Михаил Песин
Переплески перекатов. Сборник стихов – Том первый

Светлой памяти моей Миланечки

© Интернациональный Союз писателей, 2024

© Михаил Песин, 2024

От автора

Работая над этой книгой, в итоге оказавшейся двухтомником («Ни-и-чего себе!» – изумлённо присвистнул живущий в душе мальчишка), я внезапно осознал, что охватывает она аж шестьдесят (!) лет стихотворчества, если считать от первых неумелых строчек того самого мальчишки, школьной тетрадкой которого с негодованием потрясала на педсовете учительница геометрии, требуя изгнать его из школы за рифмоплётство вместо доказательства теоремы. Как жаль, что память, ярко запечатлев визуальный образ, не сохранила ни её фамилии, ни имени-отчества! Ведь именно благодаря математичке злополучная (или счастливая?!) тетрадка девятиклассника попала в руки замечательного горьковского пушкиниста, поэта-фронтовика Геннадия Васильевича Бедняева, преподававшего русский язык и литературу в параллельных старших классах и пригласившего несмышлёного писаку в свой литкружок.

Это – начало счастья. Потом Судьба продлила его многолетней творческой учёбой в знаменитом литобъединении при горьковском отделении Союза писателей, руководимом легендарным «Стариком» – поэтом Борисом Ефремовичем Пильником. Параллельно – с первого курса обучения в водном институте познание вкуса звучащего слова на подмостках студенческого театра под руководством талантливейшего актёра и режиссёра Константина Васильевича Кулагина. И далее – семь лет присмотра за моими потугами в русле авторской песни Юрия Иосифовича Визбора.

Благодарю Господа за щедрость на учителей, каждый из которых причастен к этой книге.

А ещё – за подаренную уже в зрелом возрасте Любимую: блестящего поэта Людмилу Ефремову, почти тридцать три года терпеливо делившую со мной и неуют якутских холодов, и муки творческих исканий, и – что бесценно! – день за днём настойчиво поднимавшую меня к высотам ремесла, нередко отодвигая на задний план собственную поэзию. Надеюсь, книга эта достойна её светлой памяти.

И конечно – за пусть не прямо, не гладко и не спокойно проистекавшую реку моей жизни, которая, вопреки не единожды пересекавшим её перекатам обстоятельств, запретов и прочих затрудняющих свободное течение факторов, – не закисла, не заилилась, а, год за годом набирая силу и размах, дарила мне и друзей, и любимых, и увлекательнейшие журналистские маршруты, и необыкновенные красоты родины, именуемой Россией. Всё это – в стихах двухтомника, в переплесках их строчек, несущих долгое эхо преодолённых перекатов.

Пять лет назад в предисловии к сборнику рассказов, воспоминаний, стихов и песен «Всё, что было настоящим» мой приятель ещё с Пильниковского литобъединения, главный редактор журнала «Нижний Новгород» Олег Рябов написал: «В своей новой книге Михаил пытается подводить итоги…», что в тот момент показалось обидным моей пытавшейся молодиться душе. Сейчас же фраза эта родила идею предоставить читателю возможность посмотреть на шестидесятилетний творческий путь как бы с волжского откоса: от дней сегодняшних до тех, скрывшихся за туманами речных плёсов шестидесятых, откуда, как говаривали, «есть пошла…».

Отсюда и компоновка книги, начинающейся с главы «Покуда», в которой собраны стихи, написанные за минувшее пятилетие, сегодняшние мои думы и переживания; спускающейся к разделу «Прежде», который составляет наиболее, на мой взгляд, достойное из опубликованного в шести книжках, выпущенных разными издательствами с 1988 по 2019 год. Наконец, в самом подножье – «Поначалу».

У этой главки история особая. Перебирая содержимое коробок с блокнотиками, тетрадями и пожелтевшими машинописными листами черновиков, слава Богу, сохранившимися, несмотря на многочисленные переезды, совершенно негаданно обнаружил я пухленькую папочку с рукописью… В 1977 году, видимо по причине нескольких стихотворений, тематически связанных с морями и реками, включили меня в состав участников первого Всесоюзного совещания-семинара поэтов-маринистов, проходившего в Москве, в Центральном Доме литераторов. Непременным условием участия было предоставить рукопись книги стихов, которая и обнаружилась в означенной папке. К слову сказать, она вполне могла бы стать моим первым поэтическим сборником, поскольку по итогам семинара получила официальную рекомендацию к изданию в Горьковском книжном издательстве и – даже! – в «Молодой гвардии», куда я не мешкая её и отправил. Однако в последнем мне ответили, что-де, в рукописи сплошная лирика, по большей части любовная, а им требуется «героика будней», в первом же, недоумённо пожав плечами, показали длинный список ждущих своей очереди сборников поэтов – членов Союза писателей. Помнится, сильно распереживавшись, я зашвырнул эту папку куда подальше!

Но… «рукописи не горят», к тому же, как оказалось, и не пропадают. Меж тем сегодня я даже рад, что сорок пять лет назад та книжица не увидела свет: при всей своей бесшабашной искренности и запредельной эмоциональности, содержавшиеся в ней стихи технически серьёзно грешили несовершенством. Надеюсь, многолетний творческий и редакторский опыт помогли мне очистить «зёрна от плевел».

И последнее – о названии. Возможно, кому-то оно покажется вычурным, слишком аллитерационным. Но я убеждён, что в основе литературы вообще, а поэзии в особенности лежит звукопись, несущая главные, глубинные смыслы произведения. Да и пришло это название свыше, нашептавшимися в одну из недавних бессонных ночей строчками:

Я один на полубаке.
Надо мною – Космос.
Ветер треплет ткань рубахи,
развевает космы.
Переплески перекатов
строчки мне бормочут,
и душа летит в покатость
обступившей ночи.
Ей и вольно, и морозно.
Аргументов вескость
эфемерна.
Только – звёздность,
только – переплески.
Только – смутная дорога,
где от Сотворения —
ничего-то, кроме Бога,
кроме сокровения.

Михаил Песин

Покуда
(Стихи минувшего десятилетия)

«Есть поэзия дней. Только ей и служу…»

Есть поэзия дней. Только ей и служу.
Она бродит во мне, когда мерно брожу
по асфальтовым строчкам ночных городов,
по контральтовым почкам весенних садов,
по площадным скрижалям столичных громад
и прохладным лужайкам, сводящим с ума
многозвучьем искристых июльских цветов.
Она бродит неистово магией слов,
перезвонами звуков, зовущих запеть.
В ней – резоны, и мука, и шёпот в толпе.
Она бродит во мне, как хмельное вино,
и внутри, и вовне, и в каком-то ином
измеренье, в котором всё злей и ясней,
истекая сквозь поры, сквозь вежды во сне.
Она бродит, и бредит, и дух бередит.
Она – Бога посредник, и… жизнь впереди.

2023 г.

«Звонко зазывно летящие…»

Звонко зазывно летящие
запросы запасов речи —
Младость моя мычащая,
когда говорить было нечем.

За восприятием сущего
первые блёстки счастья —
Детство моё орущее
от нетерпенья общаться.

Дерзкие взоры в грядущее,
паруса клин зовущий.
Юность моя поющая —
ищущая созвучий.

Вечно во всём норовящая
топать своей тропою —
Зрелость моя говорящая,
спорящая с судьбою.

Втуне слова пропащие
смолкли для славы вящей —
Старость, едва ль не вопящая
сердцем, всё чаще молчащим.

Август 2023 г.

«Что-то песня не поётся…»

Что-то песня не поётся,
водка весело не пьётся
и ничто не шелохнётся
там, где страсти бил фонтан.
Лишь, разламывая разум,
бродят мысли про маразм
и про то, чтоб кончить разом
затянувшийся роман.

Суть не в том, что я старею, —
старше есть, душой бодрее.
Вот отец мой был мудрее
аж на двадцать с лишним лет.
Но, как в молодости, снова
он за словом ставил слово,
и струился Иеговы
к нему ясной мысли свет.

У меня ж, его сыночка,
ни одной достойной строчки,
ни одной бессонной ночки
над скрещеньем сочных рифм.
Не стихи, а «тары-бары».
Не бемоли, а бекары.
И в чехле моя гитара
безнадёжно прячет гриф.

Может, вправду утром хмурым
мне б поставить точку сдуру?!
Но еврейская натура,
выживавшая в веках,
говорит мне: «Мир прелестен
и без тобой не спетых песен!»
Видно, Богу интересен
в этом мире я пока.

Что же делать? Остаётся
дальше жить, как и живётся.

Жаль лишь… песня не поётся…

2021 г.

Сливопад

Радуясь, что в ливни спасся,
сад с улыбкою счастливой
после яблочного Спаса
одарил нас сбором сливы.
И кровей лиловых гости
из тенёт тенистых сада
к нам в распахнутые горсти
повалили, повалили,
повалили сливопадом.

Сливы падали, ликуя,
то ли в вёдра, то ли в травы,
и текло тепло, бликуя,
с тонких веток синей лавой.
Ах, как будет сливы прав куст,
если, скрывшись в терпкой плоти,
нам пошлёт привет свой август
и в варенье, и в варенье,
и в варенье, и в компоте!

Праздник сливового сбора
длился долго, обещая
в белой лодочке фарфора
к нам приплыть на чашку чая,
чтоб в улыбке растянуться
рту счастливыми губами,
глядя, как плывут по блюдцу
то ли сливы, то ли гривы,
то ль игривые гурами.

Август 2020 г.

«Сплю на веранде. Благо стылость ночи…»

Сплю на веранде. Благо стылость ночи
у августа покуда не в чести.
Сорока издевательски стрекочет
над самым ухом часиков с пяти.
Тягучей тишины ночную лаву
взрывают беззастенчиво и вдруг
то грохот проходящего состава,
то яблока сорвавшегося стук
о кровлю, о брусчатку на дорожке,
почти неразличимую во тьме.
И снова тишина. Чтоб хоть немножко
забыться мне в полудремотном сне.
…Как долго нынче тянется молчанье
моей души, почти забывшей, как
срываются, едва ли не случайно,
счастливые созвучья с языка!
Не то чтобы утеряно уменье —
ремесленное живо мастерство, —
но нет «ни божества, ни вдохновенья,
ни слёз, ни жизни…» В общем, ничего,
что было бы хоть чуть, хоть отдалённо
похоже на Поэзию. Должно,
покуда в сердце не живёт влюблённость,
ему являться песней не дано.
Эх, кабы мне бы вновь, тогда бы я бы!..
Но прерывает сладость зыбких снов
лишь стук о кровлю падающих яблок
да грохот проходящих поездов.

Август 2022 г.

«Дождь носом тычется в листки моей тетради…»

Дождь носом тычется в листки моей тетради,
как мокрый и взлохмаченный щенок.
И если строчки слижет —
Бога ради!
Быть может, сердце будет прощено
и успокоится.
И струйки слёзных строчек,
дождём явившись, убежав ручьём,
произрастут какой-нибудь из почек,
раскроются…
И вот уже ничьё,
колышется зелёным опереньем
в лазурь небес летящего куста
изысканнейшее стихотворенье! —

Мои не осенившее уста.

22.02.2022

«Бывало, и мне Бог нашёптывал звуки…»

Бывало, и мне Бог нашёптывал звуки,
текли акварелью, сливаясь, слова,
и были внезапно талантливы руки,
отзывчивы струны, светла голова.
Вокруг исчезали и стены, и люди.
Смещались пространства, эпохи, цвета.
Я видел, что было, и ведал, что будет.
И сладкие руны струили уста.
Бывало? Бывало.
Но чаще бывало
и то, что и рад бы, да не позабыть:
как строчкой средь ночи с кровати сдувало
к столу и… смолкала звеневшая нить
приснившейся песни.
Моля, – не исчезни! —
блуждая на ощупь меж звуков и тем,
я тщился расслышать пропавшую песню,
но слух был оглохшим, и голос был нем.
Я выл! Я кидался в кусты краснотала,
в гулянки, в любови. Чтоб вдруг на бегу
услышать средь грохота зов запевалы
и шёпот над ухом божественных губ.
Бывало? Бывало…
Ужель теперь в прошлом?
И немощь не в том, что аккорда не взять, —
что песен потуги и пресны, и пошлы.
А Бог… утомился шептать.

2022 г.

Миланечке

Прогуливаясь чинно по бульварам
на склоне остывающего дня,
какой бы мы смотрелись славной парой,
когда б ты не покинула меня.

Лучи заката нам бы лица грели,
ложились листья под ноги, шурша,
и мы бы вместе не спеша старели
и уходили в вечность не спеша.

Когда бы мне тебя на этом свете
подольше задержать хватило сил,
как был бы каждый новый стих твой
                                               светел,
какие тайны для меня б открыл!

Мой друг, мне несказанно одиноко!
До хруста сводит скулы немота.
Душа, как в перевёрнутый бинокль
глядит, скользя по избранным местам
свиданий наших, споров и скитаний,
рассматривая радости вразброс,
сводя с ума от сонного дыханья
и запаха рассыпанных волос.

Мой друг! Ты завещала – продержаться.
Как видишь, я держусь – ещё, пока.
И эти листья, что шурша кружатся,
и этот остывающий закат,
пьяня хмельным сентябрьским настоем,
ещё спасают душу от трухи.
И, кажется, бормочутся порою
твоих небес достойные стихи.

2023 г.

«Август катит к сентябрю…»

Август катит к сентябрю.
Небеса заволокло.
На вечернюю зарю
паука за волокно
тянет ветер.
                              Пауку
неудобно.
                              Он – не птица.
Он всё тщится зацепиться,
закрепиться на суку.
Небеса заволокло,
занавесило сетями
                               струй.
Незваными гостями
смотрят листья сквозь стекло.
Листья ластятся, шурша.
Их приплюснутые лица
то в одно стремятся слиться,
то порозно мельтешат.
Шелестят наперебой
и толпятся, будто гуппи,
что из заоконной глуби
наблюдают нас с тобой.
С ними я поговорю,
покормлю словесной крошкой
и, досадуя немножко,
что давно уж не курю,
занавешу свет окошка…
Август – катит к сентябрю!

2023 г.

«Годы летят…»

Годы летят.
Всё трудней оглянуться назад.
Столько ребят
нам из прошлого в спину глядят!
Столько людей,
столько самых любимых друзей
памятью дней
превращают мне сердце в Музей.

Годы летят.
Но никак отпустить не хотят
девочки взгляд,
школьный двор, пионерский отряд.
Гомон лесной,
над речушкой студёною зной.
Бал выпускной —
ожидание жизни иной.

Годы летят.
Поначалу как будто шутя.
Ночи – в страстях,
утра – в стылых трамвайных путях.
Бусинки слёз.
Поцелуй – самый первый – всерьёз.
Дни – колесом:
Мендельсон, Мендельсон,
Мендельсон…

Отшелестя,
листья падают, в снег уходя.
Тихо грустя,
я с гитарой присяду в гостях.
Дети галдят,
дети с дедом грустить не хотят.
Годы летят.
Годы впрямь, словно птицы, летят.

Дети галдят
и со мною грустить не хотят.
Годы летят.
Слава Богу, покуда летят…

2023 г.

«На исходе жизни, на излёте…»

На исходе жизни, на излёте,
на избыве жизни, на отплыве
вы с собою мало что возьмёте —
много ль нужно среди звёздной пыли?
Только отклик запаха сирени.
Только отблеск света из оконца,
где сжимаются ночные тени
под ладонью утреннего солнца.
Это здесь чего-то не хватало
и всего, что было, было мало,
а среди безвременья-безгранья
всё давно отмерено заране
по делам, по думам, по заслугам,
даже если, маясь по лачугам,
ты по жизни сир был и недужен
иль, напротив, роскошью окрýжeн,
по своим поступкам и по вере
всяк получит всё по полной мере.
На излёте жизни, на исходе
мы такое вдруг в себе находим,
что ни близкие, ни мы доселе
не увидели, не разглядели.
И приходит высшая свобода —
та, когда не надо ведать брода,
но легко зато идущим следом
что-то очень важное поведать.
…Крепко держит внук тебя за руку.
И за всё, что дальше будет с внуком,
перед Богом отвечаешь ты ведь,
на исходе жизни, на избыве…

15.08.2023

Самая лучшая песня

Памяти друга

и соавтора Андрея Худина

Плывут облака над речушкой,
как души друзей и родных…
Теперь вот и ты средь них, Дюшка,
курчавишься в лапах сосны.
Весёлый, талантливый, юный,
с прищуром глядишь на меня.
И иглы сосны, словно струны,
под пальцами ветра звенят.
И будто я вновь с тобой вместе
ночным переулком бреду,
и самая лучшая песня
бормочется нам на ходу.
Пусть жёны ревнуют, тревожась,
к нам несуществующих дев,
мы нынче расстаться не сможем,
пока не написан припев.
Пока к нам сквозь фальшь и длинноты
не брызнет удачи просвет,
покуда последняя нота
не свяжет финальный куплет.
Разливший остатки по кружкам,
с трудом от волненья дыша,
я крикну: «За гений твой, Дюшка!»
Ты скажешь: «За песню, Мишань!»
И встретит рассвет приходящий
на кухне, где дым и погром,
фигуры двух сладко храпящих
за полным окурков столом.

Плывут облака над речушкой.
Дожди сентябрём принесло.
И нет твоей музыки, Дюшка.
И нету в душе моей слов.
Лишь ночью (прости эту дурость!)
вплываешь ты облаком в сны
с курчавящейся шевелюрой
под струны звенящей сосны.

2022 г.

«Ах, как тих сегодня август!..»

Ах, как тих сегодня август!
Не шелÓхнется трава.
Будто кто-то, зная правду,
на холстине естества
полутенью-полусветом,
окуная в холод зной,
написал «Прощанье с летом»
и повесил предо мной.

Ах, как август тих сегодня!
Будто нет ничьей вины
в том, что миру неугоден
этот август без войны.
Без войны, без моря крови,
без разрухи вся во всём.
И никто, России кроме,
этот август не спасёт.

Ах, как август нынче тих-то!
Как его покладист нрав.
Словно тонким светлым шрифтом
поднебесный каллиграф
вывел в толще Книги Судеб
и мои о нём стихи,
те, что, может, не осудит
Бог, прощая за грехи.

15.08.2023

«Как дурманна черёмуха…»

Как дурманна черёмуха
в деревеньке моей!
Там под сердце без промаха
дробью бьёт соловей.
Там с огромного тополя,
что у дома стоит,
лист сорвавшийся по полю
кувыркаясь летит.
Там кукушкины слышатся
крики в чащах лесных.
И так вольно мне дышится,
и так сладостны сны!
Позабыв многолюдную
блажь, в сосновом бору
там над речкою Люндою
я стою на яру.
Сердце полнится радостью,
и полощет река
в опрокинутой радуге,
как в тазу, облака.
Пусть лишь краткие гости мы
в этом бренном краю,
исполать Тебе, Господи,
за деревню мою!
За рассветы росистые
на колючей стерне
и за то, что российское
дал Отечество мне.

2023 г.

Ода лесу

Поклон тебе, мой древний русский лес!
Перекрести мне лоб сосновой лапой.
Каким я б ни был выжатым и слабым,
в какие б рёбра ни впивался бес,
ты выстилал мне бирюзовый мох,
опавшей хвоей вышивал тропинки,
чтоб вновь, как в детстве, бегло, без запинки
твои секреты прочитать я мог.
Как в детстве, как в мальчишечьи года,
когда из города, не находя в нём толку,
я убегал поутру в самоволку
к тебе и, прибежав невесть куда,
входил в чертог оврагов и чащоб
припасть к кореньям сосен-великанов,
где дрёмой на дурманящих полянах
тобой очищен был и причащён.
Я клал поклоны каждому грибу,
колени преклонял пред земляникой,
и было мне позволено проникнуть
за пологи языческих табу.
И снизошло понятие Любви
в мою не знавшую о вере душу,
и осенив прохладным лунным душем,
ты, паутиной августа обвив,
вдохнул в меня костровый терпкий дым,
настоянный на музыке и рифме,
да так, что захотелось ладить с грифом
и распевать стихи на все лады.
…К семидесьти пяти идя годам,
на Севере пожив и на Востоке,
всё в том же нескончаемом восторге,
мой русский лес, я прихожу в твой Храм,
где благовонье хвои и псалмы
в многоголосном исполнении птичьем
покоем наполняют и величьем,
спасая от тщеты и кутерьмы!

Август 2023 г.

Этюд в манере пуантилизма[1]

Июль палит жарой за тридцать,
и вязкий воздух над рекою
дрожит, двоится и дробится,
на марле марева покоясь.
С утра соседствуя с удачей,
стремглав слетев с небес высоких,
стрекозы синие судачат
на сабле согнутой осоки.
Едва заметные движенья
сапфирных крылышек синхронно
копируются отраженьем
в зеркальной глади речки сонной.
Зелёно-жёлтой глуби гамма,
янтарность сосен вертикаля,
надёжнейшею амальгамой
скрывает сказы Зазеркалья.
Где средь чащобы трав придонных
мальки, мелькая, мили мелят
и, одинокий, беспардонно
спит окунь на прогретой мели,
где опрокинутое небо
обноски облаков полощет,
где, может, удалось и мне бы,
став светом солнечным, на ощупь
лепить из переливов цвета
хрустальные химеры хмари
в деревне, посредине лета,
на мчащемся в безвестность Шаре.

2022 г.

«Благостность и покой…»

Благостность и покой
растворены окрест.
Медленно над рекой
коршуна кружит крест.
Медленно тянется тень.
Падая, ленится лист.
Синий осенний день
нетороплив и чист.

Дождик ещё грибной
суетность будней смыл,
и обнажилась Новь,
и углубился Смысл.
Смысл лесной глуши,
шорохов и теней.
И что прекрасна Жизнь,
стало чуть-чуть ясней.

Выдумщик и мастак,
с охрой смешав берилл,
славно-то, Бог мой, как
Ты этот мир скроил!
Так бы и жил, бродя,
не ускоряя шаг, —
во все глаза глядя
да во всю грудь дыша!

Слава Тебе стократ,
Господи, за восторг!
И не страшит закат,
если вдохнул восход
там, где, храня покой
благословенных мест,
медленно над рекой
крошечный кружит крест.
Где даже в осень жизнь
рыжей пьянит листвой
и в небесах кружит
крестик нательный Твой.

2021 г.

Улица детства

Вечерком раздвину я
занавесь окна:
улица Литвинова —
до чего ж роднá!

Давид Песин

Старенькие, маленькие
домики унылые.
Бабки на завалинке.
Две берёзки хилые.
Дворик, огороженный
хлипкими сараями:
хмурый, неухоженный,
склокой раздираемый.
Детство полуголое
и полуголодное,
но и – развесёлое
и вовсю свободное!
Улица Литвинова —
бывшая Песочная:
молодость наивная,
юность непорочная.
Впрочем… и порочная —
полуприблатнённая
и бессонно-нÓчная —
до смерти влюблённая.
Здесь моё отечество —
осознанье отчества,
здесь с руки отеческой
прилетали «почести»
в зад мой непоседливый,
приключений жаждущий…
Память моя въедливо,
скаредно и страждуще
бродит опечаленно
с головой повинною,
дней моих начальницей —
улицей Литвинова.
Бродит, как по капищу,
дышит – не надышится,
будто там пока ещё
мамин голос слышится.

2023 г.

Сорок один стих про войну

В бесконечности Вселенной —
никуда и ниоткуда,
в бесконечности Вселенной —
то ли случай, то ли чудо,
кружит крохотная искра
среди триллионов прочих,
кружит искра, и бормочет,
и взывает:
– Авва, Отче!
Коль уж так оно сложилось —
то ли случай, то ли чудо,
коли через мрак столетий
я ещё светла покуда,
удержи свои созданья —
те, в кого вдохнул Ты душу, —
от извечного желанья
всё разграбить и разрушить.
Или я не их качала
в колыбели океана,
или соком трав дурманных
не затягивала раны?
Что ж от века и до века
в них живёт одно и то же:
человека человеком
извести и изничтожить?
Излечи их, Всемогущий!
Иссуши бесÓво семя,
растерявшее разумность,
есть ещё покуда Время
и бескрайнее Пространство,
чтобы крохотная искра —
то ли случай, то ли чудо —
всё летела и кружила
никуда из ниоткуда.
А иначе лопнут жилы,
брызнут реки, рухнут горы,
и во мраке непроглядном
бесконечности Вселенной
пред Твоим предстану взором
я, среди потухших прочих,
как окаменевший с горя,
выжженый из жизни… прочерк.

2022 г.

«Всё больше сходство обретая…»

Всё больше сходство обретая
с дубами стылыми,
стою, друзьями облетая,
редея милыми.
От прежде шумно
шелестящей
зелёной кроны —
с десяток высохших,
шуршащих
под крик вороны.
Не отыскать – с кем пил,
смеялся,
пел песни лету…
Вот и ещё листок сорвался,
умчавшись в Лету.
И, глядя вслед тем, кто
отчалил,
ушёл, не сдюжив,
молюсь бессонными ночами
в преддверье стужи.

2021 г.

«Прощевай, мой Санечка!..»

Саше Дривеню

Прощевай, мой Санечка!
Лéта – та ж река.
Ты мне – «До свиданьечка!»
Я тебе – «Пока!»
И – в далёко плаванье,
в бесконечный путь…
Зажуём мы плавленым
наше «по чуть-чуть»,
как меж нами водится
с лет, когда, юнцы,
мы влюбились в водницкий
клич – «Отдать концы!»
То-то изгилялись мы
в области «конца»,
то-то изгулялись мы
в вольности винца!
То в киношку с лекции
леший уведёт,
то в спортивной секции

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пуантилизм – стилистическое направление в живописи неоимпрессионизма, возникшее во Франции около 1885 года, в основе которого лежит манера письма раздельными мазками правильной, точечной или прямоугольной формы – Примечание автора.

Вернуться