Дарья Корелина
Остров Терезы

Остров Терезы

На остров Терезы я прибыла 12 июля. Был жаркий день, по небу ползали редкие облака с чётко обозначенной серой подошвой, а свежий ветер с моря крутил мои локоны у висков (что беспримерно меня раздражало). Город и замок были сразу видны: они располагались на возвышенности. Замок представлял собой жемчужно-серую громаду со множеством башен и бирюзовыми треугольными флагами, которые рвались на ветру и сливались с небом. Меня никто не встречал.

На мне было серое ученическое платье долу (т.е. до земли) и такой же серый плащ с капюшоном. Волосы были строго собраны на затылке, а в руках я держала маленький панцирный чемодан с отметкой трёх стран, которые мне пришлось пересечь, чтобы достичь желанного острова. Безусловно, я волновалась. Мне казалось, что мои лёгкие слишком маленькие, чтобы вместить тот объём воздуха, который в них врывался. Голова немного кружилась. Я очень быстрым шагом, не замечая ни лиц, ни улиц вокруг, достигла замка и едва удостоила объяснением привратников и швейцара. Впрочем, они, конечно, были предупреждены о моём приезде и к тому же – давно привыкли к подобным посетителям, взволнованным, растрёпанным, с распахнутыми глазами и запыхавшейся грудью.

Мастер был на втором этаже, на галерее. Высокий, как все эльфы, он был, как и теперь, почти на две головы выше меня. Его фигуру скрывала чёрная мантия мастера магии, увитая рунно-растительным узором. Это всё, что я успела отметить – не разобрав ни лица, ни настроения хозяина, я быстро направилась к лестнице. Краем глаза я заметила красивую эльфийскую молодую женщину в нежно-бежевом платье долу, с высокой причёской, украшенной жемчугом. Я отметила, что она не удивлена моим поведением, и её невероятно миловидное лицо провожает меня с хорошо скрытой понимающей улыбкой. Мгновением позже, уже шагнув на первую ступеньку каменной лестницы, я заметила в изгибе алькова химико-магическую лабораторию. «Он занимается химией! Он признаёт это направление магии!!» – возликовала я и уже почти бегом взлетела на галерею второго этажа.

Мастер повернулся ко мне с непроницаемым безразличием разума, поглощённого решением задачи. Я пролепетала, задыхаясь:

– Мастер, позвольте, я…

Всё лицо и даже край ушных раковин великого мага покрывал тёмный узор, тонкими щупальцами расползаясь по светлой, бархатистой, как у всех эльфов, коже. Глаза – тёмно-серые, с карими и зелёными прожилками, окружённые длинными густыми ресницами. Брови и волосы – того графитового оттенка, который отличает эльфов старше 500 лет, преуспевших в магическом искусстве.

Не имея ко мне ни малейшего интереса, Мастер направился в одну из комнат, похожих на каменный грот. Я, безусловно, последовала за ним. Я поняла, что сейчас он находится в магическом процессе, и я могу стать свидетелем чудесных превращений. Между тем, в каменной тёмной комнате я увидела циклофорс – медный опоясанный шар, полый внутри, предназначенный для активации веществ или предметов. Циклофорс был открыт, и в нём стоял остроконечный бронзовый предмет, похожий на бутылёк южных духов. Я знала, что это! И поняла загвоздку Мастера. Конечно, он не был знатоком химической магии, ведь он – мастер тонкой магии, способен управлять энергией, но не частицами. Прежде чем активировать силу этой штучки в циклофорсе, нужно было попробовать соединить в ней два реагента!

– Мастер! – воскликнула я. – Позвольте! – Я схватила бутылёк, маг попытался перехватить его и сильно сжал мою ладонь. Остроконечная крышечка больно врезалась мне в сгиб указательного пальца. – Позвольте, я попробую! Я только спущусь в вашу лабораторию. Там есть химическое оборудование.

– Химическая магия? – то ли с сомнением, то ли с презрением спросил великий маг, я быстро закивала и стала путано объяснять, что я не сильна в магии, но химическое направление даётся мне неплохо, что я знаю и умею проводить некоторые приёмы, достойные магистратуры, имею о том даже рекомендательное письмо… Но в эту минуту НЕЧТО отвлекло Мастера. Он плавно и быстро, как тень, оказался на середине комнаты, я метнулась к нему – вовремя, чтобы увидеть, как расплылось пространство, – и нас затянуло в воронку. Перед нами предстал металлический механизм с щупами-руками, стоящий на трёхпалых ногах. В механизме, держась за два больших рычага, сидел коротышка с длинным крючковатым и толстым носом. Существо обратилось к Мастеру с какими-то словами, а затем щупы поднялись в сторону великого мага – он инстинктивно попятился, я схватила его за мантию – Мастер поднял руку, произнося рунное заклинание – но оно, кажется, не подействовало! – зато нас начало вытягивать маятниковым эффектом, я почувствовала, как туфли, подобно щёткам, скользят по каменным плиткам, и затем видение исчезло. Мы вновь были в своём пространстве, в каменной комнате замка.

– Что это было?! – искренне воскликнул Мастер. Его изумление и негодование кипели и бурными потоками манны выплёскивались из-под эльфийской непроницаемости.

– Не знаю, – призналась я. – Это было искривление пространства.

– Почему оно произошло?!

Мастер раздражённо и категорически забыв обо мне, ушёл в ближний, скрытый мраком угол комнаты и склонился над какими-то записями и приборами. Я же на подгибающихся ногах направилась к лестнице. Спускаясь, я держалась за перила и чувствовала, как силы покидают меня, а пальцы дрожат, даже крепко схватившись за деревянный поручень.

– Вы неважно выглядите, – сочувственно встретила меня девушка в нежно-бежевом платье. Его украшало тончайшее белое кружево, которое ещё подчёркивало белизну, шелковистость и нежную прозрачность кожи хозяйки. Фиалковые глаза теперь не улыбались, они были полны мягкой заботы. Стюард подал мне руку и хотел помочь сесть на откуда-то принесённый стул, но я осталась стоять. Я не была бы ведьмой, если бы позволяла пространственным катаклизмам полностью выбивать меня из колеи. Я перевела дыхание.

– Спасибо, – сказала я.

При более внимательном взгляде стюард оказался молодым эльфом, учеником мага. На нём был серый плащ с капюшоном, а на плече ярким золотым вензелем поблёскивал герб дома Ратэ. Иными словами, руку мне подал близкий ученик Мастера, скорее всего – молодой эльфийский аристократ из очень хорошей семьи и с очевидным магическим даром.

– Мелисса Лог, – представилась я, наконец.

Эльфы кивнули в знак того, что услышали меня.

– Милена Ратэ. Сестра великого мага, – представилась девушка, и уголки её розовых губ поднялись в лукавой улыбке.

– Эрэн, – лаконично представился молодой эльф. У него были золотые волосы, природой завитые в мелкие кольца и умелым цирюльником уложенные в простую, не разлетающуюся облаком, но свободную причёску. Его лицо и особенно серо-голубые глаза говорили о решительности его натуры и ничем не показывали одержимости магией – что не характерно для учеников великих магов. Казалось, он пребывает на этой должности по обязанности или в соответствии с приличием, на самом же деле не питает к магии никакого когнитивного интереса.

Эрэн проводил меня в небольшую светлую комнату на первом этаже, убранную без акцентов – очевидно, специально отведённую для паломников-учеников. Здесь, у кровати, стоял мой чемодан, который я успела где-то потерять (возможно, на лестнице: в маленькую каменную комнату на втором этаже я точно вошла с пустыми руками).

– Вы свободны немного отдохнуть и прогуляться по острову, – сказал на прощание ученик Мастера. – Свежий воздух пойдёт вам на пользу.

Я вежливо улыбнулась, кивнула и послушно присела на кровать. Эльф слегка усмехнулся моей школьной манере и вышел, добавив, что ужин – в пять, но Мастер, вероятно, будет всё ещё занят. Я снова кивнула, и дверь закрылась. Я тут же встала, переплела волосы в косу Спящий дракон, натянула капюшон плаща и вышла. Через боковую дверь я попала в сад. Здесь было всё слишком аккуратно и размеренно. Поэтому я пошла дальше, за ограду, направляясь к дремучему лесу, штыками пронзавшему брюхо голубого неба. Через полчаса я свернула с просёлочной дороги. В спину меня окликнул какой-то мужчина в широкополой соломенной шляпе – фермер, очевидно. Сидя на огромной расхлябанной телеге и придерживая вожжами двух мулов, он спросил, не заблудилась ли я.

– Спасибо, нет. Я гуляю. Я найду потом дорогу в замок. Спасибо, – ответила я на сносном средиземском наречии, подчёркнуто оптимистично помахала вытянутой рукой и снова направилась к чаще.

Лесной приют меня встретил прохладной тенью, запахом влаги и мягким, манящим к нему прикоснуться изумрудно-зелёным мхом на камнях, упавших деревьях и стволах непобедимо-живых исполинов. Тишина и редкое щебетание птиц наполнили мой слух божественной гармонией. Отдаваясь эмоциям и чувству успокоения, я пошла наугад, позволяя изгибам звериных тропинок и лёгких подъёмов земли уводить меня им одним известным маршрутом. Я вдыхала тяжёлый воздух чащи, растворяясь в нём и отдыхая всем своим существом. Мои туфли промокли, и пальцы на ногах ощущали прохладу, подол платья набрал на себя семян и сухой травы, и я шла дальше, не желая возвращаться в мир суеты и повседневности.

Мои приятные минуты прервал странный, приглушённый, но отчётливый гомон. Я различила фразовое деление – где-то близко перебрасывались рабочими замечаниями разумные существа. Я приняла решительный вид и пошла на звуки. То, что я увидела, повергло меня в трепет, но я не выдала своих чувств. Если чему и учит школьная дисциплина, так это делать уверенное лицо и твёрдый голос, даже когда ты полон трусости и жалости к себе.

– Эй, ты, бестолковый гном, куда ты его тащишь? – ворчала толстая женщина-гном в коротком платье, кожаных штанах и полосатых чулках.

– А ты не ворчи, я знаю, куда тащу, – ответил ей другой гном, мужчина, в кожаных штанах и жилетке, бордовом колпаке и заросший грязной свалявшейся бородой.

Всего на большой поляне было около десяти гномов. Они собирали в клетки разных животных, расставляли в несколько пирамид, а затем перетаскивали вглубь леса – очевидно, там была пещера или ангар. Раньше, чем меня заметили, я накинула личину малорослика: с полукровками гномы разговаривают охотнее, чем с высокими расами.

– Кумушка, мы тебя заждались! – полуприветливо крикнула мне толстая гномиха. Она спутала меня с кем-то.

– Трудно было до вас добраться, – откликнулась я, выбираясь на открытое место. – Что у вас тут за гомон происходит?

– Да ничего. Перетаскиваем их в амбар. Идём. Всё увидишь по дороге.

Гномы, среди которых толстуха была единственной женщиной, действительно перетаскивали клетки в огромный амбар, больше похожий на туннельный (т.е. без окон) одноэтажный дом. Посмотрев внимательно, я узнала несколько редчайших видов животных – карликовых верблюдов, шиншилл, перламутровых тетеревов… «Браконьеры! – догадалась я. – В лучшем случае, они занимаются перепродажей редких животных». Толстуха провела меня дальше, таща большую клетку с прекрасным образцом взрослого перламутрового тетерева. В амбаре стоял невообразимый шум – очевидно порог был окутан звукопоглощающим заклинанием, потому что в чаще этого гвалта не было слышно.

– Вот тут мы их складываем, – пояснила моя проводница и водрузила клетку на деревянный топчан, вроде колоды. Мне в глаза бросились два карликовых верблюда, истощивших свой страх и теперь с тоскливой обречённостью прижавшихся друг к другу, лежащих на краю клетки и печально смотрящих в нашу сторону. В следующую секунду я услышала низкий, задушенный крик тетерева – хруст кости и стук. Тесак, отсёкший прекрасную чёрно-жемчужную голову, врезался на несколько миллиметров в топчан.

– Зачем?!! – вырвалось у меня.

– А зачем нам остальное? – пояснила толстуха и деловито отрубила крылья и лапы. – Для щита нужны только головы и лапы! Ну, у птиц ещё крылья.

Ледяной ужас выпрямил мою спину. Я подняла глаза, и за толстухой увидела нескончаемый ряд деревянных щитов, к которым были приколочены головы, лапы, крылья безжалостно убитых редчайших животных Средиземья.

– Да, и верно, – проговорила я чужим голосом. – Заказы пока не кончаются?

– Что ты! Ещё больше стало! Вот подожди, Глёльм доделает свою камеру, и заживём как богачи!

– Камеру, – повторила я, будто ради неё-то сюда и пришла.

– Да, точно! Надо же отвести тебя к Глёльму. Надеюсь, ты не сильно врала насчёт своего магического диплома? Если ты его дурить задумаешь, он тебя живо саму в эту камеру засунет!

– Это мы с ним разберёмся, – ответила я, изображая оскорблённость. Толстуха согласно кивнула, бросила отсечённые конечности тетерева в приёмный лоток в стене, отёрла руки о платье и повела меня дальше. Отмеряя шаги, я собиралась с силами: я не хотела, чтобы меня разоблачили, а если этот Глёльм – изобретатель, он не дурак.

Прежде чем рассказать о последующих событиях, я позволю себе предаться описанию того, что сконструировали гном Глёльм и его братья, Чар и Гуль. Эти в высшей степени амбициозные, тщеславные и жадные гномы собрали поистине революционный механизм. Компрессионную камеру, способную высвобождать из существа его манну, эмоции, волшебство или всё это одновременно. Высвобожденный эфир концентрировался до газообразного состояния и помещался в колбы, которые тут же герметично запечатывались. Безусловное варварство и жестокость, но гений изобретения бесспорен! Меня (точнее, ту, с кем меня спутали) пригласили для того, чтобы усовершенствовать камеру. Гномы хотели, чтобы она работала стабильнее, регулировалась по мощности (чтобы выкачивать жизненно-важные эфиры постепенно, убивая объект не сразу), а также – чтобы добавить камере способность высвобождать волшебство из предметов.

Теперь же о том, что происходило. Гномиха провела меня по узкому плохо освещённому красными лампами коридору и вывела в просторную комнату, заполненную привычным глазу желтоватым светом. Комната по форме стремилась к сфере, все углы были сглажены, однако правая её стена резко обрывалась нишей, будто кто-то огромным цилиндром пробил дыру в металлической обшивке комнаты и камне откоса, к которому примыкал амбар. У левой стены громоздилось сферическое сооружение с проводами и трубами. Одна из тонких труб вела от основного отсека механизма к небольшой кубической камере, закрытой, наподобие двустворчатого шкафа. Пульта управления механизмом не было, все рычажки, вентили, рукояти-поршни и прочие элементы настройки располагались на круглом боку центрального отсека.

– Наше изобретение! – с гордостью и оттенком спеси прокомментировал низкий хриплый голос. Обернувшись, я едва не вздрогнула – я узнала этого человечка. Это был тот самый коротышка, который сидел в роботе и пытался щупами схватить Мастера!

– Господин Глёльм? – догадалась я.

Гном самодовольно поклонился и шутовски махнул своим штопаным колпаком.

– А это мои братья. Чар, подойди! Это наш средний. А это Гуль. Младший.

Глёльм по очереди обнял за шею и хлопнул по спине своих братьев. Все они были разного роста, самым низким был Чар. Глёльм носил седую аккуратно подстриженную бороду от уха до уха без усов, всё время горбился и был, видимо, самым тщеславным из братьев. Чар походил на обыкновенного гнома, если не считать головного убора. Вместо колпака он носил огромную шляпу-цилиндр тёмно-красного цвета, с чёрной лентой на тулье. Гуль был и вовсе несуразным. Он не носил бороды (возможно, был слишком молод), вместо колпака у него была кожаная облегающая и зрительно уменьшающая голову шапочка-шлем, а на носу громоздились толстые окуляры, наподобие тех, которые надевают часовщики, приступая к работе. Под кожаной жилеткой Гуль носил линялую рубаху с жабо, слишком пышным для его роста и телосложения, а на ногах младшего изобретателя красовались тяжёлые сапоги на толстой рельефной подошве, какие носят в горах. Из-за этих сапог он казался выше Чага на голову, и на полголовы выше старшего брата – Глёльма.

– Я очень рада знакомству! – изобразила я восторг и улыбнулась самой широкой улыбкой. – Это ваше изобретение? Оно выглядит потрясающе!

Польщённые гномы тут же, перебивая друг друга, стали объяснять, что собой представляет компрессионная камера и как она работает. И чем дольше я слушала, тем больший восторг наполнял моё сердце. Можно спорить о способах и целях применения камеры, но сам принцип её работы, те теоретические доктрины, которые она опровергала и раскрывала, потрясали воображение! Гномы даже представить не могли, насколько великое открытие они сделали. Для них камера была лишь гениальным практическим инструментом. Не более. Не удержавшись, я схватилась за щёки и воскликнула, повторяя собственные мысли:

– Это гениально! Гениально!

Чаг и Гуль разомлели от такой похвалы, и их манна выплеснулась горячей волной удовольствия и радости. Глёльм же вдруг нахмурился и сгорбился ещё сильнее. Он заподозрил, что смешался с братьями, в то время как, он считал, его талант несравненно больше и важнее. Он сердито отодвинул меня от Чага и Гуля и развернул к аппарату, который я уже видела, когда искривилось пространство.

– Ты ещё не видела это устройство. Его изобрёл я. Пока оно умеет только ходить. Но я уже закончил чертежи, и скоро, через месяц-другой, Ходун сможет искривлять пространство! Мы сможем добывать зверей со всей планеты, из любого места!

«Через месяц-другой?! – подумала я, и мне стала ясна вся сила и опасность Ходуна. Мы видели, как он искривляет пространство сегодня! А это значит только одно – через месяц-другой этот робот будет искривлять не только пространство, но и время, проходя между мирами».

Чаг и Гуль согласно кивали и довольно улыбались. Я держала улыбку на лице.

– Это бы всё ничего, – возразил Чаг, едва умолк Глёльм. – Но на острове живёт эльф-маг, местный головач (т.е. высший аристократ, глава округа или острова – замечу от себя). И он, вполне может статься, не одобрит наши исследования. Он может нас разорить.

– О, нет, нет же! – снова воскликнула я, поддерживая образ импульсивной дамочки. – Я знаю этого эльфа! Ему нужна помощь. Да, помощь! Его эмоции ему очень сильно мешают. Вы обещаете ему забрать его эмоции, и он поддержит вас! Он такой простак! Как и все эльфы. Только представьте, чего можно достичь с этими устройствами! Вы сможете менять людей, и получать столько золота! Столько золота!!

Я схватила первого попавшегося гнома – им оказался Гуль – за руки и горячо потрясла, расширяя и расширяя улыбку, так что глаза превратились в щёлочки.

– Вы гении! Боги правые, вы такие гении!!

Мои восторги прервал Глёльм, который довольно крякнул, почесал под бородой и сказал, что время выпить кофе с ромом и обсудить мои скромные предложения по чертежам. В чертежах я разбираюсь ещё хуже, чем в чистой магии, поэтому я внутренне сжалась. Я долго рассматривала линии, точки и подписи на толстой волокнистой бумаге и слушала пояснения гномов. Говорил, в основном, Глёльм, и его немного примитивные предположения и объяснения подали мне нужную идею. Да, я знала, что следует попробовать, чтобы камера начала высвобождать волшебную силу предметов. Но я не знала, как мои мысли переложить на язык конструкций, приспособлений и инструментов. Поэтому я задумчиво высказала туманное теоретическое соображение и попросила кружку с кофе и ромом побольше. Мою просьбу тут же выполнил Гуль. Я сделала большой глоток, внутренне содрогаясь, затем качнулась всем корпусом и размашисто опустилась на скамью – донышко кружки при этом громко стукнуло по столешнице. Гномы тут же переключились на фамильярно-рабочий лад и затянули, по гномьему обыкновению, спор о давно уже решённых проблемах и задачах. В основном, бессмысленные дебаты кружились вокруг камеры и Ходуна. Я поддакивала то одному, то другому из братьев, надеясь, что их дискуссия никогда не закончится. И действительно, вскоре гномы были так пьяны, что Глёльм пытался обнять меня за талию и потрясти как молодую яблоню. Я тихонько прошипела дурманящее заклинание и опрометью бросилась вон. В тёмном коридоре я несколько раз потеряла направление, но вовремя сориентировалась по звукам. Мимо живодёров я проскочила с таким деловым видом, что они решили, будто я вот-вот не сдержу свой мочевой пузырь. Выбравшись снова в уютную сырую чащу, я сбросила личину и побежала со всех ног.

Я не разбирала пути и вскоре заблудилась так, что уже никогда не нашла бы дороги к замку. Но этого я не понимала и не помнила, я бежала, пока мне хватало дыхания и сил, а затем моя левая нога подвернулась, и я рухнула в сырую траву и прошлогоднюю листву. Надо мной, то смыкаясь, то расходясь, качались кроны деревьев. Солнце уже перешло через центр неба, и зелёные кучи надо мной покрылись причудливыми пятнами.

Время шло, и тени становились гуще. В них уже мерещились лесные кошмары, лешие-дупловики. Возможно, я бы уснула или потеряла сознание, но надо мной склонилась чья-то тень. Это был Эрэн.

– Вы заблудились, – сказал он недовольно.

– Нога…

– От вас пахнет ромом.

– Вы, Эрэн, ничего не знаете.

Аристократ молча поднял меня, так что мои ноги на секунду оторвались от земли, затем поставил – я вскрикнула, Эрэн закинул мою руку себе на плечо, взял меня под другую руку, и мы медленно пошли. Через пару минут ученик Мастера подвёл меня к серой в белых яблоках кобыле, будто ребёнка, легко посадил на луку седла, затем вскочил сам, и теперь мы уже поехали, а не поковыляли к замку. Я задремала, уронив голову на серый плащ эльфа. Мне снились кошмары, и я всхлипывала. Несколько раз Эрэн будил меня, прерывая мою муку. Наконец, на окраине леса, он остановил кобылу.

– Так что же с вами случилось?

– Там браконьеры, Эрэн.

– Браконьеры?!

– Они убивают редких животных.

– В нашем лесу?!

– Я еле убежала от них. Я напоила их и сбежала.

– Вы точно их видели?

– Да, но я не помню где! Я такая растяпа!.. Их нужно поймать, Эрэн! Они такие жестокие. Они где-то в чаще.

– Мы обыщем лес, – пообещал мой спаситель, он взял под контроль свои эмоции. Мы снова поехали. Кобыла, не спеша, прекрасно зная дорогу и уже предвкушая отдых, брела к замку. Я же ломала голову, как и что буду объяснять Мастеру. Очень странно с моей стороны приехать к нему в ученицы, а вместо этого стать защитницей животных, свидетелем в суде против браконьеров, да ещё вернуться в замок с вывихнутой ногой, листьями в волосах и одежде и на седле молодого мужчины.

Мастеру не были нужны мои объяснения. Наедине он холодно выслушал мой сбивчивый лепет, а затем произнёс:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.