Андрей Степанов
Между Мирами: Движущая Сила

Глава 1. На пути к разладу

Холодная зима подошла к концу, уступив место скорой весне. Снег спешно таял в лучах позднего мартовского солнца – луж не было, но все, что выпадало за ночь, днем на разогретых мостовых тут же таяло. Все стремительно менялось и Владимир выходил из спячки. Как и император, которого с каждым нашим визитом к нему, что-то беспокоило все сильнее и сильнее.

– Я бы отпустила тебя одного поговорить с ним, – заявила мне как-то Аня, – но твой последний разговор кончился очередным «приключением», – она выразительно закончила фразу, дав мне понять, что ничего хорошего меня не ждет, если я снова во что-то вляпаюсь.

– Ты же понимаешь, что я не хочу больше таких историй, – поспешно откликнулся я, и не соврал. Мне и правда не хотелось повторения перестрелок. А вот жажда спокойствия не иссякала.

Странно предположить, что в моем возрасте, лишь слегка за двадцать, не хотелось рваться познавать мир. Не хотелось. Все.

Я получил куда больше, чем мог пожелать. А еще в начале лета моей мечтой было разве что машину обновить – и то я сомневался, стоит ли менять старую рабочую лошадку в виде «форда» на что-то новое, дорогое и… вероятно, бесполезное.

Что значит «больше»? Прекрасную девушку, невесту – как о том писали газеты столицы Российской Империи и, надо отметить, ничуть не врали. Должности у меня пока не было, но статус жениха, который тянулся за мной хвостом уже несколько месяцев.

В конце лета впервые это прозвучало на всю страну, но так и не сдвинулось с места за последнее время. Я чувствовал, что меня это подвешенное состояние тяготит сильнее, чем Аню.

Может, она тоже переживала, только не подавала вида. Ведь эта ее современная этика в Университете давала такие плоды, о которых сверстники в моем мире могли лишь мечтать.

И потому мое отчаянное желание быть ближе диктовалось отчасти тем, что я хотел какой-то стабильности. Слишком многое поменялось за полгода с небольшим, чтобы я это воспринимал и принимал правильно.

Пусть старый мир остался позади, когда закончилась история с покушением на жизнь Алексея Николаевича, я остался практически не у дел. А последняя просьба императора тоже не дала какого-то удовлетворения.

Поэтому сейчас я смотрел на Аню, которая почти что дала мне добро влезть еще во что-то, но сам я не хотел этого. Не хотел влезать в новые передряги. Надо было остепениться, передохнуть, успокоиться.

Я не нуждался в средствах, а Империя – в защитниках.

– Как будто ты сам выбираешь, во что может обернуться твое приключение, – сообщила мне Аня. – Мне кажется, что даже в прошлый раз я тебе говорила нечто подобное.

Я лишь кивнул. Она не в первый раз мне об этом говорила, а я старательно пытался следовать ее советам. Да, последнее задание начиналось весьма и весьма просто. Только вот закончилось очередными погонями, стрельбой и… Жаль, Павла не было рядом.

– Я не хочу разрываться между отцом и тобой, – сказала она наконец. – Но мне важно, чтобы и ты себя здесь чувствовал достойно, и проблемы не занимали голову отца.

– Если это дела дворцовые, почему бы тебе не заняться этим? – предложил я.

– Я – и дворцовые дела? – спросила девушка сперва с усмешкой, а потом вдруг посерьезнела. – На самом деле, я с отцом на эти темы не разговаривала, потому что не горела желанием заниматься государством.

– Или городом, – предложил я. – Не то чтобы я хочу тебя чем-то занять, но разве нам не нужно выяснить, что беспокоит правителя?

Теперь Аня всерьез поморщилась и посмотрела на меня так, словно я произнес что-то гадкое.

– При мне папу так не называй! – она продолжила картинно хмуриться и уверенно посмотрела на меня. – Но я никогда не хотела быть нахлебницей. Не хочу, чтобы было как с пра-пра… Константином. Ты же слышал?

– Это история, после которой в вашей семье не употребляют титул «князь»? – улыбнулся я.

Хорошо, что она продолжала шутить. Иначе я бы подумал, что и правда ее обидел. Хотя с ее отношением к моим поступкам и фразам, которое было порой избыточно лояльным, я ощущал себя постоянно обязанным за хорошее отношение. Ведь спас я ее один раз, а избыток был всегда.

– Именно та самая история, – Аня потянулась к телефону. – Надо узнать, когда па сможет нас принять.

Но дозвониться до ее отца нам удалось только через секретаря, который доложил, что Его Величество примет нас обоих, но по отдельности, в пятницу. На календаре была среда.

– Пожалуй, у него и правда много дел. Чтобы в конце зимы он не смог выделить на нас время хотя бы следующим днем…

Истина прояснилась в пятницу, заставив нас обоих провести немало времени за разговорами о том, чего ждать в ближайшем будущем. Страна осталась без адекватного Казначея, а Родион Поликарпов пока что только втягивался. Церемония его назначения уже прошла, но в первые недели сложно было ожидать чего-то глобального.

Разговоры, как и требовалось ожидать, ни к чем не привели, но зато прекрасно убили время. В четверг мы успешно посетили новую театральную постановку, а в пятницу зашли во дворец.

– Вас ожидают в разное время, – напомнил секретарь.

В ожидании очереди, мы разговорились о родне. Мне показалось, что императрицу Аня не видела слишком давно.

– Нет, мы видимся, – неожиданно заявила она. – Ма приходила пару раз, пока тебя не было.

– Она меня стесняется? – удивился я.

– Нет же, глупости говоришь! – воскликнула Аня. – Она приходит согласно правилам приличия. Что если нужно поговорить с дочерью в ее доме, то лучше всего это делать, когда ее жениха там нет.

Я посмеялся на эти правила, но Аня оставалась серьезно. Пришлось убрать улыбку с лица.

– Соблюдение некоторых правил в семейных отношениях иногда все же требуется, – произнесла она поучительно. – Но некоторых – не значит «многих». Не пугайся.

Пугаться я и не думал, но, когда Аня ушла к отцу, а мне предложили пройтись по дворцу, стало как-то совсем не по себе. Почему раздельно? Почему именно так? Ведь, когда Аня звонила, она четко указала, что мы идем вдвоем.

Вариант, что все очень плохо, накрепко засел у меня в голове и не желал оттуда убираться. Спасло то, что с дочерью император поговорил довольно быстро. Но лицо ее было напряженным и потому лучше мне не стало.

– Алексей Николаевич, – постучал я, когда секретарь позволил мне войти.

– Максим! – почти радушно воскликнул император, завидев меня. Стало чуть легче, но от комбинации дурных и не очень дурных мыслей сталей малость не по себе.

– Аня предположила, что у вас полно дел, но все же принять нас время нашлось, – я попробовал сразу же прощупать почту, но при этом не влезть слишком глубоко в дела императора. Влезешь – и не выберешься.

– Полно! Поликарпов справляется, но не успевает за всем. Взял себе троих помощников. Только вот от его работы у меня на душе легче не становится. Совсем! Впрочем, садись. У нас с тобой разговор долгий будет.

– Напугать решили? – попробовал улыбнуться я, присаживаясь на предложенный мне стул с высокой спинкой и подлокотниками.

– Ничуть. А тебя разве когда-то пугали дела?

– Нет, – тут ж ответил я на уж очень провокационный вопрос. – Только вот Аню не очень радуют мои проекты. Да и я хотел бы чего-то более… – и вот здесь я уже задумался по-настоящему. Чего именно мне хочется. От императора эта пауза не укрылась, и он поспешил спросить:

– Более, чем? – тонко намекнув одним лишь тоном, что все случившееся до этого – мелочи и есть работа более глобальная и интересная. Этой смены тональности было достаточно для того, чтобы вызвать у меня сильнейшее любопытство.

– Чем последнее дело. Нет, я не хочу сказать, что мне нужна какая-то кабинетная работа, как была у меня раньше, – смутился я оттого, что пришлось вновь говорить про мой мир, из которого я уже давно убрался

– Я помню твое прошлое. Ты занимался торговлей. Не самое плохое занятие для человека твоего нынешнего уровня.

– Только не говорите, что решили вернуть меня к чему-то подобному, – скривился я, понимая, что в том формате продажника, как я работал раньше, заданий у меня уже не будет.

– Не скажу. Нет. Но ситуация наша требует непростых решений, – Алексей Николаевич вздохнул. – Одно непростое решение нам все же далось, если снова говорить про Поликарпова. Мы его буквально из лап смерти выдернули. Но пока он лишь нарабатывает проекты, мне надо сделать шаг навстречу… стягиванию, – он не сразу выдал последнее слово.

– Стягиванию – чего? – уточнил я.

– Границ. Ты сам говорил об этом, да и прежний Казначей тоже делился проектами, которые я посчитал… не лучшими к реализации в настоящее время. Но! – он чуть пошевелился в кресле, едва заметно растянув губы, – благодаря тебе у нас есть неучтенный источник дохода, который не скажется на инфляции и общем благосостоянии. А пока монетный двор у нас работает исключительно под руководством Его Величества, я могу немного увеличить наши запасы не в золоте, но в реальных средствах.

– Золото по-прежнему остается вне закона, – хмыкнул я. – И напоминание про то, что я работал продажником…

– Плохое слово, – причмокнул император. – Нет, я не хочу, чтобы ты был продажником. Но! – он повторился и это было на него очень непохоже. Я насторожился:

– Никогда еще ваши «но» не звучали так пугающе.

– Согласен. Рискованное дело было бы, но отправить тебя я хотел не слишком далеко, – он выдержал еще одну паузу. – В Штеттин не хочешь?

– Куда?? – ахнул я, навскиду припоминая, где заканчиваются границы Империи. – И это недалеко??

– Так-так-так, откуда столько несдержанности, Максим, – погрозил мне пальцем Алексей Николаевич. Потом встал, достал большую карту и разложил ее передо мной. – Да, это окраина. Но я же тебя в Монгольский край отправляю и не на Дальний Восток. Здесь всего ничего. Пара-тройка тысяч километров. И, я тебя готов хоть сейчас уверить в том, что эта задумка – лучшее, что можно придумать!

– Я внимательно слушаю, – ответил я, хотя более внимательно смотрел на карту.

– Это наши дальние земли, которые, в отличие от Вельска и прилегающих земель, ничем таким не снабжены от природы. Там нет золота, там нет серебра. Но есть люди, которых нужно отвлечь от нехороших мыслей.

– Под нехорошими мыслями вы подразумеваете, – я провел пальцем линию, очерчивая границу на карте.

– Точно так и подразумеваю, – кивнул Алексей Николаевич. – А все почему? Потому что нынешние представители тамошнего дворянства. Прости. Тамошнего… – он забавно высунул язык и сделал вид, что вытирает его. – Приходится проводить слишком много времени с Поликарповым, а он умудряется постоянно ввернуть какие-нибудь нехорошие слова. Липнут, как паразиты. Словом. Штеттин – наша крайняя точка на северо-западе. Люди во многом перемешались за последние сто лет, но сепаратистские настроения все еще сильны.

– Непростую задачу ставите, – прокомментировал я.

– А я пока еще ничего не поставил, я только обрисовываю картину и показываю, какие у тебя могут быть ресурсы.

– Что ж, – вздохнул я, – тогда слушаю.

– Сразу добавлю, что у князя Белосельского, который во Владимире, тут, у нас, проживает, в той части страны какая-то родня есть. Предлагаю тебе познакомиться с ним и заручиться поддержкой сразу же.

– Мы с ним уже знакомы, – сдавленно выдал я, чуть не подавившись при упоминании князя. – Только едва ли он меня в хорошем свете знает. Я же с него долг ростовщику стряс.

– Ох, – присел обратно на кресло император. – Я знаю, что он жуткий скряга и своих денег ни за что просто так не отдаст. Поделись секретом, как? А то двор в свое время раздал некоторые суммы в долг довольно известным личностям… только забрать по-хорошему не получается. А силой нельзя.

– Пришлось прибегнуть к манипуляциям, – коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. – Большего я не скажу. К тому же едва ли вы знаете Дитера фон Кляйстера, он же был известен лишь в определенных кругах…

– Нет, не знаю, – покачал головой император. – Но думаю, что наверняка он был неплохим человеком, если ты его знал лично и помогал ему.

– У нас было взаимовыгодное сотрудничество, которое, невзирая на все противоречия, привело меня сюда, – улыбнулся я. – К тому же князь был ему должен какие-то двадцать тысяч в ассигнациях.

– Мелочи, – отмахнулся император. – У него имущества на тысячу раз по столько же, только продавать он его не может. Потому что придется делиться с супругой, а та проматывает… ой, сплетничаю, – он прикрыл рот рукой. – Предлагаю перейти непосредственно к решению задачи, которую я перед тобой еще не поставил. У тебя будет хорошая должность. Я сперва думал, не поставить ли тебя во главе новой силовой структуры. У тебя в этом деле опыта немало. Но потом решил, что кабинетные головы свободы тебе не дадут. И решил – поторгуешь малость. Точнее, займешься не столько торговлей, сколько созданием, производством и сбытом. Но это лишь прикрытие.

– Так и знал, что где-то подвох будет! – воскликнул я.

– Тише-тише, будет тебе, – успокоил меня император. – Просто насчет первого я уже поговорил с Аней. Поездка у вас будет совместная. Помощника толкового выделим, который в бумагах разбирается. Князь Белосельский, если с вами поедет, чтобы от жены отдохнуть – ты ему скажи, что зарплату назначим, согласится сразу, но это если другие методы убеждения не сработают, – пошутил Алексей Николаевич.

– Так, Аня будет знать, что мы занимаемся какой-то там производственной штукой… Проект хоть будет?

– Конечно, – тут же ответил император. – Все же ветка скоростной дороги – это вам не абы что! Но на самом деле вы больше гуляйте, проводите времени вместе. Это будет очень полезно всем троим.

– Троим?? – как-то похолодел я. Вроде бы про ребенка мне ничего не говорили. – А кто третий?

– Да что ты как перепугался! Нервы, что ли, расшатались? – посмеялся Алексей Николаевич. – Первая польза – тебе. Будет хорошо, что у тебя появится какая-то стабильная должность. Во что выльется – не знаю. Может, и не твое оно. Вторая польза – Ане. Вместе вас мало видят. А тут можно сказать, что вы вместе и время проводите, и работаете, вот не сегодня-завтра женитесь.

Я сглотнул слюну, предвкушая третье.

– А еще важно, что вы вдвоем посетите отдаленный регион с практической целью. Покажете и там, и все другим таким же окраинам, что столица про них не забыла. Столица помнит. И знает, что нужно делать. Так что польза – государству.

– Но это то, что мы знаем, что знает Аня, – выдохнув едва заметно, проговорил я. – А что же насчет другой цели?

– Другая цель… Только не зови с собой своих друзей. Ни сыщика, ни итальянцев. Они все – хорошие ребята, но в тех землях избыток чужаков станет опасной затеей.

– Ладно-ладно, – поспешил согласиться я. – Не буду звать.

– Первая задача, которую я поручаю только тебе. Вы будете ходить по местному дворянству, посещать их увеселения и прочее. Слушай и внимай, какие там настроения. Если верха настроены за центр, то переживать нечего. Людей займем работой – и все. Если в верхах все плохо, тогда и это не поможет. А еще есть вторая задача.

– Не многовато ли для пятничного вечера? – насторожился я.

– Нет. В тех местах много крупных городов. Но Штеттин – он как бы на острие получается. Нам бы в тех землях построить хороший оружейный завод… – мечтательно выдал Алексей Николаевич. – Но делать это надо лишь в том случае, если вокруг все хорошо. Если рядом будут враги, движущую силу им прямо в руки давать не стоит.

Я вдруг почувствовал, что мои пальцы впиваются в подлокотники кресла. Не хотелось мне влезать в новые опасности, но как бы император мне не расписывал все в радужных красках, я чувствовал, что лезу в новое осиное гнездо.

Глава 2. Совершенно стандартно

Была уже одна история, которая начиналась примерно так же. Вельск. Кончилась она не массовой резней, конечно. Хотя как назвать гибель всего дворянства, которое в губернии и так было представлено одним приезжим, что начал шахты рыть, да еще матерью и дочерью. Погибшие, посаженные, а из простых людей во время столкновений и того больше пострадало.

Сейчас же меня отправляли буквально на самую границу – Штеттин входил в империю и до границы от него было километров десять, не больше. Чтобы разобраться сперва, что происходит в той области, я решил поговорить с Аней, но та покачала головой:

– Я могу тебе слухов и сплетен передать о том, что там происходит сейчас. Могу процитировать нескольких исторических авторов. Как те земли вошли, как хотели выйти, как остались. Но лучше всего – поговорить с теми, кто ближе всего к тем событиям был, – чуть насупившись, ответила она.

– И это – князь Белосельский, – покивал я. – Ты сердишься?

– Отец сказал, что ты согласен, – дернув бровью, ответила девушка.

– Ты же первой там была! – возмущенно воскликнул я. – И своего согласия я даже после этого разговора не дал, хотя он очень соблазнительно все расписал. Для чего потребуется эта поездка.

– И для чего же? – Аня уселась поудобнее и приготовилась слушать. Мне не понравился ни ее настрой, ни ее поза.

– Что-то не так? – я сел напротив. Этот разговор у нас случился тем же днем. – Ты ожидала чего-то другого от разговора с отцом?

– Нет, от него я ждала как раз какого-нибудь предложения. Если говорить конкретнее, то какой-то даже просьбы. О помощи. Но не такого масштаба.

– Он серьезно сказал тебе, что я уже дал согласие? – удивился я. – Не может этого быть! Я не соглашался!

– Ты хочешь сказать, что отец мне решил соврать? – Аня картинно удивилась. – Не ожидала от тебя такого.

– С чего ты так взъелась? – возмутился я. – Он у тебя прекрасно знает о твоем отношении ко всем приключениям, поездкам и прочему, заботится о тебе и потому…

– И потому лжет о твоих решениях, да?

– Так, стоп, – я поднял руки. Аня, хоть и говорила резко, но даже позы не сменила. Я начал догадываться: – Что за проверки такие?

– Это не проверка. Я лишь хотела узнать, не было ли в вашем разговоре чего-то, о чем он меня не успел предупредить.

У меня брови полезли на лоб. Проверка, надо же! А ведь все начиналось более чем мирно и спокойно. Но скандалить я не собирался. Иначе рисковал получить неприятную ответку, что у меня какое-нибудь отторжение мира идет или чего там еще психологи выдумать могут.

– Не было ничего такого, – ответил я, причем старательно пытаясь скрыть спешку.

Аня в свою очередь продолжила играть, но если скрывал спешку, она безуспешно старалась скрыть улыбку на лице. Губы ее, манящие, как всегда, старательно поджались, а вот глаза поблескивали.

– Скажи ты чуть быстрее, я бы точно решила, что ты врешь. Если бы ты ответил медленнее, я бы предположила, что ты думаешь, что ответить, чтобы я не подумала, что ты врешь.

– Может, хватит уже играть? – предложил я.

– Так заметно? – губки тут же надулись, а брови взметнулись вверх.

– Порядочно, – добавил я и улыбнулся через силу. Вроде бы простой жест вежливости, но эта игра меня порядком утомила. И раздражала, к тому же, потому что слишком неожиданно Аня на меня накинулась. – Тебе рассказать о том, что стало предметом нашей беседы?

– С удовольствием послушаю! – воскликнула она и тут же переменила позу. Теперь она не сидела, откинувшись, а оперлась локтями о стол, положила на ладони голову и сделала вид, что очень внимательно слушает меня.

– Такое чувство, что ты все знаешь и так, – недоверчиво произнес я.

– Какая проницательность! Ведь если я подтвердила тебе, что речь о князе, так почему ты сразу не догадался, что я все знаю? Может, тебе все же есть, что скрывать?

– Неужели у нас с Алексеем Николаевичем могут быть секреты от его собственной дочери? – посмеялся я.

– Кто знает, от каких государственных дел вы меня старательно огораживаете, – наконец-то улыбнулась Аня. И эта улыбка, пусть и вызвала в тепло в душе, все же не успокоила меня окончательно, потому что я так и предполагал дальше, что игра не кончилась.

– Если только от самых опасных, но и я туда не лезу сам, – соврал я. Нет, не соврал. Я же не сам лез в это предприятие.

Аня на несколько секунд затихла, обдумывая, что сказать. Я тоже прикидывал, до чего мы внезапно опустились, раз начали так «играть». В отличие от Ани я не играл, потому что поддался на ее провокацию. Следовало быть более осторожным. Если она заподозрит наличие какого-то дополнительного задания, я вряд ли смогу рассчитывать на ее благосклонность. Даже через благую цель защиты Империи.

А то, что я не соврал – или все же соврал? – решать нужно было не сейчас. Я не изъявил желания принимать участие в дальней поездке. Я бы с удовольствием посидел в кабинете и читал отчеты. Хочется же встать у руля хотя бы в одной ветке правления? Амбиции, что ли, проснулись?

– Даже то, что ты в это все не полез сам, – заключила Аня, – не дает никакой гарантии. Я это уже говорила. И повторю еще раз. Все наши предприятия ничем хорошим не заканчиваются.

– М-да, особенно, когда Третьего отделения формально больше нет, – добавил больше я. И по ее округлившимся глазам понял, что сказанул лишнего.

– Как – нет? Па сказал, что нас будут охранять в поездке.

– Что-то от прежнего Третьего осталось, – поспешил ответить я. – Но ты же знаешь, что в прошлом году очень многие из Третьего лишились своих мест. И рядовые сотрудники, и охрана семьи, и кабинетные – чистка прошла крайне серьезная.

– Почему ты об этом знаешь, а я – нет? – ахнула Аня.

– Потому что отец тебя бережет. Но охрана до сих пор имеется, если что.

– Я ее не вижу.

– Ты и раньше ее не видела, – заметил я. – Не видела, потому что хорошо скрывались, толковые специалисты были. Павел до последнего держался, – я вздрогнул, когда вспомнил, как от него избавился его же собственный начальник.

– Что с тобой? – забеспокоилась Аня.

– Вспомнил, как его…

– Зря я решила эту тему завести, – тут же ответила она. – Не стоило даже начинать.

– Да нет, просто не самые приятные воспоминания. Я ведь его считал почти что неприкасаемым. Знаешь, как всякие шпионы и агенты, их ведь боятся. А тут свои.

– Все, не будем об этом, – она замахала руками. – Чай! – и тут же вскочила ставить чайник.

Я же едва заметно выдохнул. От облегчения, что процедура допроса завершилась. А как иначе? Я и так лишнего умудрился ей сказать. Но все же надо было закончить разговор нормальной темой. История – чем не нормальный пример, который можно и нужно использовать, чтобы вернуть доверие. Вроде бы как и разговор ни о чем, а в то же самое время – полезно.

Полезно ли? Я попытался определить для себя, действительно ли я лгал Ане. Или в моих поступках лжи не было? Если хорошенько задуматься, то я действительно еще не дал согласия. Не высказал его в словах, если быть точным.

Для себя и про себя я еще точно ничего не решил тоже. Но стоило понимать, что если я скажу «да», то мое решение может на наших отношениях с Аней отразиться негативно до крайности. И не факт, что мне удастся скрыть.

К тому, что я вспоминал Павла Трубецкого, вело сразу же несколько моментов. Ведь он довольно часто помогал мне в самых разных ситуациях. Я мог по пальцам пересчитать те истории, в которых шпион, сотрудник Третьего отделения и просто хороший телохранитель, не был рядом со мной или Аней.

Из раздумий меня буквально вышибло – рядом на стол опустилась чашка, доверху залитая теплым, но не горячим чаем без сахара. Напротив вернулась Аня, придерживая свою чашу аккуратно, обеими руками.

– Чего надумал? – спросила она первым делом, еще даже не отпив.

– Это наша совместная поездка, – ответил я. – Почему бы не согласиться? Мы сделаем немало полезного. И для себя, и для твоего отца. Разве нет?

– Для отца – точно полезная. Но получается, что в тех землях он не может доверять никому, кроме нас с тобой? Почему не отправить кого-нибудь из людей, что имеют экономическое образование более глубокое?

– Думаю, дело не в этом, – я порадовался тому, что Аня перестала цепляться к словам. – Это же стандартная управленческая штука. Мы будем лишь контролировать процесс. Мы сами – но, оговорюсь, это лишь как я понял задумку твоего отца – только следим. Сперва надо найти людей, выделить земли, назначить процессы…

– Ты справишься с этим? – спросила девушка, причем выглядела она куда более напряженной и озадаченной, чем пока пыталась раскусить меня. – Потому что держать под контролем десятки и сотни человек очень непросто. Я не уверена, что справлюсь.

– Надо пробовать, – заключил я, стараясь, чтобы это звучало как можно проще. – Если твой отец настолько нам доверяет…

– Брата, которому нельзя доверять, у него уже нет.

Вот так, еще одного мертвеца вспомнили. По коже пробежали мурашки. Дядя и глава службы безопасности, что на пару решили поделить страну и власть. Хорошо, что обоих уже нет в живых. Но Аня скучала в некоторой степени и до сих пор не могла поверить, что все обернулось вот так круто. К Сергею Николаевичу она относилась почти так же, как к отцу, тепло.

– Давай о чем попроще, пожалуйста, – я протянул руку к чашке, но так и не поднял ее: – Наверняка история того региона сильно отличается от того, что я знаю.

– Но в чем-то и совпадает, да? До вашей революции, – напомнила Аня.

– Надо было захватить книжку по истории страны, – сокрушался я. – Было бы куда проще все вспомнить.

– Давай я начну, – предложила она. – Ты помнишь, в каком году Польша вошла в состав Империи?

– В начале девятнадцатого века? – осторожно предположил я.

– В пятнадцатом году, как раз после Наполеона.

– Ага, значит, к нашей Революции они провели почти сто лет… так, – внезапно оказалось, что сроки я считал по-своему, а не так, как нужно. – Но я как-то думал про сто с небольшим лет в составе. Ведь Трубецкой среди прочих проблем упоминал сепаратистские настроения на окраинах. Не уверен, что именно он это говорил, но кажется, упоминалось об этом не единожды.

– Двести лет. Почти двести десять, – уточнила Аня, – Польша находится в составе страны.

– А откуда там все эти… наклонности?

Девушка усмехнулась. Сложная тема не вызывала в ней отторжения.

– Мы же не какой-то там крохотный регион присоединили. Когда-то это была великая страна. Историю, значит, не очень хорошо помнишь?

– Слабо, – скривился я. – С книгами и интернетом под рукой было бы куда проще.

– Интернетом?

– Как большая энциклопедия. В очень узком смысле, – сходу нашелся я.

– А, тогда каждый может быть большим умником. Но здесь я бы даже не сказала, что дело исключительно в истории. Отчасти – да. Там до сих пор сильна местная шляхта, которые упорно не хотят менять своего имени. Почти по всей империи у нас есть только дворяне. Тогда как там… – и она сердито поджала губы.

– Непорядок, непорядок, – я тихонько посмеялся. – А что такого в простом именовании?

– В том, что, если выходят какие-то указы, требуется напрямую отметить, на кого они распространяются. Мы на всю страну показываем, что там есть что-то особое, какие-то полномочия, отличия и прочее. Представь, каково другим?

– Другим?

– В Средней Азии их ведь еще как-то называли. И они хотят сохранить свое историческое название, чтобы тоже иметь какую-то идентичность. Если бы не было примеров, половина тех, кто это поддерживает, отвалилась бы сразу же. И занялись другими, полезными делами.

– Так мы отправляемся даже не в Варшаву, почему так?

– Потому что к востоку от Варшавы уже есть мощное историческое ядро, усилившееся за двести лет. А к западу этого ядра нет. И как раз наоборот, регулярно происходят уколы в наш адрес. Кто-то даже предполагает, что если дойдет до восстания – то именно по причине слишком свободолюбивого дворянства.

– Все начинается с названия, – задумчиво произнес я. – Совершенно стандартно.

– Да, – кивнула Аня.

Я не стал рассказывать ей про наших ближайших западных соседей. Слишком скользкая тема, чтобы упоминать. Придется добавить много тонкостей, в которых я и сам не слишком разбираюсь.

– Так ты дал отцу согласие?

– Дал, – признался я. – И его просьба совпадает с задумками, которые предлагал старый Казначей.

– Поделишься? – улыбнулась Аня. – Это более приятно, чем вспоминать и рассказывать о проблемах. Казначей плохого советовать не должен.

– Проекты скоростных дорог. Помимо единственной, что сейчас идет на восток, он предлагал и другие побыстрее реализовать, – ответил я. Уж очень крепко в моей голове засела эта информация. В отличие от исторических дат, уже смешавшихся с местными событиями. – Но ему мешала нехватка денег.

– Нехватка? – недоверчиво спросила Аня.

– Посмотри на этот город, – ответил я. – У нас, в моем мире, вылизана до блеска – и то не везде – одна лишь столица. Я надеялся, что в этом месте все будет иначе. И, кажется, мы к этому и приходим. Только корень проблем разный. Нет, – я тут же перебил сам себя, потому что в голову пришла другая мысль: – Корень проблем один и тот же.

Девушка отпила еще чаю, испытующе глядя на меня:

– Я уже поумничала, твой черед, – хихикнула она.

– Сила притяжения, – ответил я коротко. – Все та же физика, только на людей повернутая. Чем больше объект, тем сильнее к нему тянутся. Здесь живет семь миллионов человек. И почти все они прибыли сюда за сто лет. У нас примерно та же история, только скорость куда выше. А для того, чтобы приезжим было, где жить, нужно больше строить. Чтобы больше строить – нужно больше рук. Приезжает еще больше людей. Обслуживать – тоже. Еще больше людей. И так далее. Получается развитие ради развития. И рано или поздно все либо рухнет, либо этот процесс надо прервать. Нельзя ехать в столицу только потому, что это – столица, – закончил я.

– Звучит логично, но…

– От Казначея я слышал то же самое. И не только от него. Столица имеет хороший доход, но весь его вынуждена тратить на поддержание самой себя. Для развития идут другие деньги. Ну и дальше в силу вступают законы экономики, инфляция и так далее. Это уже не так важно, – закончил я.

– А сейчас откуда-то появились деньги, – сделала верное заключение Аня.

– Да, появились, причем немаленькие. Как именно это удалось провернуть – я не знаю. Но из Вельска золото поступает мимо Казначея. Нового. Который Поликарпов. Император недвусмысленно намекнул, что денег достаточно, а проект уже готов. Как тут не согласиться? Тем более, что мы начинаем создавать на годы вперед. А там, глядишь, и шляхта переименоваться захочет, – улыбнулся я под конец речи. – Чтобы это произошло как можно скорее, нам надо поговорить с Белосельским. Император намекнул, что у того имеются хорошие связи, поэтому мне с ним надо помириться, а потом…

– Что значит, помириться? – перемены настроения у Ани пугали меня все больше.

– Я много с кем успел поругаться, пока шел к тебе, – мило улыбнулся я.

– Нет, я вполне серьезно спрашиваю.

– Собирайся, поедем к нему, там и узнаешь, как мы с ним познакомились, – ответил я.

– Что, прямо сейчас? – ахнула девушка в непонимании. – Так не делается, особенно если мы едем к князю. Надо договориться, предупредить, узнать. Вдруг у него мероприятие…

– К чему сложности, мы с Дитером к нему и так заглядывали, без предупреждения.

– С Дитером… Ну да, часто слухи ходили, что денег он тратит слишком много.

– Поэтому ты пока собирайся, а я возьму немного наличности, чтобы умаслить его… его… он же не Высочество? – сбился я.

– Нет. Но в банк сходи. А я пока приведу себя в порядок, – Аня подмигнула мне и ушла наверх.

Только бы князь не обошелся мне слишком дорого.

Глава 3. Правила такие

Как бы пригодился мне сейчас какой-нибудь рычаг давления на Михаила Эсперовича. Должен признаться, имя его я вспомнил с невероятным трудом. Мало того, что видел я его уже давно, так и не очень-то его особа на слуху была.

По этой простой причине после посещения банка, которое утяжелило мои карманы на несколько пачек наличности, я озаботился поисками самого князя Белосельского. Проще всего, я был уверен, стоило воспользоваться услугами Третьего отделения или кого-то рядом – сколько всего отделений существует в государстве я до сих пор не удосужился выяснить.

Обратиться к Быкову тоже не прельщало – вроде бы как и друг, а вроде бы и не слишком-то. Через многое прошли, я его вытащил из тюрьмы, куда он по моей милости попасть умудрился и… все. То есть, сдернуть его с места просто так – вроде бы как и неприлично, а если денег предложить? Вдруг это окажется до крайности пошло?

Портить не слишком понятные деловые и как-то по-шредингеровски дружеские отношения я не хотел. И, поколебавшись, набрал дворец.

– Секретариат Его Величества, – суховато прозвучал немолодой женский голос в трубке телефона-автомата. Сама фраза была выстроена так, что от нее этим самым величием веяло. Аж до мурашек. Правда, ощущение было, что Бонд звонил Эм.

– Абрамов, – представился я на всякий случай. Мало ли, не узнали по голосу.

– Максим Бернардыч, здравствуйте, – тем же тоном, с идеальной постановкой речи продолжил голос. – Чем я могу вам помочь? Его Величество занято.

– Мне нужен… – я замялся. – Помощник, осведомленный в делах высшего света, знающий местных князей и… просто помощник, которого я мог бы отправлять с поручениями.

– Я подыщу вам подходящую персону, – проговорил секретариат. – Если позволите, то не позднее, чем сегодня вечером направлю к вам домой документы по некоторым из кандидатов. У вас планируются поездки за границу?

– Нет, – ответил я. – Пока что – исключительно по стране.

– Хорошо, – голос вроде бы даже зазвучал чуть веселее. – Пол имеет значение?

– Не думаю, – быстро отозвался я. – Возраст тоже. Но лучше, чтобы не выглядело, что я помыкаю людьми, которые мне в отцы годятся.

– Принято, Максим Бернардыч. Чем я могу быть еще полезна?

– Пожалуй, все, – ответил я и добавил после короткой паузы: – Хорошего дня.

– И вам, – последовали короткие гудки.

Ух ты, до чего я дошел, подумал я сам про себя. Помощник. Нужен ли он мне на самом деле? Или это просто попытка взять компаньона, которому можно будет довериться? Или самая обычная неуверенность, так как впервые мне доверили дело, в котором я в настоящее время остался совсем один.

– Соберись! – приказал я себе, повесил трубку и вышел из кабины телефона-автомата.

Предстояло теперь отыскать Белосельского. А вот был бы сразу помощник – дал ему поручение и все, иди пить чай. Все же, наличность отягощала не только карманы, но и разум. Потратить хотелось с поводом и без.

Я глубоко вдохнул и заставил себя отправиться домой. Телефонного справочника, чтобы отыскать Михаила Эсперовича как есть, в кабине не было.

– Ты быстро, – Аню я нашел, лишь поднявшись на самый верх. После комментария она вернулась к зеркалу.

– А мы уже куда-то собираемся? – удивился я. – Всего час назад мы…

– Пока ты ходил в банк, я позвонила и выяснила, что Белосельский планировал сегодня вечером ужин. Мы заявимся туда.

– Ты сделала так, что нас пригласили? Или придем без приглашения? – я и не думал передразнивать Аню, но она в ответ лукаво подмигнула, глядя на меня в зеркало.

– Мы не будем врываться. Нас и так впустят.

– Тебя подменили? – я даже присел на край кровати, так и не раздевшись после улицы.

– Не подменили, – Аня, почти одетая, повернулась ко мне лицом. – Я подумала, что у нас дела пошли немного не в ту сторону. Потому что мы с тобой действуем по-разному. Вернее… Нет, не поэтому. Раньше ты почти всегда действовал один. Ты меня искал, вытаскивал, а потом твои дела были сами по себе, отдельно от меня. Согласен?

– А… абсолютно, – проговорил я, не успев до конца переварить все ей сказанное, когда меня буквально вынудили давать ответ.

– Теперь мы вдвоем, делаем одно дело, но пока что ты не привык делиться своей главенствующей ролью, – продолжила Аня, с каждым словом точно нанося новый удар. – Я хочу проверить, каково будет, если я буду действовать, например, твоими методами.

– А я? – только и хватило сил спросить мне.

– Ты можешь продолжать работать теми же способами или тоже придумаешь что-то иное. Новое. Попробуем найти оптимальную комбинацию. Попробуем же?

– Да, – ответил я, чувствуя, что хуже было бы, скажи я «ага».

– Не совсем тот ответ, которого я ждала, – Аня присела рядом. – Тебя что-то беспокоит?

Признаться ей, что меня тяготит сама задача, которую поставил передо мной ее отец, что мне надо скрывать детали, что есть в принципе тайная часть, о которой Ане знать не следует.

А раз не следует, значит, надо быть осторожным и держать ее подальше от дел с самого начала. Так себе ситуация на фоне того, что девушка предложила мне фактически новый этап развития отношений. Пришлось изобретать ответы на ходу:

Сказать «ответственность» – не получится. Буду выглядеть слабым. Говорить про одиночество – тоже затея плохая. Можно подумать, что не рассматриваю ее всерьез.

– Вот же твоя современная этика, – посмеиваясь, выдавил я из себя. – Я даже не знаю, чего ответить, чтобы оно звучало серьезно.

– Мне ты можешь отвечать все, что угодно. Что тебя беспокоит? – произнесла Аня с ощутимым нажимом.

– Ты как-то сильно в мою роль вживаешься, – неуютно поежился я. – Непривычно и сложно. Раз уж ты позволяешь говорить все, что угодно. А если говорить про дело, – я нащупал тему, которую можно развить без ущерба: – Что случилось за этот час? Что за мои методы? Расскажи! – и теперь постарался улыбнуться искренне. Девушка не задумывала ничего дурного, так что вести себя так, точно я ее в чем-то подозреваю, явно не стоило.

– Я предположила, что твои методы по-своему хороши. Выяснила, что у Белосельских должно быть мероприятие сегодня. Ничего особенного, так ужин для близких друзей. Почему бы нам туда не прийти? Постучаться и войти.

– Вежливо, но напористо, – я поджал губы. – Звучит интересно. Почему бы и нет? Значит, мне тоже стоит переодеться к ужину?

И подумал о вариантах, которые к вечеру мне обещал представить секретариат. Помощники, помощники. Не окажется ли, что варианты придут живьем и будут толпиться у двери?

– Да, стандартно, неброско. Все как всегда, – ослепительно улыбнулась Аня. – Я знала, что ты меня прекрасно поймешь!

С этими словами она направилась вниз, позволив мне переодеться в одиночестве. Похоже, неожиданности начинали меня преследовать. Не только ее отец, но и сама Аня выдавали то, чего я раньше от них не ждал.

Но глупо считать, что их поведение было естественным все это время, учитывая срок, который я провел в этом мире, а также события, в которых мне пришлось принимать непосредственное участие.

Поэтому, может, это и стоит считать нормальным? То отношение, которое проявилось лишь в последние недели со стороны Алексея Николаевича, а сегодня – со стороны его дочери.

Смирившись с новой реальностью, я переоделся. Ехать к Белосельским устраивать сюрприз было решено на крытом экипаже. Аня знала адрес, в чем не сомневался, однако событийность здесь была крайне низкой.

– Точно что-то будет? – негромко спросил я ее, а потом попросил кучера подождать нас пару минут. – Слишком тихо здесь. Я схожу?

И, получив ее молчаливое согласие, отправился к дверям. Барабанить пришлось долго, пока на пороге не показалось заспанное лицо, ни разу не похожее на Белосельского.

– Вы кто? – спросило лицо.

– Неважно, – ответил я. – Вижу, что вы не Белосельский.

– Ха! – протирая глаза, проговорил встретивший. – Ясен пень, не Белосельский! Он вчера… фьюить… – незнакомец, стоя передо мной в чистом, но пропахшем табачным дымом халате, – свинтил отсюда на свою дачу! А этот прекрасный особняк оставил мне. Здорово, да?

– Ему, наверно, нет.

– Кому – ему? Белосельскому? Пф-ф, – выдал незнакомец. – Должен был, отдал. Минус один долг. Всей семьей перебрался отсюда.

– Куда? – спросил я.

– Да почем знаю! – возмутился новый владелец дома. – Ты-то кто такой, чтобы меня спрашивать? А? Может, я тебя знаю? Ну-ка, постой, я на свет выйду…

Он, как был, в халате и тапках, вышел на улицу, сделав пару шагов прочь от порога. Проморгался, привыкая к свету, но все еще держал ладонь над глазами, которые с каждым движением век становились все больше.

– Я прошу прощения, – он слегка склонил голову.

– Скажи, куда уехал Белосельский, – попросил я.

– На свою дачу. Куда-то к югу от города. Может… под Рязань даже!

– А что, и спросить не у кого? – вздохнул я.

– Мне он точно не говорил, где у него дача. Извиняйте, – незнакомец раскланялся и скрылся у себя.

Несолоно хлебавши мы отправились домой. Каждый глядел в свою сторону, разговор не клеился.

– Ничего страшного не случилось, – первым делом произнес я, когда мы оказались одни. – Всякое бывает.

– Надо же так… – Аня была расстроена так сильно, что даже не пыталась это скрыть. – Не сработало!

– Что не сработало? – спросил я, уверенный, что ее чувства вызваны отсутствием Белосельского на месте и что ее информаторы нас подвели.

– Методы… Не повезло.

Я старательно сдерживал улыбку, но не получалось никак, и Аня это заметила:

– Ничего смешного в этом нет! У тебя получалось, у меня получится! – упрямо заявила она.

– Просто Белосельский был весь в долгах и этот дом буквально вчера оставил этому человеку за долги. Может, стоило с него спросить расписки или иные документы, но он меня узнал. И не думаю, что стал бы врать мне, – объяснил я. – Твоей вины в том, что сегодня мы никуда не попали – нет никакой.

– И что делать дальше?

– Искать дачу нашего будущего спутника, – ответил я, направляясь к почтовому ящику. – У меня тоже появились новые методы работы, которые тебе должны понравиться.

С этими словами я сунул руку внутрь, ожидая схватить несколько тонких листов, но вместо них внутри было пять толстых конвертов из плотной бумаги.

– Что это такое? – нахмурилась Аня.

– Я сегодня позвонил в секретариат, – пояснил я. – И попросил выделить мне помощника.

А потом рассказал о колебаниях и том, что мне, в общем-то, некого выбрать в помощники.

– Исключительно для работы с бумагами, документами и как посыльного. Наверно, – тут я пожал плечами. – Понятия не имею, как это работает. У меня на работе даже у начальства никого не было. Все сами.

– Помощник, – протянула Аня, глядя на пачку конвертов. – Почему бы и нет!

Мы вскрыли первый, и я тут же поморщился:

– Ну я же просил… – и показал девушке папку с фотографией человека лет сорока пяти – пятидесяти. – Чтобы помоложе.

– Не старый, с образованием, шустрый и понятливый? – уточнила у меня Аня, вмиг назвав основные параметры моего будущего помощника.

– Да. Это я в дом, который до сих пор никак не могут привести в порядок, хотел бы нанять кого постарше и поаккуратнее, – я взял в руки следующий конверт, вскрыл, развернул папку. – Вот это уже лучше.

– Из дворян? – предположила Аня, даже не взяв эту папку из моих рук. – Что я говорю, конечно… – она мотнула головой и буквально выхватила у меня данные о следующем кандидате.

– Перестань так грузиться, – снова повеселел я.

– Грузиться? Я не собираюсь пить спиртное!

– Нет же, я про твою задумчивость! – воскликнул я. Девушка отложила в сторону вторую папку:

– Это действительно неплохо, – согласилась она с моим мнением.

Так мы перебрали всю корреспонденцию, которая пришла из дворца.

– Ты действительно хочешь уговаривать Белосельского при помощи денег, как и прежде? – спросила Аня, когда мы сделали первоначальное распределение кандидатов на тех, кто нам совершенно не подходит, и тех, кого можно взять в помощники.

– Не уверен, что я готов пожертвовать ему средств на выкуп собственного дома. К тому же я и правда не видел тех документов, по которым князь передал имущество. Вероятно, лучше в это вмешаются профессионалы. А мы попробуем уговорить Белосельского как-нибудь иначе. Но ни я, ни твой отец не будем выкупать его жилье, чтобы передать обратно этому игроману, – со вздохом я снова взял в руки документы.

Осталось пять кандидатов, каждый из которых подходил на роль помощника хотя бы некоторыми характеристиками. У кого-то в списке достижений значилось хорошее образование, кто-то неплохо знал пару языков. И я решил уточнить:

– А в Штеттине основной язык какой?

– Русский, конечно же.

– А местный? – поморщился я

– Польский? По желанию. Как и в других местах.

– То есть, переводчик мне там не пригодится?

– Внутри родной страны – переводчик? – Аня впервые за весь вечер вышла из вихря мыслей, что дор сих пор крутился в ее голове. – Смешно.

– Не совсем родной, – поправил я. – И у нас в некоторых случаях переводчик бы не помешал.

– Шутишь?

– Нет, я вполне серьезно. Есть пара мест, где встретить говорящего по-русски весьма проблематично.

– Даже предположить не могу, где это!

– Не стоит, не угадаешь, – многозначительно ответил я.

– Не может быть! Прямо в…

– Угу, рядом, в некоторых районах. Но ведь во Владимире сейчас тоже много переселенцев. И в Коврове тоже итальянцы живут… – я замедлился, поняв суть разницы. Даже в итальянском квартале я почти не слышал их родной речи.

– Как можно быть переселенцем, мигрантом, – начала Аня выразительно, – как можно перебраться в другую страну, не умея говорить на местном языке? Если ты не знаешь языка, как ты можешь знать культуру? Это неуважение не только к тем, к кому ты переехал, но и к самому себе. Потому что ты себя дураком выставляешь!

– Это точно, – немного невпопад воскликнул я, продолжая рассматривать документы на помощников. Но слова Ани напомнили мне про рунглиш и жуткий бред вроде «слайсить пай». Аж передернуло. – Так, нам надо кого-то выбрать уже.

– Да, надо, – согласилась Аня, и, посматривая на меня искоса, тоже взялась за пачку документов. – А каково тебе жилось? Ты чувствовал гордость за страну?

– У нас много патриотов и…

– Я сейчас говорю только про тебя, – с легким нажимом произнесла она. – Да или нет?

– В этот раз других вариантов не предвидится?

– Только эти два, – ее глаза блестели. Аня смотрела на меня иначе, но что поменялось в ее взгляде, я объяснить не мог.

– У нас два вида патриотов. Одни любят родину из-за границы: там солнце ярче и вода теплее. Другие любят, оставаясь в России.

– И с каких пор ты наловчился такие ответы давать, – девушка притворно удивилась, а потом положила передо мной только две папки на выбор. – Есть Евгений Ларин, наш ровесник, хорошее образование – истинный дворянин, каким он должен быть. А второй…

– Беру, – я отодвинул рукой все прочие документы. – Я не могу понять, что в них хорошего или плохого. Все образованные, все с титулами, все… Вроде бы все, как я того хочу. И в то же время непонятно!

– Потому что при личной встрече тебя может смутить внешний вид или что-то еще, – ответила Аня. – Документы из имперского секретариата нельзя подделать. Тех, кого туда отбирают для последующей работы во дворце, проверяют не раз. Бездари там не нужны.

– Тогда у меня другой вопрос…

– Почему нет девушек? – она перехватила инициативу, играя улыбкой на губах. – Потому что они были бы помощницами мне. Да и к тому же иметь помощника противоположного пола – слухи, сплетни. Правила такие.

Ее улыбка стала чуть шире, рука потянулась к моему пиджаку. Документы мы рассматривали на кровати – далеко уходить не пришлось. Разве что пока Аня тянулась, я схватил ее за другую руку, локтем которой она упиралась в матрас.

Девушка тут же оказалась на спине, а от наших движений документы россыпью свалились на пол.

– Стоит позвонить в секретариат, – шепнула она.

– Поздно уже, – ответил я, касаясь ее губ.

Глава 4. Помощник

Утром следующего дня я, с трудом выбравшись из кровати, позвонил в секретариат сообщить о своем выборе.

– Прекрасно. Когда вы сможете прийти во дворец, чтобы вас официально представили? – невыносимо бодро для половины десятого утра проговорил секретарь.

– А можно сделать это в другом месте? – представив, что мне придется одеваться прилично вновь, я уже потерял половину запала на знакомство с будущим помощником.

– К сожалению, нет. Процедура официальная, – без какого-либо сожаления проговорил секретарь.

Я вздохнул. Правила есть правила. Пришлось назначить время пораньше, чтобы успеть дать помощнику первое поручение.

Но мне тут же возразили, что надо дать не меньше шести часов: предупредить, разобраться, собраться и прочее. Как будто я сразу же помощника хватаю с собой и везу на край страны.

Вчерашний вечер и утро, впрочем, отвлекли меня от мыслей о предстоящем путешествии. С Аней мы прекрасно позавтракали, и точно не было тех попыток использовать «мои методы». День точно выпал из истории. День, но не вечер.

К назначенному времени я успел собраться, опустошить карманы – с пачками денег и пистолетом во дворец я не ходил и не планировал. В секретариате к моему приходу никого не было, но я заявился минут на пятнадцать раньше положенного.

– Ларин скоро придет, – пообещали мне, выделив небольшой кабинет на первом этаже, внутри которого спрятался стол и пара стульев. – Здесь вы сможете все обсудить, – и, глядя на мое плохо скрываемое недовольство, секретарь добавил: – Простите, но иначе никак. Правила. Регламент.

В маленьком кабинете не было ничего, даже утренних газет, чтобы хоть как-то скрасить время. Ожидание проходило томительно. Официоз все же утомлял больше.

Почему нельзя было провести встречу где-то в нормальном кафе. Кофе, чай, бутерброды, закуски. Я и помощник. Все.

Но нет, так нельзя, правила такие. Я нервно покачивался на стуле, когда дверь приоткрылась и внутрь проскользнул Ларин. Узнать его было несложно – фотография в документах была свежей.

Овальное лицо, узкие скулы, ровные, не запавшие щеки. Кудрявый, черноволосый. Прямой нос, узко и глубоко посаженные глаза, которым явно просились очки, начисто выбритые щеки.

Ларин не прошел, а буквально промаршировал к столу и встал, держа одну руку за спиной. Его глаза забегали, оценив мое недовольство.

– Д-добрый день, господин барон, – запинаясь, выдал Ларин.

– И тебе привет, садись, – я махнул рукой на стул и замер на миг, припомнив, что обычно так делал император. Привычки привычками, но что-то неестественное показалось мне в моем же собственном жесте. – Евгений, а по отчеству? – на всякий случай уточнил я, потому что папку с документами я благополучно оставил дома.

– Иванович, – быстро потерев под носом, ответил Ларин. – Но можно без отчества, – странно моргнув по очереди, добавил он.

Нервничал в этом кабинете, похоже, не только я. Разве что выглядел я не настолько нервно, потому что парой секунд позже пальцы Ларина уже не находили себе места. Он тоже пришел без бумаг и без портфеля, так что заламывать пальцы и хрустеть костяшками – все, что ему оставалось.

– Что умеешь? – спросил я, пытаясь максимально избегать формальностей в беседе.

– Много чего, – тут же ответил он. Прямо-таки мгновенно. А вот конкретика запоздала немного: – Каллиграфия, деловая переписка, – оказалось первым, что он произнес. Я одобрительно кивнул:

– Продолжай.

– Три языка знаю, скоропечатанием владею, – начал тараторить будущий помощник. Выглядел он с каждой новой фразой все более перспективно. – Исполнителен, пунктуален.

– На одной ноге попрыгай, – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Что, простите? – Ларин наклонился вперед и даже немного развернулся, будто бы не расслышав моих слов.

– Попрыгай на одной ноге, – попросил я, решив, что если тот со второй попытки ничего не сделает, то такой помощник мне и даром не нужен.

Тот еще раз почесал нос, потом встал со стула, отошел от него на пару шагов, поднял правую ногу, как цапля, и начал прыгать.

– Достаточно? – спросил он через полминуты.

– Вполне, – ответил я. – Садись, пожалуйста.

– Зачем это все надо было? Я думал, вы меня попросите текст перевести. Или что-нибудь сделать из математических вычислений, например, тройной интеграл по криволинейной функции взять.

– Боюсь, у меня задачи попроще будут, Евгений, – произнес я, чувствуя, что ему точно потребуются объяснения. – Но, если надо будет провести расчеты – я непременно буду иметь в виду.

– Так кто вам нужен, что вы человека с образованием просите на одной ноге прыгать? – недоверчиво и чуть ли не обиженно произнес Ларин. – Может, стоило кого-то другого попросить?

– У меня сложная деятельность, – ответил я. – Мне нужен человек, который меня будет слушаться беспрекословно. Но при этом сможет действовать самостоятельно. Если я отправлю тебя на званый ужин переговорить с кем-то конкретным. Что ты будешь делать?

– Приглашение будет?

– Вероятно.

– Тогда не вижу сложностей, – уверенно ответил Ларин.

– Прекрасно. И неважно, кто это будет? Не возникнет проблем с тем, что если это, к примеру, князь будет. Или еще кто.

До самых кудрей покраснел Евгений Ларин после моих слов.

– Видите ли… Максим Бернардыч. – он стал пунцовым, а мысль пока что даже до конца не довел. – Моя матушка… матушка графиня, а вот отец… он ее второй супруг и мы с ним… не совсем имеем отношение к ее титулу.

– Значит, сочетание «граф Ларин» тебя не радует. Пока что, – произнес я.

– Скорее раздражает, – признался тот.

– Иногда придется прикидываться настоящим графом… Но как же ты попал тогда в списки дворца?

– По матушке, она же графиня. И своего сына подала на рассмотрение. Еще год назад.

– Наверняка она тебя еще на скрипке играть учила, – скривился я.

– Пыталась, но я отказался.

– Интересно! – воскликнул я, предвкушая оживление в нашей беседе. – Значит, все навыки, что ты перечислил – это ты сам?

– Да, – ответил Ларин. – Играть на скрипке не люблю. Потом болят пальцы и шея. Иногда можно на пианино, но недолго.

– А что с пальцами?

– Устают. Непривычно.

– Но пишущая машинка и каллиграфия усталости не вызывают?

– Нет, – она даже головой мотнул для пущей убедительности.

Я поскреб затылок. Тут болит, там не болит, не совсем граф, но все остальное будет в норме, если будет слушаться. Пока что не слишком клеится. Но зато уже выступил против матери, решив делать то, что пожелает.

– А лет тебе?

– Двадцать один, – ответил он.

– В ближайшие дни мне надо будет уехать. Нам надо будет уехать на запад. Ты поедешь со мной.

– То есть, вы меня нанимаете???

– Нанимаю, – утвердительно кивнул я. – Не вижу препятствий к этому.

– О… то есть… спасибо… спасибо большое!

– И надеюсь, что ни от чего тебя отрывать не буду? Ни от учебы, ни от каких-либо занятий?

– Я возьму с собой несколько книг. Мы же на несколько дней?

– Недель, вероятно, – отозвался я, поняв этот момент, насколько я еще сам не готов к этому путешествию. Ничего не продумано и ничего не готово. – Но еще до отъезда будет просьба. Если ты думаешь, что у тебя получится, разумеется. Мне нужно найти дачу князя Белосельского. Точный адрес. Можешь спросить у матушки, вдруг она знает.

– Он ведь в городе живет, – нахмурился Ларин. – Это какая-то проверка?

– Со вчерашнего – уже нет. Но ты прав, это проверка. Того, насколько эффективно ты можешь работать. Позвонишь мне, номер дам. Чем быстрее найдешь, тем лучше для всех, – добавил я стандартную фразу.

Других вопросов не последовало. Парень, похоже, сам немного не понимал, что ему придется делать под моим совсем не чутким руководством. А я не представлял, как мне работать с человеком, у которого не было никакого опыта обращения с оружием.

Но Евгений Ларин вообще не производил впечатления человека, которому это самое оружие может потребоваться. Несмотря на боевитость «я сам», он и оружие – несовместимые вещи.

В секретариате я отписал ему номер телефона, уточнил, помнит ли он задачу, а затем, когда он удалился, я спросил у секретаря, на месте ли его Величество.

– Через час освободится, – сообщили мне. Чтобы убить время, я выспросил, нет ли во дворце каких-нибудь справочников или энциклопедий, на что получил утвердительный ответ и пару минут спустя оказался в огромно, хорошо прогретом зале с высокими стеллажами книг под самый пятиметровый потолок.

Характерный запах действовал расслабляюще, но я постарался отыскать книгу про Империю и ее ресурсы, полноценную карту и, желательно, чтобы это еще актуальным было – не старше десяти лет.

Поиски как раз заняли целый час. Если я сам не успею с этим разобраться, то мне поможет Ларин. В принципе, думал я, пока руки перебирали корешки книг, едва ли он плох в своем деле. Поможет: подскажет, с ним тоже можно будет порассуждать. Где-то что-то увидит. Только бы послушный был, так как его вопросы относительно моей просьбы попрыгать оказались единственным, что меня раздражало в нем. За сегодня.

Я взял с собой четыре книги, одну общую историческую, другую – связанную исключительно с историей региона, но более подробную, справочник по минералам и ресурсам с указанием их расположения, и какой-то аналитический труд по международным отношениям.

– Готовишься? – первым делом произнес император, заметил стопку книг высотой в локоть в моих руках. – Молодец!

– Моя подготовка пока что в том, чтобы найти Белосельского, – мрачно ответил я. – Тот, похоже, проигрался в пух и теперь исчез на своих дачах.

– Намерен его отыскать?

– Мой помощник уже над этим работает.

Алексей Николаевич одобрительно покачал головой:

– Помощник! Хорошо! Когда будешь в Штеттине тебе любая пара рук пригодится. Это тот итальянец?

– Вани? Нет, у него и здесь забот хватает, – ответил я.

– Но все же это кто-то из знакомых? – с надеждой в голосе произнес император.

– Я нашел Ларина, секретариат дворца предоставил мне его среди прочих на выбор в качестве помощника. Только что с ним разговаривал.

– Ага, – палец старшего Романова уткнулся в стол, затем проскользил к моим книгам, развернул стопку корешками от меня. – Книги хорошие и полезные. Но ты уверен, что в наше, – выразительно произнес он, – дело потребуется новый человек?

– Брать туда сыщика не вижу смысла, – ответил я. – Но у меня другой вопрос. Я не так часто беру карты в руки. В смысле, географические. Зачем мы создаем оружейный завод в нескольких километрах от границы?

– Там не такое плохое место, как ты себе представляешь, – ответил император. – В одной из книг точно есть карта. А, вот, – он раскрыл форзац первой же книги и положил так, чтобы было видно и мне. – Смотри.

И ткнул пальцем в Штеттин. Кроме густой сети направлений и небольших населенных пунктов неподалеку, я ничего особенного не заметил. Озеро разве что. Наверняка в городе очень красиво.

– Во-первых, сюда ведет несколько дорог. Смотри. Из Владимира мы отправляется в Москву или напрямую в Петербург. Если мы выбираем направления на Москву, оттуда можно пройти через Минск и Калининград добраться до моря, или через Витебск и Ригу – тоже морем, или через Варшаву, Бромберг и дальше к Штеттину сушей. Из Петербурга, разумеется, тоже только сушей.

Я внимательно проследил за пальцем, который продавливал аккуратным ногтем следы на бумаге возле каждой названной точки.

– Во-вторых, если мы будем делать скоростную магистраль, то проект… когда в поезде будешь, увидишь, что он разделяется на несколько веток с пересечениями. Хороший проект на будущее, – с трудом скрывая радостное возбуждение, проговорил император. – Знаешь, дорогу до Нижнего Новгорода из Москвы сколько времени строили? А сейчас у нас есть технологии! Люди! Инструменты! И блестящее руководство! – он подмигнул мне так, что я почувствовал, как краснею не хуже Ларина. – Проще говоря, мы все это дело, – императорский палец обвел огроменный овал от Москвы и Петербурга до Штеттина с Варшавой, – объединим одной большой дорогой.

– Меня больше интересует вопрос безопасности. Все же, граница рядом, – повторил я.

– Я понимаю твое беспокойство, понимаю, Максим, – успокоил меня император. – Все прекрасно понимаю, но смотри. Вот Дабье, озеро. Вот Одер, естественная граница, что продолжает делить город пополам. Пересекать ее с востока на запад почти негде, там считанное количество мостов. Безопасное место, как мне подсказали, между Штеттином и морем. Приблизительно оттуда же начнется скоростная ветка на Варшаву и Бромберг. Но о войне речи не идет! Речь идет только о безопасности стратегически важного завода, который, как ты верно опасаешься, я решил строить близ самой границы.

– В этом есть какой-то скрытый смысл кроме того, чтобы занять руки и умы тех, кого сложно контролировать? Аня рассказала мне про историю региона немного.

– Хорошо, что вы это обсуждали! – воскликнул Алексей Николаевич. – Нет, скрытого смысла в этом нет. Регион хороший, поставляет много продуктов. Вот южнее, например, Богемия, Моравия, Чехия, в общем-то. Там тоже есть производства и хорошие, но людей не так много. К Балтике оттуда все тянутся. Да к нам, в центр, оседая по дороге в Минске и Киеве.

Лекция по географии захватила с десяток названий, так что я уже начал путаться, где что находится, так как больше старался слушать императора, чем смотреть за движениями его пальца.

– Если у нас все получится на Балтике, мы повторим то же самое южнее, – пообещал он. – И займешься этим тоже ты. Уверен в своих силах?

– Учитывая, что вы только что уверили меня в том, что ничего опасного там нет, – замялся я. – Думаю, что да, получится все. Наладим связи, поставки товаров. Просто все новое.

– Нехватка информации для тебя проблемой не станет! Все, мне пора! – Алексей Николаевич посмотрел на часы на руке, повернул их немного, а потом показал мне. – Супруга подарила.

Толстый кожаный ремень и минималистичный циферблат с двумя тонкими стрелками. Смотрелось неплохо, о чем не стал умалчивать.

Император отправился по своим делам дальше, я же, забрав с собой книги, вернулся домой. На душе стало как-то немного спокойнее. Помощник нашелся, информацию я раздобуду, войной нам никто не грозит. Да и проблемы с местным населением, надо полагать, не слишком-то большие будут.

– Ты в библиотеке был? – удивилась Аня, спускаясь вниз.

– Я еще и отца твоего видел, – добавил я. – Переговорили, прояснили кое-какие моменты. Ларин не звонил?

– Значит, с помощником все срослось? Нет, не звонил пока что.

– Жаль. Я рассчитывал, что он справится быстрее, – поджав губы, ответил я.

– Брось, прошло всего лишь…

– Два часа. Да, слишком мало, – я начал переодеваться в домашнее, чтобы сесть за книги. К такому делу стоило относиться со всей серьезностью. – Еще отец спрашивал, не хотел бы я взять с собой Вани. Я же надеюсь, что в польских землях стрелять нам не придется.

До самой ночи мы проводили время в чтении. Аня тоже присоединилась к изучению книг. Но я взял сперва общеисторическую, тогда как она углубилась в детали.

Уже укладываясь спать, я подумал, что помощник у меня так себе. Имея прекрасные способности и титулованного родителя, пускай одного, а не обоих, он за вечер не смог ничего найти.

Все дворяне через третье-пятое лицо были знакомы друг с другом. Не так много их и было. Глаза я закрывал в сплошном разочаровании, так что даже через два часа заснуть не мог.

Лишь далеко за полночь, когда я только начал проваливаться в сон, раздался телефонный звонок.

– Слушаю.

– Максим Бернардыч? – встревоженно спросила меня обладательница голоса чуть хриплого, какой бывает у курильщиц со стажем.

– Чем обязан? – спросил я.

– Это Алевтина Семеновна. Матушка Жени. Он сегодня был во дворце, ходил на встречу с вами.

– Что с ним случилось? Ближе к делу! – встревоженно воскликнул я.

– Он пришел только что. Весь в крови, избитый. Вы, может быть, сможете приехать и поговорить? Не по телефону.

– Да, конечно, – согласился я, а только потом подумал, что странно как-то связывают избиение помощника со мной. – Давайте адрес, скоро буду.

Глава 5. Внеклассная борьба

Аня сперва хотела отправиться со мной, но я еще не был готов к ее использованию в качестве хоть какого-либо компаньона. Поэтому уговорил девушку остаться дома и не рисковать лишний раз.

Ей я лишь сообщил, что у Ларина есть информация для меня, но надо съездить лично, потому что нужно не только услышать, но еще и посмотреть своими глазами. Не хватало еще, чтобы Аня высмотрела, как отделали помощника.

Я спешно собрался и сел в автомобиль. Ночные улицы с небольшим количеством транспорта и пешеходов радовали глаз. «Патрия» во внутреннем кармане пальто – на всякий случай, вдруг придется на месте разбираться.

На размышления тратить время я не стал, но и торопиться тоже. Нападение на Ларина как-то волновало. Мы еще не отправились никуда, да и моим помощником он официально до сих пор не числился, но вдруг получил по щам так, что его мать даже мне звонила.

Учитывая их взаимоотношения, едва ли у него просто разбитая губа. В том, что его состояние намного хуже, чем я предполагал, мне пришлось убедиться лично через полчаса – ровно столько заняла моя поездка.

Проживали они неподалеку от квартиры Подбельского, через три улицы, дальше от реки, где было спокойнее и тише. Я припарковался в паре метров от входа, убедился, что никого рядом нет, но из машины вышел с рукой за пазухой – предохранитель с «патрии» я снял еще в собственном доме.

На пятом этаже семиэтажного строения, богато украшенного лепниной, светились в ряд три окна. Возле широкой двери расположился ряд кнопок-звонков с номерами квартир, витиевато выписанных на латунной табличке.

Ларины как раз значились на пятом этаже. Впустили сразу, не успел я и пяти секунд прозвонить. Перед входом в дом я еще раз осмотрелся – улица была пустой.

Наверх поднялся лестницей, не пользуясь лифтом. Нога не болела – перелом сросся отлично и не доставлял проблем.

Дверь открыли, едва мои шаги раздались в не большом коридоре. Единственная парадная в доме, четыре квартиры на этаже. Хорошее расположение. Не бедная семья, заключил я.

– Максим Бернардыч? – спросил меня утянутый в костюм мужичок с сединами, стоявший сразу же за входной дверью. – Прошу входить, – добавил он, не дожидаясь ответа.

– Доброй ночи, – поприветствовал я.

– Если бы доброй! – воскликнул человек, повернулся и поклонился, да так, что я начал опасаться за пуговицу на его пиджаке, которой пришлось стерпеть немало – так растянуло его в стороны. – Молодого Евгения Иваныча чуть ли не на руках заносили.

– Где он сейчас? – спросил я.

– Да что же вы стоите, что ты его, дурень, не впускаешь! – немолодая полная женщина в домашнем халате подлетела к нам, схватила меня за руку, потащила в сторону, едва не уронив. – Ой! – отпустила, отскочила в сторону, и сама склонила голову.

– Хватит! Оба! – воскликнул я. Прислуга у двери встала по стойке «смирно». Ту же позу мгновенно приняла и полная немолодая женщина.

– Прошу прощения, Максим Бернардыч! Идемте скорее.

– Вы позвали полицию? – спросил я. Этот вопрос у меня крутился в голове всю дорогу, несмотря на полнейшее нежелание о чем-либо думать.

– Нет, что вы! – тут же выпалила полная женщина.

– Вы Алевтина Семеновна? – уточнил я. Кивок. – А это?

– Мой дворецкий…

– Без подробностей, пожалуйста, – я смерил того косым взглядом. – В моем окружении дворецкие в последнее время долго не живут.

– Боже… – протянул тот.

– Молчи! – прикрикнула на него хозяйка. – Иначе я тебя своими руками… Идемте, Максим Бернардыч, – она поманила меня за собой.

Из небольшой, но светлой прихожей Ларина провела меня через сквозную гостиную, такую же светлую, но куда более просторную, прямо в одну из трех глухих комнат, двери в которые были четко очерчены на темно-синей с золотыми узорами стене.

– Вот он, – прошептала мать, указывая на сына, лежавшего на белоснежной кровати. – Вот он, миленький.

– И что с ним? – в полнейшей темноте ничего видно не было.

– Избили! В кровь избили! Лицо все в крови, разве что не опухло пока что. Лед приложили вовремя.

– Значит, рядом где-то побили? – спросил я сразу же.

– А… О! – Ларина удивилась моему комментарию. – У вас такие познания! Медик?

– Нет. Но доводилось сталкиваться с разными людьми. Можно свет?

– Он спит… Женечка спит, – прошептала Ларина.

– Во-первых, он – мой помощник, поэтому я должен знать, в каком он сейчас состоянии…

Не успел я договорить, а она уже включила ночник. В слабом желтоватом свете я заметил несколько рассечений на лице. Кровь всю смыли, Евгений Ларин был совершенно чист.

– Хоть бы раны заклеили, – сказал я. – Зараза какая попадет.

– Так лекарь еще не прибыл!

– А… – я обвел пальцем его лицо.

– Это он сам. И я помогала, – с легкой гордостью то ли за себя, то ли за сына произнесла Алевтина Семеновна. – А лекарь… задерживается, гад! Я ему устрою, пожалуй!

– Сам, значит. И спать лег? А вы позвонили мне?

– Да. И лед успел подержать.

– Так надо было все же в полицию звонить. Успели бы найти, – ответил я. – А так чего ради я здесь? Я ни помочь уже не смогу, ни чего-то еще.

– Я бы поговорить хотела с вами.

– Посреди ночи. Это касается вашего сына?

– Отчасти, – кивнула женщина. – Пройдемте обратно в зал.

Ларин мирно посапывал на кровати, отчасти сгладив то неприятное впечатление, которое у меня было до того, как его увидел. И потому я спокойно согласился покинуть его комнату.

Его мать попросила подать чаю и несмотря на то, что часы показывали половину четвертого утра, приготовилось все довольно быстро. Но и до того начался наш разговор.

– О чем вы хотели со мной поговорить? – спросил я.

– Вы должны успокоить материнское сердце, – попросила Алевтина Семеновна, как только мы опустились в мягкие кресла, стоящие друг напротив друга возле резного овального столика на четырех изогнутых ножках.

– Постараюсь всеми силами, – ответил я, решив выждать, когда мне укажут более точное направление, как это можно сделать.

– Вы действительно взяли его в помощники, это я уже поняла. Куда вы направляетесь?

– У нас пока ничего не решено, – сказал я, изучая эффектно вышитую салфетку размерами полметра на полметра, лежавшую на резном столике. – Но как только все будет известно мне, сын вам все расскажет. У него ведь нет других повреждений?

– Лекарь придет и расскажет, – вздохнула женщина.

– Старомодно, – тихонько хмыкнул я.

– Он… семейный! Целая династия, как и моя. Вы ведь обратили внимание на мою фамилию? – темы успокоения как-то уж очень быстро ушла в сторону.

– Да, как у Пушкина.

– Именно, – довольно улыбнулась полная женщина. Я заметил, что с сыном они очень похожи, разве что комплекции были разные. – Значит, Женечка расскажет, как только будет сам знать все?

– Да-да, – повторил я. – А его раньше били? Он попадал в такие неприятности?

– Ой, нет, что вы! – тут же замахала руками мать. – Никогда. Он только со мной бунтарь, а со всеми остальными общий язык легко находит.

– Состоит в каких-нибудь обществах? Кружках? – допытывался я.

– Нет, да и зачем! Он прекрасно учился, преподавал даже! Ему ни к чему какие-нибудь кружки.

– А преподавал где? – ухватился я за новую ниточку. Не хотелось получить доказательства того, что парню навешал первый встречный на улице за то, что тот шел со стороны дворца.

– Он ведь сказал вам, что знает четыре иностранных языка? – всем видом показывая восхищение собственным сыном, проговорила Алевтина Семеновна.

– Три, – коротко поправил я. – Он сказал – три.

– Это потому что разговорный мандаринский ему все еще не дается.

– Мандаринский… – многозначительно произнес я, чтобы скрыть вопрос. Я подумал, что речь о китайском, но подробностей не последовало.

– А так он прекрасно говорит на французском, немецком и английском, – тут же добавила Алевтина Семеновна.

– Вероятно, после сегодняшнего ему лучше научиться владеть оружием, – добавил я, стараясь сделать так, чтобы она не услышала шутки в моих словах. Черный юмор при матерях никогда не стоит высказывать.

– Он никогда не любил драться. Всегда спокойным был, – продолжила женщина, как ни в чем не бывало. – Учиться вот он любил. Жаль, что скрипка ему так и не пришлась по душе.

Звонок возвестил о приходе доктора. Он долго поднимался наверх, но, когда заявился, возраст заставил простить его медлительность.

Поскольку Алевтина Семеновна не рассказала о докторе вообще ничего, я ожидал увидеть человека средних лет. Но пришел старичок лет семидесяти с небольшим, внешне бодрый, но сильно хромавший.

Сперва он направился к нам, но, надев на ходу очки, остановился.

– Женечка там, – проговорила Алевтина Семеновна, указывая доктору на дверь темной комнаты. – Да проводи же ты его, бестолочь! – ругалась она на прислугу. – Еще чаю? – предложила дама, а я только что заметил, что к чаю так до сих пор и не притронулся.

– Нет, спасибо, мне больше с вашим сыном интересно пообщаться, если доктор его разбудит.

– Конечно же разбудит, ему ведь нужно его осмотреть! – воскликнула дама, но усидела на месте, лишь наблюдая, как старичок-доктор скрылся в комнате. Там сразу же включился свет, и Алевтина Семеновна ненадолго переключилась на мою персону: – Максим Бернардыч, позвольте спросить… – и, не дав мне дать согласия или отказаться от возможности ответа, – как ваши дела?

– Если бы мне не пришлось сидеть в четыре утра не в своем доме, а еще лучше не сидеть, а спать, было бы куда лучше, – ответил я.

– Нет-нет, я не об этом, – глаза у нее загорелись, – как ВАШИ дела, я имею в виду, с дочерью Алексея Николаевича.

– Прекраснее некуда, – спешно ответил я. Из комнаты раздались голоса, которые спасли меня от бесполезных разговоров.

Ларина вскочила на ноги и едва ли не бегом помчалась к раскрытой двери.

– Что с ним?

– Могу заключить, что его сильно избили, – проговорил, потирая руки, доктор. – Ссадины и раны на лице, сильные ушибы по телу. Похоже, что от ударов ногами. Но в целом переломов нет, внутренних кровотечений тоже. Давление почти что в норме.

– Я бы хотел с ним поговорить, – пришлось обратить на себя внимание, потому что доктор разговаривал исключительно с Лариной.

– А вы… – он несколько раз приспустил очки, а затем снова надел их. – Ваше лицо кажется мне знакомым, но нас не представили, – он в последний раз надел очки обратно и протянул мне сухую, покрытую старческими пятнами ладонь: – Жилин Петр Андреевич.

– Абрамов, – только и успел произнести я. Реакция старика оказалась молниеносной: глаза широко раскрылись, лицо вытянулось, а челюсть едва осталась на месте, но при этом морщины на щеках врезались еще глубже.

– Игорь рассказывал мне о вас, – его рука нелепо вздрагивала. – Игорь, – повторил он. – Вы должны его знать.

– Тоже доктор? – уточнил я, хотя долей секунды ранее с моих губ норовило сорваться слово «сосед».

– Да, он мой сын. Говорил, что вы знакомы.

– Не соврал, – улыбнулся я, пожав руку старому доктору. – Где он сейчас?

– Работает недалеко от столицы.

– Как тесен мир! – воскликнула Алевтина Семеновна. – Значит, с Женечкой все в порядке?

– Не худшие последствия, – ответил Петр Андреевич, – Вы, Максим, можете, с ним поговорить, а я пока что обсужу все с его матушкой.

Я закрыл за собой дверь и посмотрел на Ларина. Тот не спал, но лежал молча на кровати.

– Очень надеюсь, что ты, хоть и не любитель драться, но и не пацифист, – начал я. – Что случилось? Кто это был?

– Не пацифист? – скривившись, Ларин поднялся на локтях. – Погодите, что вы вообще здесь делаете?

– Твоя мать позвонила мне посреди ночи и попросила приехать. Она не вызывала полицию, если тебе интересно.

– Ох… – он приложил ладонь ко лбу. – Нехорошо мне как-то.

– Доктор сказал, что с тобой все в порядке, – я внимательно посмотрел на Ларина. – Рассказывай, кто это был.

Тот упал обратно на подушку и негромко ойкнул.

– Если после такого ты намерен кого-то прикрывать, дважды подумай. Или ты устроил это, чтобы не ехать со мной?

– Нет! – почти что завопил Ларин. Я ожидал, что сердобольная маман ворвется в комнату, но этого не произошло. – Я? Не ехать? Я даже выяснил, где живет Белосельский!

– Здорово, Евгений. Но проблему твоих синяков мы так и не решили. Надо рассказать. Что случилось, где случилось. Кто бил. И раз ты в сознании, то по голове ты точно не получил.

– Я не могу, – ответил Ларин уже гораздо тише.

– Потому что считаешь своими друзьями?

– Откуда вы…

– Угадал, – признался я. – Твоя мать не так много успела рассказать о тебе.

– Я их учил немецкому, – тут же выдал Евгений.

– Уже лучше, – кивнул я. – Где?

– Ну… мы по-дружески, – замялся он.

– Поэтому по-дружески тебе ничего не сломали, только кровь пустили, – закончил я.

Ларин засопел. Мне отчасти стало легче – это не за мной следили и не мне противодействовали. Но надо было выяснить, что именно случилось, чтобы избежать подобных проблем в будущем.

Кто знает, может, Ларин на самом деле такой человек, что на каждом углу будет просить ему по лицу надавать?

– Мы давно дружим, – начал он. – Это мои друзья с самого детства. Только они кто куда, а я учился. И где-то с год назад мы снова встретились. Они попросили их немецкому научить. С тех пор мы виделись дважды в неделю, собирались неподалеку.

– И вчера собрались, – продолжил я вместо него, когда речь стихла.

– Да. Только я опоздал. Стали спрашивать, где я был. Ну, я и не удержался, сказал, что ходил во дворец, устраивался… что позвонили и попросили, не сам.

– Сгладить попробовал? – не удержался я. – Ожидал от них чего?

– У них, знаете… взгляды немного другие.

– Рабочий класс? – нахмурился я.

– Нет, что вы! – воскликнул Ларин и замолк. – Ой.

– Вот сейчас ты о себе мнение подпортил малость, – продолжая хмуриться, сказал я. – Своим «что вы!». Кто они? Имена, все, что знаешь.

Ларин помялся еще немного. Пришлось задвинуть ему простую антимарксистскую теорию, что внутри класса люди тоже разные.

Он в ответ выдал мне троих, что поколотили его. Один оказался рабочим, второй владел несколькими магазинами, третий был сыном зажиточного бригадира.

Имена я услышал полностью, поэтому вышел спросить телефон и набрал номер последнего полицейского участка, в котором я был.

– Владислав Владимирович на месте? – вежливо поинтересовался я.

– А кто спрашивает? – ответил вопросом дежурный.

– Барон Абрамов.

– Переключаю…

Не могу сказать, что полицейский был рад моему звонку. Но я дал ему еще один повод выслужиться и предложил найти троих человек.

Полицейский выспросил подробности, поугукал некоторое время, слушая информацию, а потом выдал:

– Отправлю толковых парней, чтобы занялись этим прямо сейчас. Что они сделали, говоришь? – и, когда я ответил, можно было услышать, как Владислав Владимирович изменился в голосе: – А, так это по моей части!

– Когда все сделаешь – позвони сюда. Порадуешь родственников помощника.

– А тебе?

– Меня здесь уже не будет, – ответил я и вернулся в комнату: – Завтра будешь на ногах?

Ларин только пожал плечами, так что я вышел к доктору:

– Петр Андреевич, завтра он сможет встать на ноги?

– Да, но с его лицом в люди лучше не выходить.

– Точно, – поморщился я. – Пусть тогда отдыхает.

– А их… тех, кто его избил, накажут?? – с придыханием произнесла Ларина.

– Непременно, – ответил я.

– Спасибо! – и в ее руке хрустнула бумажка.

– Шутите? – скривился я, уверенный, что мне предлагают деньги.

– Это адрес Белосельского. Женечка нашел для вас. Просил передать.

Я забрал бумажку. Приключения начались раньше, чем я думал. Но помощник хорошо сработал. Быстро. Теперь предстояло нанести визит Белосельскому.

Глава 6. Княже

Если верить адресу, который мне вручили, то Михаил Эсперович сбежал довольно далеко. Переславль находился к северу отсюда, только вот из-за отсутствия скоростного железнодорожного сообщения поездка туда могла затянуться.

Домой я вернулся, когда небо уже начинало светлеть, и тут же свалился в кровать. Все объяснения с Аней происходили после полудня.

– В вечер поедем? – спросила она и тут же добавила: – А как помощник?

– Жив, но побит. Его друзья поколотили. Поедем мы с тобой… – я посмотрел на часы и подумал, что ломать автомобиль на дорогах не стоит. – Сейчас. Соберемся и поедем. По готовности.

Ане моя решительность пришлась не по душе – это было заметно по ее лицу, однако она не стала тратить зря время и начала сборы практически сразу же. Вопросов про помощника она больше не задавала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.