# Убей меня быстро, или Дракон ошибся дважды

Мариан Траум

Империя на краю гибели.

Магический барьер, последняя защита от надвигающегося ужаса, трещит по швам. Легионы Искажённых, жутких звероподобных тварей, раньше бывших людьми, рвутся сквозь границы. В некогда процветающем краю всё чаще вспыхивают мятежи.

Скоро всё падёт.

Стейнар де Кайрах, военный советник Императора, могущественный вампир, одержимый кровопролитиями и жестокой игрой, внушает страх и почтение даже верховным магам. Предчувствуя катастрофу, он собирает отряд, планируя отправиться в иное измерение, чтобы отыскать логово чёрного дракона и обратиться к нему за помощью.

Судьба вмешивается. Однажды ночью, выйдя на охоту, утолить жажду крови, Стейнар набрасывается на очередную жертву. Но внезапно появляется юноша, что не смог пройти мимо. Желая спасти человека от неминуемой гибели, парень совершил ошибку и сам оказался в когтях древнего хищника. Смелость юноши всколыхнула в бессмертном нечто давно забытое.

## Глава 1. Убей меня быстро

С наступлением ночи улицы города опустели. Полная луна плыла сквозь прозрачную вуаль облаков, её мягкий свет касался крыш домов, словно осыпав их застывшим серебром. Туман, подобно шелковому покрывалу, стелился по улицам. Мир замер в тишине, но это спокойствие было обманчиво. Люди старались держаться освещённой дороги, избегая темноты глухих переулков, чтобы не лишиться кошелька и не получить ножом по горлу.

Он же, наоборот, бесшумно ступал в темноте, по привычке не выходя на свет фонарей: ему здесь бояться некого. Все мысли об одном, о тёплой человеческой крови. Человечность уходит на второй план, когда просыпаются инстинкты, желание почувствовать на языке вкус горячей крови, ощутить, как угасает в руках чья-то жизнь. Человечность… Откуда ей взяться у древнего вампира?

Неслышно ступая во тьме, Стейнар прислушивался к редким прохожим, которые торопились по домам. Уходя всё дальше от благородных кварталов, застроенных роскошными каменными домами, он спускался в низину, где был расположен мрачный, неблагополучный район, что сжимался в грязный комок переулков. Иногда он останавливался вне поля зрения людей, за которыми наблюдал, изучал их зорким взглядом но, быстро теряя интерес, крался дальше, вниз по дороге, вымощенной щербатым камнем, влажным после дождя.

Переулки змеились, образуя лабиринт, где даже днём царил полумрак. Дома, покосившиеся от старости, теснились друг к другу. Обветшалые карнизы, крошечные балкончики, кривые стены, нависающие над тротуаром, казалось, вот-вот рухнут. Окна поглощали тьму, за пыльными стёклами не мерцало ни огонька. И так тихо, будто не люди здесь обитают, а неупокоенные души парят в пустоте тёмных комнат, давно забытые и покинутые. Лишь изредка тишину рвали скрип прогнивших ставень, шуршание крыс в сточных канавах да глухой стук каблука где-то за поворотом. Кроме запаха сырости и прелых досок, изредка можно было уловить кислый душок дешёвого вина из подвалов. Из-за рваных облаков сияла луна, превращая всё в театр теней, создавая резкие очертания и густые, как чернила, тени под арками.

Бедные кварталы были пристанищем для тех, кто предпочитал жить вне закона. Богачи охранялись даже ночью, а здесь стража не появлялась никогда. Законы здесь писались ножами. Да и фонари встречались редко. Те, что остались, мерцали тускло, словно задыхались в темноте, умирали, обманывая надеждой на свет.

Именно эти места Стейнар любил больше всего. Здесь он мог на мгновение отбросить маску, забыть обо всех делах и стать тем, кем являлся на самом деле, хищником, бесшумно ступающим по ночным улицам.

Пройдя под низкой каменной аркой, вампир оказался в заброшенном дворике. Он остановился. Обвёл взглядом пространство и втянул воздух, улавливая человеческий запах. Окна домов были наглухо заколочены досками, а стертая плитка на дороге растрескалась от времени. В воздухе висело напряжение. И вот она, цель. Спрятавшись за лестницей, незнакомец ждал, полагая, что никто его не заметит. Уверенный в себе, он был настроен не уходить с пустыми карманами, собираясь кого-нибудь обворовать или прирезать.

Стейнар видел и чувствовал его присутствие. Живой человек выделялся на фоне холодного камня, словно раскалённый багровый уголёк, мерцая в темноте. Когда вампир вышел на свет луны, незнакомец не сразу понял, кто стоит перед ним. Головорез напрягся и занервничал. Теперь ему нужно было решить: нападать или отступать. А для этого требовалось рассмотреть прохожего получше, оценить.

Вампир метнулся к человеку бесшумно, с молниеносной скоростью, и схватил цепко, подобно ястребу, что упал с неба на добычу.

Небольшая заминка, и пронзительный громкий крик разрезал тишину. Стейнар впился острыми клыками в горло, вгрызаясь глубоко, сжимая челюсти, чтобы задушить звук, стискивая жертву в своих объятиях. Горячая кровь обожгла глотку, но не успел Стейнар сделать и пары глотков, как ощутил ещё чьё-то присутствие. Звук шагов становился громче. Человек бежавший в его сторону, приближался.

Стейнар, одержимый жаждой, нехотя, почти лениво отстранился от горла.

В лунном свете сверкнуло лезвие ножа.

Юноша подскочил и замахнулся. Стейнар ловко увернулся, выпустив при этом жертву. Лезвие не коснулось вампира, но все же разрезало его рукав. А укушенный оборванец, споткнувшись, со всех ног пустился прочь.

«Прекрасно», – фыркнул про себя Стейнар. Он был голоден, а теперь ещё и зол, поэтому долго думать не стал. «Если уж этот герой так рвётся на место жертвы, то сам напросился».

Он развернулся всем корпусом, взглядом исподлобья пообещав много приятного. Тем временем юноша снова замахнулся и совершил выпад, чрезвычайно сильный рывок вперёд. Вампир успел сообразить, что легко мог бы перехватить нож, развернуть и вонзить лезвие в живот юноши. Но делать этого не стал. Он резко шагнул вперёд, слегка сместившись в сторону, и точным размашистым ударом выбил нож. В этот момент когти скользнули по руке человека, оставляя порезы.

Лезвие, звякнув, упало на дорогу. Юноша, запоздало отшатнулся, почти отпрыгнул назад.

– Решил поменяться местами? – леденящим голосом прошелестел вампир, не отводя от человека глаз, что хищно сверкали в темноте. Он слегка наклонился вперёд, делая мягкий, почти кошачий шаг, двигаясь уверенно с устрашающей грацией.

А юноша инстинктивно попятился и, преодолевая дрожь в голосе, выкрикнул:

– Монстр! Ты достоин лишь презрения и смерти!

Старая, до тошноты надоевшая песня. Стейнар даже не удостоил это ответом. Его взгляд оставался пристальным, а движения выверенными, пока он делал ещё один шаг, готовясь к броску.

– Кто дал тебе право убивать?! – воскликнул парень, словно надеясь, что с хищником можно договориться.

– Природа, – с лёгкой улыбкой ответил Стейнар.

Парень выглядел совсем юным, худощавым, как бездомный котёнок. Судя по запаху, исходившему от одежды, вампир предположил, что он парфюмер, а его движения уже многое рассказали о боевых навыках, точнее, об их отсутствии. Всё выглядело слишком просто. Слишком…

Юноша решил подловить момент, мельком взглянул на дорогу. В следующую секунду он бросился за ножом.

Столь медленное для глаз вампира движение, будто сквозь патоку, что уже стало скучно. Он мог бы оттолкнуть или разорвать мальчишку на части одним движением. Но вместо этого… предпочёл действовать аккуратно.

Азарт охватил Стейнара, и на губах мелькнула улыбка. Он спрятал когти, чтобы случайно не перерезать горло. И метнулся со скоростью, неуловимой для глаз человека. Схватив юношу, протащил его вперёд, плотно сжав пальцы на горле, и прижал к стене, резко приподняв немного вверх.

Теперь ноги парня неуверенно касались земли, не находя полноценной опоры, а в глазах на мгновение потемнело.

Юноша дёрнулся раз-другой, не сдвинув вампира ни на дюйм. Какой упорный. Стейнар сдавил чуть сильнее, впиваясь пальцами и ощущая, как усилилась пульсация артерии под ладонью. И тут юноша наконец-то понял, насколько неравны силы. Осознал, что сегодня ночью на этой глухой улице совершил роковую ошибку. И замер, испуганно до жалости, беспомощно глядя в глаза вампира и медленно расширяя свои.

Так исчезает надежда на спасение.

Стейнар обожал такие моменты и не мог сдержаться от искушения поиграть вдоволь. Он навис сверху, позволив лунному свету выхватить из тьмы оскал и клыки, острые как бритва, и хрипло зарычал, как хищник. В ответ под его ладонью живое человеческое сердце заколотилось с такой силой, что казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. Обычно люди сопротивлялись, кричали, просили остановиться, чем делали себе только хуже: все эти резкие движения, лишние эмоции и слова раздражали вампира.

Но юноша лишь вздрогнул и зажмурился, словно надеясь, что это смягчит боль. Он затаил дыхание, будто молча просил: не мучай, сделай это быстро.

Мелкая редкая дождевая пыльца, которую приносил тёплый ветер, касалась кожи. Облака заслонили луну, погружая заброшенные дома во мрак. И ни звука больше. Только страх и смятение, что казалось пропитывали воздух, тонули в гробовой тишине ночи.

«Оцепенел так, будто всё обо мне знает, самые страшные прегрешения и то, как изощрённо умею замучить», – подумал вампир.

Его сострадание притупились уже несколько веков назад. Логика подсказывала, что можно было успокоить, сказать, что не собирается лишать жизни.

Можно было. Но слишком забылся, поглощённый опьяняющим чувством власти над юношей. Чуть расширив глаза и не моргая, вампир плотоядно смотрел на жилку, что билась под тонкой кожей на соблазнительно изящной шее, и выступающую ключицу, которая виднелась из-под расстёгнутого на несколько пуговиц воротника камзола. Вкусный аромат молодой крови, исходящий от порезов на руке, уже заставлял терять самоконтроль.

«Он мой… Я жажду… Сейчас… Он вцепится в мою одежду, когда я… когда…»

Вампир вдруг снова вспомнил, что перед ним не какой-нибудь головорез, а человек, который не смог пройти мимо, когда другому грозила опасность. Эти мысли отрезвили. Он зацепился за них и вдруг понял, что на самом деле не хочет причинить ему боль. Вернее, хочет, но только не так. Не так…

Внутри всколыхнулось что-то, похожее на сострадание. Отголосок. Странный, колючий. Как лучик во тьме… Ему вдруг стало неприятно от своих же действий. Давно, очень давно не чувствовал подобного. Даже удивился. Мысленно порицая себя, подумал:

«Разве должен я наказывать его так жестоко за отсутствие жизненного опыта, за юношеское безрассудство? Заставлять испытывать животный ужас передо мной?»

Стейнар всё ещё властно прижимал к стене побледневшего юношу, смирившегося со своей участью.

Отказаться от столь прелестной шеи и остановиться оказалось очень сложно. Со своим телом пришлось практически бороться. Шумно алчно выдохнув через рот, он сделал над собой титаническое усилие. Клыки уже выдвинутые на всю длину, дрогнули и начали втягиваться обратно. Пальцы с горла медленно оторвались.

Стейнар разжал руку, отступая на два шага назад.

Ещё немного юноша стоял неподвижно, так, будто его всё ещё держат. Потом медленно опустил плечи и открыл глаза. Смотреть на вампира ему было тяжело, почти невозможно.

И всё же он поднял взгляд, сначала на воротник плаща, затем на подбородок, и выше. Мышцы лица были напряжены и подрагивали. А взгляд, полный неверия и ужаса, спрашивал:

«Что всё это значит?!»

– Ступай домой, парфюмер, – голос вампира прозвучал хрипло и низко, как рычание зверя, – Твоя кровь не утолит мой голод сегодня.

Стейнар развернулся и бесшумно шагнул прочь, туда, куда свет фонаря не доставал.

– Я не парфюмер, – сказал человек, нервно вибрирующим голосом, как будто знал, что всё так закончится.

Это вызвало у вампира невольную улыбку.

«Какой же смелый, но жутко безрассудный. В этом что-то есть», – мысленно заметил он и остановился.

Не успел Стейнар развернуться, как юноша добавил:

– Я алхимик.

Стейнар приподнял брови. Затем спрятал улыбку, снова став серьёзным, и развернулся, взглянув зорко и изучающе. Подошёл ближе, почти на расстояние вытянутой руки, разглядывая скромный камзол с заплатками кое-где, пришитыми так аккуратно, что не сразу и заметишь, штаны, заправленные в поношенные пыльные сапоги, на поясе висела небольшая сумка с маленькими кармашками. Он придерживался за раненую руку, которая дрожала, но юноша упрямо сжал кулак, чтобы не показать слабости.

Молчание повисло между ними.

Взгляды снова пересеклись.

Юноша не попятился, хотя чувствовалось, очень хотел. Не человеческая реакция прорывалась, скорее животная, инстинктивная. Броситься бежать прочь, без оглядки. Но он только напрягся, сдерживая дрожь в теле, внимательно следя за вампиром, и уже проклинал себя, что остановил этого монстра, сам не зная зачем.

«Так зачем же, алхимик?» – мысленно спросил вампир. Он наклонил голову набок и принюхался. И действительно, от человека пахло не духами, а какими-то неизвестными ему зельями.

Юноша нервно сглотнул, судорожным движением руки убрал за ухо выбившуюся прядь волос. Он то цеплялся взглядом за одежду вампира, то осторожно, словно ему запретили, смотрел в глаза с по-детски искренним изумлением и долей трепета. Смотрел. Как на тигра, что вышел из зарослей и внезапно заговорил.

Стейнар был одет в чёрный плащ с высоким заострённым воротником, что подчеркивал его зловещий и притягательный одновременно образ.

Лицо вампира было бледное, как мрамор, осунувшееся от голода, с правильными, но резкими чертами и морщинами, острым носом и густыми очерченными бровями, что добавляли выразительности. Глаза, уже не чёрные, как несколько минут назад, а светло-карие, смотрели проницательно и испытующе. Этот тяжёлый плотоядный взгляд юноше оказалось сложно выдержать, он потупился в сторону.

– Алхимик, – задумчиво повторил вампир. – Ты ещё здесь. Почему?

Юноша молчал, сжимая окровавленную руку.

– Не знаешь? – вновь нарушил тишину Стейнар, и подумав ещё немного, прищурился и спросил: – А если бы я предложил тебе работу, ты бы согласился?

Юноша растерялся, нахмурился. Такого вопроса от вампира он явно не ожидал.

– Р-работу… О чём ты? – пока ещё с трудом ворочал языком, сказывалось недавнее оцепенение.

– Привычную твоему искусству. Сотворять зелья. Мне… вернее, нам, недостаёт лекаря либо алхимика. Я, скажем так, принадлежу к организации, что печётся о делах государственной важности, войне с Искажёнными.

– Эм… И почему ты вдруг решил предложить мне?

– Заработаешь. А то кто же мне теперь купит новый плащ? – сыронизировал Стейнар приподняв руку, демонстрируя рассеченный рукав, потом взглянул на юношу: выражение лица парня было такое, будто он решил, что над ним издеваются. – Меня удивила твоя смелость. Если познания в алхимии столь же сильны, как и рвение противостоять злодеяниям, то можешь оказаться весьма полезен. И, я так понимаю, деньги тебе будут не лишними.

– Но ты же… Ты только что собирался… И того человека. Он…

– Преступник. Мой обед сбежал. Из-за тебя, между прочим. Разозлил ты меня, мальчик.

– Так ты… ты серьёзно? Про работу.

– Абсолютно.

– И что именно от меня потребуется?

– Мешать зелья, как я уже отметил. Врачевать, если понадобится. Возможно, создавать новые составы. У нас есть задачи, которые требуют особого подхода. Работы много. Ты получишь всё необходимое, защиту и возможность развить свои способности.

– А если я не справлюсь?

– В таком случае вернёшься к прежней жизни. Нужда в моих услугах к тебе более не возникнет.

Алхимик замер в нерешительности, растерянно моргая. Явно нервничал. В его голове никак не укладывалось.

Стейнар снисходительно ожидал, понимая эту заторможенность: «Уже попрощался с жизнью, а тут такое предложение. И в глазах прямо читается вопрос: может, это всё ложь? И монстру просто скучно стало, стоит отвернуться только, потерять бдительность и наброшусь. Может, я так и рассчитывал? Но нет, мальчик, ты ошибаешься. Слишком стар я для такой игры, хоть ты так хорошо для неё подходишь, что невольно начинаю представлять. Но отбрасываю эти соблазнительные мысли».

– Ну так что? Согласишься ли ты пойти со мной? – спросил Стейнар, глядя с довольным прищуром.

Он подобрал нож и, изящно прокрутив в пальцах, протянул алхимику рукояткой вперёд. Тот, помедлив, нерешительно потянулся за оружием, стараясь не коснуться пальцев вампира. В этот момент Стейнар скользнул взглядом по тёмным струйкам крови, тянущимся по худой кисти. Сверкнула в свете фонаря алая капля, падая на плиты.

– Ну… я… кхм… – Алхимик посмотрел вниз на дорогу и сглотнул. Замер, словно пытаясь спрогнозировать своё будущее на несколько лет вперёд. – Просто как-то это всё очень странно. Вся эта ситуация. Я просто такого не ожидал, – устало и прерывисто вздохнул юноша. – На самом деле меня ничего не держит. И я согласен с тобой пойти. Но…

– Превосходно. Со всеми сими «но» разберёмся после, – пресёк Стейнар. – Да, кстати, как тебя зовут?

– Ричард.

– Ожидайменя здесь, Ричард, я скоро вернусь.

– Ладно, – кивнул алхимик, убрал нож в сумку, затем вытащил платок, обернув им пострадавшую руку.

– Надеюсь, не встречу второго такого алхимика, а то куда мне вас девать потом?

Ричард промолчал, оставаясь серьёзным и напряжённым. Он проводил вампира взглядом, оставшись стоять на улице в одиночестве.

Стейнар отправился охотиться, решив заодно проверить: останется или уйдёт?

Время тянулось медленно. Оно словно застыло. Ричард тревожно ходил вдоль заброшенного дома с заколоченными окнами и старой лестницы, не находя себе места. Старался не обращать внимания на кровь, что медленно пропитывала платок, и покалывание, переходящее в тупую ноющую боль. Холодный ветер, словно встревоженный самой тишиной, зашелестел подолом поношенного камзола, проник через одежду, покрывая кожу мурашками. Ричард поёжился и взглянул на фонарь в конце переулка – тусклый, желтоватый, окружённый роем мотыльков. Насекомые хаотично кружились, стремясь к свету и теплу, как и его бесконечные мысли, блуждающие по кругу.

Вампир говорил о своём участии в войне с Искажёнными. Алхимик задумался над этими словами.

В памяти всплыла старая легенда…

Однажды великие маги древности объединились, пытаясь понять устройство мироздания, заглянуть за пределы дозволенного, прикоснуться к изнанке реальности, ткущей саму ткань бытия.

Играть в богов оказалось не лучшей идеей. Что-то пошло не так. Не выдержав их вмешательства, сама реальность дала трещину. Катаклизм вызвал разлом между мирами. Люди, оказавшиеся поблизости, подверглись влиянию чужеродной энергии, начали меняться телесно и духовно. Те, кто пострадали, покрылись шерстью и чешуёй, другие потеряли лица, обрели чужие глаза, крылья и прочее. Приобрели способность искажать, влиять на реальность через своё иное восприятие. Разум их оставался расколот, между зверем и человеком. Так появилась раса Искажённых, также известные в народе как Опрокидни.

Сначала их было мало. Их избегали, прятали и боялись. Некоторые особи оставались слабы и вымерли, другие делались опасны и приспосабливались. Люди, эльфы и другие осознаные расы, их изгнали, надеясь, что страх исчезнет вместе с этими существами. Но Опрокидни выжили, размножились и вернулись. Сильнее, злее, разумнее. Теперь они сбивались в стаи, строили колонии. Ведомые предводителями, осмелели, объединились и начали нападать на города людей.

Никто не знает, что именно породилось.

Одни говорят – высшие существа, другие – живое безумие, ошибка, болезнь. Третьи находят особые смыслы, наказание богов.

Маги пытались скрыть содеянное. Они сожгли книги, уничтожили улики, разрушили лаборатории. Важные знания были утеряны безвозвратно. А вопросы остались без ответов.

Залрик Моуш, Элира Галькас и Ремирус Сэнхор – имена магов, виновных в катаклизме. Они священны среди Искажённых, но считаются проклятыми среди людей. Их редко упоминают.

Ключевой фигурой в этой трагедии оказался Ремирус. Он был убеждён, что особая цель превыше морали, добра и зла – понятий, придуманных людьми. Ибо истина не нуждается в одобрении. Истина дороже всех правил. Истину нельзя запретить. Она не склоняется перед властью. Не выбирает сторон.

Истина воспылала. Остальное тлело. И Ремирус просто двигался в направлении того, чем стал одержим. В направлении того, чего многие боялись, отрицали и избегали.

Считается, что он пережил катастрофу и сам оказался в Изменённом Облике.

Ричард никогда не видел Искажённых вживую, но то, что о них писали в книгах и рассказывали в тавернах, не могло не пугать.

Барьер, что возвели нынешние чародеи, защищал Империю долгое время, но настали времена, когда и он дал слабину.

Алхимик слишком погрузился внутрь себя, вспоминая прочитанное. И не сразу заметил Стейнара, когда тот вернулся и неслышно выступил из темноты. Внешне он изменился. И настолько, что это заставило юношу на мгновение усомниться в собственных глазах. Вампир значительно помолодел. Пепельные волосы, ранее придававшие вид стареющего аристократа стали тёмными, морщины исчезли, оставив лишь слегка угадываемые линии, зрачки мерцали серебряным блеском. Эта холодная, почти мраморная красота, завораживала, делала его до неестественности идеальным, будто чья-то невидимая рука довела облик до совершенства.

Стейнар слегка кивнул в сторону дороги, молча приглашая Ричарда следовать за собой, в сторону сердца города.

Алхимик, с удивлением отметив такое резкое преображение и всё ещё не веря, что согласился работать на вампира, последовал за ним. Улицы безлюдные и мрачные, встречали их неразборчивыми вывесками над лавками и тавернами. Все они были закрыты и темны. Он шёл, иногда украдкой поглядывая на Стейнара. Ведь и подумать не мог, что когда-нибудь столкнётся лицом к лицу с бессмертным. О коих знал только из книг, где их всегда описывали как безжалостных кровопийц.

«Я должно быть сумасшедший, – подумал Ричард про себя. – Довериться существу, которое едва не убило меня».

Но что ещё ему оставалось? Разве нынешняя жизнь не являлась медленной смертью? Одиночество, нищета, пыльные старые книжки, которые никому не нужны, как и он сам. А этот вампир, ужасающая перспектива, но единственная дверь, куда-то кроме пустоты, что появилась перед ним за долгие годы. Он не мог упустить шанс изменить свою жизнь. Был готов рискнуть.

Походка юноши выдавала слабость, свойственную голодающему или страдающему недугом. Во всех смыслах ещё не успев толком встать на ноги, он при этом был довольно самоуверен. Возникало всё больше вопросов. Но пока тревога перед неизвестностью и недоверие, к жуткому созданию ночи перевешивали всё любопытство.

Желание бессмертного взять этого юношу под покровительство появилось не на пустом месте. За время своей долгой жизни он научился безошибочно читать людей, а также чувствовать их потенциал. Стейнар решил выяснить насколько алхимик уже разбирается в своём деле.

Вскоре они покинули пригородные трущобы, выйдя в торговый квартал, где в витринах закрытых лавок мерцали тусклые отблески фонарей.

– Чуть не забыл, – внезапно озадачился Стейнар, остановившись. – Мне нужно заглянуть в лавку.

– В лавку?

– Здесь неподалёку имеется, что открыта и в ночи. Надобно приобрести кое-какие ингредиенты. У нас непростые задачи. На обработку ран и оружия уходят дорогие снадобья. Дешевле выходит брать всё врознь.

– Понимаю.

Стейнар хотел было добавить про товары, но завис, скользнув взглядом по руке юноши, отметив окровавленный платок, набухший и пропитавшийся:

– Хм… Наше знакомство оказалось довольно… бурным. – он шагнул ближе, – Дай-ка взгляну на порезы.

Ричард инстинктивно отпрянул, прикрывая рану ладонью:

– Нет!

– Спокойно, – вампир приподнял руки, показывая, что не причинит вреда, – Перевязано кое-как. Это не дело.

– Я… я сам дома перевяжу. Всё в порядке.

– Сталобыть, так. Сейчас купим в лавке всё необходимое. Мне нужен здоровый алхимик, а не хлюпик, который завтра сляжет с заражением.

– Хорошо, – Ричард кивнул, и нахмурившись покосился в сторону, избегая взгляда.

– И да… Задумайся. Я трачу своё время, сопровождая тебя по ночным лавкам. Не находишь это… лестным? – Он сделал паузу, наблюдая, как юноша переваривает эти слова. Уголки губ дрогнули в лёгкой усмешке. – Хватит дрожать передо мной. Убивать тебя я не собираюсь. Ни сейчас, ни в будущем… Ты мне нужен живой, здоровый и с ясной головой. Будешь трудиться. Варить эликсиры. Вот и всё.

Не дожидаясь ответа, вампир развернулся и зашагал вперёд.

Ричарду всё ещё было не ловко, но он успокоился, поспешив следом.

Когда они добрались до лавки, на двери встретила косо прибитая табличка: «Синяя Роза: Священные атрибуты и ритуальные свечи», а рядом на другой двери поскрипывала вывеска: «Алхимический прилавок».

Стейнар вытащил из кармана мешочек с золотом и список. Стал подробно объяснять, что требуется и для чего. Ричард понял всё сразу, только взглянув на пергамент, а выслушал только из вежливости.

Стейнар замолчал, словно раздумывая.

– Что-то не так? – спросил алхимик.

– Порой сомневаюсь, что лучше взять. Ассортимент велик. Я не слишком разбираюсь во всех этих… склянках и порошках.

– Позволь посоветовать! – с энтузиазмом предложил юноша и тут же добавил, будто ляпнул лишнего: – Если… если это будет моей работой.

– Разумеется. Раз разбираешься. Купи что посчитаешь нужным.

Юноша взял золото и список, спустился в лавку и вернулся уже минут через пять с полной сумкой.

– То, что вы берёте, очень дорого, – констатировал он, – Переплачиваете в два раза. Я взял почти то же самое. Эффект от зелий будет едва ли слабее. Это мелочь. Разницу не заметишь вообще. Вот.

Юноша отдал большую сумку с ингредиентами, которую с трудом мог поднять, сощурился от боли в руке, затем протянул наполовину обедневший мешок с монетами.

– Отлично. Оставь себе.

– Но…

– Считай это авансом. Или компенсацией за испорченный вечер, – Стейнар махнул рукой. – Только не истрать всё на книги. Лучше купи себе лекарства и добротный ужин.

– Спасибо.

Спорить юноша не стал, деньги ему были очень нужны, но явно смутился. Сумма была приличной.

– Одну минуту. Я сейчас, – сказал Ричард, торопливо сбежав вниз обратно по лестнице.

Вернувшись со свертком, он присел на ближайшую лавочку, вытащил только что купленный пузырёк с эссенцией и полоску чистой ткани, и, обработав порезы на руке, начал перевязывать.

Стейнар в это время отошёл к соединяющей дома арке, увешанной объявлениями. Он скрестил руки на груди и с негодованием покачал головой, разглядывая изодранный плакат с призывом к добровольцам вступать в городскую стражу.

Текст частично был стёрт дождём, но кое-где жирные потёки чернил можно разобрать:

«Требуются добровольцы! Гарантируем базовое обучение владению оружием! Оплата сдельная»

«Указ о всеобщем сборе войск»

«…защита рубежей от вторжений Искаженцев!»

Внизу кто-то углём дорисовал скверную карикатуру на бургомистра рядом с его подписью.

Следующие листовки, прибитые ржавыми гвоздями, гласили:

«Канализация опасна! Не рискуйте – обходите окраины!»

«Они уже здесь! Опрокидни замечены близ города»

«Ползучий Безглазый ведёт стаю через Барьер»

Ниже грубый рисунок человека со змеиной мордой вместо лица, без глаз и надпись:

«Не верьте тем, кто скрывает лицо!»

«…барьер на грани!»

«…сбор пожертвований приостановлен до особого распоряжения»

– Я всё, – сказал алхимик, подошедший к арке.

– Идём.

Дальше путь пролегал через благородные кварталы. Скоро они вышли через застройку каменных домов к высоким воротам, каменной стене, что делила территорию города на ровные части. Стейнару было скучно, привычное состояние, и он то прислушивался к звукам улиц, к тому, как попискивают крысы в глубине переулков, как шелестит ветер, гоняя ворохи листьев по разбитой дороге, то просто шёл, прикрыв глаза и ни о чём не думая. Вампиру захотелось узнать, как алхимик раньше выживал, – он подумал, что слово «выживал» здесь как раз кстати.

– И сколько же лет тебе, герой?

– Мне… девятнадцать почти.

– И где же ты успел постичь алхимическое искусство? Где прежде работал? – несколько учтивее спросил вампир.

– Подрабатывал кое-где… Несерьёзно.

– Отвечай нормально, когда я спрашиваю. Алхимия не детская забава. Либо ты владеешь ремеслом, либо нет. Несерьёзно – это как?

– Прости. Я… – Ричард невольно сжался в плечах, чувствуя, как жар разливается по щекам. – Самоучка. Ну, вернее… Отец немного учил. Потом я помогал одному алхимику, наблюдал. А дальше сам. Готовлю лечебные настойки, простые эликсиры… Езжу по деревням, но… – он замолчал, глядя себе под ноги, – денег хватает лишь на хлеб да аренду угла.

Стейнар негромко хмыкнул.

– То что, мне повезло сыскать алхимика, который едва сводит концы с концами, это я уже понял. Забавно. Но, похоже, у тебя есть потенциал.

– Да, покупателей мало… Обычно им нужны простенькие зелья. Но это жутко скучно. Я их уже с закрытыми глазами мешаю. Иногда варю что-то сложнее. От скуки. – он усмехнулся одними губами, но в голосе чувствовалась глубокая усталость, будто за плечами не жизнь, а груз неудач, – Мечтал найти работу получше, но кто возьмёт самоучку без образования? Я много читаю, обожаю всё, что связано с алхимией. Многое уже перечитал, из того что смог достать. Поэтому начал изучать другие темы. Существ там всяких, иные миры. Всё хотел этим заняться поплотнее. Но…

– Но что?

– Апатия какая-то всё время. Сложно стало работать. – омрачившись продолжал юноша, с осторожностью опустив взгляд, ощущая себя недостойным внимания из-за своего, как казалось заметного несовершенства, – Будто всё внутри потухло. Ничего не хочется, даже вставать с постели. Раньше такого не было.

Он стиснул пальцы. Словно боясь, показаться слабым. Или хуже, жалким.

Скромность алхимика импонировала Стейнару. Он, смягчив голос заговорил любезно, почти ободряюще:

– Теперь у тебя времени скучать не будет, все эти знания тебе пригодятся.

Когда до центра города оставалось недалеко, Ричард всё-таки решил уточнить:

– Можно спросить? А где ваше… твоя организация? И что она из себя представляет?

– Обитель под Хрустальной Крепостью. Видишь вон те башни? За ними виноградные сады. Туда мы и держим путь. Прочее долго изъяснять. Увидишь сам.

– Ого! Погоди… – Ричард прищурился, вглядываясь вдаль. – Ты про Парящую крепость? А Хрустальной, это ведь, её раньше так называли, когда стены были другие. Я читал.

– Верно.

– Прямо под Крепостью светлых магов. Но они ведь истребляют вампиров. – не унимался юноша, – Я думал, такие, как ты… ну то есть ночные создания, держатся подальше от подобных мест.

– Истребляют, – загадочно подтвердил вампир, словно ожидая этих слов.

Ричард замолчал, сопоставляя в своей голове различные факты. Как-то сразу вспомнились истории, которые рассказывали в тавернах: о тёмных временах, войне, искажённых, о проклятье, что терзает Империю. И о древнем кровожадном вампире, который сражается плечом к плечу с людьми. О главном военном советнике, Императора Гильермо Эльторуса Неусыпного, о Стейнаре де Кайрахе, чье имя, ещё столетие назад, шептали с ужасом и с восхищением.

Юноша рефлекторно покачал головой, будто быть такого не может. Он украдкой взглянул на профиль спутника, на эту мраморную кожу и уверенную осанку существа, и осторожно спросил:

– Слушай… а тебя, случаем, не Стейнар зовут?

– Стейнар. – представился вампир, так словно произносил своё имя впервые, – Стейнар де Кайрах.

Ричард лишь молча кивнул, едва сумев сдержать изумление. Он ещё не знал, что эта случайная встреча изменит его жизнь навсегда.

Вскоре, в самом конце улицы, в тумане, замаячил размытый свет от факелов городской стражи.

– Мы почти на месте, – коротко сказал Стейнар.

## Глава 2. От искры до пламени

Вскоре из-за изгиба дороги показались величественные очертания резиденции магов. Ричард невольно замедлил шаг, рассматривая здание с высокими башнями, устремлёнными в небо, увенчанными золотыми шпилями, что мерцали холодным отблеском. Выбеленный фасад, увитый виноградной лозой, листья которой шептались в ночном ветре, переливаясь серебристо-чёрными тенями. Фонари в закрученных железных оправах горели призрачным синим пламенем, отбрасывая мерцающие блики на странные, геометрически безупречные кусты и тёмно-багровые цветы. Казалось, атмосфера здесь была иной, ни с чем не сравнимой, густой, насыщенной магией, осязаемой, как шёлк на коже. Высоко в облаках, словно застывшее сердце небес, неподвижно висела Парящая крепость. Ночью она казалась огромным тёмным пятном, закрывающим часть звёзды.

Впереди около высоченной арки с магической завесой по обе стороны стояли суровые стражники. Они не шелохнулись, когда Стейнар без колебаний шагнул сквозь преграду из мерцающей энергии, ту самую, что переходила в защитный купол над резиденцией и крепостью.

Ричард украдкой взглянул на охрану, сглотнул, подойдя к завесе, и осторожно протянул пальцы, чтобы коснуться её вибрирующей поверхности. Она отозвалась лёгким покалыванием, словно живая. Затем он шагнул сквозь неё, ощутив, как в то же мгновение мир обратился в размытую акварель, звуки пропали, словно он оказался под водой. Когда он вынырнул с другой стороны, то вдохнул полной грудью, оглянулся и поспешил догнать Стейнара.

Они шли по просторным залам, соединённым арочными переходами. Потолки подпирали изящные колонны. Ричард, оглядывался, жадно впитывая всё глазами.

Он оживился, эта радость искренняя, и любопытство клубилось в нём, как в ребёнке, который отправился в захватывающее приключение. Он задержался у стен, покрытых фресками, потом заметил впереди сияющий под лунным светом сад. В центре чистого и ухоженного двора стоял фонтан ангела, расправив крылья, он лил воду из кувшина. Журчание воды в тишине ночи успокаивало, подчеркивая гармонию в сочетании с таинственностью этого места.

Они приблизились ко входу одного из зданий, где у входа стояли новые стражники в начищенных до блеска доспехах, опиравшиеся на длинные копья. Один из них едва заметно кивнул Стейнару.

– Не часто тут можно встретить кого-то за трудом в столь поздний час, – вкрадчиво пробормотал Стейнар, шагая по брусчатке, – Но Тарвиш часто пребывает в своей лаборатории до глубокой ночи. Кроме тех ночей, когда исследует дно винных бочек в таверне. – Стейнар усмехнулся, и в голосе прозвучала лёгкая ирония, с оттенком уважения. – Он мастер алхимии. Один из лучших. Дотошный, но толковый. Я познакомлю тебя с ним.

Они свернули в прохладный коридор, затем, поднявшись по лестнице, вышли в длинную залу с высоким потолком. На стенах, закреплённые в кольцах, мерцали кристаллы, заливая помещение холодным, ровным светом. Справа тянулась очередная зигзагообразная лестница. Около неё из стены выступала каменная голова дракона. Из приоткрытой пасти бил кристально чистый ручеёк, сияющий бледно-голубым, почти ледяным светом. Вода падала в полукруглую каменную емкость, где плавали большие золотые рыбки.

Стейнар остановился перед массивной дубовой дверью, украшенной резьбой в виде алхимических символов. Ричард заметил, как его пальцы на секунду замерли над бронзовой ручкой в форме змеи, глотающей собственный хвост. Глухой стук раздался трижды, потом короткая пауза, ещё три удара.

За дверью послышалась возня: скрип половиц, приглушённое ругательство. Ричард нервно переступил с ноги на ногу, поглядывая на картину с морским побережьем.

Щёлкнул замок, и в проёме показался мастер алхимии. Его халат был застёгнут на все пуговицы, слегка растрепанные волосы собраны в хвост, а в глазах сонная тяжесть. Тарвиш на мгновение замешкался, засуетился, увидев Стейнара, затем посмотрел на Ричарда и нахмурился.

– Советник де Кайрах, это неожиданный визит. Если вы здесь, значит, дело особое?

– Доброй ночи, мастер Тарвиш. – отозвался Стейнар. – Не особое. Скорее случайность. Вот, сыскал вам кандидата в подмастерье. Видится мне, он окажется достойным вашего внимания.

Ричард не мог не заметить, как Стейнар склонил голову при приветствии. Это было так… старомодно. Мастер Тарвиш машинально кивнул, взгляд задержался на Ричарде, оценивая. В руке блеснул ключ от лаборатории, который он задумчиво крутил между пальцами, звякая о золотое кольцо. Его глаза, всего секунду назад мутные ото сна, теперь с врачебной точностью скользнули по поношенной одежде, задержались на самодельной повязке на руке и на сумке с инструментами, считывая историю самоучки за секунды.

– Хилый какой-то. Чтож, ладно… Раз уж тебя привёл сам господин Де Кайрах… приходи завтра днём. Стражники тебя пропустят, скажешь, что ко мне, – зевая произнёс мастер. – Покажешь, что умеешь. Посмотрим, потянешь ли. И да, рассчитывай остаться здесь на неделю, не меньше.

– Хорошо, – скромно ответил Ричард, чувствуя, как стало легче дышать, а в груди появилось некое тепло и надежда. Он выдавил из себя улыбку, пытаясь изобразить хоть какую-то благодарность.

Стейнар и Тарвиш помолчали немного, глядя друг другу в глаза. Между ними ощущалось невысказанное понимание. Они принадлежали к разным мирам, но их объединяло уважение к мастерству друг друга.

Ричард, стоя рядом, ощутил, что попал в мир, где всё намного сложнее, чем ему казалось.

Наконец Тарвиш попрощался, прикрывая дверь. Замок щёлкнул с коротким металлическим звуком, и всё стихло.

Стейнар посмотрел словно не на Ричарда, а сквозь него, так, будто видел не человека, а цепочку будущих событий.

– Превосходное место для начала. Здесь ты забудешь, кем был. Удиви меня, подмастерье. Я не люблю скучать.

Ричард кивнул. Он не знал, что ответить.

– И ещё одно, – добавил Стейнар, – Если что-то пойдёт не так, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Спасибо… э-э… господин де Кайрах.

– Стейнар, – поправил вампир. – Просто Стейнар.

– Хорошо.

– Удачи, Ричард.

Стейнар развернулся и направился обратно к выходу. Ричарда остался один.

Он спустился на первый этаж, вспоминая обратную дорогу. Задержался у фонтана ангела, льющего свою бесконечную воду. Ричард посидел на краю немного, в тишине, наслаждаясь красотой особого места. Струи воды завораживали, серебрились, подсвеченные луной. Обратная дорога домой заняла пол часа. Окраина города встретила его запахом печных труб и лаем бродячих псов, за забором. Он привычно толкнул покосившуюся дверь, скрипнувшую на ржавых петлях, шагнул в темноту коридора, раздражённо поджав губы из-за звуков храпа, что доносился из-за приоткрытой двери в комнату и поднялся по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Спать после таких приключений конечно не хотелось. Но нужно было набраться сил и отдохнуть перед завтрашним днём. Он выпил крепкую настойку из трав, прилёг на диван и вскоре провалился в сон.

Жилище Ричарда, каморка под крышей ветхого дома в старом квартале города, вряд ли заслуживало названия лаборатория. Пара шкафов, диван, углубление в стене, которое использовалось как кладовка для ингредиентов, небольшой деревянный стол и стул с оторванной ножкой, который алхимик подпирал камнем. Вот и весь интерьер. Соседи, любившие выпить, часто шумели внизу, мешая сосредоточиться, когда он бессонными ночами работал над формулами и смешивал составы. Скрежет стульев о пол и хлопанье дверей сливались в звон, от дрожания стеклянных колб. Он вздохнул, взглянув на маленькое пыльное окошко, пропускающее скупой свет, и вспомнил, как недавно опрокинул кислоту из-за внезапного грохота снизу. Капли разъели доски в полу и сделали дырки в его любимой рубашке. Ричард редко покупал одежду и экономил на еде, тратя все деньги на алхимию. Он устал от этого места и от того, кем себя здесь ощущал. Смертельно устал, будто постарел раньше времени.

Ругань снизу вырвала его из сна слишком рано. Не став завтракать, алхимик подошёл к столу, где царил творческий беспорядок: разбросанные пергаменты, колбы с подсохшими растворами, ступки и пестики, покрытые тонким слоем порошков. Сначала аккуратно свернул рукописи, перевязав их кожаной тесёмкой, и уложил в глубину кожаного мешка, так бережно, словно забирал с собой старых друзей. Затем, задумчиво перебрав инструменты, выбрал самые необходимые: старинные медные щипцы, потемневшие от копоти; весы с крошечными гирьками, реторты и хрупкие сосуды, которые завернул в плотную мягкую ткань. Он разместил всё в мешке, следя за тем, чтобы ни одна вещица не пострадала в дороге. Напоследок алхимик забрал с полки ценные ингредиенты: мешочки с сушёными травами, баночки с порошками и маленькие пузырьки с жидкостями всевозможных оттенков и составов. Проверив, плотно ли закупорены крышки и завязаны мешочки, он сложил их поверх инструментов, после чего затянул кожаный шнур мешка и перекинул его через плечо.

Окинув последний раз взглядом своё жилище, Ричард провёл пальцами по холодному краю любимого медного котелка, который не получится прихватить с собой, ощущая шероховатость. Он предположил: новое место работы наверняка будет оборудовано лучше.

Когда переступал порог своего дома, неожиданно в нос ударил запах гари. От куда-то из-за деревьев валили плотные клубы чёрного дыма, кажется там случился пожар. Ричард помрачнел. Мысленно вернулся к событиям последних дней. К тревожным слухам, что распространялись по городу. В последнее время всё чаще приходили известия о массовых потерях с линий боевых действий.

Теперь он отправился в новое место. Уходил, по ощущению не просто из дома, а из жизни, какой она была до этого дня. Алхимик шел пешком, с тяжелым мешком на плече, по сырой улице, перешагивая через лужи на мостовой. Этот район, эти дома, будто умирали в его восприятии при мыслях о новой жизни. Остановившись, он поставил мешок на край телеги, засыпанной соломой, и сел рядом, давая себе передышку. Да и учитывая, что вышел раньше, можно было не торопиться.

Ветер играл с листьями на дороге, поднимая их в вихре танца. Ричард задумчиво посмотрел на тонкие ветви деревьев, подрагивающие на фоне светлого, затянутого облаками неба.

Жизнь – это выбор дорог, – подумал он. – Каждый сам решает, по какой идти: по тропе яркой, полной приключений и опасностей; по простой, скучной – к мирской стабильности; или никуда, остаться на месте, так и не решившись на первый шаг.

Что касается его? Он лучше будет чувствовать эмоции, пускай даже недолго, чем вообще ничего. Нераскрытый потенциал как тяжелый закрытый ларец, который всю жизнь таскаешь с собой. У него появилась возможность его открыть, найти ключ. Или разбить замок. Даже если внутри окажется ржавая дрянь или пустота. Лучше узнать об этом.

Серая кошка вышла из-под телеги, замурлыкала и стала тереться о ноги, вырвав из пут мыслей. Ричард улыбнулся и присел на корточки, проводя рукой по её пушистой спине. Он любил кошек, а эта была особенно красивой.

В этот раз он явился в резиденцию один, это давало возможность осмотреться получше.

Ричард поздоровался, когда достиг стражников сторожащих арку, что при движениях позвякивали массивными доспехами. Он сообщил, что направляется к мастеру Тарвишу. Один приоткрыл забрало, суровым взглядом осматривая юношу. Он не проронил ни слова, только кивнул по направлении резиденции, дав тем самым разрешение пройти.

Ричард на ходу вспоминал дорогу. При взгляде на величественное здание, вдруг охватила волна сомнений. Что если он не оправдает ожиданий мастера? Всё то, что он успел представить, мечты, рухнут в один миг. Он вздохнул, стараясь не думать о плохом. Затем прошёл знакомый коридор, поднялся по спиральной лестнице и задержался около каменного дракона, из чьей пасти бежала струйка.

Он осторожно провёл рукой по ледяной воде. От прикосновения рыбки всполошились, метнулись в стороны, и на секунду показалось, что распугал не живых существ, а саму магию, ведь их золотистая чешуя оставляла в воде сверкающие следы, похожие на звёздную пыль.

А вот и знакомая дверь с медной ручкой в виде змеи, в которую оказалось, сложно решиться постучаться. Давая себе время, он подошёл к столу, над которым висела большая старая карта. Пергамент растрескался по краям, но очертания объектов оставались хорошо различимы. Империя, её города и деревни, раскинулись перед взором.

На севере тянулись ледяные пики горных хребтов. В центре, столица Равинарис, со своими величественными белоснежными шпилями, садами, фонтанами и портами. На западе, Фаерти-Духет, эльфийские земли, охватывающие леса и озёра.

Всё это великолепие заканчивалось у нечто иного.

Вдоль земель империи тянулась жирная красная полоса – защитный магический барьер. Рядом с ним змеились тропы, перечёркнутые красными крестами, самые опасные зоны, на территории людей, где не стоило появляться.

За барьером простирались земли Искажённых: ржаво-рыжие пятна пустошей, серые проплешины разорённых земель, кислотно-зелёные мазки там, где даже воздух был отравлен. Контуры городов-ульев, вымерших крепостей, затянутых в паутину, и безымянных впадин и пещер.

Территории видов отмечены различными символами: здесь гнездились Харроу, их логова на карте, как росчерк когтей, далее, земли Увечных, отмеченные кривыми рунами. Шерстянки обозначались тёмными пятнами, Люкассы, знамением с шипами. Гримвальхи и Террахи владели обширными участками, а там где раньше встречались Камехи, сейчас стояли знаки вопросов, исчезающий вид. Но больше всего взгляд притягивали несколько особых отметин обведённых золотым. Это владения, где разведчиками были замечены вожди Искажённых: Хидгизар Гидраподобный, Таласса Сердце Грифона, Ползучий Безглазый, Алиит Кошмарное Видение, Книит Разоритель.

Внезапно дверь за спиной распахнулась. Ричард вздрогнул от неожиданности, выпрямил спину, поспешно отступив на шаг от карты, которую изучал.

На пороге появилась сутулая фигура мастера Тарвиша. Халат слегка расстёгнут, рукава закатаны, на них следы пятен, чего-то, похожего на пепел. Он вытер руки о тряпицу, не сразу замечая Ричарда и что-то раздражённо бормоча себе под нос.

Ричард поздоровался первым:

– Добрый день, мастер Тарвиш!

– А, это ты. – Тарвиш вздохнул, поправляя очки, съехавшие на кончик носа. – Как ты рано. Ну что ж. Я как раз закончил с одним делом. Давай, заходи. Осматривайся. А я пойду пообедаю. Или, как любил говаривать мой наставник, совершу священный ритуал по воссоединению хлеба с желудком… – сказал Тарвиш, чуть зевая. – Только ничего не трогай, пока меня нет! И не дыши на реагенты, они этого не любят!

– Хорошо, конечно. Как скажите.

– Вернусь и посмотрим, на что ты годен.

Ричард кивнул, затем зашёл в лабораторию так же медленно и благоговейно, как ступают в священный храм. И на мгновение забыл, как дышать. Воздух, пахнущий химикатами, ударил ему в голову, словно дурман. Он замер, расширив глаза.

Здесь было чисто и светло. Высокие шкафы со стеклянными дверцами хранили сокровища: колбы, наполненные жидкостями от ядовито-зелёного до кроваво-красного; в стеклянных сосудах, плавали крылья насекомых, а также были заключены растения и минералы.

Ричард, задыхаясь от восторга, осторожно провёл пальцами по краю ближайшей полки. Такое количество новых инструментов, что глаза разбежались. Редкие реагенты, перегонные кубы, различные наборы.

Старые щипцы и колбы, которые он притащил с собой, выглядели ржавыми безделушками. Да и остальное барахло, с которым он пришёл, выглядело жалким мусором на фоне такого великолепия. А он сам ощутил себя здесь лишним, неуместным и маленьким.

Ричард вставал на цыпочки, чтобы внимательно рассмотреть содержимое стеллажей: куски сверкающих чёрных кристаллов, свёрнутые в пергамент ядовитые травы, перламутровые перья редких экзотических птиц из иных измерений. Воздух был насыщен ароматами меда, трав и эликсиров.

Сквозь арочные окна струился солнечный свет, озаряя помещение, подсвечивая кальцинатор, стального великана с позолоченной отделкой, что возвышался неподалёку.

Здесь даже пыль казалась дорогой. А паук в углу будто крошечный якорь, зацепка из реального мира. Вероятно, имел свой личный контракт и ежемесячно получал мешочки мух за то, что разбавлял идеальность этого места. Ричард усмехнулся этим забавным мыслям и подошёл к окну, сощурившись от солнца, где за стеклом открывался живописный вид. Двор, а вдали, над крышами, виднелись контуры особняков. Заворожённый, он коснулся рукой стекла, оставляя влажный след. Эти стены точно не позволят ему уйти.

Дверь скрипнула.

– О! Вижу у тебя уже глаза загорелись. – сказал Тарвиш, возвращаясь в лабораторию, – Не радуйся раньше времени. Я двоих помощников в прошлом месяце выгнал. Терпение у меня вещь редкая.

Первые несколько недель в лаборатории Ричард существовал, как робкий призрак, осторожно скользя между стеллажами. Его пальцы касались инструментов с благоговением; страх оставить царапины на золотой отделке кальцинатора или пролить раствор из редкой колбы парализовал его. Он до ужаса боялся что-то испортить и словно извинялся за то, что занимает место в священном, как ему казалось, пространстве. В соседнем здании располагалась огромная библиотека с высоченными шкафами и лестницами, полная старинных книг и манускриптов. Там он проводил почти всё свободное время, жадно поглощая тексты. Раньше о таком, можно было и не мечтать. Всё это было слишком хорошо, чтобы стать частью реальности.

Мастер Тарвиш поначалу держался строго, но увидев, как парень работает упорно, до изнеможения и учится, как одержимый, он быстро сменил раздражение на доброжелательность. Ричард проникся уважением: он был взволнован возможностью учиться у такого опытного мастера, специалиста не только в области алхимии. Он знал, как превращать материю, как работать с рунами, как подчинять энергию. И настойки с эликсирами выходили на грани искусства и чародейства.

Время от времени, Тарвиш, стоя рядом, наблюдал за работой Ричарда с отстранённой деловитостью.

Спустя недели упорного труда, на столе Ричарда стояла сложная конструкция из стеклянных колб и трубок, под одной из которых горел огонёк.

– Медленнее, – тихо говорил мастер, прерывая концентрацию юноши. – Температура на грани. Видишь? Ещё полградуса, и вся эссенция превратится в бесполезную жижу. Ты работаешь не с простыми отварами. А с самой сутью, вытянутой из растений. Она капризна, как придворная дама.

Запах минеральной пыли защекотал ноздри, Ричард едва сдержался чтобы не чихнуть. Он нервно сглотнул и слегка уменьшив пламя под колбой. Жидкость внутри переливалась, постепенно меняя цвет с лилового на янтарный.

– Теперь, – продолжил мастер, указывая пальцем на флакон из чёрного стекла, закупоренный воском. – Ключевой компонент.

Ричард взял флакон, содержимое в котором казалось густым, сиропообразным. Он глубоко вздохнул, стараясь отогнать назойливые мысли, осторожно снял восковую печать и, используя стеклянную пипетку, набрал в неё жидкость. Рука слегка дрогнула, когда он поднёс пипетку к горлышку основной колбы.

– Добавляй по капле… Я же сказал, по капле, Ричард! Да, вот так. Эмоции здесь только мешают. Сосредоточься. Следи за реакцией. – сказал Тарвиш, – И за цветом. Если будет помутнение, не тот оттенок, значит всё насмарку.

Капли падали, одна за другой. Тёмно-красная, почти чёрная, медленно погружалась в перламутровую жидкость. Первые секунды ничего не происходило. Затем, в точке соприкосновения, перламутровое сияние разрослось ярче, закрутилось вихрем, и по всей колбе побежали тонкие, золотистые прожилки. Жидкость загустела, приобретая насыщенный янтарный оттенок.

– Хорошо, – кивнул мастер, в его глазах мелькнул отблеск профессионального удовлетворения. – Теперь жди. Видишь? Компонент связывает эссенцию, делает её устойчивой. Справился, поздравляю. Ты научился варить сильные эликсиры восстановления.

Юноша радовался своим успехам, но оставался в вечном напряжении. По соседству с лабораторией располагалась территория светлых магов и величественный зал совещаний с массивными колоннами, где часто собирались маги в длинных мантиях, обсуждая важные дела. Ричард старался не задерживать на них взгляд. Он лишь коротко кивал, проходя мимо. Спокойно, вежливо. Но внутри всё сжималось. Чувство неуверенности в себе и ощущение, что он всё делает не так, преследовали его.

Как-то раз Тарвиш притащил к чаю целую гору сладостей: конфет, пирожков и засахаренных фруктов.

– Давай, подкрепимся, – сказал он, – Голодный подмастерье – плохой подмастерье.

Усадив Ричарда за стол, он налил себе и ученику мятного отвара.

– Послушай. Ты меня радуешь. Аккуратный, ответственный. Схватываешь на лету. Руки у тебя и вправду золотые. Но не переживай ты так за все эти склянки. – Мастер сделал паузу, отпивая из кружки. – Прежний подмастерье не жалел дорогих ингредиентов. Считал, что знание стоит этих жертв. Шебутной такой, всё делал по-своему. Один раз, когда я был в отъезде, он попытался синтезировать один состав. Знаешь что сделал? Взял не колбу, ни сосуд. А целый котёл! Налил в него кучу опасных реагентов! И ушёл обедать. Рвануло так, что чуть половину крыла не снесло. От котла одна ручка осталась. Представляешь? – Тарвиш тяжко вздохнул, но в уголках его глаз заплясали чёртики. – Но надо признать талант у него был. Да… Терпел его долго. Только сам он давно хотел перебраться в другое измерение. Вот и упорхнул. Хорошо, что ты появился. Вовремя. У нас ещё алхимики есть, в других корпусах тоже варят, но эликсиров всегда не хватает. Тяжёлые сейчас времена, сам понимаешь. Так что не теряйся. Склянки… это стекло. А ты человек. Разобьёшь, новые купим. Главное не взрывай ничего. Не хочется снова крышу чинить.

Так Ричард понял: здесь можно ошибаться, экспериментировать свободно, без страха испортить редкий ингредиент. Творить, создавая составы для оружия, лечебные зелья, воплощая самые безумные идеи, искать формулы. Материалов, даже самых редких, всегда в достатке. Это раньше приходилось собирать травы на городских окраинах, в лесу, рыться в отбросах кузнецов и стеклодувов, выискивая более-менее пригодные материалы. А в настоящем. Мечта обрела реальность! Юноше доверили пространство, которое можно посвятить своей главной страсти. Контраст с прежней тесной каморкой был разительным.

Мастер Тарвиш был человеком занятым. Всё чаще он доверял Ричарду лабораторию, уезжая по делам.

Чудом казалась не только новая жизнь, но и знакомство с главным военным советником Императора. Сколько столетий скрываются за этим бесстрастным взглядом? Сколько смертей? Сколько историй, которые никогда не попадут в летописи? И главное, почему позволил приблизиться именно ему? Горожане боялись. Слухов ходило много. И это было понятно. Ричард представил, как они стараются исчезнуть из поля зрения, когда бессмертный проезжает по улицам на лошади. Как старухи хватаются за нательные обереги, а мужчины и женщины прячут взгляд. Страх, разумный страх, перед чем-то неестественным, что не принадлежит к миру живых, но продолжает ходить по этой земле, а самое главное, являться одним из защитников Империи. Но в Ричарде этот страх странным образом превращался в нечто иное. В жгучее любопытство. В желании разобраться, что скрывается за маской холодного аристократа. Его интересовали не сказки рассказанные в тавернах. А правда. Настоящая. Это было сродни желанию, разложить сложнейшее вещество на составляющие, чтобы понять его природу. Только веществом этим стала странная, тёмная душа.

Последний шедевр Ричарда покоился в аккуратно выстроенных стеклянных колбах на нижней полке. Эликсиры для вампиров. Ричард потратил несколько месяцев, рыская по секретным архивам консерватории, где книги пахли кровью и гнилью, а пергаменты хранили записи о ритуалах, от которых кровь стынет в жилах. Он продирался сквозь почерки и намёки, выискивая крупицы истины среди заблуждений и намеренного мистификаторства. И наконец, отыскал едва сохранившиеся страницы старинного манускрипта, что вызывали тревогу у Тарвиша. Юноша же носился с ними полный воодушевления. Изучал древние тексты, проведя множество экспериментов, чтобы улучшить старую и создать новую сложную формулу. Он смешивал сердца летучих мышей с ртутью, добавлял прах различной нежити и кровь демонов иллюзий или, как записано в старинном фолианте, «существ, скрывающих истинный облик за тысячью иллюзий». И вот результат. Теперь вампир мог существовать под открытым солнцем какое-то время. Ожоги получал. Но главное, не горел.

Ричард был очень горд собой за то, что смог создать нечто столь полезное для Стейнара. Самое главное, он сделал это сам! И наконец почувствовал себя полноценным алхимиком, а не просто помощником мастера. А ведь когда-то он считал своим достижением цельный стеклянный сосуд, найденный на помойке у стеклодува.

Время шло. Лаборатория стала вторым домом. Он поселился в одной из комнат, что ранее пустовала, в том же здании, где и работал. И полюбил это место всей душой. О старом домике на окраине, где родился и вырос, вспоминал всё реже и реже. Даже забыл, когда последний раз заглядывал туда. Кошелёк Ричарда, некогда завидовавший грошам в чужих карманах, теперь был полон. Сам он тоже изменился. Стал увереннее в себе. Измождённость, долгие годы преследовавшая его, постепенно отступала. Глаза, тусклые от вечной нужды, теперь блестели живостью и интересом к жизни. Он снова чувствовал всю гамму эмоций, хорошея на глазах, и теперь уже мог бы привлечь внимание какой-нибудь приличной девушки. Но прихрамывал по-прежнему, стараясь не привлекать внимания к своей, известной лишь ему одному, болезни, что обострялась время от времени.

## Глава 3. Не тот ингредиент

В конце рабочего дня Ричард устало откинулся на спинку стула, окидывая взглядом лабораторию и ящики с готовыми эликсирами для войска. Ряды пустых склянок сверкали, в мерцании свечей. Завтра их снова предстояло заполнять.

Юноша протёр глаза, заставляя себя подняться, подошёл к ящику, присел на корточки и начал тщательно перебирать сухие корни растений, раскладывая их по банкам. Потом, на столе, смешал серый порошок с алой жидкостью. Под стеклом колбы заклубился дым. Осторожно взяв её, Ричард поморщился от едкого запаха, обжигающего нос. Жидкость на глазах меняла цвет: из тёмно-красной стала серебристой, забурлила и засветилась. Когда пузырьки пропали, закупорил колбу.

Усталость накатывала волнами, как тёплый морской прилив. Бессонница мучила его давно, а теперь, казалось, жил одной работой. Два-три часа сна, затем снова лихорадочная деятельность. Сегодня было особенно тяжело.

Ричард вздохнул и решил, что пора уже всё-таки поспать, как вдруг замер, словно поражённый, обведя взглядом полку шкафа.

Там, среди склянок, поблёскивала зеленоватым светом большая колба с самым важным компонентом для эликсиров. Скрытая в тени, она стояла нетронутой. Сердце неприятно ухнуло, застучало так, что казалось слышно на другом конце комнаты. Сон как рукой сняло.

– О нет, только не это, – прошептал он себе под нос. – Если она стоит здесь, то что же тогда добавлено в эликсиры, которые Стейнар уже забрал? Неужели я перепутал составляющие?

Он заметался по лаборатории. Лихорадочные поиски среди склянок и инструментов лишь усиливали тревогу. Ричард вцепился в столешницу, и ногти скрипнули по дереву.

В голове метались обрывки мыслей:

«Обратный эффект. Солнце. Яды. Паралич. Смерть. Какой же я идиот! Что же я туда добавил? Если я ошибся с составом, Стейнар может сгореть. Надо догнать отряд! Я не могу просто сидеть здесь и ждать!»

Он, как ошпаренный, выскочил из тёплого помещения на промозглую ночную улицу. Холод ночного воздуха ударил в лицо, выбивая остатки сна. Ночь ещё не закончилась, но надо было действовать быстро. Он бросил взгляд на дверь. Есть время догнать отряд, с которым ушёл Стейнар. Уже собирался выбежать, но внезапно вспомнил о нейтрализаторе. Вернувшись, он достал из ящика флакон и с сомнением оглядел его, будто потерял доверие к себе и делу рук своих. Неизвестно, что именно добавил в эликсиры, но нейтрализатор должен помочь от побочных эффектов, в случае чего.

Выбежав на улицу, Ричард со всех ног помчался вниз по дороге, ведущей к воротам города, припоминая на ходу, где на окраине конюшни. Путь к конюшням был долгим, и холодный воздух уже резал лёгкие.

Ричард прокрался вдоль кузницы, между домами, впиваясь пальцами в шершавые доски. В воздухе висел запах сена и лошадиного пота. Он обернулся, всматриваясь в темноту. Луна пряталась за тучами, что оказалось на руку. Сапоги увязли в грязи, но юноша умудрялся двигаться бесшумно, как тень. Только в сумке слегка позвякивали склянки.

Накинув капюшон, он прижался к тенистой стене конюшни и бесшумно перемахнул через невысокий забор. Внутри царил полумрак и тишина, нарушаемая лишь беспокойным переступанием копыт и подрагиванием лошадиных хвостов. Ричард крадучись пробрался к дальнему углу, где в отдельном стойле стояла гнедая кобыла. Животное встревоженно зафыркало, закидывая голову при его приближении.

– Тихо… хорошая… – прошептал он, поглаживая шею лошади.

Осторожно, с затаённым дыханием, он принялся отстёгивать замки на дверце стойла. Наконец последний замок поддался, и дверь бесшумно распахнулась.

Алхимик медленно вывел кобылу под небо, стараясь не тревожить остальных лошадей, с трудом воспоминания уроки верховой езды полученные в детстве от отца. Рукой ухватился за гриву, уже забрасывая ногу в стремя.

Внезапно лошадь дёрнула головой, громко заржав. От неожиданности Ричард едва не выпустил поводья.

Вспышка, ослепительная, яркая, возникла над головой, заливая двор неестественно холодным сиянием. Шипение разнеслось по двору. Заклинание для охраны конюшни сработало.

От куда-то из темноты справа выскочил конюх, размахивая фонарём.

Свет выхватил из мрака перекошенное растерянностью лицо Ричарда.

Вспышка погасла, погрузив всё обратно в темноту.

– Ах ты гадёныш! Вор! Держите вора! – спотыкаясь, хрипло закричал хозяин конюшни.

Но Ричард уже был в седле. Он резко дёрнул поводья. Копыта ударили о булыжник, высекая искры. Лошадь сорвалась с места, едва не сбив с ног мужика.

– Стой! Вернись, Увечных отродье! – ревел тот, рухнув на землю: – Караул! Стра-ажа! Лошадь угнали! Он мою кобылу унёс!

Голос эхом разносился по двору, а Ричард уверенно мчался вперёд, поглощённый управлением кобылы. Когда притормозил на повороте, от куда-то сбоку донеслись крики. Из-за угла как по злому умыслу вынырнул ночной патруль.

– Именем Императора, стой! – раздался грозный бас стражника.

Лошадь встала на дыбы, заржала и, без того напуганная шумом, рванула вперёд, как молния, выбивая из-под копыт фонтаны грязи.

Стражники моментально остались позади.

Ветер засвистел в ушах алхимика, сорвал с головы капюшон.

Он стремительно мчался к воротам. Копыта гулко стучали по мостовой. Арбалетные болты просвистели мимо.

Ричард оглянулся. Далеко в темноте, словно огненные змеи, извивались факелы. Впереди из переулка выскочили ещё двое, перекрывая путь. Алхимик сорвал с пояса мешочек с порошком и швырнул им под ноги.

Взрыв прогремел, громкий и пугающий. В нос ударил запах серы. Стражники шарахнулись в стороны, зажмурились, закашляли.

Люди в домах проснулись, зашевелились, где-то раздался детский плач.

Вырвавшись за городскую стену, Ричард оторвался от погони. В голове проносились воспоминания о той ночи, когда он только создал эликсир от солнца, каждая деталь, каждый шаг.

Он скакал через поля, пока не достиг густой рощи. Задыхаясь, юноша остановился у ручья. Умыл лицо и вернулся в седло. Кобыла фыркнула, закатила глаза, но повиновалась, будто понимая, что сейчас не время для непослушания. Её бока вздымались, а грива слиплась от пота.

Мрачный лес встретил их шёпотом ветра в кронах. Кобыла, казалось, чувствовала отчаяние всадника и летела как стрела. Ричард вцепился в уздечки, прижимаясь к гриве сильнее, взглянул на постепенно светлеющий горизонт. В голове стучало только одно: «Успеть, нужно обязательно успеть!»

Он уже едва держался в седле. Ветви царапали капюшон, редкие ледяные капли дождя стекали по лицу. Одежда прилипла к телу, а пальцы онемели. Но лошадь не сбавляла хода, даже опасно скользя по размокшей тропе. Он свернул с лесной тропы на открытое поле, направляясь на север. Вскоре вновь начались деревья.

И тут вдруг раздалось ржание впереди.

Ричард вскинул голову. Прищурился, придержал лошадь. Сквозь шум ветра снова донеслось тихое ржание коней. Алхимик осторожно подъехал к склону холма, заметив движение в просветах между деревьями, с которого открывался вид на лагерь, и стал спускаться, оскальзываясь по траве. Он сполз по ней, почти катясь и выругался.

Внизу, среди теней, мерцали доспехи. Люди. Лошади. Огоньки костров.

Наёмники сидели у костра, обсуждая что-то вполголоса. Их лица, освещённые пламенем, казались угрюмыми и мрачными. Один из них, коренастый боец с обожженными пальцами, нервно перебирал амулет на шее. Вдруг один из них резко повернул голову, заметив движение в темноте. Остальные тут же насторожились и схватились за мечи.

– Кто там? – рыкнул здоровяк со шрамом на щеке и повязкой. Один глаз, зоркий и холодный, изучал силуэт Ричарда. – Стоять!

Остальные, как волки, ощетинились, стали бдительными, осматриваясь по сторонам. Их глаза блуждали по темноте, ища угрозу, и, видимо, заподозрив засаду.

– Спокойно, – выдохнул алхимик, выйдя из-под тени дуба в свет костра, судорожно сглотнул, поправляя мешок на плече.

– Руки прочь от карманов, а то отрублю!

Алхимик поднял руки, стараясь выглядеть спокойным.

– Я… я не враг! Я свой. Из города. Мне нужно передать кое-что. Это важно.

– О чём речь? – спросил другой наёмник, высокий, с острыми чертами лица. Его взгляд был пронзительным, как будто он пытался прочитать мысли Ричарда.

– Среди вас есть один человек. Его зовут Стейнар.

– Человек? Стейнар? – переспросил первый наёмник, хмуря густые брови. – А ты кто такой, чтобы знать Стейнара?

– Я… друг, – пробормотал алхимик.

– Друг? – рассмеялся наёмник, потрясая плечами, и обращаясь к товарищам воскликнул. – Вы слышали?! Этот парень говорит, что он друг Стейнара!

Остальные тоже издали короткие смешки.

– Вернее, алхимик. Из резиденции! Если вы служите Империи, то долджны поропустить меня. Я должен поговорить с ним! Это касается очень важного дела! – голос Ричарда уже срывался на крик. – Это касается… эликсиров! Он должен узнать об этом до рассвета!

– Эликсиров, говоришь?

– Да. Произошла ошибка. Он забрал эликсиры, но в них не тот ингредиент. Я должен отдать ему нейтрализатор. Это очень важно!

Наёмники косо переглянулись, улыбки исчезли, уступив место каменным лицам.

– Что-то мне не верится, – наконец ответил первый, скрестив руки на груди. – Стейнар не имеет дел с такими, как ты.

– Ну и кто он, по-твоему? – спросил второй.

– Может быть, шпион.

– Если шпион, то явно начинающий. Вряд ли кто-то пошлёт шпиона в таком… странном наряде, – заметил наёмник, задумчиво потирая пальцами бороду, и осматривая тёмно-бордовый жакет и штаны Ричарда.

– Послушайте, – настаивал Ричард, отчаяние заставило его сделать шаг вперёд, – я не враг вам. И уж точно не шпион. Вы думаете, я стал бы вот так появляться один, среди ночи, если бы замышлял что-то?

– И то верно… Но если ты врёшь, твои косточки завтра будут вариться в нашем котле. Ты, – здоровяк шагнул вперёд, его тень накрыла Ричарда, – пойдёшь с нами. И без глупостей.

«Так… Спокойно, – сказал Ричард про себя, делая глубокий вдох и крепко сжимая мешок, где лежал флакон с нейтрализатором. – Главное, чтобы Стейнар получил это до того, как первые лучи солнца коснутся его кожи».

Наёмники повели его вглубь лагеря.

Ричард успел заметить, что это было не просто сборище каких-то вояк, а отлаженная военная сила, подчиненная Императору, со своими правилами и структурой. Лагерь разбит с бездушной точностью: ровные ряды палаток, строгие зоны для обозов, телег с припасами и лошадей. Над командирскими шатрами и в центре лагеря тяжело полоскались знамёна с гербом Императора – два чёрных дракона и весы. Большие белые шатры, возвышавшиеся над остальными, видимо принадлежали Светлым магам. Тени от горящих костров плясали на брезенте, придавая и без того мрачному месту зловещий вид.

Они шли мимо палаток. Со всех сторон доносились приглушённые разговоры, ржание лошадей, чей-то тяжёлый больной храп.

Остановились перед большим белым шатром, полог которого был украшен красивыми золотыми вышивками. Внутри, в свете магического кристалла, сидел маг. Его белоснежная, как снег, мантия контрастировала с тёмной обстановкой. На столе перед ним лежали свитки, и он внимательно изучал их, делая записи серебристым пером.

– Позвольте обратиться, господин Иерон. Мы не стали бы мешать… Дело иного рода. Этот человек прибыл в лагерь и разыскивает того, кто прибыл вчера.

Только теперь Иерон оторвал взгляд от записей. Его глаза, светло-серые, прозрачные как стекло, медленно обвели вошедших.

– У того, кто прибыл вчера есть имя, капитан. – сказал он.

– Да, то есть… – замялся капитан. – Он ищет Стейнара. Утверждает, что его друг.

Во взгляде мага мелькнуло нечто большее, чем просто холодность, скорее брезгливость, словно Ричард являлся чем-то неприятным, принесённым на подошве.

– Друг Стейнара? – переспросил он, переводя взгляд обратно на капитана. – Смелость и глупость часто ходят рука об руку. Ну так, отведите его к вампиру. Зачем вы притащили его ко мне? Я вроде бы ясно дал понять, что меня не следует беспокоить по пустякам, особенно, когда я занят делами государственной важности. Моё время стоит дороже, чем весь ваш отряд вместе взятый.

– Да, но… – начал капитан. – Только… это ведь Стейнар. Он же… сами знаете, что он такое. Мы подумали, лучше вам сразу сказать. А то в уставе… неясно написано. То, что ему… э-э-э… доставляют нужное, это понятно, за этим следят другие люди. А вот чтобы к нему люди вот так приходили… которые не по этой части… И кто такой этот… человек… – он кивнул на Ричарда, – мы ж не знаем. Это же не просто… А Стейнар ведь… – он снова замялся, подбирая слова, – …при самом Императоре… Советник. С таким… лучше перестраховаться, господин Иерон.

– Ваша работа, исполнять приказы, а не интерпретировать их. – отрезал маг, вновь погружаясь в свитки, – Вам всё ясно?

– Так точно, господин Иерон.

– Свободны.

Теперь они начали спускаться вниз, по узким, утоптанным в глине тропам, в нижнюю часть лагеря, огибая холм.

Палатка, к которой направлялись, отличалась от остальных. Она была сделана из плотного, чёрного полотна, без каких-либо украшений или опознавательных знаков. Ни флагов, ни гербов, ни даже простых вышивок. Полотно было натянуто так туго, будто внутри нет воздуха. Возле входа царила тишина, и даже звуки лагеря до сюда казалось не долетали. Под ногами хрустели сухие ветки, и этот звук показался алхимику оглушительным.

Шаги наёмников становились медленнее, а дыхание затаённым. Они обменялись тревожными взглядами.

– Он не любит, когда к нему приходят засветло, – пробормотал один из них, поглядывая на полог палатки.

– Так ещё это… Только горизонт светлеет. – буркнул второй.

– Вот именно. Значит, любит, когда совсем уж темно. Как в гробу, чтоб ни лучика.

– Гм…

– Видел его на прошлой неделе на поле боя? Как он… просто рванул через линию врагов. Никто даже меча поднять не успел. А этот взгляд… будто тебя насквозь видит. У таких друзей не бывает. Только нужные люди.

– Тихо ты! Не говори так, – шикнул второй наёмник, пристально смотря на палатку, к которой подошли. – Если он услышит…

– Что услышит? – раздался голос изнутри палатки, мягкий, но леденящий. – То, как вы обсуждаете мои привычки или то, как боитесь войти?

Наёмники затаили дыхание и замерли. Наконец, один из них вытянул руку к пологу, отодвинул ткань набок и вгляделся в темноту. Сглотнув ком в горле, он прохрипел, стараясь звучать официально:

– Господин де Кайрах… к вам, гость. – сразу по делу пробормотал он, – Он… он утверждает, что ваш друг.

– Да пусти ты меня уже! – огрызнулся алхимик, вырываясь из захвата, и оттолкнув онемевшего наёмника, шагнул к палатке, – Стейнар, это я!

Последовала пауза, затем едва слышный шелест ткани. И из темноты, словно призрак, соткался образ. Стейнар вышел. Глаза, сверкнувшие холодным серебром, встретились со взглядом Ричарда.

– Всё в порядке. Он свой, – произнёс вампир. – Оставьте нас.

Наёмники, явно облегчённые тем, что их участие закончилось, быстро отступили и исчезли по тропе, ведущей к мерцающим кострам оживлённой части лагеря.

Ричард потёр затёкшие запястья, которые до этого грубо скрутили за спиной, и с облегчением взглянул на Стейнара.

– Суровые ребята, – выдохнул он.

– Ты явился в лагерь посреди ночи, алхимик. Чего ты ожидал?

Стейнар, вернувшись в палатку, неспешно зажёг факел, закрепил его в стальное кольцо и опустился в кресло. Ричард зашёл следом.

Палатка, мрачная снаружи, внутри была отражением безупречной военной строгости, присущей советнику и опытному воину. Просторная, но сдержанно оформленная обстановка. Никаких избытков, всё подчинялось особому порядку. На стенах, аккуратно рассаженное на крючках оружие: мечи, кинжалы и метательные ножи. В углу, оформленном в императорском стиле, располагалось небольшое, аккуратно убранное спальное место, обтянутое чёрным бархатом с тонкой золотой отделкой. Стол из тёмного дерева, на котором лежала помятая карта. Помимо неё, здесь были разложены несколько чертежей фортификаций, стопка писем с печатными штампами Императора и небольшая коллекция перьев для записи указаний.

Ричард опустился на стул напротив, дерево жалобно скрипнуло под его весом.

Стейнар погрузился в себя, уставившись на исчерченную пометками карту. Пальцы непроизвольно впились в край стола. Свет факела лепил его черты, делая их ещё резче, мраморными, отстранёнными, с глубокой усталостью в глазах. Волосы, чёрные как смоль, были собраны в хвост на затылке, несколько выбившихся прядей, падали на лицо, подчёркивая хищный профиль. Он пробормотал что-то себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать, но Ричарду почудилось: «…слишком поздно».

Потом Стейнар резко, почти рывком, поднял взгляд, и Ричард физически ощутил его холодную, расчётливую сосредоточенность, будто вампир силой воли вытолкул себя из сложных стратегий в настоящее.

– Так в чём дело?

– Я должен тебе кое-что рассказать, – взволнованно начал Ричард, – Это важно. Хорошо, что успел.

– Успел что?

Алхимик нервно теребил рукав, избегая взгляда.

– Тут такое дело… Я перепутал ингредиенты. Эликсиры нельзя пить! Совсем!

– И?

– Ну, то есть… Они… испорчены! – Ричард всплеснул руками, и флакон в его мешке звякнул. – Это опасно!

Стейнар оставался спокойным. Ни тени гнева, ни намека на тревогу не промелькнуло в его взгляде.

– Ричард. Два столетия как я мёртв. Твои алхимические изыскания не представляют для меня угрозы.

– Нет. Дело не в эликсирах, а в солнце. Солнце! Они усилят эффект солнечного света. Ты… ты мог сгореть!

Вампир, задумался, словно пересчитывая в уме вероятности, последствия.

– Я понял… Значит явился ночью, в лагерь, чтобы лично меня предупредить? Большинство на твоём месте предпочли бы спрятаться и молиться, чтобы их промах не обнаружили.

Ричард растерялся. Он чувствовал, как мурашки бегут по коже от этого взгляда, изучающего и словно проникающего в самую суть. Но это не был страх перед гневом, скорее, смесь стыда, решимости, и жгучего желания доказать что он чего-то стоит, в глазах древнего существа, которое привыкло держаться от смертных на другой высоте.

– Ошибки неизбежны. – нарушил молчание Стейнар. – В твоём случае, даже полезны. Иногда, Ричард, чтобы не ошибаться, нужно отдыхать. Спать. Помнить, что ты человек.

Ричард неуверенно кивнул, в голове пронеслось: «Странно. Он не злится… Он вообще что-нибудь чувствует?»

– А как же сражение?

– У меня ещё осталось несколько составов. В остальном, хорошая работа. Я в тебе не ошибся.

– Спасибо! – алхимик почувствовал, как камень спал с души, – Ну… и, если честно, я просто… хочу быть частью этого.

– Ты уже часть этого. Просто у тебя своё место, у стеллажей с реагентами. И ты предан своему делу.

Ричард открыл было рот, но Стейнар, словно угадав его мысли, добавил:

– Твой путь, в лаборатории, а не на поле брани. Магия, алхимия, оружие – это всё инструменты войны. Зачем лезть в пасть к волку, когда можно отравить его издалека? Я ценю твою отвагу, – произнёс Стейнар тише, чем обычно, он улыбнулся глазами глаза, что замерцали в свете факела серебряным блеском. – Но не заставляй меня думать об этом сверх необходимого.

– Всё так. Ты прав… и, блин… Лошадь я, это… украл, – задумчиво пробормотал Ричард, себе под нос, не сразу поняв, что сказал это вслух. Он поморщился и устало провел рукой по лицу.

– Зачем? В конюшнях светлых магов, тебе бы выдали любую.

– Я там никого не знаю. И как туда попасть тоже, – пожал плечами алхимик.

– Ты уже полгода в лаборатории и всё ещё не разобрался в наших порядках?

– Ну…

– Ступай в дальнюю серую палатку, покормись. Обратную дорогу, небось, не потянешь. Скорее в тюрьму сядешь или с голоду помрёшь, чем с кем-то заговоришь. Там ребята тебя покормят и найдут, во что переодеться. Скажи, я велел помочь. Только особо не высовывайся. В лагере свои устои.

– Хорошо.

Ричард выбежал из палатки, и устремился к месту, где оставил лошадь. Но её и след простыл.

Он выругался. Оставаться в мокром было нельзя, велик риск заболеть, а ему сейчас это было совсем не нужно. Обречённо вздохнув, он отправился в дальнюю палатку, поднялся по склону в верхнюю часть лагеря. У входа остановился, неловко переминаясь с ноги на ногу. Собравшись с духом, Ричард неуверенно заглянул, сразу ощутив запах пота и перебродившего эля. Внутри сидели наёмники и бурно обсуждали ход предстоящей битвы.

– Всем привет, – пробормотал он. Но болтали так громко, что не услышали. Он повторил громче, – Ребята, привет! Меня Стейнар прислал.

Громогласные споры стихли. Воцарилась тишина, звенящая и неловкая, в которой отчётливо слышалось лишь шипение углей в очаге. Десятки глаз уставились на него, и под этим коллективным взглядом Ричарду захотелось провалиться сквозь землю. Он бегло окинул взглядом просторное жилище, заваленное доспехами, оружием, тюками с пожитками. В одном из углов стоял массивный, грубо сколоченный стол, на котором возвышались чаны с похлёбкой и несколько деревянных бочек.

Один из присутствующих, здоровяк с обветренным грубым лицом, неодобрительно скривился.

– Заходи, парень. Что стряслось?

Вопрос прозвучал настороженно, но не враждебно. Воины продолжали внимательно следить за Ричардом, оценивая его с ног до головы. Здоровяк, задавший вопрос, скрестил руки на груди.

– Всё в порядке. – поспешил ответить Ричард, – Я алхимик. Промок и проголодался в дороге. Стейнар сказал, что вы поможете. Вот и всё.

Напряжение в воздухе быстро рассеялось.

– А! А я уж подумал, вести с поля брани плохие! Вид у тебя мрачный, словно вороньё потрепало. Ну, коли не так… Проходи, садись. Меня Аизен зовут, я один из командиров.

– Приятно познакомиться. Я Ричард.

Ричард почувствовал облегчение. Один из мужчин подвинулся, освобождая место у огня. Его сосед, обмотанный грязными бинтами, тут же незаметно прикрыл рукой свою плошку, словно боясь, что алхимик что-то бросит в еду. Ричард скромно сел на край скамьи, стараясь не задеть развешанное на столбе оружие.

– И как это ты с ним дела водишь? – прохрипел один из наёмников, с перекошенным шрамом, наливая эль. Мужчина сузил глаза, – Говорят, он людей не ест… пока они ему нужны.

– Я эликсиры делаю, помогаю со всяким таким, – Ричард отвёл взгляд.

– Слушай, алхимик, у тебя… эликсиры есть? От лихорадки, а? – спросил другой.

– Нет, но могу сделать.

– Жуткий этот вампир. У меня от него мурашки по коже. – вдруг прошипел кто-то из дальнего угла. – В прошлом месяце Харис посмел усомниться в его плане, наутро нашли высушенным, как вяленая рыба!

– Враньё! Харис погиб в бою. – отрезал Аизен, бросая в огонь горсть веток. Ворохи искр взметнулись в разные стороны. – Не слушай их парень. От куда вы эти байки берёте? Стейнар… Он стратег. Без него мы бы и месяц не продержались. Его Величество знает, кого к себе допускать.

Повисло тяжёлое молчание. Все жевали, уставившись в огонь и думали о своём.

– Всё равно он чужой. – не сдавался голос из угла, – Советы хороши, но… Он словно играет в войну. Холодный расчёт. Хорошо конечно, что такой… такое существо на нашей стороне. Но слишком уж тактика беспощадная.

– Никто не знает точно, кто он и откуда явился. – поддержал другой молодой вояка, – Ходят слухи о его невероятном возрасте и связях с…

Тут Аизен грубо толкнул говорящего локтем под рёбра, и тот закашлялся, поперхнувшись.

– Э, то есть, я хотел сказать…

– А как же некроманты? – встрял мужчина с обветренным лицом. – Несколько на нашей стороне бьются. И магия у них не слаще.

– Некроманты хотя бы люди, – парировал голос из темноты. – Они и ходят днём, и эль тоже пьют, и похлёбку нашу едят. Магия страшная, да. Но какое время – такая и магия. Если эффективно пускать в дело плоть и кости тех, кто уже погиб… чего брезговать?

– Так! Ладно, – встал Аизен, перебивая. – Хватит пугать парня. Иди поешь, алхимик. Похлёбка, конечно, не императорской кухни, но голод утолить поможет. И эль свежий, попробуй. Согреет.

– Спасибо, – кивнул Ричард.

– На, держи, – сказал тот, протягивая дымящуюся плошку. – И это… Одежда нужна сухая? Вон там, посмотри, в куче около бочки.

– Да, спасибо, – ещё раз пробормотал Ричард, принимая угощение и кружку.

Пока он отворачивался за хлебом, подросток-рекрут ловко стащил из мешка рядом кусок вяленого мяса и юркнул обратно из палатки. Аизен лишь покачал головой, не став кричать вдогонку.

– А мне эта каша уже в рот не лезет, – пробормотал мужик со шрамом, вяло помешивая деревяшкой свою порцию. – Соскучился я по нормальной еде. Слышал, скоро обоз с припасами придёт. Может, свинины свежей привезут.

Порыв ветра взметнул полог палатки, заставив пламя рвано заметаться.

– Ребята! Вести хорошие! – в палатку ворвался румяный парень и уселся на бочку, хлопнув себя по коленям. – Сражение-то мы выигрываем! Отгоним скоро врага от руин, как и планировали!

– В прошлый раз было непросто.

– Это мягко говоря! Но ребята стараются. Как львы дерутся! Сейчас прибегал Маех, сказал, Люссиль такую магию развернул на второй линии, что враг и не понял, что произошло! Взрыв! И искаженцев как лавиной снесло.

– Но долго ли продлится затишье? Война прордолжается, – заметил другой наёмник. – Враг слишком силён, ты разве не видишь? Звериных паршивцев тьма тьмущая. Нам нужно чудо, чтобы выиграть эту войну. Что-то неожиданное, что изменит ход войны. Что-то… не знаю даже… Иначе мы будем лишь обороняться и хоронить товарищей.

– Не накликай беду, – сказал Аизен. Он положил ложку на край плошки и взял кружку, делая глубокий глоток.

– А мне вот, каждую ночь снится, что не успеваю спастись от меча. Один и тот же кошмар, – вздохнул бинтованный, голосом надломленным и уставшим. – Сплю плохо. Кричу во сне. Товарищи, ушедшие снятся. Они меня зовут. В этих снах… Ждут меня. А я… будто стою в очереди. Все лезут вперёд. А мне-то уже пора, ох, чувствую, что пора… и от этого холодно на душе…

– Нет, Серш! Ты это брось! – рыкнул здоровяк. – Когда всё закончится, вернёмся домой. Я, вот, таверну открою, а ты, жену свою обнимешь.

Наёмники продолжили разговор, делясь своими мечтами, обрывками надежд и планами на будущее. Ричард вздохнул, потирая пятно от эля на рукаве. Ощущая приятную сытость, он вновь залип на огонь.

Снаружи слышался далёкий тоскливый вой ветра, будто стон самой земли, предзнаменование чего-то неминуемого с полей сражений.

Настроение Ричарда улучшилось, но голова болела, а теперь ещё и кружилась из-за выпитого алкоголя. Усталость, накопившаяся за последние сутки, наконец, взяла своё. Юноша прилёг на мягкую солому, покрытую тканью, и не заметил, как провалился в сон. Сквозь пелену сна доносились обрывки разговоров, сплетаясь с его собственными тревогами. Перед тем как сознание окончательно отключилось, он почувствовал, как кто-то накидывает на него тёплое шерстяное одеяло.

## Глава 4. Битва с Харроу

Там, где Империя упиралась в свои последние рубежи, а Пустошь Харроу начиналась, шелестели под ветром ослепительно белоснежные пески, лежали руины и скалы. Стык двух миров можно было увидеть издалека; он начинался с Чёрной Скалы – внушительного утёса, чьи склоны были изъедены магическими бурями. Руины тянулись к небу острыми обломанными шпилями, напоминая рёбра мертвецов. У подножия скалы, рассекая долину надвое, вздымался Барьер, стена из бурлящей энергии, грандиозная по своим размерам. Имперцы называли её «Рубец Империи», что был подобен старому шраму, который бесконечно кровоточит, потому что ему не дают зажить. Поверхность Барьера пульсировала, как живая рана: потоки энергии беззвучно перекатывались и бились внутри, в самой толще вспыхивали и гасли размытые силуэты. Когда рядом шло сражение, барьер втягивал в себя тела павших, растворяя плоть и кости, преобразуя всё в магическую энергию. В эти моменты возникали вибрации, и казалось, что барьер стонет, издавая низкий протяжный звук, похожий на плач обезумевшего. После каждого поглощения Рубец наливался новой силой, восстанавливаясь после атак врагов.

Сражение шло уже несколько часов.

Защитники Империи, непоколебимая армия Гильермо Неусыпного, стояли насмерть. Их силы таяли под полуденным солнцем, что заливало поле боя ослепительным светом, лишь подчеркивая ужас происходящего.

Подоспела последняя волна поддержки. От неё отделились кавалеристы. Ржание и топот лошадей становились всё громче, а острые пики, обращённые к Искажённым, ближе. Облачённые в железо рыцари стремительно рассекали воздух. Ещё мгновение, и массу тварей, что встретились на пути, с хрустом насадили на пики.

Мечники, что сражались на земле, сгрудились в плотные ряды; стальные щиты образовывали крепкую стену, которая дрожала под ударами когтей и клинков. Лучники, с пустыми колчанами, подбирали щиты павших, а воины, чья броня треснула или была пробита, дрались почти на ощупь, не различая, куда бьют.

Враги не уставали. Харроу высоко прыгали, чтобы разорвать защиту. Эти пернатые твари, были покрыты перьями, что отливали металлом, сухими и жесткими, как броня. Они обладали реакцией зверя и бегали по земле с пугающей скоростью. Крики раненых сливались с пронзительными рёвами харроу, создавая какофонию ужаса.

Те, кто падал, уже не вставали. Их стоны сразу стихали, заглушаемые топотом и хрустом костей. Жизнь остывала на пиках, гасла в распахнутых глазах. Воздух загустел от вони пота и перьев, земля под ногами превратилась в скользкую кашу из крови, грязи и раздавленной брони.

Внезапно, шум прорезал отчаянный вопль. Огромная фигура с длинным уродливым клювом, закутанная в чёрный плащ, взметнула над головами людей меч, покрытый рунами, что светились болезненным, зеленоватым сиянием. Клинок пронёсся по горизонтали, моментально рассёк надвое целую группу мечников. Брызги крови разлетелись. Мечники замерли, подавленные ужасом. Один из них, с закрытым забралом лицом, резко кинулся вперёд с коротким мечом. Он всадил его в грудь внушительного пернатого, но тут же был отброшен. Человек упал, а тварь втоптала его в землю, как будто стирая из реальности, раскидывая кровавые ошмётки.

Другой раненый, придавленный телами, завопил, когда клюв опустился к его лицу. Харроу замедлил движение, наклонился, и на мгновение янтарные глаза встретились с человеческими. В этот миг в этих глазах проявилось нечто. Торжествующая уверенность в своём превосходстве. И клюв опустился.

Над полем боя, в тучах, мелькали тени, не вороны, а нечто гораздо хуже. То были элитные твари, самые крупные, свирепые. Они камнем падали вниз. Поджимали крылья, как пикирующие соколы, и выхватывали людей, унося их ввысь, где крики жертв растворялись в облаках.

– Держите разрывы! Не дайте им пробить путь через нашу стену! – ревел командир, голос едва пробивался сквозь лязганье металла и крики. – Стрелки, огонь по летунам!

Огненные стрелы замелькали в воздухе. Пернатые, издавая рёв, падали ударяясь о землю. Мечники бросались к ним, с остервенением вонзая клинки. Но даже раненые твари, с переломанными конечностями, с зияющими ранами, ползли, жалили и кусали за ноги, подобно бешеным зверям. Среди этой бойни мелькали и люди-предатели, тёмные-фигуры мечников с вплетенными в волосы и доспехи перьями, отвернувшиеся от Императора.

Стейнар проносился, как тень, молниеносно скользя между искрами клинков, что звенели вокруг. Он словно танцевал в ритме смерти. Одно мгновение – и отсёк мечом голову пернатого, отшвырнув тело, тут же исчезая, чтобы возникнуть в другом месте. Наносил удар, забирая жизни быстрым и смертоносным движением лезвия. Взмах – и голова вражеского мечника отлетела, ещё не понимая, что уже мертва. Бросок – грудная клетка следующего провалилась внутрь, словно бумага. Рывок вперёд – клинок, пронзил горло так быстро, что кровь не успела хлынуть, пока лезвие не вырвалось с другой стороны. Стейнар вонзал меч по самую рукоять и резко возвращал обратно, со смаком, методично, как мясник, разделывающий туши.

Он ощущал биение сотен сердец вокруг. Ритм, бешеный, как хаотичная барабанная дробь; ауры живых, светящиеся алым нити, оплетающие тела. Плащ его развевался, подчиняясь иным, потусторонним силам, струился по воздуху медленно и завораживающе, как чернила в воде, будто время вокруг существовало по другим законам. Но сам он двигался с неестественной быстротой – размытая тень, оставляющая за собой падающие тела. Голая реакция, подкреплённая мастерством.

Лязг стали. Вспышки искр.

Меч в руке разлетелся на осколки под ударом очередного вражеского клинка. И тогда он пустил в дело когти. Когти выскользнули из пальцев с мокрым щелчком. Длинные, острые, как лезвия. Удар – и стальная грудная пластина вражеского мечника распалась, как гнилая древесина. Второй – кисть с зажатым мечом покатилась по земле, пальцы ещё дёргались. От мощных ударов противников разворачивало.

Остро сверкнуло лезвие.

Стейнар рванулся в сторону. Вражеский клинок рассёк воздух в сантиметре от лица, едва не коснувшись кожи, так что ощутился сквозняк на щеке.

Одним прыжком он метнулся к расщелине меж двух глыб, поросших мхом, где тень лежала густо, как чёрная вода. И исчез.

Мечники растерянно замерли. Их взгляды беспокойно метались по камням и теням. Один из них, коренастый мужчина с зазубренным топором, сделал шаг ближе, вглядываясь в кромешную темноту. Услышал шорох по гравию, ощутил холодок, хотя воздух был неподвижен.

Он резко обернулся, но не успел даже нахмурить брови.

Резкий рывок, и мужчину дёрнуло в черноту, протащило по неровному камню. Он отчаянно, со срывающимся на хрип криком, упал, судорожно вцепившись пальцами в землю. Ногти рвали грунт, оставляя глубокие борозды на земле. Крик, который начался как агония, оборвался резко и жутко, перерезанный пополам.

А потом…

Тишина.

Эхо затихло в глубине скальной ложбины.

Через несколько минут из этой тёмной, зловонной утробы выплыла рука, бледная, с длинными, изогнутыми когтями. Пальцы медленно впились в камень, оставляя царапины, и с тихим скрежетом находя опору. Затем, с хищной грацией, возник он – вампир, беззвучно ступил на землю. Пальцы, влажные от крови, провели по губам, стирая алые капли.

Враги испуганно отпрянули. А он, обвёл оценивающим взглядом сражение и бросился обратно в бой.

С ревом, мимо пронеслись огненные шары. Ослепительная вспышка озарила поле боя алым заревом, разметав большую группу пернатых во все стороны. За первой вспышкой последовала вторая, ещё более мощная. Светлые маги управляли разрушительной стихией огня с пугающей лёгкостью. Это напугало харроу.

Сильный страх спровоцировал превращение. Их тела начали приобретать более птичью форму. Перья стали острыми, как ножи, в глазах, человеческих по форме, с янтарной радужкой, появился дикий блеск. Лишённые речи, прежнего мышления и контроля, они отбрасывали человеческие эмоции и кидались обратно на людей с новой силой. Маги растерялись, наблюдая, как раса которая ранее действовала осознанно, превращается в стаю, готовую рвать и рвать, пока не останется живых противников.

– Таласса зде-есь! – взвыл кто-то испуганно.

Стейнар остановился на мгновение, с его когтей капала кровь.

Маг в потрёпанной мантии, с лицом, покрытым сажей, подбежал к нему, едва держась на ногах.

– Их слишком много! – крикнул он, задыхаясь. – Мы не готовы. Таласса нас сметёт! Советники просят отступать!

– Я велел не отвлекать меня, в разгар битвы, – отозвался вампир, не глядя на мага. – Отступать рано. Займитесь искаженцами. Что до Талассы, оставьте его мне.

Стейнар шагнул вперёд. Мгновение и он исчез.

Прошла ещё секунда, прежде чем он появился вновь, уже в самой гуще врагов. Рефлекторно отбивая удары, вампир бросал взгляды в небо, выискивая вождя.

И вдруг, небеса разорвал оглушительный рёв, заставив даже харроу замолчать. А затем, всё окутало странное затишье, подобно тому, как мир замирает в преддверии могучего раската грома.

И тогда Стейнар увидел его.

Существо размером с крупного медведя обрушилось на каменный утёс, подняв тучу пыли. Это был Таласса, по прозвищу Сердце Грифона – вождь харроу.

Его пристальный взгляд скользил по полю битвы. Он видел всё. Он ждал чего-то.

Массивное тело чудовища напряглось, покрытое жесткими серыми перьями, поверх которых сверкал доспех из серебристого металла. Крылья, огромные и внушительные, с длинными струящимися перьями, оставались распахнутыми. Глова напоминала орлиную с мощным клювом и человеческими глазами. В когтистой лапе он сжимал мощное копьё, воздух вокруг которого искажался, дрожал под действием биомагии.