Рацлава Зарецкая
Алхимия наших душ

Дурак

24 июня 1403 года в восьмом часу утра из Сены выловили тело женщины. При ней не было ни денег, ни документов, подтверждающих ее личность. Среди столпившихся зевак женщину смог опознать пожилой книготорговец, который узнал в погибшей свою копировальщицу Эмили Бошен.

Чтобы установить причину смерти, прево¹ обыскали комнату женщины и нашли ее дневник, книги по алхимии, а также различные бумаги, записи и химические принадлежности. Изучив дневник и поговорив со знакомыми мадемуазель Бошен, прево сделали вывод, что это было самоубийство. Ее возлюбленный погиб от рук местных бандитов тринадцать лет назад. С тех пор Эмили Бошен не находила себе места, и в итоге кинулась в реку.

Спустя год об этой истории забыли, а дневник хотели выбросить вместе с другим хламом, но один юный прево оставил его себе, так как заинтересовался описанными там алхимическими экспериментами.

Прошло много лет, юный прево стал стариком, но от загадочного дневника так и не избавился. Он частенько перечитывал его, внимательно рассматривая зарисовки и чертежи. Каждый раз он хотел начать экспериментировать с алхимией, но страх всегда брал над ним вверх.

Однажды старик вошел в свою библиотеку и не увидел дневника. Он перерыл весь дом, допросил всех своих домочадцев, но никто не знал, куда исчез заветный дневник. Лишь одна горничная, испугавшись гнева хозяина, кинулась ему в ноги и призналась, что поздно вечером увидела в библиотеке бледную женщину в черном одеянии. Она уверенно подошла к полке, достала дневник и, жутко ухмыльнувшись, растаяла в воздухе.

Разумеется, никто не поверил бедной служанке, и на следующий день ее выгнали, предварительно обвинив в краже дневника.

После этого по всему Парижу разлетелась молва о том, что в доме старого прево побывал призрак умершей Эмили Бошен. Эти слухи подкрепляли очевидцы, которые перед лицом господа клялись, что видели мадемуазель Бошен. Бледнокожая, красивая и одетая во все черное она бродит по городу, не в силах обрести покой. А в руках Эмили держит свой дневник.

Туз Мечей

Когда Париж окутала ночь, Эмили покинула собор Нотр-Дам через черный ход и, опустив маленький козырек плоской кепки так, чтобы он прикрывал верхнюю часть лица, направилась в сторону бульвара Пале.

Несмотря на июль, ночь была прохладной. Эмили поежилась и застегнула верхнюю пуговицу серой мужской рубахи. От собора Нотр-Дам до мастерской месье Фламеля было около семи минут ходьбы, однако по темноте эти семь минут могли превратиться в четырнадцать.

Каждый раз выходя ночью на улицу, Эмили находила взглядом горящий факел на Нельской башне, и только тогда устремлялась в путь, однако сегодня девушка спешила.

Не успела она сделать и трех шагов, как ее окликнул хриплый голос со стороны Сены:

– Эй, девчонка, одетая как мальчишка!

Эмили испуганно повернула голову в сторону голоса. Примерно в десяти шагах от нее стоял высокий и широкоплечий мужчина в длинном кожаном пальто. В темноте его лица не было видно, но Эмили прекрасно знала, кто перед ней.

– Кристоф, – выдохнула она.

– Я все думал, куда же ты делась. – Мужчина поднес к губам трубку и, раскурив ее, продолжил: – В твоей убогой коморке тебя нет уже третий месяц, на пристани тебя тоже давно не видели. Оказывается, ты теперь работаешь звонарём в соборе. Служители еще поняли, что ты девушка?

Эмили помотала головой, отчаянно желая сбежать, однако осуществить побег было невозможно. Это только со стороны кажется, что Кристоф один. В тени поблизости пряталась по меньшей мере полудюжина его головорезов.

– Когда думаешь отдавать мне долг? – В свете тлеющего табака Эмили увидела жуткую ухмылку на изуродованных шрамом губах Кристофа.

– У меня еще есть время, – пробормотала девушка.

– Верно, но его осталось мало. Два дня, если быть точнее.

Эмили сжала губы и громко сглотнула. Спрятавшись в соборе, она надеялась, что Кристоф со своей шайкой не найдут ее, а значит, долг за лекарства для умершей от чахотки матери ей платить не придется, однако судьба распорядилась иначе.

– Я найду деньги, – соврала девушка, и Кристоф это понял, однако сделал вид, что поверил ей и произнес:

– Тогда жду тебя ровно через два дня на этом месте. Если не принесешь долг, то я…

Видимо, он хотел сказать, что убьет кого-то близкого ей, но после смерти матери у Эмили больше не было близких. Никого, кроме Алена, но о нем Кристоф не знал – Эмили об этом позаботилась.

– Я поймаю тебя и продам в бордель, – наконец договорил Кристоф и, хохотнув, направился к собору Нотр-Дам.

– Черт, – прошипела Эмили, прислонив ладонь к бешено бьющемуся сердцу.

Придется теперь бросить все и бежать в другой город. Не будет больше занятий с месье Фламелем и тайных свиданий с Аленом.

Ален…

Мысль о возлюбленном причинила Эмили боль. Девушка поднесла к лицу левую ладонь, где на безымянном пальце красовалось скромное серебряное колечко с гравировкой «Аeterno te amabo»². Ален сначала подарил ей кольцо намного роскошнее, но Эмили не смогла принять его, потому что боялась не сберечь. Тогда мужчина заказал новое, и Эмили с радостью приняла его – простое колечко, которое больше первого отражало любовь Алена.

С тревожными мыслями Эмили дошла до мастерской. В выходящем на бульвар окне одиноко горела тонкая свеча – знак заботы месье Фламеля о ночных прохожих.

– Дорогая Эмили, я уж решил, что с тобой что-то случилось! – воскликнул пожилой книготорговец, когда девушка вошла в мастерскую.

– Я просто немного припозднилась, – соврала она, глядя в доброе лицо старика. – Можем мы начать урок?

Николя Фламель добродушно улыбнулся и начал спускаться в потайную алхимическую лабораторию.

– Сегодня у нас практика. Вернее, у тебя. – Месье Фламель подошел к столу с колбами и указал на белую розу в одной из них. – Ты должна сделать так, чтобы цветок стал красным. Сможешь?

Эмили неуверенно кивнула.

Месье Фламель обучал ее вот уже два года, с тех пор, как умерла ее мать. Николя знал отца девушки – зажиточного купца, который потерял все свое состояние из-за затонувшего торгового корабля. После его смерти Эмили и ее матери пришлось съехать в дешевую и тесную комнату на окраине Парижа. Вскоре мама заболела чахоткой и умерла, оставив дочь одну с долгом за лекарства. С месье Фламелем девушка встретилась, когда пришла искать работу в его книжной мастерской. Тогда-то он и рассказал, что был другом ее отца и не переставал думать о том, что же сталось с ней и ее матерью.

Знакомство с Николя Фламелем Эмили считала подарком судьбы и только иногда позволяла себе помечтать, как сложилась бы ее жизнь, если бы он появился в ее жизни чуть раньше – до того, как она взяла деньги в долг у ростовщика Кристофа…

Месье Фламель оставил Эмили одну в лаборатории, а сам поднялся в книжную мастерскую. Девушка взглянула на розу и вздохнула.

Алхимия не так уж проста, как ей когда-то казалось. Сколько бы она ни пыталась, белые лепестки не становились красными. Эмили понимала, что всему виной принцип равноценного обмена – основа алхимии. Если хочешь получить что-то, то надо отдать взамен нечто равноценное. Это закон, который алхимики не должны нарушать. Месье Фламель рассказывал, как страшно поплатились те, кто забывал о нём. История двух братьев, которые решили вернуть из мертвых своего отца, до сих пор иногда снилась Эмили в кошмарах.

– Воскрешение – это запрет, – ни раз повторял Месье Фламель. – Нельзя даже думать об этом! И не забывай о равноценном обмене!

Стрелки часов летели вперёд со скоростью света. Прошло уже около трех часов, а роза на столе все еще была белой. Месье Фламель несколько раз спускался и предлагал Эмили прерваться и поспать, но упрямство девушки не знало границ. Если она бросит незаконченное дело, то ее будет грызть изнутри мерзкий червяк, напоминая о том, как она провалила столь простое задание.

– Я должна сделать эту розу красной, чего бы мне это ни стоило, – пробормотала Эмили, не сводя взгляда с цветка.

Спустя еще час она наконец поняла, что следует сделать. Алхимия основывалась на двух звеньях, с помощью которых можно осуществить любую трансмутацию веществ. Даже если Эмили не планировала создавать метал, ей всё равно придётся обратиться к первому звену и взять из него женское начало – ртуть.

Далее она обратилась ко второму звену и мелом на столе нарисовала символы воды и воздуха. Затем символ философского камня – эфир, и символ великого деяния.

Последним элементом девушка сделала кровь – проткнула иголкой указательный палец и капнула красной жидкостью на нужный символ.

Решительно начертив символ окончания Великого Деяния, чтобы держать процесс под контролем, Эмили отошла на шаг назад и взглянула на нарисованные знаки.

– Должно получиться… – произнесла она, зализывая ранку на пальце.

Начерченные символы мягко засияли золотым светом, а затем резко вспыхнули и погасли. Стоящая в середине рисунка роза в мгновении ока стала красной, точь-в-точь как капля крови Эмили.

– Идеально, – пробормотала девушка, любуясь своим творением.

Словно почувствовав, что задание выполнено, в лабораторию спустился месье Фламель.

– Вижу, ты достигла успеха! – радостно произнес он. Однако улыбка его сразу же исчезла, как только он увидел, что Эмили зализывает ранку на пальце. – Ты использовала свою кровь?!

Эмили кивнула.

– Никогда больше так не делай! Это опасно! Я был уверен, что ты используешь для обмена свой волос, а для цвета – обычную красную краску, разведённую водой.

– Но разве обычная краска дала бы такой результат? – воскликнула Эмили. – Роза просто прекрасна!

– Она так прекрасна, потому что ты даровала ей частичку своей жизни. Этот цветок – как паразит. Теперь для поддержания жизни ему будет нужна только твоя кровь. Представь, что было бы, если я тебя создать голема? Получился бы монстр!

Эмили в ужасе посмотрела на цветок. Неужели всего одна капля крови может сотворить настоящее чудовище?

***

От месье Фламеля Эмили вышла с тяжестью на душе и с красной розой в руке. Девушка не планировала забирать цветок, но в последний момент передумала и вынула его из вазы. Сотворенная ею роза одновременно пугала и восхищала.

Оторвав взгляд от цветка, девушка посмотрела на еще черное небо, а затем на дрожащий огонь Нельской башни. До рассвета оставалось несколько часов, а значит, надо торопиться.

Опасаясь нарваться на патруль, который штрафовал прохожих за хождение в ночи без огня на целых десять су, Эмили добиралась до Нельской башни окольными путями, которые тоже не сулили безопасность. Ночные закоулки Парижа кишели разбойниками, которые только и ждали заплутавших прохожих. Каждое утро прево и стражники ходили по улицам и собирали тела жертв ночного разбоя.

Ален столько раз высказывал Эмили свое недовольство их ночными встречами и предлагал видеться в светлое время суток, однако девушка была непреклонна. Днем их могли заметить не только родные и знакомые Алена, но и Кристоф. И если первое грозило мужчине только скандалом, то второе несло ему смертельную опасность.

Впервые Эмили встретила Алена на рынке. Тогда еще была жива ее мать, и девушка, получив деньги от Кристофа, решила купить ей немного фруктов.

В потрепанной мужской одежде Эмили походила на беспризорника, и торговец, у которого она выбирала яблоки, решил, что она хочет их украсть. Он схватил Эмили за обе руки и сжал так, что у девушки на глазах выступили слезы. Она пыталась вырваться, чтобы достать деньги, но хватка была слишком сильной. В этот момент и появился Ален – красивый и благородный, словно принц из сказки. Он заступился за нее и купил ей яблок. Сердце девушки было покорено.

Эмили знала, что у их отношений нет будущего. Ален был младшим сыном дворянина Жермена Дюрфора, служившего при дворе короля Карла VI. Он был поздним ребенком, и все считали, что мадам Дюрфор даже не сможет его выносить, однако судьба распорядилась иначе, и женщина родила здорового мальчика, но не смогла порадоваться этому событию, так как потеряла сознание и вскоре скончалась. В смерти жены Жермен Дюрфор винил своего младшего сына, поэтому совсем не участвовал в его воспитании, предоставив мальчика самому себе. Вопреки ожиданиям, Ален вырос крепким, здоровым и умным мужчиной. Он интересовался науками, рисовал и играл на клавесине. Половина девушек Парижа мечтала завоевать его внимание, но Ален заинтересовался Эмили – нищей девчонкой в потрепанной мужской одежде.

Достигнув пункта своего назначения, Эмили толкнула скрипучую дверь башни и вошла внутрь. Изначально Нельская башня была построена как оборонительное сооружение, но примерно в начале четырнадцатого века знатные горожане начали использовать это место для тайных свиданий. Однако после скандала в королевской семье, когда две невестки короля Филиппа IV были уличены в измене своим мужьям, это место стали обходить стороной из-за слухов о том, что эти невестки убивали своих любовников и выкидывали их тела из окна Нельской башни прямиком в воды Сены.

Бесстрашная Эмили воспользовалась этими слухами, и башня стала местом для ее свиданий с Аленом. Трижды в неделю перед рассветом они приходили в башню и проводили друг с другом короткое, но счастливое время.

– Эмили! – Губы Алена растянулись в широкой улыбке при виде девушки. – Ma fleur³. – На щеках мужчины обозначились ямочки, а светло-зеленые глаза заблестели радостью.

– Прости, я задержалась в мастерской месье Фламеля, – выдохнула она, любуясь красивым лицом мужчины.

– Что на этот раз он заставил тебя сделать?

Эмили продемонстрировала розу.

– Я изменила ее цвет с белого на красный. Красивая, правда? – Девушка отломила большую часть стебля и воткнула цветок себе в волосы.

– Красивая, – согласился Ален, с нежностью глядя на Эмили. – Только мне кажется, что роза – это не твой цветок. Она слишком пышная, слишком…

– Богатая? – Улыбка Эмили сползла с ее губ.

Ален отрицательно качнул головой.

– Роза ассоциируется у меня с разряженными в пух и прах мадмуазелями, а ты совсем не такая.

– И что-же мне тогда подойдет? Сорняк?

– Ни в коем случае! Ты воздушная, легкая и нежная. Тебе подойдет что-то спокойное, не слишком яркое и изящное. Однако пока я даже представить не могу, что за цветок это может быть.

Эмили улыбнулась и, вынув из волос розу, без сожалений выкинула ее в окно. Если Ален считает, что она ей не подходит, значит, так оно и есть.

Взгляд мужчины задержался на окне. Ален смотрел вдаль, на редкие огни ночного Парижа. На его лице отразилась тень грусти.

– Что-то случилось? – тихо спросила Эмили.

После недолгого молчания Ален произнес:

– Отец хочет женить меня.

– Вот так внезапно? – удивилась Эмили. – Он же целых двадцать семь лет не обращал на тебя внимания, а теперь вдруг решил женить?

– Его друг предложил женить на мне свою дочь, так как она уже давно влюблена в меня. Это немного пугает, ведь я ее совершенно не знаю. Как она вообще могла в меня влюбиться? – Ален оторвал взгляд от окна и теперь смотрел на грязный деревянный пол. – В общем, отец не смог отказать другу. Свадьба через месяц.

Эмили почувствовала, как к глазам начали подступать слезы. Она взяла Алена за его красивые белые руки и крепко сжала длинные мягкие пальцы.

Она знала, что рано или поздно это произойдет, однако Ален уверял, что отцу нет до него дела, и он волен поступать так, как сам того захочет. Надежда, которая все это время жила в сердце Эмили, растворилась в один момент. При мысли, что ее любимый будет принадлежать другой, сердце девушки сжалось. Больше не будет свиданий в башне, кратких невинных поцелуев во мраке, запаха и тепла кожи Алена, его красивых глаз цвета молодой травы…

Внезапно в голову Эмили пришла безумная, совершенно дикая мысль. Заглянув в глаза Алена, она с жаром произнесла:

– Давай убежим?

***

Ален попросил немного подождать. Он не хотел сбегать, не попрощавшись с сестрой, которая гостила за городом у родственников и должна была вот-вот вернуться. Эмили дала ему два дня. Максимум три. Про долг и Кристофа она умолчала. Эмили пообещала себе больше никогда не просить денег взаймы, даже у близких. С Кристофом она как-нибудь справится сама. Убежит далеко от Парижа, в маленькую деревушку на побережье, и будет скромно жить там вместе с Аленом.

Целый день у Эмили заняла подготовка к побегу. На его исходе она заглянула в мастерскую месье Фламеля, чтобы попрощаться.

– Но почему так внезапно? – расстроился книготорговец.

– Я уже давно хотела уехать за город. Копила деньги на ферму, и теперь у меня есть все необходимое для переезда, – соврала Эмили, стараясь улыбаться как можно счастливее.

Месье Фламель выглядел таким потерянным, что даже не мог найти подходящих слов и бубнил что-то непонятное. Подойдя к книжной полке, он принялся складывать в сумку книги по алхимии.

– Вот, – протянул он девушке набитую сумку. – Не бросай алхимию, у тебя хорошо получается.

Помешкав, Эмили приняла подарок и поблагодарила учителя. Ей было грустно прощаться с ним, но обстоятельства того требовали.

Сняв на последние сбережения комнату на несколько дней, Эмили принялась ждать Алена.

Назначенный Кристофом час миновал. Затем прошел еще день, и Эмили наконец получила весточку от Алена, которую принес ей чумазый беспризорный мальчишка. Эмили раскрыла конверт и прочитала короткое письмо.

Я попрощался с сестрой и начал собирать вещи.

Через два часа буду у тебя.

С любовью, твой Ален.

Девушка перечитала написанное несколько раз. Она никак не могла поверить, что они с Аленом действительно смогут быть вместе. Смогут жить как муж и жена, родить детей и вместе состариться. За свои семнадцать лет жизни Эмили еще ничего так страстно не желала.

Поддавшись внезапному порыву, девушка решила сделать запись в дневник, который начала вести пару месяцев назад. Его ей подарил месье Фламель, чтобы Эмили делала в нем алхимические записи, но девушка решила записывать в него еще и свои мысли.

Перерыв собранную сумку, Эмили не нашла дневник. На полках и в ящиках его тоже не было. Вспомнив, что оставила его в мастерской месье Фламеля, девушка хлопнула себя ладонью по лбу и выругалась.

До мастерской было около двадцати минут ходьбы. Ален обещал прийти через два часа, а значит, у Эмили еще было время, чтобы сходить за дневником.

Схватив кепку, девушка выскочила из комнаты и стремительным шагом направилась в сторону острова Сите.

Дорога туда и обратно заняла у Эмили почти час. Еще минус десять минут на разговор с месье Фламелем. В запасе у Эмили оставалось еще минут сорок-пятьдесят.

Прижимая к груди дневник и тяжело дыша из-за быстрой ходьбы, Эмили поднялась по лестнице на второй этаж и замерла у приоткрытой двери в свою комнату.

– Я точно ее закрывала, – прошептала девушка, осторожно заглядывая внутрь.

Первое, что открылось ее взгляду, это погром. По всей комнате были разбросаны одежда, вещи быта, книги и исписанные листы бумаги, один из которых был пропитан чем-то красным.

Эмили раскрыла дверь шире и увидела распростертое на полу в луже крови тело.

– Ален… – выдохнула девушка, выронив дневник и кинувшись к мужчине.

Упав перед ним на колени, Эмили приподняла его голову и похлопала по щеке. Кожа Алена была еще теплой, но ни дыхания, ни пульса девушка не обнаружила.

Какое-то время она продолжала тихо звать его, гладить по мягким светлым волосам и ждать, что он очнётся, однако, когда кожа Алена начала холодеть, Эмили поняла, что он покинул ее.

Вытерев слезы рукой, девушка осмотрела тело и увидела три разреза на неброском сером жакете, пропитанным кровью. Только сейчас Эмили заметила, что Ален был одет как крестьянин, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Из нагрудного кармана торчала бумажка. Эмили вытащила ее, развернула и прочитала.

Я терпеливо ждал, но ты не пришла. Мне не нравилась идея продать тебя в бордель, но обещание есть обещание, и я честно собирался сдержать его, но внезапно появился твой жених, завязал драку, и мои люди случайно его убили. Я весьма добр, так что даю тебе день на то, чтобы оплакать горе, а затем мы вернемся за тобой. И не смей убегать. Я найду тебя, где бы ты ни была.

Твой друг Кристоф.

Каждое слово этого письма было искрой, от которых разгоралось пламя ненависти и злости в груди Эмили. Смяв лист бумаги и откинув его в сторону, девушка поднялась с колен и осмотрелась. Ей отчаянно хотелось кричать и плакать, выплеснуть всю боль потери, но она усилием воли сдерживала этот порыв. Сейчас надо было сделать кое-что другое. То, что, возможно, вернет Алена к жизни.

***

Первые несколько дней после смерти Алена Эмили не рассматривала полноценную трансмутацию и пыталась вернуть его более простым способом, пока тело еще было в пригодном состоянии. Однако шло время, а эксперименты так и не увенчались успехом. Девушка досконально изучила книги по алхимии, что дал ей месье Фламель, однако ни в одной из них она не нашла ничего путного.

Устав мучить тело Алена, Эмили решила прекратить эксперименты. С помощью алхимии она сожгла тело, а прах развеяла на Нельской башне, оставив себе лишь частичку. Теперь все, что осталось у Эмили от Алена – это пряди его волос и немного праха.

Однако останавливаться на этом девушка не собиралась. Для побега Ален взял с собой весьма крупную сумму денег, и Эмили пустила ее на новые комнаты, которые меняла почти каждый день, чтобы оттянуть неизбежную встречу с Кристофом, и на покупку редких книг по алхимии. И вот однажды она нашла ту, в которой подробно описывалась человеческая трансмутация. Принадлежала эта книга итальянцу, который называл себя Магом. Он и стал новым учителем Эмили, который не только наставлял ее в алхимии, но и в искусстве владения оружием.

Спустя три года Эмили нашли люди Кристофа, однако она была к этому готова. Эти двое стали ее правыми жертвами для трансмутации. Жизни двух разбойников в обмен на жизнь Алена – вполне равноценный обмен. Вот только с первого раза ничего не получилось. И со второго тоже.

В запрещенной книге про трансмутацию было сказано, что тело среднего взрослого человека состоит из пятнадцати веществ. И поиск этих веществ был самым сложным. Маг помогал, но зачастую некоторые вещества не мог найти даже он. Тогда Эмили оставалось лишь ждать.

Так прошло еще десять лет.

***

– Сера, вода, селитра, железо, сурьма… – бормотала Эмили, проверяя, все ли вещества находятся на своих местах.

В прошлый раз она перепутала местами два вещества, и трансмутация не получилась. Жертва умерла зря. Впрочем, как и остальные.

Однако сейчас все должно было получиться. Жертва в этот раз особенная, чистая, невинная и юная. Хотя, насчет невинности Эмили бы поспорила. Ее отец повинен в смерти Алена, а значит, дочь Кристофа унаследовала от него вину.

– Ты крепко ее привязал? – спросила Эмили у Мага.

Мужчина с птичьими чертами лица кивнул. Прошло уже больше десяти лет, как они были знакомы. Эмили доверяла Магу, но он все еще пугал ее. От мужчины, чье лицо ни капли не постарело, исходила мрачная и холодная энергетика.

– Крепко, – кивнул Маг, глядя на связанную девушку. – Не сбежит.

– Если вдруг попытается, будь с ней аккуратен. В прошлый раз ты слишком сильно ударил жертву по голове, и она умерла. Из-за этого у меня ничего не вышло.

– Зато теперь мы точно знаем, что жертва должна быть живой, – ухмыльнулся Маг.

Эмили ничего не ответила. В голове внезапно возник странный вопрос: много ли знал месье Фламель о человеческой трансмутации? Да, он был ее противником, но это не значит, что он не мог ее изучить.

В любом случае, спрашивать у него Эмили ни за что бы не стала. В его глазах она падет, как только он узнает, чем она занимается.

Отбросив мысли о старом учителе, Эмили осмотрела начертанную на полу схему. В этот раз ей нельзя ошибиться.

В центре схемы – широкая чаша для веществ, где одиноко лежала прядь светлых волос Алена. По бокам ртуть, символ философского камня, символ трансмутации и соль. Плюс ещё знак воды и воздуха, а также одна жизнь для обмена. Жизнь дочери ее врага.

От мысли, что Кристоф сбился с ног, ища свое драгоценное дитя, Эмили торжествующе улыбнулась.

Как долго она шла к этому. Как долго ждала, чтобы Ален вернулся к ней. Как долго приносила в жертву тех, кто напрямую или косвенно повинен в смерти ее возлюбленного.

– Сегодня все закончится, – уверенно произнесла Эмили и начала трансмутацию.

Приготовившись, Маг занес над девушкой кинжал. Она едва приоткрыла глаза и даже не успела закричать, когда Эмили махнула рукой, и Маг одним точным и стремительным движением перерезал жертве горло.

Обмен свершился, и высшие силы приняли его. Кровь девушки оживилась и потекла к начертанной на полу схеме, обвила каждое вещество и потянулась к чаще в центре.

– Получается! – восторженно произнесла Эмили.

Схема загорелась красным, а в комнате с закрытыми окнами появился ветер, раскидав исписанные листы бумаги. Плавно поднялись вверх вещества и потянулись к чаше, соединяясь воедино и обретая силуэт верхней части человеческого тела.

Эмили нервно теребила серебряную подвеску с прахом Алена, что висела у нее на шее, и пристально наблюдала за тем, как силуэт постепенно наращивал кости, а затем и мышцы.

Внезапно красное свечение дрогнуло, а вместе с ним покачнулось почти обросшая мышцами верхняя часть тела. Руки, на которых оно держалось, подогнулись, и тело упало на бок.

Эмили в ужасе принялась искать ошибку в схеме и расположении веществ.

– Что происходит?..

Маг растерянно пожал плечами.

– Я проверила множество раз, ошибки быть не должно, – пробормотала Эмили. – Ох, кажется, восстанавливается!

Затухшее было свечение снова стало ярким, а вещества продолжили тянуться к телу. Вот только что-то все равно было не так.

Несмотря на окрепшие руки, тело не поднималось. Оно лежало на боку и издавало тихие стоны.

Эмили обошла начертанную на полу схему и заглянула в лицо своему творению, на котором еще не было кожи – лишь красные мышцы и сухожилия, однако даже так девушка смогла понять его чувства.

– Бо-ольно… – подтверждая ее догадку, прохрипело тело.

Нет, не тело.

Пустое тело не может говорить.

Это Ален. Его душа уже в теле, и ей больно.

– Бо-ольно… – громче прохрипел Ален.

Открыв глаза, он посмотрел на Эмили. Дрожащая рука потянулась к ней. В светло-зеленых глазах застыла мольба.

В ужасе Эмили отшатнулась и чуть не упала. Продолжая смотреть в знакомые до боли глаза, она начала качать головой из стороны в сторону.

– Останови это… – сказала она Магу.

– Что? – изумился он. – Все же идет хорошо. Впервые за столько лет у тебя получилось…

– Останови это! – закричала Эмили срывающимся голосом.

Она не могла оторваться от искаженного болью лица Алена. Кинувшись к колбе с водой, Эмили схватила ее и быстрым движением залила схему. Красные линии затрещали и начали затухать.

Наполнив колбу водой из умывальника, девушка еще раз полила схему. Красный свет окончательно погас. Тело в чаше дернулось, закрыло глаза и обмякло.

Эмили стояла с зажатой в руке пустой колбой и, тяжело дыша, смотрела на уродливое тело, которое так и не смогло до конца обрести нормальный вид.

– Зачем ты это сделала?! – налетел на девушку Маг. – У тебя почти получилось!

– Ален был там. – Эмили указала на тело в чаше. – Я думала, душа вернется, когда тело полностью сформируется, но нет. Ему было больно, он молил меня прекратить…

– Ну и что? Надо было немного потерпеть, и тогда вы бы воссоединились!

Эмили повернулась к Магу и со злостью прошипела:

– Я никогда не сделаю Алену больно!

– Глупая ты женщина! Успех был у тебя в руках! Теперь придется все начинать сначала, искать эти чертовы вещества…

– Нет, – уверенно произнесла Эмили. – Больше я не стану пытаться вернуть Алена. Прошло слишком много времени с его смерти. Его душа наверняка уже обрела покой, а я нарушила его этой мерзкой трансмутацией.

В этот самый миг, глядя на безжизненную груду костей и мышц в чаше, Эмили стало мерзко от того, что она сделала. То, что она создала с помощью алхимии, было больше похоже на свиную тушу в мясной лавке, чем на человека.

К горлу девушки подкатила тошнота. Она отвернулась, шагнула к двери и произнесла:

– Убери здесь все и избавься от тел.

– А ты куда? – спросил Маг.

– Мне нужно подышать свежим воздухом.

***

Бродя по ночному Парижу, Эмили потеряла счет времени. Она просто бездумно шла вперед, не видя перед собой ничего, кроме мощенной камнем дороги.

В какой-то момент пошел дождь. Подняв голову, Эмили огляделась и усмехнулась. Ноги привели ее на остров Сите. Позади остался Нотр-Дам, а впереди виднелся купол Сен-Шапель.

Подставив лицо дождю, Эмили прикрыла глаза и прошептала:

– Почему высшие силы так со мной жестоки?..

Ответом ей был шум дождя и странный шелест позади, однако Эмили не стала оборачиваться. Теперь ей было плевать на свою жизнь. Если кто-то подкрадется к ней сзади и убьет, то так тому и быть. Смерь – это то, чего Эмили сейчас хотела. Смерть воссоединит ее с Аленом, и тогда их души обретут вечный покой.

Однако, помимо смерти, Эмили уловила еще одно желание – увидеться с месье Фламелем. Она слышала, что несколько лет назад умерла Пернель, его жена, и с тех пор месье Фламель мало появлялся на людях.

Эмили вдруг подумала, что, возможно, он все это время был занят тем же, чем и она, однако быстро отмела в сторону эту мысль и направилась к дому бывшего алхимика.

Не успела она сделать и десяти шагов, как путь ей преградила высокая и могучая фигура. В тусклом свете свечи из окна дома напротив Эмили увидела шрам на глазу.

– Вот мы и встретились, – холодно произнес Кристоф.

Эмили ухмыльнулась.

– Долго ты меня искал.

– Ты убила всех моих людей и их семьи! Убила мою драгоценную дочь! – проскрежетал Кристоф, надвигаясь на Эмили.

– О, так ты уже знаешь, что она мертва? Наконец смог выследить, где я живу?

– Твой помощник грузил ее в повозку, в тот самый миг, когда я подошел к твоему дому. Если бы из мешка не торчала ее тоненькая ручка с кольцом, что я подарил ей на ее пятнадцатый день рождения, я бы даже не обратил на это внимание…

Страшное лицо Кристофа исказила гримаса боли.

– Теперь ты знаешь, какого было мне, когда вы убили Алена, – со злорадной улыбкой произнесла Эмили.

– Надо было убить тебя еще когда ты была мелкой и тощей девчонкой! Сжать твое горло руками и долго душить!

– Может, без удушья? – предложила Эмили, бесстрашно глядя на надвигающуюся на нее смерть. – Не хочу, чтобы на моей белоснежной коже остались отпечатки твоих лапищ.

Кристоф взревел и кинулся на Эмили, которая даже не попыталась сбежать. Скрутив ей руки за спиной, он потащил ее вниз, к вонючим водам Сены.

– Ты – грязная ведьма, – прорычал он, одной рукой сжав ее запястья подобно кандалам, а второй вцепившись в волосы. – И в грязи ты умрешь.

Эмили было больно, но она продолжала улыбаться. Кристоф подвел ее ближе к реке. Холодная вода лизнула башмаки Эмили, и ноги сразу же промокли.

– Последнее желание? – гаркнул Кристоф.

– Чтоб ты сдох, ублюдок! – выплюнула Эмили и жутко рассмеялась.

Мужчина выругался и, грубо толкнув Эмили, сунул ее голову в мерзко пахнущую мутную воду.

Поначалу тело сопротивлялось, но быстро успокоилось. Избавившись от остатков воздуха, Эмили сделала вдох. Носоглотку прожгло попавшей в нее водой, грудь сдавило, в ушах зазвенело. От боли хотелось кричать, но Эмили лишь беззвучно открывала рот.

Когда боль стала невыносимой, перед ее мысленным взором возник Ален. Он ласково улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках, и протянул ей руку. Не задумываясь, Эмили взяла ее, и боль сразу же отступила, а затем воцарилась тьма.

***

Эмили открыла глаза и увидела высокие серые стены и серый потолок. Ни запахов, ни звуков.

– Я не умерла? – прошептала она, поднеся к лицу руки и разглядывая бледную кожу, сквозь которую просматривались вены.

– Умерла, – произнес женский голос.

Эмили резко поднялась и увидела стоящую в углу комнаты молодую женщину в черном платье. Ее темные волосы слегка вились и изящными волнами спадали на плечи. Оливковая кожа казалась идеальной, без единого изъяна. Большие темные глаза внимательно смотрели на Эмили.

– Тогда где я?

– В мире мертвых. У него много имен, смертные хорошо постарались, но мы не любим ни одно из них. Для нас мир мертвых – это мир мертвых.

– Для «нас»?

Женщина кивнула и, указав на себя, торжественно произнесла:

– Я – жнец смерти Лючия. Причем высшего ранга. Занимаю должность помощника самой Смерти.

– Значит, ты поведешь меня к свету? Или как у вас это заведено? – Эмили свесила ноги с кровати, отметив, что одежда на ней поменялась. Теперь она была одета так же, как и ее собеседница.

– Увы, никто тебя не поведет к свету.

– Что это значит? Я не смогу воссоединиться с Аленом?

Жнец отрицательно покачала головой.

– Почему?

– А ты не догадываешься? – изумилась Лючия. – Тобой было загублено почти полсотни невинных жизней всего за тринадцать лет! И ни к одной из них ты не испытала жалости.

– Это было ради великой цели… – пробормотала Эмили. Теперь она тоже не была в восторге от сделанного.

– Ты хотела предотвратить чуму? войну? В чем величие твоей цели? Ален был новым мессией? Королем, без которого целая страна обречена на гибель?

– Он был моим возлюбленным… – прошептала Эмили, глядя в пол.

– И только! Ты нарушила главный алхимический запрет и погубила столько невинных жизней, что любой безумный убийца бы позавидовал. И все из-за одного незначительного человека.

Эмили хотела возмутиться насчет «незначительности» Алена, но прикусила язык и смолчала. Инстинкт подсказывал ей, что с помощницей Смерти лучше не спорить.

Внезапно в руке Лючии материализовался темный свиток. Раскрыв его, она пробежалась глазами по написанному и сказала:

– Итак, прими сове наказание, грешница. Теперь ты – одна из жнецов смерти. Твоя обязанность – помогать душам упокоиться, однако сама ты никогда не сможешь этого сделать.

– Никогда не смогу? – испуганно повторила Эмили.

– Более того, за нарушение законов мироздания и попытки воскрешения человека ты будешь вынуждена раз в сто один год ровно на тринадцать лет возвращаться в мир живых для поимки заблудших душ.

– Ну, это не страшно, – заметила Эмили, немного воспаряв духом. Перспектива безвылазно находиться в мире мертвых с тысячами умерших страшно пугала.

– Не спеши радоваться, – заметила Лючия, приподняв одну бровь. – Каждый твой визит в мир живых ты будешь встречаться с реинкарнацией своего возлюбленного.

– Реинкарнация? Он будет перерождаться?

– Почти все души рано или поздно перерождаются, – кивнула Лючия. – Проблемы могут возникнуть лишь у полностью прогнивших душ и тех, что по своей воле ушли в небытие. В этом случае для них наступает конец. Никаких новых жизней. Полное исчезновение.

– Значит, я еще смогу его увидеть, – оживилась Эмили.

– Сказала же, не спеши радоваться, – с упреком произнесла Лючия. – Думаешь, после всего, что ты сделала, высшие силы захотят осчастливить тебя? Ошибаешься. В том, что вы будете встречаться, виновата только ты. Во время трансмутации ваши души оказались крепко связаны, и теперь в каждой новой жизни Алена будет тянуть к тебе с невероятной силой. Он не вспомнит то, что с ним произошло, но его душа будет желать тебя, и это станет его погибелью. Признавшись тебе в чувствах, он в скором времени умрет. Так распорядились высшие силы.

– За что они так с ним?! – воскликнула Эмили, вскочив с кровати. – Я согрешила, Ален не виновен! Почему он должен умирать?! – запрокинув голову она еще громче закричала: – Покажитесь те, кто придумал такое наказание! Явитесь и поясните, за что должен страдать Ален!

– Можешь не стараться, высшие силы не обращают внима…

Лючия не успела договорить, потому что прямо посреди комнаты появилась тень, будто бы сотканная из серого тумана, в который добавили каплю чернил.

– Я – Смерть, – произнесла тень приглушенным, каким-то потусторонним голосом. – Именно я решила, что в каждой жизни Ален будет умирать после того, как объявит тебе о своих чувствах. Все остальные, в том числе Любовь и Жизнь, согласны с моим решением.

– Но почему? – воскликнула Эмили. То, что перед ней стояла сама Смерть, ее вовсе не пугало. Чего вообще бояться, если ты уже умер и стал мрачным жнецом?

– Потому что только так ты можешь получить прощение и обрести покой.

– Прощение? – удивилась Эмили. – Но Лючия сказала, что мне никогда не обрести покоя…

Смерть дрогнула и подлетела к Лючии. Жнец показала ей свиток. Обе некоторое время внимательно изучали его, а затем Смерть произнесла более живым голосом:

– Видимо, произошла ошибка, и вам передали недоработанный свиток. Когда я явилась на обсуждение наказания, все уже начали без меня. Однако мое слово и слово Жизни важнее всего, поэтому я настояла на смягчении наказания.

– Что-то я не наблюдаю этого смягчения, – заметила Эмили. – В чем оно заключается?

Смерть снова заняла свое место посреди комнаты и произнесла:

– После признания Алена у тебя будет выбор: отвергнуть его или принять. В первом случае ты продолжишь свое существование как жнец, а Ален умрет и переродиться вновь, чтобы потом опять встретить и полюбить тебя. Если же ты выберешь второй вариант, то обретешь покой, но цена этому – душа Алена. Она растворится в небытии и больше никогда не переродится. Твой покой в обмен на его душу – равноценный обмен, не так ли?

Эмили показалось, что Смерть слегка склонила свою призрачную голову и ухмыльнулась.

– Вы обвинили меня в отсутствии жалости, но у и вас самих ее нет. Ни единой капли, – сквозь сжатые зубы сказала Эмили. – Мой покой в обмен на душу Алена? Да никогда!

– Тогда приготовься к бесконечным встречам с ним и его бесконечным смертям. Это не закончится, пока ты не пожертвуешь его душой. Он всегда будет умирать молодым у тебя на глазах.

– Значит, я буду стараться избегать встречи с ним всеми силами!

– Что ж, удачи. Мы с братьями и сестрами с удовольствием понаблюдаем за этим.

Смерть исчезла, отвивав после себя легкую прохладу. Лючия хмыкнула и подкинула вверх свиток, который, как и Смерть, растворился в воздухе.

– Выходит, нами играют высшие силы, – задумчиво пробормотала Эмили. – Мы всего лишь пешки, которые они двигают туда, куда хотят.

– Это называется «судьба», – подала голос Лючия.

– И я хочу ее изменить, – решительно произнесла Эмили, сжав ладони в кулаки. – Они слишком жестоки со мной и Аленом.

– По крайней мере тебе дали шанс на прощение, – заметила Лючия.

– Я им никогда не воспользуюсь. Найду другой выход, вот увидишь.

Лючия грустно улыбнулась. Она смотрела на Эмили с сочувствием. В черных глазах сквозила древность.

Достав что-то из кармана в юбке, Лючия подошла к Эмили и протянула ей серебряную подвеску с прахом Алена.

– Ты ее сохранила… – с благоговением в голосе прошептала Эмили.

– Добро пожаловать в ряды жнецов смерти. И… – Лючия замолчала, сжав губы, а потом на выдохе произнесла: – …удачи тебе.

***

Первый визит Эмили в мир живых состоялся в 1455 году. За пятьдесят два года во Франции мало что изменились: сраной все так же правили Валуа, а столица по ночам была все такой же темной и опасной. Разве что закончилась, наконец, Столетняя война, в которой победила Франция.

Оказавшись в Париже, Эмили в первую очередь стала искать свой дневник. Он оказался у старого прево, который участвовал в расследовании обстоятельств ее смерти.

Первые несколько месяцев ничего не происходило. Эмили ловила заблудших душ и отправляла их в мир мертвых. Задача эта была не сколько трудной, сколько хлопотной. Париж кишел обезумевшими душами, которые пугали смертных и доводили их до белого каления. Эти призраки обладали некой силой и оказывали сопротивление.

Однажды ранним утром, когда небо только начало светлеть, Эмили вернулась в свою квартиру, которую снимала недалеко от Лувра, и увидела на полу возле двери конверт. Видимо, кто-то сунул его под дверь этой ночью.

Заинтригованная, Эмили вскрыла конверт и обнаружила в нем документы на дом. Тот самый, в котором располагалась мастерская месье Фламеля.

Никакого письма с пояснением в конверте не было. Лишь связка из трех ключей и дарственная, в которой было сказано, что Николя Фламель завещает здание на бульваре Пале Эмили Бошен, датированная годом его смерти.

– Но как? – пробормотала Эмили, не понимая, кто мог принести письмо.

Кто узнал, что она здесь, что она жива?

Сам месье Фламель? Но он умер в 1418 году, Эмили навещала место его погребения в церкви Сен-Жак-ля-Бушери.

Его брат, с которым он при жизни особо не поддерживал связь?

Рассмотрев почерк на конверте, Эмили безошибочно сделала вывод, что эти идеальные буквы написаны рукой месье Фламеля.

Внезапное наследство больше взволновало Эмили, чем обрадовало. Кто-то следил за ней, и этот кто-то знал, что она вернулась с того света. Тем не менее, Эмили переехала в дом на бульваре Пале, где все еще хранилось алхимическое оборудование. Избавившись от него, Эмили открыла книжную лавку и наняла двоих переписчиков.

Так прошло два года, а потом она встретила Алена.

Он был таким же, каким она его помнила: красивым и статным мужчиной с доброй улыбкой и зелеными глазами. В новой жизни его звали Этьен Шанжене. Он был средним сыном графа, который души не чаял в своем сыне.

Однажды увидев Эмили в книжной лавке, Ален не смог забыть ее, а она не смогла сопротивляться своим чувствам, и вскоре, как и предсказывала Смерть, он признался Эмили в любви. Разумеется, она не ответила ему взаимностью, однако он не обиделся и продолжил свои ухаживания. Спустя три месяца его тело нашли недалеко от книжной лавки Эмили. Он направлялся к ней поздним вечером, и на него напали разбойники.

Вторая потеря возлюбленного оказалась такой же болезненной, как и первая. Оставшиеся годы в мире живых Эмили провела с диким желанием скорее вернуться назад.

Почти за сто лет боль утраты утихла, а трагические воспоминания подёрнулись пеленой. Устав от мира мертвых, Эмили с удовольствием вернулась в Париж 1570 года, но радость ее длилась недолго. В этот раз Ален объявился практически сразу. Он и его отец были селекционерами, которые привезли из Константинополя сирень. Ален признался Эмили в любви и подарил ей веточку этого прекрасного растения.

– Сирень идеально подходит тебе, ma fleur, – с улыбкой произнес он. – Тебе надо пошить платье сиреневого цвета. Неужели не надоело постоянно носить черное?

Эмили с восхищением вдохнула сладкий запах сирени и отметила, что цветки красиво сочетаются с ее неизменным черным платьем – цветом траура, который она будет носить вечно.

Снова Эмили не смогла устоять перед Аленом. История повторилась, и спустя чуть больше трех месяцев он умер от аллергического приступа.

Урок был усвоен, и Эмили дала себе обещание больше никогда не поддаваться своим чувствам. Каждый раз она старательно игнорировала Алена. Завидев его еще издалека, она стремительно разворачивалась и сбегала прочь, в надежде, что в этот раз они не смогут встретиться. Однако алхимическая связь оказалась слишком сильной, и Ален всегда находил Эмили, всегда влюблялся в нее, и всегда умирал ровно через сто восемь дней.

В XIX веке Эмили заметила, что внешность Алена изменилась. Он все еще был крепким взрослым мужчиной с зелеными глазами, вот только черты лица и цвет волос немного изменились. Видимо, те, кто играл ее судьбой, вышли на новый уровень и решили немного изменить внешность Алена, чтобы Эмили не смогла узнать его, и роковая встреча произошла быстрее.

Усилив бдительность, Эмили избегала всех, кто был похож на Алена хоть отдаленно. Однако влюбленные неизбежно находили друг друга, и так же неизбежно теряли. Вернее, теряла только Эмили. Столетие за столетием на протяжении шестисот лет.

Двойка Пентаклей

С наступлением сумерек на Париж обрушился ливневый дождь. Прохожие впопыхах принялись искать в сумках зонты, а у кого их не было – укрытие. Всего за пару минут бульвар Пале опустел, и никто не увидел, как возле книжной лавки «Ma fleur» из ниоткуда появилась красивая женщина с ног до головы в черном.

Шагнув под козырек книжной лавки, Эмили окинула долгим взглядом родной бульвар и улыбнулась. За время ее отсутствия город сильно изменился. Прогресс бежит вперед с невероятной скоростью, и Эмили оставалось только удивляться и постигать новые блага цивилизации.

В задумчивости покрутив на указательном пальце правой руки серебряное колечко с сиреневой вставкой из керамики, Эмили хотела было войти в лавку, как мимо нее пронесся черный сгусток, обдав женщину холодом.

– Не успела вернуться, а уже началась работа, – произнесла Эмили. – А я ведь так хотела принять пенную ванну и выпить бокал Шато Латур года смерти Марии-Антуанетты.

Вздохнув, женщина наклонила голову вправо, затем влево и телепортировалась в переулок, где скрылся призрак.

Вопреки ожиданиям Эмили, преследование оказалось недолгим. Всего пара улиц, и вот она уже стояла в узком и неприятно пахнущем переулке между двумя жилыми домами. Из освещения здесь были лишь окна, в которых горел тусклый свет, напоминая Эмили атмосферу средневекового Парижа.

Призрак остановился перед маленькой фигуркой и жутко завыл. Фигурка попятилась к кирпичной стене дома, поскользнулась на луже и упала. Призрак медленно подступал к своей жертве, загоняя ее в тупик.

Физически обезумевшие духи не могли причинить человеку вреда, но напугать его до чертиков и свести сума – вполне себе. Особенно, если человек мог их видеть.

– Эй, гаденыш! – крикнула Эмили черному сгустку. – Призраки не должны вредить людям!

Сущность замерла и повернулась в сторону Эмили. Между ними было шагов двадцать, но даже на таком расстоянии и в полумраке женщина прекрасно видела, что от человеческого в призраке не осталось и следа – странная прозрачная субстанция с черными сгустками внутри, которые непрерывно двигались, плавали, будто водоросли в водоеме.

Душа может стать безумной по двум причинам: насильственная смерть и чрезмерно долгое пребывание в мире живых. Судя по виду этого духа, Эмили решила, что обезумел он сразу по обеим причинам.

Доля секунды, и Эмили уже стояла вплотную к призраку.

– Передавай привет Раулю, – произнесла она, коснувшись верхней части сгустка.

Призрак взвыл и распался на множество светящихся частиц, каждая из которых быстро потухла под моросящим дождем.

Увы, эта душа была слишком черной, чтобы направиться прямиком к перерождению. Сначала она предстанет перед суровым жнецом Раулем, который зачитает ей все ее прегрешения и решит, достойна ли она перерождения. Если да, то душа буде ждать суда, на котором решат, даровать ли ей перерождение или сделать очередным жнецом без памяти о прошлом. Эмили бы все отдала за то, чтобы ей тоже стерли память, но высшие силы распорядились иначе.

Откинув со лба мокрые пряди волос, Эмили хотела уже телепортироваться в лавку, как вдруг у стены раздался шорох.

– Черт, я про тебя совсем забыла.

Прижавшийся к стене мальчишка лет десяти смотрел на Эмили из-под длинной черной челки. Худой, грязный и жалкий, он напомнил ей тех мальчишек-беспризорников на средневековых улицах Парижа, которые постоянно просили милостыню и не отставали от прохожего, пока тот не кинет им монетку.

– Дом есть? – спросила Эмили у мальчишки.

От звука ее голоса он вздрогнул и немного погодя кивнул.

– Сам доберешься?

Снова кивок.

Совесть Эмили была успокоена. Выйдя из переулка, женщина взглянула на подернутое серыми тучами небо и телепортировалась в книжную лавку.

– Сюрпри-и-из! – раздался громкий крик, от которого у Эмили зазвенело в ушах.

С двух сторон что-то хлопнуло, и комната наполнилась блестящими лепестками.

– Что за чертовщина?! – рявкнула Эмили, стряхивая с платья конфетти.

Виновники шума в миг затихли.

– Каждый раз одно и то же, – продолжила Эмили, хмуро глядя на своих помощников – Тэ и Джен.

Парень с девушкой переглянулись и нервно хихикнули.

– Но мы так ждали вас, мадам Бошен! – воскликнул Тэ – красивый молодой человек, чье лицо сочетало в себе французские, итальянские и азиатские черты.

– Ты знаешь, я ненавижу лесть. – Эмили оглядела гостиную на втором этаже книжной лавки в поисках чего-то, чем можно было вытереться.

Поняв ее желание, Джен кинулась в ванную комнату и почти сразу же вернулась с махровым полотенцем в руках.

– Спасибо, – поблагодарила ее Эмили.

К Джен – миниатюрной и кроткой блондинке с большими голубыми глазами – она относилась более снисходительно. Девушка всегда беспрекословно слушалась и не выдумывала всяких глупостей, в отличие от своего коллеги.

– Твоя затея? – спросила Эмили у парня.

– С чего решили? – Тэ прищурил миндалевидные глаза орехового цвета.

– С того, что знаю вас как облупленных. Не первое столетие вы у меня на шее.

Вытерев волосы, Эмили откинула в сторону полотенце и устало опустилась в кресло.

– Что за ужас вы повесили вместо Ван Гога? – указала она на стену.

– Это телевизор, – пояснила Джен.

– Ты уверена? – нахмурилась Эмили. – В прошлый раз они были совсем другими.

– Прогресс, – пояснил Тэ. – Мы снабдили ваш дом последними новинками. Давайте, я вам покажу…

– Не сейчас, – остановила его Эмили. – В первые минуты пребывания здесь мне пришлось поймать одного обезумевшего духа и полностью промокнуть. Все, чего я сейчас хочу – это ванна и бокал красного полусладкого вина.

– Будет исполнено! – кивнул Тэ и поспешил в ванную комнату.

Джен направилась в погреб за вином.

Оставшись в одиночестве, Эмили скинула туфли, закрыла глаза и вытянула промокшие ноги. Пальцы озябли и почти не ощущались. Перед глазами внезапно всплыли воспоминания о ее смерти.

Вот Кристоф толкает Эмили к реке. Холодные волны Сены лижут ее ноги, от запаха воды, в которую каждый день сливались нечистоты, нестерпимо разит. Кристоф хватает Эмили за волосы и опускает ее голову в воду. Холод и нестерпимая боль завладевают ее телом.

Эмили тихо вскрикнула, открыла глаза и тяжело задышала. Она умерла шестьсот лет назад, так почему все еще помнит обстоятельства смерти в мельчайших подробностях? Даже воспоминания о смерти Алена поблекли и больше не несут в себе боль – лишь грусть и сожаление.

– Плохой сон? – раздался позади низкий мужской голос.

– Плохое воспоминание. – Эмили обернулась и краешком губ улыбнулась стоящему у открытого окна темноволосому мужчине с бледным лицом. – Рада видеть тебя, Страх.

– Взаимно. – Мужчина сверкнул темными глазами, которые были похожи на лисьи, и растянул тонкие губы в улыбке. – Добро пожаловать в мир живых, Эм. Какой уже раз?

– Седьмой.

Страх бесшумно подошел к дивану, сел рядом с Эмили и одернул борты изумрудного пиджака. Вопреки своей мрачной человеческой внешности, он всегда предпочитал яркую одежду.

– Семь – хорошее число. Несет удачу и указывает правильный путь. В этот раз все должно быть иначе.

– Твоя сестра так каждый раз говорит. Кстати, где она?

Страх сморщил острый нос, закинул ногу на ногу и недовольно произнес:

– Ее позвали к себе остальные. Не знаю, что им могло понадобиться от нее после долгих лет гонения.

– Завидуешь? – спросила Эмили, внимательно рассматривая худое лицо Страха.

– Вот уж нет, – фыркнул он.

– Хочешь сказать, если бы призвали тебя, то ты бы не пошел? – ухмыльнулась Эмили.

– Братья и сестры открыто не любят меня и Совесть. Мы рушим их планы, из-за нас люди могут сойти с начертанного высшими силами пути. Мы с сестрой можем резко изменить судьбу, поэтому нас и не любят. – Страх подался вперед, ближе к Эмили, и с ухмылкой произнёс: – Никогда я не стану играть в игры с теми, кто меня презирает. Разве только незаметно спутаю им карты, в очередной раз изменив несколько человеческих судеб.

Страх был вторым из высших сил, кто появился перед Эмили. Отверженный своими братьями и сестрами, он рассказал Эмили о том, как высшие силы объединяются в группы и плетут полотно судьбы для всех людей без исключения. Они любят, когда все идет по их замыслу, и ненавидят, когда люди из-за обострившегося страха или заевшей совести сворачивают с предначертанного им пути и меняют свою судьбу.

Страх и Совесть нравились Эмили, ведь только благодаря им она остановила трансмутацию и не стала оживлять Алена. Именно эти двое не позволили ей довести дело до конца.

– Кстати, о картах. – Эмили встала с кресла, подошла к старинному письменному столу из темного дуба и достала из выдвижного ящика потрепанную колоду карт Таро.

– Ваше вино, мадам, – произнесла вошедшая в гостиную Джен. – О, месье Страх, приветствую вас. Принести второй бокал?

– Нет, спасибо, я ненадолго.

Джен поставила на журнальный столик бокал и налила в него вина.

– Если что-то понадобится, зовите, – сказала девушка и удалилась.

– Ее память еще не вернулась? – спросил Страх, задумчиво глядя на дверь, за которой скрылась Джен.

– Нет, – ответила Эмили. Она вернулась в кресло и начала размешивать карты. – Как и у Тэ. Это правда, что, как только они все вспомнят, то будут прощены?

Страх качнул головой.

– Нет прощения без искупления, дорогая Эм. Уж тебе-то не знать.

Женщина сжала губы и выложила на стол три карты.

– Что хочешь узнать?

– Что и всегда: информацию о нынешнем Алене. – Эмили открыла сначала карту, что была в середине, затем слева и, наконец, справа.

Страх подался ближе к столу, рассматривая карты.

– Мадам, ванна готова, – раздался голос Тэ.

– Спасибо, можешь быть свободен, – произнесла Эмили, не отрываясь от карт.

– И что это значит? – спросил Страх. – Повешенный – это жертва, я помню. Он всегда выпадает, когда ты хочешь узнать о нынешнем Алене. Но причем тут Дурак? Он умственно-отсталый?

– Дурак обозначает того, кому везет по жизни, кого защищают, – пояснила Эмили, в задумчивости теребя высохшую прядь волос. – Еще эта карата может говорить о том, что сейчас Ален в самом начале своего пути.

– Только родился? – рассмеялся Страх. – Да быть такого не может! Мои братья и сестры так не сделают, это не интересно и как-то извращенно.

Эмили кивнула.

– Поэтому я склоняюсь к первому варианту. Думаю, он, как обычно, родился в обеспеченной семье. У него все хорошо, он под защитой. И, как всегда, наивен и беспечен. – Грустная улыбка появилась на губах женщины. Она вспомнила улыбающееся лицо Алена, его ямочки на щеках. Каждый раз он наивно полагает, что ему море по колено.

– А это что за борьба? – Страх указал на карту, где были изображены мужчины с палками.

– Пятерка жезлов. – Эмили нахмурилась. – Конкуренция?

– Может, он драчун, и вы встретитесь в полицейском участке? – предположил Страх, весело глядя на Эмили.

– Или он руководит холдингом и постоянно сталкивается с конкуренцией на рынке, – подал голос Тэ, который все это время тихо стоял позади и смотрел на расклад.

– Подсматривать не хорошо, – недовольно буркнула Эмили.

– Парень дело говорит, – заметил Страх. – Ищи красавца руководителя в шикарной брендовой одежде! Зуб даю!

Эмили скептически посмотрела на мужчин, а затем снова на расклад. Она чувствовала, что карты что-то не договаривали. Или же она сама не могла до конца прочитать их значение?

В голову пришла мысль выложить еще две карты, но ванна с пеной была уже готова, да и бокал вина нестерпимо манил.

Резким движением Эмили сгребла три карты в кучку и отправила их в колоду.

Она обратится к ним с этим вопросом чуть позже. Может быть.

***

12 лет спустя.

Наши дни.

– Вон тот, с точеным профилем и светлыми волосами. Он вполне может быть Аленом.

Мужчина лет тридцати пяти с приятной наружностью сидел за столиком у окна, пил кофе и листал журнал «Пари-матч» 1976 года. Он был постоянным клиентом и любил старые новостные журналы. Первое время Эмили казалось, что он действительно Ален, но потом он пришел со своей женой, на которую смотрел так, будто она богиня Афродита.

– Нет, он души не чает в своей жене.

– Тогда, тот, что всегда приходит выпить кофе и прочитать «Макбета»?

– Слишком старый. Ален всегда на пару лет старше меня.

– Тебе уже далеко за шестьсот, не забывай.

Эмили злобно уставилась на миловидную рыжеволосую женщину с россыпью веснушек на щеках.

– Кто бы говорил, – буркнула она.

Совесть захихикала.

На вечерние улицы Парижа пролился дождь, и в книжной лавке «Ma fleur» было довольно многолюдно. Помимо постоянных посетителей, которые приходили посмотреть на старинные книги, почтить их и выпить кофе, здесь находились еще и новые, с интересом рассматривающие товар.

Одна из новеньких, худая и бледная девушка лет двадцати, с интересом рассматривала вывеску «Гадание на картах Таро». Эмили уже приготовила колоду, но девушка никак не могла решиться. Ожидая, пока она к ней обратится, Эмили затеяла игру «Найди Алена».

– А что скажете насчет того парнишки, который почти всегда приходит побитым? – произнес Страх.

Эмили и Совесть уставились на юношу, притаившегося в самом углу книжной лавки в неизменной потрепанной толстовке с рукавами настолько длинными, что полностью скрывали кисти рук. Он тоже был постоянным клиентом и приходил в лавку почти в одно и то же время: после семи часов вечера. В большинстве случаев его красивое, но угрюмое лицо было в синяках и ссадинах. Налив себе кофе из автомата, он садился за столик в углу и листал книги о комнатных растениях.

– Нищий да еще и совсем юный, – скривилась Эмили. – Сколько ему, двадцать?

– Двадцать два, – уверенно произнес Тэ. – Он студент.

Эмили и двое высших удивленно уставились на жнеца.

– Откуда ты это знаешь? – спросила Совесть.

– Я познакомился с ним на подработке.

– На подработке? – воскликнула Эмили. – Зачем тебе работа?

– Чтобы были деньги. Вы же мне не платите, – с ноткой обиды в голосе сказал Тэ.

– Потому что ты и не просил. – Эмили почему-то ощутила легкую вину. – Джен, например, деньги не нужны.

– Нужны. Она тоже подрабатывает, – открыл страшную истину Тэ. – В отличие от вас, мы с Джен находимся в мире живых постоянно, а без денег здесь очень тяжело даже жнецам смерти.

Эмили было нечем возразить. Разве что пообещать платить своим помощникам за работу в книжной лавке.

– Добрый вечер! – В дверях стоял и широко улыбался зеленоглазый блондин с изящной красной розой в руке.

– Мы совсем забыли о Пьере, – шепнула Совесть. – Если он – не Ален, то я съем кактус.

– Готовься плакать и колоться, – тоже шёпотом произнес Страх. – Это не он. Глаза не того оттенка, да и ямочек на щеках нет.

– Высшие силы могли обойти эти детали стороной, чтобы запутать Эмили, – предположила Совесть.

– По крайней мере он единственный, кто ухаживает за мадам, – добавил Тэ.

Шикнув на них, Эмили в который раз с любопытством уставилась на подходящего к ней Пьера. Он действительно был похож на Алена, имел высокое положение в обществе и подходящий возраст, однако за два года, что они были знакомы, Пьер еще ни разу не признался Эмили в любви. Лишь говорил, что он от нее в восторге и что она самая прекрасная женщина во всем Париже.

– Это вам, дорогая Эмили. – Пьер протянул женщине розу. – Вы так же прекрасны, как этот цветок.

– Благодарю.

Пьер дарил только розы, и каждый раз сравнивал красоту Эмили с красотой этого цветка. Ален же считал, что роза ей не подходит, а его реинкарнация в 17 веке сказала, что цветок Эмили – это сирень. Именно с того дня она начала разбавлять свои неизменные черные одеяния маленькой деталью сиреневого цвета. Однако, может, Совесть права, и высшие силы просто играют с Эмили…

– Ох, я совсем забыла, что у меня пирог в духовке! – воскликнула Совесть.

Схватив под руки двоих мужчин, она деликатно удалилась вместе с ними.

– Сделаете мне недельный расклад? – Пьер не сводил восхищенного взгляда с Эмили.

– Конечно, – сказала она, покосившись туда, где всего пару минут назад стояла девушка, которая никак не могла решиться попросить сделать ей расклад. Теперь же там никого не было.

Пьер придвинул стул ближе к Эмили и принялся наблюдать, как руки женщины ловко мешали колоду карт.

– Кажется, я еще не спрашивал, давно ли вы этим занимаетесь?

– Очень давно, – ответила Эмили. – Настолько, что уже и не вспомню точную цифру.

– Ого, – мутно-зеленые глаза Пьера восторженно блеснули. – А почему вы решили этим заниматься?

Эмили часто спрашивали об этом, и каждый раз она отвечало одно и то же:

– Потому что так я могу увидеть будущее, и по возможности изменить его.

Карты, действительно, во многом помогали Эмили, однако в этот раз в раскладах на Алена они больше запутывали. Да и вообще, в седьмой ее визит в мир живых все было иначе, и это напрягало Эмили. Прошло уже двенадцать лет, а Ален так и не объявил о себе. Еще год, и Эмили вернется назад, в мир мертвых. Неужели, Страх был прав, и в седьмой раз все будет иначе?

– А я вот прихожу сюда и прошу сделать мне расклад исключительно из-за вас, – произнес Пьер, поедая взглядом Эмили.

– Как мило, – немного сухо ответила она.

За шестьсот с лишним лет чувства Эмили притупились. Пережив три смерти Алена, она взяла себя в руки и с невероятным усилием старалась не замечать его чувств, а также подавлять свои. В конечном итоге она добилась того, что в шестой раз уже практически ничего не испытывала. Кроме легкой грусти умирающий в военном госпитале от ран Ален не вызвал у Эмили никаких эмоций. Наверно, на то и был расчет высших сил: вконец очерствев, Эмили поставит себя на первое место и пожертвует душой Алена. Однако подобного она никогда не допустит, пусть даже ею уже движут не чувства, а принцип. Эмили никогда не уступит высшим силам, и непременно докажет, что ее судьба только в ее руках.

После расклада Пьер еще немного поговорил о погоде и о том, как тяжело в последнее время управлять ресторанным бизнесом, и покинул книжную лавку, оставив щедрые чаевые.

Следом за ним ушли еще два посетителя, купив по книге. К девяти чесам вечера – времени закрытия – лавка была почти пуста.

– До свидания, – попрощался пожилой мужчина с томиком «Макбета» подмышкой.

– Хорошего вечера! – отозвалась Эмили, подсчитывая выручку за сегодняшний день.

Она так увлеклась, что даже не заметила подошедшего к ней студента. Чтобы привлечь к себе внимание, он осторожно кашлянул. Эмили подняла голову от калькулятора и спросила:

– Что вы хотели?

Длинная черная челка и капюшон толстовки скрывали верхнюю часть лица парня. В правом уголке губ и на скуле красовались свежие синяки. Еще раз кашлянув, он хрипло произнес:

– Могу я купить эту книгу?

В руке он держал энциклопедию комнатных растений. Одну из самых дешевых.

– У нас есть издания новее и красочнее. – Эмили указала на полку с энциклопедиями.

– Нет, эту, – качнул головой парень.

Положив книгу на прилавок, он насыпал сверху целую кучу монет.

– А крупнее не будет? – При мысли, что придется считать эту гору Эмили стало дурно.

Парень отрицательно покачал головой.

Вздохнув, Эмили принялась считать мелочь.

Парень терпеливо ждал, шмыгая носом.

– Эти лишние, – наконец объявила Эмили, придвинув к парню две монеты.

Его рука скользнула по столешнице, забирая монеты. Рукав толстовки немного задрался, и Эмили увидела разбитые костяшки. Его визит в тюрьму – всего лишь вопрос времени.

Бережно положив книгу в застиранный рюкзак, парень попрощался и направился к выходу. У двери он замер, будто кого-то увидев на улице. Эмили показалось, что руки парня задрожали.

Какое-то время он стоял на месте будто бы собираясь с духом, а потом решительно толкнул дверь и вышел на улицу.

– Чудной какой-то, – произнесла Эмили, провожая взглядом скрючившуюся фигуру.

Завершив подсчет, она закрыла лавку и отправилась наверх, совершенно забыв о красной розе, что так и осталась лежать на прилавке.

В гостиной Тэ и Джен увлеченно следили за сюжетом очередного сериала. Эмили их любви к сериалам не разделяла – ей хотелось скорее узнать, чем кончится история, поэтому предпочитала фильмы и желательно без дополнительных частей.

– Ты сегодня поздно вернулась, – заметила Эмили, взглянув на Джен.

– Сегодня пришлось потрудиться, – произнесла девушка, не отрываясь от телевизора. – Было много смертей.

– Три, и все до полудня. Я видела твой список на сегодня. – Эмили открыла мини-бар и задумчиво провела пальцем по бутылкам вина.

Джен закусила губу и виновато взглянула на наставницу. Выбрав красное полусладкое с выдержкой в двадцать семь лет, Эмили откупорила пробку и налила рубиновый напиток в бокал.

– Я знаю, что ты подрабатываешь. Тэ мне сказал.

Девушка злобно зыркнула на напарника и тихо выругалась. Тэ усердно делал вид, что полностью поглощен сериалом.

– Увольняйся. Я буду платить вам за работу в лавке. – Эмили сделала глоток вина и шагнула к окну.

Бульвар Пале был пустым и тихим, несмотря на прекрасное освещение и еще не совсем поздний час.

– Правда? Вы не злитесь? – Джен встала с дивана и тоже подошла к окну, не сводя взгляда с Эмили.

– Нет, вам надо было раньше сказать, что нуждаетесь в карманных деньгах. Сама я об этом как-то не додумалась.

Джен восторженно взвизгнула и кинулась обнять Эмили, но та остановила ее свободной рукой. Кивнув на бокал, она произнесла:

– Если из-за тебя разольётся этот драгоценный напиток, будешь работать бесплатно целый месяц.

– Спасибо, мадам! Я буду работать усердно! – Джен просто светилась от радости, а всего-то и надо было, что пообещать ей платить.

Губы Эмили невольно улыбнулась. Тэ и Джен стали жнецами триста лет назад, а все еще были такими детьми.

– Ой, это что, призрак? – Джен приподняла тюль и всмотрелась в окно.

– Быть такого не может. – Забыв про сериал, Тэ встал с дивана и направился к окну. – Когда мадам Бошен здесь, они книжную лавку стороной обходят.

– Призрак, верно, – лениво заметила Эмили, рассматривая парящую туда-сюда призрачную девушку в пышном платье.

– Она как будто привлекает внимание, – заметил Тэ.

– Или недавно умерла и еще не знает, что здесь живут жнецы смерти, – предположила Джен.

– Судя по фасону платья, она умерла очень давно, – сказала Эмили, поставив бокал с недопитым вином на письменный стол.

– Необязательно. Может, она актриса, и умерла на сцене театра. – Джен покосилась на телевизор и, ахнув, воскликнула: – О, боже, они сейчас поцелуются!

– Неужели?! – Тэ вытаращил глаза и поспешил за Джен к дивану.

Эмили посмотрела на своих помощников как на дураков, а затем снова вернулась к призраку. Что-то в нем было не так. Казалось, что девушка действительно привлекала к себе внимание, хотела выманить.

Приняв решение, Эмили телепортировалась на место в двух шагах от призрачной девушки. Увидев ее, призрак вздрогнул, но не убежал. Душа была чистой и имела полностью человеческий вид. Миловидные черты лица девушки показались Эмили смутно знакомыми.

– Не побежишь? – склонив голову на бок, спросила она.

Девушка качнула головой.

– Сколько же лет ты находишься в мире живых? – вопрос был риторическим, потому что обычные призраки не разговаривали. Лишь обезумевшие души могли издавать звук – ужасный, душераздирающий вой, от которого у смертных стынет кровь в жилах.

Внезапно призрачная девушка взмыла в воздух примерно на метр, демонстрируя всего лишь одну туфлю, и устремилась к площади Луи Лепина.

– Все же решила побежать, – заключила Эмили и телепортировалась.

Девушка оказалась на удивление быстрой – даже быстрее обезумевших душ. Эмили преследовала ее около получаса, миновав церковь Сен-Северин, кинотеатр Ле Шампо и Люксембургский парк. Наконец у кладбища Монпарнас призрак остановился.

– Хочешь показать мне свою могилу? – с усмешкой спросила Эмили.

Девушка сурово взглянула на женщину и указала рукой вглубь кладбища.

– Ладно, давай, показывай, что хотела. Отправлю тебя на тот свет чуть позже, – пообещала Эмили и спокойно последовала за призраком.

Ступая по алее, вдоль которой росли деревья и стояли аккуратные мусорные контейнеры, Эмили казалось, что она идет не по кладбищу, а по парку.

Всего пару веков назад здесь был ни чем не примечательный погост, на котором хоронили только простых парижан с левобережья Сены. Прошло около ста лет, и район Монпарнас облюбовала парижская богема. Среди скромных могил простолюдинов на кладбище начали появляться могилы прославившихся писателей, художников, поэтов и скульпторов. Так из обычного городского кладбища Монпарнас стало довольно престижным и дорогим некрополем.

Свернув влево и пройдя мимо могилы русской анархистки Татьяны Рачевской, покончившей с собой из-за трагической любви, Эмили услышала звуки драки. Совпадение или нет, но призрак резко ускорился и полетел как раз в сторону, откуда раздавались звуки.

Миновав могилу с кучей табличек, которые говорили о тесном соседстве похороненных в ней людей, Эмили увидела, как за склепом двое мужчин держали человека, а один избивал его.

Из-за капюшона на голове Эмили не могла разглядеть лица жертвы, но потрепанную серую толстовку она узнала сразу.

Девушка стояла совсем рядом со жнецом. На ее призрачном лице не было и тени страха, лишь мольба. Вскину руку, она указала на мужчин.

– Хочешь, чтобы я его спасла?

Призрак усиленно закивал.

– Еще раз спрашиваю, когда отдашь долг? – выкрикнул тот, что избивал парня – сухопарый мужчина средних лет с выдающимся носом и широкими, почти сросшимися бровями.

От этих слов сердце Эмили ёкнуло. Она вспомнила юную себя и Кристофа, который требовал назад свои деньги.

– Я отдал вам все, что задолжал, – хрипло произнес юноша. – Что еще вам нужно?

– Проценты! – рявкнул носастый мужчина. – Думал, босс тебе деньги просто так дал?!

– Раньше он не говорил о процентах…

– А теперь заговорил! Так что плати или возвращайся на ринг.

– Да пошли вы… – Закашлявшись, парень сплюнул кровью прямо на ботинки своего мучителя.

Выругавшись, мужчина ударил парня коленом в живот. Затем замахнулся кулаком, но тут в игру вступила Эмили, возникнув из ниоткуда прямо между парнем и избивающим его мужчиной.

– Что за?.. – пискнул он, вытаращив на женщину противные маленькие глазки.

– Ни «что», а «кто», – исправила его Эмили. – Я – жнец смерти, приятно познакомиться.

Двое других мужчин, что держали парня, противно заржали.

– Откуда ты взялась? – Удивление быстро сошло с лица носастого, уступив место раздражению.

– Оттуда, – Эмили указала пальцем на землю. – И сейчас утащу туда тебя.

Мужчина усмехнулся.

– Ну, попробуй, глупая ты баба.

Он замахнулся на Эмили, но та одной рукой перехватила его кулак и сжала так, что мужчина закричал и упал на колени. От боли у него даже слезы на глазах выступили.

– К сожалению, мне нельзя убивать людей, – сказала Эмили, перешагнув через носастого и закрутив его руку ему за спину, – однако мне разрешено их калечить.

– Отпусти, дура! – завопил мужчина.

– Сначала пусть твои дружки отпустят мальчишку.

Носастый еще даже не отдал приказ, как двое мужчин отпустили парня и медленно попятились.

– Трусы, – выплюнула Эмили, глядя на испуганные лица мужчин.

– Идиоты! Это же просто баба! – заорал носастый.

Двое переглянулись и, опомнившись, двинулись на «просто бабу», которая со вздохом подобрала с земли внушительный камень и огрела им носастого по голове.

– Не волнуйтесь, он будет жить, – сразу же предупредила Эмили, обращаясь к небу, а не к подельникам носастого – отчитывалась же она непосредственно высшим силам.

Минута, и двое других уже валялись на могилах без сознания. Отряхнув руки, Эмили повернулась к парню, который еле держался на коленях. Заметив, что он медленно клонится в сторону, женщина подскочила к нему и придержала за плечи.

– Эй, живой? – спросила она.

Ответом ей было молчание.

Призрачная девушка взволнованно летала вокруг, не в силах ничего сделать.

Эмили стянула с головы парня капюшон, рукой убрала со лба черные волосы. Глаза парня были закрыты. Эмили прислушалась и уловила слабое дыхание.

– Живой, – сказала она призраку. Приложив парня к стене склепа, она добавила: – Я сделала свое дело, теперь пойдем со мной.

Девушка кивнула и замерла, покорно склонив голову. Эмили шагнула к ней, но вдруг ощутила, как кто-то схватил ее за руку.

Не поднимая головы, парень до боли сжал руку Эмили. Женщина поморщилась и возмущенно произнесла:

– Эй, ты чего?

Кашлянув, парень медленно поднял голову. В это миг ночное небо Парижа озарила молния, за которой последовал громовой треск.

На кладбище Монпарнас пролился дождь.

Капли падали на избитое лицо парня, смывая кровь и грязь. Свободной рукой он откинул волосы со лба в сторону, открыл глаза и вперил тяжелый взгляд в Эмили.

Сердце женщины пропустило удар при виде до боли знакомых светло-зеленых глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Прево́ ‒ в феодальной Франции XI−XVIII веков королевский чиновник или ставленник феодала, отвечавший за охрану общественного порядка в округах.

Вернуться

2

Я буду любить тебя вечно.

Вернуться

3

Мой цветок

Вернуться