София Кулажко
Щи и жемчуг

У кого-то щи пустые, а у кого-то жемчуг мелкий.

«Жизнь тебя помотала», – сказал он и погладил меня по голове. Я тогда подумала, что вот оно, наконец-то кто-то оценил мою боль, заметил, как мне было мучительно. Будто если кто-то не скажет, что мне больно, я просто не узнаю об этом. Как тогда в детстве на качелях: я почувствовала, как торчащая железяка чешет руку, а потом увидела, как по ней бежит кровь, но я ничего не чувствую.

У меня есть несколько историй, которые я рассказываю почти всем, кого знаю. Я рассказываю их много-много раз всем и каждому, будто хочу и не хочу с ними проститься. Мне кажется, я хочу докричаться до мира с какой-то мыслью, но какой?

Мне пять. Ранее утро в крошечном городе на Урале. Мы с мамой только сошли с поезда в рассветный туман. Холодно. На траве лежит серая дымка. Нет ни машин, ни людей. Мы идём по дороге, у нас два чемодана, которые мама не может нести одновременно. В одном из них тяжёлое сиреневое одеяло на всякий случай. Я изобретаю схему, по которой мама несёт один чемодан, пока я сторожу другой. Потом я бегу к тому чемодану, что впереди. Мама хвалит меня мой замечательный способ.

Река. Бурная и холодная. Чёрно-зелёный густой лес на другом берегу. Яркая трава под ногами, множество мелких разноцветных северных цветов. Жарко. Мама идёт с этюдником, я с рюкзачком: в нем еда и растворимый кофе с молоком, который так вкусно пахнет. Мы идём и идём. Мама хвалит меня: я так уверенно и так далеко иду, ни на что не жалуясь.

Ночь. На небе тысяча звёзд, где-то очень далеко слышно, как бегут поезда. Лают собаки. Мы сидим на улице рядом с вокзалом в ожидании поезда. Я смотрю на звёзды, а мама рассказывает мне сказку о царе Салтане. Засыпать нельзя: с платформы надо будет очень быстро запрыгнуть в проходящий поезд, чтобы вернуться домой. Нам хорошо и уютно. Кажется, мы бы здесь и остались.

«Не боишься так открываться?» Кто спрашивает такое – боится сам. Все, что я помню о своём детстве – драгоценно. Я чувствую, как много в нем воспоминаний тягостных и счастливых, но мне бы хотелось, чтобы как можно больше людей услышали мои истории, узнали мою жизнь, как знаю ее я.

I

Кап-кап-кап. Кап. Я просыпаюсь от того, что мне на живот капает вода прямо с потолка. Белые стены, за дверью темно-рыжая ванна, на полу тазы. За окном проливной дождь, а в палате: кап-кап-кап. Холодно, сыро и ужасно хочется есть. Мы лежим с мамой в изоляторе, из еды дают только какую-то гадкую кашу. Я возмущаюсь, что маме нельзя даже апельсины. Как же так? Всем больным можно и нужно апельсины!..

Очень-очень хочется есть, особенно потому, что заняться нечем и выходить никуда нельзя. Мама не поднимается с кровати совсем. Кап-кап-кап.

Вдруг большая радость: тетя Лариса пришла. Я бегу к ней на проходную, она улыбается своей лучезарной мягкой улыбкой и дает мне пакет. В нем много всего, но особенно удивительный плавленый сыр в треугольничках. Мечта! Я несусь с пакетом к маме, мама грустно вздыхает: “Не надо было брать, наверное, последнее отдают”.

Сыр я ем очень вдумчиво и медленно, растягивая его на несколько дней. У него красочная и манящая упаковка, особенно завораживает ленточка, разделяющая крышку и основание. Она блестящая и сворачивается в идеально ровную катушку. Я аккуратно складываю ее и храню затем многие годы.

Кто-то становится легендой при жизни.

II

Дом с покосившимися стенами и кривым полом. Тарелку с борщом можно не наклонять, чтобы вычерпать остатки – он и сам выливается… Я и мама, молодая женщина и ее дочка. Два сапога скидка. Голодно, грязно, вши.

Меня пытаются угостить блинами, которые сотканы буквально из святого духа (мы живем в доме какой-то монахини) – воды и муки. Есть их невозможно. Значит, все-таки не настолько голодно.

На улице -30, колготки сушатся на морозе, затем их можно колом вносить в жилье и “ломать”. Ужасно захватывающее занятие.

Ночью по морозу мы идем на службу в церковь. Возможно, это даже Рождество. Перелаиваются деревенские псы, пахнет почему-то крем-брюле, в небе россыпь звезд, курятся домики, уютно горит в них свет. Будто картинка с новогодней открытки.

Мама убеждает отдать мой маленький набор карандашей этой девочке. Мне очень обидно, но мама настаивает: “У нее совсем ничего нет!”. Мама девочки в ответ дарит мне дешевенький голубенький крестик.

Через несколько дней я получу в подарок от кого-то большой набор цветных карандашей, который не закончился до сих пор.

Через несколько лет девочка сгорит заживо, запертая в доме своей матерью.

III

Монастырь. Пахнет чем-то очень ядерно-красочным, мама говорит, что это клей для мебели и он очень вредный. Ужасно скучно и совсем не весело. Серое место, монахини неинтересные и молчаливые. Кажется, им неприятно даже мое существование. Во всяком случае, мне никто не рад. Мне они тоже не нравятся, и я совершенно искренне уже тогда считаю, что монастырь – это для тех, кто сдался.

Ночью кто-то подбрасывает под ворота монастыря маленькую, наверное, даже грудную девочку. Ее, конечно, отдают нам, потому что у мамы уже есть я. Подумаешь, еще один ребенок?

А мы так и думаем. Мама оставляет меня с Машей, Маша много плачет, но мне нравится с ней сидеть, потому что теперь я – большая. Мама покупает ей пеленку розового цвета, хотя мои все – цвета ряженки. Я очень завидую, но Машу все равно люблю.

Я не знаю, сколько времени мы с ней живем, но я уже считаю ее своей сестренкой и совершенно искренне предлагаю маме оставить ее с нами. В этот момент появляется мать Маши и забирает ее у нас.

Мы уезжаем из монастыря, я рисую для бабушки картинку, но теряю ее перед отъездом. Я расстроена, какая-то из монахинь пытается меня хоть как-то утешить: “Хочешь красивую открытку? Хочешь вот ножик хороший? Больше у меня ничего нет. Хочешь, помолимся и рисунок найдется?”

Я уезжаю без своего рисунка, а потом внезапно он выпадает из занавески в плацкарте. Это был момент настоящей веры. Мама говорит: “Это просто совпадение, наверное, куда-то положили и забыли, а теперь он вывалился”.

Я рассказываю эту историю бабушке и вручаю рисунок, который проделал такой удивительный путь. Комната залита солнечным светом, бабушка кладёт картинку на швейную машинку и говорит: “М”.

IV

Новогодний вечер.

Я лежу на задвинутых стульях под столом. Обычно так лежит кот, его никто не может найти. Меня тоже никто не может найти. И не ищет.

Мама с бабушкой кричат друг на друга, долго, мама крушит какие-то предметы. Я чувствую, что больше не могу справляться с этим, и незаметно для себя начинаю смеяться. Пытаюсь заплакать, но ничего не получается. Я продолжаю смеяться, и этот смех пугает меня. Мне кажется, что я схожу с ума. Почему я смеюсь, ведь они ругаются?

Я уже знаю, что будет дальше. Успеваю выхватить кусок запретной колбасы (ее нельзя есть, потому что она не наша, а бабушкина, и вообще – пост). У колбасы очень яркий запах, сильно копченая, не очень вкусная, но хочется есть, поэтому я довольна и этим.

“Собирайся!”

Мы выходим в холодную зимнюю ночь. Я не задаю никаких вопросов. Мы просто шатаемся по городу. Мама пытается найти место, где мы могли бы переночевать. Конечно, нигде нет мест или ничего не работает. Заходим в какую-то больницу, конечно, нас из нее выставляют.

Мама покупает мандарины. Продавщица в ларьке улыбается нам и говорит: “С Новым годом!” Мне становится легче и веселее.

Мы где-то на другом конце города. Пустырь. Сугробы и ветер. Я вижу случайную пару – мать с сыном. Кажется, это моя учительница по труду. Она меня не очень-то любит: мама делает почти все работы за меня, ведь я все испорчу, а у нас нет денег на новую ткань. Учительница что-то грубо говорит своему сыну и тащит его за руку. Я не здороваюсь с ней.

Так и не найдя ночлега, под утро мы возвращаемся. Мы идем по мосту, который соединяет центр с нашим районом. Это единственная дорога домой.

Мама видит на столбах объявления проституток. Она забирается на перила моста и начинает срывать эти объявления. Я цепляюсь за нее, кричу: “Мамочка! Мамочка! Пожалуйста, не надо! Ты упадешь”. Рыдаю, но мать лишь отталкивает меня в сторону, сказав мне что-то грубое.

Мы заходим домой. Бабушка смотрит на нас мрачно.

V

Мамины длинные волосы. Темный блонд, коса до пояса, которая завораживает меня. Она носит их весь день собранными под заколкой. И только вечером перед сном снимает ее, тогда волосы распадаются на гладкие плавные волны.

У мамы есть челка. Она завивает ее, когда уходит по делам, поэтому на плите всегда стоит эмалированная желтая чашка с бигуди, а на столе чашка с малиновыми защелками. Каждый раз когда кипят бигуди, мама достает их специальной ложкой с дырками.

“Что у тебя за прическа вечно? Почему редко завиваешься? Ходишь с этими патлами вокруг лица!” – бабушка не оставляет мать без критики.

Однажды мама заболевает, ее волосы начинают редеть, на голове появляется большая лысина. Маме около 30, мне она кажется всегда молодой и очень красивой.

“Оставь меня в покое! У меня на голове уже лысина от такой жизни!” – кричит мать в ответ на очередные бабушкины претензии.

В это же время на уличных столбах начинают появляться предложения о покупке волос. Мама находит одну из таких парикмахерских, и мы отправляемся туда, чтобы продать ее роскошную косу.

Я иду вместе с ней, чтобы попрощаться с красотой. Косу отрезают, складывают, взвешивают – легкие светлые волосы почти ничего не весят. Сумма оказывается смешной, совсем не такой, какую мы ожидали. Ее не хватит ни на что. Я чувствую глубокое отчаяние и потерю. Стараюсь не плакать по дороге домой и не горевать каждый раз, когда мама наматывает на бигуди сильно укоротившиеся локоны.

На каком-то из семейных праздников мама играет на пианино и поет для гостей. “Распустила волосы. но не слышно голоса”. Бабушка передразнивает ее: “Отпустила волосы, но не слышно голоса” и смеется.

VI

Двухэтажный старый дом. Кажется, голубого цвета. Наша квартира на втором этаже, чтобы подняться туда, нужно идти по длинной скрипучей и темной лестнице. Под ней лежат старые журналы. Среди них я нахожу один номер журнала “Трамвай” с забавными картинками и смешными историями, которые мы с мамой с удовольствием читаем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.