так лучше видно, что глупые мысли иногда выглядят так же убедительно, как умные, не отличишь.

После работы Кармен стала приходить к Сереже в его квартиру на шестой этаж. Это была практически коммуналка. Три комнаты снимали три разных парня, к ним приходили девушки, и вся компания пользовалась общей кухней и ванной. В принципе, терпимо, роскошных апартаментов никто и не ожидал, а чтобы не слышать чужие голоса за стенкой, все три комнаты включали музыку, во время свиданий каждый заводил свою шарманку. Пару месяцев Кармен приходила сюда, бардак и неуют ее не раздражали, она только посмеивалась, когда из каждой комнаты доносилась совершенно разная музыка и одна мелодия забивала другую.

– Может, нам договориться, что-нибудь одно ставить?

– А может, нам квартиру поискать? – спросил Сережа. – Прикольно было бы одним в квартире, без соседей…

Он предложил, точнее, даже закинул удочку и тут же отписался, сказал, что это в будущем, а сейчас у него с деньгами не очень, точнее, совсем никак, что с последней работы он уволился, а новой пока нет… Но Кармен уже загорелась.

– Мы можем сейчас найти квартиру, у меня есть денег немного, а ты пока ищи работу.

– Хорошо, – согласился он, – а потом я отдам тебе половину.

И она понеслась вить гнездо, создавать уют. Ей это было очень интересно, она еще ни с кем никогда не жила, вот так вот, по-семейному. Квартирку нашла новую, чистенькую, недалеко, недорого. Лоджия просторная, Кармен хотела, чтобы у нее на лоджии стоял диванчик и цветочки. Она рассказывала мне об этом так энергично, быстро, я не успевала за ней уследить, она уже всунула стиралку в кухню, прихожку собрала…

– Подожди… – я не все поняла. – Вы договорились платить за квартиру пополам?

– Да, пополам… Я за себя, он за себя…

– Да? Но так живут обычно друзья-студенты…

– Не знаю… Что ты смотришь так? Для меня это было нормально, я привыкла платить за себя сама. Если у меня, например, нет на ресторан, даже если меня пригласили, я туда не пойду, подожду, пока будут.

– Ну вот, получается, что у него не было денег на квартиру, но он не подождал…

– Да хватит! Я вообще не загонялась! Мне просто надоела эта коммуналка, мне хотелось простого комфорта, чтоб никаких соседей, чтобы мы спали вместе… У меня были деньги, я зарабатывала танцами, немного, но хватило вот, как видишь…

– А он?

– А у него тогда все время были трудности с работой. Не мог найти ничего приличного, устраивался – увольнялся…

– Специальность?

– Бухгалтер, в принципе, он мог бы придумать что-то… Я не вникала, мне было нормально. Он то принесет денег, то нет, я не драматизировала. Что я ему буду нервы мотать, у него и так алименты были еще на дочку от первого брака. Жена ушла, нашла себе богатого, но алименты отсудила. Он ей платил какие-то копейки, и каждый раз его трясло, когда он их посылал.

– Алименты через суд? – меня такие вещи страшно удивляют. – Откуда вы жлобов таких выкапываете?

– Да что ты! – разозлилась Кармен. – Мы выкапываем! Я вот тоже раньше не знала, что мужик может делать от своей бабы крысиные нычки. Я верила! Всем, всегда! А потом выясняется, что для многих мужиков вполне нормально пристроиться за чужой счет. Ты сама везде писала «пролетарский город», «наш пролетарский город» – вот и чего ты спрашиваешь? Это и есть пролетарская философия. Пожрать – не заплатить. Дите оставить – алименты зажать. Один недавно случай был, весь город ржал… Парень с девушкой на пару тоже квартиру снимали, а потом оказалось, что это его квартира.

– Мама родная…

– Да! А ты ко мне пристала, как прокурор! Я тебе говорю еще раз – я верила! Мне не хотелось про деньги загоняться, я не жадная, просто хотелось быстрее…

Тут я вспомнила свою подругу-психолога, которая в нужном месте на консультациях всегда говорит: «Вот!» И я точно также сказала:

– Вот!

– Поспешила, – вздохнула Кармен. – Да, я поспешила. Ты этого от меня добивалась?

– Нет. Это и так ясно.

– Тогда что еще тебе надо? – она поджала губы, разговор стал ей неприятен. – Опять про деньги? Я взяла на себя основные расходы, значит, я взяла ответственность? Проект, получается, был мой, он всего лишь подал идею, а я сама все устроила? Не дала ему проявиться?

– Ну вот, ты сама это все говоришь…

– А он и не смог бы никак проявиться! Он не лидер вообще, он боится всего, он мог бы давно квартиру купить, но боялся брать ипотеку, это же ответственность. Он даже поручителем ко мне пойти испугался, когда я кредит оформляла.

– Ты брала кредит?

– Да так… – она замялась сразу. – Ерунда… По мелочи… Ну, ты же понимаешь… Мы снимали пустую квартиру, новую, но пустую… Нужно мебель туда, нужно технику… Я хотела, чтобы сразу все удобно было. А он сказал, что не может пойти поручителем, потому что официально на работе нигде не оформлен… Я ему говорю, да банк и не требует справку с работы, только паспорт… Он все равно испугался, не пошел. Ну… я подружку притащила в банк.

Кармен была увлечена уютом. Купила мебелишку. Настоящую двуспальную кровать, шикарную, кровать потом перешла брату, она подарила на новоселье. И кухня! У Кармен появилась ее первая в жизни собственная кухня.

– Мне ее сделал, кстати, мой бывший. Нет тот, что был перед этим Сережей, а другой…

– Запутаешь меня сейчас своими женихами…

– Ой, да неважно… Мои родители этого мебельщика устроили в хорошую фирму, к друзьям, вот я туда и пришла кухню заказывать. И он мне сделал с хорошей скидкой такую кухоньку, в скандинавском стиле… Три полочки, два шкафчика… Минимализм! И сразу начал ревновать! «Что ты, замуж собралась?» Я говорю: «Да, собралась!»

– В смысле «замуж»? – на всякий случай я решила уточнить, а то ведь Кармен девушка у нас оригинальная. – Что ты имеешь в виду?

Все мои вопросы ставили Кармен в тупик. Что я такого сложного спросила? Что такое «замуж»? Сейчас же это у всех по-разному, сейчас у нас кризис семейного жанра, поэтому я уточняю.

Кармен опять задумалась, как будто воспитывалась матерью-одиночкой. Но в том и дело, что у нее родители – классическая устойчивая пара, все время вместе, все у них пучком, и перед глазами у нее был стандартный пример благополучной семьи. А тут она уставилась на новую партию собачьих ботинок и говорит:

– Ну… замуж… это… кольцо, штамп и свадьба.

– Зачем кольцо?

– Подружкам показать.

– Штамп зачем?

– Если ребенок родится.

– А свадьба?

Она расхохоталась:

– Свадьба? Ты меня спрашиваешь? Свадьба – чтобы танцевать!

3.

Мужчина в доме – это как цветы на столе, вроде всего лишь растение, а поглядишь – уже праздник.

Кармен ее новая, почти семейная, жизнь очень даже нравилась. Ей нравилось, что Сергей всегда рядом, и больше она от него ничего не требовала. Ей нравилось, как он сидит на диванчике и молча курит, ей нравилось говорить маме по телефону: «Мы заедем с Сережей». Ей даже в супермаркете тариться вместе нравилось. И ужин готовить. Она играла во все эти салфеточки, подушечки, прихваточки. И будучи человеком творческим, от домоводства далеким, она в порыве страсти купила даже чеснокодавку, яйцерезку и дуршлаг. Но самое главное – Кармен танцевала.

Как можно преподавать восточные танцы, если у тебя нет мужчины? Чтобы танцевать, ей обязательно нужно состояние влюбленности, от этого она берет энергию и вдохновение. Когда был кто-то рядом, она начинала придумывать новые программы, ставить танцы, а когда в любви у нее была пауза, то и в танцах тоже наступало затишье, и она репетировала старые номера, отрабатывая технику. С появлением Сережи ее посетила идея – сделать гала-концерт. Она начала готовить девочек, чтобы не стыдно было выпустить на сцену. Придумать танец, поставить его, отработать с разными группами, потом объединить их вместе, все отрепетировать – на это ушло полтора года, и примерно столько же продлилась ее игра в семейную жизнь.

Когда закончилось благоустройство и первые восторги стихли, она в своей уютной квартирке узнала, что такое семейная скука. Что такое уснуть перед телеком и даже не поцеловаться на ночь. Все это объяснялось правильно – усталостью. Сережа уставал, он постоянно старался закрепиться на новой работе. Кармен тоже уставала, у нее было по три группы девочек в день, хотя ее работу – все эти танцульки – никто всерьез не воспринимал. Она ждала выходные, думала: «Вот отдохнем, погуляем, развеемся…» Одни выходные, другие, третьи… Время пролетело быстро, два года она отдала на этот свой семейный эксперимент, только в суете это время не очень чувствовалось. Пока не всунешь тридцать свечек в торт, не поймешь, что жизнь проходит и что настанет такой день рождения, когда торт будет уже без свечей, просто будет лень заниматься всем этим частоколом.

А в основном ребята жили мирно, ругались только иногда, чтобы развлечься. Для маленьких скандалов было две причины: собачий туалет и свадьба. Сережа говорил, что собака специально писает на пол, что он бы давно утопил где-нибудь эту Му-Му и что свадьбу он вообще не хочет, что этот маскарад у него уже был, а его вполне устроит тихая регистрация и небольшое свадебное путешествие.

Кармен свою Чихуа тыкала носом в собачий туалет и ждала по пятнадцать минут, чтобы добиться результата и поощрить животное лакомством. Свадьбу она хотела обязательно, каталоги свадебных платьев лежали у нее на столе, отказываться от главного праздника в жизни она не собиралась.

– Как ты не понимаешь? У меня такого еще не было! Гости, свадьба, платье… Я все это хочу! – кричала Кармен.

– Я тебе сказал: мне свадьба на фиг не нужна! Чтобы еще раз я смотрел на все эти пьяные рожи? Мне одного раза хватило!

– Но для меня! Вот чисто для меня ты мог бы согласиться?

Сережа не уступал. Когда ему лично что-то было нужно, он умел настоять на своем, мямлей он был только в тех вопросах, которые его не касались. Он всегда соблюдал свою выгоду, а его выгода заключалась, прежде всего, в соблюдении главного физического закона – закона сохранения энергии. Если какой-то проект требовал рывка, повышенных энергозатрат, он непременно соскакивал. Поэтому так часто и менял работы, ему казалось, что на него постоянно вешают лишнюю ответственность. Он хотел чистенькое местечко: рубачешка, галстук, стандартные операции, действуешь четко по схеме, получаешь неплохую зарплату, соцпакет, бонус, при этом никаких авралов и никакой инициативы. И, наконец, ему повезло. Сестра устроила его в один известный банк.

Для такого гражданина, как этот Сергей, клерк в банке – работа мечты. Сидишь спокойно, улыбаешься клиентам, рассказываешь о продуктах банка, помогаешь оформить бумажки, показываешь, где поставить подпись. Да, ты становишься маленьким безмозглым винтиком в системе, но тебя принимает большой коллектив, и вокруг тебя девушки в белых кофточках. Уже через три месяца красавчик начал постоянно трахаться с одной из них.

Нет, это вовсе была не звезда банковского бизнеса, это была одна из тех, кого нам иногда хочется придушить, когда мы ожидаем оформления своих трансакций у окошечка, а она в это время говорит по служебному телефону. Эта как раз та, кто нам отвечает: «Не знаю… Мы не можем… У нас перерыв…» Вяленькая, бесцветная, неприветливая девушка, которой тоже было тридцать, как и Кармен, которая тоже хотела срочно замуж и рожать.

4.

С однокомнатной квартирой замуж не выйдешь, в однокомнатной только кота заводить.

– Как ты узнала про нее? – спросила я Кармен. – Засекла?

– Я ничего не засекала! Я живу душой и сердцем! Я никого ни в чем не подозревала, не следила, в телефон не лазила. Просто вижу: заважничал сразу на новой работе, в костюме, в галстуке, прилизанный такой стал… А ты же понимаешь, в этих женских коллективах все страшно голодные. Приходит новый мужик – на него кидаются. Я вижу: он загадочный… Спросила просто: «Ну что там на работе?» А он мне сам и выложил, что у него там баба.

Про новую свою коллегу Сережа говорил, что сам не понимает, как оказался с ней в постели. Что она скучная, некрасивая, что, как только он пришел, она сразу начала его обхаживать, закидывала комплиментами, таскала в обед пирожки. Однажды после работы он предложил ее подвезти, а она тут же сообразила и заманила его на чаек, сама набросилась, и все, что между ними было, – это сплошное недоразумение.

Сережа попросил прощения, Кармен простила. Это странное раскаяние с восклицаниями ее не тронуло, хотя вот эти вот легкие уколы ревности пошли на пользу ее работе. Для испанского танца легкий перчик был очень кстати. Кармен в это время как раз готовила свой гала-концерт. Отвлекаться на постороннюю девушку ей было некогда, и еще несколько месяцев ребята прожили вместе.

Утром Сережа отвозил Кармен в студию, а вечером забирал. Она отдавала ему ключи от своей машины, и ей не приходило в голову, что он катается с коллегой после трудового дня. Она была уверена, что он спешит домой выгуливать собаку, и очень удивлялась, почему по всей квартире собачьи лужи и почему соседи жалуются, что крошка Чихуа скулила целый день. Свою машину к тому времени Сережа продал, а денежки благоразумно отложил на какой-то там черный день. И правильно, у Кармен была новая красивая машина, она сама ее заправляла, обслуживала, Сережа по закону сохранения энергии старался избегать даже этих мелких хлопот. Скучная девушка из банка даже не знала, что катается на машине Кармен. После разрыва Сережа сказал новой подружке, что благородно оставил новенький седанчик бывшей девушке. «В знак любви», – он заявил своей новой, что все еще очень любит Кармен.

Девушка из банковского окошка, услышав это, тут же прибежала в студию к Кармен, просила, чтобы она оставила Сережу ей. Кармен себе найдет получше, а для нее это последний шанс, ей уже тридцать, она хочет замуж, родители купили ей квартиру, и она готова приступить к выполнению стандартного семейного сценария.

– Тридцать! – смеялась Кармен. – Это она мне говорит! Сказала, что ей неважно, кого он любит, пусть любит меня, пусть даже спит со мной, лишь бы скорее на ней женился. Ты прикинь? А я стою такая добрая, в лосинах, у меня репетиция, девочки ждут… «Забирай», – говорю. Видишь, какая я добрая?

Тем же вечером к Кармен приехал Сережа. И сразу в слезы. Он сказал, что сам не понимает, как эта серость банковская его захомутала. И ему уже неудобно на работе, от нее там сплошное внимание, обедают вместе, уходят вместе, и все вокруг знают об их отношениях и постоянно говорят: «Когда же свадьба?» Он начал бояться, что коллега начнет строить козни, что у него будут неприятности, если он ее бросит, что у нее какие-то связи, она может подстроить все так, что его уволят…

Этот испанский сериал мог бы тянуться бесконечно, но Кармен начала соображать. Мальчик пытается удобно устроить свою жизнь – это она поняла. Он хочет спокойную жену и яркую любовницу и при этом не хочет напрягаться, он, как обычно, уверен, что все остальное девочки сами разрулят.

– Нет, мне такой вариант не подходит, – твердо сказала Кармен, и кино закончилось.

Она раздарила свою мебелишку и вернулась в квартиру к родителям, а Сережа переселился к коллеге.

Недвижимость в приличном районе была решающим аргументом в пользу менее привлекательной, но более выгодной девушки. Я не могла в это поверить. Мне сразу расхотелось продолжать эту историю, такую скукотень я еще не писала. Но слышала! Слышала в последнее время слишком много про всех этих унылых гамма-самцов, которых в приличной стае никто бы и не подпустил к лучшим самкам.

– Что, правда? – пристала я к Кармен. – Квартира для него такая ценность?

– Ты где живешь? – засмеялась она. – Ты посмотри, что у нас делается? Весь город утыкан дешевыми стройками. Все пытаются купить своим дочкам приданое, хоть какую квартирку. Потому что иначе она замуж не выйдет, наши парни без уважительной причины не женятся. Мутят, мутят голову одной девке, а как только попадется невеста повыгоднее, он сразу к ней перескакивает. Ты зайди в офис любого подрядчика, посмотри, кто все эти квартирехи покупает? Сплошные тещи! Тещи тянутся! А толку что? Если раньше можно было выйти замуж хотя бы со скромной двушечкой, так теперь все! Подавай им, чтоб в центре, чтоб трешка… А с однокомнатной вообще не вариант, с однокомнатной замуж не выйдешь, в однокомнатной только кота заводить…

С новой невестой Сережа не спорил, согласился на свадьбу, на гостей и прочие девичьи мечты. После банкета молодые вылетели не то чтобы в путешествие, а так… отдохнуть в семейном отеле. Ничего особенного – Турция, пять звездочек, все включено. Что они там делали в первые дни своего медового месяца – неизвестно, но всю неделю по ночам Сережа отправлял Кармен сообщения. Он, видимо, не мог уснуть, и его послания были такими длинными, что ни одно из них Кармен не дочитала.

«Как я мог, сам не знаю! Секс ужасный, я засыпаю, мне скучно, она не такая, как ты. Мне жутко не везет, наверно, на мне проклятие, она меня, скорее всего, заколдовала, я на нее смотрю и не могу понять, как она смогла меня на себе женить. Я по тебе скучаю… Мир жесток… Все время приходится идти на компромисс… Все хотят меня использовать… Как хорошо мы жили… Как там наша «чихуашка»…» Бессмысленный бред пьяного человека, который тяжело переносит акклиматизацию. Кармен не отвечала. Глядя на эти увесистые посты, она не могла понять, где в это время была молодая жена, что она делала, пока ее муж напивался и проливал слезы.

Гала-концерт, к которому готовилась Кармен, прошел не совсем так, как она ожидала. Проще говоря, она провалилась. Нет, танцы были поставлены интересно, костюмы она сшила шикарные, девочек подготовила очень даже прилично… Но Кармен не подумала про все остальное: про зал, про гостей, про рекламу. Ей никто не подсказал, что место отчасти определяет публику. Зал, который она арендовала, был в периферийном Доме культуры, в старом здании с облезлыми тяжелыми колоннами советского периода, он стоял в запущенном парке черт-те где от центра. На представление пришли друзья, родители ее девочек и местные жители, те, кому было рядом, то есть рабочие местной кондитерской фабрики и судоремонтного завода. Они вообще-то думали, что в клубе будет заводская самодеятельность, и ругались, что с них взяли деньги за вход.

Цена билетов была символической, Кармен специально сняла в аренду этот зал, чтобы сэкономить, а получилось не очень приятно. Девочки старались, программа получилась интересная, в восточную тему Кармен умело вплела и фламенко, и танго, и стрит-дэнс. Холодный зал они расшевелили, но никто в нашем городе про это чудо не узнал. Рабочие-судоремонтники смотрели на нее сурово, оценивая вовсе не хореографию, а длину ее концертных юбок. Браво не кричали, цветами не закидывали… Это был первый концерт в жизни Кармен, когда в зале совсем не было цветов. Точнее, был один букетик, его принес Сергей. Он вышел к ней на сцену, картинно поцеловал ручку, но Кармен на него смотрела как артистка, ее улыбка была не к нему, а в зал.

Уже в гримерке, когда переодевалась, Кармен поняла все свои ошибки. Да, не надо, не надо было динамить все эти маркетинговые штучки! На рекламе не нужно было экономить… Нельзя ни в коем случае было запираться в глушь, в дешевый зал, из страха, что билеты выйдут дорогими… И пусть билеты будут дорогими! Пусть будет вбухано в рекламу, пусть аренда вылетит в копеечку, пусть журналисты за свои рецензии попросят гонорар – ну и что? Надо было брать кредит на свое любимое дело, а не на мебель и прочие глупости.

– Ох, дорогая, ты не представляешь, как мне было обидно! – говорила мне Кармен. – Ведь я же не на себе! Я на девочках своих, на коллективе своем экономила…

Букет единственный ее ни капли не обрадовал, наоборот, стоял укором. Сереже она перезванивать не стала.

Тогда он решил поймать ее старым способом, ждал ее во дворе на парковке. Кармен подошла к своей машине и увидела розу на лобовом стекле. Сережа снова начал объяснять, хотя его никто и не просил, что все еще любит ее, что жена ей в подметки не годится, что он ее совершенно не хочет…

– Ты молодец, – сказала Кармен. – Ты хорошо организовал свой быт, а теперь с моей помощью хочешь организовать досуг…

– Я люблю тебя! – кричал Сережа, когда она садилась за руль. – Я сказал: я тебя люблю…

Он лег к ней на капот, хотел устроить представление, но тут из-за угла выбежала его новая жена. Она смотрела на него как на неразумное создание, как на малышку Чихуа и обращалась только к Кармен.

– Оставь его в покое! Он тебе не нужен! У нас будет семья! Я рожу от него, а ты не лезь! Это мой последний шанс! Я ремонт сделала! Я ему машину купила! Он мой! А ты найдешь! У тебя их много! Один за одним, я про тебя все знаю…

И дальше начались такие крепкие веселые словечки… Банковская работница выдала их залпом, так что Кармен даже улыбнулась. «Ну надо же… Какая она стала агрессивная и темпераментная. Может быть, и в сексе она не так уж плоха, как Сережа про нее сочиняет».

Кармен помахала молодоженам ручкой и уехала, на этот раз из тесного коридора свою машину она вырулила сама.

– Бабье сражается за счастье, – вздохнула Кармен. – У меня подобное уже не первый раз. Рожают от задохликов, потом сами же будут орать: «Дочку замуж не выдать! Россия вымирает!»

– И что ты будешь делать? Может, тебе куда-нибудь уехать? Ты знаешь, в мире есть такие страны, где мужчин наоборот полно, а женщин мало…

– Нет, счастье за горами – это не для меня. Мои девочки приходят танцевать ко мне сюда. В другой город, в другую страну я коллектив не потащу! Я вложила время в людей, что, мне взять и все бросить?

– Но как же личная жизнь?

– А что личная жизнь? Все будет примерно так же, как было…

– Но ты тогда хотя бы по два года-то на каждого не трать, – меня вдруг отчего-то пробило на советы. – Три месяца – и до свиданья.

– Тоже хорошо, – кивнула Кармен. – Не жизнь, а сплошной кастинг.

Да… Но как вы помните, Кармен заехала в магазин, чтобы выдать замуж свою собаку. Мы с легкостью нашли для крошки Чихуа приличного мальчика, отвезли к жениху, и она родила миленьких щенков, маленьких и нежных, как плюшевые игрушки. Кармен их быстро пристроила, но своих детей у нее пока еще нет. У людей с размножением все гораздо сложнее.

Невесты уходят

1.

Питаться полезнее сезонными фруктами. Если ждать, пока кто-то дозреет и возьмет тебя в жены, так можно ненароком серьезно перезреть.

Встречались три года – и вдруг разошлись. Типичный случай, между прочим. Кому жениться – те через год идут и женятся. А эти попрощались совершенно спокойно, без драм, без слез, как будто так и надо. Я прямо даже расстроилась. Это были наши друзья, нам с ними было весело, и я была уверена, что скоро мы получим приглашения на свадьбу.

А что бы им не пожениться? Они неплохо подходили друг другу, Лола и Арчи, удачный был дуэт. Она такая темпераментная, напористая, веселая. Он тоже весь такой подвижный, свеженький, доброжелательный. Все чего-то смеются… И в театре мы с ними хохочем, и на шашлык поедешь – обхохочешься, и в сауне у нас была такая веселуха… Лола все время толкала Арчи в холодный бассейн, он ее веником лупил, и мы с ней убежали от мальчишек голые, прямо на улицу, в снег. На ровном месте хохотали, потому что сил полно, и все красивые и страшно сексуальные.

И что он придирался вечно к ее объемной попе? Прекрасная у нее была задница, крепкая, сбитая. Она выходила из бассейна первой, я следом… Лично мне ее задница нравилась, я вообще люблю смелые линии. В моде тогда были длинные ноги и мини-юбки. Это были девяностые, и я вот теперь только заметила: во времена грабительского капитализма, когда бандиты правят миром, женщины выставляют напоказ свои ноги, а все беззащитное прячут. В моде тогда были вешалки. Круглые попки только потом оценили, когда повеяло немножко демократией. Вот что ни говорите, а выразительная попа – примета свободы, до аппетитной задницы нужно еще дорасти.

Нам было двадцать с чем-то, университет закончили, получили дипломы, и все утроились работать в одну большую фирму. Мы с Арчи были коллеги, а Лола училась в аспирантуре, на физмате, умная девушка была. Дальше наша фантазия развивалась по общему шаблону, в космос никто из нас не собирался, Голливуд по нам не плакал, все вокруг побежали жениться, я вообще уже гуляла с ребенком, и Лола, посматривая на мое хозяйство, не скрывала, что ей тоже пора замуж. Так что многие подходили к Арчи с конкретным вопросом: «Чего, подлец, резину тянешь? Когда на свадьбу позовешь?»

И даже шеф, наш генеральный, на последнем новогоднем корпоративе тоже Арчи подозвал и чисто по-отечески так, полушутя, предупредил:

– Смотри, не упусти.

Арчи ответил шефу с улыбочкой, тоже как бы в шутку:

– Да я и рад бы упустить… Но разве от нее сбежишь?

– Мое дело предупредить, – усмехнулся начальник. – Если что, я помогу…

Шеф посмотрел на Лолу, она как раз тогда с нами в кругу дикие танцы отмачивала… Шеф хотел уже было сказать «помогу вам с квартирой», но потом на Арчи взглянул, на его бокальчик с беленьким сухеньким, вспомнил какой-то его косячок и сдержался.

– … помогу вам со свадьбой, – сказал шеф, ему тоже понравилась эта девушка.

Бомба… вот, я вспомнила старое слово. Про таких говорили – это бомба. Она подбежала, шефу моргнула, Арчи за руку, в круг потащила, и там они выделывали такие акробатические выкрутасы, что вся контора расступилась, все стали хлопать, а он ее крутил, бросал, ловил… Я тогда заметила, что она не боится падать спиной к нему на руки, я до сих пор еще боюсь, к родному мужу никогда вот так вот спиной на руки не падала, а эта не боялась. Арчи ее подшвырнул высоко, она у него над головой взлетела и выехала между ног, с улыбкой, как артистка. Нет, танцами она специально никогда не занималась, это Арчи у нас несколько лет ходил в хореографическую студию, вот он ее немножко и натренировал. Они друг друга чувствовали, поэтому всем так и жалко стало, когда она уехала. И сразу такая скукотень началась на наших новогодних елках, и мне хохотать стало не с кем.

После нее Арчи привел какую-то резкую, зажатую, в розовой кофточке. И шеф так сразу сморщился брезгливо… Он даже не пытался скрыть разочарования и прямо через стол его спросил:

– Не понял, друг? Ты почему без Лолы? Где она?

А ему и отвечают:

– Лола в Австралии.

– Где, где?

– В Австралии.

– Да ладно! – все сразу засмеялись. – Хватит шуточки свои шутить….

Никто и не поверил сначала. Где мы, а где Австралия? Но, оказалось, правда, красивая, умная девушка улетела в Сидней. Навсегда. И всем, конечно, сразу захотелось выяснить подробности. Когда? Зачем? А как же свадьба? Но спрашивать не стали, все-таки при этой новой, в розовой кофточке, было как-то не очень удобно.

Примерно за месяц до Нового года Лола позвонила ему утром рано, неожиданно рано, когда Арчи как раз собирался выходить на работу. Она спросила у него:

– Ну что? Ты жениться на мне собираешься? В ближайшее время. Или нет?

Смешной вопрос, конечно же, в начале восьмого, когда спешишь дожевать бутерброд и зашнуровать ботинки, такие вопросы кажутся шутками. Арчи выпрямился, проглотил булочку и ответил серьезным официальным тоном:

– Нет, дорогая, в ближайшее время я на тебе жениться не собираюсь.

– А-а-а…

Лола подумала секунду и говорит:

– Тогда я замуж выйду, ничего?

– Конечно, – он ответил. – Если хочешь замуж – выходи.

– Ну ладно… Побежала я тогда. Я из-за этого и позвонила, мне срочно нужно было уточнить. Пока.

– Подожди… – проснулся Арчи. – Что вечером? Мне за тобой заехать?

– Нет, – говорит. – Я сегодня занята весь день, тут куча дел у нас на кафедре, давай лучше завтра тогда… Я сама к тебе приеду.

И все. Он даже не спросил, чем же она так сильно занята, что у них на кафедре такого интересного происходит. Между ними это было не принято – вопросы задавать. Они не жили вместе, встречались часто, почти каждый день, но друг на друге не висли, в объятиях не душились, это была приятная связь двух свободных людей. Так что Лола ничего объяснять не стала, а на следующий день сама приехала и сказала сразу, что это последняя встреча, что она выходит замуж, причем выходит замуж срочно и срочно же уезжает в Австралию, потому что оттуда, из Сиднейского университета, ей, точнее, ее будущему мужу, прислали очень выгодный контракт. Вот так вот. Все срочно. Ей предложили – она согласилась, все произошло так быстро, что времени на размышления не было.

2.

Большинству мужчин не важно, какие мы на самом деле, им важно, какое мы производим впечатление.

Она недолго у него была в тот вечер, в последний. Опять сказала, что жутко спешит, что ее ждут, но при этом, как обычно, заглянула на кухню, проверяя, дома ли мама, и выглянула на балкон, где обычно курил отец. Родители Арчи ее полюбили, никаких патологий будущей свекрови у матери не было, наоборот, она хотела бойкую Лолу в невестки, и вместе на кухне они частенько шептались на эту тему, мама тоже не могла понять, чего же сын резину тянет.

– Может, я с ним поговорю? – предлагала мама. – Скажу ему: «А ну давай-ка, дорогой, определяйся».

– Не надо, – просила Лола, – а то потом начнет хныкать, что мы на него давим. Пусть сам дозреет.

Мама кивала, но, конечно, не могла удержаться и тоже, как многие, спрашивала Арчи, чего же он тянет, упустит ведь девку, девка-то умная, красивая, но и горячая, такие долго не сидят. И вот оказывается, все кругом три года ждали, пока дозреет Арчи, и он дозрел бы, вероятнее всего, но в жизнь вмешались экстренные обстоятельства. Арчи потом сомневался, а такие ли уж они были экстренные, может быть, Лола давно его обманывала, может быть, с самого начала он был у нее не один. Но потом, сопоставляя факты, он признавал, что все-таки она не обманывала, что обстоятельства были именно экстренные, и от этого у него появилось ощущение, что он куда-то опоздал.

Родителей дома не было, она закрыла дверь в его комнату, как обычно, когда они оставались вдвоем, легла к нему на кровать, улыбнулась и сказала:

– Все, конец гулянкам. Билеты купили уже, двадцать восьмого регистрация, и сразу улетаем…

На дворе был декабрь, впереди ожидалась очередная новогодняя гулянка, праздники Арчи планировал провести вместе с Лолой.

– Подожди… – он неловко улыбался, пытаясь скрыть грустное удивление. – У тебя все так быстро, я не успеваю… Ты сначала скажи мне, кто муж?

– Муж? – улыбнулась Лола. – Тебе интересно?

– Конечно.

– Коллега… Я про него рассказывала, «наш молчаливый гений».

Про коллегу Арчи слышал. Он заканчивал аспирантуру и работал с Лолой на одной кафедре, она о нем упоминала иногда. Еще вчера она смеялась над его угрюмой внешностью, говорила, что он похож скорее на неандертальца, чем на ученого-физика. Смеялась над его упорством, говорила, что он торчит все время то за компом, то в лаборатории и выглядит со стороны как сумасшедший, который уверен, что делает великое открытие. Из-за компьютера они немножко ругались, комп, единственный на кафедре нормальной мощности, был постоянно занят, а что он там на нем такое делает – никто толком понять не мог. Если Лола просила его освободить место, он или молча отмахивался с таким видом, как будто у него молоко убегает, или же смотрел на нее рассеянно и нехотя вставал из-за стола с каким-то звериным подавленным рычанием. Коллега очень мало говорил, за это веселая Лола и прозвала его «наш молчаливый гений». Но человек он был не злой, не вредный, никогда не отказывал ей в мелких просьбах, и она тоже всегда по-братски соглашалась, если он просил провести за него лабораторную работу со студентами. А вот как муж потенциальный он был совсем неинтересен. Он был женат, жена ушла, тогда от молодых ученых часто уходили жены. Лола говорила, что понимает ее прекрасно. Он все время пропадал на кафедре, зарплата младшего научного сотрудника была такой ничтожной, что даже собственный нормальный компьютер купить он не мог, и перспективы его были такими туманными. Науку и сейчас-то не сильно жалуют, а тогда вообще перестали финансировать, и на уровне провинциального факультета мечтать было не о чем. Даже бумагу для принтера нужно было приносить из дома. Пробирки и всякие там реактивы выдавались с барабанным боем, поштучно, под подпись. Для науки, тем более для молодых ученых, наступили позорные времена. Кто умел – перебивался взятками, остальные разбегались из университета. А этот все сидел, все копошился…

Короче, «молчаливый гений» написал программу моделирования сплавов по заданным характеристикам. Чтобы вам было понятно, без сплавов сейчас никуда, один металл не может иметь все нужные свойства, например, и прочность, и сверхлегкость в одном флаконе. Этого можно добиться, комбинируя одно вещество с другим. Но сколько чего нужно сыпать? Сколько вешать в граммах? Замучаешься считать. И вот он сделал такую программку, которая сама все делает от постановки задачи до окончания производственного цикла. Да, наш русский аспирант с кафедры металлов и сплавов такое сделал, и аналогов его программе во всем мире не нашлось. Лола рассказывала, в том-то и дело, она рассказывала об этом Арчи, он тогда еще пошутил, усмехнулся: «Это попахивает золотом! Нажимаешь на кнопочку – и у тебя в кармане золотые слитки». «Двоечник! – она смеялась. – Это попахивает космосом!» Но и тогда Арчи ни о чем не волновался и никаких уколов ревности не чувствовал. Точнее, ревность он испытывал совсем к другому персонажу.

Завкафедрой, научный руководитель аспиранта и Лолы – вот этот человек вызывал у Арчи прямые подозрения. Он приглашал Лолу к себе на дачу, он любил проводить там свои консультации. «Поработаем на воздушке», – приговаривал шеф, и Лола, разумеется, все Арчи рассказывала и показывала, очень смешно шмыгая носом, как этот человек колготился у стола, наливал чайку-коньячку, обещал покровительство в обмен на лояльность, включал ей музочку. Она хохотала, называла его «наш милый гбшник», на факультете все его так звали, все были в курсе, что на должность он продвинулся именно благодаря сотрудничеству с органами, а как ученый ничего интересного из себя не представлял. Вот этот человек был Арчи неприятен, хотя такая боевая девушка, как Лола, легко обходила все эти милые домогательства, Арчи морщился каждый раз, когда она шутила, повторяя это стариканское «воздушок».

Об уникальной программе своего подчиненного завкафедрой узнал, когда от гения пришла заявка на участие в международной конференции. Старый лис сразу понял, что дело пахнет космосом и золотом, и его обеспокоило, что такие конфетки проплывают мимо. Он предложил аспиранту поделить проект пополам, то есть просто хотел записаться в соавторы.

«У вас все равно без меня ничего не получится. Ты думаешь, что ты один такой умный? Ты знаешь, сколько проектов написаны в стол? На какие ты гранты надеешься? У нас все связями решается. А связи у меня. Обращайся, я всегда открыт к взаимовыгодному сотрудничеству. Чего нахмурился? Я же не о себе, я о вас забочусь. Ты же знаешь, вы для меня все как дети. Да и куда ты без английского собрался? У тебя какой английский? «Май нейм из Вася»? И за границей ни разу не был. Эх, дети, дети… Но в целом я не против… Работайте, ребята. Если что, я всегда буду рядом». Про этот разговор Арчи тоже знал, эта беседа состоялась в купе, уже в поезде, по дороге в Москву, под чаек-коньячок. Старый лис рассказывал про былые времена, когда заграницу выпускали только самых надежных, а он и был одним из самых надежных. Обычно перед загранкомандировками кандидатов на выезд приглашали на турбазу, куда привозили подставных баб. Под водочку эти женщины уводили радостных выезжающих в лесок, и все, кто засветился в том лесу, заграницу уже не ехали, командировка отменялась, так как кандидат считался неблагонадежным. «Я не попался ни разу», – говорил старый лис. Лола над этим только смеялась: «Что он несет вообще? Не может забыть свои былые успехи. Все, прошли те времена, он никак не хочет понять, что теперь мы и без него обойдемся».

Лола тоже поехала на эту конференцию, лично у нее тогда особенных научных успехов не было, но она подавала заявки на все интересные конференции, участие в которых оплачивалось университетом. С английским у нее проблем не было. «А почему бы и не прокатиться, мир посмотреть, себя показать», – так она рассуждала. Ее доклад одобрили, на конференцию взяли. Арчи она задиристо и весело сообщила, что у нее билеты в одном купе с начальником и что, если Арчи будет в том же темпе ее матросить, она выйдет замуж за старого лиса. А почему бы и нет? Он давно в разводе, дети у него взрослые, дача, квартира, должность, доход, связи опять же, все вообще на мази… Она шутила, но Арчи эти шуточки раздражали. Ему казалось, что таким образом она его прессует. Про странного коллегу, про «молчаливого гения», он не думал вообще, поэтому в тот вечер, в последний, он все еще не верил ни в Австралию, ни в супер-программу, ни в то, что вот сейчас Лола лежит в его спальне, на его кровати, как лежала все эти три года, а завтра почему-то ее уже не будет рядом с ним.

Арчи обнял ее, погладил все рельефные места, прикидывая автоматически, не поправилась ли она, случайно, где на килограммчик. Нет, не поправилась, все было в норме, и самое удивительное, что в ее взгляде было прежнее нетерпение и возбуждение, с которым она всегда к нему приходила.

– Ну, расскажи мне, расскажи все по порядку… – он развернул ее на спину. – Я вижу, ты мне хочешь рассказать…

– Да я тебе уже сто раз рассказывала… Ты же помнишь, я тебе рассказывала, что помогаю ему сделать доклад на английском. Ну… для той конференции. Ему презентацию нужно делать, а он не может доклад прочитать, как он вообще кандидатский экзамен сдавал, я не понимаю… Я тебе говорила, что пишу ему все выступление русскими буквами… Мы неделю возились, наверно, ты забыл? Написать, перевести и потом отрепетировать, чтоб более-менее произношение… А потом, когда к нему пришли все эти приглашения, я помогала отвечать….

– Молодец, все успела, – Арчи начал ее целовать. – Все успела… Все правильно сделала…

– Успела, да… – она вздохнула, прижимаясь к нему теснее. – Мы вчера сразу же в Сидней позвонили, ну… после того, как ты меня отпустил… Он их попросил, чтобы они его ставку на две поделили, чтобы взяли нас обоих на одно место. Я буду теорию читать, он практику будет вести… А через полгода он свой английский натаскает… В общем, они согласились. Ты понимаешь… Он им нужен, он перспективный…

– Да, я все понимаю… И что ты хочешь мне сказать, что вы прямо только вчера пожениться решили?

– Нет… Мы не решали ничего… Как-то все само собой… Что тут решать? Он сразу мне сказал, что я ему нравлюсь, что вдвоем будет проще, у нас одна специальность… Как только они приглашение на двоих переделали, он сразу сказал: «Женимся и едем, что тут особо решать…»

– Ты думаешь, я поверю, что раньше между вами ничего не было?

– Не было…

Он пролез к ней под юбку, захватил резинку и начал стягивать колготки.

– Врет как пишет… – приговаривал он. – Врала мне неизвестно сколько… И думает, что я поверю… Ага, конечно… За два часа они решили пожениться…

– Я не врала! Раньше ничего не было! Только после этой конференции началось… И то… случайно, не всерьез. Ты на меня забил тогда! Не помнишь, как ты играл в бойцовский клуб, когда я приходила?

Лола не врала. Этот ее молчаливый гений был слишком занят работой, чтобы вообще к кому-то приставать. Он ничего вокруг не замечал: ни собственный развод, ни то, что свитер грязный, что пирожок ему в буфете черствый сунули и что над ним все время похохатывает вся кафедра. Когда работа была закончена, он встал, размялся и обнаружил, что рядом с ним все время крутится веселая активная красотка. Впервые он посмотрел на Лолу как на женщину, только на той самой конференции, на банкете, куда она явилась в специально сшитом коктейльном платье.

Арчи с раздражением вспомнил, что она говорила, упоминала: «Я иду к портнихе. Мне нужно к портнихе. Ты знаешь, у меня фигура нестандартная, мне нужно платье…» Какое платье, по какому поводу, он не спросил, ему все это было неинтересно. Он уже немного устал от своей активной партнерши, на третий год его немного утомлял ее темперамент. Он сам заметил, что другие девушки в кафешках, на улице стали его все больше и больше интересовать. Когда Лола уехала на эту конференцию, он был немного даже рад. «Пусть она развеется», – Арчи подумал и тоже где-то отдыхал, но где и с кем – не помнил, никого интереснее Лолы он давно уже не встречал.

Она смеялась радостно, откидываясь на спину, разбрасывая руки по его подушкам, рассказывала, как злился старый лис, когда им пришел контракт на двоих. И все эти переговоры заняли вчера ее день и вечер тоже. И теперь она пришла к нему, спокойная, уверенная, пришла уже не как к любовнику, как к другу, уверенная, что он эту радость тоже с ней сейчас разделит.

Арчи обнял ее крепче, зачем-то начал щекотать, она визжала:

– Арчи! Хватит! Прекрати! Ты знаешь, я боюсь щекотки!

Он знал, что она терпеть не может щекотки, но его как будто заклинило, он зажал ее так, что она не могла освободиться, и щекотал. Чем громче она визжала, тем крепче он ее удерживал, пока в порыве злости она не ударила его хорошенько по шее.

– Прекрати! – разозлилась Лола. – Ты что, не рад? Хоть улыбнись! Представь, как все удачно вышло! Теперь тебе не нужно будет слушать мое нытье про свадьбу! И ты не будешь говорить, что я тебя прессую…

Арчи был немного удивлен. Немного, чего-то такого подобного от этой девушки он вполне мог ожидать. Совсем недавно кто-то из знакомых, нашелся добрый человек, сказал ему, что Лолу видели где-то с каким-то длинным и страшным. Предчувствие было. Он на нее взглянул внимательнее, стараясь прочитать что-то особенное в ее глазах, но ничего не обнаружил, только радость. И он опять удивился, как она искренне рада, довольна предстоящим отъездом с другим человеком, хотя еще вчера вполне могла бы выйти замуж за него, и тогда она сообщала бы всем, что выходит замуж за Арчи, и та же точно радость была бы в ее глазах. Она накинула ему на спину свою крепенькую ножку, покачивая и дразня его носочком. И он, как прежде, взял ее за круглое колено, придвинул к себе и спросил:

– У вас вчера был секс?

Она посмотрела на него и ответила просто:

– Угу.

– Тебе понравилось?

Она кивнула. Он начал спрашивать дальше всякие суетливые глупости, которые посыпались сами собой. Когда у них случился первый раз, на конференции на той же, он предположил – в отеле? И сколько раз они потом еще встречались? Как ей нравилось сразу и с ним, и с тем? Не совмещала ли она их обоих в один день или разносила по расписанию?

– Тебе какая разница? – остановила его Лола.

Игривый тон погас. Она оттолкнула его, сказала, что ей некогда, и начала одеваться. Он не хотел отпускать. Не только в тот последний вечер, а вообще не хотел отпускать. Он это понял только тогда, когда закрылась дверь. С работы вернулась его мама, Лола с ней поздоровалась, спросила маму, как дела, мама спросила ее, все ли нормально. Она ответила ей торопливо, что у нее все хорошо, что как-нибудь попозже поболтаем, и убежала. Дверь хлопнула, и вот тогда ему вдруг стало жалко, что она ушла. И он опять удивился.

Чего жалеть? Вчера ведь он ее спокойно отпустил. Он сам сказал ей: «Хочешь замуж – выходи». И это не только шутка была, он не хотел свадьбу, он правда не собирался на ней жениться в ближайшее время. И когда его мама спрашивала: «Сынок, ну, может, пора уже? Девчонка-то хорошая, чего перебирать?» – он не знал, что ответить. Он не мог решиться, а почему он не мог – сам не знал. И почему сейчас, когда она ушла, внутри все сжалось – он не понял. Мама все поняла, по его глазам все прочитала.

– Вы поругались что ли? – спросила.

– Нет… – он ответил. – Все хорошо… Потом расскажу, сейчас устал.

Арчи закрылся в комнате. И вдруг стало тесно, захотелось бежать, догонять Лолу, и, чтобы не бежать, не догонять, он начал отжиматься и подтягиваться на турнике. Семь раз он подтянулся, пресс покачал и пошел в душ. Вода его немного успокоила, и свою неожиданную ревность и тревожность он легко себе объяснил: «Да просто не успели с ней потрахаться. Да просто я привык…» И успокоился. И вообще, он не очень уж сильно ее любил. Он всегда говорил, что она не совсем в его вкусе.

3.

Расстояние определяет сюжет любви. Стоит отъехать от предмета своей страсти немного подальше – и страсть сначала разгорается, как огонек от сквозняка, а потом неминуемо гаснет.

Так, если чисто внешне… а внешность для него имела решающее значение, так вот, чисто внешне ему нравились немножко другие девушки. Ему нравилась Марина, это была его первая любовь. Он танцевал с ней в паре, тоже годика примерно три, в студии бальных танцев. Потом они учились на одном факультете, потом она уехала, тоже неожиданно. Вот также точно пришла к нему в комнату и сказала, что уезжает в Италию немножко поработать.

Про эту самую Марину знали все, все утомились уже слушать, какая прекрасная была эта Марина и какая обалденная у нее была грудь. У этой Марины была идеальная фигура – классическая точеная рюмочка. Грудь девяносто пять, талия шестьдесят, бедра девяносто восемь, все ее размеры Арчи помнил наизусть, и друзья тоже запомнили. Длинные ножки, нос задрала, волосы откинула, и, конечно, блондинка… Она разгуливала танцевальной походкой по факультету, и каждый раз он с гордостью наблюдал, как глядят на нее другие парни. Парни смотрели в основном на грудь, хватались просто за нее глазами. Грудь была приличная, высокая, полная, пятерочка. Он помнил все ее лифчики, он помнил черный прозрачный, помнил белый ажурный, леопардовый, розовый, коралловый со стразами… Все эти бретельки, замочки его возбуждали, Марина, разумеется, об этом знала и несла свою грудь по-королевски, надменно и гордо. Таких, как она, больше нет – в этом она была уверена, такую пропорцию с тонкой лодыжечкой, с длинными пальчиками и с круглой аккуратненькой попкой еще пойти поискать. Она была уверена в своей эксклюзивности.

Кстати… В те времена я тоже была уверена в своей исключительности. И у меня тоже была грудь, побольше пятерочки. И тонкая ножка, и талия шестьдесят. Однажды у нас с этой Мариной вышел забавный момент. В главном корпусе университета, в большом фойе мы встретились. Она дефилировала по длинному коридору, как всегда от бедра, грудь вперед, кверху нос… Мальчики смотрят, нужно делать шоу. А я из бухгалтерии как раз в этот момент выхожу, какие-то пособия на ребенка для нищих студентов получила, иду и радуюсь и в тот же коридор сворачиваю. Она меня увидела, и у нее глаза такие же, как у всех тех мальчиков, круглые стали. А что ты, дорогая, думала? На каждые сиськи найдут сиськи побольше. И так ее удивило, что на небе есть другие звезды… Она немножко с курса сбилась и врезалась в меня, задела бампером. Мальчики засмеялись, Арчи был где-то там среди них. Он улыбался, ему нравилось, что его Марина такая симпатичная милая глупышка. Ума он никогда от девушки не ждал, в нем с детства жила мужская мудрость – ума не ждать, фантазии не жаждать, были бы только красивые сиськи. Нет, в этом никакого цинизма не было… Он был ребенком преданным, добрым, так что кроме той самой Марины его никто в то время не волновал, если только иногда на обложке журнала мелькала где-то такая же упругая пятерочка с аккуратным сосочком – только это его возбуждало. В своих эротических снах он был готов облизывать, сосать эту роскошь бесконечно. Язык и сосок – это была его самая заводная фишка.

Когда Марина уехала в Италию, он обещал ее ждать. Туда уезжали многие русские красавицы, не помню, чтобы хоть одна вернулась. Она звонила регулярно ему домой, сотовых еще не было, поэтому они заранее договаривались, в какое время ждать звонка. На второй год стало ясно, что она не вернется, и тогда Арчи начал искать себе такую же точно Марину, такую же грудь, такие же длинные ножки, талию шестьдесят… Он знал уже на ощупь, по обхвату ладоней мог определить размер. Он на полном серьезе считал, что рядом с ним никогда не может быть девушки с плоской грудью или с лишним весом. И даже другая, нерюмочная, пропорция его не устраивала. И вдруг на одной вечеринке он познакомился с Лолой. Тут даже замерять не пришлось, и так было ясно, что она совершенно другая. Лола не вписывалась в его стандарты, и ей на это было абсолютно наплевать.

Ему понравилось, как она танцевала, она легко, небрежно двигалась. Парни крутились возле нее, один приносит выпить, другой конфетку закусить, третий такси вызывает… Арчи ее пригласил танцевать, она немножко с ним поулыбалась и сразу же послала его к чертям собачьим. Так и сказала: «Пошел ты к черту!» Наверно, он ей тоже сразу понравился.

Она уехала домой, смоталась, как Золушка, в разгар вечеринки, какой-то парень догонял ее у лифта, спешил вернуть забытую сумочку, Арчи тоже пошел проводить. В тот вечер он решил попросить ее телефон, хотя она была совсем не в его вкусе, но ему захотелось поговорить с ней. Он спросил ее номер, а она засмеялась и сказала ему: «Иди в жопу».

Малыш Арчи был в шоке от такого юмора, потом привык. Тонкую грань между вульгарностью и стилем он не чувствовал. И правда, ведь не все понимают, когда можно сказать «иди в жопу», а когда нет, поэтому он считал, что лучше вообще не говорить. Все его девушки были сладенькими, жеманными, как та Марина. Они дурили ему голову, он верил, что они воздушные создания… Ах, если бы он знал, какое порно они смотрят, отказывая ему в первом свидании… В общем, Лола его послала, и он, конечно, сразу загорелся.

Опять же… если чисто внешне. Она была совсем не похожа на рюмочку, скорее на вазочку. Такую восточную соблазнительную вазочку, достаточно устойчивую, с тонким горлышком. Ну… то есть грудь у нее была маленькой, а попа надежной. На лифчиках она не разорялась, она могла вообще ходить без лифчика, при этом бедра были широкими, не аномально широкими, а просто шире, чем дозволял принятый Арчи стандарт. Он придирчиво рассматривал ее щиколотки и находил, что они шире, чем у Марины. А коленки… коленки круглые, домашние, он сразу же забраковал и даже попросил, чтобы короткие юбки Лола не носила. Она сначала послала его в жопу, разумеется, но потом и правда перестала носить мини. Как все смешно! Ведь Арчи не был идиотом, он понимал, что живую девушку глупо разбирать по винтикам, он понимал, что картинку нужно воспринимать в целом… Оставляет девушка приятное впечатление или нет? Лола это приятное впечатление оставляла, посылала Арчи наотмашь, а ему все равно было приятно.

Он пригласил ее в спортзал на тренировку, потом повел в бассейн, там сауна, массаж, бокальчик белого сухого… Крепких напитков Арчи не пил, над чем вся наша брутальная контора постоянно смеялась, но тут он был принципиален. Арчи никогда не делал ничего, что вызывало у него малейшее опасение. Водку он переносил плохо, пьянел неожиданно сильно – это было ему неприятно. И вот Лола, с этой своей решительностью, вызывала у него примерно такое же опасение, как водка.

Он выгуливал ее по весеннему городу, заводил на дешевые студенческие дискотеки, делал вид, что слушает ее болтовню. Она рассказывала о своей учебе, она действительно любила физику, в отличие от многих наших девушек, которые пошли на факультет, где много мальчиков, чтобы выйти замуж. Любила физику и постоянно ему внедряла про эти сплавы, про то, что сегодня весь мир озабочен поиском новых материалов во всех практически отраслях. Он это слушал, кивая вежливо, но относился к ее рассказам скорее как к веселым историям из серии, как сделать порох своими руками.

Чем он мог повеселить ее в ответ? Мелкими распрями нашей конторы? Он ей рассказывал про свою начальницу, про мужененавистницу Нестеренко, которая к нему все время пристает по мелочам… Про генерального, который иногда подарит тачку, а иногда упрется из-за трех копеек. Однажды он с ними долго обсуждал покупку сканера в свой кабинет, шеф упирался и только в конце разговора догадался спросить, сколько стоит тот сканер. Оказалось, что половину цены он уже по межгороду протрендел.

Арчи рассказал про «пипиторы»… Наша фирма собралась на выставку, организаторы прислали райдер, там, в списке необходимого, были какие-то «пипиторы». Арчи полдня искал, где купить эти «пипиторы», а потом я увидела этот список и сказала ему, что это вовсе не «пипиторы», а пюпиторы. Вот такой ерундой был наполнен его день. Лола смеялась, в ответ ему внедряла, что скоро автомобили будут делать из сверхпрочного пластика, они не будут биться и ломаться…

Арчи слушал ее с удивлением, он не привык, что женщина вещает про автомобили. Хотя по большому счету ему было все равно, что она говорит, его волновало одно – пригласит она его к себе или нет. Он умел своевременно кивать и делать такие круглые глаза с эффектом участия и понимания. И чем ближе они подходили к ее дому, тем сильнее было его напряжение, тем добрее он делал лицо. И – о, чудо! Она пригласила. Так просто, как старого друга, без всех этих ломаний и кривляний, к которым он привык.

– Родители на даче, – сказала Лола. – Констатирую.

Столько раз ему приходилось намекать, вымажживать, заманивать девчонок, которые были в сто раз глупее Лолы и гораздо менее привлекательны, чем она. Где-то в глубине своих мозгов дочери ключниц понимали, что кроме молоденького тела у них ничего особенного нет, а потому, чтобы сохранить внимание «клиента», у них была одна единственная тактика – «я на первом свидании никогда не целуюсь»… Арчи привык пробиваться сквозь стены, и вдруг ему так просто открыли дверь.

Он смутился. Даже в двадцать с копейками, голодный, как дембель, он эту прямоту не оценил и начал волноваться. Что-то как-то неожиданно быстро и легко ему дверь открыли.

Он огляделся. Приятная кухня. Утюги старинные на полке. Самовар тульский. Хохлома. Все привычно. По-старому, мамин дизайн. Успокаивает. Чайник кипит. В форточке весна. В спальне мягкий палас, он думал, что не сможет дойти до кровати, ногами стряхивал джинсы. Запутался в штанах, упали на пол. Потом целовались, долго, ему казалось, страшно долго. Голова кружилась, комната плыла. Девичья светлица, ничего особенного не заметил. Часы на стене, часы такие, с фотографией, с Биг Беном. То ли без двадцати восемь показывали, то ли без пятнадцати… Арчи посмотрел на время и вспомнил, что в восемь будет звонить Марина.

И сразу, как по команде, как в армии, он вскочил, штаны, рубаху натянул – и бежать. Он что-то на прощанье промямлил, извинился, сказал, что срочные дела, неотложные, и побежал, благо было недалеко, два квартала всего от Лолы до его дома. Он гнал через дворы, срезая…

Как он бежал! Мы все так бегали, сил было много, мозга мало, вот мы и летали, как ненормальные, выпрыгивая из теплых постелей, разрывали живые объятия, чтобы догнать воздух… Голос? Мечту? Что мы все догоняли? Не знаю… Может быть, самих себя в последние моменты своего убегающего детства. Не помню.

Арчи ворвался в квартиру, весь красный, в подъезде услышал, как звонит телефон, и мама сняла трубку, и улыбалась, говорила: «Да вот он, вот он, прибежал…»

Он дышал как собака, волоча за собой аппарат, закрылся в комнате, упал на кровать и не мог ничего говорить. А эта его Марина, в Италии, на какой-то ферме под Римом черт-те где, среди чужих мандаринов и кукурузы, среди избалованных мужчин, слышала его дыхание. Она заплакала. «Поздравь меня, – сказала. – Я тут замуж выхожу». Хотела замуж, ей тоже приспичило срочно, потому что виза, вид на жительство, все это не терпит, не ждет. Марина все успела, уладила, итальянца охмурила, молодец. Она была довольна, а ревела потому, что понимала – больше никто не будет с таким ажиотажем догонять ее сиськи, как этот русский мальчик.

4.

Сиськи не вечны(

– Да просто тебя заклинило на сиськах! – объяснила ему Лола, потом уже, позже, когда он ей все рассказал.

– Ты помешался на сиськах, мне уже надоело это слушать. Ты у мамы спроси, сколько она тебя кормила, наверняка недолго. Ты в курсе, что такая привязанность к женской груди возникает у тех мужчин, которым в младенчестве не хватило. Иди ты в жопу со своими сиськами!

Лола его дразнила, посмеивалась над ним, надевая красивые лифчики с поролоновыми прокладками, обманывала его, как малыша пустым фантиком. Они стали постоянно встречаться. Это было обоим удобно, всегда рядом, всего в двух кварталах.

Расстояние во многом определяет сюжет любви. А что вы думали? Разъехались – любовь прошла, живете рядом – можно закрутить романчик. Правило действует на всех: и на менеджеров среднего звена, и на физиков, и даже Данте жил в одном дворе со своей Беатриче, и Петрарка за углом от Лауры… И Арчи тоже начал втягиваться.

Сначала было как-то не очень… Лола была другой, та его Марина была королевой, а эта была хозяйкой. Ее активность его пугала первое время, ее готовность к постельным экспериментам должна была радовать вроде бы, но он боялся потерять инициативу. Иногда ее прямолинейность отталкивала.

– Ты меня бесишь! – она говорила. – Я же просила сейчас – подожди…

– Я думал…

– Что ты думал?! Я сказала, подожди, какого хрена ты сейчас кончил?

Она уходила от него каждый раз навсегда, посылая его то в жопу, то к черту. А он старался, у него как раз проснулся дух противоречия, он начал стараться. Арчи быстро понял: для того, чтобы удовлетворить девушку, он должен ее принять, принять ее своеобразие, восхититься ею, чтобы, в конце концов, она ему по-настоящему понравилась. Он начал смотреть на нее по-другому, стараясь не сравнивать с Мариной.

Да, нет груди, но бедра… Он обнаружил, что они приятны, что они источник удовольствия, вот эта нежность, мягкость внутри и сила, плотность снаружи. Он обнаружил, что, когда она его сжимает сильно бедрами, им обоим это нравится. Он уже не кидался, как ненормальный, на улице за каждой девушкой с объемной грудью. И вообще, до него вдруг дошло, что сиськи не вечны.

Марина приехала в гости к родителям, два года спустя, с маленьким толстым ребенком, с лысым глазастым избалованным мужем. Он ее видел. Грудь у нее стала еще больше, но объем не красил, форма потерялась, все расплылось, как у торговок на рынке. Он вспомнил все ее прежние размеры. Издалека, из общего двора, точно так же, как соседи смотрят, когда выносят из чужой квартиры гроб, так и он с той же печалью наблюдал испарение ее красоты.

В этот вечер он встречался с Лолой и вместе с ней обсуждал все эти женские матаморфозы и все гадал, куда, куда пропало все, чем он так долго восхищался.

– Ну, ладно грудь… – рассуждал Арчи. – Кормила, родила… Допустим. Но талия? Куда же делась талия? Не может быть, чтоб за такой короткий срок совсем пропала? Может, у нее там заболело что-то?

– Да просто жрет она… – сказала Лола. – Вкусно там у них в Италии. Все калорийное. Сыры, оливки, пицца, кексы, макароны… А ты меня голодом моришь! Ты меня в спортзал гоняешь!

К этому времени их отношения поменялись, Лола развернулась на сто восемьдесят градусов, что Арчи целиком считал своей заслугой. Лола наконец-то узнала, что такое оргазмы, а вместе с ними у нее появилась и привязанность к Арчи. Она начала звонить, старалась быть красивой, следила за попой, все время мазала ее какими-то антицеллюлитными кремами, ходила на массаж, перестала искрить радикальными выражениями, стала мягче, спокойнее… В общем, в ее крови повысился уровень окситоцина.

Некоторое время Арчи чувствовал себя как в раю. Девушка рядом, не надо ждать, звонить, бежать. Он наслаждался некоторое время, но потом начал скучать. У него началось закономерное понижение тестостерона, которое объясняется привыканием к постоянной партнерше. И когда Лола ему рассказывала энергично про свои научные делишки, он кивал автоматически, а сам в это время играл в бойцовский клуб. На работе играть не получалось, мужененавистница Нестеренко за этим строго секла, Арчи спешил домой, и, если Лола приходила, когда у него был бой, он просил подождать.

Она болтала на кухне с его мамой, и после этих разговоров мама начинала рассуждать и планировать, как бы так поудобнее и подешевле устроить свадьбу.

И с Арчи Лола тоже про свадьбу говорила однажды. Перед защитой своей диссертации она попросила его распечатать в офисе черновик. Он не заглядывал само собой, видел только название «Анализ свойства сплавов металлов и полимеров».

– Ну вот… – сказала Лола, проверяя, все ли в порядке с черновиком. – Скоро защита, с учебой я справилась, пора мне замуж выходить.

– Интересно, за кого? – пошутил Арчи. – Неужели за меня?

– Не знаю… – ответила Лола. – Ты сам смотри. Мне уже двадцать четыре. Кроме тебя я ни с кем не общаюсь. По дискотекам шлындать я уже старовата. А где мне женихов искать? Так что скоро придется решать эту проблему с тобой или без тебя…

Арчи испугался, иногда его пугало, что сейчас она исчезнет, комфорт постоянных отношений закончится, и снова начнется беготня и зря потраченное время на целомудренных колхозниц.

– Ну, может быть, мы пока поживем просто вместе? – предложил он. – Снимем квартиру, посмотрим, как у нас это получится… А там потом решим…

– Нет, – сразу ответила Лола. – Я уже думала об этом. Даже маму спрашивала. Она обиделась, сказала, знаешь что? «Я дочь свою на помойке что ли родила, чтобы ее кто-то пробовал…» В общем, не имеет смысла, мы же уже знаем друг друга.

– При чем тут помойка? – занервничал Арчи. – Просто нужно время… Привыкнуть… Подумать…

Лола обиделась, но пыталась это скрыть. Она засобиралась, встала, тут же у нее нашлись дела.

– Ну ладно… Я спешу к портнихе… Мне платье надо… А ты давай, со мной не хочешь жить, тогда ищи себе такую дуру, которая будет сидеть и ждать, пока ты играешь в бойцовский клуб!

Что было дальше, вы уже примерно знаете. Арчи пытался шутить в тот день, когда Лола от него убежала. Он рассказал подробно всю эту историю с Австралией маме, и мама очень удивлялась, уж слишком все казалось невероятным… Программа? Кому-то вдруг она нужна?

Мама крутилась у плиты и рассуждать пыталась, как все тогда по телевизору любили рассуждать, про утечку мозгов, про наши молодые кадры, которые расхватывает заграница, потому что они у нас никому не нужны.

– Ну как же не нужны? – говорила мама. – Ведь мы же их учили, государство деньги тратило, они старались, видишь, вон пацан-то… не просто так в аспирантуре от армии косил, наукой занимался… И вдруг никому не нужны?

Мама повторяла за телевизором, а в душе не могла поверить, неужели вот эта вот девушка бойкая и есть молодая ученая? И само слово «Австралия» ей казалось смешным, сразу вспоминались кенгуру. Она вспоминала программу «В мире животных», кадры, где показывали, как смешно они прыгают и дерутся, эти кенгуру. А потом от кенгуру мысли ее возвращались к вопросу: почему он на ней не женился? Ведь три года встречались, хорошая пара, подходили друг другу… Когда мама поняла, что ее болтовня не помогает, она замолчала. Арчи все это время стоял у телефона, держал в руках трубку, но никакой номер не набирал.

Когда пришел отец, мать тут же сообщила ему новость, и Арчи пришлось снова объяснять, что такое программа моделирования сплавов. Он даже увлекся, стараясь разжевать, что теперь не надо методом тыка делать отливки на заводе, а сразу говоришь, какая плотность заготовки, какая гибкость и прочее, и тебе все обсчитывают и выдают сразу технические условия.

– То есть ты вообще не паришься, а говоришь: мне нужна железяка, чтобы пробила гранит. И все. Понял?

– Про железяку-то я понял, – ответил отец. – Я только не понял, а что ты сам-то на ней не женился?

Потом пришла сестра, с порога кинулась рыдать, она опять рассталась с парнем, сказала, что очередной бродяга не захотел на ней жениться, и, упавши в подушку, сморкаясь, спрашивала неизвестно кого:

– Почему? Почему он на мне не женился?

Родители переключились на сестру, поскакали греметь погремушками, придумывали, куда ее отправить отдохнуть, развеяться, беготня с валерьянкой продолжалась весь декабрь, и от Арчи с его личной жизнью отстали.

Двадцать седьмого декабря Арчи, как обычно, после работы сел за комп, играл в бойцовский клуб, играл до четырех утра, выиграл два серьезных поединка, перешел на новый уровень, купил броню, доспехи, устал, лег спать.

Лег спать, но не уснул. Ворочался, не засыпалось. Арчи посмотрел на часы, было почти шесть утра. На шесть с копейками у нас обычно вызывают такси в аэропорт, если лететь в Москву первым рейсом. Он вспомнил – Лола сегодня улетает.

Арчи встал, потоптался у телефона, хотел звонить, пожелать ей хорошей дороги, что-то сказать на прощание. Он вышел на кухню, открыл банку зеленого горошка, он любил зеленый горошек, мама купила для новогоднего оливье, Арчи решил, что от одной банки оливье не обедняет, он ел горох, глядя в окно. Была совсем еще ночь, но небо, от снега, наверно, казалось светлым. Фонари горели, и было грустно от светлого неба и горящих фонарей.

Арчи доел горох, бросил банку в мусорное ведро, подошел к телефону, набрал Лолу и спросил:

– Ты дома еще?

– Блин, ну ты проснулся… – ответила Лола. – Ты что вчера не пришел? Вчера все собирались…

Она перечисляла друзей, вообще-то раньше это были его друзья, теперь они почему-то стали ее друзьями, переползли незаметно. Арчи только успевал удивляться, как ловко она всех очаровала: друзей, родителей, начальника, коллег, случайных знакомых, которые видели их вместе… Даже мужененавистница Нестеренко звонила, ехидничала: «Арчи, детка, рука у тебя легкая. После тебя бабы хорошо устраиваются. Одна в Италию, другая в Австралию. Возьми и меня что ли под свое крыло…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.