Дмитрий Аркадьевич Захаров
Квест «Инферно»

© Д.А. Захаров, 2022

© Художественное оформление серии «Центрполиграф», 2022

© «Центрполиграф», 2022

Часть первая

1

Лунный свет посеребрил траву. Легкое дуновение ветра принесло прохладу с реки. Громко квакали лягушки, издалека донесся гул поезда. Светящиеся огоньки домов багровели в ночной мгле, словно глаза каких-то сказочных чудовищ. Поселок с красочным названием «Аура» насчитывал двадцать пять коттеджей, – типовые дома, обшитые сайдингом, тесно льнущие друг к другу, как деревенские девчата на танцах. Молодой мужчина бежал в сторону светящихся огоньков домов, неуклюже размахивая руками, словно репетируя пантомиму. Из глубокой раны на левом плече сочилась кровь – в изменчивом лунном свете черная, как смола. Дома приближались, уже можно было разглядеть на ближайшем доме узорчатую фигуру петушка на флюгере, отлитом местным умельцем. Распахнулась входная дверь, желтый квадрат света осветил темноту ночи. На порог дома вышла молодая женщина, небрежно запахивая на груди халат. На миг обнажилось ее белое бедро, девушка достала из кармана халата пачку сигарет, вспыхнул огонек зажигалки. У нее была темная челка, спадающая на лоб, и высокие скулы.

– Машка! – послышался из глубин дома мужской крик.

Девушка не шелохнулась. Она глубоко затянулась сигаретой, мечтательно глядя на блистающий платиновым светом лунный диск.

– Маша, мать твою налево! – выругался мужчина.

– Отвали! – не оборачиваясь, ответила девушка.

Бегущий человек остановился. Он стоял в метрах ста пятидесяти от коттеджа с петушком на флюгере, шумно дыша открытым ртом. Он был высоким и худым, густая щетина чернела на запавших скулах, на предплечье синела свежая татуировка, воспаленная по кайме; комбинация из букв и цифр.

Девушка продолжала любоваться огромной луной, льющийся за ее спиной свет на миг померк; на крыльцо вышел мужчина.

– Маня, пороть тебя некому! – рассмеялся мужчина и по-хозяйски запустил подружке ладонь под халат.

На нем были только шорты, узловатые мускулы бугрились под загорелой кожей, на обритый череп от плеча выползали жирные полосы татуировки.

– Иди к черту, Егор! – лениво ответила девушка. – Ты реально меня достал сегодня!

– К черту?! – обрадовался мужчина. – К черту, это по кайфу!

Он мял женскую грудь, полы халата распахнулись.

– Дурак! – усмехнулась девушка, откинула голову, подставляя шею для поцелуя.

Наблюдающий за играми любовной пары мужчина присел на корточки. Его била ледяная дрожь, – достаточно было девушке или ее любовнику оглянуться, его бы заметили, а так он был сокрыт в высокой траве. Он осторожно прикоснулся к краям рваной раны на плече и стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Вязкая тошнота, подкатившая к горлу, замутнила сознание, в голове возник какой-то свистящий шум, нарастающий, как звук взлетающего самолета. Предвестник обморока, догадался мужчина. Это совсем нехорошо. Если он отключится – все пропало. Он несколько раз глубоко вздохнул через нос, лег на спину, ощутив голой спиной твердую почву, и постарался поднять ноги выше уровня головы. Резануло болью мышцы пресса; держать на весу ноги оказалось непросто, учитывая приличную кровопотерю. Дурнота медленно отступила, как летная ночь неохотно расстается с темнотой, гонимая солнечными лучами. Он потряс головой. По его расчетам, оставалось семь минут. Максимум восемь. Он мог запросто ошибиться: боль плохой советчик, да и на бегу считать секунды оказалось труднее, чем это казалось вначале. Громко рассмеялся здоровяк Егор, отпустил какую-то шутку, девушка благосклонно хихикнула. Прошло еще две минуты, хлопнула дверь, крохотный осколок света померк на фоне угрюмых силуэтов темных домов. Только мерцали окна, как таинственные маячки чужой жизни, такой загадочной и такой желанной. Человек поднялся и, озираясь по сторонам, приблизился к дому с флюгером. Теперь его отделяли от забора двадцать метров. Он достал из заднего кармана джинсов пластиковый квадратик размером пять на семь сантиметров. Руки трясло, как с лютого похмелья.

– О господи… – прошептал мужчина, рука машинально метнулась к висящему на груди крестику и схватила пустоту. Он забыл. Это случилось накануне вечером. Второй этап. – О господи!

Перелезть через забор оказалось на удивление просто; вдоль ограды на двадцать сантиметров возвышался бетонный уступ. Потребовалось закинуть ногу и стерпеть очередной приступ жгучей боли в плече. Его руки ходили ходуном, челюсть свело судорогой, когда он прилепил скотчем к фундаменту дома пластиковую взрывчатку. Дело оставалось за малым. Воткнуть кусочек металла в плотную, как закаменелый пластилин, массу, чиркнуть колесиком зажигалки. Мужчина не ощущал ночной свежести, окутавшей поселок, на смену ознобу пришел жар, на лбу выступили крупные горошины пота. Симпатическая нервная система выбрасывала из надпочечников лошадиную дозу адреналина, а как подействует этот коварный гормон на организм человека, всегда трудно предсказать наперед. Содрогнулся в вибрации корпус смартфона, лежащий в кармане куртки. Мужчина с трудом удержался от крика. Страх и голод – два вечных спутника человека, к которым невозможно привыкнуть. Он достал смартфон, скользнул пальцем по экрану. Пот заливал глаза, от ударов сердца сотрясалась грудная клетка. В доме заиграла музыка, ухали басовые ноты, пьяно засмеялась женщина. Шагнувший в вечность Фредди Меркьюри взывал к свободе, которую так трудно получить и о которой он мечтал всю свою короткую жизнь. Мужчина слышал эти обычные звуки издалека, словно приглушенные наушниками.

– А триста сорок эйч? – мелодично пропел в динамике бархатистый женский голос. Обладательница подобного чарующего тембра могла бы работать в службе сексуальных услуг по телефону. В другой ситуации он бы наверняка попал под влияние магии этого голоса, но сейчас он его ненавидел как заклятого врага.

– Да, черт вас раздери! – зашипел мужчина в микрофон. Ярость вытеснила тревогу, но руки продолжали трястись в бешеном треморе. – А кого ты ожидала услышать, сука?!

– А триста сорок эйч! – В ангельском голосе появились снисходительные интонации, так заботливая мама укоряет непослушного малыша. – Не следует тратить время на ругань. Вы получили все необходимое для завершения этапа?

– Принес ваш лакей. Кинул под ноги и сбежал!

– Лакей? – удивилась женщина. – Мы называем их мартышками.

– А таких, как я, как называете?

– Лучше вам этого не знать, а триста сорок эйч! У вас осталось чуть меньше минуты. Вы знаете, чем вам грозит нарушение условий квеста?

Музыка в доме стихла. Егор что-то спросил у подружки, она ответила с легким раздражением, смешанным с тревогой.

– Откуда мне знать?! Может быть, местные мальчишки лазают!

Заскрипел под тяжестью шагов пол, хлопнула дверь. Мужчина вжался в стену дома, громко зашептал в микрофон гаджета, прикрывая его ладонью:

– Меня, кажется, заметили!

– В самом деле? – удивилась обладательница волшебного голоса. – В таком случае вам следует поспешить!

Мужчина переступил с ноги на ногу, интонации его шепота приобрели умоляющие нотки.

– Я их видел, понимаете?! Они стояли на крыльце! Девушку зовут Марией…

Он вдруг понял, что сейчас разрыдается. Продолжая держать смартфон возле уха, он нажал большим пальцем кнопку зажигалки, долю секунды завороженно смотрел на пляшущий желтый язычок огня, оранжевый по неровным краям, пурпурно-алый, с синевой – в основании.

– Многое в действительности не является таким, каким оно нам кажется, а триста сорок эйч, – задумчиво сказала женщина. – Люди, например, не знают, как выглядит их спина, за исключением зеркального отражения или фотографии, где можно ее увидеть, и тем не менее мы живем с этим неведением и особо не задумываемся. Кстати! Мой таймер показывает тридцать секунд. Упс! – Она игриво рассмеялась. – Уже двадцать шесть секунд!

– Будь ты проклята! – с какой-то мрачной обреченностью проговорил мужчина. – Будьте вы все прокляты!

Связь прервалась. Охнули ступени крыльца, на улицу вышел накачанный Егор. Для того чтобы обнаружить прячущегося в теневой части дома человека, ему потребовалось бы обойти строение по периметру.

– Кто там?! – заорал Егор. Голос у него соответствовал фигуре – мощный, глубокий, сильный. Частое явление у культуристов, считается, что связки грубеют в результате больших доз гормона роста, который любители накачанного торса употребляют ради достижения спортивных результатов.

– Сто грамм… – автоматически произнес в рифму мужчина.

Палец нагрелся от огонька зажигалки. Исчезла боль в раненом плече, словно его обкололи анестетиком. Он поднес огонек к торчащему из кусочка пластика отрезку металла. Занялось бодро, как бенгальский огонь в новогоднюю ночь. Мужчина пригнулся, подбежал к забору, перешагнул, треснула материя джинсов, в плотной ткани зияла дыра, сквозь которую белело колено. Эта, казалось бы, заурядная неприятность вернула его к реальности, и он зашагал быстрым темпом в сторону темнеющих на холме деревьев. В голове крутилась мелодия, играющая в доме культуриста Егора и девушки Марии.

– I want to break free! – пропел он под ритм своих шагов. – I want to break free from your lies!

Смартфон требовательно завибрировал, в тот же миг мирная ночная тишина озарилась вспышкой пламени и яростным ревом. Звонко пропели оконные стекла, в той же тональности закричала женщина. Он не обернулся назад, даже когда горячая волна мягко и сильно толкнула его в спину. Уши заложило, потрескивали волосы на его голове. Он ударил себя по затылку, сбивая пламя, но движение это было неосознанным, вроде того, что совершает человек, отгоняя назойливую муху. Наверняка он получил ожоги, но это сейчас также не имело значения. Мужчина даже не ускорил темпа ходьбы, запачканные прибрежной глиной кроссовки печатали шаг. Песня Меркьюри звенела в голове, разрывая изнутри череп. «Я должен освободиться… Бог знает, как я хочу освободиться!»

Он включил смартфон на громкую связь.

– А триста сорок эйч! – воодушевленно воскликнула женщина. – Вы были великолепны! Все свершилось на последней секунде!

– Что дальше? – перебил он женщину.

– Вы получите инструкции спустя пару минут. Знаете, а триста сорок эйч? – загадочно пропела женщина. – Я бы хотела встретиться с вами, ну, после всего…

– Гребаная сучка! – устало сказал мужчина и опустился на землю.

За его спиной алело зарево пожара. Заливалась хриплым лаем собака, дремлющий поселок «Аура» невероятно быстро пробуждался от вязкой дремы, тишину заполонили женские крики, громкая ругань, взревел мотор внедорожника. Мужчина поднял глаза на полную луну, этой ночью спутница земли опустилась необычайно низко, темнели бежевые провалы на ее свинцово-сером лице, похожие на погребальную маску. Смартфон дрогнул, пришло сообщение. Следующие пять минут мужчина сидел неподвижно, не отводя взора от лунного диска и слыша людской гомон за спиной. Со стороны проходящей в полукилометре от поселка трассы мелькали синие огоньки, утробно завыла сирена. Мужчина вздрогнул, словно невидимая рука толкнула его в раненое плечо, взял смартфон, прочел содержимое эсэмэски. На безучастном лице, оттененном отблеском пожара, появилась брезгливая гримаса отвращения, возникающая при контакте ладони с чем-то липким, грязным и дурно пахнущим. Он сплюнул на землю. Вой сирены стал громче, по узкой дороге, ведущей к горящему дому, продвигался грузовик пожарной службы. Чуть отставая, за ним следовал фургон скорой помощи. Теперь смартфон звонил безостановочно. Мужчина подержал его на весу, словно размышляя, – сломать хрупкую технику одним движением сильных пальцев или повременить с этим делом. Наконец он небрежно чиркнул пальцем по экрану.

– А триста сорок эйч! – тоном строгой воспитательницы сказала женщина. – Вы заставляете нас волноваться!

– Желаю вам всем сдохнуть! – процедил сквозь зубы мужчина. – А тебе, тварь, в первую очередь!

– Упс! – смеясь, воскликнула женщина.

Похоже, на сегодняшний день это было ее любимое словечко. Вчера она была холодна, немного заинтригована и вежлива. Уникальные данные голоса позволяли ее обладательнице путем изменения интонации искажать смысл сказанного как ей заблагорассудится. Редкий дар.

– Вы мне нравитесь, а триста сорок эйч! – смеялась женщина. – Обещаю вам незабываемое свидание, когда все закончится. Какой вид напитков предпочитаете? – спросила она столь непосредственно, что на краткий миг он ощутил нереальность всего происходящего.

– Серную кислоту!

Он заставил себя обернуться назад, боль обожгла затылок. Очевидно, воспалилась кожа на шее и открытой части левой руки.

– У вас неплохое чувство юмора, а триста сорок эйч!

Дом полыхал. Черное небо над горящим строением алело, как багровая рана. Надсадно лаяла собака, в каком-то удручающе однообразном ритме. Два раза подряд, пауза, и еще трижды. Грузный мужчина в розовом женском халате бежал навстречу пожарной машине, словно при помощи энергичных жестов своих толстых рук он мог ускорить их приближение. Пояс от халата упал, полы распахнулись, в отблесках пожара краснел выпуклый живот толстяка и тонкие ноги, покрытые витой синью варикозных вен. Остальные жители поселка столпились вокруг пожарища, на лицах людей плясали дьявольские тени.

– Последнее задание показалось мне… – Мужчина запнулся. На небольшом отставании от фургона скорой помощи следовал внедорожник «УАЗ-Патриот» защитного цвета. Вот он свернул с дороги, ведущей к горящему дому, и уверенно двинулся по бездорожью. – Он едет ко мне! – догадался мужчина и почувствовал острое желание скрыться в близлежащей роще. В небе привычно загудел дрон, снабженный камерой ночного видения.

– Мы называем их этапами, – поправила его женщина. – Договаривайте!

Пожарная машина остановилась, облаченные в защитные костюмы цвета хаки люди деловито распутывали толстые шланги, змеящиеся вдоль дороги. Пожирающее дом пламя весело потрескивало, с тяжким стоном обрушилась потолочная балка, воздев острый конец к небу. Над ним вились синие язычки огня. Толстяк в розовом халате пытался что-то объяснить пожарному, тот отмахнулся от него как от назойливой мухи, на отечном лице человека появилось обиженное выражение обманутого ребенка. Шланги напружинились, с торжествующим шипением наружу выплеснулась пенистая жидкость.

– Шампанское! – воскликнула женщина.

УАЗ приближался. Расстояние между внедорожником и одиноким человеком, стоящим в поле, неумолимо сокращалось.

– Задание показалось мне странным! – выпалил мужчина.

– Найти и съесть живую лягушку? – удивилась женщина. – Идите к реке, там их в это время года навалом! Выбирайте любую на ваш вкус!

Внедорожник остановился. До него было метров сто пятьдесят, рокот двигателя заглушал людской гомон, утробный вой пламени, пожирающего дом с симпатичным петушком на крыше, и шум жидкости, извергающейся из шлангов. Дверца машины приоткрылась. Мужчина физически ощущал направленный в его сторону внимательный взгляд. К камерам, повсюду сопровождающим его в последние двадцать два часа, он привык довольно быстро. После второго этапа. В них было нечто неживое и обезличенное, а вот смотрящий на него человек, сокрытый за тонированными стеклами внедорожника, напугал его больше, чем сторчавшийся наркот-отморозок, когда тот разбил полупустую бутылку из-под пива и ударил «розочкой» в плечо.

– Слишком просто… – сказал мужчина, не отводя глаз от внедорожника.

– Поспешность – характерный симптом высокого уровня тревожности, – сказала женщина назидательным тоном. – Вы не прочли до конца сообщение.

Он поднес смартфон к глазам, в темноте экран светился каким-то мертвенно-синим цветом. Выделилось отдельное сообщение. Денежный перевод на крупную сумму. После нападения наркомана уведомление о поступлении денег на его счет перестало радовать. Баба с сексуальным тембром была права. Высокий уровень тревожности часто коррелирует с хорошим интеллектом. Трусы чаще бывают умными людьми. Держащие смартфон пальцы дрогнули, он едва на уронил гаджет на землю.

– Что… Что это такое?! – закричал мужчина.

– Время пошло! – промурлыкала женщина. – Знаете, как в старину люди спасались от нападения волков, если поблизости не было деревьев, на которые можно забраться? Они сидели в реке или озере. Желательно на приличной глубине. Не имея опоры, хищники не способны причинить человеку вред. Акулы не в счет, – засмеялась она, довольная своей шуткой.

Хлопнула дверца внедорожника, две стелящиеся тени мчали к одинокому человеку, стоящему в поле. Лунный свет затруднял определение породы собак, несущихся с огромной скоростью. Приземистые, мускулистые, с широкими спинами и непропорционально большими черепами. Питбультерьеры или ротвейлеры. Псы бежали молча, с ожесточенной сосредоточенностью, и это было самое ужасное.

– Удачи вам, а триста сорок эйч! – доброжелательно сказала женщина, экран смартфона погас.

Оцепенение прошло внезапно. Псы двигались на удивление синхронно, как две отлаженные машины для убийства. Мужчина сорвался с места, словно получил толчок в спину. Теперь для него не существовало ничего, кроме бега и пахнущей тиной и свежестью реки, до которой оставалось около четырехсот метров дистанции по пересеченной местности. При каждом ударе ступни о землю, в такт с пульсовой волной, в голове откликались слова песни группы Queen. «Я должен освободиться. Бог знает, как я хочу освободиться!»

2

С раннего утра кружащиеся над пепелищем вороны затеяли многоголосую перекличку. Рассвет был хмурым, безжизненно-серым, пепельные хлопья тумана стекали в ложбину к протекающей неподалеку реке. Расчет пожарной команды уехал час назад, а еще раньше место происшествия покинул фургон скорой помощи. Тридцатишестилетний хозяин коттеджа Егор Смоликов отделался легкими ожогами; в момент взрыва он вышел на крыльцо дома. Марии Демченко повезло меньше. Девушку увезли в ожоговое отделение областной больницы.

– Просто так баллоны с газом не взрываются! – с таинственным выражением лица заявил толстяк. Он сменил розовый халат на спортивный костюм и охотно рассказывал всем желающим о ночной трагедии. Его розовая лысина, увенчанная ореолом седеющих волос, побагровела, глаза излучали неподдельный интерес к происходящим в поселке событиям. – Нам обещали завершить полную газификацию коттеджей еще в июне! – Он значительно поднял указательный палец с коротко остриженным розовым ногтем, голубые глаза светились жадным любопытством, которое подчас пробуждают в человеческих душах чужие страдания. – А сейчас, извините, август месяц на дворе! – продолжал толстяк. – Этот Смоликов постоянно привозил к себе всяких девиц. Сколь веревочка ни вейся…

– Какая, на хрен, веревочка?! – раздраженно сказал коренастый мужчина. Он прислонился спиной к дверце своего «ниссана» и исподлобья смотрел на сотрудников полиции, высматривающих что-то среди дымящихся угольев. – Нормальный парень! Помогал мне пару раз по хозяйству. Спортсмен…

– Ну-ну! – брезгливо поджал губы толстяк. – Смоликов на собственных ногах шел к машине скорой помощи, а девицу унесли на носилках, между прочим!

Молчаливо стоящая рядом с ним жена потянула его за руку:

– Пойдем домой…

Вороний гвалт действовал на нервы, кислый запах обугленного дерева, смешанного с пенной смесью, витал над поселком, обволакивая все вокруг какой-то зловещей аурой. Капитан Морозов с безмолвной ненавистью посмотрел на стаю пернатых. Он страдал похмельем средней силы тяжести, согласно его собственной классификации. Пережить можно, работать затруднительно. Накануне приехал тесть из Ростова и, помимо огромных, сладких как мед и мясистых помидоров, привез пяток бутылок самогона собственного изготовления. Авторская работа! – как любил повторять пожилой мужчина. Костя Морозов любил тестя. Тот был могучим веселым человеком и всякий раз, заходя в тесную питерскую квартирку, осторожно втягивал голову в шею, боясь задеть макушкой люстру.

– На мои габариты ваша хата не рассчитана! – смущенно улыбался он.

Засиделись с тестем допоздна. Наташа уложила спать шестилетнего сына и сонно клевала носом от съеденных южных разносолов, которые привез отец в огромном изобилии, ее одолевала дремота. Она чмокнула мужа в щеку и, извинившись перед отцом, ушла в спальню.

– Все нормалек, доча! – гудел мужчина, осушивший за вечер граммов семьсот крепчайшего «первача». – Я у вас денька три побуду, а потом к армейским друганам на Ладогу махну!

Как и большинство жителей юга России, он произносил букву «г» на особый манер. И хотя Морозов был коренным петербуржцем, ему нравилось слушать певучий говор тестя.

– Переезжай к нам, Степаныч! – пьяно сказал он, обняв тестя за шею. – Что тебе там одному?

Три года назад Иван Степанович похоронил жену, с которой прожил тридцать пять лет. Тогда, на похоронах, Морозов впервые увидел, как этот жизнерадостный богатырь плачет, словно ребенок.

– Спасибо, Костя! – Тесть смущенно улыбнулся. – Тесновато у вас, да и хозяйство бросить жаль. Вы ко мне почаще приезжайте, а то Колю мне на годок-другой привезите. Выращу настоящего казака из мальчонки!

Следующий день Костя Морозов намеревался провести, лежа в кровати. Смотреть со Степанычем старые советские фильмы и потихоньку потягивать пивко под нежнейшую копченую рыбу, которая также была авторским проектом тестя. В августе светлеет поздно. Телефон зазвонил в половине седьмого утра, жена спросонья обняла его шею теплой рукой и простонала:

– Костя, отключи его…

Морозов протер кулаками глаза, ощутив нарастающую пульсацию боли в висках. В окно вливался призрачный серый свет, из соседней комнаты доносился мирный храп тестя. Прошло полминуты, телефон не умолкал.

– Костя! – взмолилась жена и накрыла голову подушкой.

– К черту! – пробормотал Морозов, нашарил лежащий на столе смартфон.

Все объяснилось быстро и просто. Выходной день отменялся. Его напарник, Игорь Стоценко, был госпитализирован с подозрением на почечную колику, а в Красносельском районе случилось ЧП. Коттеджный поселок «Аура» находился на границе с Ленинградской областью, между Красным Селом и поселком Телези, километр вниз по трассе, еще бы метров пятьсот в сторону, и делом занималась бы областная полиция. Конечно, для счастливых обитателей коттеджей статус городских жителей был приятным бонусом к покупке типового домика на типовом кусочке земли в пять соток, но для мучающегося похмельем капитана полиции такое обстоятельство было совсем не в жилу!

Он поднялся с кровати, зашел в ванную комнату, быстро, по-военному, побрился. В зеркале отразился черноволосый мужчина сорока с хвостиком лет, с зелеными улыбчивыми глазами и ямочкой на подбородке. Ему часто говорили, что он похож на французского киноактера. Намечающаяся на висках седина не портила его, жена изредка смотрела на супруга каким-то странным, очень женским взглядом и любила повторять:

– Как это я такого красавчика охмурила!

Они смеялись.

Морозов вышел на кухню, где обнаружил тестя, который ловко управлялся у плиты. На шкварчащее на сковороде сало шлепнулся разрезанный дольками ярко-красный помидор.

– Подкрепись на дорожку! – громко прошептал Степаныч.

Сейчас, стоя на месте сгоревшего дома, капитан Морозов силился понять: на кой черт для пожара понадобилось вызывать оперуполномоченного полиции. Благодаря лошадиной дозе черного кофе головная боль немного стихла, однако настроение от этого не улучшилось. Подбежал молоденький сержант, лихо отдал честь.

– Разрешите осмотреть местность, товарищ капитан?

Парень явно был только после армии. Дембельская выправка и лихой румянец на обильно усыпанных веснушками щеках.

– Осматривай, коль есть охота! – Морозов зевнул, с тоской глядя на суетливо снующих по пожарищу ворон.

Начал накрапывать мелкий дождик, жители поселка неохотно расходились по домам. Подошел эксперт, мужчины обменялись приветствиями. Рукопожатия не последовало; руки эксперта обтягивали латексные перчатки телесного цвета. Он держал двумя пальцами какой-то продолговатый предмет, похожий на укороченный карандаш.

– Нашел что-то особенное, товарищ майор? – съязвил Морозов.

– От тебя перегар, капитан, – спокойно ответил эксперт и, продолжая держать на весу свою находку, склонил седую голову к плечу, словно какая-то мудрая птица. Морозов знал майора Ефимова с первого дня своей службы в Управлении МВД. Сейчас Ефимову было за шестьдесят, и пенсии он боялся больше, чем смерти. Это был невероятно выдержанный человек, за двадцать лет капитан Морозов ни разу не видел его раздраженным или унылым.

– Знаю… – буркнул Морозов. – Вчера тесть приехал из Ростова, а Стоценко заболел…

– Не оправдывайся, Костя! – Мимолетная улыбка тронула черты пожилого майора. – Я сказал это на тот случай, если придется опрашивать свидетелей. Короче, держи дистанцию, капитан!

Морозов поддел носком ботинка горелую деревяшку. Хотелось запустить ею в наглую ворону, бесцеремонно расхаживающую в двух шагах от человека. Черный выпуклый глаз птицы бездумно уставился на человека. Майор усмехнулся.

– Вороны очень умны и эмоциональны. И они умеют различать лица людей.

Ефимов был ходячей энциклопедией. Говорили, что у него дома огромная коллекция книг. Едва ли не самое большое собрание в Петербурге.

– А какого черта им здесь надо? – Капитан с тоской посмотрел в блестящий глаз птицы.

– Не здесь… – майор мотнул головой в сторону реки, – эти сюда из любопытства прилетели. Основное собрание дальше, метров двести отсюда.

Морозов посмотрел туда, куда указывал эксперт. Действительно, поодаль кружили десятки птиц, падали на землю и взмывали ввысь, оглашая окрестности громким карканьем.

– Вороны всеядны, как и свиньи, – пожал плечами Ефимов. – Наверное, нашли какой-нибудь деликатес.

– Все равно не понимаю, на кой черт нас сюда вызвали? Взрыв газового баллона, плевое дело! Здесь страховщики должны ковыряться, а не мы с тобой, Сергей Николаевич!

Ефимов загадочно поднял бровь, густую и черную, оттеняющую белизну седины его густых волос. Он был крупным мужчиной с мясистым носом, резкими чертами лица и внимательным взглядом серых глаз.

– Чувствуешь запах, Костя?

Морозов втянул носом. Пахло гарью, сыростью и еще чем-то кисло-сладким, едким, словно где-то разлили щелочь из аккумулятора.

– Наверное, остатки газа так пахнут или сайдинг…

– Вопреки бытующему мнению, материалы из деревянного сайдинга почти не воспламеняются. Обрати внимание, большая часть дома выгорела изнутри, и обшивка только почернела, облупилась краска от огня. Взрыв газового баллона равен по силе детонации артиллерийского снаряда. Но что странно. В западной части дома, возле фундамента, образовалась приличная дыра, и, судя по закрученным вовнутрь помещения листам обшивки, источник воспламенения мог находиться вне стен дома.

Морозов с тоской смотрел на изуродованную огнем комнату. Значительная часть дивана была нетронута огнем, большая плазменная панель свернулась в черную массу, напоминающую фантастическую гигантскую улитку, похожую на картину в манере Сальвадора Дали. Действительно, в полностью сгоревшей западной стене дома зияла большая дыра, окаймленная крошащимися углями. Майор нагнулся, осторожно потрогал пальцами липкую, грязно-белую слизь, которую капитан принял за останки пожарной пены. Ефимов с сомнением покачал головой:

– Боюсь, отдохнуть тебе сегодня не получиться, капитан!

– Ты считаешь, поджог?

Майор потряс на весу своей находкой, как колокольчиком.

– Заключение по этому делу будет готово к вечеру, а с тобой хотел побеседовать местный житель. Очень общительный гражданин! – Он опять улыбнулся и бережно положил находку в прозрачный пакетик.

К капитану уже спешил тучный мужчина в бежевом спортивном костюме, с надписью Puma на груди. Он осторожно обходил залитые пожарной пеной уголья.

– Товарищ капитан? – Он безошибочно определил воинское звание полицейского. – Или господин капитан? Как к вам обращаться?

В эпоху цифровых технологий вежливость и точность в словах определяли модель поведения. Любое резкое слово могло поставить крест на карьере сотрудника полиции, а то и лишить звездочки на погонах. В этом было что-то извращенно-обнаженное, приходилось давать объяснения и опрашивать свидетелей под неусыпным оком вездесущих камер.

– Что вы хотели рассказать? – сухо спросил капитан.

Толстяк заговорщически улыбнулся:

– Моя фамилия Зеленский. Зовут Михаил Маркович.

– Капитан Морозов. Слушаю вас, гражданин Зеленский!

– Итак, товарищ капитан! – Зеленский приблизился так, что стал слышен запах его лосьона для бритья. – Я видел все, что здесь случилось, от начала и до конца.

Морозов отодвинулся на шаг от свидетеля. Ни к чему, если тот учует исходящий от оперуполномоченного запах перегара.

– Вы имеете в виду начало пожара?

– Какой пожар?! – Зеленский воздел полные руки, словно призывая небеса в свидетели. Ему на лоб упали дождевые капли. – При чем здесь пожар, скажите мне на милость! Я видел здесь человека! Вначале там, неподалеку от трассы, – левой рукой он совершил полукруг в сторону шоссе, – а потом он стоял прямо в поле и с кем-то разговаривал по телефону.

– Вы так хорошо рассмотрели человека в темноте?

Зеленский снисходительно рассмеялся.

– Прошлой ночью было полнолуние. Конечно, я не мог рассмотреть все детально, но тот человек был ранен. У него из плеча хлестала кровь, я это заметил сразу же, когда он подобрался вплотную к дому, в котором жил Смоликов. Наши дома стоят по соседству, – объяснил он, – почти впритык. Этот качок приводил разных девиц и не всегда задергивал занавески, если вы понимаете, о чем я. – Зеленский кинул осторожный взгляд в сторону жены, высокой сухопарой женщины с печальным выражением лица, терпеливо ожидающей своего беспокойного супруга.

– То есть вы увидели рану этого человека, когда он попал в поле света из окна дома Смоликова? – догадался Морозов.

Зеленский посмотрел на него с уважением.

– Вы молодец, товарищ капитан! Наверное, скоро вам дадут звание майора.

– Надеюсь! Продолжайте!

– Рана была на плече и, судя по всему, доставляла ему большое беспокойство. Вначале я подумал, что он постучится в дверь с просьбой оказания помощи. Однако вскоре я убедился, что у него были совсем другие намерения. Он перелез через забор, что оказалось сделать довольно просто, наши заборы стоят скорее для вида, чем для порядка. Заходи кто хочет и бери что хочешь! – Он хохотнул. – А потом он недолго стоял возле самой стены, с этой стороны.

Зеленский указал дыру в обгорелой стене, тогда как противостоящая стена была едва тронута огнем, так же как и крыльцо и часть кухни. На нее опиралась потолочная балка, отчего картина приобретала немного сюрреалистический характер.

– Этот человек стоял и разговаривал с кем-то по телефону, – продолжал свидетель.

– Вы не расслышали слов? – Морозов достал из папки лист бумаги, наклонился, накрывая от редких капель дождя.

– У Смоликова в доме грохотала музыка, как сумасшедшая! И он сам постоянно орал, будто жил в пустыне, а не среди приличных людей!

Дождь стихал, так и не успев толком начаться, сквозь толщу облаков пробился солнечный луч. Морозов сделал пометку на бумаге.

– И что было дальше?

– А теперь – самое интересное место, товарищ капитан! – Зеленский вторично придвинулся и понизил голос до шепота. – Этот раненый с кем-то ругался, мне показалось, он был чем-то сильно расстроен. Дальше он наклонился возле той самой стены, от которой остались одни головешки. И зажег огонек. Может быть, это спичка была или зажигалка. Скорее все-таки зажигалка, кто сейчас пользуется простыми спичками?

– Вы уверены в этом?

– Так же как в том, что мы с вами сейчас разговариваем, товарищ капитан! – высокомерно сказал Зеленский. – Огонек горел достаточно долго, если человек решил закурить сигарету или осветить какой-то предмет, подобная длительность не нужна. К тому же у него был смартфон, проще воспользоваться функцией фонарика. Все современные гаджеты ими оснащены.

– Продолжайте! – Капитан слушал внимательно, успевая на ходу записывать показания свидетеля. Практика, отработанная годами службы. Он не заметил, как похмелье ослабло, выпустив жертву из своих цепких пут. Правильно говорят, что лучшее средство от пьянства – интересная работа!

– Бах! – Зеленский картинно выпучил глаза. – Но перед этим тот человек успел отбежать от дома на приличное расстояние. И остановился, словно ждал чего-то.

– Больше ничего странного не заметили?

– Там появился автомобиль! – обличающим тоном воскликнул Зеленский и указал рукой в сторону однополосной дороги, идущей от шоссе к поселку.

– Какой автомобиль?

– Большой внедорожник. Кажется, УАЗ…

– И что в этом странного? – спросил Морозов. – Кто-то из жителей поселка вернулся домой.

Зеленский посмотрел на офицера полиции, всем лицом изображая сарказм.

– Вы считаете, люди, купившие дом за несколько миллионов, предпочитают отечественный автопром? Нет, товарищ капитан! Та машина была нездешней, своих я всех знаю. И потом, зачем внедорожнику надо было продираться через пустырь в ту же сторону, куда направлялся тот человек?

– Тот самый мужчина, которого вы видели возле дома перед тем, как он загорелся, – уточнил капитан, написал на листке «УАЗ» и поставил большой вопросительный знак.

– Да! Именно он! Он постоянно разговаривал по телефону! – Зеленский звучно хлопнул себя ладонью по лбу, словно намереваясь убить комара. – Но это еще не все. В воздухе что-то летало, забыл, как они называются…

– Дрон! – подсказал Морозов.

– Точно! Можно было разглядеть огонек, как я полагаю, там была камера ночного обзора.

– На этом все?

– Да, пожалуй… Смоликов что-то заподозрил, как мне кажется, и вышел на крыльцо, что в дальнейшем и спасло его никчемную жизнь! – с пафосом завершил показания Михаил Маркович.

Морозов поблагодарил свидетеля, записал его данные и номер телефона и направился к стоящему в ста метрах от дома полицейскому «форду». «Вот и попил с тестем пивка с рыбкой»! – подумал он расстроенно. Теперь еще вопрос, что накопает дотошный Ефимов! Уж слишком с загадочным видом он любовался найденной на пожарище железякой. Тучи рассеялись, влажная трава заискрилась на солнце, будто изумрудные россыпи осыпало серебряным дождем. Капитан открыл дверцу машины, когда увидел бегущего по полю сержанта. Румянец слетел, словно он получил пощечину, лицо покрывала смертельная белизна, парень размахивал левой рукой в такт бега, а правой придерживал форменную фуражку, готовую слететь с головы при каждом его шаге.

«Головной убор ему велик», – подумал Морозов, а рука автоматически потянулась к заплечной кобуре.

Подбежав, сержант остановился так резко, словно наткнулся на невидимую стену.

– Там, товарищ к-к-капитан! – заикаясь, прокричал он тонким и сиплым голосом. Его лоб покрывала испарина, губы дрожали, но фуражку он продолжал придерживать рукой. – Там! – Он повернул голову в сторону кружащей над полем вороньей стаи.

– Что там? – спокойно переспросил Морозов. – Вороны завтракают?

Сержант глубоко вздохнул, восстанавливая утраченное самообладание, румянец неохотно вернулся на побледневшие щеки.

– Лучше вам самому это увидеть, товарищ капитан! – выпалил молоденький полицейский.

– Пойдем! – приказал Морозов и зашагал прямиком по полю в ту сторону, где пировала воронья стая.

Почва была сырой и вязкой после дождя, у него мгновенно промокли ноги. Рядом сопел сержант, не отставая от высокого капитана. Шли молча. Солнце отражалось в черном зерцале луж, ласковый ветер принес с реки задорное кваканье лягушек. Омытая дождем трава блестела на свету. По мере приближения к месту пиршества ворон капитана охватывало гнетущее ощущение дежавю. Словно нечто похожее в его жизни уже происходило при подобных обстоятельствах: безбрежное поле, заросшее высокой травой, темнеющая на горизонте роща деревьев, мирный рокот протекающей неподалеку реки. Немного закружилась голова, перед мысленным взором всплыл силуэт какого-то человека. Он потер лоб ладонью.

– Так и до белой горячки недалеко… – пробормотал он чуть слышно.

Вороний гвалт оглушил; птицы явно были недовольны присутствием людей в их персональной столовой. Уже издали Морозов безошибочно угадал в кроваво-красной кашице очертания человеческого тела. Подойдя ближе, он усилием воли подавил приступ тошноты. Обернулся к вновь побледневшему сержанту, коротко приказал:

– Позови майора Ефимова!

– Слушаюсь!

Парень и сам был рад унести ноги. «С такой нервной системой тебе в убойном отделе делать нечего, сынок!» – подумал Морозов. Он с сожалением посмотрел на полицейского.

– Назад не спеши. Жди в машине. И так все тут истоптал, как носорог… – Он кивнул на отпечатки обуви в глинистой почве.

После того как сержант убежал, Морозов достал сигарету из пачки, задумчиво помял тонкую папиросную бумагу. На ладонь упали коричневые крошки табака. Из личного опыта сорокалетнего мужчины он знал непреложную истину: курение усугубляет тяжесть похмелья, к тому же он пообещал жене к дню ее рождения расстаться с вредной и совершенно бесполезной привычкой. Алкоголь хотя бы помогал снять напряжение, а здесь… дымишь как паровоз, а кайфа никакого! Он посмотрел на кружащую над растерзанным трупом стаю ворон, – Ефимов не ошибался, назвав их умными птицами, – в присутствии человека стая приостановила пиршество. До дня рождения жены оставалось три недели. Успеется бросить! – решил капитан, крутанул пальцем колесико, радостно заиграл на ветру огонек. От затяжки затуманило голову, в ушах шумело. Он помахал рукой идущему по полю майору. Ефимов сильно прихрамывал на левую ногу, врачи настаивали на операции, но старый офицер отделывался шутками.

– Я в своей жизни слишком много трупов вскрывал и меньше всего хочу, чтобы в моем мясе ковырялись посторонние люди!

Майор подошел, бегло взглянул на труп, покачал головой:

– Нехило денек начался, точно, капитан?

– Бывало и повеселее! – без улыбки ответил Морозов.

Продолжая насвистывать какую-то только одному ему известную мелодию, Ефимов неловко опустился на четвереньки. Морозов видел, что движение далось пожилому офицеру непросто, но помощи не предложил. Он сам не любил, когда кто-либо указывал ему на слабость. Смерть и болезни – дело одинокое!

Майор кивнул в сторону галдящих птиц.

– Воронам более семнадцати миллионов лет, – сообщил он.

– Круто. Рад за них. А что с этим? – Затягиваясь сигаретой, Морозов смотрел, как майор натягивает латексные перчатки взамен тех, что он использовал на пожаре. «Наверное, у них с собой целая коллекция», – подумал капитан.

– Мертв от шести до двенадцати часов, – сказал Ефимов. – Более подробно могу сказать после вскрытия.

– Вероятная причина смерти?

Ефимов внимательно посмотрел на капитана.

– Непосредственная смерть человека наступает от двух причин. Остановка сердца или остановка дыхания. Одно событие автоматически влечет за собой второе. – Он махнул рукой, отгоняя ворону. Возмущенно каркая, птица улетела прочь. – Этот парень долго боролся. – Майор указал на борозды в земле, окружающие лежащий ничком труп мужчины. Кровавые следы тянулись на десяток метров, большую часть которых смыл дождь, остались небольшие пятна, отдаленно напоминающие ржавчину на железе.

Морозов сел на корточки рядом с экспертом, в нос шибанул металлический запах крови, птичьего помета и сырой земли. Он явственно разглядел отпечатавшийся в глине след животного. Собака или волк. Далее шла цепочка следов, которую прерывали оттиски протектора обуви. Наследил перепуганный сержант, догадался капитан.

– Волки? – Он вопросительно посмотрел на Ефимова.

– Н-н-е-е… – помотал головой эксперт. – Не думаю. Мы с тобой как Шерлоки Холмсы следы исследуем! – неожиданно засмеялся майор. – Читал?

Они разговаривали громко, на фоне птичьего гомона. Морозову угодила на плечо куртки жирная белая клякса, он вполголоса выругался, но Ефимов не расслышал.

– А как же! – крикнул он. – Конечно, читал!

– В основе большинства странных вещей лежат простые причины. У меня есть старая магнитола, еще советская, ламповая. Я ее иногда включаю, и мой кот тотчас взлетает на магнитолу и, урча, слушает музыку. Аж зенки свои бесстыжие от наслаждения закрывает!

– Кот-меломан? – усмехнулся Морозов.

– Я тоже так думал. Даже в Инете искал информацию, пока не переключил волну, а там шли новости. Персик самозабвенно слушал криминальную хронику.

– Пузо грел?

– Так точно, товарищ капитан! Магнитола ламповая, нагревалась, как батарея.

Ефимов с прищуром посмотрел на блеклое августовское солнце. Лето в северных широтах короткое, капризное и непостоянное. Еще неделю назад стояла жара, а в прошлые выходные прошел ливневый дождь, и отметка на градуснике упала на десяток единиц.

– Манера боя волка кардинально отличается от того, как это делает его ближайший собрат, пес, – продолжал Ефимов, напрягая голосовые связки. – Задача у волка проста: как можно быстрее добраться до яремной вены жертвы, – эксперт живописно провел ладонью вдоль своей шеи, – волки обычно не утруждают себя, так сказать, предварительными ласками. Их действия предельно экономичны и продуманны. За годы эволюции собаки настолько очеловечились, что прежде, чем загрызть жертву, им надо, что называется, размяться. Полаять, порычать, покусать. То есть срабатывает некий психологический барьер, то же самое происходит с цивилизованными людьми. Мы редко бьем в лицо обидчика сразу же после того, как нас задели. Обычно проходит какое-то время на осмысления этого действия.

– Не все так поступают, – заметил Морозов.

– Не все, – согласился майор. – Психопаты и парни из ММА не в счет. Я говорю об абсолютном большинстве. Наш древний предок был гораздо решительнее в своих действиях, иначе было не выжить в то время.

– Ты считаешь, этого человека травили собаками? – спросил капитан.

– Домашняя собака не часто убивает своего давнего спутника – человека. Обычно все заканчивается укусами. Хотя селекционеры старательно скрещивали разные породы, чтобы создать этакого собачьего монстра, наделенного свирепым нравом, физической мощью и бесстрашием.

– Вроде бультерьеров?

– Вроде того, – кивнул Ефимов. – Нашего парня практически загрызли живьем, если исходить из тех следов, которые не смыло дождем. Любой кинолог отличит волка от собаки по следам, но я, скорее всего, не ошибаюсь. – Продолжая говорить, он с ловкостью карманного воришки обшарил карманы куртки трупа, достал смартфон, бережно сжимая плоский корпус двумя пальцами, положил в пакет. Его пальцы пробежали по рваным ранам на предплечьях, вернулись к изучению карманов джинсов.

Морозов докурил сигарету, выбросил окурок.

– Думаю спросить свидетеля, у кого из жителей поселка были свирепые бойцовские псы.

– Глупо, – лаконично сказал Ефимов.

Морозов хотел было возразить, но понял, что действительно сморозил глупость. Вряд ли кто-то из респектабельных жителей коттеджного поселка будет травить людей псами в двух шагах от собственного дома.

– Не из Красного Села ведь собаки прибежали?! – раздраженно сказал он.

– Дворняги легко преодолевают большие расстояния, немецкие овчарки, колли, не говоря уж об охотничьих разновидностях пород, – рассуждал Ефимов. – Но бультерьеры или ротвейлеры – не стайеры. Долго бежать им затруднительно.

– Если собак не привезли на машине… – проговорил Морозов.

– Осталось поискать не местную машину, которая приезжала сюда вчера.

– Свидетель видел УАЗ, который зачем-то гонял по бездорожью.

– А как собачки грызли живого человека, твой свидетель не заметил?

– Начался пожар, – напомнил Морозов. Он посмотрел в ту сторону, где, по описанию Зеленского, ехал по бездорожью УАЗ. Закружилась голова, кольнуло в области сердца. – Брошу пить! – сказал он, тоскливо глядя на горелые останки коттеджа.

– Вот это правильно! – одобрительно кивнул Ефимов и, морщась, поднялся. – Пойдем к машине, Костя. Здесь нам пернатые поговорить не дадут, только загадят с ног до головы!

Он щелкнул ногтем по белой кашице, упавшей ему на плечо.

По небу проплывали белые облака, похожие на комья ваты, разбросанные в хаотичном беспорядке по голубому блюду с мерцающей золотой монетой солнца посередине. Мир был устроен невероятно сложно, хрупко и вместе с тем надежно. Уткнувшись ухом в землю, лежал человек. Его правая рука, лишенная пальцев, простиралась вперед, словно в предсмертной корче он хотел оставить на глинистой почве послание потомкам. На месте левого уха зияла черная рана с алой каймой. Лица было не разобрать, собачьи клыки истерзали его в клочья, а завершили зловещую картину прожорливые вороны.

Мужчины шли по полю к припаркованному на дороге «форду». К ним навстречу семенил Зеленский, его румяное лицо выражало крайнюю степень заинтересованности.

– Я передумал, – задумчиво сказал Морозов. – С пьянкой завяжу, но не сегодня. После выходных! – пообещал он, мрачно глядя на приближающегося свидетеля.

– Слово офицера! – улыбнулся эксперт и, поругивая ворон, принялся щепкой счищать с пиджака следы помета.

3

Сидя в уютном салоне «форда» и глядя на пролетающие за окном стройные фигуры тополей, капитан Морозов вторично за сегодняшнее утро ощутил нереальность происходящих событий. Он работал в полиции почти двадцать лет, двенадцать из которых – в убойном отделе, но до сих пор не мог привыкнуть к возникающей в душах людей бессмысленной жажде убивать себе подобных. Ценнее жизни только Бог, но, по большей части, те убийцы, кого ему приходилось допрашивать, в Бога не верили. Они бывали напуганы предстоящим наказанием, лживы, хитры и изобретательны, но, пройдя этапы запутывания следствия и дойдя до некой только ими одними осознаваемой черты, начинали рассказывать о своих злодеяниях с болезненной откровенностью кающегося грешника. И каждый раз капитан Морозов боролся с внутренним желанием задать ошеломляюще простой вопрос: зачем ты это сделал?!

Он устроился на службу в милиции после демобилизации из армии. Погулял пару недель и, мучаясь с похмелья, хмурым осенним утром решал в уме сложную задачу. Сходить за пивком или ответить на трескучий телефонный звонок. Проблема решилась сама по себе. Лежащая рядом с ним подружка требовательно захныкала, Костя взял трубку. Звонили из милиции. Бодрым голосом офицер вербовал на службу отличников боевой и политической подготовки. Так свершилась его судьба.

Морозов посмотрел на затылок сидящего за рулем сержанта. Уши парнишки пылали. Ему было стыдно за свой приступ малодушия. Если бы не Ефимов, продолжающий насвистывать мотивчик, капитан постарался бы найти для парня верные слова, но в присутствии эксперта это было делать неудобно. Жена была права, говоря, что он чрезмерно чувствителен для работы в убойном отделе. Нервозность отлично снимала водка, еще баня, которую Костя Морозов любил самозабвенно, и нечастые визиты в спортзал.

Майор легонько толкнул его локтем в бок.

– Думаешь об этом деле?

– Да… – соврал капитан. В настоящий момент он мечтал побыстрее сдать дело следователю, вернуться домой и раздавить со Степанычем поллитровку. Облегченная версия «попить пивка» была решительно отвергнута, когда обнаружился изувеченный труп в коттеджном поселке «Аура».

– Тогда вот тебе наколка! – Ефимов протянул визитную карточку, упрятанную в прозрачный пакет. – Только не доставай из пакета! – предупредил майор.

– Не учи ученого, Сергей Николаевич, – пробормотал Морозов.

Он осторожно взял прямоугольную карточку за края большим и указательным пальцами. Размером примерно четыре на шесть сантиметров. Похожа на деловую визитку. Черного цвета с ярко-красной надписью печатным шрифтом посередине.

– «Инферно»… – прочел капитан. Он повернул визитку, на оборотной стороне было написано то же слово, но латинским шрифтом. INFERNO.

Обычно владельцы визиток снабжали свои карточки контактными данными. Также оставляла свои координаты типография, напечатавшая визитки. Морозов покрутил карточку в руках. Край картона побурел от крови, угол был смят и немного надорван.

– Я сделаю фото? – вопросительно посмотрел он на эксперта.

Майор молча кивнул.

Морозов достал смартфон, сделал несколько фотографий, вернул карточку.

– Что делать собираешься? – спросил Ефимов.

– Сдам материалы следователю – и домой!

– Ну-ну… – недоверчиво протянул майор.

Впереди темнела громада высотных домов. Красносельское шоссе было пустынным, сержант умело вел кроссовер, обгоняя неторопливые фуры. Солнце периодически ныряло в толщу фиолетовых облаков, на востоке громоздилась косматая туча, из ее недр вырвался сноп золотого света и заиграл радужными бликами на окнах автомобиля. Морозов оглянулся. За ними ехал внедорожник защитного цвета. Колеса облепила серая грязь, такого же цвета глина свисала с порогов внедорожника, стекла чернели глухой тонировкой. Проехав скопление машин на перекрестке Ветеранов, внедорожник обогнал полицейскую машину, на миг автомобили поравнялись, у капитана возникло гнетущее ощущение, что из-за непроницаемо-черных стекол тонировки за ним следят внимательные глаза. «Форд» свернул в «карман», сержант лихо припарковался на площадке перед зданием РУВД. Ефимов пожал руку Морозову, кивнул сержанту и, прихрамывая, поднимался по лестнице.

Сержант обернулся, смущенно улыбаясь:

– Товарищ капитан, я хотел извиниться…

– За что? – удивленно спросил Морозов. Он уже открыл дверцу кроссовера, намереваясь выйти наружу.

– Там, возле трупа… Я испугался…

– Правда? – Капитан улыбнулся. – Ты умеешь неплохо скрывать свои эмоции, сержант! Хорошее качество для будущего офицера. Я не заметил, чтобы ты испугался, – он заговорщически подмигнул, – а если честно, у меня самого поджилки трясутся!

Домой он приехал после обеда. Задержался в управлении дольше, чем предполагал вначале. Поговорил со следователем, перекурил с ребятами из отдела, напоследок не удержался и зашел к Ефимову. Майор набирал текст, склонившись над клавиатурой ноутбука. Не отрываясь от текста, он помахал рукой:

– Черт бы побрал эту оргтехнику! – Ефимов мученически воздел густые брови. Он не удивился визиту товарища. – Раньше ведь все по-людски было! Писали вручную, а этот процесс, между прочим, активизирует ощущение, моторику и мышление. Во время написания букв активизируются сразу несколько областей мозга!

– Стареешь, Сергей Николаевич, – улыбнулся Морозов.

– Ты тоже, знаешь ли, не мальчик. Вон, полбашки седых волос!

– Моя жена считает, что седина облагораживает.

– Угу! Все они мечтают захомутать боевого коня, чтобы превратить его в послушную клячу, – хмуро сказал майор.

Морозов деликатно промолчал. Женщины были запретной темой в разговоре с Ефимовым. Он был закоренелым холостяком, одиночество разделяли любимые книги и коты, которых у майора было то ли три, то ли четыре особи.

– Савченко уже выписали, оказалось, что у него не почечная колика, а потянул спину. Час провел у остеопата – и как огурчик!

– Угу… – промычал майор. – Как в старом анекдоте: дорогая, то, что мы с тобой принимали за оргазм, оказалось астмой!

Мужчины рассмеялись.

– Поеду домой! – решил Морозов. – У меня осталась неделя от отпуска. Пообщаюсь с тестем, а может быть, с ним на Ладогу махну.

– Аккуратнее с алкоголем, Костя! По статистике, львиная доля запоев приходится на выходные и праздничные дни.

– Буду держаться, товарищ майор!

Эксперт с видимым удовольствием оторвался от набора текста, достал из ящика стола ту самую железку, которую обнаружил нынешним утром на пожарище.

– Знаешь, что это такое?

– Какой-то артефакт? – улыбнулся Морозов.

– В известном смысле, да. Детонатор пластикового взрывчатого вещества, называемый в жаргоне пластид. Основа, предположительно, гексоген. Вероятно, С-4 или какая-то другая разновидность взрывчатого вещества. Широко применяется террористами.

Морозов присел на краешек стула.

– На кой черт взрывать частный дом какого-то культуриста?

– Смоликов был чемпионом России и призером Европы, по этому как его там… – Майор нахмурился, вспоминая нужное слово. – Пауер… Пойер…

– Пауэрлифтинг, – подсказал Морозов.

– Точно! Спорт – не моя стихия. Мотивов злоумышленника я знать не могу. Это по твоей части, капитан. Может, ревнивый муж засек свою неверную жену с плейбоем, или какая-то другая причина.

– Сомневаюсь, что пластид можно заказать по Интернету, как пиццу!

– Вопрос не по адресу, капитан! Наши спецы ковыряются в электронных мозгах смартфона, который мы с тобой нашли сегодня утром. Там чисто, как в морге. Ни звонков тебе, ни вызовов, ни даже паршивой эсэмэски. Пытаются установить личность погибшего. А тебе информация к размышлению, как было сказано в старом советском фильме. Глядишь, меньше бухать будешь в свои выходные! – едко добавил майор и вернулся к набору текста.

В коридоре витал соблазнительный аромат домашней еды, из кухни доносился высокий голос жены, ей отвечал зычным басом тесть. Морозов давно отметил особенность поведения своей супруги: общаясь с родственниками, она утрачивала естественную манеру разговора. Если речь шла о чем-то веселом, то начинала громко и возбужденно смеяться, если же о грустном – включала обильные трагические ноты. При этом она вела себя как плохая актриса, внезапно забывшая текст.

В коридор вышел тесть, сграбастал в могучих объятиях.

– Наконец-то! Пошли за стол, все остывает!

– Костя, папа нажарил блинов! – восторженно прокричала из кухни жена.

– Сейчас!

Морозов прошел в комнату, включил ноутбук, пару минут бездумно смотрел в окно, пока загружались программы и приложения. Солнце спряталось за тучу, стремительно набегала черная полоса тени. Он заметил за собой неприятную особенность последнее время: внезапно начинала кружиться голова, и он словно отключался на короткое время, при этом оставаясь в сознании, слыша, о чем говорят окружающие. Длились такие приступы недолго и проходили сами собой, за сегодняшнее утро что-то подобное отмечалось дважды. Делиться с женой он не стал; Наташа наверняка его высмеет и скажет, что, как всякий невротик, он подвержен паническим атакам. Временами ему казалось, что она нарочно выискивает в нем слабые места, чтобы впоследствии ударить туда побольнее.

Константин положил на стол смартфон, увеличил изображение фотографии карточки. В глазах немного рябило, он гнал от себя мысль о необходимости сходить к окулисту и заказать очки для чтения. Ссылался на недостаток солнечного света в северной столице и чрезмерное увлечение гаджетами. Пальцы рук слегка дрожали; сказывались остаточные явления похмелья, хотя голова была ясной. Он ввел в поисковике слово «Инферно» и озадаченно уставился на всполохи рекламных объявлений, всплывающих на экране ноутбука. Информации было много. Большой огонь. Колода карт Таро, архетипы Ада. Оказывается, существовала операционная система с таким названием, а также фильм, по одноименному роману Дэна Брауна. Морозов редко смотрел кино, он с раздражением листал новые ссылки, понимая, что поиск связи между трупом безвестного мужчины на окраине коттеджного поселка и словом на карточке обречен на неудачу.

В комнату просунул голову тесть.

– Костя, ты долго еще?

– Пять минут! – не оборачиваясь, сказал Морозов.

Тесть тихо прикрыл дверь. При своих могучих габаритах он ухитрялся двигаться легко и бесшумно.

Введение уточняющего запроса в поиске «Яндекса» «Инферно, компания» сузило объем поиска. Первой на очереди появилась ссылка на некую организацию, специализирующуюся на продаже пожарного оборудования. Морозов продолжал исследовать безбрежное сетевое пространство, но, когда уже почти решил бросить это занятие и пойти махнуть с тестем заслуженные сто граммов, невесть откуда выплыла реклама.

«Инферно. Масштабный сложный квест в реальности!»

Замельтешили рекламные вкладки.

«Все виды квестов для компаний и частных лиц. Индивидуальный подбор программы, с учетом пожелания клиента. Розыгрыш призов».

Оформление сайта удивляло скромностью. Обычная заставка черно-белого цвета, ссылка на адрес сайта, номер телефона. Морозов записал номер, постучал карандашом по зубам. В том месте, где обычно авторы проекта указывают адрес офиса, красным цветом пылала категоричная надпись: «Больше не работает»!

На кухне громко рассмеялась жена. Сына Колю на выходные дни обычно забирала к себе бабушка, мать Константина. По только ей одной известным причинам пожилая женщина, живущая в том же районе, что семья Морозовых, Ивана Степановича недолюбливала. Немного поразмышляв, Константин набрал короткий номер. Ответ была предсказуем; неживой женский голос с ледяной вежливостью сообщил, что абонент недоступен, и ему отправлено голосовое сообщение. «Пороху ты сегодня не изобретешь, Костя!» – подумал Морозов, захлопнул крышку ноутбука и направился на кухню, где заливисто смеялась жена и что-то увлеченно рассказывал Степаныч.

Часть вторая

1

– У этого человека я денег просить не буду! – отрезала Юлия.

Ее обычно кроткие голубые глаза полыхнули огнем, загорелые щеки покрылись румянцем. «Ярость украшает молодых привлекательных женщин, – подумал Алексей. – Вероятно, что-то с гормонами».

– Этот человек вообще-то твой отец, – осторожно напомнил он.

– Биологический отец, – уточнила Юлия. – Таких отцов-летунов по миру порхают тысячи!

Она вышла из кухни, где шел неприятный разговор, в комнате послышался скрип отодвигаемой дверцы шкафа. Сломалась пружина, позволяющая скользить створке мягко и бесшумно, и теперь всякий раз дверь двигалась по салазкам с отвратительным звуком, напоминающим писк крысы, пойманной в ловушку. Алексей посмотрел на дно кофейной чашки, пытаясь узреть пророческие знаки в коричневой жиже. Он побаивался своей молодой супруги в те моменты, когда ее охватывали приступы гнева. И вместе со страхом возникало сильнейшее сексуальное влечение, хотя психологи считают страх и либидо взаимоисключающими страстями.

По оконному стеклу барабанили капли дождя. В этом году август в Петербурге больше напоминал последнюю декаду сентября; температура воздуха не поднималась выше отметки в пятнадцать градусов, на деревьях желтела листва. В комнате что-то упало, Юлия громко ругнулась. Алексей ополоснул чашки и направился в комнату. Молодая жена стояла к нему спиной, перед ней лежала спортивная сумка. Девушка скинула халатик, мышцы играли на обнаженной спине, подтянутые ягодицы манили взор. Юлия с тринадцати лет занималась джиу-джитсу, регулярные тренировки сделали ее тело стройным, поджарым, не лишив его женской притягательности. Алексей приблизился, его ладони бережно сжали девичью грудь, такую упругую и одновременно податливую. Юлия обернулась к мужу, ее влажные губы, пахнущие кофе и еще чем-то сладким, отдаленно похожим на землянику, коснулись его рта. Сердце в груди заколотилось часто и поспешно, девушка порывисто стянула с мужа футболку.

Потом они лежали в кровати и слушали шум дождя. Юлия поднялась на локте, ее распущенные волосы упали золотым дождем на грудь мужа.

– Алекс, а ты никогда не думал, что случится, если я тебя брошу? – Ее голубые глаза потемнели, в заостренном, как у лисички, лице появилось что-то жесткое и кровожадное.

– Я тебя задушу! – Алексей в шутку легонько сжал ладонями шею жены. – Как Отелло!

Девушка отреагировала мгновенно. Гибкие пальцы с ухоженными ногтями вывернули мужскую кисть так, что он вскрикнул от боли.

– Ты с ума сошла со своим дзюдо?! – воскликнул мужчина.

– Прости. – Она отпустила железную хватку, шутливо подула на пальцы мужа. – Поцелую, все пройдет! – Последовало звонкое чмоканье в запястье. – И не дзюдо, а джиу-джитсу!

Юлия вскочила с кровати и голышом убежала в ванную комнату, откуда спустя мгновение раздался шум падающей воды. Алексей поднялся с кровати, накинул на плечи халат. Высокий, стройный молодой мужчина с каштановой копной волос и правильными чертами лица. Похож на стандартного киногероя из стандартного сериала. И жизнь его текла по стандартной схеме. Учеба, университет, работа в офисе в должности сотрудника службы логистики и, наконец, владелец небольшой компании, специализирующейся на транспортировке грузов. Выбивающейся из этого стандарта была только его молодая жена. Они познакомились на вечеринке, закрутился скоротечный роман, и спустя одиннадцать месяцев они расписались в одном из загсов Петербурга. Почему эта взбалмошная непредсказуемая девица с ангельской внешностью, способная пальцами расколоть грецкий орех, выбрала его из множества остальных мужчин, оставалось для него загадкой и спустя два года супружества. У светловолосой красавицы Юлии была некая часть жизни, сокрытая от него глухой завесой тайны. Периодически, раз в два-три месяца, она куда-то исчезала без предупреждения и появлялась так же внезапно, с колдовским блеском в глазах и неутоленной сексуальной жаждой.

– Скорпионы едят раков на завтрак! – отшутилась она однажды на расспросы мужа, намекая на их знаки зодиака. И добавила: – Ты мне должен доверять, Алекс! Иначе все теряет смысл.

Алексей вышел на кухню, включил кофемашину. Привычно загудела техника. Он пожалел, что напомнил ей про отца, – никому не следует давить на больную мозоль, в особенности тем людям, которые нам дороги. «Если я не понимаю, в чем дело, значит, дело в деньгах!» – так говорил известный американский мафиози. Лучше не скажешь! Алексей крайне аккуратно вел дела в своей небольшой компании. Конечно, конкурировать с мегакорпорациями было непросто, но удача любит трудолюбивых! Все свершилось в одночасье, когда из банка пришло уведомление о задолженности по платежам. Сумма была неподъемной, пять минут Алексей тупо перечитывал текст извещения, пытаясь осмыслить происходящее. Объяснение было простым и жестоким, как порой проста и жестока бывает сама жизнь. Его партнер по бизнесу, которого Алексей знал со студенческих времен и доверял ему все финансовые вопросы, оказался игроком. Юлия, узнав от мужа о крахе фирмы, отреагировала невероятно спокойно:

– Я от твоего Ромика чего-то подобного ожидала.

– А почему раньше не сказала?

– О чем?! – Она характерным жестом вздернула левое плечо, словно поправляя несуществующую упавшую бретельку от платья. – О своих ощущениях? И что бы ты стал делать, если бы твоя чокнутая жена принялась рассказывать о том, что ей чудится и кажется! Замутил бы на этом основании аудиторскую проверку?

– Да-а-а… – протянул Алексей. Жена была права. Неприятности невозможно предугадать, как погоду в Питере на предстоящую неделю. – И что делать будем?

– Продашь бизнес, и укатим жить на Кубу!

– Как продам?! – взъерошил Алексей свои густые волосы. – Что продам?! Там долгов на пять лямов!

Юлия постучала кофейной ложечкой по своим жемчужно-белым зубам.

– Хочешь, я вернусь на работу.

– Зарплата медсестры точно не спасет!

Девушка равнодушно покачала головой:

– Меня возьмут в частную клинику, там зарплата выше…

Она понимала, к чему клонит Алексей. Причина была не только в том, что родной отец объявился в ее жизни после трагической гибели своей первой жены – мать Юлии умерла от скоротечной формы рака. Они были похожи с дочерью только внешне: обе белокурые, синеглазые, с невинным выражением лица, – но внутренне это были совершенные противоположности. Поначалу отец был к ней внимателен. Он занимался строительством дорог, возглавлял крупную компанию. Это был грузный мужчина с мягкими женственными чертами лица и тихим, вкрадчивым голосом, что не соответствовало его характеру – крутому, решительному и безжалостному. Все изменилось в августовскую ночь полной луны, когда проснувшаяся девочка услышала чье-то озабоченное сопение возле своей кровати. Сильно пахло алкоголем и острым мужским потом, потные пальцы потянули резинку ее трусиков. Огромная луна заливала комнату злым сиреневым светом, Юлия, плохо соображая, что делает, ударила кулачком. К ней поднялось бессмысленное лицо с затуманенными хмелем глазами.

– Я только поцелую… – прошептал мужчина нетвердым голосом. – Тебе не будет никакого вреда…

Она ударила вторично, целясь в эти замутненные хмелем и похотью глаза, в глубине которых отражался круглый лунный диск.

Спустя два дня Юля Панкратова собрала свое нехитрое имущество и уехала в Лугу, где жила в деревенском доме с престарелой бабушкой до окончания школы. Периодически она получала от отца поздравительные открытки, как-то раз видела его интервью по телевизору. Растолстевший и обрюзгший мужчина, выглядящий на десяток лет старше своих пятидесяти, рассказывал о проекте нового моста через реку. Юлия переключила программу. А сегодняшним утром, спустя два тревожных дня и две бессонные ночи, Алексей впервые напомнил жене о ее отце…

Кофемашина выплеснула в чашку две порции ароматного напитка. Одновременно в ванной стих шум воды. Юлия прошлепала босыми ступнями по полу, бросив мужу на ходу:

– Алекс, я в спортзал!

– Вали, куда хочешь! – процедил сквозь зубы молодой мужчина и глотнул из чашки кофе. Третьей чашки за сегодняшнее хмурое утро.

В зало было пусто, тихо и прохладно. Бесшумно работал кондиционер. Юлия быстро переоделась, не обращая внимания на кружащихся перед большим зеркалом полуголых и совсем раздетых девиц, закрутила льняные волосы в хвостик на затылке и, побросав в сумку обмотки, капу и перчатки, поспешила в зал единоборств, который находился в дальнем крыле здания. Девушки редко посещали эту удаленную часть большого тренировочного комплекса, занимающего второй этаж высотного здания, построенного на бывшем пустыре в районе Большого проспекта Васильевского острова. Юлия являлась исключением из общего правила. Милый зануда Алекс был бы сильно удивлен, если бы узнал, что его тридцатилетняя красавица-жена периодически сбегает не к любовнику, а на соревнования по женским боям без правил. ММА. Ухищрения косметики скрывали синяки и ушибы, а после боев у нее просыпался зверский сексуальный аппетит. Мозг человека одинаково воспринимает иллюзию и реальность, миллиарды нейронов хранят информацию всех событий человеческой жизни. В древности большая часть конфликтов завершалась смертью одного из участников, и чем более цивилизованным считается современное общество, тем меньше вероятность того, что спор закончится дракой. И тогда люди придумали универсальный способ выпускания пара. Контактные единоборства. Законно, сравнительно безопасно и результативно. Пейнтбол для смелых.

Четверть часа Юлия разминала мышцы, чувствуя, как каждая клеточка благодарно отзывается на нагрузку.

– Тебе бы мальчиком родиться, Юля! – вздыхала бабушка и мазала зеленкой синяки и ушибы внучки.

Закончив разминку, девушка, стоя перед зеркалом, отрабатывала боксерскую серию. Двойка, левый боковой, апперкот. Нырок в сторону, опять двойка. Она шумно выдыхала носом, кожа блестела от пота.

Двойка, два боковых, толчковый удар ногой в грудь воображаемому противнику.

Хлопнула дверь. Юлия обернулась, насупленное лицо осветила улыбка.

– Сергей Матвеевич!

– Привет, Юля! – Седой мужчина улыбнулся в ответ. – Давно работаешь?

– Полчаса…

– Молодец! Сейчас разогреюсь, и начнем.

Все еще храня улыбку на лице, Юлия вернулась к разминке. Она была немножко влюблена в старого тренера, который по возрасту годился ей в отцы. Отчасти потому, что в ее глазах Сергей Авдеев являлся тем образцом заботливого и сильного папы, о котором мечтает каждая дочь. Ее родной отец являлся полной противоположностью Авдееву. Это был рано располневший хмурый мужчина, лишенный обычных мужских страстей; его тусклые, но цепко следящие за собеседником глаза оживали, лишь когда речь заходила о прибыли. Авдеев был словно вытесан из кремня, жесткие черты лица, колкий взгляд серых глаз, паутинка мелких шрамов на скулах. Юлия впервые встречала человека, настолько равнодушного к тому, что являлось для ее отца смыслом существования, – к деньгам. Она часто думала о своем тренере как о личности, в которой была сокрыта тайна невероятного масштаба.

– Ну что, поработаем? – Тренер взял лапы и ободряюще улыбнулся.

– Ага! – Юлия нацепила тренировочные перчатки, одну из которых привычно затянула зубами, помотала шеей.

Она отрабатывала серию, уклоняясь корпусом от взмаха лапы. Двойка, боковой, апперкот. Два боковых, апперкот, прямой кросс. Девушка пританцовывала на цыпочках, уверенно срезая углы. В какой-то момент ей показалось, будто она полностью контролирует бой. Юлия уклонилась в сторону и влепила тренеру крепкий боковой удар голенью в плечо, но в то же мгновение ощутила, что нога пролетела мимо цели, а Авдеев, быстрый, как молния, сместился с линии атаки, звучно и несильно смазал ей лапой по голове. Маневр тренера был настолько быстр и точен, что, помимо вспыхнувшей алым жаром досады за допущенную оплошность, она ощутила восхищение.

– Сергей Матвеевич! – выдохнула девушка, не сводя с Авдеева восторженного взгляда. – Как… Как вы это сделали?!

– Во всем нужна сноровка, закалка, тренировка! – рассмеялся тренер.

– Так мой отец говорил… – с тоской в голосе сказала Юлия. – Только он совсем другое имел в виду…

Они еще поработали сорок минут. Юлия ушла, распрощавшись со своим замечательным тренером до среды, а он остался «обстучать мешок немного». Выходя из бойцовского зала и все еще храня в памяти уникальную быстроту маневра пожилого спортсмена, девушка кинула в его сторону короткий взгляд. Он стоял к ней спиной, узлами вздувались мышцы на плечах. Не всякий тридцатилетний парень мог похвастаться такой мускулатурой! Но Юлия думала о другом. Женским чутьем она угадала ледяной мрак одиночества, в котором живет этот сильный мужчина, стремительно приближающийся к той черте, за которой властвует бездонный покой тишины и вечности. Почему-то ей стало грустно и немного страшно, словно она из любопытства приоткрыла дверь, за которой царило нечто опасное и неведомое, чему нет названия, и теперь силилась затворить ее обратно, а оттуда уже поднимались сгустки черной энергии, и не было сил у обычной девушки противостоять ее натиску. На фоне этого нового необычного ощущения мысли о пяти миллионах долга показались ей ничтожными, не заслуживающими внимания. Короткая мысль сверкнула в голове, как молния. Все это нужно живым…

– К черту! – вслух сказала Юлия, сконфуженно улыбнулась удивленно обернувшемуся тренеру и поспешила в душевую.

2

…Он шел по нескончаемому тоннелю с чешуйчатыми, словно кожа пресмыкающегося, стенами. Вокруг властвовала оглушающая тишина, единственными звуками, нарушающими эту тишину, были шлепки его босых ступней и частое прерывистое дыхание. Впереди брезжило пятнышко света, но, несмотря на быстрый шаг, оно отдалялось по мере продвижения вперед. По стенам пробежала рябь, плотно налегающие друга на друга чешуйки пришли в движение, с потолка стекало что-то слизкое и желтое, отдаленно напоминающее растаявшее желе. Константин перешел на бег, это далось ему с трудом; желтая слизь стекала по стенам, скапливаясь на дне тоннеля. Неожиданно пятно света увеличилось в размерах, теперь это был выход наружу. Там светило солнце, щебетали птицы, громко разговаривали люди. Константин попытался очистить ноги от слизи, но она намертво прилипла к коже. Еще пять шагов, и он выйдет наружу. Внезапная мысль заставила его остановиться. Он голый! Только золотой крестик висит на шее. Он машинально прижал пальцы к нательному крестику, как обнаженный человек инстинктивно пытается прикрыть свою наготу. Проехала машина, влажно шелестели колеса по асфальту. Константин осторожно выглянул из тоннеля, большей частью оставаясь внутри. Желе неохотно стекало с бедер, возле ступней образовалась небольшая лужица. Его взору предстала обычная городская улица, двухполосное шоссе, уходящее вдаль, вдоль дороги типовые пятиэтажные дома с черными провалами окон.

Напротив выхода из тоннеля раскинулся уютный сквер, возле скамейки стоял какой-то мужчина и смотрел в его сторону. С холодеющим сердцем Константин понял, что у человека нет лица. На его месте розовела какая-то копошащаяся масса, состоящая из таких же чешуек, что и на стенах тоннеля кирпично-красного цвета. Человек развел руками, словно давно ждал этой встречи, и обычным голосом произнес:

– Смотрите, это он!

Безлицый мужчина был одет, как успешный бизнесмен. Приталенный пиджак из темно-синей материи, черные туфли из крокодиловой кожи. Белая рубашка была распахнута, на груди синела ажурная татуировка. К лацкану пиджака был прикреплен пластиковый бейдж. И тотчас улица наполнилась людьми. Они шумно переговаривались, взгляды их были прикованы к выглядывающему из темной ниши тоннеля Константину.

– Это точно он! – подтвердил низенький толстяк в синем свитере.

– Он голый! – ахнула стоящая рядом с ним женщина и сконфуженно засмеялась.

– Почему вас это удивляет? – спросил сухощавый старик с невероятно белоснежной бородкой, сверкающей на солнце, как серебряные слитки. – Вероятно, такое было условие, так ведь? – Он обернулся к человеку без лица. Все остальные немедленно замолчали и так же, как старик, напряженно ожидали ответа.

Мужчина махнул рукой Константину и ровным голосом проговорил:

– Итак, мы рады видеть вас в нашем обществе!

Чешуя на месте его лица собралась в какой-то чудовищный комок пульсирующей плоти. Буквы на бейдже загорелись желтым пламенем.

– Он! – закричал толстяк в синем свитере.

– Это он!!! – тоненько подхватила женщина.

– Он!!! О-о-о-н!!!

Крик заполнил улицу, чьи-то руки подхватили его, увлекли обратно в тоннель, слизь устремилась следом, как дворняга на улице спешит за бросившим ей кусок колбасы дворником.

– Он!!! – грохотало в стенах тоннеля.

– Костя!

Он открыл глаза, из дымки кошмарного сновидения выплыло лицо жены.

– Костя, что с тобой?!

Лицо охолодила пригоршня воды, Морозов сморщил нос и чихнул. Он увидел склонившееся над ним встревоженное лицо тестя.

– Эка тебя рубануло, сынок! – Иван Степанович подложил ему под шею валик из сложенной подушки.

Константин поморгал немного, яркий свет лампы бил в глаза, как прожектор.

– Что случилось? – спросил он, поднимаясь. Голова слегка кружилась, но в целом он чувствовал себя вполне нормально.

– Ну слава богу! – Тесть перекрестился. – Ты махнул сто граммов, ушел, мы с Натой думали – прогуляться решил. А потом глянь! А ты в кровати лежишь! Лицо бледное как простыня, и кричишь что-то…

Морозов встал с кровати, прошелся по спальне. Посмотрел на яркий постер, висящий на стене: гроздья винограда на фоне синего моря и заливающего гористую местность солнца. Перевел взгляд на вставленную в серебристую рамочку свадебную фотографию. Они с Наташей стоят, обнявшись, невеста в белоснежном платье, круглолицая, розовощекая, широкая в кости, он – в черном строгом костюме и белой рубашке. Наташа улыбается, блестят зубы двадцатитрехлетней девушки, он насуплен, густые черные волосы спадают на лоб, все та же ямочка на подбородке. Все было знакомое, привычное и пугающе чужое. Словно нашел в кладовке старую куртку, которую давно считал потерянной.

– Костя, у тебя раньше были обмороки? – Жена шла следом, готовая подхватить за руку.

– Не помню… Не знаю. Вроде бы нет…

Морозов сел за кухонный стол, налил себе полстакана самогона.

– Может быть, не надо пить больше? – робко спросила жена. Она никогда раньше не разговаривала с ним вот таким, заискивающим, тоном. Это было странно и немного раздражало.

– Все нормально! – Морозов заставил себя улыбнуться. – Не выспался ночью. Наверное, устал…

– Лучшее лекарство! – кивнул тесть и плеснул себе в рюмку, за компанию. – У меня так на службе было… Сутки в карауле простоял без смены, и жара была под сорок градусов в тени. – Он закинул порцию самогона себе в рот. – Пришел разводящий, тут я поплыл! Причем автомат не выронил! Так с ним в обнимку, как с любимой женщиной, и опрокинулся!

Жена преувеличенно весело рассмеялась, но продолжала с тревогой смотреть на мужа.

– Ты на улицу выходил? – спросила она.

– Почему ты так решила?

Наташа кивнула на следы налипшей глины на домашних туфлях.

Морозов молча снял туфли, прошел, ступая босыми ногами, в ванную комнату, включил воду.

– С каждым может случиться! – Прокричала жена неестественно бодрым тоном.

Константин очистил туфли от грязи, вернулся на кухню, выпил еще сто граммов, в голове приятно зашумело.

– Пойду покемарю, – сказал он, поднимаясь со стула. – И, правда, недоспал…

Он остановил кинувшуюся ему на помощь жену, зашел в спальню и, не раздеваясь, рухнул ничком в кровать. Он думал, что немедленно провалится в благословенную пучину сна, но, как это часто случается у невротических людей, перед сомкнутыми глазами замелькали пестрые, бессвязные картинки. Константин попытался вспомнить свое недавнее видение, но образы уносило прочь, словно обломки деревьев, увлекаемые бурным потоком горной реки. Он засыпал. И прежде чем пересечь границу яви и сна, зажглась огнем яркая надпись: «Риман». Константин перевернулся на бок. Где он мог слышать это слово? Откуда-то издалека примчалось и тотчас растаяло видение безлицего человека в костюме от Армани. И пылающие буквы на его бейдже, приколотом к карману пиджака. Риман.

Повинуясь профессиональной привычке все подвергать анализу, Морозов попытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он мог слышать эту фамилию, но сознание его туманилось, вязкая нега сна увлекала в свои объятья.

Спустя пять минут он спал. Крепко и без сновидений.

3

Сергей отработал у мешка тридцать четыре минуты. Засек по таймеру. Дольше не получилось, нога взывала о пощаде ноющей болью. Он собрал свое спортивное хозяйство в сумку и направился в сауну. Там было жарко, в раскаленном тумане едва просматривались очертания сидящих на скамейках людей. Авдеев узнал по голосу Альберта Ниязова, тренера по борьбе, и поневоле улыбнулся. Альберт был невысоким крепышом, невероятно веселым человеком. Он был по уши в долгах, после того как привез из Махачкалы пожилого отца, оплатил ему дорогостоящую операцию. Зарплаты тренера в спортклубе едва хватало на оплату съемного жилья, лекарств и погашения банковского кредита, но Альберт не терял бодрого расположения духа. В настоящий момент он решительно подбрасывал на каменку горячую воду.

– Эй, я еще подкину? – спрашивал он. – Никто не против?

– На хрен себе накинь, чмо нерусское! – негромко сказал высоченный парень, сидящий в дальнем углу парной.

Альберт растерялся. Он жил в Петербурге шестой год, но говорил с сильным кавказским акцентом, а когда начинал нервничать, это становилось особенно заметно.

– Зачем так… – Он спотыкался в словах. – Зачем так сказал? Я у всех спрашивал…

Парень грязно выругался, поднявшись в полный рост, он горбился, чтобы не коснуться макушкой низкого потолка, отчего стал похож на громадную человекообразную обезьяну.

– Житья от вас не стало! – Он шагнул вперед, опоясываясь на ходу простыней. – Понаехали, чернозадые!

Хлопнула дверь в сауну, Альберт растерянно стоял на прежнем месте, держа в руке полупустой черпак. Сергей положил ему руку на плечо.

– Дураков учить – только мозг тупить, Альберт, – мягко сказал он.

– Эй, Матвеич, я ведь у всех спросил! – Обычно веселый голос тренера дрожал от незаслуженной обиды. Ниязов оказался в сложной ситуации: если тренер сетевого клуба вступает в конфликт с посетителем, его немедленно увольняют, причем с таким досье, что этому спортсмену на ближайшие годы будет заказан путь во все крупные спортивные учреждения города. Авдеев хорошо знал это правило.

– Все будет нормалек, Альберт!

Авдеев вышел из сауны, наскоро ополоснулся под душем, оделся, вышел из клуба на улицу. Здесь было пустынно, моросил нудный, мелкий дождь, мимо пролетали автомобили.

Ждать пришлось недолго. Борец за чистоту расы вышел минут через десять. Он неторопливо шел к парковочной площадке, на ходу доставая из кармана куртки связку ключей. Мелодично пропела сигнализация, приземистый БМВ преданно моргнул круглыми глазами фар. Сергей нагнал парня, когда тот собирался сесть за руль.

– Эй, приятель!

Молодой человек обернулся, легкая гримаса недоумения скользнула по симпатичному лицу. В сауне Авдееву не удалось его разглядеть подробно, а сейчас перед ним стоял подкачанный черноволосый красавец, почти два метра ростом.

– В чем дело, мужчина?

Сергей приблизился. Парень возвышался над ним, как гора.

– Там, в сауне, нехорошо получилось, – миролюбиво сказал Авдеев. – Ты публично оскорбил тренера, а он даже ответить тебе не может. Потеряет работу.

– Все так! – высокомерно наклонил голову мужчина. – Пусть знают свое место!

Сергей усилием воли подавил растущий в душе гнев.

– Надо извиниться… – проговорил он все тем же доброжелательным тоном.

– Мне?! Извиниться перед чернозадым?!

– Лучше бы тебе извиниться перед тренером, парень! – повторил Авдеев.

Мужчина сверху вниз посмотрел на седого старика, явно влезшего не в свое дело.

– Знаешь, отец…

– Я тебе не отец! – резко перебил его Сергей.

– Пошел ты…

Молодой человек обернулся к машине, считая разговор законченным.

– Повернись лицом, когда с тобой разговаривают, щенок! – негромко приказал Авдеев.

– Что ты сказал?!

Парень круто обернулся всем корпусом, его щеки побагровели от прилившей крови. Сейчас он надает пинков этому наглому старику и посмотрим, кто и перед кем будет потом извиняться! Он огляделся по сторонам, убедившись, что на улице пустынно. Не хотелось бы стать звездой ютьюба, в ролике под названием «Красавчик унижает старика. Жесть, смотреть до конца!». Как говорит ему папа, нам не следует марать нашу фамилию по мелочам! Деньги и власть правят миром, сынок!

Он сгреб в охапку дешевую курточку старика, предвкушая радость от предстоящей легкой расправы.

– Жаль, что ты отказался извиняться, парень! – с некоторым сожалением произнес Авдеев, а потом случилось то, что молодому мужчине не могло пригрезиться в самых страшных снах.

Седой мужик с необычайной легкостью вывернул кисть его руки, острая боль пронзила сухожилие запястья. А потом быстрый незаметный глазу удар сложенными вместе пальцами впечатал в шею выступающий кадык. Удар пришелся снизу вверх, а потому не имел оглушающей силы, но дыхание у молодого человека сперло, связка ключей выпала из ослабевшей руки. Авдеев подхватил опадающее тело богатыря, ставшее вдруг таким слабым и беспомощным. Он наклонился к нему и отчетливо проговорил:

– Если я сейчас не вправлю твою глотку, ты начнешь задыхаться! Кивни, что понял!

Парень поспешно замотал головой, как китайский болванчик.

– После ты вернешься в зал и попросишь у Альберта Ниязова извинения за свое хамство. Кивни!

Теперь голова болталась, как на шарнире. Лишенный такого привычного действия, как дыхание, молодой мужчина был готов на все, что ему прикажут. Его лицо налилось багряной синью, глаза готовы были вылезти из орбит. Воздух тонкой струйкой втекал в жаждущие кислорода легкие.

– Умница! – одобрительно сказал Сергей и одним движением вправил пострадавшему кадык.

Парень жадно глотал воздух, на лбу выступили бисеринки пота. Он машинально искал глазами упавшие ключи, встречаться взглядом с Авдеевым избегал.

– Очухался? – спросил Сергей.

Последовал короткий кивок. Мужчина нагнулся, подобрал закатившиеся под колесо машины ключи, крепко сжал связку в пальцах, словно опасаясь, что этот седой мужик со стальными пальцами и колючим взглядом серых глаз их отберет.

– Куда ты сейчас пойдешь? – ободряюще улыбнулся Авдеев.

– Вернусь в зал… – прохрипел мужчина. Здоровый румянец проступал на его щеках.

– Молодец! Что ты сделаешь?

– Извинюсь перед Ниязовым за то, что нахамил ему…

– И лучше не рассказывай никому о нашей встрече. Зачем нам эти сплетни? – почти что дружеским тоном сказал Сергей.

– Да… Конечно!

– Ну, бывай! – Авдеев протянул руку, которую парень осторожно сжал пальцами.

Дождь закончился. Сергей перебежал на другую сторону улицы и зашагал на остановку маршрутки. На душе у него было паршиво.

Сумерки сгустились в половине седьмого вечера. Сергей просидел перед включенным телевизором около часа. Шел сериал. Хмурый актер в военной форме старательно изображал крутого парня, которому сам черт не брат. Получалось неубедительно. Насупленные брови и сжатые кулаки чаще оказываются признаком трусости и неуверенности в себе. Блестящие актеры советской школы стремительно старели, уступая сцену таким вот, неталантливым имитаторам. Конечно, среди молодых актеров встречались одаренные ребята, но они терялись на фоне массовой стандартизации образов. Надежда называла этот феномен побочным продуктом глобализации общества.

– Слишком много умных слов! – улыбался Сергей и целовал женщину в шею. Он любил целовать ее в шею, при этом Надя ежилась и смеялась, как девочка, по коже бежали колкие мурашки.

Авдеев выключил телевизор, ощутив неожиданное облегчение. Давно надо было это сделать! Он набрал номер, Надежда ответила почти сразу же:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.