Станислав Мартынов
17 декабря

–

– Твою мать…

Моя правая нога тут же окоченела, а сердце бешено заколотилось, не ожидав такого резкого перепада температур. Последние пятнадцать минут из моей памяти стерлись, но я тут же узнал мост над своей головой. Кое-как вытащив ногу из-подо льда, я побрел обратно к берегу, однако тут же поскользнулся и упал лицом вниз.

Перед глазами вспыхнули искры и белые пятна, а в голове раздался резкий звон, и я почувствовал, как из носа на снег потекла горячая кровь. С трудом сфокусировав взгляд, я посмотрел на небольшое красное пятно, которое постепенно начало расползаться во все стороны, и хрипло засмеялся. Набрав немного снега, я попытался вытереть нос, но внезапно чихнул и залил брызгами белоснежную поверхность Москвы-реки.

Я хотел было прилечь и посмотреть на звезды, но почувствовал очередной позыв мочевого пузыря и вместо отдыха заставил себя подняться и потащил свое тело в сторону укромного уголка под мостом. В голове по кругу играла одна и та же мелодия, и я стал вспоминать, где мог ее впервые услышать, но в итоге оставил эту затею и закрыл глаза.

Открыв их, я обнаружил, что снова бреду по льду в сторону лестницы на проспект, вдоль которого лежит дорога домой. Я прикинул примерный маршрут и решил, что перейти через реку будет быстрее, чем подниматься на мост – так я сэкономлю пару минут и еще быстрее окажусь под одеялом. Я наметил взглядом дорожку, где лед казался особенно крепким, собрался с силами и аккуратно пошел в сторону противоположного берега.

Почти тут же моя нога вновь провалилась под воду, и я что-то неразборчиво заорал, а потом понял, что уже почти по пояс нахожусь в воде и начинаю стремительно погружаться вниз. Резко протрезвев, я стал изо всех сил барахтать ногами и постарался ухватиться за что-нибудь твердое, но рядом были лишь сугробы снега и обломки льда. Ощутив ледяную воду в области подмышек, я все-таки смог опереться на промерзшую часть реки, кое-как вылез из воды и пополз в сторону берега.

До моих ушей донесся чей-то отдаленный крик – подняв голову, я увидел сбегающего по лестнице с моста парня, который отчаянно что-то орал и махал мне рукой. Я прислонил правую ладонь к уху и крикнул в ответ:

– А?

Парень добежал до реки и аккуратно ступил на лед, который тут же треснул под его ногой. Решив пока остаться на берегу, он крикнул еще раз:

– Вам помочь?

Я помотал головой и махнул рукой, а затем снова пополз, отряхивая ноги от ледяной воды. Телефон наверняка лежал в целости и сохранности во внутреннем кармане куртки, а вот трусы я немного намочил, но репродуктивная функция для меня теперь не так важна, как карта памяти с десятками гигабайтов важных фотографий и файлов. Впрочем, пять лет контрастного душа наверняка закалили меня достаточно, чтобы я без последствий пережил небольшое погружение в зимнюю воду.

Парень на берегу осмотрелся по сторонам, выругался и все-таки пошел в мою сторону, стараясь наступать на лед одними носками. Я мельком подумал, что таким образом вероятность провалиться становится еще выше, но отговаривать его не стал – мне стало интересно, сможет ли этот добряк до меня дойти. Он смог, после чего подхватил меня под мышки и стал хлопать по моим брюкам, пытаясь отряхнуть их от воды. Наконец мы доковыляли до берега, кое-как встали и начали тяжело дышать, а затем парень стал на меня орать:

– У вас что, совсем мозгов нет?! Вы в курсе, сколько людей проваливаются под лед и тонут каждый год? Вам привести статистику?

– Пошел нахуй, – коротко ответил я.

Парень с приоткрытым ртом застыл на месте, а затем захохотал – так сильно, что даже согнулся пополам. Я сплюнул на снег скопившуюся во рту кровь и потянулся за рюкзаком, где должна была лежать еще недопитая бутылка из-под газировки. Парень все продолжал смеяться, но вскоре наконец успокоился и повернулся ко мне.

После этого он снял правую перчатку и показал руку, на которой не было среднего пальца. Он подошел ко мне вплотную, приподнял брови и тихо произнес:

– Знаешь, как я потерял этот палец?

Вместо ответа я врезал ему по лицу, а затем поскользнулся и чуть не упал на лежащий неподалеку острый булыжник. Голова закружилась, и меня вырвало прямо себе на штаны, после чего голова немного прояснилась. Я оперся на колени и сплюнул остатки сырной пиццы на снег, а потом поднял голову и увидел, как к моему носу стремительно приближается чей-то кулак. Затем я отключился.

0. Медленный танец

С трудом разлепив глаза, я попытался разобрать цифры на электронных часах, но было и так понятно, что уже около девяти. Вставать после шести я не любил – было жаль терять раннее утро, а в полдевятого казалось, что треть дня уже позади. Впрочем, сегодня все равно день отдыха – как и всегда после вечерней прогулки по городу с чекушкой коньяка.

Коньяк я переливал в непрозрачную бутылку из-под лимонада, чтобы прохожие не думали, будто я люблю пить один. Конечно, идти в середине декабря по улице с газировкой в руках – немного странно, но на это хотя бы можно придумать мысленный ответ. Я просто возвращаюсь с тренировки и никак не могу утолить жажду, вот и все.

Прищурившись, я все-таки увидел, что на часах 09:13. Два года назад я бы уже успел почитать, провести небольшую разминку и отвести ребенка в садик, но сейчас я просто взял телефон и открыл Порнхаб. Сорока минут будет достаточно, чтобы очнуться, кое-как дойти до кухни и включить чайник. Вероятно, удастся даже почистить зубы, хотя и это можно отложить на потом.

Работать тоже не стоит, потому что до дедлайна еще далеко, а выполнять задачи раньше времени я так и не научился. План на день выглядел так: выпить большую кружку кофе, полежать в горячей ванне и пересмотреть какой-нибудь старый фильм. Дальше можно посидеть на балконе и покурить, а затем уже начнет темнеть. Я мысленно утвердил этот план и приступил к его выполнению.

Голова после вчерашнего начала постепенно проходить – я не смог вспомнить, как добрался до дома, но хорошо помнил, как минут двадцать сидел над унитазом, обещая себе, что пил в последний раз. После этого я добрел до комнаты и упал на кровать, где моментально провалился в сон. Наверное, перед сном стоило чем-то заткнуть нос, потому что утром на подушке оказалось огромное кровавое пятно, но теперь переживать об этом было поздно. Пожалуй, до Нового года наволочку нужно будет постирать.

Со страхом подойдя к зеркалу, я с удивлением обнаружил, что выгляжу почти нормально. Если не считать круги под глазами и торчащие во все стороны волосы, внешний вид у меня был вполне обычным. Почти ничего не говорило том, что я вчера несколько раз ударился лицом не только о лед, но и о чей-то кулак. Перед глазами всплыло воспоминание о каком-то человеке на берегу, но кем он был и как оказался рядом со мной, я вспомнить не смог. Единственное, в чем я был уверен – в том, что именно он немного увеличил мой нос, однако я это наверняка заслужил. В новом году пора начинать работать над самоконтролем.

Ближе к вечеру я оделся и сходил на кухню – проверить, выключил ли все конфорки на плите. Затем заглянул в ванную и убедился, что оба крана закрыты. Оглядев комнату в последний раз, я погасил свет и вышел.

Одиночество мне нравится, размышлял я, проходя мимо украшенных новогодними гирляндами магазинов и кафе. Алкоголиком я не стану точно, а если и стану, то особой проблемы в этом нет. Амбиции мои за последние пару лет немного утихли, и я больше не планировал стать выдающимся писателем или известным ученым. Я теперь вообще не планировал долго жить – вернее, не хотел, но что-то делать в этом направлении не собирался. По крайней мере, пока жива мать.

Иногда в голову приходила мысль взять организм износом – вместо легких сорокаминутных тренировок три раза в неделю начать тягать железо часа по два в день, а сверху накинуть инъекций тестостерона. Возможно, удастся закончить внезапно, как Zyzz, и никто не подумает, что я ушел из жизни намеренно. В Бога я не верил давно, но мне стало интересно, посчитал бы он это самоубийством.

Другой вариант – положить свою жизнь во имя какого-то дела: изобрести лекарство от рака, решить проблему бедности во всем мире или найти способ не умирать вообще. Конечно, к выполнению задачи я не подойду и близко, зато смогу героически не спать по ночам и по двенадцать часов в день сидеть над книгами. Перед самим собой у меня будет удобная отговорка, почему я не стал успешнее своих одноклассников – я шел по дорогам, которые никому из них не были даже доступны. Мне хватило смелости рискнуть, и перед лицом смерти я смогу сказать, что хотя бы попытался. Конечно, если в тот момент мне будет на это не наплевать.

А можно просто существовать, не ожидая от будущего ничего – дожить свои сорок-пятьдесят лет в комфортном одиночестве, попивая кофе по утрам и коньяк по вечерам. Еще подростком я мечтал только об одном – поскорее иметь возможность просто быть одному, когда захочу. Я искренне недоумевал, почему заключение в одиночную камеру в тюрьме считается наказанием – для меня было бы гораздо труднее постоянно находиться рядом с кем-то другим. Теперь у меня была своя одиночная камера, с микроволновкой и ноутбуком, и я был в ней вполне счастлив.

Тебе не надо стремиться превзойти других, если с другими ты просто не взаимодействуешь. Тебя не беспокоит низкая зарплата, отсутствие машины и даже водительских прав, карьерные достижения и то, как хорошо обставлена твоя квартира. Когда ты один, не нужно мучительно искать темы для разговоров с друзьями, с которыми у тебя остается все меньше общих интересов. Ты не беспокоишься о том, что жене неловко обсуждать с подругами своего мужа, который зарабатывает меньше любой из них. И тебе не нужно забирать из садика дочь, которой плевать на твою должность, машину и деньги, потому что она любит своего отца просто так.

В Пятерочке я взял упаковку пельменей, большую пачку крабовых Lays и бутылку сидра. Вечером показывали Лигу Чемпионов, которую я в этом сезоне мог спокойно смотреть до часу ночи, в стиле Гены Букина засунув руку в штаны. Не надо было разглядывать на экране смартфона мяч и после гола молча трясти в воздухе кулаком – теперь я мог прыгать по комнате и во всю глотку кричать, бешено размахивая подушкой. Правда, я этого никогда не делал, потому что не хотел выглядеть нелепо даже перед самим собой.

После бутылки лимонного сидра мелькнула мысль написать Лене, но ехать куда-то в такое позднее время уже не хотелось. Можно позвать ее сюда, но тогда придется опять пойти в магазин и прибраться, а оно того не стоило. Кроме того, у меня начала постепенно подниматься температура – даже закаливание контрастным душем не поможет, когда в середине декабря ты внезапно решил поплавать в реке. Немного поразмыслив, я включил компьютер, открыл в браузере режим инкогнито и зашел на Bongacams.

Одиночество я любил, но временами меня тянуло на новые знакомства – в основном, с женщинами, особенно после того, как я наконец остался один. Болезнь продлилась всего шесть дней, и я решил, что вебкам-моделей для удовлетворения всех потребностей мне больше не хватает. За последние месяцы я немного обленился, однако навыки пока сохранились, и я не переживал по поводу того, что отказов будет слишком много.

До Нового года оставались две недели, но мороз на улице стоял февральский, поэтому пришлось одеться потеплее. Снимать я решил прямо у входа в торговый центр, где поток людей всегда большой. Я встал прямо перед выходом и, когда первая симпатичная девушка лет двадцати попыталась меня обойти, подвинулся чуть влево, отчего она в меня чуть не врезалась:

– Извините… мужчина…

Она торопливо меня обошла, поправила на плече сумку и ускорила шаг, а я зашел в торговый центр – немного погреться и зайти в туалет. Обычно на успешный съем уходило пять-десять попыток, но сегодня погода была неприятной, и я вполне мог провести здесь пару часов. Или вообще уйти домой ни с чем.

Вторая девушка улыбнулась и сообщила, что у нее есть парень, а третья пообещала написать на меня заявление, если я еще раз подойду к ней со своими тупыми вопросами. Съев Двойной Воппер в Burger King, я решил снова попытать счастья у входа, но теперь внутри, потому что на минус двадцать мне пока выходить не хотелось. Через пару минут ожидания возле дверей я приметил девушку с синим шарфом и короткими светлыми волосами до плеч, после чего исполнил свой любимый прием – встал поперек пути и перегородил ей дорогу:

– Извините, а где здесь зоомагазин? У кота день рождения, исполнилось двенадцать лет. Надо порадовать друга.

Девушка остановилась и задумалась:

– По-моему, здесь нету. Есть недалеко от вокзала, но до туда минут двадцать пешком.

– Ну ладно.

Я улыбнулся и пошел вместе с ней, указывая дорогу к выходу. Она не совсем понимала, что происходит и зачем я к ней привязался, но продолжила идти рядом.

Выйдя из торгового центра, я остановился недалеко от входа и попросил девушку подождать, пока я закусывал губу и что-то сосредоточенно нажимал на экране телефона. Она осмотрелась по сторонам, натянула на подбородок шарф и вопросительно на меня посмотрела, после чего я наконец убрал телефон в карман и ответил:

– Ты мне понравилась. Пошли немного погуляем.

Рассмеявшись, девушка слегка наклонила голову набок, словно хотела передо мной извиниться, и произнесла:

– Знаете, меня сейчас ждут. Давайте в другой раз.

– Да, мне тоже надо кое с кем встретиться. Дойдем до светофора, а потом развернемся обратно, если что.

Указав кивком головы в направлении улицы Свободы, я засунул руки в карманы и неторопливо пошел, и после некоторых колебаний девушка последовала за мной. Да, навыки мои за последние полгода чуть притупились, но этап ведения уже начался, и чересчур грубых ошибок я пока не совершил. Я чуть замедлил шаг и дождался свою цель, после чего мы пошли по узкому тротуару мимо высоток и церквей. Убрав руки в карманы, я непринужденно произнес:

– Извини, что так внезапно. Я вообще в первый раз знакомлюсь на улице – до этого серьезные отношения у меня были только с девушками, которых я уже знал.

Про серьезные отношения я упомянул как бы вскользь, чтобы показать, что мне от нее нужен не только секс. С другой стороны, мы были знакомы всего несколько минут – какие еще серьезные отношения? Впрочем, она на эту оплошность внимания не обратила:

– А со мной так иногда знакомятся, но обычно просят номер телефона. И я каждый раз думаю: хоть бы один набрался смелости и сразу повел меня на свидание… Куда мы идем?

– Просто гуляем. Нужно размять ноги, а то остывают мышцы.

– Понятно… Если что, меня зовут Алина.

– Максим.

Звали меня не Максимом, но мне почему-то казалось, что это имя звучит красивее. Мы пару минут помолчали – я не хотел сболтнуть какую-нибудь чепуху, а она осматривалась по сторонам, наверняка пытаясь придумать убедительную причину вернуться назад. Однако я рассчитывал на то, что ей немного льстило мое внимание и было любопытно, как я буду вести себя дальше.

– Чем занимаешься? – наконец спросила Алина.

Я пожал плечами:

– Да так, по-разному. Сейчас отдыхаю, но через несколько дней придется на пару месяцев уехать. Может быть, на подольше. А ты?

– Учусь на педагогическом. Думаю отчисляться и пойти работать, но не хочу расстраивать родителей.

– Не нравится универ?

– Преподаватели бестолковые, да и лекции ни о чем. В прошлый раз тупо читали статью из Википедии, и я говорю подруге, а зачем мы вообще сюда ходим? Статью из интернета можно почитать и дома, а тут зачем-то вставать в семь утра и куда-то ехать…

Алина начала разговаривать, и это значило, что в течение ближайших нескольких минут вести ее по направлению к моему дому будет чуть легче. Как только она заканчивала мысль, я задавал какой-нибудь уточняющий вопрос, что позволяло мне выиграть еще двадцать-тридцать секунд.

Пока я успешно соблюдал два главных правила: почти ничего о себе не говорил и как можно быстрее сокращал расстояние до своей постели. Чем меньше она обо мне знает, тем больше додумает сама, и это хорошо – фантазия всегда интереснее реальности. Жаль, что уже поздно притвориться немым.

На очередном светофоре Алина замолчала сама, поежилась и попыталась растереть руки:

– Холодно… Пошли куда-нибудь зайдем, немного погреться. А потом, наверное, пойду обратно, меня уже ждут…

Да, погода была и правда дерьмовой, но лететь ради получасового траха куда-нибудь в Краснодар мне сейчас не хотелось. Недалеко была Азбука вкуса, в которую мы через пару минут зашли. Я взял любимого коньяка, бисквитный торт, полтора килограмма курицы и петушка на палочке, которого отдал Алине. Она улыбнулась, но в очередной раз осмотрелась по сторонам и бросила взгляд в сторону выхода из магазина.

Было понятно – Алина подумывает о том, чтобы оставить мне свой номер и уйти на встречу со знакомыми, в существовании которых я сомневался. Нужно было что-то делать, поэтому я взглядом отыскал в магазине относительно молодую девушку и подошел к ней, чтобы поинтересоваться, пробовала ли она когда-нибудь вот этот бисквитный торт. Хочется, чтобы он хорошо сочетался с коньяком, что с десертами бывает далеко не всегда. Девушка улыбнулась и сказала, что никогда такой торт не пробовала, но посоветовала взять другой – с йогуртовой начинкой и грецкими орехами, который она недавно покупала на день рождения сестре. Я внимательно слушал, кивал и улыбался в ответ, а Алина стояла чуть позади.

В конце я пошел на риск и попросил у второй девушки телефон – в случае отказа EV текущего подхода наверняка бы заметно просело, и тогда можно было бы действительно делать некст, пока затраты времени не стали слишком большими. Однако девушка согласилась и продиктовала номер, а я добавил его в контакты под именем «Азб.вкус». Мы отошли, но я еще секунд тридцать что-то нажимал на экране, а потом взглянул на Алину:

– Пойдем?

Она кивнула, и мы вышли из магазина. Прежде чем Алина успела что-то сказать, я поймал такси и открыл перед ней дверь, приглашая сесть внутрь. Она немного поколебалась и села, а я зашел за ней.

Задача сильно упростилась – если повезет со светофорами, у подъезда мы окажемся минуты через три. Я достал телефон и установил будильник на минуту вперед.

– Максим? – спросила Алина.

Я повернул голову и вопросительно на нее посмотрел. Алина немного поколебалась и наконец спросила:

– Ты ведь не маньяк какой-нибудь?

Хороший вопрос, подумал я, а затем немного сморщил лоб и улыбнулся:

– Нет, конечно, просто не хотел, чтобы ты замерзла. Я сейчас зайду покормить маминого кота, а ты подождешь на улице…

Алина хотела что-то возразить, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Я нахмурил лоб, смахнул будильник и поднес телефон к уху:

– Да. Привет, Николай. Нет… скинь мне на почту, я посмотрю. Нет, не надо. Давай. Да, пусть будет так, как и решили в четверг. Я не знаю пока, там видно будет.

Алина молча смотрела в окно и в какой-то момент наклонила голову, чтобы увидеть название улицы на стене дома, а я продолжал разговор:

– Да, наверное. Ага, давай. Пока ничего не делай, там посмотрим. Давай, Саш. Все, давай, пока.

Я убрал телефон в карман и извинился, а Алина помотала головой и жестом показала, что все нормально. Мы как раз подъезжали к моей пятиэтажке, и я вспомнил, как точно также через десять минут после знакомства ехал в такси с Лерой. Тогда я и понятия не имел, что через полгода на ней женюсь, а еще через год у нас появится Соня. Прием с такси был эффективным, но сейчас его использование казалось мне каким-то кощунством. По-хорошему, от него стоило отказаться – как выводят из обращения номера лучших игроков в НХЛ.

Однако он снова мне помог, так как мы уже выходили из машины и подходили к моему подъезду. Алина собиралась остаться на улице, но я открыл дверь и жестом пригласил ее внутрь:

– Пошли, постоишь в коридоре, чего тут мерзнуть…

Она зашла, и мы поднялись на четвертый этаж. Я открыл ключом дверь и вошел первым, чтобы Алина приняла решение зайти в квартиру сама. Через пару секунд она зашла, но дверь запирать не стала. Я был не против – вечером ко мне вряд ли придет кто-то еще, да и создавать дополнительное напряжение не хотелось.

Маминого кота дома не было, зато на столе весьма кстати оказалась бутылка вина.

– Раздевайся, сейчас я налью чаю… Туалет там, можешь пока помыть руки.

Алина казалась немного нервной, но важно то, что она находилась у меня дома. Дома находился и я, и это значило, что сегодня мне на мороз идти уже не придется. Через полчаса я гарантированно окажусь в постели – вопрос лишь в том, буду ли я там один.

Алина сняла сапоги и повесила куртку, а я приглушил свет, включил новогодние гирлянды с лампочками в виде шерстяных носков и поставил на стол чайник и две кружки. Вино можно оставить на потом – сейчас мне в первую очередь необходимо согреться.

Начав разливать по кружкам чай, я внезапно услышал, как захлопывается входная дверь – похоже, Алина убежала, даже толком не одевшись. Такое бывает, но жаль, что я не успел оставить ей свой номер – иногда девушка через пару дней перезванивает и предлагает погулять сама. Конечно, гуляем мы тем же маршрутом, но доводить дело до конца становится гораздо проще.

Я направился на кухню, попутно почесывая бок и стягивая с себя кофту, и чуть не врезался в Алину, которая стояла в коридоре и складывала в руках салфетку.

– У тебя в туалете был небольшой паук, я выпустила его в подъезд. Жалко было убивать.

Застыв на месте, я задумчиво на нее посмотрел и указал рукой в сторону комнаты:

– Заходи, я тебе налил горячего чая. Согреешься и пойдешь домой.

Алина присела на край дивана, а я после недолгих раздумий взял со стола вино и решил сегодня обойтись без него. Встав посередине кухни с бутылкой в руках, я машинально потянулся за штопором, но вовремя опомнился и убрал вино в шкаф на дальнюю полку. Когда я вернулся, Алина сидела в той же позе и осматривалась вокруг.

– Иди ко мне.

Я жестом ее позвал и включил на Ютубе «songs to slow dance to during a rainy night». Музыка из колонок заполнила комнату, а я взял Алину за руку и легонько притянул к себе. Она неуверенно ко мне подошла, и я положил руку ей на бедро, после чего придвинул ее к себе еще ближе – так, что наши лица почти соприкасались. Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся, а она не сдержалась и улыбнулась в ответ.

Мы начали танцевать под какой-то медленный джаз, который я слышал уже раз пятнадцать, но так и не удосужился узнать имя исполнителя. Прижавшись к Алине, я вдыхал запах ее волос, а она осторожно оглядывала комнату, но вскоре уткнулась мне в плечо. Лет десять назад в этот момент у меня могла возникнуть эрекция, поэтому на съем я стал надевать плотные брюки, в которых торчащий член мог оставаться незамеченным. Однако сейчас он вел себя нормально, и мне не приходилось складывать в уме трехзначные числа или вспоминать столицу Мадагаскара. Видимо, я все-таки набрался немного опыта – или просто постарел.

Я вспомнил каникулы после окончания второго курса, когда после трех месяцев полного воздержания и почти сотни неудачных попыток познакомиться я все-таки довел девушку до дома, но кончил еще во время медленных танцев, когда не сдержался и сжал ее ягодицы. Впрочем, этот ход оказался удачным – когда я смущенно извинился и ушел в ванную, чтобы привести себя в порядок, Лена неслышно ко мне зашла, обняла меня сзади и сама стала гладить мой член. Долго меня уговаривать не пришлось – сердечный ритм еще не успел прийти в норму, но я уже оказался готов ко второму заходу. Старая добрая юность.

Пока я предавался воспоминаниям, началась уже пятая песня, которую я до этого не слышал еще ни разу. Казалось, Алина забыла, что знает меня не больше часа, и мы продолжали медленно поворачиваться в полуобъятьях друг у друга. Она была в джинсах и новогоднем свитере с оленями, и я поймал себя на мысли, что пока не хочу его снимать. Однако я потратил уже половину вечера, и все складывалось слишком удачно, чтобы ограничиться кружкой чая и парой медленных танцев. Чертовы sunk costs.

Я погладил Алину по волосам, приподнял ее подбородок и медленно поцеловал ее в губы. Через пару секунд колебаний она положила руку на мою шею и осторожно поцеловала меня в ответ. Музыка заиграла по второму кругу, а я прижал Алину к себе и стал постепенно двигаться в сторону постели. Она не сопротивлялась, поэтому вскоре мы легли на узкий диван, где обычно места хватало лишь мне одному. Алина оказалась сверху, и эта поза была достаточно удобной, чтобы я положил руки на ее ягодицы, а она через одежду ощущала мой начинающий подниматься член.

Внезапно Алина отодвинулась и положила на мои губы ладонь.

– Максим, я так не могу. Мы едва знакомы.

Я кивнул и снова ее поцеловал, и она снова мне ответила. Я уложил Алину рядом с собой и стал гладить ее по бедрам, а затем положил руку под свитер, отчего она немного вздрогнула, но вскоре расслабилась. Я начал гладить ей живот, а потом переместился выше и коснулся лифчика. Ее сердце билось немного учащенно – как и мое, хотя оно зачастую вело себя так даже в нормальных условиях, что вызывало вопросы врачей на медосмотрах и когда-то сильно беспокоило Леру. Алина запустила пальцы в мои волосы на затылке и обхватила мою спину, а я сжал ее грудь и через джинсы прижался членом к ее промежности.

В этот момент она снова меня отодвинула и встала с дивана.

– Извини, я не могу. Это неправильно, я тебя даже не знаю. Все идет слишком быстро… Не обижайся, пожалуйста. Я пойду домой, ты меня проводишь?

Она поправила свитер, но осталась стоять на месте, и я понимающе улыбнулся:

– Я не буду делать ничего, что ты не захочешь. Ты можешь в любой момент уйти, я ничего от тебя не жду. Не переживай, все нормально.

Алина посмотрела на меня, села на край дивана и выпила полкружки чая. Я тоже сделал небольшой глоток, присел к ней поближе и обнял:

– Если хочешь, я вызову такси.

Алина повернулась ко мне, и я опять ее поцеловал, а она мне опять ответила. Я начал сжимать через свитер ее грудь, а она – гладить мои волосы на затылке.

Пожалуй, момент истины настал, подумал я и достал из штанов свой член. Это был решающий ход – либо она уйдет окончательно, либо секс случится здесь и сейчас.

Я почему-то вспомнил, как однажды со стояком бегал по квартире за Инессой, но тогда ситуация была иной. В те годы я снимал в другом стиле – с бритой головой, временными татуировками на шее и фальшивым шрамом на щеке. В момент кульминации я мог бросить девушку на диван, заломать ей руки и с силой прижать лицом вниз, но такой съем балансировал на грани фола. Нужно было тонко чувствовать, насколько безопасно использовать подобные приемы с конкретной девушкой, а мое чутье за последние годы притупилось. В тот раз я догнал Инессу на кухне и оттрахал, а затем она оттрахала меня, но сейчас обстановка была совсем другой. В случае неудачи можно даже смутиться, попросить прощения и сказать, что я познакомился с ней не ради всего этого. Правда, сейчас мне захотелось так поступить даже в случае успеха.

Алина посмотрела на мой член, пару секунд поколебалась и все-таки взяла его в руку. Я ее целовал, а она начала неумело двигать рукой вперед и назад. Стянув с нее свитер, я стал покрывать поцелуями ее шею и грудь; дыхание Алины участилось, и вскоре она прижала мою голову к себе. После кружки чая мне немного хотелось в туалет, но десять минут можно было потерпеть без проблем.

Я медленно поднялся и поднял Алину вместе со мной, продолжая целовать ее уши, щеки и грудь, и она больше не хотела меня останавливать. Через несколько минут поцелуев и объятий я повернул Алину спиной ко мне, расстегнул ее джинсы и вместе с трусиками спустил их вниз. Нащупав в кармане приготовленный заранее презерватив, я быстро его надел, немного раздвинул Алине ноги и аккуратно в нее вошел.

1. Над обрывом

Я не очень любил вкус сигарет, но в фильмах после секса герои обычно курят, и я сделал то же самое. Наливать кофе было лень, поэтому я просто лежал и смотрел в потолок с сигаретой в зубах, пока пепел не упал на верхнюю губу. Я приподнялся и сдунул его на пол, а Алина вернулась из ванной, надевая на ходу шерстяные носки, которые даже спустя два года лежали на том же месте в шкафу. Она легла рядом и положила голову мне на грудь, минуту помолчала, а затем произнесла:

– Знаешь, у меня такое в первый раз. В прошлых отношениях до близости у нас дошло только через три месяца после знакомства, а до этого у меня вообще никого не было… Ты какой-то наглый.

– Только во время первой встречи, – улыбнулся я. – На самом деле, я скромный парень – иногда я даже к дому подхожу с другой стороны, чтобы случайно не встретиться с соседями. Но ты бы вряд ли пошла со мной, если бы я обратился на «вы» и попросил разрешения познакомиться.

– Возможно, – улыбнулась Алина. Затем она немного нахмурилась. – Слушай, а ты с самого начала планировал привести меня сюда?

После секса я старался врать меньше, но обижать ее мне сейчас не хотелось:

– Нет, просто что-то в тебе меня привлекло – словно я мог упустить что-то важное, если бы прошел мимо. А потом все как-то получилось само по себе.

Звучало неубедительно, но она возражать не стала. На часах было 21:46, и я пытался придумать способ тактично отправить Алину домой. В углу стояла гитара – можно глухим фальцетом спеть о том, как я утопаю в ее глазах, и она наверняка убежит сама. Но вставать пока не хотелось, и я задумчиво гладил ее по волосам.

– Максим?

На секунду я забыл, что Максимом зовут меня, но опомнился и вопросительно на нее посмотрел.

– Мне нужно уйти?

Я задумался. В последний раз я ночевал с женщиной месяцев пять назад, а трезвым – еще в прошлом году. Проводить целую ночь вместе – слишком интимно, и я не был уверен, что сейчас к этому готов. Однако мне нравилось тепло ее рук, мятный запах волос и какие-то смутные воспоминания о прошлом, которым я пока не хотел предаваться.

– Оставайся, у меня есть запасная щетка. Только еды не очень много.

– А я схожу в магазин.

Она поцеловала меня в нос, вскочила с дивана и начала одеваться, а я приподнял подушку и положил руку под голову:

– Главное, не заблудись. Ключи у меня в куртке.

Алина оделась и вышла, а я кое-как встал и отыскал в коридоре свой рюкзак. Там я нащупал купленный в Азбуке вкуса коньяк, отвинтил крышку и выпил четверть бутылки. Холодная жидкость обожгла пищевод и желудок, и я немного поморщился – что было хорошим признаком, ибо значило, что до алкоголизма мне пока далеко. Вспомнив Академию Рашмор, я засунул в рот сразу две сигареты и вышел на балкон.

Вернувшись из магазина, Алина пробыла у меня еще шесть дней, но затем все-таки вернулась на съемную квартиру – видимо, захотела немного побыть одна. Я ее останавливать не стал, хотя пироги с курицей, творожное печенье и грибной суп в ее исполнении были заметно вкуснее любых Чебупелей – в том числе сырных. Однако я решил поберечь ее силы и пообещал перезвонить, как только «наладятся все дела». Закрыв дверь, я зашел в Контакты, нашел последний добавленный номер и поменял имя с «ТЦ декабрь» на «Алина».

У меня никогда не было потребности в героине – чтобы испытать эйфорию, достаточно было остаться одному. Закрыв глаза, я приподнял подбородок и вдохнул воздух свободы, а затем взял с кухни тряпку и намочил ее в горячей воде. Внезапный кипяток ошпарил костяшки пальцев, но кран плохо работал уже почти два года, и я к этому уже привык.

На балконе сидели два голубя, у одного из которых глаза до сих пор оставались угольно-черными. Осторожно открыв дверь, я встал в самом углу, но этого оказалось недостаточно – птицы камнем прыгнули вниз, а затем расправили крылья и полетели в сторону мусорных баков. Я попытался счистить с поручня помет, но оттереть удалось лишь верхний слой.

Закурив, я бросил взгляд на висящий на стеклянной двери балкона календарь. Число «2073» было обведено красным цветом, но я взял с заснеженного подоконника маркер и начертил овал вокруг отметки «2070». Последнюю переоценку я делал полтора года назад – через две недели после того, как начал новую жизнь.

Я посмотрел на все числа, которые были зачеркнуты раньше: 2094, 2090, 2085, 2081 и 2077. Когда-то я был достаточно наивным и рассчитывал прожить до ста лет, но сейчас это не казалось даже нелепым. Семьдесят шесть – объективный максимум, хотя и такая цель наверняка слишком оптимистична. Важнее то, что каждая новая дата все меньше напоминала взвешенную оценку и все больше – смутное желание.

Положив маркер на заснеженный подоконник, я посмотрел с балкона вниз. Голова немного закружилась – падение с такой высоты наверняка станет фатальным, даже если приземлиться в сугроб. Кузя однажды такое пережил, но даже он потом всю жизнь хромал на заднюю лапу, а на балкон перестал выходить вообще. При таком падении хуже всего остаться парализованным – остальные исходы вполне приемлемы.

Я вернулся на кухню, проверил газ и сел за работу.

2. Дорога из дома

Как и утром, страница Леры была закрыта, но фотография не менялась уже месяца два. Лера держала за руку Соню, а у той на коленях сидел кролик, которого уже наверняка не было в живых. Все три счастливо улыбались на фоне искусственных осенних листьев – фотограф свою работу знал хорошо.

Снимок омрачало лишь отсутствие мужчины, которого у Леры, судя по всему, по-прежнему не было. Мне не нравилась мысль о том, что Соню будет растить кто-то другой, но фундамент ее воспитания в первые пять лет жизни заложил именно я, и это главное. Однако для Леры я одиночества не хотел и втайне надеялся, что она кого-то встретит.

Механический женский голос сообщил, что мы добрались до Павелецкой, поэтому я накинул на голову капюшон и вышел из вагона. Валовая была забита машинами, которые я обгонял даже неторопливым шагом. Тут лет десять назад я впервые встретил Василису, с которой через несколько минут зашел во двор, чтобы втайне от ее брата покурить. Здесь же я ее поцеловал, чем нас обоих крайне смутил, но на следующий день она упрекнула меня в том, что целоваться я не умею. Впрочем, с ее опытом это было неудивительно.

Я достал телефон, нашел в Телеграме ее профиль и уставился на стикер с ярко-красной лягушкой, изо рта которой вылетало слово «Hello». Подержав над стикером палец, я перевел взгляд на аватарку. Василиса прижалась лицом к плечу какого-то симпатичного парня, который с веселой ухмылкой смотрел мне прямо в глаза. Я не эксперт, но по снимку казалось, что мыслей порезать себе вены кухонным ножом у нее больше не возникало. Пожалуй, лишний раз тревожить человека не стоит.

Остановившись у знакомой двенадцатиэтажки с аркой посередине, я драматично положил сигарету в рот и посмотрел наверх. Почему-то меня тянуло именно сюда – раз пять я встречался здесь с той, к которой уже начинал что-то смутно испытывать, хотя «та» каждый раз оказывалась другой. Я вспомнил «черный сентябрь» девятилетней давности, когда впервые взял Яну за руку метрах в ста отсюда. Мне она не нравилась, но я начинал ее любить – просто за то, что так долго оставался ей безразличен.

Убрав сигарету обратно в пачку, я включил на телефоне Castle in the Snow. Там будет такой момент, типа, my soul is running ла-ла-ла, ла-ла че-то там… Я неловко сплюнул и попал на рукав куртки, а затем вытер его перчаткой и почесал нос.

– Извини, больше я с тобой видеться не смогу. Давай будем приятелями.

Искоса на меня посмотрев, она поправила сумку и отвела глаза. Сука, как же я тогда был тобой одержим. Знаешь, когда бессмысленно пялишься в экран телефона и думаешь, как люди могут нормально существовать – гулять с друзьями, ходить в кино, ужинать. А ты стоишь в душе под обжигающе горячей водой и внезапно понимаешь, что не думал о ней уже пять минут. Достижение – кажется, ты постепенно идешь на поправку и скоро сможешь вернуться к общению с другими людьми. А месяца через три тебе будет наплевать.

– Я почему-то уверен, что в конце мы с тобой все равно будем вместе. Думаю, лет в тридцать пять – мне кажется, мы в итоге поженимся.

Что ты такое нахуй несешь? Ее лицо приняло немного странное выражение, она отвернулась и откусила от своей шаурмы, а я почувствовал в зубах легкую дрожь и какое-то глубокое отчаяние. Оно возникает, когда понимаешь, что правильных путей нет вообще, и любой следующий шаг лишь приблизит тебя к поражению, и единственное, что тебе остается – надеяться, что последние минуты с ней будут идти как можно дольше.

Я посадил ее на автобус и больше ни разу в жизни не видел. Да, вечером я спросил, как она доехала, а на следующий день отчаянно мониторил, в какое время она и «знакомый Илья» последний раз были в сети. Паттерн определенно возникал, поэтому я закрыл APIdog, выключил ноутбук и лег на диван. Как оказалось, вечер можно было занять чем-то другим – через неделю они начали встречаться официально.

Я начал слегка качать головой из стороны в сторону и что-то бормотать в унисон с певицей, пытаясь попасть в текст. Вот сейчас тут будет дроп – бум-бум-бум, стоп. «And this is only the start»… ! ! !, и понеслась. Может быть, ей написать? Попросить прощения за то, что наговорил ей в последнем сообщении, извиниться за свою пугающую навязчивость. Сказать ей, что она и правда хороший человек, и я всегда желал ей только добра.

А главное – убедить ее в том, что я нормальный. А ведь я и правда нормальный – просто тот период моей жизни был немного странным. Черный сентябрь перетек в мертвый октябрь, тот – в серый ноябрь, а закончилось все стандартным декабрем. На Новый год я в обычном режиме пил водку и заводил новые знакомства.

Да, писать Яне не стоит – она либо сразу заблокирует мой номер, либо вежливо поинтересуется, как у меня идут дела. Весьма средне, но ей об этом знать необязательно. О ее жизни я осведомлен чуть лучше – закончила вуз, нашла неплохую работу, а полтора года назад вышла за того самого знакомого Илью. Good for her.

Свежий зимний воздух приятно наполнял легкие, а снег летел прямо в лицо. Я отмахнулся от него перчаткой, постучал левым ботинком о правый и перебежал дорогу. Неподалеку был уютный двор с гаражами, где по вечерам ходит не так много людей. Оглядевшись по сторонам, я застегнул ширинку и поднялся по лестнице обратно на мост.

На ржавом люке рядом с самокатом валялся кофейный стаканчик и картонная лежанка, а на набережной внизу уже несколько минут шла драка – коротко стриженый парень лет тридцати пытался бить невысокого толстяка, который закрывал кудрявую голову руками. Такая прическа мне нравилась в студенческие годы, однако сейчас я предпочитал выбритые виски и затылок – что-то типа короткого undercut. Банально и скучно, но меня раздражало, когда волосы начинают завиваться и залезать на уши.

Из гущи событий вылетали капли крови и неразборчивый мат, а в наушниках заиграло что-то тяжелое. В этот момент моя нога оказалась на небольшом участке льда и поехала вперед; я попытался ухватиться за перила моста и промахнулся, а затем ударился о железные прутья лицом. На языке появилось что-то твердое – вероятно, кусочек грецкого ореха, застрявший во время завтрака между зубов. Я его машинально проглотил, ухватился за перила и медленно поднялся, отряхивая колени от снега.

Звонить сейчас кому-либо явно не стоило, но я достал телефон и нашел среди контактов Алину. Зазвучали гудки, а я ощупал языком левый коренной зуб и понял, что одной его половины больше нет. Да, пломбу надо было поставить давно – нерв начинал болеть даже от груш и яблок, не говоря уж про конфеты с нугой или горячий шоколад. Однако я не хотел изменять своему главному принципу: не стоит чинить то, что пока и так работает.

Алина не отвечала – наверное, начала готовиться к зимней сессии. Я представил, как она сидит под пледом на кресле и вяжет для меня шерстяной шарф с оленями, который мне бы в такую зиму не помешал. Конечно, прямо сейчас я никакого холода не чувствовал, но в нормальных условиях что-то потеплее мне явно пригодится. Похожий шарф до сих пор лежит на верхней полке у меня в шкафу и пахнет знакомыми духами, но заставить себя его надеть я по-прежнему не мог.

Садовое кольцо заполонили грузовики, везущие на склады Озона новогодние подарки, и я порадовался тому, что в этом году ломать над ними голову мне не придется. Более того, в ночь на первое января можно просто лечь спать – такой роскоши у меня не было лет с шести. Прошлый Новый год я провел с Леной, но мы оказались вместе скорее от безысходности – она в очередной раз рассталась со своим мужем и не хотела оставаться одна.

Тогда мы выпили вина, нарезали колбасы и под Иронию судьбы доставили друг другу удовольствие – по крайне мере, его получил я. К сожалению, на второй раз меня не хватило – с шампанским я перебрал, да и настроение было чуть апатичным. Возможно, небольшую роль сыграли модели с Bongacams, которых утром 31 декабря я активно поздравлял. В какой-то период своей новой жизни я тратил на них до 30% месячного дохода, но настоящей дружбы ни с кем из них завести не сумел. Однако теперь все поменялось – с моего последнего визита на сайт прошло три месяца и десять дней, и останавливаться на достигнутом я не собирался.

Достав из кармана фруктовый Ментос, я высыпал на ладонь сразу пять драже, но два из них полетели на замерзший асфальт. Поднимать их я не стал – прохожих вокруг было слишком много, хотя меня больше смущали камеры наблюдения. Вместо этого я попытался исполнить финт Зидана, но снова поскользнулся, однако в этот раз успел ухватиться за фонарный столб.

У спуска в подземный переход сидел добрый дедушка в валенках и ушанке и наигрывал на гармошке смутно знакомую мелодию. Я угостил его сигареткой и перевел на Тинькофф сто рублей, а затем сплясал свою версию казачка. Микс русской классики и британского DnB меня впечатлил, и мозг озарила идея стать легендарным диджеем.

Я стою на сцене в Хитон-парке, пятьдесят тысяч молодых людей с телефонами качают головой в такт с битом, а манчестерское небо залито бордовым солнцем. На фоне играет немного грустная гитарная мелодия, однако build-up подходит к концу; я опускаю голову, поднимаю вверх левый кулак и наугад кручу на микшере ручки. Близится главный момент нашего вечера – я приподнимаю подбородок и сосредоточенно смотрю исподлобья вдаль, а люди делают последний вдох и замирают на месте… Do it like you did it before!! В воздух летят фейерверки, громыхают басы, землю сотрясают прыжки сотен тысяч ног, а где-то на фоне оглушительно кричат женщины.

Прямо во дворе моего дома установлен рекламный стенд, на который двое рабочих только что повесили какой-то плакат. Даже из боковых окон моей пятиэтажки хорошо различима надпись DJ Rockaway, а рядом – парнишка с дьявольской улыбкой в темных очках, в котором можно легко узнать меня. Соседи выходят на улицу, приподнимают брови и улыбаются – да, мы этого сорванца помним, когда он еще гонял на трехколесном велосипеде по двору… Решено: с утра качаю Fruity Loops и начинаю ебашить.

Я довольно ухмыльнулся, закурил и осмотрел содержимое пачки – внутри осталось ровно полторы штуки. На вечер должно хватить, но лучше свернуть с привычного маршрута и найти Табачную империю. Минуты через три я поприветствовал продавца:

– Здравствуйте… у вас остались Каибо?

– Добрый вечер. Что именно, простите?

Я сфокусировал зрение на парне за прилавком и сосредоточенно произнес:

– Ну, там вроде нарисован верблюд, или какая-то бабушка… Каибо.

– Cohiba? Уже лет пять не завозят.

Я приоткрыл рот и поморгал, а затем понимающе покачал головой:

– Ясненько. Дайте тогда этот… Dunhill синие.

Продавец легким движением достал откуда-то из-за пазухи пачку и положил на прилавок. Я расплатился, приподнял воображаемую шляпу и решил пойти назад лунной походкой, но случайно задел локтем стоящий на полке деревянный кальян. К счастью, на пол он не упал, и до выхода я добрался без происшествий.

Перепрыгнув через ступеньки табачки, я краем глаза заметил проезжающую машину ДПС. Сконцентрировавшись на дороге перед собой, я выпрямил плечи, а затем вспомнил, как через два дня после первой зимней сессии в универе мы мешали пиво с коньяком, стоя посреди пятиэтажек в каком-то незнакомом дворе. Серега и Рафаэль пошли отлить за ближайшие гаражи, поэтому мы с Аней остались одни. Я как-то дебильно пошутил, а она внезапно меня обняла и сказала, что ей рядом со мной хорошо.

Следующий оставшийся в моей памяти кадр: лихорадочно допивая остатки пива, я убегаю от полицейского где-то в районе Казанского вокзала. Мне было семнадцать, что наверняка могло служить отягчающим обстоятельством, но догнать меня никто не смог. Сергей и Рафа провели ночь в обезьяннике, а я – на своем уютном диване. На следующее утро они меня собирались побить, но я пообещал проставиться, и парни немного смягчились.

К Ане до того дня я был абсолютно равнодушен – да, она ответственная и добрая, а с нами гуляла лишь для того, чтобы мы не натворили какой-нибудь чепухи. Существует мнение, что полбутылки Хугардена стали ее первым и последним знакомством со спиртным – рядом с алкоголем после того странного вечера я ее не видел ни разу. Она была симпатичной и умной, но казалась мне слишком правильной и скучной.

Наверное, стоило обнять Аню в ответ и сказать, что мне с ней тоже неплохо, но я с тупой ухмылкой отпустил еще одну шутку и вслед за одногруппниками пошел искать гаражи. Несмотря на сильное похмелье, на следующий день я все больше думал об Ане, а через два дня понял, что безнадежно влюбился. Однако свои чувства мне удавалось безупречно скрывать – в универе я с ней даже не всегда здоровался и с безразличным видом проходил мимо нее в коридоре.

Иногда наши глаза встречались, когда я на парах поворачивал голову и смотрел куда-то в угол аудитории, чтобы невзначай скользнуть по ней взглядом. Обычно я старался сесть поближе к ней, но не хотел, чтобы это было слишком очевидно; при этом я выбирал место так, чтобы она оставалась в пределах видимости, иначе постоянные повороты головы выглядели бы слишком странно. Когда она оказывалась где-нибудь позади, я внезапно становился очень общительным и начинал по любому поводу заговаривать с теми, кто сидел прямо за мной, и она снова попадала в поле моего зрения.

Ближе к концу учебного года мы в очередной раз собрались всей группой у Алисы дома, чтобы хорошо провести время. Девочки готовили конкурсы и искали на вечер фильм, а мальчики решали, как быстрее всего можно набухаться. Начиналось все с «Крокодила» и «Сломанного телефона», а заканчивалось «Последним героем» – в этой игре побеждал тот, кто последний оставался способен стоять на ногах.

Когда каждый из нас уже пропустил по две-три стопочки коньяка, и кто-то нашел в нижнем ящике стола карточки для игры в фанты, наши с Аней взгляды встретились. Нас разделял заставленный полупустыми бутылками и стаканами ковер на полу, и, пока одиннадцать наших одногруппников во весь голос спорили о правилах и раскладывали карты рубашкой вверх, мы с Аней неотрывно смотрели друг другу в глаза. Так прошло секунд тридцать, пока Рафа не толкнул меня в бок, передавая пустую бутылку из-под шампанского.

В последующие месяцы и годы я бесконечно прокручивал эти тридцать секунд в своей голове, пытаясь разгадать их значение. Через два дня после тех посиделок я сделал вид, что ничего не произошло – бегло поздоровался с Аней в универе и отошел к остальным одногруппникам, дожидаясь начала занятий. На парах я снова пытался поймать ее взгляд, но она сидела слишком далеко – я слышал лишь, как она время от времени смеялась над шутками других парней, после чего что-то в моей груди сжималось от ревности и тихого отчаяния.

Спустя четыре месяца она начала встречаться с Андреем, а я лежал в ванне с давно остывшей водой и пытался понять, как жить дальше. Через год мы с Аней подружились по-настоящему, но она так и не узнала, что я к ней испытывал на самом деле. Иногда мы вместе сидели на парах и решали задачи по сопромату, переводили тексты с немецкого на русский или писали алгоритмы сортировки на C++. Я всегда считал себя автодидактом, поэтому диплом защитил с большим трудом, зато Аня без проблем получила пять.

Спустя три года она уехала работать в Берлин, а еще через год вышла замуж и родила первого сына. Я ее поздравил, а она меня поблагодарила, добавив, что немного по мне скучает. Если бы я мог вернуться в любой момент своей жизни на пять минут без возможности что-то изменить, я бы выбрал именно тот вечер за гаражами и тот момент, когда она меня обняла. Если бы возможность что-то изменить была, я бы вернулся туда же.

Машина ДПС проехала мимо, не обратив на меня никакого внимания, и я немного расслабился. Дорога была приятной и ровной, а вот траектория моего движения все сильней напоминала синусоиду. Многие девятиэтажки вокруг я видел впервые, а фамилии на адресных табличках становились все менее знакомыми, но это нормально – мой неокортекс уже давно перешел в спящий режим. Однако я не боялся заблудиться, потому что в глубине души знал, куда именно иду.

На площади около театра стояла новогодняя елка, рядом с которой бегали дети и ходили женщины всех возрастов. Здесь же прогуливались уставшие лошади с разноцветными седлами и перьями на голове. Я погладил одну из них и хотел покормить, но вспомнил, что лошади вряд ли любят сухарики с чесноком.

Из моего левого уха выпал наушник, но я понял это лишь через пару секунд. К счастью, сугроб оказался не слишком глубоким, поэтому я присел на корточки, вынул наушник из снега и кое-как встал, пошатываясь из стороны в сторону. Достав из рюкзака бутылку из-под виноградного Fresh Bar, я поморщился и сделал последний глоток, а потом смял бутылку и наотмашь бросил ее в мусорный бак.

В этот момент я почему-то вспомнил Надю Веревкину, с которой много лет назад сидел за одной партой. Когда в девятом классе ее в очередной раз ловили за углом школы с сигаретой в руках, учителя лишь качали головой, тяжело вздыхали и говорили, что ее не возьмут даже в ПТУ. Мотивация оказалась эффективной – Надя не только сдала все экзамены, но и закончила одиннадцатый класс, пусть и провалила ЕГЭ по математике. Впрочем, я и сам не блеснул – мультиплеер в Call of Duty: Modern Warfare 2 меня тогда интересовал гораздо сильнее.

Я открыл в браузере Патреон и нашел страницу модели Nelly Fox. После переезда в Тайланд Надя превратилась в брюнетку, но от этого стала еще красивее, особенно в черном кружевном белье. Ее глаза были закрыты темной маской, а в руках она держала длинную кожаную плетку с какими-то перьями на конце.

Я никогда не был любителем БДСМ, но поклонников у Нади хватало и без меня – на ее страницу было подписано семь с половиной тысяч человек, из которых 1053 купили подписку, заплатив как минимум $19. That’s my fucking girl. На следующий день рождения нужно послать ей открытку и цветы.

Продолжая листать фотографии, я краем уха уловил в наушниках «…иду сутулясь…к неуловимой ultima thule…» и пение каких-то херувимов; я одобрительно покачал головой, после чего ручеек моей мысли снова потек в случайном направлении. Помятая сигарета упала на землю, но я зажег новую и сделал мощную трехсекундную затяжку, а потом случайно обжег большой палец. Только в этот момент я понял, что на правой руке у меня уже давно нет перчатки, но об этом можно будет подумать с утра.

Наконец я оказался в хорошо знакомом дворе – детская площадка стояла на привычном месте, но теперь она была обнесена невысоким красно-зеленым заборчиком, который был установлен скорее в декоративных целях. Со своей точки у первого подъезда не уехала и ржавая вишневая Лада, на этот раз заваленная снегом – у внешнего наблюдателя могли возникнуть сомнения, сможет ли она вообще завестись.

Я бросил в сугроб полускуренную сигарету и зачем-то положил в рот новую, но зажигалку в кармане найти не смог. В голове звучало «coldest winter for me…», и в каком-то смысле это было правдой, поэтому я попытался прибавить громкость, но вместо этого случайно выключил телефон.

Я начал пробираться через сугробы по центральной части двора, два раза упал, но все-таки дошел до железной сушилки, на которую уже давно никто не вешал мокрое белье. Так и не выронив изо рта незажженную сигарету, я присел на изогнутые и исписанные маркером бежевые прутья и прислонился головой к левой трубе. В одной из квартир на втором этаже горел свет – женщина готовила ужин, а девочка лет пяти крутилась рядом и смотрела какой-то мультфильм.

Я поднял мутный взгляд и прищурился: женщина вытерла руки полотенцем, достала из шкафа какую-то разноцветную упаковку и передала дочери. В последние пару лет мое зрение снова стало падать, но даже отсюда я узнал овсяное печенье, которое когда-то так любил есть после ужина. Соня открыла пакет и побежала в комнату, а Лера убралась на столе, вышла с двумя кружками из кухни и выключила свет. Я шмыгнул носом, прикрыл глаза и заснул.

3. Особняк

– Иди ко мне.

Лера протянула руку, приглашая лечь поближе, и я придвинулся к ней, предварительно поставив поднос с чайником и фруктами на пол. Обняв меня, Лера начала тщательно массажировать пальцами мою макушку, а я прижался к ее плечу.

На экране телевизора возвышался тотемный столб из человеческих тел, установленный на песчаном побережье. Стоп, разве в Западной Вирджинии есть побережья? Я не путешественник, но пару сотен часов в GeoGuessr наиграл и даже заучил для каждого штата номерные знаки. Мне казалось, что Западная Вирджиния процентов на девяносто состоит из лесов и гор, но кадр выглядел так, словно мы стоим на берегу океана.

Лера несколько раз поцеловала меня в лоб и погладила по волосам, а я поднял на нее глаза. Роды немного изменили ее фигуру, но даже без макияжа она оставалась такой же привлекательной, как и раньше. Я лег поудобнее, обхватил ее бедра и поцеловал в губы. Две недели без секса давали о себе знать, поэтому я почти сразу начал возбуждаться, хоть и попытался это скрыть. А вот на счет Леры я уверен не был, поэтому прелюдию пока решил продолжить. Я начал как можно медленнее стягивать штаны, одновременно поглаживая Леру по бедрам, но она неожиданно остановилась и отодвинула мою руку:

– Сейчас я приду. Прости.

Она спрыгнула с кровати и быстрым шагом направилась в туалет – пожалуй, так много чая заваривать не стоило. В это время доктор Лектер дружелюбно общался с Уиллом и пытался решить, какой из его органов приготовить вечером на ужин. Я бы и сам не отказался от гамбургера и картошки, но минут через пятнадцать желание поесть должно усилиться раза в два, поэтому нужно немного потерпеть.

Лера вернулась и легла на меня сверху – она хорошо знала, что такая поза мне нравится больше всего, хотя сейчас это было не так важно. Я был готов начать прямо здесь и сейчас, но показывать этого не хотел – она не должна была думать, что я согласился «провести время вместе» в течение двух выходных только ради того, чтобы наконец спокойно позаниматься сексом. Я бросил быстрый взгляд на электронные часы, которые показывали 19:12 – значит, ко второму этапу можно переходить в 19:17.

Лера продолжала покусывать мои губы и тереться носом о мое лицо, а я гладил изгиб ее спины и уже собирался двигаться дальше, но в этот момент ее телефон издал звук входящего сообщения. Мои пальцы уже приподняли резинку трусиков, однако краем глаза я заметил, что Лера посматривает на экран телефона, а движения ее бедер замедлились и стали какими-то отвлеченными. Я мягко сказал:

– Забей, наверняка какой-нибудь спам. Прочитаешь потом.

Она кивнула и продолжила двигаться вперед и назад, но в итоге все-таки остановилась и виновато на меня посмотрела:

– Кажется, это мама. Наверное, что-то по поводу Сони. Я быстро отвечу, ладно?

Я промолчал и повернул голову налево: на сковороде аппетитно жарились чьи-то печень и сердце, и я бросил взгляд на тарелку с чипсами на полу. Тем временем, Лера начала записывать голосовое сообщение:

– «Надень на нее…» Так, сейчас. «У нее в ранце лежит кофта, одень ее потеплее. И пусть минут пятнадцать почитает, я положила книжку с заданиями, там на обложке медведь с кубиками. Как у вас дела, все хорошо? Звони мне, если что».

Лера что-то смахнула на экране, включила режим вибрации и положила телефон на стол, а затем улыбнулась и обняла меня:

– Извини. Она все время беспокоится по ерунде. Мне кажется, даже обо мне в детстве так не переживали.

Я промолчал, еще раз бросил взгляд на часы и в этот раз засек две минуты. Лера начала меня целовать, поэтому вскоре моя нервная система снова приказала организму направить кровь вниз, и я ощутил приятное предвкушение. В этот момент мозг зачем-то подсунул мне образ Кати, которая отвечала в нашей компании за фронтенд, но я заставил себя почувствовать что-то вроде стыда и вернулся в реальность – крепко сжал ягодицы жены и прижал ее посильнее к себе.

Лера начала дышать чаще, приблизилась губами к моему левому уху и прошептала:

– Как же я тебя люблю…

– И я тебя.

Комплименты и приятные фразы я предпочитал говорить во время «заминки» – трех-четырех минут, которые надо провести после полового акта в постели. Однако оставлять без ответа прямое признание в любви нельзя – это правило было негласным.

Положив руки под ее кружевные трусики, я начал гладить бедра, а затем спустил свои подштанники до колен. Лера помогла мне стянуть носки, выпрямилась и наконец сняла с себя футболку. При виде ее груди я тихонько простонал и прикрыл глаза – как же мне ее не хватало. Жизнь великолепна, размышлял я, протягивая руку к своему члену…

В этот момент на столе снова завибрировал телефон, а на экране блокировки высветилось уведомление. Лера как раз наклонялась, чтобы меня поцеловать, но в самом конце украдкой бросила взгляд на дисплей. Я решил сделать вид, что ничего не произошло, однако после первого поцелуя Лера прижалась ко мне лбом и извиняющимся тоном прошептала:

– Я только прочитаю и все.

Я коротко усмехнулся и ничего не ответил. Не слезая с меня, Лера чуть приподнялась, дотянулась до телефона и прикрыла грудь майкой, словно ее мама могла увидеть нас голыми. Лера пробормотала «сейчас, одну секунду» и стала быстро печатать; слегка нахмурившись, она о чем-то задумалась, кивнула сама себе и продолжила набирать текст; затем приподняла палец, что-то сказала мне одними губами и тут же начала записывать голосовое сообщение, бросив футболку на диван и задумчиво глядя в стену.

Наконец я не выдержал и отодвинул ее от себя, натянул штаны и пошел в туалет. Справить нужду с такой эрекцией было невозможно, поэтому я облокотился на раковину и посмотрел на себя в зеркало. Ничего нового я там не увидел, но для приличия пару минут постоял и лишь затем вернулся в комнату.

Увидев меня, Лера улыбнулась, попыталась изобразить грустного кота из Шрека и протянула ко мне обе руки:

– Иди ко мне.

Я забрался на кровать, крепко пожал обе ее руки и лег рядом. Возбудиться я мог всегда и везде, особенно после тринадцати с половиной дней воздержания, но сейчас внутри начала зреть какая-то обида. Если бы прошлой ночью я поспал положенные шесть часов, то наверняка смог бы сдержаться и промолчать, но вместо этого я зачем-то нахмурил брови и вздохнул:

– Неужели нельзя решить все проблемы заранее? Ничего с ребенком не случится, в садике же весь день как-то сидит.

Лера повернулась ко мне, погладила меня по щеке и произнесла:

– Извини. Вдруг там что-то важное… Я не хочу, чтобы она опять заболела.

Я почему-то вспомнил фон Триеровского Антихриста, но все равно не смог остановиться:

– Да все с ней будет нормально. Чего вы все беспокоитесь, дайте детям расти своим чередом, нельзя же их опекать всю жизнь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.