Татьяна Фёдорова
Обещание Зверя

Глава 1. Незнакомка

Свежее и сухое, безветренное утро – прекрасный повод насладиться ароматным дымком. Устроить себе праздник обоняния и, заодно, добавить сложности идущей на запах метки Спайки. Молодые щенки слишком азартны, легко отвлекаются, а у него будет ещё один повод ехидно щёлкнуть по мокрым носам.

Раннее утро в маленьком городке настраивает на благодушие. Ещё никуда не спешат деловитые прохожие, не поднимает пыль с мостовой проезжающий транспорт, зато птицы прочистили горлышки, и вовсю стараются проявить себя, пока их пение не поглотил равнодушный шум человеческого быта.

Слай неторопливо достал из кармана новую коробку с сигариллами, вынул одну, разминая, покрутил пальцами, медленно провёл под носом, наслаждаясь ароматом. Убрал коробку в карман, вынув, взамен, зажигалку. Чиркнул кремнием, немного полюбовался густо-зелёным пламенем, поднёс сигариллу, слегка касаясь огня кончиком. Чуть подул, чтобы сигарилла разгорелась равномерно, и мысленно улыбнулся, прокручивая сигариллу в пальцах.

«Кажется, мне повезло со Спайкой. Смышлёные щенки. Если бы не Чёрный, можно было бы даже на олимпики¹ замахнуться… А что? Ещё два года в запасе»…

Прошла только половина зачётного времени, а он уже уловил, пусть и далёкие, отголоски азарта и радостного предвкушения бегущей по запаху Спайки. Слай сделал несколько коротких затяжек, раскуривая сигариллу, покатал дым во рту, давая впитаться в слизистую, медленно выдохнул. Осмотрелся и кивнул сам себе. Муниципальная площадь – отличное место для проверки Спайки на выдержку. Трудно сейчас не заметить одинокую фигуру на пустующем квадрате мостовой.

Это потом, когда город проснётся и втянется в привычную суету, мостовую заполнят аэромобили приехавших за товаром торговцев. Слева распахнутся складские ворота, засуетятся бригады грузчиков, перебрасывающих тюки и коробки с полок на грузовые тележки или наоборот. В соседнее здание подтянутся любители быстрых завтраков. Самая известная в городе кофейня выглядит сказочным домиком из-за своих больших окон, щедро отражающих солнечные лучи на фоне глухих складских коробок.

Напротив, по другую сторону площади, прячется за пышными акациями длинное строгое здание муниципалитета, давшее название площади. Скоро к нему потянутся клерки, одинокие просители и штрафники выстроятся в редкую цепочку перед турникетом, старательно сплетничая в ожидании решения своего дела.

Здание аэрогавани, что за спиной Слая, самое высокое в городе, наполнится жизнью последним. Его служащие привязаны к расписанию дирижаблей, а их иногда бывает до пяти-шести в день. Городок у них, хоть и маленький, но шерсть от коз, выращиваемых в округе, пряжа и изделия из неё славятся на всё падишахство.

Лёгкий хлопок воздуха за спиной вызвал морозные мурашки на теле. Слай выдохнул дым и резко обернулся. В здании аэрогавани, у ступеней которого он стоял, ничего не изменилось. Метельщик продолжал лениво возить щёткой по каменной площадке перед дверьми, огибая вычурные колонны, подпирающие козырёк здания.

– Эй, любезный! Ты слышал это?

Работник сладко зевнул в кулак, и только потом повернул голову.

– Чего тебе?

– Вроде, хлопнуло что-то. Слышал?

– Так мастерские вона, рядом. У них завсегда что-то хлопает, грохочет, либо дребезжит, – равнодушно пожал плечами метельщик.

Слай достал из внутреннего кармана луковку часов.

– Шесть четырнадцать. Не рановато ли для мастерских?

– Так они, бывает, сутками мастерят, если срочное что-то… А бывает, неделями бездельем маются, – метельщик повернулся спиной, продолжая что-то бубнить себе под нос.

– Ну, может и так, – Слай снова повернулся спиной к зданию, поднёс сигариллу к губам.

Из-за угла кофейни, в дальней стороне Муниципальной площади, выглянула чёрная Пёсья голова, зыркнула по сторонам, ненадолго замерла, увидев Слая, и радостно оскалилась. Крупный, угольно-чёрный Пёс выскользнул из-за кофейни и помчался через площадь, разве что, не лая от радости. Слай, как всегда, невозмутимо ждал. По привычке, краем сознания, отметил, как осторожно скрипнула дверь за спиной, а чуть позже – лёгкие шаги по ступеням. Какая-то девушка, с несуразно огромной сумкой через плечо, спустилась по ступеням, осмотрелась по сторонам, и поспешно направилась в город. Толстенная светло-русая коса за спиной, юбка до середины голени и слишком тёплый жакет дедовского покроя криком кричали об очень далёкой провинции.

Слай не стал задерживать на ней внимание. Чёрный мчался к нему, набирая скорость, как вдруг, будто споткнулся, затормозил и завертел головой во все стороны. Повернул назад, поводил носом, направился к фонарному столбу. Быстро нашёл метку, поднялся на задние лапы и ткнулся в неё носом. Опустился на мостовую, затем, воровато оглянувшись в сторону кофейни, победно задрал заднюю лапу на фонарный столб.

«Вот шельмец! – едва не рассмеялся Слай, – знает же, что получит за свои проделки, и всё равно не останавливается!»

Слай, прихрамывая, сделал несколько шагов вперёд, и приготовился его встречать, сурово сдвинув брови. Но мелкий засранец даже не подумал смутиться. Гордо задрав голову, он перешёл на строевой шаг и неторопливо приближался к хендлеру². Слаю стоило огромного труда, чтобы не рассмеяться. Хорошо, что на площадь выскочила остальная Спайка, перетянув на себя его внимание.

Девушка, оказавшись между Слаем и чёрным Псом, вдруг остановилась, тревожно глянула по сторонам, осторожно обернулась на ступеньки, и торопливо направилась назад, постоянно поглядывая через плечо.

«Забыла что-то? Потеряла?»

Слай шагнул в сторону, чтобы растеряха не столкнулась с ним, осмотрел Спайку. Все на месте, все целы. Рудый идёт по запаху, а Пёстрый – его глаза и уши. Серый, кажется, прихрамывает, но старается не показывать. Белый невозмутимо трусит сзади, не забывая оглядывать тылы и присматривать за остальными. Рудый, как по нити, привёл Спайку к метке на фонаре, недовольно фыркнул, почуяв «послание» Чёрного, брезгливо потоптался у столба, но всё же поднялся, приложился носом к метке.

– Я боюсь собак.

Приезжая широко шагнула к Слаю и, втянув голову в плечи, судорожно вцепилась пальцами в полы его распахнутой тужурки³.

Слай опешил.

«Она что, считает, что, ради неё, я сейчас распущу Спайку? Ещё одна провинциальная дурочка? Проездом в столицу, решила испробовать на мне своё обаяние?»

От светло-русой макушки, оказавшейся прямо у него под носом, пахну́ло незнакомыми травами и сладкой свежестью, а в прядках толстой косы, переброшенной через плечо, запутались соломинки, словно она, и правда, ночевала в сéннике⁴. Замерла, затаив дыхание, зажмурилась, осторожно выдыхая и прислушиваясь.

«И чего она от меня ждёт? Девчонка сопливая, а уже за приключениями погналась?»

Чёрный подошёл ближе, потянулся носом к ногам девушки, но Слай показал ладонью команду «сидеть».

– Не сто́ит так открыто показывать свой страх, – как можно равнодушнее ответил Слай, не спеша втягивая очередную порцию дыма. Проследил глазами за Чёрным.

Упрямец не стал садиться на мостовую, а обойдя вокруг Слая, опять потянулся носом к девушке, прячась за ноги хендлера. Незнакомка приоткрыла глаза, вздрогнула, заметив манёвр Чёрного, и скользнула от него в сторону, держась за рукав тужурки. Пёс, медленно переступая и вытянув шею, потянулся следом. Ещё пара быстрых шагов, и девичьи пальцы вцепились в тужурку на спине.

– Как же не показывать, если у меня уже мурашки по всему телу побежали… Ох! – сквозь зубы пробормотала.

Чёрный, упрямо принюхиваясь, тоже пошёл по кругу. Девушка опять перебежала вперёд, прячась от любопытного Пёсьего носа, и как клещ, вцепилась в лацканы служебной тужурки.

«Спасибо, Великой Луне, хоть на грудь не упала…

Так, вот и остальная Спайка отметилась. Спешат, уже шагах в двадцати от нас… Надо что-то решать с этой приставалой».

– Но меня же ты не боишься, – попытался образумить надоедливую провинциалку Слай.

– Вы же человек, – голос предательски задрожал. Она оглянулась растерянно на рассевшихся широким кругом крупных Псов, затем подняла тёмные, цвета болотной тины, глаза. А в них – такой страх, словно дикому Вепрю случайно на лапу наступила.

«Нет. Так притвориться невозможно».

Предчувствие беды, тяжело заскрипев, словно мельничный жёрнов, стронулось с места, сильнее толкая сердце, разгоняя по артериям кровь.

«Очень странная девушка. Одежда слишком длинна – и юбка, и тёплый жакет. И ткань чудна́я, будто не из козьей шерсти. Да, сумка странная – по размеру на заплечную котомку похожа.

Не то…

Она вышла из здания аэрогавани, хотя до ближайшего дирижабля ещё часа два. Частный рейс с единственной пассажиркой? Не похожа она на тех, кто монеты бросает, не считая.

Не то…

Она не узнала серо-синюю форму караула. Не обратила внимания на буквы ЗКС⁵ на спине тужурки. Не заметила на рукаве нашивку хендлера⁶.

Ну-ка, ну-ка…

Она назвала меня человек, а Псов собаками! И она, действительно, их боится! От неё пахнет страхом, чужими травами и раскалённым железом.

Вот оно!»

Слай сглотнул тревожную горечь. Спайка, почувствовав его напряжение, замерла на местах, не сводя глаз со своего хендлера, стараясь предугадать следующую команду. Девушка вдруг резко выдохнула, разжала кулаки и выпрямилась, словно жердь. Не глядя по сторонам, деревянно прошагала между Рудым и Белым.

– Спасибо вам большое! – бросила через плечо, уже выйдя за круг, и явно сдерживаясь, чтобы не побежать.

Инстинкт самосохранения вопил, требуя драпать подальше от незнакомки, но разве Пёсья кровь позволит отсидеться в стороне? Тяжело вздохнув, Слай щелчком отправил окурок в мусорную корзину, махнул рукой за спину, дав знак Спайке держаться поодаль, шагнул за девушкой.

– Куда ты идёшь?

– Мне нужно в техникум, – девушка осторожно покосилась на Спайку и чуть успокоилась, увидев, что Псы отстали. – Я узнавала, это недалеко от вокзала.

– Техникум? Вокзал? – Слай попробовал на вкус новые слова – никаких ассоциаций.

– Ну да. Провизорский, – на всякий случай уточнила девушка.

Слай скривился – опять незнакомое слово.

«Ещё остались сомнения?»

– Погоди! – Слай заторопился, и хромота проявилась сильнее.

Девушка остановилась, посмотрела на больную ногу, и смущённо отвела глаза в сторону.

– Давай руку. Я отведу тебя… куда надо, – Слай поравнялся с ней и протянул свою мозолистую ладонь.

Девушка заколебалась. Нерешительно оглядела всё ещё пустую площадь. С тревогой заглянула ему за спину – на Спайку, затем, недоверчиво, в его лицо. Слай вспомнил проделки юности и широко, как можно простодушнее, улыбнулся.

– Ты же меня не боишься? – хотел ещё подмигнуть, но решил, что выйдет перебор.

Девушка ещё раз оглянулась, затем перетянула сумку за спину и, ухватившись обеими руками за длинную лямку, пошла рядом, медленно переступая, приноравливаясь к его хромоте.

«Внимательная. Заботливая… Взялась на мою голову».

– Тебя как зовут хоть? – Слай небрежно сунул в карман не принятую руку.

– Зоряна.

– А я Слай.

Девушка нахмурилась, решив, что не расслышала имя.

– Спасий? – осторожно переспросила.

Слай только пожал плечами – какая теперь разница?

Девушка вдруг смущённо улыбнулась:

– А ведь ты, и правда, оказался для меня спасителем, – осторожно оглянулась на Спайку.

– Не бойся. Со мной тебя никто не тронет, – совершенно искренне пообещал Слай.

Глава 2. Вестница

Мостовая, обсаженная раскидистыми клёнами, шла под небольшим уклоном, вдоль трёхэтажных многоквартиных домов. Идти было не далеко, и Слай не торопился. Как по команде, улица стала быстро заполняться ранними прохожими. Многие здоровались, зная его в лицо. Те кто не знал – кивали из уважения к караульной службе.

– Чао, Слай! Сегодня по визору будет полуфинал. Придёшь смотреть? – хозяин кофейни издалека помахал рукой, неспешно шагая им навстречу.

Его обогнал на велосипеде долговязый Дауд, клерк из муниципалитета.

– Чао, Гвендальф! Чао, Слай! – бросил на ходу, спеша наперерез Слаю. – Я поставил на Трёпанного Найта. Что скажешь? Есть у него шанс?

– Смотря какой расклад будет, – пожал плечами Слай, останавливаясь. Пригладил рукой золотые кудряшки трёхлетнего Абрама, привычно устроившегося в детской корзине за сиденьем велосипеда. – К Фатиме его везёшь? Опять Кармен сбежала?

– Она вернётся. Она всегда возвращается, – Дауд хмуро поджал губы и уставился себе под ноги.

«Ладно, сами разберутся».

По своей воле Слай никогда не стал бы смотреть турниры даже по визору, хотя и понимал, – то, что показывают на экране нельзя сравнивать с закулисьем, которого ему пришлось нахлебаться вволю. Но разве кому есть дело до его чувств? Им хочется зрелища, а Слай знает и видит больше, чем они. С другой стороны, там где собирается толпа и бушуют страсти, порой можно столько интересного услышать, что облегчит работу участку на пару месяцев. Слушать – часть работы караульного. А уж заталкивать собственные чувства в глубокий ящик, да подальше, Слай научился ещё в детстве.

Дауд благоговейно заглядывал ему в лицо, и Слай сказал то, что для него было очевидным.

– Если с Кривым Таёкой, и в первой паре, то шансы очень большие, – небрежно успокоил клерка Слай. – А если с Левшой Денисом, да во второй паре – пропала твоя ставка, Дауд, спечётся Трёпанный в первом же раунде. Он ведь уже в третий раз до полуфинала доходит, и сгорает.

– Так что, выходит, я зря поставил? Э-э-э-эх, – расстроенный клерк чуть не столкнулся с Зоряной, таращившейся на велосипед и ошарашенно слушавшей их разговор. Едва заметив её, Дауд покатил дальше.

Девушка, как настоящая провинциалка, вертела головой по сторонам, распахнув рот, и, ещё шире, глаза. Она перестала бояться Слая и, иногда, забывшись, хватала его за рукав, заставляя притормозить и дать ей рассмотреть то обычную уличную урну, то пластмассовую горку или детскую карусельку в каком-нибудь дворе. Опомнившись, тут же краснела, бормотала странное «звиняйте», и молча шагала дальше.

– Чао, Слай! – в два голоса пропели неразлучные подружки-официантки, яркая брюнетка Мио и платиновая блонди Илга.

– Салют, девчонки! – Слай прошёлся одобрительным взглядом по внушительным бюстам обеих, вызвав весёлый смех и победные взгляды на смущённо опустившую глаза Зоряну.

– Чао, Слай! – пухленькая Милка встретилась им в конце улицы, у самого входа в караулку. Она, как всегда, немного запыхалась от быстрой ходьбы. – Славка просила передать тебе благодарность и рисунок, – Милка открыла сумочку и стала копаться в ней, делая вид, что не может найти нужное.

– Оставь себе, – привычно отмахнулся Слай, – продашь, когда Славка станет знаменитой.

– Скажешь тоже, – деланно махнула рукой Милка. – Она ведь у меня такая способная! Недавно села рисовать…

– Опоздаешь, – Слай взялся за ручку двери, – Гвендальф уже давно прошёл. Потом расскажешь.

– Извини, Слай, я тороплюсь!

Милка поспешила вверх по улице, а Слай, подхватил Зоряну под локоть, и подтолкнул в открытую дверь.

После улицы, тамбур караулки показался полутёмным и пустым. Слева широкий коридор с тремя небольшими зарешеченными окошками и несколько дверей в рабочие кабинеты, отгорожены от тамбура невысокой стойкой с турникетом. Справа – металлические прутья, от пола до потолка, перегораживающие короткий, неширокий проход на тренировочную базу караульных. Слай шагнул вперёд, к ещё одной стойке, отгораживающей стол дежурного.

Служивый, как и предполагал Слай, прикорнул на столе, на выставленном локте. Не успел Слай протянуть к нему руку, как звякнул регистратор, открывая пёсий проход на базу.

– О, Слай, салют! – дежурный потёр лицо, разгоняя сон. – Твои вернулись? Всё в порядке?

Ещё четыре сигнала, и вся Спайка собралась за прутьями, отгораживающими проход в учебную часть от дежурки, нетерпеливо топталась, ожидая команды хендлера.

– Ждите в классе, – бросил им Слай, и повернулся к дежурному. – Хотелось бы, но жаль.

– Что-то интересное? – дежурный вытянул шею, разглядывая Зоряну.

Девушка прижалась спиной ко второй стойке, обняла руками свою несуразную сумку и тревожно осматривалась.

– Дверь! – негромко приказал Слай, облокачиваясь на стойку так, чтобы видеть Зоряну.

Дежурный послушно дёрнул рычаг в стойке, запирая механизм двери, и потянулся к журналу для записей происшествий.

– Кто она? Воровка? Контрабандистка? На попрошайку не похожа.

Зоряна сделала осторожный шаг в сторону входной двери.

– Хуже. Вестница, – Слай не спускал с девушки глаз, но и не мешал надеяться на бегство.

– Да ладно! Шутишь! – коротко хохотнул дежурный.

– Угу. А ещё пою и танцую от радости. Похоже? – Слай повернул к дежурному мрачное лицо.

– Ёптыль рогатый! – ахнул тот.

Зоряна с силой толкнулась в запертую дверь, затем ещё пару раз, так же безуспешно. Повернулась к ним побледневшим лицом, сухо спросила:

– Что это за место? Это ведь не техникум?

– О чём это она? – округлил глаза дежурный.

– Какая теперь разница? Вызывай начальника караула.

Дежурный растерянно замотал головой.

– Ты же знаешь, я не могу, без приказа старшего по смене.

– Ладно. Открывай, – Слай кивнул на турникет. – Кто сегодня?

– Мадина.

Слай подошёл к Зоряне, протянул руку. Та попыталась отгородиться сумкой, ускользнуть, но не вышло. Слай крепко ухватил её за плечо.

– Пойдём, ты же хочешь получить ответы на свои вопросы? – заглянул в глаза, и, как можно спокойнее, повторил: – Не бойся. Я сказал – со мной тебя никто не тронет.

– Та-та-та-та-та-та-та!!! – приглушённые звуки выстрелов выплеснулись на них, едва Слай открыл дверь. Зоряна втянула голову в плечи и зажмурилась, но Слай и бровью не повёл.

Смуглая стройная женщина в форме караульного удобно устроилась в кресле, за боковой пристройкой к столу, и быстро перебегая пальцами по клавиатуре, гоняла разноцветные фигурки по лабиринту на мониторе.

– Кончай играть, Мадина! У нас ЧП. Вызывай начальника караула.

Мадина поставила игру на паузу и хмуро повернула голову. Но увидев Слая, сладко потянулась, выставив торчком грудь, и томно улыбнулась. Плавно провела рукой по макушке, вытащила шпильку, выпустив на волю роскошную медную гриву. Повернулась вместе с креслом к двери.

– Слай! Каким ветром? Соскучился? Давно не заходил, – почти промурлыкала она.

– Угу.

Он затянул в кабинет Зоряну, слегка подтолкнул к накрытой одеялом кушетке у стены.

– Устраивайся. Ты здесь надолго.

Зоряна дёрнула плечом, упрямо сжала губы и шагнула к противоположной стене, где выстроились в ряд три стула.

– Как хочешь, – Слай плюхнулся на кушетку, чуть поморщился от ударившего в нос аромата тела Мадины, идущего от постели. Потёр тыльной стороной ладони под носом, перебивая запах, подсунул под спину подушку, откинулся плечами на стену.

– Ну? И что всё это значит? – Мадина сверлила злым взглядом Зоряну, хотя спрашивала, разумеется, Слая.

– Вызывай начальника караула, – повторил Слай.

– Да ну?! Ради этой оборванки?

– Она Вестница.

– Кто? – скривилась Мадина, – а что-нибудь правдоподобней придумать…

– Я могу отвести её домой к Колояру. А он вызовет Торстейна.

Мадина смерила Слая ненавидящим взглядом, нехотя потянула ящик стола, достала и шлёпнула перед собой бланк протокола. Макнула перо в чернильницу.

– Кто такая?

Зоряна покосилась на Слая, и вынужденно признала:

– Зоряна.

– Откуда прилетела в Марсель? – приготовилась записывать Мадина.

Зоряна посмотрела на неё, как на сумасшедшую. Слай только усмехнулся, наблюдая за мимикой своей новой знакомой.

«Какое слово её больше удивило? Марсель? Или прилетела?»

– Вызывай начальника караула, Мадина, – в который раз повторил он. – А потом запишешь мои показания.

– Да с чего ты взял, что она – Вестница? – Мадина швырнула на стол ручку, разбрызгивая кляксы на бланк.

– Я когда-нибудь лаял на ветер?

Мадина немного подумала, затем, с силой надавила кнопку звонка на столе.

– Отправь телетайп⁷ Торстейну, – раздражённо буркнула влетевшему дежурному. – И принеси мне маса́лу⁸.

– Скажи, Зоряна, – неторопливо начал Слай, – ты ведь не в Марсель собиралась? Знаешь такой город? А что ты говорила про текникум и про вокзал?

Зоряна съёжилась, ещё крепче обняла свою огромную сумку, упрямо уставилась в пол.

– Хорошо. А ты когда-нибудь слышала слово «ликантроп»? Берендей? Преремётчик? Опрокидень?

– Перекидыш? Волколак? – насмешливо подсказала Мадина.

– Обертун? Оборотень? – на последнем слове Зоряна чуть вздрогнула, испуганно покосилась на Слая.

– Кажется, она знакома только с оборотнями, – подвёл он итог.

Мадина пожала плечами:

– Это ничего не доказывает. Может, это притворство, пранк⁹.

– Зачем? Думаешь, таким шутят? В чём её интерес?

Слай наклонился вперёд, положил локти на колени.

– Мадина, я был сегодня на Муниципальной площади, ждал Спайку. Раздался хлопок. Не слишком громкий, но… с коротким эхом. Будто ночью, веслом по воде… Да, похоже. Потом, из пустого зала аэрогавани вышла она. Из пустого! Не было ни одного дирижабля… Она не знает, что означает наша форма, а Спайку назвала собаками… Вспоминай. Всё что ты слышала о Вестницах.

Дежурный внёс стакан в ажурном подстаканнике, и едва не перекинул его на стол, засмотревшись на Зоряну. Та только вздохнула. Судя по её взгляду, она давно решила, что попала в приют для умалишённых.

– Ну не знаю, – Мадина помешала ложкой мёд в масале, чтобы лучше растворился, задумчиво рассматривая Зоряну. – Мы же не Приграничье. И до её появления ещё лет пятнадцать-двадцать должно пройти.

– Может, ты точнее дату назовёшь? – усмехнулся Слай. – Вытащи бокс с игрой из классификатора, не пались перед боссом.

Мадина поспешно откинула крышку приёмника, заменила игровой бокс на библиотечный. Вызвала на экран расписание рейсовых дирижаблей, пробежалась по нему глазами. Вскрыла свежую катушку бумаги, заправила в УГБ¹⁰, щёлкнула тумблером, переключая на запись. Включила. Подкатила кресло к столу, смяла и выбросила испорченный лист протокола, достала новый.

– Ну давай, диктуй.

Слай неторопливо и подробно, но опуская всё, что касается Спайки, рассказал о своих наблюдениях. Зоряна осторожно прислушивалась к его словам, удивлённо-настороженно поглядывая то на него, то на Мадину. Так же спокойно, будто продолжает начатый разговор, Слай обратился к девушке.

– Зоряна, ты ведь очень удивилась, когда оказалась одна в большом пустом здании? И вообще, здесь многое кажется тебе непонятным и странным. Так?

Зоряна осторожно кивнула.

– А что удивило тебя больше всего?

– Дорога камнем уложена, а не загачена¹¹. Сказывали, такое только в Стольном городе увидеть можно, но он далеко.

Слай и Мадина переглянулись, но промолчали, внимательно слушая. Зоряна робко продолжила:

– Имена. Странные, будто весь город иноземцами заселён. Слова. Я многие не понимаю. Человек между двух колёс сидел, что это?

– Велосипед. А почему ты боишься Псов? – мягко, как у ребёнка спросил Слай.

Зоряна сухо глотнула. Нехотя продолжила.

– В детстве… Мне года четыре было. Сын старосты натравил на меня свою собаку.

– Покусала? – вскинул бровь Слай.

– Нет, но… Я на плетень взобралась… Мама сказывала – мой крик по всей деревне слышно было.

– А потом?

– Отец прибежал прямо из кузни. Молотом саданул псину. Уложил сразу на месте… Сказал – кто его девочку обидит, тот тоже молота отведает, он в своём праве.

Слай выставил ладонь, не позволив Мадине выплеснуть негодование.

– Сейчас, сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Ты ведь от чего-то бежала? Расскажи, пожалуйста.

Зоряна тяжело вздохнула, оперлась подбородком о сумку, опустила глаза в пол, неохотно продолжила.

– Тогда… Староста вызвал жандармов из города. Но Община стала на сторону отца… А через десять лет староста волчанку¹² подхватил, стала она из него силы тянуть. На схо́де¹³ Община решила переизбрать старосту, отца моего поставили… Игнасий, сын старосты, в город поехал. Через пяток дней вернулся с жандармами и бумагой от бургомистра, где именно его, Игнасия, старостой назначили… Люди не стали спорить, плюнули в его сторону, а за помощью всё равно, в наш дом шли… Злился Игнасий, да что он сделать мог?

Зоряна сжала кулаки на ручке сумки, чуть помедлила, поджав губы, продолжила гораздо суше:

– Оказалось, смог. Когда умер его отец, Игнасий не к нашему жрецу пошёл, а городского привёз. А по дороге сказал, что я… – Зоряна густо покраснела, но продолжила, почти шёпотом, – девство своё на жертвенный алтарь обещала.

– Что это значит?

Она отшатнулась, затравленно глянув на Слая.

– Прости, мы правда не знаем.

Зоряна совсем смутилась, отвернулось в угол. Чтобы разобрать её слова, приходилось прислушиваться.

– Если… прольётся девственная кровь на алтарь, жрец признает деву Достойной… Сам выберет ей мужа, по воле богов… Если крови не будет… всех женщин семьи Община забьёт камнями… до смерти, за обман… А если я откажусь от обета… всю семью сожгут живьём, как еретиков.

Зоряна вдруг повернулась, посмотрела прямо в глаза Слаю.

– Когда старший брат прихватил Игнасия за грудки, тот засмеялся. Кричал, ему всё равно, вся ли наша семья вымрет, или только бабья часть. Это нам его месть за своеволие, и за Трезора, собаку его.

Слай промолчал, стараясь представить мир, из которого вырвалась девушка. Но Мадина не удержалась:

– Ну и пошла бы со жрецом, чем… к нам переться.

Зоряна вскинула голову, с ужасом распахнув глаза на пол-лица.

– Да как же…? Вот так? С чужим? – сглотнула, опустив глаза в пол. – Бабушка говорила: разделишь ложе с нелюбимым – пустишь на ветер женское счастье…

– А как же ты убежала? – Слай опять не дал Мадине затеять скандал.

– Вечером парни из Общины грузили сено в вагон, для губернского ипподрома. Младший брат спрятал меня там… Отец с матерью на алтаре могут поклясться, что не знают, где я… Я думала, в Живкове, найду провизорский техникум, попрошусь в ученики. Меня бабушка многим травам научила, и зелья составлять… Обучение там закрытое, обо мне не узнают. Получится найти стороннего поручителя – можно обвинить Игнасия в клевете, пусть докажет, когда слышал мой обет. А не получится – с дипломом провизора можно уехать куда-нибудь, аптекарем… Через семь лет вина с меня снимется, по истечению срока.

– Ты спряталась в сеннике, а потом? – отбросил Слай ненужные ему подробности.

– Ночью состав тронулся, я и не заметила, как заснула. Проснулась от хлопка – будто дверью на сквозняке. Вагон стоит, и людей не слышно рядом. Боязно выбираться было, а оказалось – вагон-то мой, один совсем стоит, посредь колонн каких-то. Ни паровоза, ни людей… И как только там очутился? Я вещи свои взяла и пошла… А дальше ты знаешь… И обещал мне рассказать… Это ведь не Живков, да?

Дверь в кабинет распахнулась, и Мадина подскочила, вытянувшись во весь рост. Торстейн, с порога, осмотрел комнату и присутствующих. Слай тоже поднялся, опустил руки, приветствуя начальника караула. Высокий, словно из камня высеченный, сероглазый, с кротким седым ёжиком на макушке, главный городской караульный одним кивком поздоровался сразу со всеми и перешёл к делу.

– Мадина, запись допроса велась?

– Да, аби¹⁴ офицер!

– Тогда, катушку ко мне в кабинет. Дежурный! Человечку пока в каземат. И принеси ей обед из столовой. Слай, вечером вызову, будут вопросы.

– Там «вагон» какой-то во дворе аэрогавани стоит. Пошли пару караульных, зевак отгонять, – поспешно вставил Слай, пока Торстен не хлопнул дверью.

Тот остановился, выслушал, и согласно кивнул.

– Выполняйте, – закрыл дверь.

Слай устало улыбнулся Зоряне.

– Ну вот, теперь ты получишь все ответы. Не знаю, понравится ли тебе мир, в который ты попала, но обещаю, месть жрецов, или старосты, здесь тебе не грозит.

Глава 3. Слай

Камер в каземате Марселя было всего пять, да и те, большую часть времени стояли пустые – штрафы и отработки давно прописаны за каждую мелочь, а за большую вину карает падишахский суд. Ближайшая к выходу камера, доставшаяся Зоряне, ничем не отличалась от других – два деревянных топчана со скрученными матрасами, маленький откидной столик, умывальник, нужник, за тонкой перегородкой без дверей, узкое зарешеченное окошко под потолком. Правда, стены без штукатурки выглядели совсем не радостно.

«Мда-а-а-а, не гостиница конечно. Но и не клетка в Балагане. Смотря с чем сравнивать… Камера как камера. Темновато конечно. Но… Сухо, чисто – Торстен иного не допустит…».

Слай виновато покосился на свою находку. Вряд ли девчонка мечтала о таком, когда искала этот свой текникум.

– Это тюрьма? За что? – в огромных, распахнутых на пол-лица зелёных глазах полыхнула такая обида, будто кипятком в него плеснула.

– Это комната, где ты никому не помешаешь, и тебя не нужно дополнительно охранять. Отдыхай, – Слай забросил торбу девушки на топчан со свёрнутым матрасом, и вышел из камеры каземата.

– Ты обещал! – теперь голос Зоряны полон ледяного презрения.

«Словно ядом плюнула в спину» – поёжился он.

– Спасибо, что помог, Слай! Без тебя она так спокойно не пошла бы! – дежурный придавил тяжёлую дверь плечом и задвинул засов. – Погоди! Расскажи, как ты опознал её?

– У Торстейна спросишь, – процедил сквозь зубы Слай, быстро шагая обратно в участок.

«Да что она вообразила? Я обещал: её не тронут – не тронули. А хоро́м падишахских я не обещал!!!»

Но мерзкое чувство собственного предательства, как кислота, прожигало внутренности, мгновенно разбередив, другое, давнее, казалось, притуплённое временем.

– Салют, Слай! Ты что мрачнее тучи? Дороги не разбираешь, – Колояр, начальник ликея¹⁵, положив руку на плечо, остановил его у кабинета Торстена.

– За что девчонку в каземат? В чём её вина? – не стал юлить Слай.

– Девчонку? Вестницу? – сразу догадался Колояр. Пожал плечами, – ей же лучше. Пока прилетят ведуны, пока определят её способности… А новость скоро побежит по городу. К вечеру под нашими окнами полгорода соберётся, хоть одним глазком увидеть диковину. Ей же в тишине, спокойней будет… Слай, мы давно не древние дикари, никто твою находку не обидит.

– И впрямь, чего это я, – выдохнул Слай, и запоздало поприветствовал начальника – Салют, Колояр.

– Так ты из-за неё глаза обронил? – хохотнул Колояр. – А я уж думал, ты старухины ро́ссказни вспоминаешь.

– Какие? А, эти, – вспомнил Слай, и небрежно хмыкнул. – Наставник, я уже давно не вислоухий Щенок, если ты не заметил.

– Ну, то-то, – посерьёзнел Колояр. – Держись, парень. У нас ещё есть время. Прорвёмся.

Колояр, такой же крепко сбитый, как и Торстейн, но на полголовы ниже давнего друга и сослуживца, с таким же коротким, только тёмно-медным ёжиком, не стучась, вошёл в кабинет начальника.

«С чего это Колояр, напомнил о давно забытых детских страшилках? Об упорных слухах, ничем не подтверждённых, что тот, кто первым повстречает Вестницу, вскоре погибнет. Да ещё непременно, о страшных муках расскажут, кто во что горазд. Припугнуть хотел? Да щас! Уже в портки напрудил, лови!

Кстати, тогда придётся поверить, что город, в котором появится Вестница, будет атакован первым. Как? Мы ведь не у самой границы живём? До нас ещё пару городов пройти надо. Про сёла, ладно, вспоминать не буду… Река от них к нам течёт, да. Так ещё с прошлой войны все пологие спуски сеткой перекрыты. Армейцы раз в год её проверяют. Так что, врут сплетни».

Слай вышел на крыльцо караулки, остановился. Надо бы сейчас в класс, где его давно ждёт Спайка. Чем дольше его не будет, тем больше шансов у Чёрного отведать заслуженных затрещин. Но с таким раздраем в душé тоже появляться не сто́ит. А то ведь, сам нараздаёт пенделей, и заслуженных, и не очень.

«И что сегодня за день такой? Словно на гойдалках, бросает чувства то вверх, то вниз. То в будущие беды, то в воспоминания…

Колояр… понятно, не просто так сказал. Не на сплетни намекал. Поддержать хотел. Да только смерти, наставник, я давно не боюсь. Раскаянье, укоры совести, гибель сослуживцев на моих плечах – пострашнее будут… А му́ки… Не ты ли мне косточки по частям собирал? И ничего, жив покуда… Может, не всё ещё получил, что заслужил».

Именно Колояр подобрал его, растерзанного, сдыхающего, после очередного звериного боя, вы́ходил. Два года таскал повсюду за собой, показывая жизнь караульного, рассказывая, что знал, о законах уличных банд. Отвечал на вопросы и молча пережидал очередной побег. В те самые банды, где у Слая остались разные долги. Кормил, и лично зашивал очередные рваные раны. Помог пристроить подопечных Слая в приют. Ждал, пока Слай сам не попросился на службу.

Вот тогда Колояр показал свой настоящий оскал. Сказал, что сам спустит с него семь шкур, не даст ни единой поблажки, но сделает из него лучшего сыскаря. И не позволит отступиться от присяги.

«Пф-ф, и ведь не позволил», – усмехнулся Слай.

А спустя восемь лет, Колояр же, вытянул его из выгребной ямы, в которую Слай медленно погружался, вернувшись из Приграничья, приволакивая ногу и ненавидя самого себя, перестав считать себя достойным жизни. Вытянул, тряхнул за холку, и привёл в ликей, заставил вспомнить о присяге караульного. Всего-то пол года прошло, Слай и не заметил, как втянулся, и… ему это нравилось.

Обычно, воспоминания о ликейской жизни всегда успокаивали Слая, приводили в хорошее настроение. Но не в этот раз. Напряжение, звенящей струной, вибрировало в теле, требуя выхода.

«В таких случаях помогает хорошая драка»…

Слай даже начал прикидывать, кого из хендлеров можно выцепить на ринг, но тут же махнул рукой – без Колояра не будет никакого спарринга. А Колояр надолго застрял у Торстейна.

«… Или горячая самка»…

Слай вздохнул. По привычке, не осознанно, потянулся в карман за сигариллами, достал одну, стал разминать пальцами. Ещё только утро, а это уже вторая. Он обещал себе курить не больше трёх-четырёх в день.

«До выходного, когда хозяйка квартиры придёт наводить чистоту, ещё три дня. Да и особо горячей её не назовёшь… Вот если бы Мио или Илга»…

Самочки любят подразнить посетителей кофейни пышными формами, но руки распускать не дают никому. Слай частенько покупает в кофейне сладости, и оставляет их официанткам. В благодарность, девчонки делятся с ним сплетнями, слетающимися в кофейню со всего района.

«Что, если мне поманить одну из них новостями… Пригласить домой… Нет, сразу домой ни одна из них не пойдёт. Тут нужна долгая осада… Вот если бы Мадина, с её жадным телом… Но дежурство сегодня было спокойным и скучным, значит, Мадина решит просто отоспаться».

– Хегг¹⁶ бы побрал твоё Пёсье чутьё, Слай! Она, действительно, Вестница! – Мадина выскочила на крыльцо в распахнутой тужурке, сунула в рот сигарету, похлопала по карманам, в поисках огня.

«Значит, Мадина… Судьба».

Слай вернул сигариллу в коробку, достал зажигалку, подержал огонь, пока Мадина прикуривала. Заодно, заглянул за оттопыренный вырез форменной майки. Как всегда, караульная оказалась без белья. Перехватив его взгляд, Мадина сглотнула. Движения её стали плавными, зовущими. Она отвела руку с сигаретой, выдохнула в сторону дым, не отрывая взгляда. Жадно пробежалась глазами по узкому лицу, кривым полоскам шрамов – на левой щеке и над правой бровью, холодным голубым глазам и растрёпанным пепельным волосам. Изящно потянулась к его голове, поправила тонким пальчиком с остро заточенным ногтем упрямо торчащую прядку.

– Ты сам как?

– Ещё жив, как видишь.

– Торстейн отпустил тебя до вечера… Не хочешь зайти? Поболтаем…

– Ты сдаёшь смену через час?

Медовые глаза Мадины полыхнули жарким огнём.

– Погоди, – она схватила Слая за локоть, повернулась к двери в караулку. – Я попрошу Таши́ку…

– Не стоит. Мне ещё Спайке надо разборки устроить. Через два часа я буду у тебя. Манговый ликёр и шоколадные батончики?

Мадина вдруг прижалась щекой к его плечу.

– Ничего не надо. Приходи так. Я соскучилась, Слай… Очень соскучилась.

Скомкав недокуренную сигарету, и бросив её мимо корзины, Мадина проскользнула за дверь. Слай поднял и выбросил окурок, криво усмехнулся.

«Мадина, как всегда… Мадина. Хотела попросить одного самца, чтобы прикрыл перед начальством её игрища с другим… И расплатилась бы, наверняка, тем же…

Интересно, а как бы я отнёсся к такой просьбе?»

Слай честно прислушался к своим чувствам, и облегчённо тряхнул плечами – «да никак! Прикрыл бы, а потом попользовал. А почему нет?»

Хвала Великой Луне, все его чувства к ней давно отболели.

Глава 4. Спайка

Открыв дверь в класс, Слай замер на пороге, оценивая обстановку. Как он и ожидал, на свободном пятачке, между доской и столом хендлера, Найдён и Фархад, вцепившись в одежду один другому, старательно толкались плечами.

«Ну, хоть кулаки в ход не пустили. Хотя…»

Правое ухо Фархада уже наливалось алым.

«Левша у нас только Мбонга. И самый вспыльчивый. То-то Готье зажал его в углу, что-то выговаривает… Если Фархад не научится сдерживать язык, Спайка выйдет на службу не полной.

– Мейн, хоть ты скажи ему! – Готье позвал на помощь Вяйнемейнена, так и не сумев успокоить друга.

– По местам! – хмуро шикнул на Спайку Вяйнемейнен, заметив в дверях хендлера.

Парни быстро расцепились, разошлись за столы, одёргивая лёгкие курсантские тужурки. Слай прошёл к своему столу, вставил в классификатор принесённый из дежурки бокс, сел в кресло и прошёлся взглядом по лицам, решая, с кого начать.

Фархад и Мбонга самые младшие здесь, им только по пятнадцать. Оттого, и управлять своими Псами им тяжелей всего – человечий характер тоже пока не сложился, бунтует против правил, хочет собственных шишек. Самый старший – Вяйнеменен, или Мейн, как часто называют его в Спайке. Этот «не торопился», дождался семнадцати.

Слай посмотрел на схему, открывшуюся на мониторе, и вызвал:

– Курсант Вяйнемейнен.

– Я! – поднялся тот.

Самый высокий и крепкий из парней. Светловолосый, сероглазый. Самый спокойный и рассудительный. Его Пёс Белый никогда не спешит в драку, сначала осматривается, оценивает обстановку. Не забывает присматривать за остальными. Слай готовит его в аналитики и старшим Спайки.

– Ты получил первую метку самым последним. Почему?

– Согласно плану, – неторопливо доложил курсант.

Слай откинулся на спинку кресла.

– Рассказывай!

– Спайка решила разойтись по квадратам и обследовать каждому свой участок, – Вяйнемейнен покосился на Фархада и быстро отвёл взгляд, но Слай, всё же успел заметить и сделать себе заметку. – Я оставался в дежурке, чтобы скорректировать потом остальных.

– То есть, ты воспользовался не ментальной связью, а обычной караульной, и картой в классификаторе?

– В задании это не запрещалось. А нам облегчало и ускоряло решение задачи. Мы ведь справились досрочно?

– Об этом позже, – Слай постарался, чтобы одобрение не отразилось на лице или в голосе. – Как выбирались участки для старта?

– Места, где ты чаще всего бываешь… Твой дом, дом Колояра, приют… – Вяйнемейнен замешкался, опустил глаза.

– Табачная лавка! – с вызовом подсказал Фархад. Черные кудри мягко обрамляли узкое породистое лицо с идеально-правильными чертами и большими шоколадными глазами с густыми ресницами. Его внешность своей миловидностью всегда вызывала громкий восторг у самок, и даже потемневшая полоска над губой не делала его брутальнее. Это жутко злило парня, заставляя дерзить по малейшему поводу.

«Вот оно что! Негодник нарушил общий план и ждёт награды за сообразительность. Вот тут я тебе когти и обломаю, засранец».

– Я там чаще всего бываю? – Слай продолжил невозмутимо опрашивать Вяйнемейнена, не удостоив Фархада ответом.

– Бываешь, – подавив вздох, ответил курсант. – К тому же, это место оказалось ближе всего к первой метке. Считай, интуиция сработала.

Фархад победно задрал подбородок, а вот остальные сидели, сердито насупившись.

«Не слишком довольны, что Вяйнемейнен его прикрывает, но молчат. Доверяют старшему? Или, всё же, считают частью Спайки?»

– Чья интуиция? Твоя?

– Фархада, – нехотя признался Вяйнемейнен.

– А ты что предлагал?

– Я не один принимал решение. Мы все, – сделал попытку уклониться от роли старшего курсант. Но под ироничным взглядом Слая вынужден был продолжить. – Кофейня на Муниципальной площади.

От такого подарка Слай даже не удержался, бросил ехидный взгляд в сторону Фархада.

«Вот ты и попал, Щен. Сегодня я размажу твоё самомнение по мостовой. Ты у меня на всю жизнь запомнишь, как подводить Спайку».

– Садись, – кивнул Слай Вяйнемейнену. – Дальше понятно – Спайка собралась у первой метки, Рудый поймал запах и повёл остальных. Справился, как всегда, отлично. Но что там за задержка возле фабрики произошла?

Парни, как по команде, насупились, бросая косые взгляды на Фархада, а тот заёрзал на стуле. Слай не стал тянуть канитель¹⁷, а повернулся к нему:

– Ну и что твой Пёс вытворил на этот раз?

– Да ничего он не вытворил! – как и следовало ожидать, тут же взорвался Фархад. – Я предупредить их хотел! Чтоб не лезли туда! Я виноват, что они попёрлись?!

– Ага! Предупредить! – ответно вспылил Мбонга. – А на площади, у последней метки – тоже предупреждал?

– Ну… Там не удержался… – слегка смутился Фархад, – просто от радости…

Мбонга вздыбил пятернёй жёсткий чёрный ёжик на макушке. Невысокий и гибкий, с узкими, вытянутыми глазами и смуглой, золотистого оттенка кожей, своей горячностью он легко подтверждал слухи о темпераменте южан.

– Обрадовался он! – продолжил бушевать Мбонга. – И как твоему Чёрному можно верить? Если вы живёте, как левая нога захочет?!

Готье лёг животом на стол, дотянулся до плеча Мбонги, что-то зашептал, успокаивая его.

– Найдён! – повернул голову к следующему курсанту Слай, – это там твой Серый повредил лапу?

– Со мной всё в порядке, Слай, – нехотя поднялся Найдён. Упрямо поджал губы, уставился на край стола. Русоволосый и голубоглазый, он лишь немного уступал Вяйнемейнену в росте и силе. Всегда готов и последний сухарь отдать голодному, и кулаками помахать, отстаивая справедливость.

«Не хочешь признаваться? Значит, есть чем щёлкнуть по носу».

Слай увеличил схему на мониторе.

«Так, первым метку нашёл Чёрный, передал образ Вяйнемейнену и побежал по следу дальше. Вторым пришёл Рудый, затем Серый, Пёстрый. Не похоже, что Вяйнемейнен торопился – его Белому было ближе, чем Пёстрому, но он задержался в участке. Почему? И помчался сначала к фабрике, а уже потом к метке»…

– Прежде, чем врать хендлеру, вы хотя бы, договоритесь между собой, чтобы это правдоподобно выглядело… За глупое враньё я снимаю с вас дополнительные баллы за ускоренное прохождение маршрута. А теперь надеюсь услышать правду. Кто начнёт?

Как и следовало ожидать, первым сдался Найдён, неисправимый правдолюб. После недолгого молчания, он тяжко вздохнул и поднял голову.

– Серый был неосторожен… Побежал, под ноги не глядя…

– Это моя вина! – перебил его подскочивший Фархад. Наклонил голову, словно бодаясь, покосился на медленно краснеющего Мбонгу. – Это Чёрный сбил их с толку… Он отвлёкся от цели, после того, как доложил о найденной метке, а они пошли по моим следам…

«Чёрный, может, и отвлёкся. Не удивлён. Но чтобы Рудый, почуявший метку, побежал в сторону? Ну-ну»…

Слай молча сложил руки на груди, показывая, что не собирается мешать своему, самому неуправляемому, курсанту сознаваться в проступке. Тем более что в искренность этого раскаяния он ничуть не верил. Скорей всего, не сумев убедить сокомандников в своей правоте, Фархад выбрал Слая арбитром.

– Ну… Чёрный почуял странный запах, – увидев, что Слай не спешит принимать его сторону, Фархад чуть замялся, но упрямо продолжил: – Он был чужой, но и знакомый, одновременно. И совсем рядом! Я хотел только посмотреть, что там. Свернул за фабрику. Там совсем небольшой закоулок, между фабрикой и Балаганом. Заброшенный, мусору полно. И эти двое, шепчутся. Они точно, чужаки! Я таких не видел в городе! Заметили меня, и один сразу швырнул в меня бутылку! Ни слова не сказав! Бутылка разбилась, дым пошёл, в нос ударил. Пока прочихался и дым развеялся, никого уже не было. Наверно, на остановку прошмыгнули. Я не стал бежать за ними, и других предупредить хотел, чтоб не совались… Пометил там всё.

Слай хмыкнул.

«Правильно тебе Мбонга в ухо заехал. Дразнить Псов – не самая лучшая шутка».

– Найдён, большой осколок? К лекарю…

– Не надо.

– Та-а-ак…

Перед глазами встала картина с чуть прихрамывающим Серым на площади.

«Нет, с осколком в лапе сильно не побегаешь. Но теперь понятно, почему Вяйнемейнен задержался в участке – аптечку искал».

– Вытащили? – усмехнулся Слай.

– Да! – хрипло ответил, почему-то, Мбонга.

Любой всплеск эмоций вызывал у него мгновенный прилив крови к коже, сразу выдавая главного виновника.

– Зубами? – с максимальным сарказмом осведомился Слай у Найдёна, уже зная, какой получит ответ.

– Руками, – вместо него, опять, отозвался Мбонга.

– Порадовал человечек голым задом? Много поклонниц нашёл? – всё ещё ёрничал Слай.

В классе наступила такая тишина, что Слай понял – пришло время для главного признания. Медленно, всё больше мрачнея, он обвёл курсантов тяжёлым взглядом. Один Фархад удивлённо распахнул глаза, ещё не понимая, что происходит. Остальные, включая Вяйнемейнена, виновато опустили головы.

– Кто вытащил стекло? – сухо осведомился Слай.

– Я, аби¹⁸… – жалобно проблеял Мбонга.

– Почему ТЫ не обернулся? – Слай бросил злой взгляд Найдёну.

– Так ведь… на учебных выходах… запрещено… – растерянно захлопал глазами тот.

– А полуоборот?

Виновато сопевшие курсанты затаили дыхание.

– Та-а-ак! Значит ты, – Слай медленно выговаривал каждое слово, сурово уставившись на макушку Мбонги, – совершил полуоборот прямо у ворот фабрики, на которой работает половина города?

Фархад, выпучив глаза, едва не задохнулся от возмущения. Да все его косяки, вместе взятые, и рядом не стоят с таким нарушением!

Слай поставил руки на стол и переплёл побелевшие от напряжения пальцы.

– С первого же дня после присяги¹⁹ вам постоянно напоминают о запрете оборота в непроверенных местах, а курсантам до третьего курса вообще рекомендуется оборот только в ликее. Для чего?

– Для безопасности, – обречённо выдохнул Мбонга.

– И не столько вашей, сколько окружающих. Уже забыли, как перекашивает мозги спонтанный полуоборот? Да лучше бы ты хер свой выставил на обозрение, чем подвергать опасности столько человеков!

– Мы не у ворот, – за стенкой… Никого не было, мы проверили… Две глухие стены… Мы рядом, настороже были… – Найдён и Готье, перебивая друг друга, поспешили заступиться за друга.

– Цыть! – зло одёрнул их Слай. – Следили они! Во время полуоборота сила человека и зверя складываются. Плюс запах крови добавляет агрессии. Если бы зверь взял верх, вы бы получили вместо одного раненого сразу четверых!

– Пёстрый не злился, наоборот, помогал мне. Я только лапы на руки изменил, и всё! – поспешно оправдывался Мбонга. – И всё время держал в голове, что надо обработать рану и бежать дальше.

– Держал он… Держатель вислоухий. В УКС²⁰ что сказано? Полуоборот разрешён только в случае смертельной опасности. Смертельной! Была опасность? Нет. Я понимаю, полуоборот для вас сейчас в три раза быстрее полного, но риск во много раз больше! И куда же вы так торопились?

Мбонга громко сглотнул в вязкой тишине.

– Увольнение…

– Что?!! – Слай вскочил, и кресло за его спиной грохнулось на пол.

– Колояр обещал Спайкам увольнительную на всю неделю, за лучшее время, – облизнув пересохшие губы, признался Найдён.

– Мрять!!!

Слай, в сердцах, пнул кресло в угол, подошёл к окну, прошипел сквозь зубы:

– Щенки вислоухие… За сиськой мамкиной соскучились… Не наигрались…

Тишина за его спиной звенела раскаяньем и тоской. Слай несколько раз медленно выдохнул, и повернулся к курсантам.

Пять пар глаз виновато смотрели на него. Слай медленно осмотрел каждого, коснулся ментально. Троица виновников сожалела о том, что подвели Мейна, но больше горевала, что их проступок так легко открылся. Сам Вяйнемейнен корил себя, что промедлил, не успел их остановить. Даже неукротимый Фархад втянул голову в плечи. Но именно в его сердце, рядом с тоской, зажигалась и гасла надежда, что вот сейчас Слай всё утрясёт, найдёт правильное решение.

«Сосунки безмозглые» – вяло ругнулся Слай. Покосился на сломанную ножку кресла, и уселся прямо на стол.

– Вы мозги свои перед выходом в раздевалке оставляете? Кто-нибудь удосужился Устав прочитать?… Курсантам запрещён оборот в непроверенных местах, кроме случаев крайней необходимости. Крайней! О чём это?

Пять пар глаз растерянно уставились на Слая, в ожидании чуда.

– В случае лёгкого ранения полный оборот крайне необходим – для восстановления здоровья курсанта.

Полный раскаянья стон пробежался по классу.

– А что теперь? Ну эти, – Слай небрежно кивнул на курсантов за спиной Мбонги, – на обва́хте²¹ посидят, сортиры почистят. А тебе, знаешь, что грозит?

– Отчисление, – Мбонга подозрительно шмыгнул носом.

– Отчисление, – безжалостно кивнул Слай. – За неоправданный риск жизнями человеков, нарушение Устава и риск здоровьем сослуживцев. А дальше… Повезёт – устроишься к Лисам, в частное охранное агентство… Не повезёт – в Балаган, на арену!… Что делать будем?

– Слай, – осторожно начал Готье не вставая, – там точно были чужаки. Рудый тоже услышал запах, хоть его и хотели отбить. Нам давали его запомнить. Ведущий – Выдры. И два личных. Они долго там топтались, потому запах и остался.

– Выдры? Ты уверен? – нахмурился Слай.

Готье пожал плечами. Его горбатый нос уже успел стать легендой в ликее. Даже в человечьей сущности он различал и запоминал в разы больше оттенков запахов, чем другие. У каждого двуликого есть два запаха – личный и ведущий. Тот, что указывает на Зверя. И если Готье учуял Выдру… Ничего хорошего это не обещает.

– Могу сходить в лабораторию для проверки, – Готье постарался не показать обиду на недоверие Слая.

– Опиши их, – Слай повернул голову к Фархаду.

– Я не очень разглядел, – понурился тот, и заторопился: – невысокие, щуплые. Но не подростки! Совсем взрослые. Один, может, как ты, – Фархад уставился на Слая, старательно вспоминая увиденное, – а второй даже ещё старше!

– Похоже. – Слай повернулся к Готье: – В лаборатории возьми несколько разных пробирок. Скажешь, для реферата нужно… Ну, хоть не бросаться в погоню, у вас ума хватило… Значит так, – заговорил он, угрюмо перескакивая взглядом по лицам, – пока Торстену я доложу только о Выдрах. А вы – языки за зубами защёлкнули и молчите… Только Выдр нам здесь не хватает. Особенно сегодня.

– Почему? – тут же вздёрнул нос Фархад.

Слай устало вздохнул, нашёл в классификаторе нужную программу, вывел слайд на стену за спиной.

– Выдра – мелкий хищник, ведущий полуводный образ жизни. Тело вытянутое, обтекаемое, на лапах перепонки. Может подолгу находиться под водой, для полного вдоха им достаточно лишь высунуть ноздри из воды.

– Значит, в воде нам их не достать, – склонил голову набок Найдён.

– И на суше тоже, – кивнул Слай. – Они прячутся так, что даже опытному следопыту трудно отыскать. Не говоря о сосунках, вроде вас. В человечьем обличье, даже с возрастом, остаются невысокими, тощими и вертлявыми, как подростки. Но главное то, что всех двуликих, обернувшихся Выдрами, сразу забирают в столицу, в падишахский питомник. Лучших шпионов, чем Выдры, просто не бывает. А потому, всем курсантам, почуявшим ведущий запах из запретного списка положено… что?

– Доложить офицеру и забыть, – нехотя ответил за всех Вяйнемейнен.

– Я схожу к фабрике, посмотрю что там, – продолжил Слай. – Осведомителей поспрашиваю. Если кто заметил Пса с человечьими руками – не умолчит, с кем-то, да поделится. Но это процесс не быстрый, так что, об увольнительных можете забыть, как минимум, на месяц. За это время, Устав караульной службы вы вызубрите так, чтобы разбуженные ночью, могли продолжить с любого слова. Это всех касается!.. Если вы всё-таки засветились – я должен буду доложить и Колояру, и Торстену… Хотя, на этот случай, у меня есть для вас предложение – вместо увольнения заявить вашу Спайку на олимпики… Советую подумать. С караульной службой придётся завязать, конечно, хотя в штате вы останетесь. Вызовем вам тренера из столицы, будет делать из вас спортсменов.

– А как же…? А если нет? – заволновались Фархад и Мбонга.

– Если за месяц слухи о полуобороте не проявятся, будем считать, что наказание вы уже получили. Потому что, это испытание ваша Спайка полностью провалила.

– Как это? Почему? Мы пришли раньше контрольного срока! – заволновались курсанты.

– Начнём с того, что всю предыдущую осьмицу²² вы учились передавать друг другу мыслеобразы. Псы думают иначе, чем человеки, а связь вам необходима для координации действий. Ментальное общение в Спайке должно быть закреплено до автоматизма. Так что, сегодня вы должны были отрабатывать ментальные связи между собой. Вместо этого, вы воспользовались жетонами и караульной связью. Да, легче, быстрее, но не то, что требовалось. Вдобавок, невнимательно прочли задание. Вам не нужно было собирать все метки, они не зря были пронумерованы. Достаточно было найти последнюю и собрать к ней всю Спайку.

Слай насмешливо посмотрел на Фархада, но тот, кажется, уже забыл, с чего начались сегодняшние разборки.

– Если бы ты начал, как планировали, с кофейни на Муниципальной площади, и сумел позвать туда Спайку, вы бы показали рекордное время, и обошлись без приключений, честно заработав увольнение. Свободны, – Слай потянулся к классификатору, чтобы достать бокс.

Фархад растерянно оглянулся на Спайку, но никто не захотел встретиться с ним взглядом.

– Э-э-э-э… Я не понял, Слай, – протянул Вяйнемейнен, – мы целый месяц не будем ничего делать?

– Ближайший месяц вы будете отрабатывать ментальное общение, заниматься усиленной физподготовкой и учить Устав. Найдён, завтра покажешь мне заключение из госпиталя. Готье – подтверждение запаха. Всё. Свободны.

Глава 5. Зоряна

Зоряна прикрыла глаза и покрутила головой, одновременно разминая уставшие плечи. Всё-таки, долго сидеть, вытянув шею, ужасно неудобно. Но дочитать этот талмуд ей просто необходимо.

Она оглянулась – стараниями караульных, её камера в каземате преобразилась. Ей добавили матрас и мягкое лоскутное покрывало, а второй топчан вынесли. Вместо него появилось изящное, но, как оказалось, не очень удобное кресло. Угол с отхожим местом отгородили яркой, расшитой бабочками, ширмой. На маленьком столике появился стеклянный чайник, жбан²³ со свежей водой, и круглая керамическая шкатулка с сухими травами, для заваривания чая. В сочетании с мрачно-серыми каменными стенами и решёткой на маленьком окошке под потолком это смотрелось… занятно.

Больше всего её удивила и обрадовала лампа – круглый шар на ножке, с длинным шнуром, воткнутым в странную коробку, присосавшуюся к стене. Но благодаря этой коробке, Зоряна могла, по своему желанию, включить или выключить свет в камере, вскипятить воду в чайнике.

А сейчас, почти всё пространство стола занимала деревянная подставка с огромным томом старинной книги. Колояр лично принёс фолиант, правда, сомнения в его полезности скрывать не стал.

– Хоть картинки посмотришь. Вдруг пригодится.

Сначала Зоряна, и впрямь, только рассматривала картинки, вскользь пробегаясь глазами по непонятным крючкам и загогулинам, от изучения которых начинала кружиться голова, и появлялся туман в глазах. А потом, неожиданно для себя, вдруг поняла, что странные значки складываются в, почему-то, знакомые буквы, а затем в слова. Обрадованная этим открытием, Зоряна уже вторые сутки просиживала за книгой, отвлекаясь только на быстрый перекус, лёгкую разминку и короткий сон. А ещё на разговоры с Колояром, навещавшим её в конце каждого рабочего дня.

Почувствовав, что спина нуждается в отдыхе, Зоряна сделала несколько шагов вдоль камеры, покрутила в разные стороны плечами, а потом легла на топчан.

Странно, но её воспоминания всегда начинались не с дома, а с большого и пустого зала с резными колоннами. Затем этот странный караульный, выпускавший дым изо рта. Крупные, очень крупные Псы с внимательными глазами. И вот эта камера, куда её привели, ничего не объяснив.

Как появился обед на столе, Зоряна в тот день не заметила – заснула, уткнувшись в тощую подушку, хорошенько выплакавшись. Проснулась, когда новый дежурный принёс ей ужин и позвал на разговор к начальству.

Двое суровых, крепко сложенных мужчин сидели в низких креслах, свободно откинувшись на спинки. На невысоком круглом столике перед ними стояла тарелка с ароматной выпечкой и глубокое блюдо с крупными, незнакомыми фруктами. А ещё сахарница, три чашки разных форм и размеров, и два стеклянных кувшина. В одном – тёмно-оранжевый напиток с кусочками розовых плодов, в другом бурлила светло-зелёная жидкость, и плавали листья и бутоны цветов.

Заворожённая кипящим в стекле отваром, Зоряна сделала несколько шагов, чтобы лучше рассмотреть диво, и вздрогнула, услышав вопрос.

– Что тебя удивило? Никогда чайников не видела? – голос спокойный и дружелюбный.

Зоряна поёжилась. Этого мужчину она уже встречала, это он приказал отвести её в тюрьму. Вся его фигура была будто составлена из прямоугольников. Подбородок, нос, губы, глаза под нависающими бровями – как будто топором вытесаны. И голос – сухой и властный, привыкший отдавать приказы.

– Разве чайники бывают стеклянными? – Зоряна не смогла сдержать удивление. – Он же лопнет!

– Не лопается, как видишь. Садись.

Зоряна послушно плюхнулась на краешек кресла.

– Я – Торстен, начальник караульной службы этого города, – всё так же невозмутимо продолжил мужчина. – А это – Колояр, начальник ликея.

– Погоди, не с того ты начинаешь, – остановил его второй. Своим мягким рокочущим голосом и мощными округлыми плечами он напомнил Зоряне отца, и она невольно отнеслась к его словам внимательнее.

Колояр потянулся к стеклянному чайнику, чем-то клацнул на подставке, и налил в огромную, с два его кулака, чашку зелёный отвар.

– Ты садись поудобней, девчонка, и слушай, – Колояр налил отвар во вторую, широкую чашку, больше похожую на плошку с ручкой, и подвинул её к Торстену.

Ей досталась самая маленькая, расписанная цветами, чашка.

– Тебе чай налить или взвар²⁴? – рука Колояра замерла над чашкой.

Зоряна покосилась на оставшуюся в чайнике зелёную гущу, и мотнула головой.

– Лучше узвар.

Колояр покладисто кивнул, вернул чайник на место и налил ей холодного узвара.

– Попробуй булочку с корицей. Или хочешь нектарин?

Зоряна взяла ближайшую булку, положила рядом с чашкой и жалобно посмотрела на Колояра. Тот правильно понял её взгляд, громко отхлебнул кипятка и начал:

– То, что я сейчас расскажу, покажется тебе невероятным, невозможным. Но ты сначала дослушай. Могу поклясться – не солгу тебе ни единым словом…

И стал рассказывать невероятные вещи.

Конечно же, тогда она им не поверила! Да и кто бы поверил? По их рассказам получалось, что она, Зоряна, каким-то невероятным образом оказалась в другом, совсем чужом для неё мире. Но на следующее утро Колояр вывел её в город. И Зоряна своими глазами увидела дирижабль, прокатилась на электробусе, посмотрела ожившие картинки на экране в кафе, где попробовала другие диковинные фрукты. Затем в её камеру принесли новую мебель, научили пользоваться стеклянным чайником, который не лопался, когда в нём кипела вода, и электролампой, в которую не нужно доливать масло. Тогда же, Колояр принёс ей «Хроники падишахской семьи, с древности и до наших дней». Огромный фолиант, написанный восемьдесят лет назад. А позже, когда она разобралась со шрифтом, добавил «Краткий курс истории по датам» – для курсантов, и инструкцию: «Как вести себя при встрече с Вестницей», которую сам же и нарушил, начав рассказывать ей о падишахстве, не дождавшись ведунов.

Из всего, что она узнала, получалось, что занесло её в мир, где живут люди и… оборотни. Называющие себя двуликими. Имеющие две сущности – человечью и зверя.

В древних сказаниях, старательно записанных в «Хрониках», говорилось, что когда-то, несколько тысячелетий назад, этот мир был единым, и жили в нём только двуликие. Было много разных сущностей, даже травоядные обращались в человека. Но на них охотились хищники, и произошло разделение – часть осталась человеками, часть – животными. По другой версии, травоядные были настолько глупы, что потеряли способность к обороту, а людей, которых здесь упорно называют человеками, затянуло к ним из «порталов».

Когда впервые стали появляться чужаки, никто, конечно, не знает. Но однажды двуликий из рода Тигров приблизил к себе человека, сделал его своим советником, а войдя в полнолетие, сумел подчинить себе весь род, почти без кровопролития. Он и стал основателем правящей династии. Шахшир Сильный выделил для человеков место в своём городе, стал собирать попаданцев под своё покровительство. Его внук, Шахрисхан Гордый, объявил, что хотя человеки не так сильны и ловки, как двуликие, их главное достоинство – терпение и умение накапливать и использовать знания – служит во благо народа, и заслуживает уважения. Правнук Шахрисхана, Шахмурад Мудрый, первым взял в жёны человечью самку, а их сын подчинил себе все теперешние земли падишахства, получив настолько крепкую человечью поддержку, что даже двуликим пришлось смириться.

С тех пор столько воды утекло, что никто и не вспоминает о неравенстве на этой земле. Но появилась другая проблема: человеки и двуликие живут вместе так долго, кровь их настолько перемешалась, что никто уже заранее не знает, будут ли у ребёнка способности к обороту, и в кого он обернётся. Хотя, если верить «Хроникам», в падишахской семье всегда рождаются только двуликие, с сущностью Тигра. Теперь задача учёных – ведунов, как здесь говорят, – сохранить способность к обороту у населения.

А ещё, земли этого мира разделены на две части: та, где главной является человеческая сущность – падишахство, и та, где доминирует звериная ипостась – Дикие земли. Раз в столетие «звериная» часть собирается с силами, нападает на соседей, и в этом мире происходит война за передел влияния. Но за пять-десять лет до вторжения, рядом с Приграничьем появляется первая, малоприметная попаданка. Вестница. Она и становится точкой отсчёта.

Затем и в других городах открываются порталы, затягивающие в этот мир людей из других измерений. До сих пор никто так и не смог объяснить, как и почему это происходит, но раз в столетие в разных местах, вдруг ниоткуда появляются человеки. Разного пола, разного возраста, с разным обликом и в разных одеждах. То, что они рассказывают о своих мирах, никогда не бывает похожим. Единственное, что их объединяет – в своём мире все они или бежали, или пытались от кого-то спрятаться. Говорят они всегда на одном языке, очень похожем на местный. Хотя пишут, поначалу, на разных. Ведуны тщательно выискивают «прибывших», подробно записывают их знания, чтобы потом использовать в этом мире, внимательно изучают вещи, попавшие с ними в это мир, и многое уже повторено и привычно используется.

Вот как такое возможно?

Зоряна вздохнула. Это объясняет, откуда у местных настолько разные имена, и почему они совершенно не похожи друг на друга, но не раскрывает самого механизма «затягивания». Колояр уверяет, что ей очень повезло, ведь не всех Вестниц удалось обнаружить так быстро.

С другой стороны, после последней войны прошло только восемьдесят лет. Может, её попадание – это ошибка? Может, её можно вернуть… Домой? Чтобы всю семью сожгли живьём, как еретиков?

В дверь уверенно постучали.

«Колояр пришёл».

Зоряна поднялась, налила в чайник свежей воды, засыпала травы. Он никогда не открывает дверь сразу, даёт ей возможность осмотреться, привести себя в порядок.

– Чао, Зоряна. А я тебе булочки с корицей принёс. Чайник поставила?

Зоряна молча кивнула. Она ещё не привыкла к такому «свойскому» обращению. Впрочем, она ко многому здесь не привыкла.

Мягким рокочущим голосом и ненавязчивой заботой Колояр постоянно напоминал ей отца, и она невольно тянулась под его защиту. К тому же, и относился он к ней не как к диковинке, а как к хорошей знакомой, попавшей в затруднение.

– Телетайп из столицы пришёл – они, наконец, собрали команду ведунов, просят подготовить для них комнаты для проживания и работы. Скоро твоё одиночество закончится… Да-а-а-а… Прилетят, суету поднимут… – Колояр подмигнул и принялся разливать чай.

Зоряне в обычную, а себе – в огромную, с два его кулака, чашку. Увидев, как испуганно распахнулись глаза Зоряны, поспешил успокоить:

– Поспрашивают тебя немного, про земли твои, про уклад. Про траву в коробе на колёсах, что с тобой сюда попали. Небось, каждую былинку в мелкоскоп рассмотрят.

– Колояр, а что, если это ошибка? Если я не Вестница?

– Хорошо бы. Уж очень мне войны не хочется.

– Меня смогут вернуть назад?

– Никогда о таком не слышал. Обычно, все «попаданцы» у нас приживаются.

– А почему вы постоянно воюете? Разве нельзя договориться?

– Трудно договариваться с тем, кто никого не слышит, кроме себя… В землях, где живут Дикие, властвует культ силы. Они совершенствуют способность к оборотам и развивают бойцовские навыки. Но раз в столетие обязательно появляется Вожак, которому надоедает единение с природой, и который обещает стаям вместо пещер просторные и тёплые дома, и множество рабов для их обслуживания. До сих пор разум побеждал силу…

– Но всё может случиться впервые?

– Может, – не стал юлить Колояр. – Двуликих в падишахстве рождается всё меньше. Прошлую войну мы выиграли большой кровью и благодаря изобретениям человеков. Но ведь и на той стороне не стоят на месте. Сто лет – большой срок.

– А как рождаются двуликие? – осторожно спросила Зоряна, боясь обидеть лишним любопытством.

– Маленькими человечками, – улыбнулся Колояр.

– Детьми, – машинально поправила Зоряна, приготовившись выслушать ещё одну интересную сказку.

Но, оказывается и у Колояра может истощиться терпение. Он громко поставил свою чашку и сурово сдвинул брови:

– Вот что, девчонка. В своём мире ты можешь называть всё, как тебе заблагорассудится. А здесь – привыкай к нашим словам, если не хочешь, чтобы в тебя тыкали пальцами. Как ты там назвала свой короб на колёсах? Выгон?

– Вагон, – виновато прошептала Зоряна, краснея.

– Вот так его ведуны и запишут. А остальные слова – кто первый назвал, тот и прав. Понятно?

Зоряна быстро-быстро закивала. Колояр добродушно усмехнулся, глотнул ещё чаю, и продолжил, как ни в чём не бывало:

– Наших младенцев различить невозможно. Это потом, как на ноги встанут, – у наших и кости чуть покрепче будут, и мышцы чуть сильнее. Правда, не всякий наблюдатель это заметит. Но будущего зверя можно угадать по характеру человека. Если у подростка повышенное чувство справедливости, и он готов не щадить себя, защищая слабых – такие оборачиваются Псами. Они, чаще всего, идут в защитно-караульную службу. Если подросток имеет лидерские качества, но легко воспринимает дисциплину и физическую подготовку, он становится Волком. Они служат в армии, руководят предприятиями, и никогда не отдадут то, что считают своим. А если, например, с детства лицедействует, или рисует хорошо – обернётся кем-нибудь из кошачьих… И конечно, всегда бывают исключения. Например, Мадина – помнишь её? Она Рысь, но показала себя бесстрашным бойцом и прекрасным аналитиком.

– А… ты? – тяжело привыкнуть «тыкать» ровеснику отца.

Колояр едва чаем не подавился.

– Зоряна, мы с тобой в здании караульной службы. А я начальник ликея, который этих караульных готовит.

– Вы – собака? – невольно отшатнувшись, выдохнула Зоряна.

– Пёс, – с гордостью кивнул Колояр. – Как и все караульные в участке. Кроме Мадины.

– А… те огромные соб… Псы, которые меня сюда загнали? Они тоже?

– Не узнала? – развеселился Колояр. – Пять оболтусов, которые в столовой вечно трутся возле тебя, никому подойти не дают. Курсанты-первогодки.

– Они обзывают меня самочкой, – покраснела Зоряна.

– А как ещё? Знакомиться с ними ты не захотела. Девчонкой рано им тебя называть – вы ровесники. А Фархад и Мбонга – это те, чернявые, даже младше на год.

– А если я их самцами обзову?

– Да они счастливы будут! Слай их пока только щенками да сосунками величает. Кстати, это не они тебя в участок привели, а Слай, их хендлер.

Зоряна обиженно надула губы, но Колояр не заметил.

– Нелёгкая у него судьба, – нахмурился он.

– Почему?

– Когда ему три года было, отец ушёл из дома. Сбежал с заезжей певичкой. Мать от обиды тоже в разгул пошла, сначала понемногу, затем всё больше. Выпивать стала. Пару свою, как Кошка, чуть не через полгода меняла. Слай поначалу держался, в школу ходил сам, у соседей подрабатывал понемногу. Да только мать однажды в пьяном угаре дом подожгла, и сама сгорела. Пришлось ему с двенадцати лет бродяжничать… Первый оборот у него прямо на улице случился, да на беду, рядом один пройдоха оказался. Да-а-а-а… Лисы никогда своей выгоды не упустят.

Зоряна слушала, затаив дыхание. Но Колояр, хмуро кивнул своим мыслям, и перешёл на другое.

– Первый оборот всегда тяжело проходит. Бывает, несколько дней до этого знобит и в жар бросает, слабость накатывает, кости ломает, суставы, будто выкручивает кто. И кровь в венах кипит от неконтролируемой агрессии. В каждом городе, за счёт казны, строят питомники, куда родители привозят своих перевёртышей, под надзор Медведиц да Кабанов. У этих и терпения и силы всегда хватает, чтобы погасить вспышки агрессии. Они и учат малышей владеть своим телом.

– Почему малышей? Ты же сказал – подростки?

– Так ведь при первом обороте они щенками малыми проявляются. Разум детский, непоседливый. Зверь ведь по-другому мир воспринимает. А у них, поначалу, лапы и то, заплетаются. Учиться нужно, и телом владеть, и подчинять Зверя разуму. Но своих мы сразу забираем. Волки тоже. Но их Щенки редко на улице оказываются. Волки крепко за семьи держатся.

– А Псы?

– По всякому. Наши раньше всех оборачиваются. Иногда уже в четырнадцать, если прижмёт. Обычно – в пятнадцать-семнадцать. А это самый неуживчивый возраст. Да ещё и норов Пёсий. Если оба родителя человеки – они просто не справятся со Зверем, могут сильно пострадать. А если в семье есть двуликий, значит, есть и пригляд. Такие, обычно в семье оборачиваются. Вот у твоей знакомой Спайки всё в порядке. У Найдёна отец – Пёс, во втором участке служит. У Вяйнемейнена – Волк. Бывший военный, в отставке по инвалидности. У Готье мать – Орлан, в службе безопасности воздухолётов служит. Отец – пилот на дирижабле. Человек, но характер как у Варана. У Мбонги отца нет, зато мать – Енотиха. Она у нас противоинфекционной службой в городе заведует. Бой-самка! Даже Рыжий Фокс хвост поджимает, когда она приходит в Балаган с проверкой.

– В цирке бывают инфекции?

– При чём здесь цирк? Приезжают к нам акробаты пару раз в год… А, ты про Балаган? Помнишь, здание, самое вычурное в городе? С лепниной, с цветными окнами? Мы проезжали мимо на электробусе. Это Балаган и есть. На первом этаже – конторы разные. На втором – магазин дорогой одежды, ресторан, кафе, несколько дамских салонов. Верхние этажи, – Колояр недовольно поморщился, – для ночной жизни.

– Как это?

Колояр вздохнул от её тупости, но всё же, пояснил:

– Открываются они в восемь вечера, а закрываются в полночь. На третьем этаже – алкогольный бар, несколько танцевальных и игровых залов. Обычно там полнолетняя молодёжь развлекается. А по выходным, на четвёртом этаже открывается Арена.

– Цирковая?

Колояр опять поморщился, перевёл разговор:

– Я же тебе ещё не всё про Спайку рассказал. Вот Фархад у нас вообще уникум. Начать с того, что родители у него – Рысь и Манул. А это, я тебе скажу, такая гремучая смесь… Манул – художник, на всё падишахство известный. А остался здесь, в нашем городишке. Потому как, она – прима в нашем театре, и в столицу переезжать не захотела. Любо-о-овь… Они, как сошлись, бывало, такие разборки устраивали – весь город, затаив дыхание, следил за спектаклем, хоть билеты продавай! Ругались люто. Но и мирились с не меньшим азартом. Только после рождения третьей дочери поуспокоились. И вот вам – Фархад Псом оказался. Да-а-а…

Колояр давно ушёл, а Зоряна ещё долго сидела, неподвижно уставившись в опустевшее кресло. Как? Как такое осмыслить? Как можно привыкнуть к такому?

Глава 6. Новый мир

Когда прилетели ведуны, сразу двадцать шесть человек, жизнь Зоряны завертелась, как в водовороте. Её не только осмотрели и измерили, её обклеили проводками, тянущимися к разным ящикам, выдернули несколько волос и нацедили в стеклянную трубку крови. А уж вопросов сколько задали! Да каких! От самых глупых, на которые и ребёнку отвечать смешно будет, до таких, что Зоряна, открыв рот, слушала пояснения, дивясь фантазии столичных ведунов.

Последние три дня её почти оставили в покое – занялись упаковкой сена, набитого в вагон, в котором Зоряна «попала» в этот мир. Прав был Колояр – они каждую былинку осмотрели, разобрали по сортам, вытянув из Зоряны всё, что она знает о заливных лугах и цветении трав.

Теперь у неё появилась возможность самой прогуляться по городу, спокойно рассмотреть мир, в котором она оказалась. Колояр даже дал ей немного грошиков, уверяя, что это «казна расщедрилась». Не очень-то Зоряна в это поверила, но монетки, с благодарностью, взяла.

Как здорово, что в городе есть такое место, как «сквер», где можно посидеть в тени деревьев, любуясь на рукотворный прудик с бьющими из центра струями воды. Зоряна купила рожок с мороженым и села на скамейку, слегка прищурившись от удовольствия.

– Р-р-рваф!

Зоряна вздрогнула, ткнув мороженым себе в нос. Испуганно замерла. Осторожно скосила глаза. Чёрный радостно вытанцовывал на месте, как веслом, загребая воздух хвостом.

«Как же ты меня достал! Нигде от тебя покоя нет!»

Зоряна осторожно потянулась в кошель за платком, размазала мороженое по щекам. Она осознавала, что Пёс не собирался её пугать, просто не смог сдержать радости от встречи. Как не мог сдержать улыбку Фархад, при виде Зоряны растягивающий губы от уха до уха. Умом понимала, но сердце всё равно чуть не выскочило от неожиданности. Не так просто избавиться от страха, привычного с детства.

Чёрный подбежал ближе, поставил передние лапы на скамью, радостно заглянул в глаза. Убедившись, что Зоряна окаменела от страха, оббежал её с другой стороны, опять поднялся на скамью и оскалился. Обнюхал мороженое в руке, высунул язык и радостно заглянул в глаза.

Зоряна осторожно отвела руку в сторону, вставила кончик рожка между брусьями скамьи: – На, забирай.

Чёрный вопросительно уставился на неё, словно не веря своему счастью.

– Иди-иди, ешь, – Зоряна осторожно указала подбородком на мороженое, медленно отодвигаясь дальше по скамье.

Пёс принялся за лакомство, но бдительности не терял: стоило Зоряне хоть чуть-чуть сдвинуться в сторону, поднимал голову и настороженно наблюдал, готовый тотчас сорваться за ней вслед. Зоряна чуть не расплакалась от отчаяния. Но Чёрный вдруг вскинул голову, прислушиваясь и принюхиваясь к чему-то за спиной Зоряны. А потом просто нырнул в кусты.

Зоряна выдохнула и протёрла ладонями лицо. Поморщилась – щёки оказались липкими. Оглянулась, в поисках платка и случайно заметила идущего по аллее Слая. Без формы караульного, в светлых брюках и местной – без застёжек – сорочке с короткими рукавами, он показался ей не таким суровым, как в первую встречу. Но от него, по-прежнему, веяло спокойствием и надёжностью. Как от Колояра. Или отца.

Слай неспешно приближался, задумчиво разглядывая то ли её скамейку, то ли кусты за ней.

– Чао, Слай, – неуверенно поздоровалась Зоряна.

– Чао, Зоряна, – спокойно принял её приветствие Слай.

Подошёл ближе, окинул быстрым взглядом саму Зоряну, остатки мороженого, кусты. Поднял упавший платок, смочил в струйке воды, и молча подал.

«Ох, неужто я так извозюкалась?»

Зоряна почувствовала, как полыхнули жаром щёки, затем уши и шея. Метнулась к прудику – умыться. Когда она тщательно вытерла лицо и руки, Слай протянул ей новое мороженое.

«И когда успел?»

Слай сел рядом, повертел в пальцах золотисто-коричневый цилиндрик, из которого он втягивал дым в их первую встречу. Зоряна стыдливо отвела глаза, чтобы не пялиться на старый толстый рубец, в виде острой дуги, на его предплечье.

«Наверно, здесь не стыдятся шрамов. Иначе, он бы не одел сорочку с короткими рукавами… Это… похоже на звериную пасть» – мурашки побежали по спине.

– Ну как, на все твои вопросы ведуны столичные ответили? – невозмутимо заговорил Слай.

– На какую-то часть, – она поспешно взяла себя в руки. – Я ведь и сама не знаю, что окажется непонятным при следующем шаге… Знаешь, они сказали, что у меня большие способности к лечению двуликих, – осторожно поделилась Зоряна.

– И всё?

– То есть?

– Все человеки перед полнолетием проходят проверку на спецпригодность. Обычно им выдают три-четыре специализации, на выбор. А тебе объявили только одну? – пояснил своё удивление Слай.

– Кажется, да. Но… я боюсь собак, – смущённо напомнила она.

– Зоряна, двуликие – не собаки. Мы другие… И ты можешь лечить только Лис или Енотов, они выглядят вполне мило, – попробовал пошутить Слай.

Она недоверчиво вздохнула.

– Мне сказали, что я буду учиться в медицинском университете. Но сначала надо пройти какие-то курсы.

– Значит, скоро улетаете?

– Угу. Если сегодня ведуны придумают, как прицепить вагон под ваш дирижабль, то завтра и полетим. Сказывают, падишаху его показать хотят. Вроде, слыхали о таком, читали, а видеть не видели… А ты летал когда-нибудь? – Зоряна даже дыхание затаила.

– Как-то незачем было, – Слай развёл руками, поджёг цилиндрик, втянул дым. – Боязно?

– Очень!

Слай пожал плечами:

– Говорят, если сидеть в центре и к окнам не подходить, то совсем как в электробусе.

– Угу, как же! – недоверчиво поёжилась девушка.

Зоряна вдруг почувствовала, как что-то горячее и влажное скользнуло повыше щиколотки. Она стала заглядывать в щели между брусками скамьи, и совершенно пропустила мимо ушей следующие слова Слая.

– Не бойся, Колояр обещал проводить тебя до столицы. Просто держись рядом с ним.

Оказывается, Чёрный никуда не убежал, а удобно расположился под скамейкой. Она уже отрыла рот, чтобы пожаловаться, но Слай, выдохнув дым в сторону, небрежно произнёс:

– Зря ты отдала ему мороженое. Теперь он считает вас друзьями.

– Что? Почему? – округлила глаза Зоряна.

– Ты поделилась с ним едой.

«То есть, я же и виновата, что этот настырник всегда вокруг меня вертится?»

Зоряна едва не подпрыгнула, когда Пёс нагло ткнулся носом ей в мягкое место. Она сжала кулаки и заговорила медленно и зло. Негромко, но так, чтобы Пёс под скамьёй услышал.

– Ненавижу собак. Они подлые и злые.

Чёрный затаил дыхание, а Слай повернулся, внимательно глядя ей в лицо, переспросил:

– Подлые?

– Конечно! Если собака заметит чью-то слабость – никогда не упустит возможности насладиться чужим страхом. Это – подло!

Слай задумчиво покрутил табачный цилиндрик в пальцах, и вдруг жёстко приказал:

– В казарму!

Зоряна опешила, и только увидев опустившего голову Чёрного, поняла, что приказ был ему. Пёс пару раз виновато оглянулся на неё и понуро побрёл вдоль аллеи. А Слай, глядя на потухший цилиндрик в пальцах, неожиданно мягко пояснил:

– Это не подлость, Зоряна… Скорей, неопытность. Щенкам необходимо знать границы своих возможностей. А если ещё перед этим его потрепал большой и сильный Пёс, то чужой страх придаёт сил и пьянит как алкоголь. Обычно, это проходит, с опытом… И ещё, Зоряна, – не сравнивай наших Псов и ваших собак. Мы – разные… Чёрный радуется тебе, а не твоему страху, причин которому он не понимает.

Слай упруго поднялся и пошёл вслед за Чёрным. Но через несколько шагов вдруг развернулся назад.

– У тебя есть бумага и ручка?

– Бумага? – Зоряна достала из кошеля сложенный вчетверо листок, выданный ей одним из ведунов. – А ручки нет.

Она зависла на несколько минут, увидев левое предплечье караульного, покрытое полосками и буграми старых рубцов. Слай оглянулся на заскучавшего продавца мороженого, но вряд ли у того была ручка. Он достал из кармана небольшую коробочку. Хорошенько потряс ею, и приложил к бумаге.

– Держи. Если вдруг в столице кто-то обидит… Мало ли, вдруг помощь понадобится, любая. Зайди на телетайп, покажи эту печать и попроси звонок. По этому коду они бесплатно обслужат. Смотри, сверху номер участка, снизу – номер моего значка. Можешь отправить только одно слово: «жду». Мне передадут. Я прилечу, сразу же. Не потеряй.

Зоряна, с трудом, заставила себя отмереть и посмотреть на оттиск.

«Принадлежность защитно-караульной службы. Город Марсель. Участок №1», и ряд цифр.

Только спрятав лист в кошель, Зоряна внезапно поняла, что её последние слова, про собак, Слай мог принять на свой счёт.

«О Светлая Дева, что же делать? Бежать за ним? Но я не заметила, куда он свернул… И как объяснить, чтобы не обидеть сильнее?.. Попросить Колояра? Ох, и наделала же я дел!.. А может, забудется? Вряд ли мы ещё когда-нибудь встретимся»…

Глава 7. Три года спустя

Слай вышел из дома и не спеша направился к ликею. Сегодня у него выходной, и он позволил себе не торопится: сложил вещи для стирки в корзину, оставил на столе список продуктов и деньги, оделся удобнее, чем в караульную форму. В ликей привезли ещё одного Щена, надо навестить, успокоить парня.

«Странно даже, родители – мягкие, добрые человеки, с чего вдруг у них – Пёс? Так волновались за отпрыска, что еле спровадил их домой. Наверняка, уже топчутся у ворот караулки, волнуются, как там детёныш, разнёсший им полквартиры в щепки. Да, первый оборот всегда очень тяжёлый…»

Слай остановился перед кондитерской, как всегда, не устояв перед ароматом ванили, уже разлившимся по округе.

«Зайти что ли? Время не жмёт».

– Чао, Милинда! Сделаешь мне чайку?

– Чао, Слай! Как всегда, с лимоном и мятой?

– И накидай мне чего-нибудь с собой. У меня в ликее третий Щенок появился. Надо бы подсластить парням трудности оборота.

– Ты у Фатимы был? – Милинда разговаривала чуть повернув голову к плечу, а руки быстро сновали, забрасывая в заварной чайник листья чайного дерева, мяты, и кусочки лимона.

– В осьмицу собирался зайти, как всегда. Случилось что?

– Приёмыш у неё один занедужил.

– Скажи, пусть лекаря зовёт, я оплачу.

– Слай, – округлив глаза, Милинда высунулась в окошко между витринами, и громко зашептала: – он злобится на всех, в чулане прячется, говорит, кости ломит, суставы выворачивает. Может, он из ваших?

– Сколько ему?

– Шестнадцатый пошёл.

– Хм, может, и наш. Зайду. Тогда, дай мне два пакета, и для малышни тоже. Посмотрю, что там за недужный в приюте.

Слай вышел из кондитерской, раздумывая, куда отправиться в первую очередь, и получил ментальный вызов от Вяйнемейнена:

«Слай, здесь что-то непонятное творится…»

«Где вы?» – тут же встрепенулся Слай.

«Четвёртая улица… Ох, прости! Я доложу дежурному».

Слай усмехнулся и расслабился. Его Спайка успешно прошла двухмесячную стажировку, и приступила к работе. Сегодня у них первая самостоятельная смена. Но привычка обо всём докладывать хендлеру ещё осталась.

«Удачи вам, парни. А мне вот – новую Спайку собирать».

Слай ещё немного потоптался у входа.

«Четвёртая улица – это ведь совсем рядом… Только гляну, что там… Никаких советов, просто поздравлю парней с первой сменой».

Вокруг караульных у подъезда четырёхэтажного многоквартирного дома уже начали собираться зеваки. Грохот, звон посуды, невнятный крики – такой концерт не часто бывает в их тихом, благополучном районе.

– Салют! – Слай подошёл к Вяйнемейнену, стоящему чуть в стороне от толпы. – Докладывай.

– Мы патрулировали район. Найдён и Мбонга – восьмую улицу, я шестую, Фархад, Готье – четвёртую. Они услышали шум из квартиры, поднялись на третий этаж, но им не открыли. Соседи говорят – семейная ссора, уже несколько дней шумят. Я скомандовал сбор и разрешил Готье оборот. Он говорит – пахнет страхом, алкоголем и злобой.

– Да ладно вам, караульные, чего хай подняли? Дело, гырлядь, житейское, – небрежно вмешался в разговор невысокий худощавый человек, прислонившийся к соседнему дереву. – Подумаешь, милые мурёво бранятся… Собрались тут… Карнавал, гырлядь, устроили…

Слай привычно окинул его взглядом. Кепка с широким козырьком надвинута низко на лоб, глаза бегают, ноги переминаются. А говорит небрежно, с ленцой – изображает спокойствие.

«А вот это интересно», – на левой кисти, между большим и указательным пальцами – татуировка красной лисьей головы.

«Значит, ты из «Лисьей Братии»? А здесь что забыл? Райончик не ваш… И не браток ты, так, мелкая шавка».

– Знаешь, кто скандалит? – Слай неспешно шагнул к «братку».

– А чё? Чё надо? – тот напружинился, готовый дать стрекача.

– Да ничего. Мы всех опрашиваем, – Слай небрежно махнул головой в сторону Мбонги, разговаривающим с какой-то старушкой. – Положено так. Сам знаешь… – ещё один неторопливый шаг. – Так кто там лается? Что знаешь?

– Да чё я знаю? Дауд, гырлядь, Кошке своей мурало начистит и успокоится. Впервой, чёли?

– Дауд? – Слай чуть повернулся к Вяйнемейнену и сделал ещё шаг.

– Дауд, сын Моисея и Евы, – подтвердил тот, – и Кармен, дочь… Слай, Рудый чует кровь!

– Мрять! – Слай подхватил «братка» под локоть, развернул, прижал к дереву щекой. – Мейн, фиксируй его. Он нам ещё пригодится.

– А-а-а-а! Чё творишь, мурздец поганый! – заорал «браток», пытаясь вырваться. – Ничего не скажу! Не знаю ничего! Отпусти, убоище вислоухое!

Вяйнемейнен быстро застегнул ременную сетку, плотно прижав человечка к дереву, вопросительно заглянул в глаза Слаю. Тот молча указал на татуировку.

– Отпусти, Псина блохастая, мрять! Ничего тебе не скажу! – продолжал завывать спелёнутый ремнями «браток».

– Так я и не спрашиваю. А не заткнёшься – могу кляпом угостить. Пойдём, – кивнул Слай Вяйнемейнену. – Остальные где?

– Найдён с Рудым на третьем, под дверью, а Фархад… Вон он, Фархад.

Пятый караульный, закрепив на крыше верёвку, спустился вниз, и заглядывал в окна третьего этажа.

«Фархад, – мысленно позвал Слай, – докладывай всей Спайке – что видишь?»

«Маленькая комната, игрушки, рисунки на стенах. Похоже, детская. Здесь никого… Попробую следующее окно… Здесь!» – Фархада явно захлестнули эмоции, и в голове замельтешил калейдоскоп мыслеобразов – острые клинки, кровь и половые органы.

«Спокойно, Фархад! Докладывай словами!» – Слай, Вяйнемейнен и Мбонга уже вбежали в подъезд, поднимались по ступеням.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

       Олимпики – командные соревнования на скорость и слаженность при прохождении трассы с препятствиями. Проводятся раз в четыре года.

Вернуться

2

       Хендлер – обычно, кинолог, занимающийся демонстрацией собак на выставках. Здесь: – тренер, выявляющий лучшие качества Псов, обучающий их совместной работе в связке – в «Спайке».

Вернуться

3

       Тужу́рка – повседневная, рабочая верхняя форменная одежда караульных длиной до середины бедра.

Вернуться

4

      Сéнник – сарай для сена, сеновал.

Вернуться

5

       ЗКС – защитно-караульная служба.

Вернуться

6

      обозначение хендлера – круглая жёлтая нашивка с чёрным отпечатком собачьей лапы.

Вернуться

7

       Телетайп – электромеханическая печатная машина, используемая для передачи между двумя абонентами текстовых сообщений.

Вернуться

8

       Маса́ла – индийский чай из пряных и острых специй, с молоком и мёдом.

Вернуться

9

       Пранк – хулиганский розыгрыш с целью одурачить кого-либо, поставить кого-либо в глупое, смешное положение, заставив поверить во что-либо придуманное.

Вернуться

10

       УГБ – аппарат «Говорящая бумага». Был изобретён группой советских учёных в 1936 г. Звуковая дорожка печаталась литографским способом на бумажной ленте и протягивалась перед оптической камерой. На выходе громкоговоритель воспроизводил звук. Образец см. в Политехническом музее города Москвы.

Вернуться

11

       Гатить – строить гать, дорогу, выложенную из брёвен, покрытых досками.

Вернуться

12

       Волчанка – чахотка, туберкулёз.

Вернуться

13

       Схо́д – общее собрание.

Вернуться

14

       Аби́ – старший брат. Обращение к старшему по должности офицеру.

Вернуться

15

       Лике́й, также лице́й (др.-греч. Λύκειον, лат. Lyceum), древнегреческая философская школа близ Афин, основанная Аристотелем. Своё название школа получила от храма Аполлона Ликейского, вблизи которого находился гимнасий, где преподавал Аристотель в последние годы своей жизни.

Здесь: учебное заведение для курсантов защитно-караульной службы.

Вернуться

16

       Хегг – местный злой дух.

Вернуться

17

       Каните́ль – особый вид вышивки, а так же металлическая нить для такой вышивки. Применялась для украшения парадной одежды, в церковной вышивке, и на военных мундирах. Для получения самой канители золотую или серебряную проволоку много раз осторожно протягивали через всё более узкие отверстия (фильеры), до тех пор, пока проволока не превратится в тонкую нить. Затем металлическую нить скручивали в тонкую и достаточно плотную пружинку. Со временем, фразеологизм стали использовать, чтобы описать долгое и нудное занятие.

Вернуться

18

      Аби – старший брат. Обращение к старшему офицеру у караульных.

Вернуться

19

Здесь присягу на верность тиаре падишаха и клятву хранить тайну следствия дают перед началом занятий.

Вернуться

20

       УКС – Устав караульной службы.

Вернуться

21

       Обва́хта = гауптвахта.

Вернуться

22

       Осьмица – восемь дней. В этом мире дни считают осьмицами, а не неделями.

Вернуться

23

       Жбан – сосуд в виде кувшина с крышкой.

Вернуться

24

       Взвар (узвар) – напиток, получаемый завариванием высушенных фруктов или ягод

Вернуться