# Трон перьев и костей

Келли Сент Клер, Шеннон Майер

Я – Каллик из Королевского Дома. Не так давно жизнь была благосклонна ко мне. Ключевое слово – «была».

Король мёртв. Двор в смятении и жаждет моей крови. Мне нужно найти убийцу отца и восстановить своё доброе имя. Но это пустяки в сравнении с безумием, которое день за днём затягивает фейри в свою пучину.

Я отчаянно пытаюсь отыскать проход в Андерхилл до того, как наш мир погрузится в сущий хаос. Мне необходимы ответы, и я знаю, что они найдутся только там. Вооружённая двумя мечами, магическим щитом и сомнительной компанией, я вновь должна найти путь в родное королевство фейри. И не поддаться Неблагому, который следит за каждым моим шагом…

Долгожданное продолжение цикла «Мёд и лёд» для поклонников Сары Маас, Дженнифер Арментроут, Холли Блэк и Кассандры Клэр.

Красивейшая обложка с окошком-вырубкой и красной фольгой.

Оригинальный мир, где фейри давно не скрываются от людей, а в их королевство устраивают экскурсии.

Сильная героиня, динамичный сюжет, колоритные персонажи и напряжённая любовная линия.

Высокие оценки на Amazon и от русского книжного сообщества.

Shannon Mayer and Kelly St. Clare

A Throne Of Feathers and Bone (Honey and Ice #2)

Copyright 2021 © Kelly St. Clare, Shannon Mayer

Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов JABberwocky Literary Agency, Inc. (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия)

© К. Гусакова, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

1

По мягкой земле зачарованного леса, раздирая весенние цветы, грохотали копыта. Рев и фырканье сухопутного келпи заглушали любые звуки погони Благого двора, и – что странно – я слышала лишь стук собственного сердца. А еще время от времени – ворчливую ругань Фаолана.

Спаслась. Меня ложно обвинили в убийстве моего отца – короля – и приговорили к казни через утопление, но я спаслась.

Я изо всех сил цеплялась за толстые сосульки в гриве келпи. Пусть мы с Фаоланом были втиснуты между двумя из трех пар крыльев на спине этого существа, мне вовсе не хотелось свалиться и поближе познакомиться с жуткими шипами на хвосте.

– Куда мы едем? – крикнула я через плечо.

Унимак же гребаный остров, тут куда ни беги, упрешься в океан.

Рука Фаолана сжалась крепче поверх подпоясанной мешковины, в которую я была одета для казни. Его голос был хриплым и низким:

– Через реку, ваше величество.

Ваше величество… Ага, точно. Разве что на мгновение, где-то между тем, как горло короля Александра, когда он объявлял меня наследницей, пронзила стрела и Адэр завопила, что это я его прикончила.

Внезапный спазм желудка не имел ничего общего с бешеным темпом келпи – его вызвало свежее воспоминание о крови, хлеставшей из горла отца, но я задвинула его подальше. Первым делом нужно пережить этот день. А разобраться со всем дерьмом, что свалилось на голову, вполне можно и попозже.

Слегка изогнувшись, я посмотрела назад и побелела как полотно.

– У нас гости? – поинтересовался Лан так, будто мы тут обсуждали погоду.

Я сглотнула: за нами, судя по виду, неслась вся королевская гвардия и бо́льшая часть Элиты. Не будь мы на келпи, нам бы ни за что не удалось вырваться из замка и забраться так далеко.

Снова повернувшись вперед, я ответила:

– Не думаю, что они хотят одолжить сахарку.

Лан направил келпи вдоль реки Данаан, и хоть вид наших «гостей» не вселял желания сдаться, бурлящая, покрытая белыми барашками вода заставила меня всерьез об этом задуматься.

Во рту пересохло.

– А может…

– Мы перейдем, – коротко сообщил Лан.

Блин. Я облизнула губы.

– Самое узкое место реки на территории людей…

– Мы перейдем прямо здесь.

Лан перенес вес вправо, келпи присел на мощных задних ногах, и крик застрял у меня в горле.

И мы взмыли в воздух. В груди сжалось, когда твердая земля сменилась ледяной темной водой, похожей на ту, где только что хотела меня утопить Адэр, – а потом каменистой почвой.

Когда крылатый конь прыгнул, из моих легких со свистом вырвался воздух, а сердце и вовсе, кажется, остановилось.

– Живая? – поддразнил Фаолан.

Ответила я не сразу. В настоящий момент, когда на меня неделями охотились, несправедливо обвиняли в уничтожении Андерхилл и жестоко обращались, честно говоря, я даже не была уверена. Но голос Лана пробился, по крайней мере, через страх воды, и мое сердце отмерло.

Я судорожно втянула воздух.

– Еще побрыкаюсь.

Но как долго – этого я сказать не могла. Мы только что пересекли границу двора Неблагих, территорию Лана, и это еще не значило ничего хорошего. Благие и Неблагие, полные противоположности, уравновешивали друг друга магически. Мы были созданы веками жить бок о бок, не соприкасаясь, не смешиваясь, поддерживая равновесие жизни и смерти.

На стороне реки Благих росли деревья с толстыми стволами и густыми зелеными кронами, и все это мерцало, будто усыпанное блестками. Пусть Неблагие и сохранили блеск на радость туристам, деревья тут были тонкими, корявыми, окруженными колючим кустарником. Прямо-таки задавали тон более мрачному двору.

Более жестким правилам. Более суровым сердцам. Более прагматичным нравам.

По крайней мере, так мне говорили – хотя то же самое я наблюдала и среди двора Благих.

– А почему для отступления ты выбрал именно Неблагой двор? – осмелилась спросить я, бросив еще один взгляд назад.

Гвардия как раз достигла берега реки. Там они встали, и я отчетливо представила себе их дилемму. Пересечь ли границу, рискнуть навлечь гнев королевы Неблагих? Вопрос на миллион баксов.

Разрешено ли им вообще принимать такие решения? А если нет, то кому хватит храбрости отдать приказ и потом отдуваться перед королевой-консортом, которая будет вовсю гореть жаждой мести?

– Потому что больше идти некуда. План по спасению, который выдала Цинт, был полон задора, но хромал со стороны логистики.

Как только мы скрылись из виду, Лан замедлил келпи, тихонько зашептав что-то волшебному существу.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– Так это Цинт все провернула?

– А ты ждала меньшего? Насколько я знаю, до Рубезаля дошли слухи, что Благой двор взял тебя в плен. Для твоего спасения Цинт сразу же поставила всех на уши.

– У нее же был план, как потом сбежать? – От мысли, что Цинт могли схватить, все нутро скрутилось жестоким узлом.

– Она в безопасности, – отозвался Лан. – Прикрыла следы маскирующими чарами.

Я закрыла глаза и выдохнула. Хорошо.

– Руби тоже там был.

– Нет. Он отправил Бродяг, но сам не явился.

Хм. Видимо, красный клест на плече Бреса все-таки не был аватаром. Меня терзали сомнения, но, с другой стороны, я болталась на пороге смерти, и в голове крутились далеко не все шестеренки.

Снова открыв глаза, я уставилась на колючие кусты, которые мешали келпи бежать. Чем ближе был Благой двор, тем более ухоженным становился лес. Здесь же на нас со всех сторон давила дикая природа, явно намекая, что продолжать путь не стоит.

Я потерла руку – по голой коже хлестнула тонкая ветка.

– И как Цинт втянула тебя в такое дело?

– Мы… пересекались, – натянуто произнес Фаолан. – Я за тобой присматривал.

Я часто заморгала и сжала зубы, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Память мне явно изменяет, ведь за тем, что дражайший папочка нарек меня наследницей, а мачеха попыталась убить, я совсем забыла о роли Лана во всем этом.

– А ты красиво завуалировал то, что с самого гребаного начала шпионишь за мной по приказу королевы Неблагих.

Не поэтому ли он меня поцеловал? Чтобы удержать рядом? Глупая мысль прямо въелась мне в голову и, как бы ни была ненавистна, право на существование имела.

Мягкая поступь келпи сменилась звонким стуком по неровной брусчатке. Мне хватило смелости побывать при Неблагом дворе лишь раз, во время школьной экскурсии, которая, казалось, случилась целую вечность назад. И если при нашем дворе во главе всего стояло твое положение – у кого оно есть, а у кого его нет, – то их королева не делила своих подданных по чинам. Каждый Неблагой был сам за себя. Находил себе угол, и если мог его отстоять, то в нем и жил.

Лан у меня за спиной молчал.

– Повтори, как ты там говорил своему другу? – произнесла я саркастически. – Королеве я нужна живой, так? Скажи-ка мне, внук Луга, как давно ты знаешь, кто я на самом деле?

При упоминании рода Лан вздрогнул.

– С тех пор, как королева отдала мне приказ. Она рассказала, чтобы я осознал всю серьезность возложенной на меня задачи.

Все это время он знал. Теперь все его маленькие проявления доброты обрели смысл. Завтрак, флирт, поцелуй. Чтобы удержать меня рядом, Лан забил на свою естественную склонность меня недооценивать.

Очаровательно.

Нет слов – что в моем случае редкость.

Лан обхватил мою талию крепче.

– Ты же знаешь, я дал клятву подчиняться ее приказам. В этом вопросе у меня нет выбора, что бы я ни чувствовал.

Я вскинула брови, обретая дар речи:

– И ты превзошел сам себя, Лан. Слушай, можешь собой гордиться. Обязательно запилю тебе отзыв на пять звезд за актерские способности. Они впечатляют, уж поверь мне на слово.

Потому что, когда мы пробирались через лес, Лан поцеловал меня так, будто в мире больше никого не существовало. Я по глупости начала верить, что мы команда, что в этой неразберихе мы вместе. Что я могла ему почти…

Почти довериться.

Я сжала губы и отлепила от себя руку Лана, одновременно выпрямляясь, чтобы отодвинуться от него подальше, насколько это возможно на спине келпи. Ведь мне вообще не следовало приближаться. И я больше не осмелюсь.

Он начал что-то говорить, но я со злостью затрясла головой.

– Не сто́ит. Спасибо, что вытащил меня из замка Благих, но я заслуживаю много большего, чем то, как ты обращался со мной последние несколько недель. И вовсе не из-за того, кто мой отец. Кем был мой отец.

Да, пошла я с этой своей глупой девичьей влюбленностью в плохого парня с добрым сердцем!

Лан умолк, и мы двинулись вверх по восточному склону к замку. Темные камни окаймлял мох, тут и там между ними пробивались маленькие растения – что, наверное, было бы приятно, не окажись они черными, а ягоды на них – кроваво-красными.

Когда мы миновали парапет, я сдержала дрожь. Стражники уставились на меня, потом перевели недоверчивые взгляды на фейри, сидящего за мной, и неохотно отошли в сторону. Келпи остановился перед обитыми железом дверями замка, и я соскользнула с его спины, зашипев от боли, когда запястья проехались по светло-голубой с белым шкуре, оставляя красные пятна. Железные кандалы Благих стражей неплохо мне навредили.

Черпая синие нити энергии из камней под ногами, я подпитала свою магию индиго и заглушила боль, после чего поблагодарила камни за помощь. Под ногами тут же разрослась маленькая полянка ярко-зеленого мха, и стражники вновь наградили меня мрачными взглядами.

Да и пофиг. У меня такой денек выдался, что пусть подавятся.

Слуги из числа людей, не поднимая взгляда, распахнули двери, и Фаолан шагнул вперед меня в зловещее обиталище королевы Елисаваны. В отличие от золотого сияния холла в замке Благих, мы сразу же попали в длинный гостевой зал с низким потолком, неприветливый и холодный в равной степени. Мои шаги отдавались эхом от темного камня, я следовала за Ланом по коридору, пытаясь подготовиться к встрече, – а это нелегко сделать, когда на тебе платье из мешковины и ты вся в царапинах и крови. Еще и желудок громко заурчал, отчего стало еще неуютней.

Фаолан, напряженно застыв, остановился перед неприметной деревянной дверью. Бросил на меня взгляд – лишь мельком, но я успела увидеть, что драгоценный блеск его темных радужек стал еще хаотичнее, чем прежде.

– Сиротка…

– Чего? – Я скрестила руки на груди.

Дверь распахнулась внутрь. За ней, ухмыляясь, стоял королевский стражник.

– Мы не будем ждать весь день, Благой. Нам всем не терпится услышать, как ты давеча облажался.

Я нахмурилась, глядя то на него, то на Лана. Но это была не дружеская подначка. Друзьями они вовсе не были, если судить по побелевшим от ярости, сжатым губам Фаолана.

Он шагнул к стражнику и уставился ему в глаза.

– Для этого тебе придется отойти, солдат.

– Тогда у тебя проблемка, – последовал насмешливый ответ.

Лан опустил руку на клинок.

– Разве?

Стражник опустил глаза на эфес меча, и в них мелькнуло что-то холодное, прежде чем он поднял их снова. Он выдавил улыбку.

– Да я просто дурачусь, Благой. Королева Елисавана с нетерпением ожидает объяснений произошедшего.

Это… не предвещало мне ничего хорошего.

Стражник посторонился, и я прошла мимо, бесстрашно встретив его взгляд. Он – ничто по сравнению с замесом с гигантами или драками с мерцающими серыми духами.

Я думала, что увижу холодный пустой зал совета, поэтому была удивлена покрывающим стены плотным гобеленам и теплому огню в очаге. Не оправдалось и другое ожидание: королева не восседала на троне, а стояла перед столом, уставленным едой.

Фаолан остановился и отвесил низкий поклон.

– Ваше величество.

– Выпрямись, внук Луга, – произнесла королева мягким тоном, от которого у меня по спине пробежал холодок. – И поведай мне, почему я только что получила послание от королевы-консорта Адэр, которое звучало почти как угроза.

Это меня заинтересовало. Я была всецело уверена, что Адэр влезет на трон сама.

– Кто новый король? – спросила я.

– Как-там-его-зад, – ответила королева с легким взмахом руки, скользнув пальцами по воздуху. – Вечно забываю его имя. Младший брат Александра. Бестолковый, пухлый, не отобьется и от комаров, даже если они высосут у него всю кровь.

Живописно. И метко.

Я перестала хмуриться. Ну конечно. После меня престол наследует дядя Джозеф. Я припомнила, как он утешал Адэр на моей казни. Я бы задалась вопросом, не дядюшка ли стоял за смертью моего отца и попыткой от меня избавиться, вот только Елисавана права: тяги к убийству в нем ни на грамм.

– Обращаясь ко мне, нужно соблюдать этикет. – Голос королевы не изменился, но на меня нахлынула новая волна тревоги.

Я поклонилась – как была, в рубище.

– Прошу прощения, ваше величество.

Холодный взгляд голубых глаз наконец остановился на моем лице, но тут же переметнулся к Фаолану.

– Зачем ты ее привел?

Лан держался более непринужденно.

– Я следовал приказам.

Королева фыркнула и изящным движением запястья забросила в рот ягодку малины.

– Действительно.

– Я не так их понял, ваше величество?

– Есть вопрос получше: понял ли ты их вообще? – Выражение лица королевы стало суровым. – Я переговорю с тобой позже вечером, внук Луга.

Его совершенно ясно отправили прочь, а вот мне разрешения уйти она не дала.

И во что Лан теперь меня втянул? В очередную казнь?

Фаолан бросил взгляд в мою сторону и открыл было рот, но, похоже, передумал возражать. Может, из-за моего ледяного, мрачного вида?

Королева поманила меня к огню, и я, отвернувшись от Лана, к ней присоединилась. Пока мы усаживались, дверь закрылась. Мельком оглянувшись, я удостоверилась, что мы одни, если не считать стражника с ухмылочкой в дальнем конце комнаты.

– Каллик из Королевского Дома, – произнесла королева, расправляя темно-серое шифоновое платье так, чтобы оно ниспадало царственными складками. – Ты приносишь с собой множество бед.

Я кивнула.

– Королевская гвардия перешла реку, ваше величество?

Нужно ли каждый раз говорить «ваше величество»? Впрочем, лучше перебдеть.

Королева растянула губы в улыбке, но в ней не было ни капли тепла. У Адэр подобное выражение лица могло бы показаться жеманным. Эта, я уверена, убьет одним щелчком пальцев.

Так что это утешало.

– Они бы не посмели, – ответила королева. – Пока что.

Я вопросительно склонила голову.

Елисавана повела плечом.

– Есть не так много причин, по которым Благой двор рискнул бы нас разозлить. Одна из них – смерть их короля. Адэр хочет твоей крови, Каллик. Чтобы добраться до тебя, она готова пролить кровь моих подданных. Даже если придется развязать войну.

– Я не убивала короля, – перебила ее я.

Елисавана слегка приподняла брови.

– Да? И должна ли я также поверить, что ты не причастна к гибели Андерхилл?

Так. Я, кажется, дошла до грани, поскольку мои брови поползли вверх, а внутри вспыхнул гнев.

– Вы про фальшивую или настоящую? – улыбнулась я под стать королеве.

Ее же улыбка стала шире. Елисавана уставилась в огонь.

– Думаю, трудновато пустить стрелу, когда стоишь совсем рядом. Особенно без лука.

Да что ты говоришь! Это и была огромная брешь в обвинениях Адэр. Вот только никто не осмеливался подвергнуть сомнению ее версию.

– Также трудновато проделать в горле жертвы дыру спереди, когда стоишь сбоку.

Руки королевы слегка дрожали, но на лице не отразилось никаких чувств, когда она вновь обратила взгляд на меня.

– Проблема в том, юная фейри, что твоя судьба зависит не от правды, а от того, во что верят Благие. Другими словами, истина может не иметь значения. Адэр еще не набралась смелости открыто обвинить меня в пособничестве тебе. Вместо этого она связывает тебя с изгоями в Треугольнике. Однако со временем Адэр нарастит достаточно силы, чтобы возложить вину и на мой двор. С чего бы мне укрывать убийцу короля Александра, заметит она, если я не отдавала приказ о его казни в надежде захватить власть над Благим двором?

Я тихонько вздохнула.

Всеблагая богиня, королева права. Если я останусь здесь, и без того напряженные отношения дворов испортятся еще больше, причем, скорее всего, безвозвратно. На протяжении веков Неблагие и Благие то и дело враждовали. Учитывая, что Андерхилл закрыта, и закрыта дольше, чем думают многие, для фейри это время опасно само по себе. В воздухе густо висела опасность безумия, результат того, что фейри слишком долго не ступали на свою родную землю. Я уже сталкивалась с группой юных гигантов и Бродягой, которые поддались бы безумию, если бы не вмешался Рубезаль. А сейчас… я не была до конца уверена, что сумасшествие не подкралось и ко мне. Учитывая, что я сделала с тем Неблагим после поцелуя с Фаоланом. Я с трудом сдержала дрожь.

– Вы не станете меня укрывать.

– Что я бы посоветовала, – осторожно произнесла королева, – так это прийти здесь в себя, обдумать свое положение. Всегда есть путь, который приведет к желаемому. – Ее холодные глаза блеснули. – А у тебя есть путь, по которому тебе следует идти?

От тона королевы мое сердце забилось чаще. Она говорила о двери в истинную Андерхилл? О той, к которой меня привели духи? Меня огорчало, что тогда я едва-едва не открыла ее…

Я покинула Унимак в надежде обелить свое имя. Доказать раз и навсегда, что я не разрушала вход в Андерхилл. Тут я потерпела неудачу – Адэр убедила Благой двор в моей виновности, – но зато вскрыла куда более серьезную проблему. Истинное царство фейри было слишком долго для нас закрыто, и от его восстановления зависело множество жизней.

Моя. Цинт. Руби, Дрейка и других изгоев. Смертных. Даже тех фейри, что меня ненавидели.

Однако королеве я не сказала ничего этого. Она знала куда больше, чем делала вид, если судить по тому, чем однажды поделился со мной Лан, однако доверие – не мое второе имя.

Ничуть.

– Отдохни, – повторила королева, поднимаясь. – Адэр пока не станет действовать от имени короля Как-там-его-зада.

Я тоже поспешила встать, уверенная, что именно об этом трындела на уроках этикета настоятельница приюта.

– Хорошо. Спасибо, королева Елисавана. Я это ценю.

Ее взгляд опустился на мои обожженные, изодранные запястья, и ее глаза омрачила тень, исчезнувшая в следующий же миг.

– Не спеши меня благодарить, Каллик из Королевского Дома.

Я поколебалась, не зная, как истолковать слова королевы. Что это значило? Неужели она все-таки сбросит меня с парапета?

Она кивнула в сторону двери.

– Ступай. Поешь. Прими ванну. Поспи. – Когда я повернулась к выходу, королева добавила: – И, быть может, удели минутку и поразмысли о том, что ты не причастна к смерти короля.

Что ж, такое вообще-то сложно забыть. Я оглянулась на темноволосую, полную холодной красоты королеву.

Она смерила меня серьезным взглядом.

– Иными словами, его убил кто-то другой, и ты, вероятно, знаешь, кто именно.

2

Слова королевы Неблагих эхом отдавались у меня в голове, пока я следовала за смертной служанкой по длинному, устланному ковром коридору вглубь замка. Неужели подсознательно я знала, кто убил отца? Это ли имела в виду Елисавана?

Хмурый настрой отразился на лице, и служанка, девушка с темно-карими глазами и каштановыми волосами, подняла на меня взгляд и испуганно пискнула, остановившись у закрытой двери.

– Вот отведенная вам комната. Для вас подготовили ванну и принесут свежую одежду. Если вам нужна помощь с одеждой…

Я подняла руку и сделала лицо попроще.

– Прости, деньки выдались те еще. Я вполне хорошо одеваюсь сама.

Мимолетно улыбнувшись, служанка присела в реверансе и попятилась.

– Погоди.

Она застыла.

– Умираю с голоду, можно мне чего-нибудь поесть?

Я бы рассмеялась над облегчением на лице служанки, если бы не поняла совершенно отчетливо, что это значит. Ее здесь ни во что не ставят, и она к этому привыкла.

– Конечно. Разумеется.

С этими словами она развернулась и побежала прочь.

– Спасибо! – крикнула я ей вслед и вошла в комнату.

Свет внутри не горел, и я пошарила на ощупь в поисках чего-нибудь, откуда бы зачерпнуть тепла, создать пламя.

Глядя на комнату сквозь призму своей магии, я увидела едва-едва заметное тление углей в большом камине напротив. Подошла к нему и вытянула красные нити стихии, а потом раздула их физически, пока угли не загорелись. Решение не обязательно должно быть от и до магическим – о чем чистокровные фейри склонны забывать.

Подбросив поленьев из стопки рядом, я вскоре получила огонь, который давал не только свет, но и устойчивый, пробирающий до самых костей жар. Вздохнула. Так-то лучше.

Развернувшись, я огляделась.

Постельное белье темно-бордового цвета, покрывала и балдахин из тяжелого бархата. Пол из красного дерева, такая же мебель – два стола, обычный и письменный, стулья, – но все поблекло, когда я уставилась на то, что стояло посреди комнаты.

Массивная ванна, которая с легкостью вместит и четверых. Утопленная в пол. Пересекая комнату, я вполне могла туда рухнуть и убиться, но раз уж не рухнула, то могла ее простить. От воды поднимался пар, кованый медный бортик запотел. Судя по аромату лаванды и эвкалипта, в воду добавили травы, чтобы облегчить боль от ран.

Я со стоном разделась. Каждое движение задевало многочисленные порезы и струпья, и я не раз морщилась, двигаясь все медленнее, пока наконец не осталась обнаженной.

Оружия не было абсолютно, все отобрали, и это – даже больше, чем отсутствие одежды, – заставляло чувствовать себя… голой. Обойдя комнату, я обнаружила на письменном столе острый нож для писем, а потом еще и когда-то забытую здесь вилку.

Не то чтобы очень надежное оружие, но какое есть.

Присев на край ванны, я соскользнула в воду, и с губ сорвалось шипение. Она оказалась как-то слишком уж горячевата, но я все равно погрузилась по грудь, а потом с усталым вздохом откинулась на бортик.

Черт. Ну и… денек? Неделька? Месяц?

Я вымоталась просто до крайности.

Под водой обнаружилась скамья, и я положила нож с одной стороны от себя, а смертоносную вилку с другой. Назову ее «Зубцы Смерти». Враги будут в ужасе разбегаться.

Веки медленно сомкнулись, и я задумалась о словах королевы… снова. Может, она и не намекала, что я знаю, кто убил отца. Может, она просто верила, что я сумею разобраться.

Кому же смерть моего отца выгодна?

Очевидный ответ – наследнику, а это я. Но раз уж я этого не делала…

Хм-м, подозреваемой номер один, по моему мнению, могла бы считаться Адэр, но она не то чтобы взошла на трон. Следующий после меня – дядя Джозеф. Разумеется, если бы Адэр родила мне братика или сестричку, то такой ребенок наследовал бы уже передо мной – законнорожденный наследник против ублюдка, – но увы. Насколько я знаю, при ирландских дворах или в Луизиане, откуда родом Дрейк, не было даже дальних родичей, способных претендовать на трон.

Если только у короля Александра не образовалось иных врагов, мне не известных, то список потенциальных убийц пополнить, в общем-то, больше и некем. Мои отношения с отцом были непростыми, но Благие его очень любили.

Таким образом, я снова вернулась к Адэр и Джозефу и вспомнила, как он касался ее спины. И то легкое прикосновение, которым Адэр одарила его на балу.

Нежное. Даже интимное.

– Черт. Они трахаются! – распахнула я глаза от внезапного озарения… и вдруг обнаружила, что смотрю в чьи-то золотистые глаза. Этот кто-то был весь в черном.

Незнакомец сидел на корточках у другого края ванны и держал короткий кинжал.

Времени на раздумья не было.

Я бросилась вперед, сжимая в правой руке нож, левой схватила незваного гостя и утащила в воду. Три резких удара ножом сбоку в шею, и он обмяк лицом вниз, пузырями испуская последний вздох.

Я поспешила отскочить, схватила вилку и выбралась из розоватой воды, расплескивая ее по каменному полу. Встала спиной к камину. В венах бурлил адреналин, я оглядывала комнату в ожидании, что на меня выпрыгнет очередной потенциальный убийца.

Это был настоящий убийца. Кто-то пытался меня убить. Не то чтобы после недавних событий это должно было меня поразить, но почему-то прямое покушение со стороны незнакомца пугало больше, чем битва или дуэль. Даже чем почти состоявшаяся казнь.

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнула смертная служанка.

– Миледи, вот одежда на ваш вы… – Ее взгляд остановился на мне, потом метнулся к ванне, где лицом вниз покачивался мой гость. – Ой.

– Приведи Фаолана, – прохрипела я.

Но в этом не было нужды. Он вошел следом за служанкой.

Лан окинул сцену быстрым взглядом, задержав его на моем совершенно обнаженном теле дольше, чем на мертвом – в ванне, затем коснулся плеча служанки.

– Приведи генерала Стрика.

Я не сдвинулась от камина, хотя определенно испытывала острое желание прикрыться. Не то чтобы я сильно переживала из-за наготы, но при Фаолане… раны на сердце так и не зажили, несмотря на стремление их запечатать.

Я скрестила руки на груди.

– Это что, вилка? – поинтересовался Лан, медленно стягивая с себя рубашку.

У меня пересохло во рту, и предательский гнев нашел иное пристанище. Потому что я была голой, а Лан шел ко мне, снимая одежду. Участилось ли мое дыхание? Разумеется. Но это из-за страха. Отходняк от выброса адреналина.

И, чтоб ее, из-за капельки похоти.

Лан остановился на расстоянии руки и протянул рубашку.

– Наверняка захочешь приодеться, пока не принесли новые вещи.

Мне совсем не понравилось, как дрожала моя рука, когда я взяла его рубашку и рывком натянула ее на голову. Ткань зацепилась за кончики Зубцов Смерти, но выпускать из рук единственную защиту я не собиралась.

– Да, вилка. Нож для писем я уронила в ванну.

Лан вскинул брови.

– Ты убила его ножом для писем?

– Слушай, другого не было, – огрызнулась я, снова скрещивая руки на груди.

Рубашка Лана едва доставала мне до бедер. Срам прикрыт, но, как бы то ни было, скудная одежка лишь добавляла напряжения.

Бряцанье оружия и доспехов возвестило о прибытии генерала с коротко остриженными седыми волосами и глазами цвета вина, которые прекрасно сочетались с обстановкой комнаты. Он ворвался в комнату, обошел ванну. Взмахнул рукой, и его магия, того же цвета, обвилась вокруг руки, устремилась вперед и вытащила убийцу.

Вода в ванне застыла льдом, когда генерал исчерпал ее тепло, чтобы подпитать Неблагую магию. Еще одним взмахом он перевернул мертвеца и сорвал с него маску.

– Благая мразь! – прорычал генерал и взглянул на меня. Резкие черты лица и шрам, пересекающий лицо, выдавали в нем воина. – Ты убила?

– Ножом для писем, – прокомментировал Фаолан, и в его голосе прозвучал намек – на гордость? А с хрена ли? Не он учил меня драться. Эта честь досталась Бресу, который вел меня на казнь.

Глаза генерала заблестели.

– Нож для писем. – Он вернулся к телу и осмотрел шею. – Отличные удары. Твое второе оружие?

Я с трудом сглотнула ком. Зубья Смерти.

– Вилка.

Генерал застыл, а потом у него затряслись плечи.

– Сраная вилка? Чтоб богине икалось, если ты мне понравишься, Благая дворняжка.

Эм-м, ладушки? Я толком не знала, что и думать об этом мужчине.

Он снова окинул меня взглядом.

– Итак. Если за тобой приходят Благие, ты их убиваешь?

Медленный кивок – вот и все, что я сумела вымучить.

– Моя цель – выжить.

Генерал усмехнулся, и глубокие жесткие морщины на его лице смягчились.

– Отлично.

Может, и он бы мне тоже понравился. Генерал напоминал мне Бреса, но будем надеяться, что он не попытается отвести меня за ручку к верной смерти. Он повернулся к двери, к двум стражникам, которые с ним пришли. Они были одеты в черную кожаную форму с красным полумесяцем, вышитым у сердца.

– Каждый стражник замка на дежурстве или же нет должен в течение четырех часов явиться в казармы и получить десять плетей.

Оба взяли под козырек, а у меня отвисла челюсть.

– А это обязательно?

Генерал Стрик бросил на меня взгляд.

– Вот это, – ткнул он в обмякшее мертвое тело, – недопустимо. Мне до левого яйца Балора, если тебя прикончат, но убийца с тем же успехом мог бы прийти за нашей королевой. Парни расслабились. – Взгляд генерала скользнул по Фаолану. – Тебе, внук Луга, двадцать ударов плетью.

Фаолан коротко отдал честь.

Генерал снова улыбнулся, но на этот раз я уже не думала, что мы поладим. Решение было жестоким, именно тем, чего я ожидала от Неблагого.

– Прямо сейчас, – любезным тоном продолжил генерал, – раз уж ты уже без рубашки.

Фаолан стиснул зубы, но кивнул и положил руки на каменную стену рядом с камином. Служанка позади нас взвизгнула и, выскочив из комнаты, захлопнула дверь.

Я встала между Ланом и генералом, сжимая вилку.

– Его здесь даже не было. А королева…

– Не выгораживай его, Благая. Он был обязан присматривать за тобой и защищать. А он впустил в твою комнату убийцу.

Генерал Стрик взмахнул в мою сторону рукой, и его магия окутала меня как змея – достаточно мягко, надо отдать ему должное. Он усадил меня на кровать, на колени, и я обнаружила, что смотрю прямо на обнаженную напряженную спину Лана.

Я забилась в путах магии, но те не поддались.

Генерал снял с пояса длинную кожаную плеть. Ее блеск сказал мне все, что нужно. Подобно веревкам, которыми я еще недавно была связана, в кожу вплели железную нить.

Моя магия, повинуясь чистому инстинкту, устремилась вверх, но бесполезно повисла в воздухе в ожидании приказа, который я понятия не имела как отдать.

Генерал замахнулся, и по голой спине прошелся первый удар. Лан даже не вздрогнул.

– Хватит! – с силой рявкнула я.

Генерал даже ухом не повел, и ярость пробрала меня до самых костей.

– Не лезь, – процедил сквозь зубы Лан. – Просто не лезь, Сиротка.

Еще удар, и еще, пока кожа на его спине не лопнула, сочась из ран кровью.

Плевать, что Лан разбил мне сердце, это… это много хуже. Потому что я знала, что это несправедливо, и ни черта не могла поделать. Магия вновь взметнулась, вокруг меня сгустились вихри, побуждая пустить их в ход, и я забилась, пытаясь прорвать ими бордовые путы генерала.

Тот даже не взглянул в мою сторону. Он лишь встал поудобнее, перевел дыхание после десяти ударов и опять замахнулся.

Моя сила закружилась, столкнулась с землисто-красной магией генерала. Врезалась, а потом… пробилась внутрь. Я ахнула и часто заморгала, уставившись на окружающий мою магию индиго бордовый цвет.

Наконец генерал обернулся.

– Ты что делаешь?

Я не знала, но признаваться в этом? Нет уж. По-прежнему повинуясь чистому инстинкту, я поглубже толкнула свою магию в его – в надежде, что та лопнет как воздушный шарик. Честно говоря, я понятия не имела, к чему приведут мои действия. Может, это вообще придаст генералу сил.

Моя магия съежилась, отпрянула от бордовой и исчезла.

Великолепно.

В общем… пользы ни на грамм, чтоб богине икалось, в самом деле.

Плеть вновь принялась за работу, и каждый раз, как она хлестала, по моим щекам скатывалось по слезе. Я мысленно их считала, удары и слезы. Один за одну.

– Отведи ее в комнаты рядом с покоями королевы Елисаваны, – произнес генерал тем же любезным тоном. – Будешь с этой… – Он ткнул пальцем в мою сторону, рассеивая магические путы. – До дальнейших распоряжений останешься рядом с ней денно и нощно, или я обязательно объясню тебе, какое место ты занимаешь при нашем дворе.

Фаолан повернулся и отдал честь, но движение вышло несколько скованным.

– Так точно.

3

Я лежала, уставившись в потолок покоев рядом с обителью королевы Неблагих. Мало мне неуютной близости к ней, так еще и парень, на которого я злилась, ощущая при этом острую необходимость его защищать, лежал рядом.

Он получил двадцать ударов плетью и все равно должен был оставаться начеку. Да, никаких Фаолану припарок от боли или чая из ивовой коры, но я хотя бы уговорила его устроиться на животе на кровати, а не сторожить, кривясь от боли, у двери.

Явная ошибка, если подумать.

Все мое тело пылало от ощущения близости. Напряжения. Я не знала, как от него избавиться – то ли откатиться, то ли сократить расстояние. Я выдохнула через нос, вытянув руки и ноги, прямая как палка.

– Спи давай, – пробормотал Фаолан.

– Не могу, – буркнула я.

Матрас прогнулся, и я оцепенела еще сильней. Лан что, придвинулся? Или отполз подальше? Сердце бешено заколотилось.

В тихом голосе Лана слышалась нотка мучительной боли.

– Это еще почему, ваше величество?

– Во-первых, перестань меня так называть. А во-вторых… – Я поискала, что бы ему наплести: – Здешние порядки просто варварство.

– По твоему очень предвзятому Благому мнению.

Я повернулась к Лану лицом, хотя в темноте могла разглядеть лишь его силуэт.

– А ты-то почему так не считаешь? С тобой обращаются как с чужаком.

Лан промолчал.

Он – внук героя Благих. Высокопоставленные Благие ненавидели его за это, и не спастись от такой участи даже здесь…

– Каково было попасть в этот двор?

Лан вздохнул.

– Мы оба знаем, что Благие склонны считать, что они превосходят всех прочих. А для тех, кого считают низшими, нет ничего приятнее, чем увидеть, как могущественные падут. – Фаолан потер голову.

Благие и правда страдали пороком гордости, тут сомневаться не приходилось. Однако…

– Ты никогда не считал себя выше кого бы то ни было.

– Может, и нет. Но я внук Луга, не слышала, что ли? – произнес Лан, и я услышала нотки глубинной горечи. – От меня ожидают многого, а я не оправдываю наследия деда.

Вряд ли на это вообще кто-то способен.

Я заелозила, устраиваясь поудобнее, – мне бы еще часок поваляться в той ванне, чтобы как следует отмокнуть и не изнывать от боли. Закинула руки за голову.

– Даже не подумала бы, что тебя это задевает. Ты вечно такой невозмутимый.

Прошло мгновение.

– Здесь… чаще всего здесь в равной степени как хорошо, так и плохо. – Лан снова вздохнул и поерзал.

Я напряглась, меня как током прошило, когда его колено коснулось моего бедра. Затаив дыхание, я сдвинула ногу на пару сантиметров.

– М-да? – спросила я, все не дыша.

Чтоб тебя, Каллик. Возьми себя в руки.

– Мне больше не нужно жить во лжи, – голос Лана стал более глубоким.

И это не мое воображение разыгралось.

– Какой лжи? – пробормотала я и нахмурилась от того, как хрипло прозвучал уже мой голос.

Наши ноги снова соприкасались. И на этот раз я не отодвинулась.

Что-то внутри меня расслабилось, будто в усталые мышцы и отбитые суставы вновь просочился жар ванны. Мы одновременно подались друг к другу, ко мне потянулась тьма Лана, и моя магия приняла приглашение поучаствовать в запретном танце.

В голосе Фаолана прозвучала истома под стать пронизавшему мое тело теплу.

– Я притворялся, будто не знаю, что моя магия Неблагая. За мной по пятам следовала смерть, и скрывать это стало трудно.

Лан все знал заранее, до распределения?

– Когда ты понял?

– Мать годами скрывала, прятала последствия моей магии. Я обнаружил правду в шестнадцать.

Тогда он и перестал навещать меня.

– Она пыталась тебя защитить.

Моя магия начала обвиваться вокруг его, и та, будто ей не нравилось постепенное, осторожное продвижение, рванулась вперед, чтобы поймать мою в ловушку.

Лан фыркнул.

– Защитить? Нет.

Я не сразу поняла, что гнев и обида, терзающие мой разум и сердце, принадлежали не мне. Между нами открылась потайная дверь, и я ахнула, ступив в чужое воспоминание.


Девушка передо мной просияла, возвращаясь к семье на западном берегу реки: ее распределили в Благой двор.

Был редкий случай, когда Неблагие и Благие собирались в одном месте. Разделяющую их реку пересекал широкий мост, и темный двор наблюдал за происходящим с восточной стороны, нарушая леденящее молчание лишь тогда, когда кого-то признавали Неблагим.

Их королева отступила назад, и ко мне повернулся король Александр – строгий и степенный, как всегда.

– Внук Луга. Подойди.

Вот и все.

Даже зная, что произойдет, я пристроился в хвост длинной очереди шестнадцатилетних фейри, которые ожидали распределения. Словно это могло остановить неизбежное. Скрыть правду о моей магии.

Я ее ненавидел.

Мысль, что мне нужно высасывать жизнь, чтобы питать силы фейри, вызывала у меня отвращение с того самого дня, когда я выбрался из замка, использовал магию, чтобы забраться на неуступчивое дерево, и увидел, как в оплату этого погибло целое гнездо птенцов.

Как мог мой род меня отвергнуть? Я должен быть Благим.

И в то же время я знал, что по существу не виноват. Даже родители ни при чем, хотя первые несколько лет после того, как вскрылась правда, я все же их винил. И тем не менее, значит, со мной что-то не так.

Значит, я недостоин.

Я взглянул налево, увидел отца, мать и прочую родню, как всегда холодных и непреклонных, за центральным, ближайшим, столом. Отец пришел в семью извне, хотя и не скажешь, потому что он как палку себе в задницу вставил. Мать же была дочерью Луга, и мой горький взгляд скользнул по семейной реликвии в ножнах за ее спиной – огненному копью Луга.

Оно никогда не станет моим.

Ближайшее будущее это обеспечит.

Ясный взгляд голубых глаз матери на миг встретился с моим, затем она отвернулась к королю.

Я приблизился к нему и сгорбленной женщине.

К Жрице.

Она пряталась под капюшоном так, что не разглядеть лица. Фейри моего возраста подначивали друг друга сдернуть с нее плащ и показать нам, что же под ним. Кожа ее рук была обветренной, покрытой старческими коричневыми пятнами. В остальном, прежде чем встать на колени и склонить голову, я лишь мельком увидел выбившуюся прядь седых волос.

– Внуку Луга не пристало смотреть в землю, – произнесла Жрица.

Король бросил взгляд на нее, затем снова перевел его на меня.

Я вздернул подбородок и уставился на ее протянутую руку. Чуть сдвинувшись, оглядел противников-Неблагих. Безжалостных. Грубых. Черствых. Холодных. Я многое о них слышал, как и все Благие. Даже их ледяная королева ничуть не смягчала мрачную репутацию.

Я не был одним из них – и все же был.

Зажмурившись, я сосредоточился на хороших мыслях. Моя любовь к природе. Смех детей. Тихий щебет птиц на рассвете.

Ее длинные, прекрасные волосы.

Может быть. Лишь может быть, я ошибался.

Потому что я хотел всех их защитить. Не уничтожить. Если бы кто-нибудь мне помог, то я, наверное, сумел бы это предотвратить.

Открыв глаза, я взял Жрицу за руку – и зрачки мои расширились от удивления, настолько крепкой оказалась ее хватка.

Женщина перевернула мою руку к себе ладонью – в другой ее руке я заметил зловещего вида кинжал. Жрица сделала неглубокий порез на моем предплечье и прижала кончик, чтобы по клинку потекла кровь. Изучила ее, не отпуская. Кинжал скрылся под капюшоном, и я поморщился, решив, что Жрица попробовала кровь на вкус.

Она опустила клинок, и я всмотрелся туда, где могли быть ее глаза – если они вообще у нее были, – но увидел только кромешную тьму.

Даже рядом с королем я не смог сдержать единственное, едва слышное слово, сорвавшееся с губ:

– Пожалуйста…

Жрица отпустила мою руку и щелкнула пальцами. Я видел, как такое случалось с остальными, а теперь ощутил и сам: словно удар в живот без предупреждения. Я согнулся пополам, и моя магия выплеснулась на всеобщее обозрение.

Такое всегда вызывало шепотки – настолько темная магия редкость для Благого, но все же она синего цвета, холодного оттенка Благой магии.

Нет.

Кинжал исчез, Жрица сплела мою магию в струнку и направила к свету, чтобы все увидели постыдную правду.

Рубиновый оттенок, лишь капельку светлее чернил, как кровь отродья тьмы.

Жрица растянула над головой тонкую пленку магии, и благоговейный гул голосов сменился аханьем. Жестоким смехом. Шипящими шепотками.

Я не стал смотреть на мать.

Потому что она уж точно не глянет в ответ. Даже рядом не встанет. Я знал это наверняка, поскольку она сама мне об этом сказала на прошлой неделе.

Я остался один. Семье нужно поддерживать репутацию. Благие верили в мою мать – в силу Луга.

А в меня они никогда не поверят.

Наконец Жрица развеяла мою магию ленивым взмахом. Но ущерб уже был нанесен, и я мог лишь корить себя, что на долю секунды посмел надеяться.

Король Александр посуровел, но отступил назад, и его место заняла королева Елисавана, когда сгорбленная старуха-Жрица прогудела слово, которое скует меня по рукам и ногам кандалами:

– Неблагой.


Меня вытолкнуло из чужой памяти с такой силой, что я отчаянно замахала руками, уверенная, что вот-вот упаду с кровати, хотя мое тело даже не двинулось. Я по-прежнему лежала возле Лана, соприкасаясь с ним.

Прерывистое дыхание болезненно напомнило, что я наполовину человек, но я не смогла не поддаться ненужному инстинкту, когда уставилась на тихо лежащего рядом.

– Лан… – прохрипела я.

Ох, богиня. Какое ужасное воспоминание.

Лан открыл было рот, но издал лишь сдавленное ворчание. Его магия нахлынула бурным потоком, и я вскрикнула, когда рубиновая тьма обрушилась на мой разум, скрывая под собой мое индиго, воспламеняя кровь.

И я к нему потянулась.

Взяв его лицо в ладони, я прижалась к Лану настолько, насколько могла. Тихий голосок в голове нашептывал, что это запретный плод, но его заглушала сама мощь того, что притянуло меня к Фаолану.

Нам с самого детства твердили, что, если кто-то из Благих предастся страсти с Неблагим, один погибнет. Их магия схлестнется дуэлью, и тот, кто слабее, не выживет. Не знаю, поэтому ли я так бурно реагировала на прикосновения к Лану в прошлом или кто-то завладел моим телом?

Но вердикт оставался прежним.

Я хотела, чтобы меня поглотили.

Закрыть глаза и принять все, чем бы это ни было.

Оно…

Губы Лана крепко прижались к моим, и я оттолкнула его с такой силой, что у обоих останутся синяки. И все же недостаточно.