Юлия Новак
Бунтарку нельзя любить

Пролог

Он был летней песней, которую я ставила каждый раз на повтор, как только оставалась наедине с грустными мыслями. Был моим теплым дождем, разгоняющим душевную непогоду за счет своих сильных рук. А его объятия напоминали мне шипучку от всех болезней, они проникали прямо под кожу и расплывались магмой по всему моему телу. Потом он был сном, самым прекрасным и необычайно спокойным. После таких снов просыпаться вовсе не хочется. Но сперва он стал для меня нежным чувством. Чувством, что забыть уже невозможно и из сердца не высечь.

На поселок опустился поздний вечер. Единственным источником света служили тусклые фонари у стадиона и холодное свечение луны. Я поежилась, когда первое дыхание приближающейся осени коснулось моей шеи. Только первопричиной, вызвавшей эту дрожь, стал не колючий ветер, а тот, кого я намеревалась оттолкнуть от себя. Мне было нелегко это сделать – и ему, я знаю, тоже. Но я решилась. Решилась и разорвала биение двух сердец в унисон.

– И вместе мы не будем? – спросил он.

– И вместе мы не будем, – ответила я.

– Почему?

– Потому что… я не люблю лжецов!

Так, мы потонули в зыбучих песках печали и выхода из которых, казалось, уже никогда не найти.

Часть I «Детство»

«*** ХУЖЕ МАЛЬЧИШКИ, КОТОРЫЙ *** ТЕБЯ НЕНАВИДИТ, ТОЛЬКО ОДНО – мальчишка, который тебя любит.»

Маркус Зузак «Книжный вор»

Лето №1. Соседский мальчишка.

С детства я любила смотреть на облака. Они напоминали мне сахарную вату, отчего нестерпимо хотелось дотянуться до неба рукой и поскорей схватить это сладкое лакомство. Я представляла, что где-то там, за голубыми просторами, сидит добрый волшебник. На голове у него колпак из звезд, которые сияют с приходом темноты, а из-под колпака торчат белые виски, словно он их в муку обмакнул. Сидит этот добрый дедушка изо дня в день, из года в год и рассыпает всюду воздушную массу. А внизу по траве скачут озорные детишки. Они все время толкаются, смеются и пытаются ее поймать.

Я долгое время пребывала в числе этих самых детей, пока мой миф не развеял папа своими научными объяснениями. Словом, что облака – никакая это не сахарная вата, а всего-навсего коде… канде… короче, что-то там в атмосфере из водяного пара.

В общем, детство не закончилось, но любоваться небом я не перестала. Поэтому и вишу сейчас здесь – на заборе, когда все еще спят. Я с замиранием сердца наблюдаю за тем, как в самом конце улицы из земли вылезает огромный желтый шар, похожий на лимон. Он поднимается медленно, все выше и выше, а его лучи, словно акварель, мягко растекаются по небосводу, ненавязчиво затрагивая крыши-треугольники и окна-квадраты. После чего кто-то неловкий щедро разливает всю краску на асфальт. А это значит, что ближе к обеду босиком уже не побегаешь, иначе пятки сгорят.

Петухи давно пропели, и во дворе загудел мотор желтого автобуса. Значит, дед Степан засобирался на работу. Это у нас с Киром первое июня и впереди три месяца летних каникул, а у взрослых все скучно. Ведь трудовые будни никто не отменял. Правда, бабуле с этим повезло чуть больше. Не по своей инициативе, но все же бабушка вышла на пенсию три года назад. После того как наши с Кириллом родители, впервые оставив нас на все лето гостить в поселке, почему-то решили устраивать им такие «подарочки» ежегодно.

– О, Лерок! Аккуратней на заборе, а то занозу подцепишь.

«Первомайский огонек!» – ух дед! И как он меня нашел? Я это место еще прошлым летом узрела, когда с местными ребятами носилась по улицам и играла в догонялки. С тех пор я стала частенько лазить в свое убежище, расположенное между гаражом и огородом, чтобы уединиться от всего мира и понаблюдать за ним со стороны. Настолько оно мне приглянулось, что даже Маринке не рассказала.

– Ай, ты же у нас сама заноза! – махнул дедуля рукой в мою сторону и, сев за руль, захлопнул за собой дверь.

Совсем не обиделась, разве, что язык в ответ показала.

Я хоть и не Машенька из русской народной сказки, но высоко сидеть да далеко глядеть тоже умею. Из моего личного короба ой… точней – штаба, отлично видна вся улица. Всегда знаешь, кто куда пошел и в какое время. Вот прямо сейчас со двора вышла Раиса Павловна с небольшой тележкой, в которой она каждое утро возит цветочки на рынок, чтобы их продавать. У нее большой рассадник всяких роз, мимоз и чего-то там еще, а в растениеводстве я мало что понимаю.

Баба Рая живет за три дома от нашего и раньше они с моей бабулей вместе ходили на работу, пока моя Ба не обзавелась другими, более важными делами. Но несмотря на свою занятость, по вечерам они частенько бегают друг к другу в гости. А еще у бабы Раи есть внук Вовка Шишкин и все его зовут Шиш. Он, как и мы, каждое лето проводит время здесь, в поселке.

С Вовкой мы не особо ладим, потому что он старше меня на два года. А вот с моим братом Кириллом, он сдружился крепко. Они вместе играют в войнушку, гоняют мяч на стадионе, бегают на речку и устраивают всякие свои мальчишеские вылазки, на которые категорически не хотят брать меня. Только я нисколечко не обижаюсь, потому что характер у меня золотой, как говорит моя мама, а потом тихонько добавляет: «Поэтому-то и тяжелый».

В нашей семье старший брат, скорее всего, я – нежели Кир. Он старается показать себя грозным и сильным, но я-то знаю, что вся эта грозность напускная, и обычно во всех наших стычках ему от меня больше достается. А значит, и сегодня скучать не придется. Как только Кир выспится, они с Вовкой начнут проворачивать что-нибудь интересненькое, а я им в этом обязательно помогу. Ну и что ж, что – малявка? Ну и что ж, что – девчонка? У них нет выбора! Потому что моя подружка вернется домой только завтра.

В отличие от нас, городских, Маринка – местный отросточек. Она родилась и выросла в поселке «Солнечный свет». И как только мы с ней познакомились, она сразу же провела обзорную экскурсию, во время которой я успела для себя отметить пару интересных заброшек и рынок, где утрами собирается такой движ, что даже в самых шумных развлекательных центрах редко подобное встретишь. Наша улочка ведет прямиком к этому самому рынку, история которого богаче, чем у русско-японской войны. Откуда могли взяться такие познания у восьмилетнего ребенка – спросите вы. Тут все просто. Мой папа – историк, а я самый любознательный ребенок в семье и именно поэтому перед сном, в отличие от моего брата, меня пичкали недетскими сказками, а подробными рассказами об освоении и захвате новых территорий.

Самая-пресамая широкая река, которая обычно прогревается только к середине июня, протекает, конечно же, через наш поселок. Вот только добраться до нее стало немного сложней, чем раньше. Там, где заканчивается территория рынка, еще недавно был небольшой пустырь, но как-то раз по весне к нам из заморских стран прилетел один «авторитет», так дядю застройщика назвал мой дедуля, при этом недовольно поморщившись. Так вот, этот самый авторитет построил целый экологический жилой комплекс, и теперь дорога к речке, стала извилистей и длинней. Место-то невероятно живописное, и для нас с Маринкой не помеха ни погодные условия, ни температура воды, и уж тем более никакие–то там заморские дяди, когда мы одержимы энтузиазмом переплыть наперегонки с одного берега на другой. И как только моя подруга вернется домой, мы на ее велике сразу же погоним к манящей холодной водичке.

Должна признаться, у меня до сих пор нет двухколесного велосипеда. И так как Марина научила меня на нем кататься еще прошлым летом (конечно, без ссадин и ободранных коленок не обошлось. Ох, сколько же тогда зеленки пришлось на меня потратить!), с тех пор я периодически клянчу у родителей, чтобы и мне купили такого вида транспорт. На что папа заверил: «Дочка, жди августа» – а в августе мне исполнится уже девять.

Все в поселке «Солнечный свет» замерцало солнцем и светом. Розовый туман постепенно рассеялся и окрасил небо теплыми лучами. Так, жители, до этого торопящиеся по своим делам – скорее всего, уже благополучно добрались до заветных мест. А вот в соседнем доме только сейчас появилось какое-то движение. Там жили люди преклонного возраста, которые любили вставать с рассветом. Соседи добрые, и приветливые. Были. Пока не переехали в город. Бабушка сказала, что в доме напротив вот уже полгода, как живет какая-то женщина с двумя кошками, и, по-видимому, все свое внимание она уделяет только своим питомцам. Неизвестную мне тетю на улице встретишь редко, а если и встретишь, то она лишь пройдет стороной, ни разу не поздоровавшись. Взрослые, что с них взять? У каждого свои причуды.

Движение в доме напротив могло показаться ничем не приметным. Живет себе человек своей жизнью и своими делами, мне-то какое дело? Но вдруг дверь железных ворот приоткрылась, и наружу выскользнул не кто иной, как самый-пресамый человеческий мальчишка. Ни тебе не приветливая женщина, ни ее две любимые питомицы, а мальчик: светловолосый, немного хмурый и на полголовы выше меня.

Он пару раз оглянулся по сторонам, а затем уверенной походкой направился прямиком к нашей калитке. Я настолько удивилась, что от неожиданности даже с забора чуть не свалилась, пришлось забраться еще выше и ухватиться покрепче за деревянные зубчики. Головой склонилась к расщелине между досточками, но сделать это нужно было весьма аккуратно, чтобы соседский мальчишка, чего доброго, не выследил меня по кепке.

Затаив дыхание, я стала следить за ним. Паренек этот походил возле палисадника туда-сюда, глянул в окно, затем вновь проделал тот же маршрут, а потом резко бросил взгляд прямо на меня и я, вместо того, чтобы крепче вжаться в забор, отпрянула назад. На этот раз у меня были все шансы слететь вниз и все же я каким-то чудом смогла удержаться.

«Что же он тут высматривает? Увидел? Не увидел? Хм… да он никак в оградку пробраться решил…».

– Эй, недоросль! Ты же сейчас все бабулины цветы тут перетопчешь! – хотелось возмутиться, но получился пронзительный визг, похожий не то на трель соловья, не то на клич о помощи.

Мальчишка снова уставился в мою сторону, только теперь на его лице вырисовывалась задорная улыбка. Она не совсем соответствовала образу угрюмого мальчика, но неплохо сочеталась с его непослушными светлыми волосами.

– Вот тут-то ты и попался, парнишка, – произнес он.

Я стушевалась. В голове пронеслось: «Парнишка? Какой еще парнишка?»

Развернулась в сторону сада, уверенная в том, что за моей спиной притаился Кир. Наверняка поджидал лучшего момента, чтобы меня напугать. Так, обычно выжидают приближающийся к остановке транспорт с нужным тебе номером. Вот он уже совсем близко, всего-то в двух шагах, как вдруг загорается красный, и автобус вынужден сделать паузу, уставившись на тебя своими желтыми фарами. А ты ждешь, ждешь и ждешь… Да, только вместо брата я наткнулась на все те же кустарники, тянувшиеся вдоль по периметру всего огорода, и одинокие яблоньки с созревшими, переливающимися на солнце спелыми плодами.

– Мелкий, как там тебя?

Ах, все-таки это он мне. Подтянулась и ловко перебралась через волнообразные края забора. Оказавшись по другую сторону от своего штаба, я столкнулась прямо нос к носу с соседским мальчишкой.

– Ну, допустим, Валера! – ухмылка так и просилась наружу, но я намеренно опустила глаза, натянув пониже козырек.

– А меня Тема! Будем знакомы!

В моей голове кружилось множество вопросов, будто бы стая сизых голубей. Кем ему приходится эта необщительная женщина? Как давно он здесь? И зачем к нам пришел? А, ну и еще один вопрос, который волновал меня больше всего, так это… Все ли в порядке со зрением у этого парнишки? Только ни один из них не был озвучен, и мальчик, назвавший себя Артемом, рассеял мои мысли новым вопросом. Ну и кто тут теперь из нас самый любопытный?

– Слушай, Валер. А ты, получается, брат Кирилла, да? – он засунул руки в карманы шорт и зажмурился от прямых лучей, которые вскрыли еще один немаловажный фактор о нем: этот мальчишка был поцелован солнцем. На его тонком носу россыпью расположилась цветочная пыльца.

– Ага, младший.

– А сам-то Кир дома?

– Где ж ему еще быть-то в такую рань. Конечно, дома, – беспечно бросила я и стала вновь прятаться под козырьком дедушкиной кепки.

В прошлое лето, когда мы играли с друзьями в прятки, я так далеко забралась, что оказалась на заброшенном чердаке нашего дома. За ненадобностью туда ссылалась вся вышедшая из моды мебель и одежда. Я настолько увлеклась рассматриванием старых вещей, что напрочь позабыла о своих друзьях, об игре и о взрослых, которые наверняка меня уже потеряли. Лишь ближе к вечеру поставленные на уши родные с трудом обнаружили свою пропажу. Брат покрутил пальцем у виска, дедуля прочитал целый список нотаций о том, что нужно всегда предупреждать взрослых о своих планах. Но больше всего запомнился щедрый букет крапивы от моей бабули. Ох, и горело же потом одно место. Только… в тот день ничто не могло омрачить моих мыслей, ведь я сжимала крепко в руках темно-синюю восьмиклинку, которую до этого нашла в самом низу выцветшего чемодана.

– А… – отрешенно провозгласил мальчишка. – Мы вчера с ним договорились мяч погонять на стадионе, – понуро опустив плечи, Артем стал коситься в оконце, словно проверяя, не появился ли там мой брат.

– Ай, ты его теперь до позднего вечера будешь ждать, – сложила руки крест-накрест. Похоже, у меня намечается занятие куда поинтересней, чем просто доставать братика и его друга Вовку.

– Почему это? – искренне удивился Артем.

– Почему… почему… – пробубнила я. – Кир, как коала, пока выспится, уже и ночь наступит, – пошли! – Выдернула из его рук мяч и быстрым шагом вышла на тропинку.

– Куда? – интонация его голоса изменилась и, судя по всему, мальчишка поспешил за мной вслед.

– Куда… куда… мяч гонять. Куда же еще!

Прошло часа два, а может, и больше. Сложно отследить время, когда ты увлечен игрой. Особенно в детстве, ведь тут на каждом шагу тебя подстерегает что-то новое, неизведанное и оттого интересное.

Только к полудню солнце начало палить так, что не в силах больше терпеть, я сдернула с себя кепку. Часть светло-русых волос прилипла к макушке, а остальные распушились по плечам. Я оттянула край футболки и вытерла им со лба бисеринки пота, а затем встретилась глазами с соседским мальчишкой. Его щеки, как и мои, были похожи на две помидорины, но не это привлекло к себе столько внимания. Артем замер на месте так, будто его ноги корнями вросли в землю.

– Что?

– Почему ты сразу не сказала? – на одном дыхании произнес мальчишка.

– Не сказала «что»?

– Что ты девчонка! – рассердился вдруг Тема.

Мой собеседник насупил брови и встал в воинственную позу. Его злость вызвала лишь раздражение, потому что, я сильно утомилась. А еще мне пора было возвращаться домой. Поднявшись на ноги, я стряхнула с себя прилипшую к шортам траву.

– Привет, Артем! Меня зовут Ва-ле-ри-я, – я вплотную подошла к мальчишке.

– Но ты можешь называть меня просто «Девчонка, которая сделала меня в панну» – хлопнув ладошкой Тёму по плечу, я развернулась и вприпрыжку побежала в сторону дома.

Лето №2. Девчонка, которая сделала меня в панну.

Август начался с проливных дождей. Погода бесновалась, а ливень шел сплошной стеной. Казалось, еще немного и он затопит собой все в округе. При таких осадках выбор был очевиден – сидеть дома и никуда не вылазить. Только… не в моем случае.

Наверняка у каждого человека слово «дом» вызывает самые теплые чувства. Ведь дом – это что-то такое воздушное, как фруктовый зефир. Для ребенка так вообще самая настоящая крепость и защита, а для взрослого – нет более уютного места на Земле, чем родное пространство, в котором человек бы чувствовал себя в безопасности.

Мне пришлось рано повзрослеть – это случилось тогда, когда я переехал в другой дом. Пытался свыкнуться с потерей и прижиться на новом месте, но оно и близко не стало тем, в котором я жил раньше. Так получилось, что теперь крыша над головой для меня – это лишь холодные стены и белый потолок. И больше не мог оставаться ни в этой комнате, ни в этом доме. Наблюдать за тем, как моя тетка изо дня в день сознательно превращает себя в сорняк?! Уж лучше пробежать через дорогу, промокнув насквозь, но только поскорей убраться из этого склепа.

Я вырвался на улицу прямо под холодные, словно стальные пули, струи дождя. А когда очутился на веранде дома Герасимовых, моя толстовка и шорты уже настолько прилипли к телу, что могли сойти за вторую кожу. Крупные капли природных осадков стекали по лицу, и я смахнул их ладонью. Как вдруг заметил какое-то движение за занавеской. После чего дверь широко распахнули.

– Артемка, заходи бегом! – в голосе Нины Анатольевны всегда присутствовала некая властность. Кому-то женщина могла показаться немного грубой или даже черствой, но я и раньше успел заметить, как за толстыми линзами очков спряталась нерастраченная доброта.

Из металлического носика повалил пар, а я принялся помогать бабе Нине расставлять чайный сервиз. На что женщина тут же пресекла мои действия словами:

– Что я настолько стара стала и сама не расставлю чашки гостю?

Чувствуя оплошность, я не стал настаивать и скромненько уселся в уголочке на табурет.

– Ох, Артемушка. Я только испекла вишневый пирог. Вот ты прямо как знал!

Я стал забывать о том, насколько бывает счастливым детство. И только мое имя, произнесенное в уменьшительно-ласкательной форме из уст пожилой соседки, не отпускало устоявшейся факт кануть в забвение.

– Баб Нин, не стоит. Я ведь совсем не голоден.

– Не голоден? Как же? А отогреться? – оторопело произнесла женщина, застыв на месте с подносом в руках, откуда уже вовсю шел жар ароматной вишневой начинки.

– Мне и чая достаточно. К тому же домочадцам больше достанется.

Заерзал на стуле, пытаясь углядеть в проходе, не появился ли еще кто из семьи Герасимовых. Но в доме господствовала тишина, сопровождаемая музыкой дождя, которая тонким шлейфом лилась из приоткрытой форточки.

Баба Нина испустила тяжелый вздох и, пошаркав в домашних тапочках к столу, водрузила на самую его середину горячее лакомство.

– Артемка, твои бы манеры, да моей Лерке, – и в ее голосе я уловил грустные нотки.

Лерка. Ва-ле-ри-я. Или… «Девчонка, которая сделала меня в панну» – я до сих пор слышу ее голос и вижу васильковые глаза, в которых тогда плескалось озорство и веселье. Ведь она обыграла не абы кого, а мальчишку, который практически еще с рождения знал, кто такой вратарь и что такое гол. Но первое, что я узнал – это про позицию нападающего.

Когда мне исполнилось пять, мама купила мне книгу про одного известного футболиста. Тогда я только-только стал читать по слогам, а предложения в тексте казались очень длинными и объемными. Поэтому мама каждый вечер читала мне перед сном. А когда она закончила знакомить меня с историей аргентинца, я расплакался. Меня поразила его биография. Диего Марадона – чемпион мира, когда-то тоже был ребенком из самой обычной семьи, но своим стремлением и упорством он вырос и стал легендой мирового спорта. Сколько же у него было взлетов и падений, просто не счесть, как и голов, которых он забил. И тут действительно было чем восхищаться. Люди называли его Богом футбола, а мама спросила, почему я плачу. Я ей ответил:

– Ну как? Мальчик отыграл матч со сломанной рукой и привел команду к победе.

– Лучик мой, это называется сила духа. Она способна на многое и даже поднять человека до небес.

– Я тоже хочу быть футболистом.

– Хочешь? Значит, будешь!

Вот так у меня появилась мечта. Мечта стать футбольным гением. Пускай я не был таким упорным, как Марадона, но зато мое стремление ничем не отличалось от стремления звезды.

Девчонка утерла мне нос. Я сразу провалился в печаль. Испытал на себе колкость такого чувства, как унижение.

«Меня обыграла девчонка! Меня! Мальчишку! И… девчонка!».

Все прошлое лето я был занят тем, что раздумывал, как бы насолить этой малявке, но Лера оказалась еще тем крепким орешком. Всякий раз, реализовывая очередную проделку в ее честь, девочка ловко выходила сухой из воды. Правда, ей было мало отбиться – она любила побеждать, поэтому умело расставляла всюду свои сети, в которые я каждый раз попадал как в первый.

– Ба, смотри! – в кухню влетела маленькая дюраселина.

Лерка подбежала к бабушке и начала интенсивно размахивать прямо перед ее лицом картонной коробкой, в которой наверняка была припрятана какая-то настольная игра.

– Здравствуйте, деда Степа! – следом за внучкой на пороге комнаты появился Степан Лаврентьевич.

– О, привет юным джентльменам! – добродушно ответил Леркин дедушка и направился прямиком к плите, чтобы вновь вскипятить чайник.

Вода еще была относительно горячей, но деда Степа предпочитал пить чай с «парком»

– Лерка, ну не тряси ты над столом! Лучше вон – иди, полотенцем оботрись, а то с тебя брызги летят.

На что девчонка, развернувшись к бабе Нине спиной, начала тут же корчить рожицы и, перепрыгивая с одной ноги на другую, стала удаляться вдаль по коридору, ненароком задев вошедшего в дом Кира. Я помахал ему ладошкой, а он в ответ бросил:

– Тема, привет! – и поспешил вслед за своей сестричкой.

– Лерка, ты почему с гостями-то не здороваешься? – громко возмутилась Нина Анатольевна ей вдогонку.

Каскад светлых волос разлетелся в стороны, и девчонка резко повернулась. Хотя бы дома она снимает свою любимую кепку. Раньше мне думалось, что она даже спит в ней.

За этот год Лера немного изменилась. Она стала чуть выше ростом и отстригла короткую, не закрывающую бровей челку, за которую можно дергать, пока восьмиклинка покоится где-либо еще, помимо ее чудной макушки.

– Какие гости? Ваш юный джентльмен, – передразнила своего дедушку Лерка, – уже давно влился в наш дружный семейный подряд.

Она бросила на меня испытывающий взгляд и быстро скрылась в своей комнатке. Мне же оставалось только гадать. Как она относится к слову «семья»? Может, эти ее колючки – своего рода бойкот? Может, я и в самом деле стал злоупотреблять гостеприимством? Надо потом будет поговорить с ней об этом.

Дедушка Степа и младшие Герасимовы привезли с собой не только летнюю прохладу, запах мокрой листвы, но и: безмятежное тепло, улыбки, заливистый смех.

Мы объединились за круглым столом, наслаждаясь ягодным чаем с домашней выпечкой. А в это время за окном стал утихать дождь. Сначала редкие капли барабанили по крыше, затем и они остановились. Сквозь серые тучи проклюнулось солнышко, но бежать сразу наулку – могло стать опрометчивым решением. Ведь дожди шли всю неделю, а значит, и асфальт просохнет еще не скоро. Поэтому Кир включил на приставке какую-то гонку, и мы тот же час принялись за дело.

– Быстрей!

– Не лезь!

– Обгоняй его!

– Сам разберусь!

«О, нет!» – палец соскользнул с кнопки управления, и моя тачка в тот же миг собрала на капот парочку дорожных знаков.

Кир издал возглас, что-то среднее между рычанием и фырканьем. Я толкнул его в плечо, но тот вырвал из моих рук пульт и дожал до финишной прямой.

– Кирыч, отдай!

– Не, теперь моя очередь.

– Ты меня отвлек. Так что еще один круг остается за мной!

В зал влетела мелкая ядерная ракета, которую я обычно зову «Бунтаркой» и прямо на наших глазах выдернула шнур из телека.

– Все! Достали! Закончились ваши игры. Я буду смотреть «Проклятие Аннабель», – заявила девчонка и, растолкав нас в стороны, забралась с ногами на диван.

Кир прямо так и завис с открытым ртом. Скорей, он уже даже забыл, как собирался передо мной выкручиваться, потому что в ту же секунду развернулся к сестре и дернул ее за лодыжку.

– Слышишь ты, казюлина! Катись-ка в свою комнату и с компа смотри! – сердито прошипел Кирилл.

На что Бунтарка другой ногой лягнула его в грудь.

– Валер, дружище, – вмешался во вспыхнувшую перепалку между братом и сестрой я, – прости, но тебя и так много, а второй такой Аннабелины, боюсь, мы не осилим.

В ответ последовал уничтожающий взгляд. «Ба–бах» – за ним прилетела подушка.

– Ан-на-бо-ли-на, – давясь от смеха, произнес Кир.

Зуб даю на отсечение, что именно тогда в глазах Леры вспыхнул огонек несокрушимой ненависти, в котором читалось только одно: «Я отомщу вам, придурки!»

Разрешил войну между родными дед Степан. В субботу после обеда он обычно закрывался в своей комнате, и означало это только одно: дедушка собирался проводить священный ритуал по выкуриванию сигары. После чего, распахнув двери, приступал к шахматам. Его соперниками выступали все из присутствующих в доме. Таким образом, в этот выходной день подошла очередь старшего внука – Кирилла. Но прежде чем составить компанию деду Степану, Кир взъерошил сестрице волосы, а потом пулей вскочил с дивана и помчался в коридор.

Лерка показала в удаляющуюся от нас спину язык и с особым вниманием стала следить за развитием событий, уставившись своими большими глазищами в экран телевизора.

По дому прокатилась волна своеобразной колыбельной: с кухни доносились отрывочные сведения о том, что там вовсю готовится что-то невообразимо аппетитное на ужин, а прямо за стеной слышались щелчки электронных часов, так «молодой человек» и «дедуля» отмеряли нажатием кнопки каждый свой ход. Гармоничная мелодия послужила усладой для моих ушей, и веки сами собой стали вдруг неподъемными. Я склонил голову к подлокотнику и, прежде чем провалится в полуденный сон, заметил Лерку – девчонка, подложив под правую щеку ладошки, мирно сопела на противоположной стороне от меня.

Матч.

– Год. Целый год пролетел. Наша малышка уже совсем взрослая, – в глазах мамы заблестели одновременно слезы радости и печали.

В детстве взрослые кажутся нам всемогущими. Они ничего не боятся и никогда не плачут. Но грусть в маминых глазах лишний раз напомнила мне о том, что все-таки даже у них есть страх. И этот страх – МЫ, дети. На самом деле они очень боятся нас потерять, как и того, что все мы однажды вырастем, заведем свои семьи и в конечном итоге все равно их бросим. Они боятся того, что время мимолетно и быстротечно. Оно ускользнуло от них, так теперь ускользает и от нас. Еще я думаю, что взрослые в душе остались такими же маленькими, просто с появлением нас им пришлось брать ответственность и притворяться серьезными, больше ходить на эти свои работы, изучать мир не играючи, а путем исследования, как некий опытный следопыт.

Возраст – всего лишь цифра, которая стремительно летит ввысь, но, откладывая самое важное, мы никогда не успеем насладиться этой жизнью за любимым словом «потом». Надеюсь, когда я вырасту, то буду меньше работать и больше проводить времени со своими детьми. Мама грустит оттого, как время беспощадно над нами. Сможет ли она извлечь из этого какой-то урок? Вряд ли…

– Наш сорванец, наша маленькая звездочка! – подхватил пламенную речь папа.

Дальше они будут вспоминать, какой озорной я была в раннем детстве. Откроют фотоальбом, где хранятся первые годы моей жизни, и будут пересматривать самые памятные моменты, (которые я еще называю «самые позорные»). Особенно их любимое – это как я впервые пошла на горшок, но, немного перепутав, сходила в маленький тазик. Сама я этого, конечно же, не помню, вот родители и решили заснять на камеру, чтобы напоминать об этом каждый год!

В прошлый мой день рождения эти фотографии попались на глаза Теме. Так, я впервые пережила ужасное состояние застенчивости.

– Девочка наша! Сегодня тебе уже десять. Еще вчера ты впервые пошла, а уже сейчас ровно стоишь на ногах, – продолжила свой тост мама.

– Какой ровно? Носится, как ошалелая, – вмешался Кирюха.

– Цыц!

С хмельных напитков у взрослых раскраснелись щеки, а разговоры становились все громче и громче. Когда внимание к моей персоне угасло, я забралась под стол и юрко проползла к выходу, оставаясь незамеченной. И только в проходе услышала, как следом за мной увязался Кир. Из-за стола он, конечно, вышел более цивилизованным способом. Извинившись перед взрослыми, он предупредил их о том, что пойдет гулять с друзьями.

Пока мы шли к стадиону, навстречу к нам показался Темыч со спортивной сумкой. Обычно он таскал мяч в руках. Я удивилась, но виду не подала. Затем по дороге мы столкнулись с Вовкой. Шиш только что закончил помогать бабе Рае с посадкой кустовых роз и отправился на прогулку. Потом была Маринка, которая, в отличие от Вовки, провела этот день с овощами. Точнее… грядки поливала, чтобы поскорее взошли эти самые овощи. После еще несколько ребят с нашей улицы. Таким образом, когда мы прибыли на стадион, нас ни много ни мало собралась целая сборная по футболу.

Кир стал шикать на меня, чтобы я скорей вернулась домой и прихватила с собой свою подружку.

– Ага, щас же! Я не для этого столько лет топала сюда, чтобы поцеловаться с газоном, развернуться и отчалить обратно.

Видите ли, они не играют с девчонками и вообще с малявками не дружат. Правда, такого настроя придерживался только мой брат, остальные же разбрелись по полю и заняли свои позиции. Осталось одно место на воротах, и Кир, потеряв к нам всякий интерес, поплелся туда. А мы с Маринкой к трибунам.

Взобрались повыше, чтобы лучше видеть и дальше слышать. Слушать особо было нечего, да и навряд ли отсюда что-то можно услышать, а вот рассказать, напротив, предостаточно.

Поэтому первый тайм пролетел под наши громкие комментарии:

– Шиш делает передачу мяча игроку справа, – во мне зарождается голос профессионального комментатора. – Игрок справа принимает мяч и несется напролом.

– Слушай, а тот справа это не Генка с параллельной улицы, – обратилась я к Маринке.

Та прищурилась, пытаясь рассмотреть в толпе темноволосого мальчишку.

– Ага, кажется, он.

– Вот шустрый! – удивилась я.

– Ага, он же младше нас года на два.

– Да? А я думала, он с тобой в одном классе учится.

– Ты, наверное, перепутала с Сергеевым, тот тоже Генка. А у этого фамилия то ли Жуков, то ли Ко…

– Ну че он не пасует-то? – перебила Маринку я. – Тем-а-а-а… используй перехват!

Правда, Тема на этот раз оказался куда сообразительней, чем я.

– Игрок Артем смело перехватывает мяч, – с восторгом принимает роль второго комментатора Маринка, – и ведет его прямо к воротам противника.

– Игрок Артем наносит удар по мячу, и тот летит прямо в цель. И…

Казалось, даже слабый ветерок прекратил делать выдохи. На вдохе все вокруг замирает.

– Вратарь Кирилл делает взмах рукой, чтобы не дать мячу пройти в ворота, но все безуспешно.

– Го-о-ол! – срываю голосовые связки я.

– Атас! – тоненьким голоском щебечет Маринка.

– Ура-а-а! – подрываюсь с места, как кипятком ошпаренная. Даже звездочки перед глазами замелькали.

– О нет! – жалобно пищит Маринка.

– Стоп, подруга! Ты за какую команду-то болеешь?

– Как за какую? За наших, конечно же.

Пристыженная, я вдруг понимаю, что со мной что-то не так. Опускаю глаза на свои потерявшие давным-давно цвет от накопившейся пыли кеды.

– А кто наши? – Даже блеяние овцы на фоне моего голоса выглядело бы куда мелодичней.

– Лерка, ты чего? – вытаращила глаза подружка.

– Ты про Кира?

– Шиш тоже в одной команде, – вкрадчиво проворковала Маринка.

Ай, я же совсем забыла, как подружка этим летом по уши втрескалась в Вовку. Только увидит его, то алой становится, как роза, то бледной, как поганка. А тот ее в упор не замечает. Хоть он и старше нас на два года, но не зря говорят: мальчики взрослеют позже, чем девочки. Пока до этого толстячка дойдет, что к чему. Подружка уже вовсю вырастет, замуж выйдет и детей родит.

– Брось, Марина. Они же придурки.

– Ага, то-то я и смотрю, с каким отвращением ты «гол» прокричала.

– Подумаешь… порадовалась за команду противников. И дело тут совсем не в соседском мальчишке, – решила зачем-то уточнить я.

– Да-да-да!

Глазки ее заблестели хитрецой, но уверовать подругу в обратном я не собиралась, лишь добавила:

– Просто я из принципа не могу поболеть за собственного брата.

Второй тайм прошел в затянувшемся молчании. Каждый из нас думал о своем, а когда закатное солнце опустилось к горизонту. Маринка, не дожидаясь окончания матча, села на свой велик и отчалила скорей домой, снова грядки поливать.

Закинув ноги на соседний ряд, я натянула козырек пониже и решила вздремнуть. Очень скоро кто-то резким толчком в плечо разбудил меня.

«Плюх» – приземлилась спортивная сумка на скамейку слева.

В ноздри ударил теплый воздух, в котором я уловила частички пота. Резко подорвавшись с места, я обнаружила возле себя сумку, принадлежавшую Артему. Зажала нос, так как запах стоял уже просто невыносимый. Сначала я подумала на сумку, потом на Тему, а оказалось все просто. Это такой сюрприз от моего любимого братишки, который до этого вытерся футболкой и заботливо водрузил ее мне прямо на лицо.

– Ну ты и поганец! – запрыгнув на брата, я принялась молотить его кулаками.

Тема, держась за живот, покатился со смеху, а Кир завизжал как девчонка.

– Че ты ржешь? Сними с меня эту ненормальную!

– Вот тебе! Вот тебе! Получай! – всласть отыгрываюсь на брате.

Отсмеявшись, Тема попробовал снять меня с Кирилла, но не тут-то было!

– А ну, быстро убрал от меня свои клешни!

Кир изворачивается, краснеет, как вареный рак, и пыхтит. Пускай мальчишки и старше меня, но за этот год у меня появилось преимущество. Я выросла и стала выше их на целую голову.

– Лерка, зараза мелкая, слезай давай! – злится Кирилл.

– Не трогай меня! – возмущаюсь я, когда Тема пускает вход опасное оружие – щипки.

Кир скидывает меня на пол, дергает больно за ухо и уходит.

Все вокруг вечереет, становится темным. Мне не верится, что он вот так вот просто взял и ушел.

– Пойдем, поздно уже.

– Я сама доберусь.

– Доберешься, а как же… Полпоселка на уши поставишь или пришибешь опять кого ненароком.

Ничего не ответила, лишь скорчила рожицу и поплелась в сторону дома. А Тёма за мной. Сначала было слышно, как он шаркал подошвами по бетонному полу, затем пол сменился на асфальт, а после уже стала шелестеть трава под ногами.

В черном небе появился яркий диск луны, когда мы поравнялись с нашими домами. Нам пора было расходиться, но Тема вдруг остановил меня словами:

– Лер, подожди! Чуть не забыл! – Он потянул за бегунок, и молния на спортивной сумке расстегнулась. После чего Артем достал оттуда какое-то мохнатое чудо.

– Вот, держи, – проликовал сосед.

– Ай! – сначала я подумала, что это чудовище меня укусило, но, присмотревшись повнимательней, поняла, что это вовсе никакое не чудовище.

– Кактус? – вытаращилась своими и без того большими глазищами на Тему я.

– С днем рождения, Бунтарка!

Лето №3. Дохлая кошка. Урок милосердия для Шиша.

Два руля уверенно мчались на встречу к склону. И миновав жилой комплекс, дорожка стала сужаться, а асфальт под колесами редеть. Сменив пейзаж, она плавно перешла в заросшую диким сорняком тропинку. Мы бросили крутить педали, когда небольшая возвышенность сама подтолкнула нас прямо вниз, к берегу.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!

От волнения свело живот. Теплый ветер играл с моими волосами, торчащими из–под кепки, а Маринкину мешковатую футболку гнуло, как белый одинокий парус в тумане моря голубом.

На песок полетели велики, туда же мы побросали свою одежду, врываясь в холодную, подсвеченную солнечными лучами воду. Мы прыгали, смеялись и кидали друг в друга леденящие брызги. Нам все было нипочем. Как вдруг услышали недовольное ворчание со стороны мелководья:

– Опять эти девчонки! – возмутился Кир, поднимаясь с дощатого мостика.

– Ага. Нигде от них покоя нет, – подхватил Шиш.

Один Тема не обращал на нас никакого внимания, он сосредоточенно опускал складной малявочник в воду, который они с Киром мастерили вчера весь вечер под чутким дедушкиным руководством, а сегодня принялись испытать его в действии.

– Че, вы тут делаете? – Маринка ухватилась за край мостика и выбралась из воды.

– Тише! – шикнул на нее Тема. – Всю рыбу распугаешь.

Он был в одних шортах, и его тонкие плечи обжигал жесткий солнечный свет. За год соседский мальчишка почти не изменился, разве что заметно вытянулся и даже стал чуточку выше Кирилла.

– Эй, Шиш. Помоги мне.

Тема передал крепеж другу, и Вовка растянулся дугой, став отражением в реке, отчего смешной кудрявый хохолок на его голове начал раскачиваться, словно маятник. Тик-так, тик-так…

В отличие от Артема, Вовка за год изменился. Причем сильно. Начиная с пяток и заканчивая самой макушкой. У него отросла шевелюра, как у одной из поп-звезд советской эстрады. В придачу еще и щечки округлились.

– Завидный жених растет, – как-то раз высказалась моя бабуля, когда мы всей гурьбой, сидя у нас на веранде, уплетали ее фирменные пирожки.

Маринка в тот момент даже не зарделась. Ее любовь плавно сошла на нет и развеялась пеплом по ветру, когда под Новый год к ним в класс заявился новенький. Правда, у подруги теперь мало поводов для счастья. Ведь Бореньку на лето забирает отец, который живет в городе. Потому что родители в разводе, – поделилась новостью о своем предмете воздыхания Марина.

– Не, баб Нин. Я никогда не женюсь, – деловито протянул Шиш.

– Чего это? – оторопела бабуля.

– Так от девчонок же только одни проблемы. Они тарахтят без умолку, а потом так голова болит…

Я успела выдернуть пирожок из его рук, прежде чем лакомство попало ему в рот. Вовка замер, вытаращив на меня глаза:

– Лерка, ты че?

– Вот и иди к себе! Сам пирожки жарь! Тут же де-вчо-о-он-ки, – протянула я, – а то еще голова разболится от наших разговоров.

За столом, правда, были не только девочки, но никто и не обиделся. Стали все смеяться, да так, что потом даже животы разболелись.

– Лерка, я тебя последний раз предупреждаю, – выдернул меня из воспоминаний голос брата.

А Маринка и вовсе схватилась за мое плечо.

– Че тут происходит? – чуть наклонившись к подруге, спросила я.

– Че-че? Ты пока в облаках летала, ребята решили тебя утопить.

– Горбатого лепишь?

– Не, Лер. Реально рыбу отпугиваешь.

– Вот прицепились же! – цокнув языком, я ускорила движения. Тудым-сюдым. Стала бултыхать ногами еще сильнее прежнего. Пока кто-то не подхватил меня подмышки.

Позже я услышала Темин голос у самого уха:

– Тебя предупреждали, Бунтарка!

Я не рассчитала сил от худенького мальчишки и за это поплатилась своим здоровьем. Он с небывалой легкостью один раскачал меня и рывком сбросил в воду, словно я какой-то мешок картошки!

«Бульк!»

Вода попала в нос, уши и даже в легкие, которые успело прожечь огнем. Проморгавшись, я показала этим предателям кулак.

Тоска зеленая и разочарование века! Ребята смеялись надо мной и хуже всего то, что вторым предателем после Темы стала моя подруга – Марина. Она осталась там – на мостике, вместе с парнями, а должна была плыть за мной… Или не должна?

Так, я извлекла для себя еще один жизненный урок: не строить иллюзий насчет своих друзей.

Как уличный художник создает мимолетный портрет, так и я создала в своей голове образ. Но всегда ли выходит именно то, что мы рисуем в своем воображении? Тогда я еще не понимала, что мои фантазии – это моя беда. Друг не может исполнять роль ездовой собаки. У каждого человека есть свое мнение, свои взгляды, вкусы и идеи. И если они не соответствуют твоим собственным – это нормально.

Маринку я простила, но все равно еще немного пообижалась. Ведь в моем понимании «дружба» заключалось очень многое: и в огонь, и в воду. Просто в тот момент во мне взыграла вредность, и я лишь хотела, чтобы друзья были со мной на одной волне. Хотя бы подруга. Но этого, к сожалению, не произошло.

Самодельный малявочник прошел испытание с переменным успехом. Ребята никак не могли допустить ошибки при проектировании, поскольку весь процесс курировал самый опытный рыбак в поселке. Мой дедушка.

Ну не мог дед пропустить какую-то деталь. Он ни за что бы не накосячил. Потому тень вины целиком и полностью легла на нас с Маринкой. И главной проблемной тучей в глазах парней выступила именно я! Видите ли, ноги им мои не понравились. Шороху они навели… Ну-ну…

– Ах, какой клев и коту под хвост! – причитал мой братец.

– Кстати, о котах. Я все думал, куда нам этих мальков девать… – потер свою «репу» Вовка.

– Ага, уху-то с них не сваришь, – горестно подметил Темыч.

– Эх… – вздохнули ребята.

– Может, бродячей кошке скормим? – торжественно возликовал Шиш. – Вон, как раз одну среди кустов видел, когда мы только шли сюда.

И мы безоговорочно свернули в ту сторону, куда показал Шиш. Правда, не многие решились лезть в камышовые заросли. Там и песок был хлипким, с примесями грязи. Маринка брезгливо поежилась. Кир нахмурился. Ну а я че? Я ниче. Побежала в самую глубь по следам за Темой и Вовкой.

– О, вот она. Давай сюда наш улов, – пролепетал Шиш Теме.

Из-за высоких растений мне не до конца раскрылся пейзаж. Я стала руками перебирать ветки, а потом притаптывать их ногой. Совсем близко раздалось какое-то шуршание. Сначала я увидела только торчащие среди травы головы, а затем и самих ребят целиком. Вовка наклонился к животному, которое лежало, не подавая никаких признаков жизни.

– Странно, – сказала я. Но получилось так тихо, что вряд ли мальчишки меня услышали.

Над кошкой летали мухи. Я нахмурилась.

– Погоди, Шиш, – стал останавливать друга Артем.

– Фу! – Вовка зажал нос, а потом, ка-а-ак замахнулся. Да как пнул бедное животное… Та и откатилась на другой бок, явив нам не самый приятный вид.

В тот же миг мои глаза застелила плотная, белая, сплошная пелена. Очнулась я уже в крепких руках. Точнее, руки были самые обычные, просто держали меня очень крепко. Так, я перестала брыкаться и почувствовала, как щеки начало колоть, будто бы кто-то со стороны стоял и тыкал в мое лицо иголкой. Проверял меня на вшивость.

– Девчонки – дуры! – вопил Шиш, закрывая ладонями лицо. – А королева всех дур – Лерка! – всхлипнув, закончил он свою пламенную речь.

– За словами следи, убогий! – шикнула на него Маринка.

Только сейчас я заметила, что мы находимся на проселочной дороге, подальше от тех злосчастных камышей.

– Прекратите! – скомандовал Кирилл и выдернул меня из объятий соседского мальчишки. – Пошли домой, – сбавив тон, сказал брат.

Что тут поделаешь? День был испорчен основательно. Я даже про свой велик забыла. Так и остался бы на пляже. Хорошо, что никто не своровал. Позже, вечером мне его Тема привез.

– Вовке сильно досталось.

Он не смотрел мне в лицо, но в этом не было необходимости. Я и так уловила в его голосе искреннюю печаль.

– Ну и пускай. Этот урок милосердия он запомнит надолго.

– Жестокая ты, Лерка.

– Ага, прямо как тот кактус, – не упустила я момента припомнить ему прошлогодний подарок на мой день рождения.

Желтый автобус. Уроки вождения от Кира.

– Там же тупик! – вопит Маринка.

– Не ссы, пробьемся, – отвечает наш водитель.

– Кир, тормози! – орет Тема.

– Вот засада! – присоединяюсь к общему негодованию я. – Впереди гаишники…

– Па-па-до-с… дед нас убьет.

– Не ссы, не убьет, – передразниваю брата я, а затем поддаюсь вперед, тем самым смещая его с водительского места немного в сторону.

Я лихо заворачиваю руль вправо и автобус мчит нас в неведомые дали, оставляя позади стражей порядка с выпученными, как у рыб, глазами. Самые настоящие карасики, а папа их еще называет «свистуны». Ох, как же сильно он раздражается, когда его тормозят, но, несмотря на это, всегда со всеми общается уважительно. Еще папа часто говорит Кириллу: «Запомни, сынок. С сотрудниками Госавтоинспекции нужно вести себя вежливо, тогда и они ответят тебе тем же».

Я быстренько вытряхиваю из головы всплывшее, словно надоедливое окно с рекламой в браузере, воспоминание. Будем считать, сейчас у нас иной случай.

– Ну ты, Лерка, совсем отмороженная! – на одном дыхании выпаливает подруга.

И я не успеваю ей ничего ответить, как Кир отпихивает меня назад. Автобус собирает все кочки и, потряхивая, виляет из стороны в сторону, будто бы коварная змея. Секунду назад за окнами мелькал лес, а теперь вокруг собралась дорожная пыль и совсем ничего не видно. Мы выехали из поселка, когда опустился вечер. А сейчас уже почти ночь.

Я возвращаюсь на свое место, по пути несколько раз ударившись о ряды с сиденьями. Тема цепляет меня за запястье и рывком садит рядом с собой:

– Лер, зачем ты это сделала? стараясь перекричать шум, громко спрашивает Артем.

Ответ так и не приходит на ум, потому что тряска становится невыносимой. Как мне могло показаться в тот момент, я в последний раз пробежалась по лицам друзей. Они были все напуганы.

Резкий удар! Хлопок! И… тишина…

А как все начиналось…

Теплым августовским вечером, таким же, как подтаявшее эскимо, нам совершенно нечем было заняться. Горизонт только-только украл у нас солнце. Эх… он какой! Воришка-крокодил! А небо… небо-то какое! Ну просто загляденье! На таком светлом полотне нам не сразу удалось заметить белое сияние луны. Еще безумно захотелось приключений. Только… не просто приключений! А вот прям самых настоящих при-клю-че-ни-щий! Чтобы можно было собрать их на целый багаж, а багаж этот оставить на всю жизнь. Доставая лишь только в минуты ностальгии, дабы вновь окунуться в памятные моменты.

– Сейчас бы прокатиться с ветерком, – скучающе я посмотрела на велики, но подружка неправильно интерпретировала мой взгляд.

– Бли-и-и-н, Лер! У меня от этих педалей уже ноги гудят, – Марина тяжело вздохнула и принялась рвать траву, что торчала у нее из-под подошвы. – Сегодня весь день катаемся.

– Хватит ныть, подруга! Что, если я тебе скажу, что есть транспорт, который сам может нас покатать? – осмотрев двор, глаза сами собой остановились на восьмиметровом железном проводнике.

Марина сидела и смотрела на меня в упор, а на лице у нее застыло явное непонимание того, что я собиралась сделать.

– У-у-у! Долго же до тебя доходит.

– Лер, ты о чем?

– Ты когда-нибудь угоняла автомобиль?

– Нет, – Маринкины зрачки от ужаса расширились.

– Вот и я нет. Если мы не совершим этим летом что-нибудь безрассудное, то, считай, каникулы прошли даром, – тяжело вздохнув, я облокотилась на свои колени и зарылась лицом в ладони.

– Угу. Только что делать-то?

– Искать водителя.

– Не надо никого искать, – раздался рядом голос Кирилла.

«Ну усе! Пиши пропало. Сейчас побежит стучать на меня».

– Тебя еще здесь не хватало, – дерзновенно произнесла я и стала мысленно готовиться к разоблачению.

– Девчонки, такси заказывали? – за кадром, ой, то есть за спиной брата появился еще один участник беседы. Тема сделал шаг вперед, и теперь при свете уличных фонарей его стало лучше видно.

– И кто нас повезет? Ты, что ли? – недоверчиво пролепетала Маринка.

– Не, я всего раз в жизни сидел за рулем, но то была старая семерка и тогда дядя меня на коленки к себе посадил, дал порулить.

– Ну, допустим, я! – горделиво произнес Кирилл.

Ах и как я могла забыть. Кир из года в год донимал папу своими: «Ну бать, ну, дай порулить! Ну пап, ну, пожалуйста!» – в общем, в этом январе папиной выдержке пришел конец.

Они почти каждый вечер выезжали за город, и в одиноком поле папа учил Кирилла водить автомобиль. Так теперь у братца руки чешутся при каждом счастливом случае покрутить баранку. Он даже замечтался о собственной машине.

– Так-с ну, допустим! Вы тогда стойте на стреме. Кир, идем. Будешь отвлекающим маневром, пока я нам ключи добываю.

– А я уже! – воздух разрезает звон ключей, которые он вертит указательным пальцем.

– Тогда че стоим? Погнали!

Легко сказать. Очевидно, у всех – у нас из головы вылетел тот факт, что при запуске мотор начинает издавать храпящие звуки, покрепче морской свинки в самом глубоком сне.

– Х-х-хр! Х-х-хр! Х-х-хр!

Я бросилась испуганно глядеть в окна нашего дома. Свет горел только в гостиной. Дедуля сегодня лег пораньше, а бабушка занималась стряпней на кухне. Вот она-то могла вмиг услышать, что что-то здесь нечисто.

– Систрух?

– М-м?

– Расслабься!

– Какой там…

– Дедуля после рыбалки всегда крепко спит, а у бабули время новой серии бразильского сериала.

Точно! Сегодня же понедельник! Если бабушка у телевизора, то мир вокруг нее теряет реальность, разлетаясь на части, словно битый фарфор.

Кир вывез нас бесшумно (насколько это вообще возможно) со двора, и мы наконец-то отправились навстречу настоящим приключениям.

Я сидела на переднем сидении за водителем, Маринка с противоположной от меня стороны, а Тема забился в середину салона. И мы все прилипли к окну. Мимо нас плыли пейзажи маленьких домишек, коттеджей и небольших магазинчиков. На вечер подступали глубокие сумерки. Люди стали зажигать в комнатах свет и готовится ко сну. А у нас все только начиналось.

– Кир, гони на поляну. Слишком палимся. Вдруг кто из соседей увидит, – беспечно бросил Тема.

Но мне захотелось его немножко позлить:

– Пусть видят. Все равно собственным глазам не поверят. А ты, если такой трусишка. Дуй домой и прячься под тетину юбку.

Не знаю отчего, но каждый раз, когда мы проводим время вместе, мне постоянно хочется его как-то задеть. Меня просто раздражает Темина слабохарактерность. Он часто выкидывает странные вещи. Вот, например: однажды, когда мы случайно заснули вместе на диване под один ужастик. Я проснулась оттого, что кто-то накрыл меня одеялом. Сначала подумала, что бабушка зашла в комнату и, сощурив глаза, я присмотрелась, но вместо бабули увидела удаляющуюся Темину спину. Зачем он это сделал? Не понимаю…

– Ай! – схватилась за голову, чтобы поймать кепку, но меня нагло обворовали. – Верни! Живо!

Артем сидел через два сиденья от меня и, скрестив руки у груди, зажал мою восьмиклинку, которая сейчас стала плотней на мне держаться, чем первые два года после того, как я ее нашла.

У меня отросли волосы. Они почти скрывают лопатки. И я постоянно заплетаю их в косу, чтобы не мешались. Но сегодня я этого не сделала и, поэтому ветер, летящий из форточки, устроил на моей голове какареку-макареку, превратив гладкие локоны в своего рода в торчащие во все стороны многочисленные антенны.

Я поднялась над сиденьями и хотела дотянуться до Темы, чтобы выдернуть у него из рук свою любимую вещь. Вот только роста мне не хватило, и я больно шлепнулась на пол, ударившись подбородком о край мягкого сиденья. Стала подниматься, как натолкнулась на протянутую ладонь.

– Валер, ты как? – с беспокойством в голосе спросил Тема.

С тех пор как я его обманула в первую нашу встречу, он частенько переиначивает мое имя в мужскую форму.

– Кепку отдай.

Думала, этот парнишка снова будет упираться, но нет. Он вернул вещицу и уставился на меня в упор. А я почувствовала жжение в той части лица, которое только что ушибла. Мне не хотелось быть слабой в глазах соседского мальчишки, поэтому, бросив на него мимолетный взгляд, я вернулась на свое место.

Наш водитель прислушался к просьбе своего друга. И мы выехали с частного сектора. Колеса не спеша покатились вдаль объезжая поля с душистыми цветами и виляя возле ароматных ягод, которые с приходом солнца будут сверкать, зазывая каждого жителя близлежащего поселка, попробовать их на вкус.

По причине неработающей магнитолы Маринка начала петь свою любимую попсу, а Кир на удивление подхватил. За ним подключился и Тема. Ну а я че? Левая что ли? Не прошло и минуты, как мы все дружно запели. Хотя дружно – это лестно сказано. Киру с детства медведь на ухо наступил. Тема тоже так себе справлялся. Я вообще не сильна в попсовой музыке и петь не люблю. Мне больше танцевать нравится. Правда, продемонстрировав минут десять назад свои акробатические способности меня как-то больше не тянет на подвиги. Поэтому за всех отдувалась Маринка. Голосистая подружка соловьем заливалась, а мы так, ребята на подпевке. Тем не менее наш сплоченный союз напомнил мне персонажей мультфильма «Бременские музыканты». Только голос брата оборвал общее веселье:

– Ребят, пора возвращаться.

– У-у-у… – в унисон протянули мы с Мариной.

– Лер, еще немного, и дед точно заметит, что бензина сильно поубавилось. Начнутся подозрения.

В поселок возвращались под шум ночного леса. Вдруг Маринка заверещит:

– Там тупик!

– Не ссы, пробьемся, – заверил Кир.

Я знаю брата. Голос его подвел.

– Кир, что случилось? – взволнованно поинтересовалась я. Только брат начал юлить. – Ты что, не знаешь, на какую дорогу выезжать?

– Лерка, не выдумывай!

– Кир, тормози! – орет Артем.

Я подпрыгиваю на месте и выглядываю в лобовое. А там они – карасики. Стоят и жезлом нам машут.

– Вот и приплыли, – бурчу себе под нос, и в тот же момент мою голову посещает светлая мысль.

Эх, если бы я тогда только знала, что не все, что несет в себе свет, может быть спасением. Иногда свет бывает настолько ярким, что способен ослепить все живое вокруг.

Подавшись вперед и сместив Кира, я резко крутанула руль. Кириллу ничего не оставалось, кроме как давить на газ, что он и делал, а после втолкнул меня обратно в салон.

Автобус виляло и трясло. Тема, схватив меня за запястье, усадил рядом и устроил мне допрос. Но дорога становилась все опасней, трудней. Нас всех покачивало из стороны в сторону. Я даже думала, язык прикушу. Кажется, я тогда не успела испугаться, только заметила застывший страх на лицах друзей. Кирилл что-то кричал, но сильный грохот оглушил на время меня. Позже раздался визг. Я перестала видеть и понимать, что происходит. Тогда в моих ушах образовалась тишина.

Стоит ли рассказывать, как мы чудом остались живы? Больше всего досталось Кириллу. Он ударился об руль и сломал нос. Маринка ушибла локоть, но не сильно. Рука функционирует. Тема действительно чудом остался без единой царапины. Ну а я просто получила ремня, когда нас привезли домой.

Кажется, бабушка и дедушка больше не примут нас к себе в гости. Дед остался без работы. Повезло то, что начальник – его лучший друг, с кем они по выходным на рыбалку ездят. Дедулю быстро вернули в строй, как только он отремонтировал служебный транспорт.

На третий день после аварии родители забрали нас домой. Поэтому я не успела попрощаться с Маринкой, а уезжая, не сводила глаз с соседкой калитки. Но Тема так и не появился.

Впервые в новом учебном году мне не хватит и тетрадки, чтобы написать сочинение на тему: «Как я провел это лето».

Лето №5

.

Прятки в соседском курятнике.

Раньше мне неважно было, какое на дворе время года. Мое настроение не зависело ни от погоды, ни от окружающего мира. Я просто был счастлив. У меня была любящая мать, своя комната, крутые игрушки, в которые я играл на площадке с другими детьми. Беззаботное детство. Мне казалось, оно останется таким навечно. И осталось. Только… в моей памяти.

Детство закончилось быстро. Слишком быстро. Так стремительно падают только с высоты в пропасть. Я помню мамину улыбку, которая стала угасать день ото дня, словно догорающий фитиль. Помню ее частые обмороки, которые меня здорово пугали. Она слишком была утомлена. Утомлена болезнью, а тетя Дина – жизнью. Даже подняться по лестнице на второй этаж для мамы было подвигом, как взобраться на вершину Эвереста. А я всего лишь хотел вернуться туда, где она всегда улыбалась.

Поэтому, познакомившись с Киром Герасимовым и его сестрой Лерой, я будто снова шагнул через невидимый портал в детство. Каждый мой новый день теперь наполнен смыслом. Каждое новое утро по–особенному желанно. И каждое новое лето я жду с нетерпением.

В июне прошлого года я все так же томился в ожидании скорой встречи со своими друзьями. Грезил о том, как мы вновь соберемся за круглым столом, а дедушка Степан будет делиться с нами своими удивительными историями, которые происходили с ним, пока он был на работе. После теплой беседы мы отправимся с Киром либо на стадион, либо рубиться в гонки на приставке и обязательно в любой процесс вмешается бесшабашная девчонка. Только почему-то Лера и Кир так и не приехали ни в июне, ни в июле и даже в августе. Прошлое лето было похоже на тюрьму, а я в ней заключенный на пожизненно.

Я редко куда ходил и ни с кем не общался. Единственной отдушиной был стадион. Я проводил на нем каждый вечер. Последние два года усердно тренировался, но меня никак не хотели брать в команду. Тренер сказал, что не видит во мне потенциала. Первое время я пал духом, однако отказ меня не сломил. Напротив – я разозлился. Разозлился на мать, что оставила меня так рано. Разозлился на тетку, которая словно призрак, никак не хочет открыть глаза и увидеть наконец-то кого-то еще, кроме своих гребаных кошек. Разозлился на друзей, бросивших меня в черствые объятия одиночества. И сильней всего разозлился даже не на тренера, а на несправедливость этого безжалостного мира. Потому что первым, кого приняли в команду, был сын директора. Позже, как выяснилось, он опозорил всех на межрегиональных соревнованиях.

Я отпустил ситуацию и, как прежде, вновь погрузился в одиночные тренировки. А когда в начале учебного года тренер сам ко мне подошел и сказал, что у них в команде появилось одно место. Я сначала даже не поверил и ущипнул себя за локоть.

Потом как в тумане: днем уроки, а после – тренировки. На вечерние я тоже не стал забивать и все так же, как стемнеет, бежал на стадион оттачивать выносливость.

Мои мышцы крепли день за днем. И в начале июня нас отправили на товарищескую встречу в одну из городских школ. Тогда мы приехали поздно, и нас заселили в гостиницу. Матч состоялся только на следующий день. Мы выиграли, и я даже забил один гол, хотя соперники оказались довольно сильными игроками. Все друг друга поздравляли. У кого-то здесь были друзья, у кого-то родственники. У меня ни тех ни других. Поэтому, когда ко мне подошла какая-то девчонка, я был искренне удивлен. Невысокая, но повыше Бунтарки. Так как все мое общение сводилось только на Лере, то мне и сравнивать не с кем было. Незнакомка сказала, что, как и я с одного поселка. Ее зовут Лиля. Правда, учится она в другой школе, но сказала, что мы с ней пару раз пересекались где–то в центре. Поздравила меня с победой и на радостях сделала со мной селфи.

– Диктуй номер. Я тебе фотки потом перекину.

Сначала я растерялся и не знал, что ответить. Но вспомнил о том, как тетка этой зимой подарила мне на день рождения сотовый.

Тетя Дина вообще странный человек. Она может быть в своем гипнотическом трансе от одного месяца и до года, но как только у нее наступают проблески благоразумия, то она сразу же пытается проявить заботу и внимание.

Я продиктовал номер, и девчонка отправила мне наши фото, в том числе и то, на котором она целует меня в щечку. Зачем она это сделала, я так и не понял… В поселок я вернулся уже на третий день, и всю дорогу у меня горело место поцелуя. Лица той девушки я так и не запомнил, а доставать телефон из кармана и вовсе не хотелось.

Пока мы ехали, я смотрел в окно, но видел почему–то только образ взбалмошной Бунтарки. Ее задорный взгляд, в котором заключены теплота и нежность. А еще русые волосы, когда она их не заплетает в косу, то они, как два крыла ангела, опоясывают ее плечи. Еще она до сих пор не рассталась со своей детской привычкой корчить рожицы всем, кто ее бесит, а Кир за это ее стал упрекать. Мол, сестричке пора повзрослеть.

«А может, она и повзрослела» – внезапная мысль охладила мою голову. Ведь мы не виделись два года.

Вернувшись домой, я сразу же отправился спать, а наутро желудок дал знать о еще одной человеческой потребности. Поэтому, умывшись, я отправился на кухню. Надежда теплилась в уголочке, что все эти дни тетя Дина могла быть в здравом уме. Но эта самая надежда там и погасла, как только я открыл холодильник.

– Мяу, – Маркиз или Мюнхгаузен – постоянно путаю теткиных питомцев между собой, тоже был голоден.

Два кота сиамской породы ничем не отличались друг от друга. Идентичный окрас, цвет глаз и даже пол. Второй, скорее всего, тоже был голоден. Все голодны. А сама виновница преступления, вероятно, забылась крепким сном. Ну что ж, придется идти за продуктами.

С тетей это редко бывало, чтобы она забыла покормить своих котов. Правда, если быть точным, то не забыла, а не хватило душевных сил. С памятью у нее все в порядке, а вот с нервами… после того, как умерла ее сестра, тетя Дина в тяжелой затяжной депрессии. Я даже специально не хожу за продуктами и все, что приготовлю, съедаю сам, чтобы вынудить ее подняться с постели и заняться делами. Только мои попытки совершенно бессмысленны. Словно стучусь в пустую комнату.

Я отправился к соседям за молоком, но вдруг заметил, как кто-то переметнулся тенью через забор Степана Лаврентьевича и Нины Анатольевны. Через тот самый забор, на котором так часто любила зависать Лерка, и скрылся на другом участке.

«Извините, Маркиз и Мюнхгаузен. Покормлю вас чуть позднее».

Слишком заметно идти через калитку. Хозяева могут сразу услышать. А если там воришка? То я его так только спугну. И поэтому я пошел тем же путем: через забор, еще забор, и вот я в кустах среди колючек шиповника и еще каких-то диковинных растений. Может, вор увидел меня и притаился где-то неподалеку? Стал тихонько прощупывать почву вокруг себя, сдвигать траву в сторону, как услышал скрип. Поднял глаза и натолкнулся на открытую дверь в маленькую сараюшку, похожую на курятник. В ней-то и блеснула невысокая щуплая фигурка преступника. Блеснула и сразу же скрылась. Я еще подумал, откуда у незнакомца такая же кепка, как у Бунтарки, но дальше не успел развить мысль, как резко ворвался следом.

– Ага! Попался!

Разглядеть я так ничего и не смог. Меня ударили чем-то тяжеленьким в бок и повалили на пол.

Мы катались, брыкались. Кепка слетела с головы беглеца. А дальше картина заворожила меня полностью. Все внимание было приковано к ней одной. Как на колесе обозрения, когда поднимаешься ввысь, живот сводит от волнения, а раскинувшиеся пейзажи очаровывают своей красотой. Так и сейчас. Я не просто завис, а залип. Залип на эти длинные светло-русые волосы, словно кто-то рассыпал жемчужный песок. На пушистые волнообразные ресницы, которые были сейчас совсем рядом с моими. И глаза. Ее васильковые глаза.

Мы лежали вплотную друг на дружке в соломе, перьях и страшно представить, в чем еще. Но я готов был обнять Бунтарку, как самого дорогого мне человека.

– Че вылупился?

А нет, не все в Лере изменилось.

– Привет!

– Ну, привет, – ответила беспечно девчонка и ловко поднялась на ноги, стряхивая с одежды следы недавней борьбы.

– Ты что тут делаешь?

– Ку-дах-тах-тах, – повторила за мной вопрос одна из курочек в гнезде. Домашней птице тоже стало вдруг интересно, чего это нарушили их покой.

– А ты что, следишь за мной? – насупилась Лера.

– Не, подруга. Признаться честно, ниндзя из тебя фиговый.

– Ага. И что ты тут тогда делаешь?

– За молоком шел. Смотрю, над чужими огородами тень отца Гамлета летает.

– Кого? Кого? – изумилась девчонка.

– Шекспир! Классику знать надо, как «Отче наш»!

– Так-с, слушай. Темыч, я тоже по тебе скучала. А теперь… давай-ка шуруй за своим молоком.

– Э… нет! Так дело не пойдет. Я тебе как на духу все выложил. Теперь твоя очередь.

– Чего моя очередь?

Я пошел в наступление, а Лерка назад от меня.

– А глазки-то забегали! – не теряя боевой позиции, я припер мелкую шкодницу почти к самой стенке. – А ну, признавайтесь! Какова ваша цель, гражданочка? Что вы делаете тут одна в чужом курятнике? М-м! – схватил ее за плечи, а Лерка возьми да и шагни назад, а там гнезда. И повалилась она прямо в одно из них.

Злющая, как собака. Глазки еще больше забегали, а щеки вспыхнули, становясь под цвет красного кирпича.

– Тебе какое дело! – резко вскочила с куриного места Лера, да так, что мы столкнулись носами.

Я сразу же отошел назад.

– За яйцами я пришла! Ясно! – закричала девчонка и толкнула меня в грудь.

– Лер, ты что, воровать стала?

– Ага, конечно! Тетя Оля еще вчера в город уехала, а меня попросили утром сбегать и собрать куриный урожай.

В помещении воцарилось молчание. Было очень душно, но еще больше усугублял данную обстановку круговорот мыслей. Мне стало неловко, что я вот так не за что сорвался на Бунтарке.

– Лер?

– М-м?

– Извини меня.

Лера ничего не ответила, повела плечом, а потом отправилась собирать яйца.

– Давай помогу?

От помощи она не отказалась, но и не согласилась. И мы принялись за дело. Я думал, Лера до сих пор на меня дуется, пока не прозвучал неожиданный для меня вопрос:

– А ты давно приехал?

Откуда она знает, что я уезжал? Неужели она знакома с Лилей, и та ей проболталась?

– Тем?

– А?

– Оглох, что ли?

– Не. Да. Ой! Вчера.

Бунтарка с беспокойством покосилась в мою сторону, но ничего не сказала.

– Тебя родители привезли?

Родители. Она же даже не знает, что у меня нет родителей. Никто не знает. Только не хотелось мне сейчас говорить на эту тему, и, наверное, поэтому я промолчал.

– На автобусе приехал.

– А… ну да, вы ведь с Киром уже большие. Сами можете ездить. Только… после того случая. Ну, с аварией. Кирилл потерял авторитет и доверие родителей. Нас еще неделю назад папа с мамой привезли.

Бунтарке, видимо, приглянулось то, чем мы занимались, и она не торопилась покидать наше место встречи. Пока процесс не прервал Кирилл. Сначала я думал, это хозяйка с города вернулась, но, увидев знакомую рожицу в проеме, я успокоился. Почему-то ощущения были такие, что мы все-таки совершаем преступление.

– Вот она! Нашлась малявка. А ну, марш домой! Бабушка уже везде тебя обыскалась.

– Не пойду, – стала препираться с братом Лера.

– Что здесь происходит? – спросил я у Кирилла, потому что честного объяснения от Бунтарки вряд ли дождусь.

– А то, что вот эта мелкая заноза, – махнул он в сторону Лерки. – Как только услышала, что ее в танцевальный кружок решили записать, так сразу же свинтила куда глаза глядят.

– За добродетелью скрывала она порок…

– Чего? – не понял Кирилл.

Лерка стрельнула в меня своими синими глазами и осталась на своем прежнем месте, словно одной силой мысли пригвоздила себя к дощатому полу.

– Не, ни-че-го. Ладно, покедова.

– Стой! – присвистнул Кир. – Темыч, ты чего? Мы с тобой два года не виделись. Пойдем хоть пыхнем?

После чего последовало Леркино:

– У-у-у…

Я не стал спрашивать, что значит его «пыхнем». И мы лесенкой выскочили на улицу. Легкие наполнились свежим запахом голубого неба, яркого полуденного солнца и чего-то такого свежего, что начинаешь замечать только после того, как долгое время провел в курятнике. Кир достал что-то из кармана, и только сейчас я заметил у него меж пальцев бумажную трубку, заправленную табаком.

– Держи.

– Не… спасибо, друг.

– Да че ты? Попробуй!

– Пробовал. Поэтому и не буду, – минуту назад я уже вдоволь надышался куриным пометом.

– Ну, как знаешь, – затянувшись, пробормотал Кир.

– Я буду! – взвизгнула Бунтарка, протиснувшись между нами и выдернув у брата сигарету, поднесла ее к своим губам.

Я ничего такого не хотел. Лишь инстинктивно рукой отбросил этот яд, ежедневно отравляющий и уносящий сотни, а может, даже и тысячи жизней. В том числе и жизнь моего дяди, который однажды вот так просто взял, заснул с непотушенной сигаретой и больше не проснулся. Наверное, это странно… но тетя быстро оправилась после его смерти, а вот потеря сестры ее все-таки сломила. Я бы никогда не навредил Лере намеренно, и потому мой поступок был нечаянным. Не думал, что попаду по губам.

В глазах Леры впервые проступили слезы.

Я испугался. Очень испугался. Хотелось, подобно страусу, запустить скорее голову в песок или в ту же кучу соломы, что лежала неподалеку от нас, возле сарая.

– Вот правильно, Темыч. А я добавлю! – вторую фразу он адресовал сестре.

В ее глазах отражалось обида, граничащая с яростью.

– Я тоже хочу быть взрослой, – сквозь зубы процедила она.

– Взрослой? – во рту образовалась горечь сожаления. – Лер, человека делают взрослым не безумные выходки, а настоящие поступки. То, что ты хотела сейчас сделать – это не взрослость. Скорее… глупость.

Не одна Лера слушала меня внимательно, Кир тоже не отводил взгляд, а после выбросил сигарету.

Это было так ново. Это было так странно.

Взрослые поступки! Тоже мне умник нашелся! Сам-то тут развлекался. Все перепробовал. А нас учить вздумал. Кирилл еще с чего-то стал таким послушным. Так и хочется дать ему подзатыльник. Сказать:

– Эй, брат? Очнись! – но брат вымахал настолько, что при всем желании нужно бежать за табуреткой. Без нее я вряд ли доберусь до его затылка.

Нас не было в поселке всего одно лето, а всё здесь так изменилось. И все изменились. Когда-то соседи были более дружелюбными: все ходили друг к другу в гости, делились рецептами вкусного варенья и планами на завтрашний день. А по вечерам, не сговариваясь, мы все выбегали на улицу. Нас собиралась целая свора таких вот ребят. Играли в прятки, догонялки и другие дворовые игры. До самой полуночи было не загнать. Сейчас всех наших найдешь разве что, на стадионе и то за трибунами – там, где тайком можно посидеть своей компанией. Об этом я узнала вчера от Кира, когда проследила за ним. Оказывается, местные давно там зависают. Сначала просветили Шиша, а тот потом взял в долю своего друга. Но! Они снова про меня забыли!

Я кружила вокруг брата с просьбой о том, чтобы он позвал меня с собой, но он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Бабуля в этот момент замешивала тесто для печенья, а отвлекшись на нас, она тяжело вздохнула и присела на ближайший стул. Похоже, что наши с Киром перепалки ее здорово утомили. Во мне щелкнул переключатель, словно кто-то зажег в комнате лампочку. Далее свою энергию я потратила на более благородное дело – помогала бабушке с тестом. А позже мы вместе пекли песочное печенье с изюмом, и в этот раз я внесла в него свою перчинку. Вместо, цедры апельсина добавила корицу. Так, любимый бабушкин рецепт заиграл новыми красками.

На чай по старой привычке заглянул и Тема. Они с Киром перешептывались о чем-то своем, но я краем уха уловила суть разговора. Сегодня вечером намечалась очередная сходка за трибунами. А значит, как раньше – в детстве, я вновь планирую стать нежеланной гостьей. Возьму велик, заеду за Маринкой, и мы поедем следить за парнями.

На улице прошел дождь, и мы скорее ломанулись на вечерние покатушки. Потому что в такие моменты воздух, как самый настоящий дурман. Он таит в себе колдовскую силу притяжения. Хочется тот же час соприкоснуться с ним. Только папа со мной несогласен. Однажды за завтраком он вычитал из газеты одну статейку, что якобы всякие там ученые считают: воздух после осадков таит в себе ряд угроз, которые могут нанести вред нашему организму. Но я плевать хотела на этих ученых и их теории. Воздух после дождя – это запах детства, умиротворения и беспечности. Никто не может забрать у нас счастливое время. Поэтому мы сели с Маринкой на свои велики и погнали крутить педали.

– Так что там с Боренькой? У вас все серьезно?

Летним днем на веранде мы успели за одну встречу рассказать друг другу почти все новости, как вдруг мимо проезжали родители Марины, которые отправились по гостям и заодно прихватили с собой дочь. В общем, мне не удалось узнать, что же нового произошло на личном фронте у подруги.

– Какой там, – отмахнулась дылда.

Невероятные изменения произошли с Марининой физической оболочкой. Как говорят, «не в рост, а в голос». Так вот, эта девочка теперь по всем пунктам. Подруга здоровски вымахала и стала похожа на огурец. Сказала, что ей физрук посоветовал записаться в баскетбольную секцию, чтобы такой талантище не пропадал даром. Так, я узнала, что Марина уже полгода, как занимается баскетболом.

– Он же тогда на школьной дискотеке весь вечер пялился на Ритку Тарасову, которая умудрилась припереться почти в таком же платье, как у меня. Ну и зараза же! – от злости Маринка прибавила газу.

– Дылда, подожди! Куда ты мчишься как на пожар!

– Ой, пардон! Про метр с кепкой я совсем забыла, – прилетела мне ответочка, которая полностью соответствовала моему образу.

За эти два года, казалось, выросли все. Все, кроме меня. Природа постаралась и вместо «ноги от ушей» досталось… ну… то, что досталось.

– Так вот, ей же еще наглости хватило. Как только объявили белый танец – эта коза увела у меня парня!

– Марин, вы ведь даже не встречались, – посмела напомнить подруге я.

– К этому все шло. Я в толпе выискивала его влюбленным взглядом. Ему оставалось только встретиться с этим самым моим взглядом и тогда…

– И тогда появилась на горизонте та, которая сама подошла к нему. А не отсиживались полгода в уголочке тайно вздыхая: где же принц мой? Где же принц?

Подруга резко затормозила на повороте и смерила меня коротким, но метким, острее африканского копья, взглядом. Папа о таком оружие давно мечтает, вот я и шерстила по вечерам все антикварные рынки в свободное от занятий время. В одном даже что-то приглянулось. Осенью подарю ему на день рождения.

– Лер, ты вообще на чьей стороне?

– На твоей, конечно же.

– Ага-ага… – задрала нос и поехала дальше. А я за ней.

– И каков план? – поравнявшись с Маринкой, спросила я. – Устранить соперницу быстро или долго, но мучительно?

– Кровожадная ты, Лерка. Я лучше найду себе другого. Пусть идут своей дорогой.

– Никогда не поверю, что ты сдалась без боя.

– Ты знаешь, я хоть и тайно о нем вздыхала, но успела заметить то, как он на нее смотрел. Даже издалека было видно, как в его глазах отражались звезды. Так смотрят только на тех, кто тебе по-настоящему нравится.

Близился вечер. Мы с Мариной двинулись прямиком за трибуны, там, где под большим тополем стояли несколько деревянных скамеек. Нас никто не замечал. Оно и понятно судя по толпе собравшихся здесь парней и девчонок, которые явно были старше нас. Самые голосистые травили анекдоты на своем трехэтажном, а девчонки заливисто хохотали в ответ. Кто-то умудрился даже притащить портативную колонку, и под трендовую попсятину несколько ребят двигались, изображая своего рода танец. Под ребром что-то кольнуло, и я списала это на мышечный спазм. Все, что я успела рассмотреть, прежде чем натолкнулась на холодный взгляд собственного брата. Мы и не рассчитывали на теплый прием, но когда Кир резко схватил меня за руку и отвел в сторону. Я возмутилась.

– Послушай, мелкая. Тебе че здесь надо?

– Отпусти. Мне больно.

– Привет, – поздоровалась Маринка с моим братом. Тот ей миленько-премиленько улыбнулся. Потом снова переключился на меня.

– Лер, не позорь меня перед друзьями. Свалите отсюда по-тихому.

Я стала озираться на компанию неизвестных мне людей, мысленно ища поддержки где-то извне. И когда Тема обернулся в нашу сторону. Я помахала ему рукой. Ну и где твоя забота, когда она мне так нужна?

– Нет! Мы тоже хотим здесь тусоваться.

– Тусовальщица! Шла бы ты лучше домой да спать ложилась, а то завтра рано вставать. Танцевальная студия с девяти работает, – с победной улыбкой на лице Кир напомнил мне о том, кто сегодня попался на бабушкин крючок.

– О, девчули! Приветули! – какой–то здоровяк повис на моем плече, и разило от него, как от помойки. Я попыталась отвернуться, но заметила по другую сторону от себя Маринку, которую держали так же крепко, как и меня.

– Кен, руки от них убрал, а то я не посмотрю на то, что ты под покровительством у Шрама числишься, и выпишу бесплатный билет в травмпункт.

Не знаю, при чем здесь Кен. Если эта такая кликуха, то парню скорее подходит «медведь-гризли» как минимум. Кир хоть и погрозил словесно пальчиком, парень лишь немного ослабил хватку.

– Какая милость.

«Не… ни Кен, а лис. Хитрожорлевый и извертлявый!».

– И все твои? – прицыкнул слегонца. Дальше все пошло по знакомому сценарию, и очнулась я уже в цепком захвате знакомых рук.

– Лер, ш-ш-ш… – он гладил меня по голове, как маленького ребенка.

В раннем детстве, собрав занозы или содрав кожу при неудачном падении, я бежала к папе. Он садил меня к себе на колени, так тихо и ласково гладил по головке, целуя в макушку. В его объятиях я всегда чувствовала себя спокойно, а любые травмы, болячки мигом улетучивались. И: «Какая невероятная сила исцеления помещается в его ладошке», – думалось тогда мне. У Темы ладонь меньше папиной, но в ней, как оказалось, тоже притаилась эта самая сила.

– Твоя выдра вообще, что ли, бешеная?! – выкрикнул охрипшим голосом Кен. Или лис. В общем, тот самый бедуин, у которого один глаз заплыл так, словно он только что повстречал рой диких пчел.

Глухой удар. Стон. Снова удар. Мне даже жалко стало несчастного.

– Держись от моей сестры подальше, если не хочешь остаться без зубов.

На поселок опустилась ночь, я и неприятности. Но даже с неприятностями я все равно оставалась в списке везунчиков. Правда.

Возьмем, к примеру, тот раз, когда мы всей семьей поехали в цирк. Родители взяли билеты во второй ряд, а я начала противиться, потому что хотела сидеть в седьмом ряду.

– Это слишком далеко от арены, – возмутилась мама.

– Ну и что? Я хочу сидеть в седьмом ряду. И все! – родители переглянулись, тяжело вздохнули и пошли менять билеты.

А после, прямо во время циркового представления, мы заметили, как в первых рядах началась какая-то суматоха. Все повыскакивали со своих мест, кричали и ругались. Шоу с арены неведомым образом переместилось в зрительный зал. Набежала охрана, и нас вытолкали из помещения. Позже выяснилось, что из террариума «сбежал» огромный питон. Он пробрался в зал, и если бы мы не поменяли тогда билеты, то, возможно, даже могли получить увечья. Питон хоть и не ядовитый был, но не менее опасен, чем какие-либо другие змеи. Говорят, они могут не только задушить свою жертву, но даже проглотить. Поэтому я не люблю змей, но люблю число семь. Не зря родилась седьмого августа.

– Вечно ты приносишь одни только неприятности, – пробурчал Кир. – Идем домой!

Хотелось, как обычно, съязвить. Только заметив понурый вид брата, я так и не решилась подлить маслица в костер.

Мы шли молча. Мы – это я, Кир, Маринка и Тема. Слышно было лишь наши ровные дыхания, сопровождаемые еле заметным скрипом велосипедных цепей. Кирилл сопел громче всех. Вероятнее всего, так он выражал свое недовольство за испорченный вечер. Конечно, таких девчонок там оставил. Я украдкой глянула на Тему. Интересно, он тоже расстроился, что обломали весь движ? Если да, то я не понимаю, зачем он пошел с нами.

– Ай! – взвизгнула Маринка и уронила велик на землю.

Она как-то странно скрючилась, но я ничего не поняла. Переулок был темным, и до ближайшего фонаря оставалось где-то четверть километра.

– Что случилось? – буркнул Кирилл.

Я подошла ближе к подруге и стала ее осматривать.

– Нога, – завопила Маринка. – Она замерла в одном положении.

– Что с ногой? – спросил Тема.

Марина что-то еще сказала, но это что-то было похоже больше на мычание теленка. Видимо, она пыталась бороться с болью и в то же время объяснить, что же с ней такое приключилось.

– Одна бедовее другой, – заворчал Кир. За что – я его тут же стукнула по плечу.

– Давай бери ее на руки! – приказала я брату. Тот, скорее всего, был круто ошарашен моим заявлением. На что сразу же ответил:

– С чего это я?

– А с того это! С Маринкиным ростом сможешь справиться только ты. Я даже с Теминой помощью ее не дотащу.

– Минуточку, – пропищала жалобно подруга. – Я, вообще-то, все слышу.

– Так горе мое травмированное. Прошу тишины, – как могла, так и успокаивала подругу я.

Пожалуй, это был самый долгий путь домой. Кирилл волочил Маринку, как мог, меняя траекторию положения тела множество раз. И только опустив несчастную на родную лавочку во дворе, он сделал тяжелый выдох. Родители жутко испугались за свое чадо. Я хотела остаться и хоть чем-нибудь помочь. Но брат отправил меня домой. Так как, видите ли, за мой поздний приход Кир ответит головой. И если бы я еще хоть на миг задержалась, то скорей всего нам бы влетело по–крупному. Поэтому к калитке меня подвез Артем на моем же велике и попрощавшись, он направился в сторону своего дома.

– Стой! – остановила я его на полпути, положив велосипед на палисадник.

Не знаю, что повлияло на меня в этот момент. Может, это все блеск лунного сияния? Но мне вдруг нестерпимо захотелось пооткровенничать.

– Скажи, а я и тебе испортила вечер? – теплый ветерок подхватил прядь волос, и один из локонов перечеркнул половину лица, отчего в носу защекотало.

– Нет, – мягко произнес Артем, а после сделал шаг вперед и наклонился ближе. Он аккуратно завел волосы мне за ухо, медленно проведя пальцами по щеке, и всего на секунду задержался у основания шеи.

Это было так ново. Это было так странно.

– Спокойной ночи, – скороговоркой выпалила я и вбежала скорей во двор.

Наклонившись спиной к двери, я пыталась остановить безумную гонку своих мыслей и сердца.

Что со мной? Это же Артем. Все тот же замкнутый в себе соседский мальчишка. С которым мы практически выросли вместе. Да он же мне почти как брат. Мы множество раз дурачились и касались друг друга, играли вместе и сидели за одним столом.

«Да, вот только еще вчера ваши нечаянные касания друг друга не вызвали бурю смутных, но таких радужных эмоций!» – воскрес внутренний демон в моей голове.

Может, я заболела и у меня поднимается температура? Ответ на этот вопрос раскроет разве что сама старушка-судьба…

Из «Солнечного света» в «Темный мир».

На следующий день я сперва-наперво пришла навестить Маринку. Непутевую отстранили от всех домашних дел, вот она и валялась этим утром на диване, прямо как герой романа «Обломов». А жизнь ее бесследно утекала куда–то в небытие.

– Вставай, подруга! Пора тебя выгулять!

– Вот еще! Никуда не пойду, – заупрямилась та.

У Марины оказался всего лишь ушиб – правда-а-а-а… сильный, но, тем не менее!

– Как же это на тебя похоже! – я покачала головой, выражая свое недовольство.

– Ага-ага! А сама-то!

Маринка права, что касательно телесных повреждений я всегда впереди вселенной всей: слететь с забора вниз головой – я, получить мячом в лоб просто потому, что мимо проходила – тоже я, рыть туннели в сугробе и нечаянно напороться на соседскую телегу все той же самой головой – и такое случалось. А произошло это событие накануне Новогодней ночи, когда мы всей семьей проводили зимние каникулы в гостях у бабушки с дедушкой. Так что Марина и так вовремя появившейся мелкий камешек на ее пути вновь проиграли в неравной борьбе Валерии Львовне Герасимовой.

Я битый час билась об заклад вытащить Маринку погулять, и только к полудню мне это удалось сделать. Подруга была сущей симулянткой, потому что ее родители такую новость восприняли положительно и даже сами отправили свою дочь на свежий воздух. Мама Марины аргументировала это тем, что девушке давно пора размять мышцы, чтобы те не атрофировались. Вечером нам было скучно, и мы прибились к какой-то малышне, которым было лет по десять. Ребята разбрелись по улице и играли в прятки. Но с малолетками, как оказалось, дружить совсем невесело, а сверстников в поселке раз, два и обчелся. Маринкины одноклассники летом обычно разъезжались кто куда, поэтому она всегда проводила время только со мной. Ну и компания постарше не хотела брать нас к себе, а я глубоко задумалась, прежде чем снова соваться к брату и его друзьям. Но эта дворовая малышня нас чуть с ума не свела, и мы сами не заметили, как оказались возле трибун. Сделали небольшую паузу и решили понаблюдать со стороны.

Компания собралась разношерстная. Только… количество уменьшилось раза вдвое, а то и втрое. К своему счастью, я отметила про себя отсутствие среди них неприятного типа по кличке «Кен». Но, натолкнувшись на уже почти знакомых девчонок, во мне зародилась раздражение.

«Ну, как можно быть таким двуликим? Зачем ты так со мной?» – стала я посылать мыслительные сигналы в сторону соседского парнишки, но тот лишь руками размахивал и байки травил. Последнее – это я от папы нахваталась. Он любитель таких выражений, когда мы собираемся за общим столом с дедушкой.

Тема был занят очень важным делом. Он стоял к нам спиной, окруженный вниманием новых знакомых или, быть может, друзей. На его правом плече висела какая-то пигалица. Ну как висела? Рядом околачивалась, только… при каждом удобном случае гладила его по руке. Щупала бицуху, будто перед ней находился не обычный парень-подросток, а самая настоящая лампа Алладина.

«Боже правый! Еще к ногам припади… Икры-то наверняка гораздо крепче» – я закатила глаза.

Скорее всего, Артем рассказывал что-то очень смешное своим новым друзьям, потому как компания ребят сразу же покатились со смеху. Он жестикулировал, кивал головой, чувствуя себя своим среди чужих. Кирилл тоже не отставал от друга и, вполне возможно, был заводилой компании. Они пребывали, как говорится: каждый в своей тарелке. Куда нам, малолеткам, места не было! Внутри образовалось что-то похожее на зуд и тошноту одновременно. Еще в памяти всплыло вчерашнее странное поведение со стороны Темы, когда он прикоснулся ко мне, запустив при этом по телу некую химическую реакцию, которую я списала на химический дефект.

– Лер, что будем делать? – выдернула меня из воспоминаний Маринка.

– Что-что… пойдем.

Мы появились резко и шли напролом. С виду больше похожие на двух супервуменш. Нам еще дай в руки по дробовику и все, можно снимать крутой боевик. Толпа шумела, ребята что-то рассматривали и бурно обсуждали. Настолько бурно, что никто даже не заметил эпичного появления двух девушек со стороны одиноких тополей и покосившегося старого забора.

Кир стоял в центре от компании парней и держал в руках что-то, но что именно, мне не сразу удалось рассмотреть. Что-то такое черное и похожее на… пистолет? Изумилась я. Кинулась к брату, выдергивая из его рук оружие, и не рассчитала силу. Точнее, рассчитывать попусту было нечего, так как мой брат к своим пятнадцати годам разросся и стал коренастым, высоким и могучим, как Скала, тот самый известный американский актер. Не, конечно, не настолько большим, но наполовину точно. Пока Тема воплощал мечту футболиста, Кирилл пошел по боевым искусствам и всерьез занялся борьбой. Хотя во всех драках я до сих пор справляюсь лучше него.

– А-а-а, – заорал кто-то, и в один миг с чьим-то криком раздался оглушительный выстрел.

Сначала я думала, что это в меня попала пуля, так как на улице почему-то стало слишком темно. Погасли все фонари, еще и небо заволокло тучами. Наверное, позже все спишут звук выстрела на раскаты грома, которые появились вслед за ним.

– Лера, ты дура! – заорал рядом брат.

Привыкнув к темноте, я только сейчас увидела ошарашенные лица ребят. А Тема в этот момент подлетел к нам и почему-то принялся меня осматривать, словно собака-ищейка, на предмет наличия запрещенных веществ.

– Хватит меня лапать, – хрипло пробормотала я, и голос мой казался мне чужим.

– Ты лучше голову ей осмотри! – крикнул издалека Шиш, который, как оказалось, все это время тоже был здесь.

Тема воспринял его слова всерьез. И стянул с моей головы восьмиклинку. Я вцепилась в предмет одежды, остановив парня словами:

– Тем, не надо. Вовка так шутит.

– И правда, незачем. Пустая черепушка, – пояснил Кир.

– Придурок, – прошипела я.

– Ты оставила поселок без света, а я еще и придурок.

– Был «Солнечный свет», а стал «Темный мир», – прихрамывая, поравнялась с нами Маринка.

– Я думала, ты решил застрелиться или пристрелить кого, – напала вновь на брата я

– Думала она. Кровожадность – это больше по твоей части, сестрица, которой дома не сидится, – проворчал Кирилл.

Я бросила взгляд на Тему. Он в этот момент оставался на прежнем месте и, сложив руки на пояс, внимательно осматривал провода у ближайшего от нас столба. То самое место, в которое и угодила пуля.

– Да ладно вам, – оборвал нашу с Киром перепалку Шиш. – Что делать-то будем?

– Что делать, говорите? – раздался приближающийся голос незнакомца. В нем чувствовалась некая властность, отчего я сразу же ощутила на своей коже появления множества мурашек.

– Кир, ты влип. Парень, ты капитально влип, – незнакомец был очень тощим, но выше Маринки, да и вообще всей сборной по баскетболу вместе взятых. Его лицо перечеркивал широкий белесый рубец, который был заметен даже в столь темное время суток, придавая образу еще больше устрашающий вид.

Человек со шрамом на лице подошел вплотную к моему брату и похлопал его по плечу.

Кирилл не был из числа трусливых. Наоборот, его уверенность в себе крепла с каждым днем. Но сейчас эмоции прокатились по лицу брата, сменяя твердый стержень на мягкий ластик. Он немного осел, хотя виду не подавал.

– Шрам, проблем не будет.

– Не… брат. Они уже есть, – он еще раз хлопнул Кира по плечу и выдернул из его рук пистолет.

Краем глаза я уловила, как ощетинился Тема. Он загородил меня собой, встав тесно плечом к плечу с Кириллом. И весь его вид говорил: да, силы у нас не равны только… без боя мы не сдадимся!

В этот миг Артем напомнил мне маленького волчонка. Несмышленого, выброшенного в этот дикий, сложный и противоречивый мир. Но, несмотря ни на что, он был готов драться за свое до последнего.

Шрам стал удаляться. Сделав пару шагов, он вдруг развернулся и крикнул:

– Если менты вычислят, из чьего пистолета был выстрел. Ребятки, вам крышка.

Неприятный тип бросил последнюю угрозу и также быстро испарился. Я сразу же напала на брата с расспросами: кто это был? Что происходит? И с кем он вообще связался? А в ответ мне прилетело лишь то, что я опять лезу не в свое дело!

– Тем, ну скажи ему! – как и всегда слушать меня никто не стал. Все бурно принялись выдвигать идеи по исправлению ситуации.

Пока они перебирали все возможные варианты, я подошла к столбу и, не придумав ничего лучше, попробовала ухватиться не только руками, но и ногами за гладкую металлическую конструкцию. Все тщетно. Ладони соскальзывали, как и ноги. А я отчаянно пробовала снова и снова. Через минуту или, быть может – больше, мне все-таки удалось удержаться на столбе, и я начала взбираться, словно мартышка по дереву. С ветки на ветку. Выше. Еще выше, как вдруг кто-то резко дернул меня назад. Упав на что-то мягкое, я перевернулась и свалилась на землю. Схватилась рукой за какой-то кусок ткани, но продолжала держаться. А этот самый кусок стал неожиданно подниматься и опускаться. Потом почувствовала еле слышные удары, больше похожие на биение сердца.

– Кхм… может, уже отпустишь? – прохрипел Тема.

– Ой, прости.

Я отцепилась от футболки Артема и от самого парня, в общем-то, тоже. Но мы оба зависли. Лежа на земле бок о бок и гипнотизируя друг друга взглядами. В темноте сложно было различить эмоции, которые он испытывал в этот момент, как и оттенок его глаз. Но я почему-то подумала о сыре с голубой плесенью, который я никогда не пробовала, но очень хотелось бы узнать, какой у него вкус. Благородная голубая плесень – именно такая расцветка глаз у Темы, когда он смотрит на солнце. И в одно мгновение слова брата возымели вес:

«Ты дура, Лера. Ты дура!»

– Валер, скажи мне, пожалуйста. У тебя, как у кошки, девять жизней, что ли? – ошарашил меня своим вопросом Тема.

Я сморщила нос. С некоторых пор стало неприятно резать слух то, как ко мне обращаются в мужском лице.

«Неужели он до сих пор видит перед собой мальчишку?», – и я вновь пугаюсь своих мыслей, которые возникают каждый раз, когда я нахожусь на волнующей меня близости с соседским мальчишкой. В какой такой момент меня это стало так волновать?

– Ау, Валерка? Прием, прием! – он нажал указательным пальцем на кончик моего носа. – Пип!

– Больше никогда не называй меня так, – холодно отчеканила я, а затем подскочила на ноги и только сейчас увидела, как незнакомая компания разбрелись кто куда. Наши ребята по-прежнему были заняты бурными обсуждениями скорой починки и возвращению источника света поселку.

– Лер, послушай! – Артем схватил меня за плечи, крутанул к себе лицом. – Ты совсем безбашенная? Что ты хотела сделать? Стать новым источником света? Вспыхнуть фейерверком?! – не на шутку раззадорился соседский мальчишка и тем самым, обратив на себя внимание.

Первой откликнулась Маринка. Она зависла на полуслове и повернулась в нашу сторону.

– Что тут у вас? – спросила подруга.

И все проблемы вмиг были решены, как только мы услышали рев мотора. Это было так внезапно. Потом мы увидели большую машину – серый Уазик, которую мальчишки еще называют «буханка». И мы испугались. Кинулись врассыпную кто куда, забыв про Маринку и ее ногу. Кир резко притормозил и взвалил мою подругу на свои крепкие руки. Мы побежали: дико, резво и без остановки, пока босые пятки не начало колоть от интенсивного бега. Босыми они стали почти сразу, так как сегодня я вышла гулять в шлепках и когда мы стали убегать, мои тапочки тоже убежали, только не вместе со мной, а от меня. Но тяжелее всех приходилось Кириллу, ведь он бежал с «багажом». Удостоверившись в том, что за нами больше никто не гонится, мы постепенно перешли с бега на шаг. Кирилл приземлил Маринку на ноги, но сделал это весьма аккуратно, словно держал в руках редкую вазу и не знал, куда ее поставить. А вдруг кто разобьет? Меня даже удивила его эта забота и бережное отношение к противоположному полу. Ведь со мной он никогда не обращался так. Но потом сама же себя мысленно одернула:

«Лер, твоя подруга схлопотала травму. Любой на его месте относился бы также с вниманием и поддержкой».

– Ты как? Сама идти сможешь? – поинтересовался брат у моей подруги.

Она что-то скромное пробормотала в ответ, но так тихо и вряд ли кто понял. Разве что сам Кирилл, который опасался того, что боль снова может вернуться. Меня обуяло редкое чувство. Чувство стыда. Подруга еще толком оправится не успела, а я вновь втянула ее на очередную авантюру. И вместо того, чтобы первой проявить заботу все спихнула на своего брата. Да еще и ощутила вдруг укол ревности. Единственный, кто сейчас должен быть рядом и поддерживать ее – это я.

– Сможет! – вскрикнула я и резво подскочила к подруге, – А ну, опирайся на меня!

Марина встала как вкопанная. Что-то странное отражалось в ее глазах. Что-то, что было больше похоже на недовольство. А может, мне просто показалось, ведь на улице уже смеркалось.

– Лер, я сама могу идти, – стала упираться подруга.

– Ничего не хочу слышать.

И мы пошли не спеша: подруга, повисшая на моем плече и слегка хромающая, а с другой стороны от подруги мой брат, который отчего-то вдруг стал таким внимательным. Никогда прежде не замечала за Киром ничего подобного. Дети взрослеют и меняются. Может, он тоже изменился? Слева от меня семенил соседский мальчишка. Для полноценной компании из детства нам не хватало только Вовки Шишкина. И, похоже что, тот сам в этом виноват.

Шиш теперь тусуется в кругу новых друзей, которые старше его года на два. Так, друг Кирилла с каждым летом все больше стал удаляться от нас, другие интересы и знакомства. А сегодня ребята постарше его кинули, когда мы все резко ломанулись в разные стороны. И если меня не подвел собственный слух, то почти до самого рынка я слышала, как рядом пыхтел Вовка. Значит, мы его просто потеряли. Не в наших правилах бросать своих. Поэтому, когда мы проводили Марину домой, то решили отправиться на поиски Шиша, но брат снова передал меня в верные руки нашего соседа. Мол я должна вернуться до полуночи, прямо как золушка, ей-богу! Ладно хоть и нас наделили важной миссией. Искать Вовку по дороге домой, а Кир тем временем развернулся и отправился в прямо противоположную от нас сторону.

Вовка был первым лучшим другом Кирилла, наверное, поэтому именно он отправился на поиски Шиша. С Темой они практически не общались, да и вообще тот по мере взросления становился для всех нас какой-то недосягаемой звездой.

Обычно, когда с человеком знакомишься, то начинаешь со временем узнавать его все лучше и лучше. Только с Темой почему-то происходит все наоборот. Ни я, и даже сам Кирилл не знаем, из одного он города и в какой школе учится, есть ли у него братья и сестры. Пожалуй, скорее всего, нет. Иначе он бы непременно об этом поделился с нами. Только… одно я знаю точно. Соседский мальчишка грезит футболом, и с каждым годом его спортивный навык крепчает день ото дня, словно заваренный в заварнике чай.

Апрель. (Перед летом №6).

Перезвон колокольчиков. Не было в них никакого волшебства. Наоборот, эти звуки с каждым годом вызывали у меня все большее раздражение. То будильник, вечно орущий по утрам, когда так хочется еще немного задержаться в постели. И ведь сколько ни меняй мелодию, рано или поздно она снова начинала вызывать депрессию. То звонок на урок, а ты вроде как только к школе приблизился. В общем, все это вкупе напоминало лишь о том, что лето еще не наступило.

Медленно шаркая подошвами старых кед по линолеуму, я направлялся в свой класс, мысленно готовясь к пятиминутному позору у доски. Есть у химички одна любимая привычка – каждому опоздавшему устраивать публичный выговор. А ты стой молча и попробуй не заржать. Ведь Селезень у нас дама видная. Ой! То есть Селезнева Екатерина Петровна. Как это обычно бывает, кто-то один придумал, а остальные подхватили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.