# Гостиный кошачий дом

Мари Микитас

Переживая смерть жены, старик Альфред осознал свое одиночество. Теперь, он ждет, когда и сам сможет покинуть этот мир. Однако, у судьбы на него оказались совсем другие планы. Привычная жизнь меняется, когда под лестницей стадиона Альфред находит беременную кошку. Человек, который ранее не любил кошек, вдруг смог найти в своем сердце свободное для них место. Животное, неосознанно становится причиной новой жизни старика. Его дом, постепенно наполняется хвостатыми друзьями, и все идет хорошо, до наступления одного странного вечера.

> Жизнь обретает особый смысл,

> когда ты способен подарить добро другим.

Глава первая

Альфред жил один. Жена Клара умерла в возрасте шестидесяти лет после продолжительной болезни. Детей у них не было, а пес едва ли покидал свою комфортную конуру. Он, как и его хозяин, доживал свой век.

Каждый вечер Альфред зажигал церковную свечу подолгу наблюдая за пламенем. Ни то, чтобы он был верующим, просто так делала его жена. И последний год без нее он выполнял этот ритуал сам. Ложился на мягкую пустую кровать и смотрел, как пламя свечи подпрыгивает от легкого сквозняка. Теперь в этом большом двухэтажном доме он чувствовал себя как в своей собственной тюрьме, наказанием где служила тишина и одиночество.

Тени свечи танцевали на стене, словно это театр одного актера. Альфред чувствовал легкую боль в области живота, понимая, что этот знак, некий привет от селезенки. Больше всего на свете ему хотелось умереть и там, на небе, встретиться со своей любимой женщиной. Однако он был не из тех людей, кто способен причинить себе боль. К тому же старый Френки не мог остаться один в своей конуре. Пока этот пес жив, Альфред обязан держаться.

В тот обычный осенний вечер все изменилось. Казалось, даже свеча горела как-то иначе. Старик долгое время наблюдал за тем, как тает воск, а потом вдруг встал и затушил пламя. Странная тревожность и даже волнение закралось внутри. Его злило то, что он и сам не мог понять, что происходит.

На улице уже как час назад стемнело. Альфред, надев брюки, свитер и туфли, вышел из своей собственной тюрьмы. В этот вечер ему захотелось перемен. Его дом стоял на крайней улице города Алкау, дальше находился лишь стадион, освещенный двумя фонарями из обещанных шести. За стадионом городской парк Святого Георга, в центре которого располагался небольшой пруд. Идти до парка ему не хотелось, но сидеть дома тем более. В воскресенье вечером нет никаких развлечений для пенсионеров. Конечно, можно было бы пойти в паб старого Генри, но Альфред не хотел тратиться на такси. К тому же он уже выпил вечернюю дозу лекарств. А смерть жены без того подкосила старика. Хоть ему и не ставят никаких страшных диагнозов, однако в сердце закралась тупая боль. Он точно знал, ни какие пилюли не смогут излечить разбитое одинокое сердце.

Увидев, как хозяин выходит за ворота Френки, лишь устало зевнул, всем видом показав, что не желает в такую слякоть покидать свою конуру. Но Альфред и не настаивал, ему просто хотелось глотнуть этого влажного прохладного воздуха. Выйдя на главную улицу, старик побрел в сторону стадиона, вглядываясь в окна соседних домов. Многие уже погасили свет, готовясь ко сну. Откуда-то доносился звонкий стук столовых приборов, сопровождающийся громкими разговорами. Мокрый асфальт блестел при свете фонарей. Запах сырости и подгнивших листьев окутал город. Деревья обрели яркие краски, и мир стал казаться куда веселее, если не думать о том, что все вокруг умирает и уходит ко сну.

Стадион, как и ожидалось, был пуст. Это обрадовало старика. Дождь прогнал подростков и школьников по домам. Местами оборванный газон поблескивал от собравшихся на нем луж. Подойдя к пустым трибунам, Альфред поднялся на третий ряд и, пройдя в середину, сел на мокрую скамью. На небе уже виднелись звезды, а где-то рядом слышался щебет сверчка.

– Знаю. Смотришь на меня сверху и качаешь головой, мол, вот старый, совсем с ума сошел. – устало проговорил Альфред, смотря на темное звездное небо. – Как же тут не сойти с ума? Эти стены скоро раздавят меня. Утром на службе преподобный сказал больше молиться. Но какой в этом толк? Что дадут мне молитвы? Спокойствие? Радость? А может, они вернут мне тебя? Сомневаюсь… Теперь молитвы для меня как напоминание о том, чего уже не вернуть. Будто что-то способно изменить стечение времени. – старик помолчал, а потом устало улыбнулся. – Да, я все такой же ворчун. Не знаю, сколько мне еще доживать свой век. Я надеялся, доктор Артур поставит какой-нибудь диагноз, но нет, ничего. Даже зубы не болят. А мне ж даже нет семидесяти. В худшем случае я проживу еще двадцать лет. Помнишь, я ведь говорил, что ад – он на земле. Мне кажется, что сейчас настал мой собственный ад. Доживать свой век одному, без возможности уйти раньше. – Альфред тяжело вздохнул. – Из нас двоих ты любила эту жизнь больше, чем я. Видела в этом мире прекрасное, а я находил прекрасное в тебе. Но какой теперь во всем этом толк. Знаю, я обещал тебе быть счастливым, но разве это счастье – возвращаться в пустой дом? Каждый новый день ты заставляешь себя встать. Знать бы только зачем? Скажи мне, какая моя цель, Клара?

Альфред замолчал. Если бы кто-то увидел, как он разговаривает сам с собой, то явно принял бы его за сумасшедшего. Однако ему было все равно. В шестьдесят два года тебя перестает волновать чужое мнение, и чем раньше это случается, тем лучше. Прошел час, прежде чем снова начался дождь. Сначала это были мелкие холодные капли, изредка долетавшие до земли. Но вскоре капли увеличились, скорость усилилась, и начался ливень. Свитер вымок, и Альфред выругался себе под нос, понимая, что до дома идти минимум десять минут. Спустившись с трибуны под громкую дробь капель об пластиковые скамейки, он вдруг услышал тихий писк. Сначала мужчина принял этот звук за скрип досок под его ногами, поэтому пошел дальше. Но писк повторился. Тихий, едва уловимый звук исходил из-под крыльца. Наклонившись в темноте, Альфред ничего не увидел. Писк повторился. Держась за мокрые ступеньки, мужчина встал коленями на землю, чувствуя, как промокают плотные брюки. Теперь он смог заметить под лестницей странный сверток, из которого на него пристально смотрели два святящихся зеленых глаза.

– Эй, что ты такое? – прокричал мужчина, стараясь перебить шум дождя. Яркие огни скрылись, и Альфред протянул руку схватившись за сверток. Это оказался мусорный пакет, из которого выглядывала яркая кошачья морда. – Тьфу ты, я уж подумал тут ребенок. – выпрямив спину, произнес старик. Животное спрятало голову в пакет, прячась от дождя, под который его вытащили. – И что мне с тобой делать? – пробубнил Альфред, оглядевшись по сторонам. Теперь ему казалось, что пройти мимо постороннего писка была вполне хорошая идея. Однако сейчас под ливнем в мусорном пакете находилось живое существо, которое он просто не мог оставить на улице. – Ладно, пойдем со мной, но только на одну ночь, понял?

Взяв кота вместе с пакетом, мужчина побрел домой под волнительное мяуканье. В мыслях Альфред ругал себя за эту прогулку. Мало того, что он весь вымок, так еще и нес чужое животное в свой дом. Фрэнки точно не одобрит такую находку. Перед воротами ему пришлось спрятать кота с головой в пакет, чтобы пес не учуял неладное.

Зайдя в дом, мужчина снял обувь и, включив свет, положил пакет на пол. Оставив рядом мокрые носки, он зашел в ванную комнату, чтобы принести таз, а после аккуратно достал животное. Это оказалась кошка с огромным животом. Положив ее в таз, мужчина заметил, как ее тело пульсирует. Это напоминало некие спазмы. Она громко мяукала, дикими глазами уставившись на человека, который ее спас. Сначала Альфред предположил, что у нее бешенство и вернулся в ванную помыть руки. После он предположил, что кошка может быть голодной. Заглянув в холодильник, он увидел лишь позавчерашнюю лазанью и кусок сыра. Ни то, ни другое она есть не стала. В справочнике не оказалось номера круглосуточной ветеринарной клиники. И тогда, совершенно случайно мужчина заметил, что в соседнем доме горит свет. Альфред знал, в этом доме жила пожилая женщина, переехавшая еще вначале лета. Они ни разу не общались и даже не были знакомы, но другого выбора не было.

Накинув зимнюю тяжелую куртку на тазик с кошкой, мужчина надел тапочки и вышел из дома. В мокрой одежде ему было зябко. Перебежав дорогу, он зашел на аккуратный ухоженный участок и, поднявшись по ступенькам, постучал в дверь. Чувствуя себя при этом полным идиотом. Время на часах приближалось к двенадцати ночи. Здесь не принято так поздно приходить в гости. За дверью послышались шаги, потом кто-то выглянул из-за шторки в окно, лишь после этого открылась дверь.

Женщина, спрятавшись за дверью, взволнованно посмотрела на своего странного соседа.

– Добрый вечер. Могу я вам чем-то помочь? – вопросительно произнесла она, удивленно разглядывая мужчину в тапочках на босую ногу.

– Добрый вечер. Прошу прощения за такой поздний визит. Меня зовут Альфред, я живу в доме, напротив. Подскажите, пожалуйста, у вас случайно не будет стакана молока или сливки?

– Что, простите? Вы сказали молока? – с ноткой возмущения проговорила женщина.

– Да, понимаю, что это звучит странно. Я просто нашел кошку сейчас в парке, и у нее какие-то спазмы. Думаю, это с голоду. А у меня в холодильнике только лазанья.

Женщина внимательно посмотрела на встревоженного мужчину.

– Подождите здесь. – приказала она и, закрыв дверь, скрылась из виду. Альфред, не понимая, просто остался ждать. После смерти жены он мало с кем общался, в основном со старыми друзьями. На новые знакомства не было ни сил, ни желания. Спустя минуту дверь открылась и на пороге появилась та самая соседка в куртке поверх халата и с коробкой молока. Она шустро выскочила из дома и, закрыв дверь на ключ, спустилась вниз с крыльца.

– Альфред, вы так и будете стоять? – спросила она, накинув на голову капюшон. Большее, чего он мог ожидать – это стакан молока. Соседка вскоре оказалось у дверей его дома, и старый Фрэнки даже не попрепятствовал этому.

– Дверь открыта, заходите! – крикнул Альфред, едва ли успевая за женщиной. Весь этот вечер не просто шел не по плану, он давно выбился из все возможных вариантов.

В доме женщина сняла куртку и пихнула ее Альфреду. Тот лишь растерянно вцепился в нее, как в спасательный круг. Из белоснежного таза слышалось глухое мяуканье. Убрав куртку, что лежала сверху, женщина села прямо на пол и наконец-то улыбнулась.

– Здравствуй, милая! – ласково произнесла она, аккуратно поглаживая животное. Кошка, как по волшебству потянулась к руке, принимая долгожданные ласки. – Альфред, не стойте как статуя. Налейте этой красавице молока и принесите полотенце.

Мужчина быстро повесил куртку гостьи на вешалку и, забрав свои мокрые носки, ушел на кухню за миской и полотенцем. Взяв миску Френка и кухонное полотенце, он вернулся обратно.

– Кажется, она умирает… – задумчиво произнес он.

– Нет, Альфред, не умирает. – взглянув на предметы в руках соседа, женщина покачала головой. – Прошу вас, возьмите поменьше миску. Может, есть просто блюдце? А полотенце желательно побольше и помягче, пожалуйста.

Мужчина скрылся в комнатах, а после вернулся с большим махровым полотенце и блюдцем.

– Надеюсь, у нее нет блох. – произнес он, вручив женщине желаемое.

– Думаю, есть. Но это меньшее, о чем вам сейчас нужно беспокоиться. – открывая молоко, проговорила женщина.

– И что, интересно, это значит? – присев на пуфик, спросил Альфред.

– Эта кошка беременна, у нее схватки. – пожав плечами, произнесла женщина. Альфред соскочил с места от услышанного.

– То есть она сейчас будет рожать? Здесь? В моем доме?

– В ближайшие пару часов, думаю да. – совершенно спокойно произнесла женщина, продолжая поглаживать животное.

– Простите, я, кажется, не спросил, как вас зовут? – затараторил Альфред.

– Ребекка. Меня зовут Ребекка. Можете называть меня Бекки.

– Очень приятно, Ребекка! Однако я должен вас попросить забрать эту кошку к себе. Я даже отдам вам и миску, и полотенце, и этот таз…

– Что вас так пугает, Альфред? – подняв глаза на соседа, спросила женщина.

– Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь рожал в этом доме. – взволнованно признался мужчина.

– Альфред, простите меня, но она уже рожает. Вам придется это принять. К тому же это ваша находка, а у меня аллергия на шерсть. Такой оттек сразу в горле, что не могу дышать. – пожав плечами, ответила Ребекка.

– Так, а если я вам заплачу?

– Здоровье ни за какие деньги не купишь. Мне не надо платить. Если хотите, я побуду с вами, пока она не родит, но забрать себе я просто не могу.

– И на том спасибо! – встревоженно ответил Альфред.

– Не переживайте, это не конец света. По крайней мере, для вас. Ведь вы можете найти в интернете приюты для бездомных животных, но, скорее всего, котята в них не выживут. – специально приукрасила Ребекка. – Да и приюты эти, как правило, битком забиты теми, кто нуждается в любви. В наше время люди с легкостью избавляются от животного, если он не соответствует ожиданиям.

– У меня никогда не было кошек. – вдруг признался Альфред.

– Правда?! – удивилась Ребекка.

– Да, мы с моей женой всегда выбирали собак. Нам казалось, они более благодарные что ли.

– А где сейчас ваша жена?

– Она умерла год назад… – с тяжелой грустью ответил мужчина.

– Мне очень жаль, Альфред. Мой муж умер четыре года назад. Он был военным пилотом и разбился на учении с молодыми ребятами. Кажется, мы с вами в том возрасте, когда хоронят друзей и родных. Дети купили мне этот дом в тихом спокойном городке. И теперь, в шестьдесят лет, я пытаюсь начать жить для себя.

– Мне жаль, что с вашим мужем произошла трагедия.

– Спасибо, Альфред! Знаете, что я поняла, у Бога на нас свои планы.

– И что же это значит? – с усмешкой спросил Альфред.

– Мы с мужем много путешествовали. По его работе, конечно. У нас никогда не было спокойной жизни. В таком ритме мы родили двоих детей, которые выросли и разъехались в поисках места, где можно осесть. А мы продолжали перемещаться из города в город по приказу тех, кто главнее. Самое странное то, что его смерть остановила эти странствия, и я обрела покой. Здесь мой дом, и я впервые понимаю, что мне не нужно по щелчку бежать куда-то и собирать вещи. Здесь я осела.