Алёна Нгуен
Кузнечик

***

Несколько дней назад мама собралась ехать в областной центр, город К***. В местной больнице ей дали направление на подбор слухового аппарата. Она у меня инвалид детства по слуху. Даже в специальной школе училась для таких же, кто как она слышит наполовину. Ну или совсем глухие.

Ну, в общем, она меня одного оставляет на неделю. К*** находится неблизко. Дорога утомит любого: сначала на автобусе, в котором воняет бензином, надо трястись 3—4 часа, а потом ещё на поезде 15. Но на поезде уже совсем другое дело! На поезде я и сам любил! Заберёшься на верхнюю полку и едешь себе, в окно поглядываешь, на людей. Поболтать можно, в картишки сыграть, разговоры всякие интересные послушать.

Короче, мама уезжает, оставляет мне картошку, 2 пачки макарон, полкило гречки, 2 банки тушёнки и денег на пару булок хлеба. Понятное дело, хлеб я не собирался покупать. Хотя очень любил. Мог в одного полбулки заточить. А если ещё и масло есть, то и всю разом съесть. Да и хлеб-то был не хлеб. «Дока» называется. Похож на пену мыльную – глотаешь, а она пустая. Нет в животе ничего и снова есть охота. Этот Дока почти везде продают. А нормальный – нам не по карману. Слишком цена отличается. Да я -то понимаю, что хреновая эта математика.

Отец приходит редко. Приносит конфет, к матери раньше обниматься лез. Мать его то подпускала, даже оставляла ночевать, то гнала. Не понимал я: бывает, она так улыбается, даже шутит, будто хочет, чтобы он приставать к ней начал. А потом, как начнёт его с силой толкать, кричать, чтобы не подходил к ней.

Когда мы жили все вместе – они временами дрались. Ну как дрались. Отец придёт выпивший, ляжет спать. А потом мать вечером приходит. Смотрит на него, обнюхивает. Потом бросается на кухню, набирает ковш воды и выливает на спящего отца. Тот, само собой, подрывается. Матерится, ругается, толкает мать. Но мою маму не так-то просто остановить! Она как будто в раж входит, не в себе! Короче, всё заканчивалось тем, что отец сидит на ней сверху на кровати или на полу и душит. А я сзади, повиснув на нём, пытаюсь оттащить, умаляя не трогать маму. Страха во мне было много, конечно. Да и кто бы не испугался?! Я вообще иногда прямо боялся их одних оставить. А надо было. Чтобы сгонять на лестничную площадку и постучаться к тёте Маше, и та вызывала милицию. Ну а потом снова к ним. Мой крик, видимо, всё-таки долетал через какое-то время до сознания отца. Потому что он начинал ослаблять хватку и мать, пока её душил, тоже понемногу успокаивалась, обмякала. Когда приезжала милиция, всё уже было кончено. Мама с несчастным видом, подтверждала насилие над собой отца, а тот молчал, извиняюще улыбался. Мол, погорячился, извините, что потревожили…

Как вы уже поняли, я, конечно, был только рад, что отец с нами не живёт. Года три точно. Ну не могут они жить спокойно и мне не давали. Поэтому лучше уж так.

***

Отец живёт в посёлке Мирном в старом доме, в котором вырос. Когда-то там были огород, куры. Но потом бабушка уехала жить к дочери в Самару, и он остался один, хозяином. Всё похерелось. Серый дом косо проваливается под землю, огород давно никто не сажал, кур съели, участок зарос сорняком и немного одуванчиками. Мирный стоит поблизости от нашего города. Если пешком, то за час с окраины можно дойти. Но я редко там бываю. Только если уж совсем долго вестей нет от отца. Тогда да, я собираюсь и иду его проведать. Мало ли что может с человеком случиться, когда он один в деревянном доме! Пару раз я находил его, уснувшего с дымящейся папиросой в пепельнице. А ведь там ещё и другие бумажные окурки. Сами знаете, что может быть… Я ему говорил, чтобы он тушил до конца свои бычки. Он кивает, но всё повторяется. Работы у него давно не было – уволили за пьянку. Только не подумайте – пьяницей он не был! Это только мать его так называла. Просто часто выпивал. Потом современем, да – стал больше и больше. И совсем «опустился». А работа у него была очень хорошая – в аэропорту радистом. В микрофон отправлял сообщения и принимал. Там ещё много старых печатных машинок стояло, но я не помню, чтобы кто-то на них печатал кроме меня. К компьютерам меня не подпускали. И я иногда так, от скуки, всякую белиберду настукивал на машинках. Редко, но мне удавалось напроситься на смену к отцу. Я кайфовал: смотрел телек до ночи, боевики всякие, спать ложился, когда сам хотел. Мы ели лапшу «Ромэн», «Доширак» или заваривали картофельные хлопья. Бывали и котлеты, тефтели. Их делала баба Лена, она ещё тогда не уехала в Самару. Мне 7—8 лет было.

Мать моя готовить как следует, не умеет. Ну там картошку сварить, рис с гречкой или макароны по-флотски – это она может. Даже борщ вкусный сделать может. Но так, в целом, нет у неё способностей пока. С мясом не умеет обращаться. Хотя с печенью научилась всё-таки. Но её у нас всё равно почти нет. Так что – это не в счёт.

В общем я отвлёкся. Мама собралась в К***. Я был только рад. В 13 остаться одному – это же мечта любого! Ну почти 13, день рожденье у меня наступает через 1,5 месяца, так что считай 13. Меня ещё никогда не оставляли больше, чем на сутки. В квартире я, конечно, курить не собирался – запах потом не выветришь, ещё и молитвы заставят с утра до ночи читать. Но позвать кого-то с ночёвкой, а самим пойти гулять хоть до утра —это легко, это «тема», как сказал бы Сарыч.

Сарыч жил в доме напротив, был старше нас с ребятами на 3 года и стоял на учёте. Ну на учёте в милиции. Мы его немного побаивались, уважали и слегка копировали. Он с пацанами вскрыл квартиру. Денег там было мало, но они вынесли новенький DVD и музыкальный центр. Ну ещё диски и какую-то мелочёвку. Продать не успели -их взяли. Теперь ему тётя Вера передачки носит. Мама говорит, что его после суда в колонию отправят, здесь его держать не станут.

Я снова съехал с темы. Мама спросила, что мне привезти. Я-то понимаю, что привезти она ничего не сможет. Денег у неё нет ни на что нормальное, сто́ящее. Ну и сказал, чтобы не расстраивать: «привези мне фишек и «Баунти». Батончик с кокосовой стружкой внутри, знаете? Ещё реклама такая красивая: девушка на берегу бирюзового моря лежит на белом песке и откусывает шоколад. А голос за кадром: «Баунти – райское наслаждение!». Я его любил и мама тоже. Фишки потом можно обменять на 5—8 минут на Кузнечике. Конечно, много она их не привезёт— их продают со жвачками только, но у меня отложено, и я добавлю.

У Семёна есть «Кузнечик». Единственный во всём дворе.

Когда скачешь на Кузнечике – звук словно метроном, как в минуты молчания на 9 Мая – эхом разносится по двору. А скакать на нём хотели многие. Семён не жадничал, но и задаром не давал. У Мишки, например, он брал велосипед кататься. Севка— таскал ему шоколадные батончики «Шок» или «Милки Вэй», чупа-чупсы, или на крайний случай – «Юппи». Это такой сухой порошок для сока. Мать Севки работала в киоске, и в её смену ему обязательно что-то перепадало. Я тоже очень любил попрыгать на Кузнечике. И мог скакать без остановки не меньше 10 минут!

Семён играет в фишки. Мы все играем. Круглые такие, картонные. Собираешь ставки, и по очереди каждый бьёт рубашкой о скамейку или об асфальт. Те, что перевернулись – забираешь. Остальные переходят к следующему игроку. За «Кузнечика» я платил фишками, когда мне везло. Но везло нечасто. Пять минут стоило дорого -15 фишек!!

Накануне отъезда, вечером, вдруг пришёл отец и спросил, есть ли что поесть. Такого я не помнил. Конфет не было. И я понял – совсем дело плохо. На нём висело старое серое тонкое болоньевое пальто до колен и толстый шерстяной тёмно-синий свитер под низом. Хотя на улице было не очень холодно. Октябрь только начался и температура вечерами ниже 8—9 тепла на термометре не опускается. Лицо сильно заросло бородой, соломенные волосы было видно, давно не мыли. А это тоже не было на него похоже! Мылся он регулярно раза в неделю – точно!

– Лёня, нет у меня ничего! У нас самих еле-еле!

Отец смущённо улыбнулся, потоптался, потом ко мне обратился:

– Что, как в школе-то? Как учёба?

– Нормально, —говорю я

– Ага! нормально! С двойки на тройку перебивается!

– Да, а что ты так? Мм?

– Не знаю…

– Не знает он! —распалялась мать, – А кто знает?? Я, что ли? Я в школу не хожу!

– Ну, ладно-ладно, —попытался утихомирить её отец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.