Александр Тяпин
Приключения у старого дуба

Посвящается моему сыну Михаилу

1. ПОХОД НА РЫБАЛКУ

В эту ночь я плохо спал. Всё дело в том, что вчера вечером я встретил Егорку, своего давнего друга ещё по садику, который предложил с утра «рвануть» на рыбалку. Он так и сказал мне:

– Миш, а не рвануть ли нам завтра с самого утречка поудить рыбку!

И, не дав мне опомниться, тут же начал рассказывать, как он два дня назад наловил столько, что если бы не тетя Вера из соседнего подъезда, случайно проходившая мимо реки, то было бы не донести. Ну столько много, ну столько, что из ведра рыба вываливалась по дороге. И что, мол, когда они с тетей Верой подошли к дому, то за ними стояла очередь: впереди – одиннадцать кошек, а за ними – пятнадцать собак.

Я его тогда еще спросил:

– А почему собаки-то сзади? – он, не моргнув глазом, вот что ответил:

– Ну понимаешь, Миш, рыбы на всех хватало, да и собаки попались в то утро ну такие вежливые, ну такие добрые…

– Что пропустили кошек вперед – продолжил я за него.

– Ну точно! – подтвердил он, даже не покраснев. – А ты что, догадался?

– Нет, – соврал я в тон ему, – просто я из своего окна это все видел.

Ох Егорка и обрадовался. Он еще просил, чтобы я об этом небывалом случае всем ребятам нашим рассказал.

Однако, по правде сказать, мне и самому уже давно хотелось порыбачить, да всё случая не представлялось. А тут он меня прямо взбудоражил: «пойдем, не пожалеешь», и все такое. Ладно, думаю, а почему бы и не сходить: вдвоем ведь веселее. Сказано – сделано. Договорились на пять часов утра. Рано, конечно, но рыбалка – дело добровольное.

Проснулся я оттого, что на улице, за окном, кто-то постоянно бумкал каким-то металлическим предметом. «Бум-бум-бум» – неслось с улицы. Я глянул на часы: без пятнадцати минут пять! Вот те на – пора вставать.

Я вскочил, быстренько умылся, оделся. Есть мне не хотелось. Удочки, ведерко для рыбы, мой завтрак, банка для червей – все это я приготовил с вечера. Папа и мама в это время еще спали. А раз сегодня выходной, значит, они поспят подольше, чем в обычные дни, когда приходится идти на работу.

Я представил, как они проснутся, как умоются и позавтракают… а тут и я в дверях с полным ведром рыбы! Вот они удивятся и обрадуются! А чтобы они не сердились и не беспокоились, я оставил на столе записку: «Я на рыбалке с Егоркой. Буду скоро, готовьте большую сковороду!». Немного подумав, я дописал ниже дату и время, так как это делает мой папа: «8 сентября, 5 часов утра».

Выглянув в окно, я увидел Егорку и сразу понял, откуда доносилось «Бум-бум-бум». Этот умник сидел на лавочке и одной ногой бил носком туфли в предмет, стоящий рядом и похожий на мусорный бак. Бак гудел, не переставая, как колокол. Егорка то вскакивал, то снова садился на лавочку и все это время не отрывал своего взора от моего окна, не забывая при этом бомбить бак.

Увидев меня, Егорка замахал руками, опрокинув при этом тот самый злополучный бак. Он с ужасным грохотом покатился по тротуару.

Показав ему в окно кулак, чтобы не шумел таким ранним утром, я метнулся к двери. Осторожно, стараясь не разбудить родителей, выскользнул в дверь, тихо прикрыл ее и ринулся из дома, держа в руках удочку и ведерко.

Егорка радостно встретил меня. Он сидел на том самом баке, который еще недавно гремел и раскатывался по мостовой. Когда я подошел к нему, он вскочил с бака, перевернул его и взялся за огромную ручку.

– Приветик! – поздоровался со мной Егорка, – Ну что, двинули, – сказал он, пожимая мне руку, и шагнул вперед, гремя цепляющимся за асфальт баком. Я от удивления остановился.

– Слушай, Егор, а куда это ты урну тащишь? На кой ляд она тебе сдалась?

– Ты ничего не понимаешь в рыбалке, – обиделся он. – Это ведь самое настоящее рыбацкое ведро!

– Ведро? – я изумился еще больше. Такого ведра я в своей жизни не видел. Хотя, что я говорю, примерно такой металлический бак, который моя мама называет вываркой, есть и у нас на даче в сарае. В ней она еще в бабушкины времена обычно вываривала на плите белье, чтобы лучше отстирать грязь. Теперь мама уже давно делает это в стиральной машине.

Что и говорить: брать такую бандуру на рыбалку мне в голову никогда бы не пришло.

– Ты что, собираешься всю рыбу в речке выловить? – все еще находясь в оцепенении, задал я другу вопрос. Но он не смутился, а лишь озорно подмигнул мне и сказал:

– Всю, не всю, а столько, сколько донести смогу! А донести я могу мно-о-го, – и он согнул руку в локте, как это делают цирковые силачи, и пощелкал по мышцам пальцем. – Видал? – и я, хотя и увидел жиденькие мышцы друга, которыми он утюг разве что сможет поднять, скромно, чтобы его не обидеть, с сомнением покачал головой и проговорил:

– Так ты же не унесешь, если даже пол такого ведра рыбы наловишь!

– Донесу, – уверенно произнес Егорка и загремел дальше.

– А где же завтрак? – снова спросил я его, догоняя и заглядывая в это так называемое ведро, которое было пустым.

– Забыл, – честно признался он, – я ведь к тебе спешил. – А, ладно, – он махнул рукой, – я и есть то не хочу. Главное – рыбки побольше наловить.

– Это правильно, – наконец-то придя в себя, поддержал я друга, – только представь, как удивятся наши родители, когда, проснувшись, увидят такое количество рыбы. – А если еще нам удастся поймать сазана …

– Вот бы поймать сазана! – восторженно подхватил эту мысль Егорка и тут же своим баком-ведром зацепился за мостовую и чуть не врезался носом в рядом стоящую березу. Хорошо, что я еще успел поддержать его.

Мы шли к реке и представляли, как мы сядем, забросим удочки, начнется настоящий клев, да такой, что только успевай снимать рыбу с крючка! Егорка возбужденно показывал мне, как он тянет воображаемую рыбу, как она сопротивляется ему, едва не утаскивает его в реку. Наш хохот далеко разносился по улице в это прекрасное утро.

До реки надо было идти минут сорок. Сразу за нашими домами начинался пока еще незастроенный пустырь, за ним шли гаражи, за гаражами садоводческие участки с дачами, потом огромный овраг, речка-вонючка, поле. А за полем надо было пройти еще через березовую рощу, перейти по мостику через овраг, обогнуть свиноферму и аккурат тогда выйдешь к речке.

Мы шли по пустырю, перебрасываясь словами, и было видно, что Егорке очень неудобно было передвигаться с такой ношей. Он перекладывал свое ведро из стороны в сторону и еще два раза чуть не перевернулся через него. Мне надоело все это, и я предложил:

– Слушай, Егорка, а хочешь, я тебе помогу. Давай поменяемся ведрами, я все-таки повыше тебя и посильнее.

Зря я, конечно, сказал о том, что я сильнее. Егоркино лицо выразило обиду, и он возразил:

– Да это тебе только кажется. Да я одной ручкой его могу нести! – Он перехватил ведро, попытался вытянуть его на руке в сторону, но оно перевесило Егорку и с грохотом свалилось на тротуар. Мой друг тут же нашел оправдание:

– Ой, у меня шнурок развязался!

Он присел и стал делать вид, что завязывает шнурок. Я поставил свое ведерко и увидел, что края рубашки у меня перекошены оттого, что я пуговицы на ней в спешке вставил не в свои дырочки. Мне пришлось заново застегнуть их. Егорка уже пошел вперед и скомандовал:

– Не отставать!

– Ишь ты, командир нашелся, – возразил я и взял ведро.

Сначала я ничего не понял, потому что Егорка начал мне заговаривать зубы и без конца задавать разные вопросы. Я сначала отвечал ему, а потом посмотрел и вдруг обнаружил: ведро-то у меня в руках не мое. Действительно, у меня оказалась Егоркина бандура.

Глянул я на него, а он с моим ведром идет себе и песни поет. Ну, думаю, вот ты от чего такой веселый! Ладно, рассудил я, пускай, так быстрей дойдем. А то, чего доброго, он еще в речку-вонючку свалится с этой своей бандурой.

Наконец мы прошли гаражи с дачами и стали спускаться в овраг. Егорка тараторил без умолку: о рыбной ловле, о повадках разных рыб. Он рассказал мне, что окуня лучше ловить на живца, а сазана на кукурузу, когда новолуние. Напомнил, что надо обязательно поплевать на червя, прежде чем нанизать его на крючок, на какую глубину ставить поплавок при ловле карася, сома, форели, окуня. Прочел целую лекцию о том, как лучше приготовить рыбу, разжечь костер, сделать наваристую уху, как ее есть.

Я его слушал и удивлялся: не Егорка, а ходячая энциклопедия! Где он только всего этого набрался.

Овраг был довольно глубокий и сырой. Постоянно встречались пни и коряги. Я пару раз споткнулся и чуть не упал со своей ношей. Я брел, стараясь повыше поднимать ноги и ведро, однако оно все время цеплялось за бугры и пеньки и било мне по бокам. Ну, подумалось мне, чтобы я еще раз взял тебя с этой бандурой на рыбалку! Дудки!

И тут я услышал, как сзади что-то хрюкнуло, потом загремело и долбануло меня в спину. От неожиданности я потерял равновесие и, зацепившись за траву, рухнул вместе с баком в канаву. Удочка отлетела в сторону. Сверху на меня упало чье-то тело, мы перевернулись через ведро, затем я ощутил удар по макушке чем-то тяжелым и твердым, отчего у меня в голове зазвенело, и тут же раздался Егоркин вопль:

– Мама! Фу ты, елки-батарейки! Чтоб ты провалился!

– Я и так провалился, – заметил я, потирая на затылке шишку и выбираясь из канавы.

– Да не ты, а кочка, – уточнил осторожно Егорка. – Споткнулся, – добавил он, глядя, не рассержусь ли я.

– Под ноги лучше бы смотрел, – буркнул я, – чуть голову мне не снес, дурень! До сих пор в голове звенит!

– Да это не она звенит, – поправил он меня. – Это просто я твою голову ведром зацепил. А оно такое звонкое. – Он щелкнул по ведру пальцем, и оно зазвенело.

– Вот, слышишь, как звенит?

– Слышать-то я слышу, не глухой, – ответил я ему, – только моей голове от этого не легче! Да и удочку мою сломали. – Я осторожно взял и оглядел её. Хорошо, что только на конце обломилась.

Найдя в кармане кусок веревки, я наскоро, как смог, привязал кончик удочки к удилищу. Затем поднял Егоркино ведро, которое смялось от того, что мы, падая, оба по нему прокатились, и теперь было больше похоже на урну для мусора. Однако Егорка радостно ухнул и выпалил:

– Миш, гляди: теперь в него, пожалуй, даже больше рыбы войдет. – Я ответил:

– Не знаю, больше или не больше, но нести его теперь значительно удобнее – и, взяв ведро как книгу под мышку, зашагал наверх оврага.

Теперь ведро уже не било меня по бокам. Егорка смерил меня взглядом, понял, как теперь удобно стало его ведро, подождал, пока я выберусь из оврага, тоже выскочил наверх и предложил:

– Ну что, может, я теперь понесу снова свое ведро?

– На, неси, – согласился я. Честно говоря, мои руки и бока от его бандуры ныли так, как будто я полдня ходил на руках. Он подхватил как ни в чем не бывало свое ведро или то, что с ним стало, забросил его за спину и засмеялся:

– Миш, а Миш, ну чем не рюкзак? – Он неожиданно остановился, так что я чуть не врезался в него, и мечтательно произнес:

– Во, точно! Можно ведь лямки сделать из веревки и нести его как рюкзак. И руки будут свободные! Здорово я придумал? А?

Я махнул рукой и пошел дальше. Впереди показалась речка-вонючка. Если ее перейти вброд, то это очень сократит наш путь. Она неглубока – всего по колено. Правда, запах такой, что с ног сшибает и слезы текут. Зато быстро. Я снял кроссовки, нашел место, по которому эту речку обычно переходили и, затаив дыхание, в несколько шагов перешел ее.

Затем я протянул другу руку, взял его бак и отбросил подальше вверх. Повернувшись к Егорке, я снова подал ему руку. Он уже умудрился одной ногой залезть в жижу. Уцепившись за мою руку двумя руками и не переставая чихать, он с трудом вытащил ногу из ямы, шагнул вперед и оказался рядом со мной на берегу.

– Раззява, – только и смог я произнести. – Удочка то там осталась!

Я попытался прямо с берега с помощью своей удочки вытащить брошенную им удочку, но не смог. У его удочки размоталась леска, и крючок зацепился за траву. Пришлось возвратиться назад и достать его удочку. Выбравшись наверх, мы вытерли грязь и пошли по полю.

Чихать мы наконец-то перестали, но вид у нас был как у десантников на учении после осенней распутицы. И запах от нас разносился во все стороны так, что пробегавший мимо нас лохматый пес, отбежав чуть подальше, сел на траву и два раза отчаянно чихнул. Затем он посмотрел на нас, как мне даже показалось, с укором, и побежал дальше.

Поле мы прошли на удивление без приключений, хотя и молча. Войдя в березовую рощу, мы присели отдохнуть. И тут мы увидели человека. В руках у него был спиннинг и рюкзак. Он удивленно взглянул сначала на Егорку, потом на меня, улыбнулся и произнес:

– Молодцы, ребята, с утра на рыбалку идете. Я вам оставил в реке рыбы.

– Дяденька, а вы что-нибудь поймали? – робко спросил Егорка.

– Подходите, поглядите. – Он остановился, снял с плеча рюкзак, развязал его, и мы увидели в сетке трепыхающуюся рыбу.

– Ух ты, – невольно вырвалось у меня, – щуки!

– Понятное дело, щуки, – включился в разговор Егорка. – Раз, два, три… одиннадцать! – сосчитал он количество рыб. – Дяденька, а сазана что, ни одного не поймали? – задал он вопрос рыбаку.

– Я, сынок, со спиннингом на щуку специально ходил, – просто ответил тот. – А сазанов я для вас оставил! Удачи вам, сазанов, да побольше, и попутного ветра в парус, как говорят у нас на флоте, – напутствовал он нас и зашагал туда, откуда только что выбрались мы.

Впереди показался мостик. Он представлял собой четыре бревна, лежащие рядом, которые были переброшены через овраг. Тот тоже был сырым и довольно глубоким, зигзагом уходил влево и соединялся с первым оврагом. Я опасливо посмотрел на Егорку: он понял мой взгляд и поспешил успокоить меня:

– Миш, можешь ничего не говорить. Я все-все помню! Да и вообще, я, если хочешь знать, просто это ради шутки делал. Мне хотелось тебя развлечь, а то ты какой-то сегодня зажатый!

Я машинально потер шишку на затылке:

– От таких твоих шуток, Егор, я инвалидом запросто могу сделаться.

Это только раззадорила моего друга. Короче, когда мы дошли до речки, у меня голова гудела от потока его слов, словно медный котел, по которому били дубинками. Мне подумалось даже, что Егорка, наверное, всю жизнь провел на речке и отлучался лишь для того, чтобы сходит в школу, да перекусить бутербродом. Только профессиональный рыбак столько знает всего о рыбах, их повадках и всякой всячине. Я никогда с ним раньше не рыбачил, это он уговорил меня пойти сегодня на речку. При этом он сказал:

– Мишка, ты об этом не пожалеешь! Я такой везучий, что со мной кто не пойдет, обязательно наловит рыбы. Однажды, – начал он мне вешать лапшу на уши, – со мной пошел Паша Саблин (он учится в Егоркином классе), так ему два его брата помогали тащить улов.

– Ври, да не завирайся! Так я тебе и поверил!

Но вот и речка. На нашем берегу, где я люблю ловить, растут редкими кустами небольшие камыши, пни и деревья. Метрах в десяти от берега высится древний развесистый дуб. От времени часть веток у него высохла, корни вылезли из земли, а прямо по середине зияла дыра – дупло, чуть ли не в размер колеса автомобиля. В нем я не раз прятался от дождя. Там было немножко сыро, но уютно. Если подложить подстилку, то можно было даже лечь, согнув ноги.

На нашем берегу, где я люблю ловить, растут редкими кустами небольшие камыши, пни и деревья.

На другом берегу, до него было метров пятьдесят, росли маленькие деревца, которые потом переходили в лесополосу, за которой начиналось колхозное поле.

Тут мы услышали шум мотора, повернули головы и увидели мотоцикл, а возле него двух рыбаков. Один заводил мотор, а другой собирал надувную резиновую лодку.

– Ух ты, – воскликнул Егорка, – бежим поглядим, чего они наловили! – Мы помчались бегом, размахивая ведрами и удочками к дубу. Когда мы подбежали, то первый рыбак уже доставал лежавший в воде скидок (это такая сетка в виде длинного рукава, куда складывается пойманная рыба). Он был почти полуметровой длины и больше чем наполовину заполнен довольно крупной рыбой.

– Вот это да! – хором произнесли мы, отчего рыбаки взглянули на нас и засмеялись.

– Ну что, чапаевцы, на рыбалку пришли?

– Да… – выдавили мы из себя, все еще не отрывая взгляда от их улова. Рыбаки, увидев наше замешательство, подмигнули нам и сказали:

– Ребятки, вы не переживайте, мы вам в речке рыбки оставили! Только вы умойтесь, а то всю рыбу распугаете своим видом! – Они снова засмеялись, а мы жутко покраснели. Тут один из них увидел мою сломанную удочку.

– Э, такой удочкой ты много не поймаешь! Ну-ка, давай я тебе помогу. – Он размотал мою веревку, которой был привязан отломавшийся кончик удочки, достал скотч и ловко закрепил им всю конструкцию. Затем достал какую-то специальную липкую ленту, отрезал от нее небольшую часть и замотал поверх скотча.

– Это чтоб в воде быстро не размокло, – пояснил он. – Ну вот. Теперь можешь ловить рыбу, – сказал рыбак и подал мне удочку. – Главное, чтобы черви были свежие и толстые. Тогда сазана точно поймаете! – напутствовал он нас и пошел к мотоциклу.

– Егорка…, с волнением произнес я, – …а червей то мы с тобой забыли накопать!

– Каких червей? – задал он мне глупый вопрос.

– Да тех самых, на которых рыбу ловят. – Я машинально потрогал шишку на голове и произнес:

– Мы их должны были в овраге накопать. Я их всегда там беру, когда на рыбалку иду! А сегодня от этих приключений, – я снова потер шишку, – у меня это из головы вылетело.

Тот рыбак, который мне ремонтировал удочку, услышал наш разговор, оглянулся и сказал:

– О, я вам ребята сейчас помогу! – Он достал из люльки сумку, извлек из нее банку с червями и протянул нам. – Берите, это у меня от прошлой рыбалки остались! Хотя черви уже заснули, рыбка вам все равно скажет спасибо. Она любит немного провяленных.

Егорка робко протянул руку к банке, но дяденька-рыбак улыбнулся ему и произнес:

– Не бойся, они не кусаются! – и оставив нам банку, подошел к мотоциклу и сел за руль.

Второй рыбак сел сзади и они, помахав нам руками, двинулись по дороге в город. Мы стояли и смотрели, как их мотоцикл взбирался на пригорок по извилистой дороге, оставляя за собой пыль. Вскоре они скрылись за пригорком, а мы быстро размотали удочки, нанизали на крючки провяленных, как нам сказали, червячков, забросили удочки и, затаив дыхание, стали ждать поклевки.

Время шло, а клева не было.

– Они что, всю рыбу выловили, что ли? – с сомнением спросил я Егорку.

– Миш, не дрейфь! Это они мотоциклом ее распугали. Сейчас рыбка подплывет, и мы с ней разберемся!

Но разбираться с рыбкой не пришлось и дальше. Вскоре мне стало скучно, потому что буквально минут через двадцать, как мы расположились на берегу и забросили удочки, заморосил противный дождь и подул ветер.

Время шло, а клева не было.

Я вам сразу скажу, что люблю ловить рыбу, когда поверхность реки гладкая, без волн и ряби, а солнышко тепло греет, но не печет. А вот Егорке – тому всё нипочем. Вот и сейчас он бегал по берегу как угорелый. То рубашку снимет, то снова ее наденет. То снимет туфли, то снова их обует. И каждый раз, пробегая мимо меня, спрашивает:

– Миш, у меня не клевало!? Как клюнет – кричи! – И снова убегает.

У меня даже голова закружилась от его беготни. Ну откуда здесь клюнет, когда идет дождь, дует ветер, того и гляди гром и молния ударит. А этот все носится по берегу.

Я надел ведерко на голову (хорошо, оно было пустым) и мне стало уютней. Капли барабанили по ведру, но меня оно все-таки защищало от дождя, и я уже стал думать не о рыбалке, а о том, не пора ли нам перебираться к дубу в дупло. Тем более, что и поплавок от вздымающихся волн стал еле виден.

Но очередной рейс моего друга на мгновение вывел меня из оцепенения, потому что он, проносясь мимо, вдобавок еще забарабанил по ведру на моей голове:

– Миш, у меня не клевало? Как клюнет – кричи!

И он снова убежал. А у меня в голове все еще звучало:

«Не клевало», «вало», «вяло», «мне кричи», «чи».

Наконец мне надоела Егоркина беготня и, когда он снова произнес свою тираду, я, приподняв ведерко с головы, пробурчал ему:

– Да как же она клюнет, олух ты царя Гороха, когда ты уже всю траву вытоптал на берегу! Да тут не то, что клюнет, тут последняя селедка уплывет куда подальше, чтобы твоего топота не слышать! Ты что, Егорка, не знаешь, что настоящие рыбаки терпеливо сидят на одном месте и выжидают клева! Ты же мне сам всю дорогу об этом рассказывал!

Егорка тут же остановился и произнес монолог, которому позавидовал бы театр на Таганке:

– Миш, а ты молодец! Да я, если хочешь знать, проверял тебя! Точно, надо залечь в кустах и ждать. Может это и хорошо, что я рыбку напугал. А теперь мы спрячемся, а она будет ломать голову и думать, чего это мы там бегали? Может, чего вкусного оставили!? И начнет подплывать стаями к нашим удочкам! А мы ее тут «ап!» и в ведро! Ну как?!

Я ответил:

– Ты чего, блинов объелся?! Во-первых, рыба не может думать. Во-вторых, где ты видел, чтобы настоящие рыбаки прятались от рыбы! Мы же с тобой не на кабана или зайца охотимся. Ты еще скажи: «Давай в загон станем!»

У Егорки сразу загорелись глаза, и он спросил:

– Миш, а что такое загон?

Я раскрыл от удивления рот.

– Ты что, книжек не читал про охоту? Загон – это когда одна группа охотников выслеживает зверя, заходит к нему сзади и гонит его на тех охотников, которые стоят впереди в засаде! А те его «Пиф-паф!». Понял?

Егорка восхищенно ухнул:

– Ух ты, конечно, понял! – И тут же предложил мне:

– А давай и мы сделаем загон! – И увидев, что я сержусь, умоляюще произнес:

– Ну хотя бы маленький загончик!

Я махнул на него рукой, снова посмотрел на дуб, все еще думая о его защите от дождя, махнул рукой и надвинул ведро. Но в это момент раздался оглушительный Егоркин вопль, перекрывший на мгновение нарастающий рокот грома приближающейся грозы:

– Аа, оо, ой, ей, ей! Больно! Мии…ша!

Я снова высунул голову из-под ведра и увидел такую картину: у Егорки на голове высилась железная башня, с которой он, шатаясь из стороны в сторону, бродил по берегу и отчаянно орал. Ему оставался один шаг до реки и, если бы я не подскочил к нему и не схватил его за эту самую башню, он бы свалился с берега в реку.

– Ты чего придумал! – прокричал я ему, и сквозь новый и более сильный рокот грома услышал:

– Снии…мии!…

Я понял, что мой друг снова нашел приключение на свою голову, и помог ему снять бак с головы.

– Ну ты даешь! – только и проговорил я.

Он тут же стал оправдываться.

– Понимаешь… Я увидел, как хорошо ты устроился под своим ведром и тоже хотел забраться под свое… Но оно же сплющенное, вот и застряло у меня на голове…

– Так, Егорка, – сказал я ему, – мне надоело мокнуть под дождем! Бежим прятаться в дупло, – и я показал в сторону дуба.

2. УДАЧА

Только мы собрались бежать к нашему дубу, как вдруг, посмотрев на удочку, я не увидел поплавка. Я раскрыл от удивления рот и взглянул на Егоркину удочку. Не было не только Егоркиного поплавка, но и самой удочки! Егорка перехватил мой изумленный взгляд и заорал на всю речку:

– Мишка, моя удочка сгинула!

Его удочки точно не было на том месте, где он ее оставил. Рядом с берегом зашевелилась какая-то палка и медленно поплыла по реке, изредка останавливаясь, а затем продолжая свой непонятный путь.

– Мишка! – почему-то шепотом произнес Егорка, – так это же моя удочка!

Я сказал: «Ага!»

– Что же делать? – запричитал Егорка, снова начиная обувать туфли и одевать рубашку.

– Да что ты делаешь! – прокричал я ему сквозь рев грома. – Раздевайся и плыви за удочкой! Похоже, что у тебя клюнула большая рыба, если даже удочку утащила!

Егорка промычал "Угу!" и стал быстро раздеваться.

– Ну, – сказал он с энтузиазмом, – теперь она от меня не уйдет! – и бултыхнулся в речку.

А я с досады, что уже очень сильно промок, схватил вещи, чтобы забежать под дерево и оттуда наблюдать за Егоркиным заплывом. Но, взявшись за свою удочку, чтобы выбросить ее на берег, я вдруг почувствовал, что удочка стала какой-то уж очень тяжелой. Я сильнее потянул ее, она стала сгибаться дугой как охотничий лук и вдруг из воды показалась огромная рыбья голова!

От неожиданности я поскользнулся и чуть не сел в рядом находившуюся лужу. В следующую секунду рыба дернулась, удочка вырвалась из моих рук, скользнула по воде и поплыла! Ну точь- в-точь, как Егоркина!

На мгновение я оцепенел. Меня вывел из этого состояния громкий Егоркин крик:

– Ура, поймал! Я ее зацепил! Ура! Ура! Ура!

Я взглянул в его сторону и увидел, что Егорка, стоя по шею в воде, уцепился за удочку и тянет ее за собой к берегу. Голова друга то скрывалась под водой, когда он падал, то появлялась, но видно было, как постепенно он приближался к заветному берегу. Я закричал ему:

– Егорка, держи крепче! Я поплыл за своей удочкой!

И с этими словами я бросился в воду, успев стащить с себя только кроссовки, потому что рубашка намокла от дождя и прилипла к телу. Хорошо, что вода оказалась теплой и я быстро догнал удочку.

Теперь я уже знал повадки своей рыбы и ухватился за удочку так, как, наверное, орел хватает свою добычу. У меня даже руки побелели от напряжения, но я упрямо тащил удочку с рыбой в сторону берега. Мне оставалось сделать до него всего несколько шагов, как вдруг снова раздался Егоркин вопль:

– Мишка, спасай! Она сейчас взлетит!

Я взглянул на него и обмер: его удочка согнулась дугой и вот-вот треснет. Рыба вылезла из воды почти наполовину и трепыхалась. Я закричал:

– Егорка, наклони удочку и тащи ее по воде!

– Кого? Удочку тащить по воде или рыбу?

– Рыбу тащи плашмя по воде!

– А что такое плашмя?!

– Вот так! – и я провел ладонью по воде. – Чтобы она скользила по поверхности – понял?!

– Понял! – крикнул Егорка и стал пытаться выполнить мои указания.

А я снова сосредоточился на своей рыбе и уже было совсем близко подтянул ее к берегу, как вдруг она всплыла. Такого размера рыбы я никак не ожидал!

Из воды появилась сначала ее голова. Она походила размерами на футбольный мяч, в который мы с Егоркой каждый день играем с ребятами. Затем из воды показалось тело рыбы с крупной чешуей.

Из воды появилась сначала ее голова. Она походила размерами на футбольный мяч, в который мы с Егоркой каждый день играем с ребятами.

Она взмахнула огромным хвостом, ударила им по воде и снова нырнула. Я от неожиданности поскользнулся и погрузился в воду. Потом, почувствовав, как она меня тянет на глубину, я снова вскочил, шагнул к берегу, и мне стало легче.

Теперь я мог лучше упереться ногами, хотя от дождя уже и берег размок. Но я уперся в кочку и, сделав отчаянное усилие, затащил рыбину, а это был по виду, несомненно, сазан, в ту самую лужу на берегу. После этого я бросился грудью вперед и накрыл моего сазана прямо в луже.

Я чувствовал, как мне по груди колотит хвостом рыбина, извивается, пытаясь освободиться. Все это время в ушах моих стоял Егоркин крик о помощи. Ну как он не видит, что у меня ситуация еще похлеще, чем у него!

Наконец, я схватил свою рубашку, лежавшую рядом на берегу, и стал пытаться замотать в нее рыбу. Тогда я вспомнил, то, чему учил меня однажды старый рыбак: «Рыбу надо хватать за жабры, чтобы она не вырвалась. А если ее схватишь за туловище или хвост, как делают неопытные рыбаки, она обязательно выскользнет!».

Я тут же осуществил его совет. И, о чудо! Сазан перестал вообще сопротивляться, и я уже спокойно, хотя и с некоторым трудом, выволок его на берег.

Протащив сазана от берега почти до старого дуба, я бросил его и закричал:

– Егорка! Держись! Я иду к тебе на помощь! – и с разбега нырнул в реку.

Мне удалось быстро подплыть к тому месту, где разгорелось сражение Егорки с рыбой. Судя по огромной голове, на секунду показавшейся на поверхности, я сразу понял, что это большущий сазан, не меньше моего. Егорка тоже увидел его и заорал:

– Мишка, я сома поймал! Видал какого!

Я, конечно же, теперь окончательно понял, что Егорка никакой не рыбак, а обыкновенный хвастун и болтун. Но выяснять отношения было некогда и, ухватившись руками за удилище ближе к леске, потянул добычу в сторону берега.

Сом-сазан был не менее упрямым, чем поймавший его мой друг. Рыба отчаянно сопротивлялась и никак не желала двигаться в нужном направлении, пока я не понял, что сазан застрял вместе с леской в траве. Тогда я, передав удочку Егорке и снабдив его инструкцией «Ни шагу назад!», двинулся вперед. Сзади слышались радостно призывы: «Ни шагу назад!», «Оле, оле, Рос…сия!».

Я добрался до запутавшегося в траве сазана и стал пытаться нащупать его руками. Он, видно почувствовав, что его свободе может прийти конец, неожиданно дернулся вперед, проплыл у меня между ног, повернул, дважды обогнув мою ногу, и окончательно остановился.

Ухватившись за леску, я плавно, стараясь не дергать, подтянул сазана к себе. Затем осторожно вставил пальцы руки в его жабры. Жабры шевелились, но рыба, на мое счастье, даже не дернулась. То же самое и так же осторожно я продел другой рукой. Захватив рыбу покрепче, я плашмя потащил ее к берегу, ковыляя ногой, на которой была намотана леска с сазаном.

Наконец-то я добрался до берега.

– Егорка! – позвал я друга, – давай свою бандуру, мы в нее рыбу положим!

– А где она? – спросил он озираясь. – Я ее не вижу!

– Ты чего! – заорал я на него. – Вот мое ведро, но оно маленькое для такой рыбы. Я, в свою очередь, стал озираться в поисках бака моего друга. Его не было. Что за чудеса? И тут Егорка радостно завопил:

– Есть ведро! Я нашел свое ведро!

– Давай его скорее! – скомандовал я.

– Не могу, – послышалось в ответ. Я снова стал сердиться.

– Как это не можешь? Твое ведро или не твое?

– Мое, – уверенно подтвердил он.

– А тогда какого лешего ты резину тянешь? Думаешь, мне нравится с твоей рыбой обниматься! Если ты через секунду не дашь свой бак, я ее в реку обратно выпущу, – пригрозил я, и для пущей убедительности замахнулся рыбиной…

В это время взгляд мой упал на реку, вернее на то, что по ней плыло. А плыло по ней, как вы, наверное, догадались, то самое злополучное ведро-бак. Вот оно печально качнулось, словно кивнув нам на прощанье, и скрылось в глубине реки.

– Ну вот, – только и вымолвил Егорка. – Теперь мне от мамы влетит!

Я наконец-то освободился от лески и, приняв решение, рванул бегом к дереву. Подбежав к дубу, я с разбегу забросил в дупло рыбу моего друга и ринулся назад за своим уловом.

– Ты куда? – услышал я удивленный возглас друга.

– Беги, прячься! – бросил я ему на ходу, – не оставлять же добычу на берегу.

Я быстро подхватил свою рыбину и метнулся к дубу, когда вдруг небо озарила вспышка такой яркости, что я от страха закрыл глаза, споткнулся и упал. Рыба выскользнула из рук и забилась на земле, выплясывая на моей рубашке. Я бросился на нее грудью, прижал ее к земле, опять вцепился ей в жабры, вскочил и побежал к спасительному убежищу.

Сзади совсем рядом раздался ужасной силы разряд грома. Забросив в дупло рыбу, я снаконец-то ввалился внутрь дупла, которое сейчас походило на маленькую, уютную пещеру.

Тут же послышалось сопение и шаги подбежавшего к дереву Егорки.

– Миш, ты слыхал? – возбужденно затараторил мой друг, забираясь в дупло. – Ну и громище прогремел! А здесь уютненько, да?

Я с ним полностью был согласен: как говорится «страшно, аж жуть!». Можно только было надеяться, что ливень скоро закончится.

И вдруг мне показалось, что меня кто-то зовет. Я спросил Егорку:

– Ты что-нибудь слышишь?

– Не-а.

Я все-таки высунул голову из дупла, и как раз в это самое время небо снова озарила ослепительная вспышка, и тут же бабахнуло! Я от страха спрятал голову, однако мне показалось, что я кого-то на берегу увидел.

И в самом деле: на фоне реки под проливным дождем стояла сгорбленная фигурка Алисы.

– Слушай! – прошептал я Егорке, – там кто-то есть. – Мне даже показалось, что он на велосипеде! – Егорка высунул голову из дупла и неожиданно прокричал:

– Алиса! Это наша Алиса! Алиса, беги к нам!

Тут и я высунулся. И в самом деле: на фоне реки под проливным дождем стояла сгорбленная фигурка Алисы. Она держала велосипед и дрожащим голосом кричала:

– Ребята! Миша, Егорка! Ну где же вы!?

Тут снова сверкнуло совсем близко от нас и бабахнуло как из пушки! Раскат грома был такой силы, что мы от страха попадали на дно дупла. Затем вскочили, высунулись наружу чуть ли не по пояс, замахали руками и заорали:

– Алиса, беги к нам!

Я выскочил из дупла, подбежал к Алисе, выхватил у нее из рук велосипед, и мы вдвоем побежали к дубу. Велосипед я прислонил к дереву, а Егорка помог Алисе забраться внутрь дерева. Вскоре мы все втроем были внутри пещерки и радовались, что так удачно спрятались от дождя, молний и грома.

Пока мы натягивали на себя мокрые рубахи, Алиса рассказала, что она нас по всей речке уже целый час ищет и что ей знакомые ребята подсказали, куда мы могли пошли.

– А кстати, – неожиданно сказала Алиса, переведя разговор на другую тему. – Мальчики, вы же в школе изучали про грозу и молнию. Как вы объясните мне то, что …

Вдруг Алиса внезапно умолкла на полуслове, вздрогнула и закричала:

– Змеи, змеи! И отпрянула назад. Вдруг мы тоже почувствовали с Егоркой странное шевеление под ногами. Мешая друг другу, мы выскочили с ним из дупла со скоростью рыси и кинулись бежать. Тут меня внезапно осенило, я резко остановился, схватил Егорку за руку и, перекрывая шум разгулявшейся стихии, заорал:

– Егорка, ну и лопухи же мы с тобой! Бежим назад, это же наши рыбы!

– Какие рыбы!? – изумленно переспросил он меня.

– Те, которых мы с тобой поймали и бросили в дупло! Алиса приняла их за змей! – быстро проговорил я. И тут до него дошло.

– Верно! – ответил Егорка, и мы снова помчались назад.

Мы подбежали к дубу и разом, засунув головы в дупло, перекрывая гром, завопили:

– Алиса, не бойся! Это не змеи! Это наша рыба! Мы поймали двух рыбок! Мы их бросили в дупло, так как они большие и в ведро не поместились! Не бойся!

Но в ответ только гулко эхом отозвалось: «Бойся…бойся!». Мы недоумевающее посмотрели друг на друга и снова, уже тише, проговорили:

– Алиса, где ты!? Отзовись!? – И снова гулкое эхо отозвалось: «Отзовись, …вись!». Я не выдержал и крикнул:

– Алиса, хватит шутки шутить, отзовись! – А Егорка сказал:

– Алиса, не надо прятаться! Мы тебя успокоить пришли, а ты с нами в прятки играешь. – Однако только эхо вторило нам.

– Ну, погоди! – произнес я и полез в дупло. За мной следом лез, ругаясь, Егорка.

3. ГДЕ МЫ?

Мы забрались в дупло и стали шарить в темноте, пытаясь понять, где Алиса. Через несколько секунд мы уже схватили друг друга, разом произнеся: «Фу, Алиса, ты нас напугала!».

– «Гала, …ала» – раздалось где-то вдали. Егорка громко чихнул и сказал огорошено:

– А где же она…?

Я предложил:

– Давай пошарим вокруг …

Мы двигались на коленях вперед, изредка натыкаясь руками друг на друга. Затем в свете молнии я разглядел, что Егорка стоит в полный рост и шевелит руками. Я тоже невольно встал с колен на ноги, с удивлением, не ощутив преграды над головой. – «Вот это да!».

Тут мы, расставив руки пошли вперед, пытаясь как в сети поймать Алису.

К нашему удивлению дупло оказалось больше, чем нам казалось сначала. Мы сделали два шага, три, четыре! …, а руки наши все еще не нащупывали окончания дупла. «Пять! – произнес Егорка, «Шесть!» – сосчитывая наши шаги, произнес я. Мы разом остановились.

– Миша, мне страшно! – вымолвил Егорка. Признаться, и меня начал охватывать страх.

Мы, не сговариваясь, оглянулись назад и вдруг в просвете дупла увидели странную птицу с горящими глазами, сидящую на краю дупла и смотрящую немигающими огненными глазами прямо на нас. На реке снова блеснула молния, затем громыхнуло так, как будто где-то обрушилась гора. Птица взмахнула огромными крыльями и полетела в нашу сторону.

Птица взмахнула огромными крыльями и полетела в нашу сторону.

Мы с Егоркой, забыв, что мы находимся в дупле, что было сил в страхе побежали от птицы. Слышно было, что она нас догоняет.

Вот ее крылья прошелестели рядом с нашими головами, едва касаясь нас своим оперением, и она исчезла.

Впереди вдруг показался какой-то неясный свет, отчего страх наш как-то стал улетучиваться, и мы радостно закричали с Егоркой:

– Ура, выход, выход, мы спасены!

Мы пошли в сторону света, который становился постепенно ярче, потом побежали, чтобы быстрее выйти на волю.

– Егорка! – сказал я, – Алиса, наверное, уже поджидает нас там. Бежим скорее!

Схватившись за руки, мы рванули к выходу. Вскоре мы подбежали к дуплу в дереве и стали выбираться наружу.

– Миш! – заговорил Егорка, – а как ты думаешь, почему дупло оказалось с другой стороны дерева, ведь мы же бежали от него в другую сторону? Я сам ничего из этого не понимал и промямлил первое, что мне на ум пришло:

– Наверное, с другой стороны дуба тоже было дупло. Но друг мой не унимался:

– А почему дуб такой огромный внутри!? Целый трамвай в нем поместится! Мне и самому это было не понятно. Казалось, что внутри дуба не то, что трамвай, а даже поезд поместился бы!

– Может, мы по кругу бегали, – придумал я ответ, который бы успокоил и меня самого и Егорку.

– А… – только и сказал он в ответ.

И вот, мы, наконец, выбрались из дупла наружу и услышали радостный крик Алисы:

Мишенька! Егорушка! Как я рада, что вы живы!

– Что значит «Живы»? – промычали мы. Алиса ощупала нас и, убедившись, что мы действительно существуем и с нами все в порядке, грустно проговорила:

– А мы в западне! И заплакала.

Мы с Егоркой посмотрели в недоумении друг на друга и огляделись. Что-то вокруг, действительно, было таким и не таким. Мир представился нам не в светлых красках и даже не в шуме дождя и бушующей грозы, от которой мы только что прятались.

Нет, все вокруг было каким-то неестественным, сероватым что ли! Мы недоумевающее крутили головами во все стороны и какой-то внутренний страх постепенно охватывал нас.

– Алиса, а где твой велосипед? – спросил я, обойдя дуб и не найдя велосипеда, который я оставлял у дерева. Я еще раз обошел дерево и не найдя своей удочки, спросил:

– Алиса, ты никого не видела здесь?! Наверное, кто-то взял и велосипед, и удочки! Тут Егорка развел руки и удивленно произнес:

– Миш, а куда гроза подевалась? Только что здесь сверкали молнии и гром гремел, а теперь тихо и сухо!

Действительно, как я сам этого не заметил. Ничто сейчас не напоминало о дожде, даже трава была сухой, только не зеленой, а какой-то тоже сероватой. Я посмотрел на Алису. Она все еще плакала и как-то с сочувствием смотрела на нас.

– Ничего не понимаю, – вымолвил Егорка. – А куда речка исчезла?! Я оглянулся. Точно. Вместо речки, из которой мы вылезли с рыбой каких-нибудь пятнадцать минут назад, высился пригорок с густо растущей травой. За ним ближе к горизонту виднелся такой же, как и трава, серого-зеленого цвета лес?!

– Вот те, раз! – Я даже присвистнул от удивления. Обернувшись в сторону, где раньше была березовая роща и родной дом, нашему взору открылись другие горы, выше тех, что были на месте речки. Егорка повернулся к Алисе и спросил:

– Алиса, ты давно нас ждешь?

– Уже час!

– Как час?

Мы выглядели видно настолько глупо, что Алиса улыбнулась.

– Да, мальчики, я вас ждала целый час! Где вы все это время были?

– Алиса, ты не поверишь! – сказал Егорка, – мы сразу же побежали за тобой! – Мы еще кричали тебе, что это были не змеи, которых ты испугалась, а наши рыбы! А потом мы взялись за руки и стали тебя ловить, потому что ты не отзывалась, и мы подумали, что ты спряталась, чтобы нас дурачить.

Тут мы снова взялись за руки, изображая сеть, и стали окружать Алису, показывая, как мы ее хотели в темноте поймать. Но вдруг…

Вдруг в один момент на лице Алисы отразился испуг, и она вскрикнула:

– Ой, смотрите!

Мы разом повернули головы в том направлении, куда смотрела Алиса и обомлели.

Высоко над нами пролетало какое-то существо, похожее одновременно и на орла, и на кенгуру, и на динозавра. Верхом на этом существе кто-то сидел и держал в руках веревки, похожие на вожжи. Мало того, на веревках за собой существо тащило что-то, похожее на шатер, внутри которого сидели еще четыре человека. Шатер помещался на устройстве, похожем на детский змей, только довольно больших размеров.

– Вот это, да! – произнес Егорка, – это же какой-то «воздушный извозчик»! – Ну, да, так он еще и товары, наверное, возит! Трамвайчик какой-то!

– Точно, – подтвердила Алиса, – настоящий трамвайчик! Егорке тоже понравилось это название и он, замахав руками, закричал:

– Трамвайчик, привет! – Однако нам с Алисой было почему-то не очень весело.

– Егорка, подожди веселиться, – вымолвила Алиса. – Ты еще многого не знаешь.

– А чего я не знаю, – продолжая веселиться, ответил Егорка и забрался на камень.

– Ну, например, ты ничего кроме трамвайчика в небе не видишь необычного?

– Не, а – легкомысленно произнес он.

– Ну, во-первых, два солнца, – подсказала Алиса.

Точно! Как же мы это не заметили? На сероватом небе красовались два небольших шарика. Свет от них был не таким ярким как от нашего привычного солнца. Даже глаза не болели, когда я смотрел на него.

– А во-вторых? – оторопело спросили мы

– А ты посмотри на то, на чем стоишь!

Егорка наклонился вперед и, посмотрев себе под ноги, взвизгнул:

– Мамочки! Это еще что такое!

– Телевизор?!

– Смотрите, мальчики, а он нас показывает! – прошептала Алиса.

– Точно, нас! – вырвалось у меня. – Кто же так отполировал этот камень, он стал прямо как зеркало?

– Ну, ка, ну, ка! – произнес Егорка и спрыгнул с камня. – Посмотрим, посмотрим! Вот Алиса, вот я, а вот Миша! Он ткнул в меня пальцем и расхохотался. «Ха, ха, ха!» И тут же стал рассматривать себя со всех сторон.

И в это самое время камень мгновенно перестал показывать нас, и, как на экране компьютера, высветил какую-то жуткую рожу. Я бы даже сказал, мало похожую на человеческую. Голова была как у быка: огромная, с большими ушами, глаза – зеленые, величиной с большую картошину и не круглые, а длинные, именно, как картошина. И злые, злые. Нос был огромный и крючковатый, как у вороны и в него были продеты два кольца. Руки у этого существа были маленькие-маленькие, гораздо меньше наших, тонкая шея, на которой красовалось какое-то украшение, похожее на бусы, только из цветных перьев вперемешку с чем-то похожим на кости маленьких животных.

Мы ошарашено смотрели на этого уродца, а он вдруг заговорил вполне по-нашему:

– Я высылаю отряд и летучего извозчика, доставьте этих троих ко мне немедленно! С девчонкой аккуратней, она мне нужна целой и невредимой, не то я вас казню! Каменный экран погас и камень стал обыкновенным камнем.

– Что?! – растерянно произнесла Алиса, – это они нас хотят схватить!

– Ну, да!

– Надо бежать!

– Прячемся! Но куда?

И в это время где-то вдали что-то застучало.

– Что это? – спросил Егорка, оглядываясь по сторонам.

– Это стук копыт, – ответил я, прислушиваясь к звуку. Кто-то едет на лошади.

4. ПЛЕН И МАЛЫШ БО

Мы повернули головы на шум и увидели со стороны малых гор двигающуюся по дороге какую-то странную телегу, которую везли существа, похожие на маленьких коров.

– Бежим, – разом вскрикнули Алиса и Егорка. Они бросились в разные стороны: Алиса – в сторону дуба, а Егорка бегал взад-вперед и причитал:

– Куда бы спрятаться, куда бы спрятаться? А я словно прирос к земле: стоял на одном месте и не двигался. Меня вывел из этого состояния крик Алисы:

– Мальчики, ну, что же вы медлите! Прячемся в дупло! Мы кинулись за ней и быстро забрались внутрь дерева. Теперь оно нам показалось тесным, поскольку и ногами, и головами мы упирались в стенки дупла.

– Странно, – сказал Егорка, – а как же мы так долго по нему бежали?

Я с ним был полностью согласен. Действительно, как могло так получиться, что еще совсем недавно мы долго бежали внутри дупла дерева, даже не касаясь друг друга, а теперь сидим, прижавшись плотно один к другому.

Я пошарил внутри дупла в надежде отыскать какое-либо отверстие или проход. Но, увы, руки мои натыкались только на стенки дерева, да на влажные листья под ногами.

Егорка с Алисой тоже шарили по дуплу в надежде отыскать спасительное убежище. Однако я уже понял, что его почему-то нет.

– Ну, просто, фантастика! Нет ничего! – услышал я разочарованный вздох моих друзей.

И в это самое время мы услышали, как рядом, громыхнув, что-то остановилось, и раздался рев неизвестного животного.

Мы выбрались из дупла, быстро поднялись на пригорок и осторожно высунули головы из травы. Прямо перед нами на дороге стояла повозка, запряженная двумя существами. Действительно, они были похожи на коров, только размером с большую собаку. С повозки соскочили на землю пятеро человечков необычно малых размеров, ростом, я бы даже сказал, меньше на голову, чем Егорка.

В крохотных ручках малыши держали такие же крохотные деревянные сабельки. Одеты они были в шкуры и подпоясаны веревками. Ноги от колен их были голые и обуты в какие-то деревянные башмаки.

– Алиса, прошептал я, – они…, они похожи…, ну, точно, как в книжке про первобытных людей!

– Да…, – согласились со мной ребята.

Неожиданно Егорка чихнул. Мы с Алисой вздрогнули, как от недавнего грома, а малыши разом повернули головы в нашу сторону. Один, видимо старший из них, на голове которого была надета повязка с пером, ткнул в нашу сторону сабелькой и закричал:

– Вот они, вперед, хватайте их! Отряд малышей бросился на пригорок, размахивая сабельками. Мы в страхе скатились вниз по склону к дереву. Старший малыш первым добежал до дерева и, больно уколов своим оружием сначала меня, потом Егорку, приказал:

– Сдавайтесь, мы берем вас в плен! Если будете сопротивляться, мы вас убьем! Алису он не тронул, и мы поняли, что он исполняет приказ бычьей головы с ослиными ушами «с девчонкой быть аккуратней и не причинить ей вреда».

Мы растерянно стали по одному взбираться на пригорок, однако старший малыш пропустил меня вперед, а в Егорку ткнул деревянной сабелькой, приказал:

– А ты, стой! Затем он ткнул деревяшкой в меня и приказал своим воинам:

– Связать! Двое малышей быстро исполнили его приказание и связали мои руки тонкой веревочкой. Точно также после меня связали и Егорку. А Алисе они стали надевать на голову меховой мешок, отчего ей стало очень трудно дышать, и она возмущенно воскликнула:

– Эй, вы, поосторожнее! Во-первых, вы мне делаете больно, а во-вторых, я не могу в вашем мешке дышать! Вы разве не слышали, что бычья голова вам приказала бережно со мной обращаться!

Старший малыш насторожился, затем размахнулся и по очереди стал отпускать удары сабелькой тем воинам, которые возились с Алисой:

– Ах вы, болваны! Я вас предупреждал, что ни один волос не должен упасть с ее головы! Снимите сейчас же этот дурацкий мешок, а то я вам его надену на ваши глупые головы! Эта девчонка и так нам не опасна! Пусть идет следом, никуда она от нас не убежит!

Спустившись с пригорка, они окружили нас и, подталкивая, повели в сторону своей повозки. Дойдя до нее, нам приказали залезть в повозку и лечь на спину. Для Алисы по распоряжению старшего малыша было приготовлено место, гораздо лучше нашего. Один из малышей пододвинул ей пенек, другой накрыл его шкурой, а третий сел рядом и чем-то вроде веника стал отгонять от нее насекомых, похожих на мух. После этого старший малыш шлепнул коровок сабелькой и рявкнул:

– Эй, вы, пошли! И наша повозка, заскрипев по камням деревянными колесами, потащилась вперед. Теперь коровкам было труднее везти арбу, потому что они были маленькие, а людей в повозке прибавилось.

Воины между тем стали доставать из-за пазухи кожаные мешочки и пить из них какую-то жидкость синего цвета. Старший малыш прикрикнул на них строго:

– Эй, вы, лентяи! Даже подождать немного не можете. Хватит пить свою вонючую дрянь! Сейчас, за тем поворотом будет мост, а за ним нас будет ждать летучий извозчик! Сдадим пленников и вместе напьемся!

Мы лежали и молчали. А я думал: все-таки Алиса – смелая девчонка. Она даже повздорить смогла с воинами, которые хотели ей на голову одеть мешок. Мало того, им еще и досталось за это от старшего малыша! А что же мы?

Я посмотрел на друга: он тоже печально смотрел на меня. В глазах его был страх. Вдруг Алиса спросила:

– Мальчики, как вы? Бедненькие, вам же так неудобно! Может, вы сядете? Старшему малышу это видно не понравилось:

– Лежать! А ты, девчонка, молчи!

Но Алиса, поняв, что к ней особое отношение и никто ее пальцем не тронет, вскочила с пенька и, вдруг, неожиданно, толкнула старшего малыша в грудь. Тот отлетел от нее, словно перышко и по пути столкнувшись с одним из своих воинов, вылетел вместе с ним из повозки!

Судя по тому, что они оба лежали неподвижно, можно было сделать вывод, что они или погибли, или лежат без сознания.

Мы с Егоркой даже рты раскрыли: – «Алиса одна расправилась сразу с двумя бандитами!».

Алиса первая пришла в себя от неожиданной победы. Она тут же схватила двумя руками еще одного малыша и резко дернула его в сторону. Тот в мгновение ока оказался на дороге! Он вскочил на свои маленькие ножки и задал стрекача в сторону моста, даже ни разу не оглянувшись на нас.

Тут и Егорка повернулся на бок и двумя ногами ударил в живот четвертого бандита, который, как мешок, свалился между двух коровок, которые, сделав еще несколько шагов и протащив упавшего бандита, остановились. Оставшийся малыш от такой остановки выронил сабельку и упал на стоящую перед ним Алису, а она в свою очередь – на Егорку.

Я попытался тоже как-то помочь общей борьбе, повернулся на бок, поджал ноги, чтобы встать и, о чудо: веревка, которой я был связан, лопнула даже без особого моего усилия!

– Егорка! – закричал я, – рви свою веревку, она слабая! – и бросился на державшего Алису бандита. Я схватил его за ноги, потащил с повозки и спрыгнув, стащил его на дорогу. В голове у меня пронеслась мысль: – «Какой же он легонький!». А тот даже и не сопротивлялся. Он жалобно вопил: «Не убивайте!» и с надеждой смотрел мне в глаза.

Мне, почему-то, стало его жаль, и я сказал ему:

– Я тебе дарю жизнь, хотя ты нас хотел взять в плен! Тут к нам подошли Алиса с Егоркой, неожиданно и у нас с малышом завязался разговор:

– Кто вы такие и куда мы попали? Малыш с опаской посмотрел на нас и поняв, что мы не собираемся предпринять против него ничего опасного, ответил:

– Мы жители Горной страны, а нашего правителя зовут Бык-повелитель.

– А где вы живете?

– Наша территория – вон та горная цепь – и он указал рукой в сторону высоких гор, которые тянулись впереди по всему горизонту. Это и есть Горная страна.

– А где живет ваш Бык-повелитель?

– А он живет во дворце вон там, на площади, куда нас редко пускают. Мы взглянули в том направлении, куда он указывал, и увидели невдалеке башни дворца.

– Понятно, – сказала Алиса и тут же добавила: – А почему вы такие маленькие? Малыш, окончательно поняв, что мы не собираемся его бить, поднялся на ноги, поправил пояс.

– Не знаю, – честно признался он. – Однажды дедушка рассказывал моему папе, что когда он еще был маленьким мальчиком, то услышал рассказ, будто бы этот Бык-повелитель велел незаметно подсыпать в пищу какое-то зелье на празднике, где собралось все наше племя. И от этого люди у нас стали рождаться маленькими, хотя раньше они были богатырского роста.

– А кто вы такие? – спросил нас с любопытством малыш.

– Мы обычные дети, – скромно ответила за нас Алиса. – Мы ходим в школу в пятый класс. Мне и Мише, она показала на нас рукой, – двенадцать лет, а Егорке – Алиса кивнула в сторону друга, – десять с половиной.

– А как тебя зовут? – спросила Алиса.

– Меня зовут Бо – ответил тот. – Я уже взрослый. – И тут же задал вопрос:

– А что такое школа?

– Ты не знаешь, что такое школа? – удивленно переспросил малыша Егорка.

Алиса упрекнула его:

– Егорушка, неужели ты не видишь, что мы в необычной стране, а не у себя дома. – И тут же разъяснила малышу:

– Школа – это место, где учатся дети. Они учатся читать, писать, считать и еще многому другому. Вот вы, например, умеете читать или писать? – Она назвала малыша на «Вы», поскольку на вид он казался довольно пожилым человеком.

– Нет, нам запрещено читать и писать. Нам можно только считать. Считать мы умеем до десяти.

– Как до десяти? – снова не вытерпел и влез в разговор Егорка. – А вот я умею считать даже до… – Егорка осекся, заметив, что Алиса снова с упреком взглянула на него. Я же незаметно дал ему легкого пинка сзади.

– А нам больше запрещено, – продолжил рассказ малыш, – хотя некоторые из самых мудрых стариков могут считать больше, чем до ста, но они об этом стараются молчать. И всё из-за того, что каждые десять дней в нашей стране кого-то казнят за то, что эти люди научились чему-то.

– А как узнает об этом ваш Бык-повелитель?

– Ему доносят об этом наблюдатели.

– Какие еще наблюдатели?

– Наблюдатели – это приближенные Быка-повелителя, которые следят за происходящим на большом экране-камне, – охотно пояснил малыш.

– А, я знаю, – радостно взвизгнул Егорка, – это тот зеркальный камень, на котором я недавно стоял!

– Точно! – хором произнесли мы с Алисой.

– Слушай, Бо, а как такие камни работают? У вас что, и Интернет есть? – наивно поинтересовался Егорка.

– Что за ин-дер … – малыш Бо запнулся, не в силах выговорить новое и сложное слово.

– Да не ин-дер, а интернет, – важно поправил тот малыша. – Ну, это такое, знаешь, устройство… Егорка умолк, увидев наши насупившиеся лица.

– А куда передается изображение на камне? – задала малышу более важный вопрос девочка. – Нас что, с этого места кто-нибудь видит?

– Да, ответил Бо. – Вас видят наблюдатели. Они смотрят не только вокруг, но и с помощью камней могут увидеть то, что скрыто в оврагах или за горами.

– А, я догадался! – снова влез в разговор наш неугомонный друг. – Это как система зеркал, передающих изображение на расстоянии!

– Да нет же, Егорка, – вмешалась Алиса, – просто зеркальный камень отражает то, что от прямого взгляда скрыто, например, деревом. Так, Миша? – Я поддержал Алису.

– Точно, никуда изображение не передается и центрального пульта у Быка-повелителя нет! Здесь скорее технологии каменного века, чем Интернет. А значит…

Я не успел договорить, как всезнающий Егорка пропел:

– А значит нас никто не может обнаружить! Ура! Бежим назад к дубу. Возвращаемся на родину!

Тут мы посмотрели на малыша Бо. Тот всё это время растерянно слушал непонятный для него разговор, а теперь вдруг напряженно стал втягивать воздух ноздрями.

– Что, Бо? – наше спокойное настроение враз сменилось испугом. – Ты что-то чувствуешь?

– Это узнавальщики! Я их чувствую по запаху. От них всегда жуткий запах, потому что они прячутся там, где их не ожидаешь увидеть.

– А кто такие эти узнавальщики? – настороженно шепотом спросили мы Бо. Тот также шепотом ответил:

– Это те, кому Бык-повелитель поручил наблюдать за всеми. Но мы знаем, что и за этими узнавальщиками наблюдают смотрители. И когда они видят, что среди узнавальщиков появились те, кто стал много знать, они докладывают о них Быку-повелителю и тот приказывает их казнить.

Мы даже задрожали от мысли, что нас уж наверняка есть за что казнить и даже не один, а сто раз. Ведь мы умеем все: читать, писать, считать. Да и не только это!

Нам наглядно представилось, как нас окружает банда Быка-повелителя, набрасывает на наши головы сеть и волочет по земле. Сажает нас в повозку, отвозит до места, похожего на наш аэродром, куда приземляются воздушные извозчики. Затем засовывают в этот трамвайчик и по воздуху доставляют к Быку-повелителю. Этот монстр смотрит на нас бычьими (как нам представлялось) глазами и произносит приговор: «Казнить!».

Бо, воспользовавшись возникшей паузой, спросил:

– А как вы здесь очутились?

– Вот именно, очутились, – промолвила грустно Алиса. – Похоже, мы, как случается только в сказках, каким-то неведомым образом перенеслись в вашу страну. А как хочется домой к маме, – сказала она, готовая вот-вот заплакать. Мне ничего лучшего не пришло в голову, как сказать что-то наподобие того, что слезами горю не поможешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.