Виолетта Версадисс
Охота на ангела

Упало солнце вдоль заката, исчезли звуки, голоса.

И жизнь тихонько угасала, и нет уж сил открыть глаза.

Бессильно голова склонилась, и крыльев больше не поднять,

И кровь из ран её сочилась, и боль утраты не унять…

«Как жаль…» – чуть слышно шепчут губы. «Ведь жажда зверя – жизнь отнять».

«Ты падший ангел!» – тварь торжествовала, пытаясь крылья оторвать.

Виолетта Версадисс

Глава 1

Город Владимир. 2015 год. Наши дни.

Осень кружилась во всём своём великолепии, подбрасывала вверх жёлтые листья и плавно опускала их на землю, устилая тротуары золотой россыпью. День заметно шёл на убыль, и уже после пяти вечера город накрывало кружевной вуалью сумерек. Воздух становился холодным, неуютным, напоминая о том, что скоро зима.

Ветер трепал её каштановые волосы, макияж оказался под угрозой. Сегодня он был немного ярче обычного, чему способствовал предстоящий вечер. Спасаясь от мелкого, но назойливого дождя, Ника заскочила под козырёк остановки. Присев на скамью, стала выискивать глазами в потоке мокрых, ревущих моторов – синий Фольксваген. Егор не раз встречал её именно здесь, издалека мигая фарами.

Единственная пара на остановке, что беспрерывно целовалась, решила уединиться. Остановив такси, молодой человек вежливо предложил подвезти её до центра. Вероника отрицательно помотала головой и, улыбнувшись, мило помахала им рукой.

Удивительно, подумала она, что все влюблённые такие позитивные. Чего, наверное, не скажешь об их паре. Нет, она была безумно влюблена в Егора, а вот насчёт него – до сих пор сомневалась. Вот и сегодня он почему-то опаздывал, но не удосужился об этом предупредить.

– Хорошо! Мы не гордые, – сказала Ника, перед тем как набрать телефонный номер любимого.

– Прости, малыш, – заговорил Егор торопливо. – У меня машина сломалась, стою в центре города, жду эвакуатор. – В трубке повисла пауза, судя по всему парень соображал, как помягче сообщить, что сегодня они не увидятся. Хотя именно в этот вечер они должны были обсудить детали предстоящей свадьбы. Столик, который они забронировали в уютном кафе в центре города, сиротливо прождёт их почти час, прежде чем Егор отменит заказ. – Всё, котёнок, без обид, до завтра. – Он поспешил нажать отбой, оставив девушку в гордом одиночестве на безлюдной остановке.

Хотелось бы верить, что действительно сломалась машина. Ведь она прекрасно помнила, какой взгляд был у Егора, когда сообщила ему, что он скоро станет отцом…

Ей крайне не хотелось добираться домой в такую погоду, да ещё и на общественном транспорте. И всё же через полчаса она была у дома. Настроение было испорчено, и её печальный взгляд свидетельствовал об этом.

Мама, как всегда, была проницательна, тем не менее не стала расспрашивать с порога. Накрыв на стол, Татьяна села напротив, украдкой наблюдая за дочерью.

– Мам, и всё же мне немного тревожно, – задумчиво проговорила Ника, поняв мамин призыв пооткровенничать.

– Ну почему? – чуть удивилась Татьяна.

– Не знаю, мам, вот здесь что-то неспокойно. – Она тяжело вздохнула и прижала руку к груди. – Вот здесь, понимаешь? Предчувствия у меня нехорошие.

– Да что ты, какие предчувствия? Всё будет хорошо. И я очень рада за вас, – трогательно добавила мама, поставив на стол земляничный чизкейк собственного приготовления. – Больше скажу: вы отличная пара. Только, как и прежде, я настаиваю, чтобы вы поженились после окончания института.

– Мам… но тут осталось совсем ничего. Меньше года, и потом… – Она задержала дыхание и тихо добавила: – Я, кажется, беременна.

– Господи! Как же так?! – Татьяна медленно осела на стул.

– Ну как это обычно бывает… – пожала девушка плечами, пытаясь не смотреть матери в глаза.

– Да нет, я не это имела в виду! – усмехнулась Татьяна. – Егор достаточно интересная личность, в нём есть всё: образованный, красивый. Мне даже кажется, в нём есть душевная глубина. Так что, милая, его генофонд бесценен, – без тени иронии добавила она.

– Ты его совсем захвалила, а как же я?!

– Да ты чего?! Ты у меня вне конкуренции! – воскликнула Татьяна.

– Ага, как же. Вне конкуренции, – пробубнила Вероника, думая о том, что конкурент у неё всё же появился. – Ну всё, всё, прости! – поспешила она прервать разговор, видя, как мама изменилась в лице. – Поверь, всё у нас будет хорошо. – Она накрыла мамину руку своей, пытаясь унять ту тревогу, которая появилась в её глазах. – Ну вот, теперь ты впадаешь в панику…

– Нет, моя хорошая, никуда я не впадаю. Я правда рада за вас. – Улыбка, что тронула её губы, получилось вымученной. – Жаль, отец не дожил, он бы был счастлив.

– Мамочка, ну что ты? Папа всё видит. Поверь, он счастлив.

– Наверное, – прошептала Татьяна и подошла к фотографии, на которой был изображён мужчина в форме лесничего. Татьяна тихо всхлипнула и, смахнув незаметно слезу, погладила снимок кончиками пальцев. Она вспомнила день, когда был сделан этот снимок. Именно тогда ей казалось, что всё позади и уже никто и ничто не помешает им быть вместе.

– Мам, да всё будет хорошо. Главное, мне дитя выносить. – Голос дочери вернул маму обратно из далёкого прошлого.

Татьяна возмутилась, оглядев дочь удивлённым взглядом, и принялась её отчитывать за подобные мысли:

– Что за меланхолия такая? Куда же ты денешься, конечно выносишь! Ты мне выкинь из головы такие мысли!

– Да ладно, мам, не бери в голову. Это я так. Наверное, и у тебя был страх, когда ты носила меня под сердцем?

– У меня? – вдруг переспросила Татьяна растерянно.

– Ну да. У тебя, – повторила Ника.

– Да… я, если честно, уже и не помню, – пробубнила Татьяна, заметно смутившись.

– Ну как же, мам, я ведь у вас единственная. Как же ты не помнишь? – В голосе Ники явно слышалась претензия, однако отчасти она понимала, что её рождение – это те обстоятельства, о которых маме неприятно вспоминать.

– Так это так давно было. Конечно, я всё помню. – Её слова напоминали оправдания. – Просто немного подзабыла подробности. Ведь не молодею, – вздохнула Татьяна.

Видя, как мама в очередной раз изменилась в лице, Вероника решила прекратить разговор. Ведь воспоминания о её юности всегда заканчивались дурным настроением. Мама замыкалась и могла часами сидеть у себя в комнате в полной тишине. Вероника сейчас и сама нуждалась в тишине, чтобы можно было спокойно обдумать сегодняшние события. Егор – вот что сейчас главное. Ведь сколько потребовалось трудов, чтобы убедить маму в серьёзности его намерений. Ещё вчера она относилась к нему предвзято, будучи уверенной, что он просто морочит её дочери голову, а сегодня отзывалась о нём довольно прилично.

Егор был из весьма благополучной семьи, хотя ещё несколько лет назад они жили как на пороховой бочке. Последние несколько лет отец Егора находился в глубокой депрессии – беспробудно пил, месяцами не работал, а когда немного приходил в себя, то уже не мог найти достойный заработок. Пять лет назад, когда Егор окончил школу, в семье произошла трагедия: отца нашли за городом, с обезображенным лицом. Ему выстрелили в подбородок. Поговаривали, что мужчина сам оборвал свой жизненный путь.

В то время Егору пришлось нелегко. Вместо того чтобы продолжать учиться, он пошёл подрабатывать курьером. И только через год, когда мать снова вышла замуж, он поступил во Владимирский институт бизнеса, на финансово-экономический факультет. Егор любил деньги и планировал взять от жизни по максимуму.

Начальник отдела, где мама работала бухгалтером, давно вынашивал идею, выразить ей свою симпатию. Он овдовел и был в поиске уже некоторое время. Но элементарные приличия не позволяли ему ухаживать за Мариной, матерью Егора. Она была замужем, и этим всё сказано. Ну а когда женщина осталась одна, тут, как говорится – сам бог велел. Не раз подслушивая разговоры сотрудников, он понимал, что ей приходится нелегко. Марине, Евгений Валентинович тоже пришёлся по сердцу, и женщина приняла его предложение наперекор всему отделу.

Сотрудники судачили и на каждом шагу перемывали кости и ей, и ему.

Однажды Евгений Валентинович собрал всех на планёрке и уволил самую главную любительницу посплетничать. После такой показательной экзекуции желание шептаться отпало у всего коллектива.

Через какое-то время в семье понемногу всё наладилось. Егор на удивление быстро нашёл общий язык с отчимом, или старался делать вид, что нашёл. Вспоминая последние события жизни, он чётко понимал – мама имеет право на женское счастье. Он видел, как она мучилась, подбирая нужную интонацию для общения с отцом, а он за последние несколько лет три раза лежал в клинике для душевнобольных. Ей приходилось нелегко, а врачи разводили руками, ссылаясь на особенность заболевания.

«Мужчину не отпускают видения из прошлого, чувство вины съедает его заживо, но как бы мы ни пытались ему помочь, он просто-напросто отшучивался»:

«В этой жизни всегда приходиться платить по счетам, неважно – рано или поздно», – отвечал он с обречённой улыбкой на каменном лице»

О каких счетах именно шла речь, Марина не знала. Он так и унёс эту тайну с собой в могилу. Кто помог отцу так сильно раскаяться, что он решил свести счёты с жизнью, оставалось только догадываться. Но то, что мужчина выстрелил себе в лицо, смущало всех, кроме, конечно же, сотрудников полиции.

– Если я вам, милочка, покажу статистику самоубийств! – высказывался капитан, оживлённо и довольно убедительно, – вы просто сойдёте с ума! У нас народ настолько изобретателен, что диву даёшься. Так что ничего особенного в том, что муж решил избавить вас от страшных подробностей последних минут своей жизни. Это говорит лишь о том, что он исключил возможность его спасти. Вот и всё! Это ведь элементарно… Посторонних отпечатков пальцев на ружье мы не обнаружили. А то, что вы никогда не видели этого ружья… – Капитан непринуждённо пожал плечами. – Так он и приобрёл его по этому поводу. Значит, ваш муж вынашивал идею свести счёты с жизнью. Частицы пороха на его руках. Чем не доказательство?.. Думаю, это логично. А вот возбуждать дело об убийстве, думаю – нет. Все экспертизы произведены, и они доказывают, что это был суицид. Вы сами утверждали, что он страдал депрессией. Подумайте, кому понадобилось убивать вашего мужа, да ещё таким способом? Мотивы и ещё раз мотивы! У него были враги? Или он олигарх? Быть может, он тайный агент?..

Вопросы были настолько нелепые, как и доводы капитана, что Марина не выдержала и выскочила из кабинета. Она и сама, если честно, не находила логики во всём в этом. Она знала, что у мужа была какая-то тайна, ещё с юношеских лет. Не раз она слышала, как муж во сне выкрикивал: «Беги, милая, беги!» Потом он просыпался весь в поту и подолгу сидел на кухне, выкуривая одну сигарету за другой. В эти минуты Марина боялась к нему подходить, не то чтобы о чём-то расспрашивать. Она ждала, что не сегодня завтра он сам ей расскажет, что его так тревожит, но так и не дождалась. Теперь жизнь внесла свои коррективы, и с этим оставалось просто смириться. Марина вернулась к нормальному руслу жизни, да и новость, что сын решил жениться, затмила всё и вся. «Всё же пять лет прошло. Надо сына поддержать, он заслуживает счастья. Вероника очень хорошая и достойная девушка. Дай бог, чтобы жизнь его сложилась лучше моей».

Егор и Вероника уже три года вместе, и то, что они решили пожениться, вполне нормальный итог, пришли к выводу свидетели их отношений. Дело, как говорится, благое, надо познакомить родителей и назначить дату свадьбы.

– Окей, милый! Тогда давай на следующей неделе вы приедете к нам. Ну как там раньше говорили: у вас купец, у нас товар, и всё такое…

Егор рассмеялся:

– Я только за. Но ведь сейчас другие времена и это решается по-другому.

– Ну, говори, как это по-другому? – В горле вдруг запершило. Веронике казалось, что вот сейчас он предложит отложить свадьбу до окончания института.

– Давай закажем столик в ресторане и пригласим туда наших сородичей.

– Не сородичей, а родителей, – с умным видом поправила его Ника, незаметно выдохнув.

Она светилась от счастья, но это была лишь видимость. На самом деле она чувствовала себя некомфортно. Ей почему-то казалось, что он решил жениться только потому, что она забеременела.

Красавицей она себя никогда не считала. Узкие бёдра, маленькая грудь, ростом не выше среднего. Мелкие и совсем невыразительные черты лица. Каштановые волосы до плеч, вечно перетянутые резинкой в конский хвост. Единственное, что ей и самой в себе нравилось, – это глаза. Мама говорила: «Точь-в-точь как у отца». Большие словно блюдца, синие как небеса.

Ника до сих пор не понимала, как ей удалось обратить на себя внимание первого красавца факультета. Он поступил в институт годом позже, и все девчонки с курса вскоре вздыхали ему вслед. Он же производил впечатление безответственного ловеласа. И когда они стали встречаться, в институте вдруг зашушукались, открыто выражая недоумение. На сердце этого парня было немало претенденток, а он выбрал её. Почему она тогда поверила ему и пошла с ним в кино, одному богу известно, но с тех пор они больше не расставались.

И всё же Татьяна не понимала, почему именно сейчас они решили пожениться. Ведь логичнее это было сделать после окончания ВУЗа, а потом с чистой совестью под венец. Но, узнав о беременности дочери, Татьяна в корне изменила своё мнение.

Вероника не понимала, что мама имела в виду под чистой совестью, и всё же не стала ему выговаривать, что он женится только потому, что так сложились обстоятельства. Решив проверить его, как говорится, на прочность, она обманула и сказала, что врачи ошиблись. И как бы жениться уже нет нужды.

На какое-то время Егор замкнулся и после трёхдневного молчания сообщил, что им необходимо поговорить. Внутри всё похолодело, и она уже пожалела, что пошутила насчёт ребёнка, прекрасно понимая, что такими вещами не шутят.

И вот на днях, после пар в институте, он пригласил её в кафе, решив снова сделать предложение.

– Ну чё, Ник?! Дубль два! – Парень вскинул интригующий взгляд на невесту. – Ты пойдёшь за меня? Или как?..

Вероника поперхнулась соком и вскинула на него удивлённый взгляд. Сердце всколыхнулось, затрепыхалось, волна жара обожгла изнутри.

– Чё так? – выдавила она через силу, пытаясь взять себя в руки. Как назло, голос дрожал, выдавая её с головой.

– Не понял, чё не так? – удивился он. – Ник, ты чего? Что происходит? Ты не рада?

– Да нет, я рада, – пожала она плечами и, взяв окончательно себя в руки, спросила: – Просто мне любопытно, чего ты так решил? Ведь ребёнка никакого нет!

– Да при чём здесь ребёнок?! Нет сейчас! Будет позже! Ты любишь меня, я люблю тебя, чё тянуть?! – его голос звучал убедительно.

Действительно, подумала она. Против таких аргументов не попрёшь. Она не стала больше испытывать судьбу. Ника растянулась счастливой улыбкой на лице и протянула через стол ему руку.

Егор пожал ей ладонь, обворожительно улыбнулся и принялся дальше поглощать китайский деликатес.

– Ты чё?! Зачем жмёшь? Гони кольцо!

– А… это?.. – рассмеялся он. – Так я пока без кольца. Думал, мало ли что, вдруг откажешь, ребёнка-то нет.

– Ах ты жмот! И не надейся! – возмутилась она нарочито, сама же ликовала в душе, осознавая, что он действительно любит её. – Слушай, а у кого мы будем жить? – решила она выяснить намерения жениха, не отходя, как говорится, от кассы.

– Я думаю, у нас! – быстро ответил Егор, тщательно пережёвывая креветку. – Так ты ещё не сказала, согласна или нет.

– Слушай, а как ты думаешь, я могу отказать такому парню?!

– Ну… не знаю, – промычал Егор, и в его мычании было столько гордости за самого себя, что Ника закатила глаза.

– Всё с тобой понятно! Крылья опять режутся?!

– Да ладно, чё ты?! Я ведь шучу. – Добродушная улыбка во всё лицо сделала своё дело.

Вероника на миг замерла и, перезагрузившись, снова уточнила:

– Где будем жить после свадьбы?!

– Так у нас и будем жить! Я же уже сказал. А потом ипотеку возьмём. Да всё будет хорошо, не переживай.

– Ты не представляешь, как мне не хочется оставлять маму одну, – голос её поник. – Ведь у нас квартира тоже просторная. Всем хватит места. Ты знаешь, я думаю – лучше жить у нас, – Вероника вскинула умоляющий взгляд на Егора и добавила: – Дай маме глоток свободы, ведь она заслуживает счастья.

– Ты сейчас о чьей маме говоришь?

– Ну, конечно же, о твоей маме! Ты же знаешь, я далеко не подарок, и ей придётся нелегко. – Лукавую улыбку она спрятала в кулак.

– Ник, если честно, мне просто неудобно будет ездить в институт, ведь это почти другой конец города.

– Но тебе осталось учиться всего ничего. А как же я ездила эти пять лет через весь город?

– Ну… ты… – протянул он, – у нас девушка с характером и с невероятной выдержкой. Я по сравнению с тобой – лентяй!

– Да ладно тебе, «лентяй»! Просто у меня не было выбора. И если бы я не поступила в этот институт, мы бы с тобой никогда не встретились.

– Хорошо, как скажешь. Ради тебя я готов и поездить, так уж и быть, уговорила. – И снова коронная улыбка и сияние его глаз, сделали своё дело.

«Что же делает любовь с людьми», – удивилась Вероника и решила всё же сообщить Егору, что у них будет ребёнок.

– Вот мама не далее, как вчера задала мне вопрос, – начала она издалека. – Почему бы тебе не окончить учёбу, потом и свадьбу сыграть?

– Ну и что ты ей ответила?

– Я ей ответила… – Она вдруг запнулась, вскинув на него интригующий взгляд. – Я сказала, что очень люблю тебя и не хочу больше ждать, а главное – ребёнок ждать не будет.

– Вот и правильно, год – это такая мелочь. А за деньги можешь не переживать, я неплохо заработал в этом году на бирже. – Он вдруг резко замолчал. – Так, я не понял, что ты сейчас сказала?! – Глаза его округлились.

– Я сказала, что ребёнок ждать не будет. – Её смех привлёк внимание посетителей.

Егор резко вскочил и схватил невесту на руки.

– Ну чертовка! Я тебя за такие проверки накажу!

Вспомнив, что она всё же беременна, осторожно поставил обратно. Плутовка сладко облизнулась и в следующий момент поцеловала Егора в губы, шепнув ему в лицо, как сильно его любит. Люди, которые были в этот час в кафе, зааплодировали влюблённым.

* * *

После выяснения отношений настроение Ники взлетело до небес. По дороге домой она трещала как заведённая, и только когда машина остановилась у её подъезда, она вдруг закрыла рот.

– Слушай, может, это не моё дело, – вдруг заговорил Егор о Татьяне Васильевне. – Но почему твоя мама больше не вышла замуж? Ведь она женщина очень привлекательная и на затворницу уж точно не похожа?

Вероника нахмурилась, не понимая, что её больше возмутило – интерес к маме или то, что она не похожа на затворницу…

– Похожа не похожа, а факт вещь упрямая! – огрызнулась она недовольно.

Эта тема и для неё самой была за семью замками. Всегда, когда Ника заводила с мамой такие разговоры, та находила тысячу отговорок, чтобы не отвечать.

– Знаешь, Егор, она никогда не говорила со мной об этом. Я думаю, она очень любила папу и не захотела его предавать.

– Ну, это бред! Ведь, храня ему верность, она обрекает себя на одиночество. Ты же говорила, что у них разница была в двадцать лет. И родила она тебя очень рано.

– Так и что? Ты думаешь, любить могут только молодые? Вообще-то, мой отец всю жизнь на воздухе работал, да и физически он был о-го-го. Раз мама за него пошла в таком возрасте, значит мужчина был хоть куда! Жаль только, что так рано ушёл. Мама тогда только окончила ординатуру, а тут такое несчастье. Отца нашли в лесу, с пулей под сердцем. Ника вдруг шмыгнула носом, и в глазах блеснули слёзы.

– И что… убийцу так и не нашли? – спросил Егор, прижав невесту к себе. – Ну-ну, что ты? – Он легонько похлопал её по плечу.

– Да… не нашли. Следователь сказал, что папа сам себе выстрелил в сердце.

– Да ладно?! Так значит, у наших отцов один и тот же диагноз! Почему ты мне раньше об этом не рассказывала?

– Нет, не один! Папа был совершенно здоров. И депрессией точно не страдал. Мама сказала, что он был абсолютно счастлив. Он очень любил маму и меня. Я помню, как он смотрел на неё. Такая любовь – как в фильмах. Он словно мотылёк порхал возле мамы.

«Сгорая в слоях её атмосферы», – добавил Егор мысленно.

– Так что, милый, самоубийство в нашем случае совсем нелогично.

– А Татьяна Васильевна тоже его любила?

– Мама очень любила папу. После похорон чуть умом не тронулась, на неё больно было смотреть. Ведь мы остались совсем одни. Ни родственников, ни друзей. Правда, был один папин друг – Константин Зарубин. Так вот он и помог нам с продажей дома и переездом во Владимир. Они вроде как созваниваются до сих пор, даже видятся. Помню, когда он приезжал, у меня всегда был праздник. Столько конфет я за всю жизнь не съела, как в период с первого по пятый класс. После похорон он приходил к нам пару раз, в новую квартиру.

– Так он такой хороший друг и не настоял на расследовании, что ли? – удивился Егор.

– Мне кажется, кто убил папу, он своё получил. Я догадывалась, что между ними что-то произошло, буквально за пару лет до папиной гибели.

– Между кем произошло? Не понял!

– Между моим отцом и этим Константином. Такая дружба была, а потом резко закончилась. Иногда ловлю на себе мамин взгляд и понимаю, что ей известно намного больше, чем мне. Но она молчит. Да только я точно знаю: если бы папа не был отомщён, она бы не успокоилась. Я понимаю, что она переживает за меня, поэтому и не хочет, чтобы я знала лишнего, а то есть правду. А правда, она всегда горькая, в отличие от лжи, – вдруг изменив интонацию, заговорила Ника старческим голосом.

– И что это сейчас было? Ты заговорила как мудрая старушка!

– Так это и не мои слова, это слова одной сумасшедшей, которая уверяла, что я её родная внучка. Женщина выглядела настолько неопрятно, что я поняла – она увлекается алкоголем.

– Так почему ты стала её выслушивать? – удивился Егор.

– Она окликнула меня по имени и сказала такую глупость, что я сразу поняла – эта женщина сумасшедшая. Просто где-то услышала моё имя, вот и воспользовалась.

– И что же она такого сказала?

– Она сказала, что моя мама якобы мне неродная. Полная чушь! – Вероника передёрнула плечами, сама себе удивляясь, что рассказывает такое. – Я даже на долю секунды ей не поверила. Мне показалось, что эта женщина – мамина пациентка. Мама мне роднее родных, не каждая бросит всё к ногам дочери, позабыв про свою личную жизнь. При её внешности это даже грех – быть одной. Но за все годы я не заметила, чтобы у неё кто-то появился. Так что вот такая любовь была у моих родителей, можно только позавидовать. – Она вздохнула и высвободилась из его объятий.

«И всё же, что за нужда была так рано выходить замуж, да ещё при такой разнице в возрасте?» – подумал он, понимая, что не всё так просто в этой истории с неземной любовью.

– Я не хочу думать о том, как мама умудрилась выйти замуж с такой разницей, – проговорила она, как будто прочитав его мысли. – Меня больше заботят наши отношения, а мама, думаю, и в своём затворничестве счастлива. Да и потом. – Девушка улыбнулась и, сменив тон, добавила: – Теперь она будет с нами, а там внук родится. Ну чего ей ещё желать?

– А как же её работа? Ты ведь сама говорила, мама неплохой специалист.

– Так и что? Пусть работает на здоровье! Если честно, она без своих психов и жить не может.

– Фу-фу, какая ты прямолинейная. Для неё они, скорее всего, любимые пациенты.

– Да… ещё какие любимые! Она каждую судьбу через себя пропускает, иногда такое творит, в голове не укладывается. Если бы не я, она точно жила бы в своём диспансере. Поэтому я и хочу, чтобы мы жили вместе, чтобы меньше времени у неё оставалось на любимых пациентов.

– Слушай, а ведь мой отец раза три лежал у неё в клинике. Это ведь как раз недалеко от вас, по Горьковскому шоссе.

– Не думаю, она ведь раньше принимала в частной клинике, что в центре города, на Юбилейном проезде. А в диспансере пятый год работает.

– Ну да, отец к тому времени уже того… – Он замолчал, повисла неловкая пауза.

– Если бы мама вела твоего отца, то было бы всё по-другому. – Она нежно погладила Егора по плечу и сочувственно вздохнула. – Она действительно хороший специалист.

– Если бы, да кабы… – тяжёлый вздох вырвался у него из груди. – Всё, котёнок, мне пора. Завтра увидимся.

Чмокнув её в щёку, он вышел, чтобы открыть ей дверь.

Ника не стала его задерживать, да и тему они затронули не очень приятную…

Глава 2

Через несколько дней состоялось знакомство родителей. Как и задумали молодые – в одном из ресторанов города Владимира, где, по отзывам в интернете, довольно неплохая кухня. Всё прошло довольно гладко, все делали вид, что счастливы, а может – так оно и было. Только у Татьяны немного поменялось мнение о родителях Егора, да и знала она их только со слов дочери. А теперь вот лично убедилась, что семья вполне благополучная.

Мама Егора – Марина Андреевна – казалась достаточно искренней и добродушной, и сын был похож именно на неё. По крайней мере, глаза парню достались от мамы: большие, цвета спелого ореха, достаточно выразительные, с ресницами, как опахало. Аккуратный прямой нос, в меру полные губы, высокие скулы и привлекательные ямочки на щеках, которые придавали Егору изюминку, скорее всего, достались ему от отца.

Марина держалась достойно, пытаясь говорить только по делу. Женщина находилась в некотором напряжении, а вот муж был, наоборот, многословен. Он пытался шутить, рассказывал офисные новости, приправляя всё это смешными анекдотами.

Марина не сводила с Татьяны глаз и, украдкой наблюдая за женщиной, отметила: красива, утончённа и достаточно молодо выглядит. Татьяна также наблюдала за Мариной и сделала следующий вывод: приятная внешность, сдержанна, а ещё невероятно тактична, или казалась такой. Оценив бегло внешность Евгения Валентиновича, Татьяна поняла, что не всё так просто в этом союзе. Мужчина был старше её лет на десять, если не больше, и, как в народе говорят: маленький, плюгавенький, но свой.

Евгения Валентиновича несло невероятно, он старался всех развеселить, и Марине в какой-то момент показалось, что он привлекает внимание на себя. Зачем он это делал, ей и самой стало любопытно. Решив прервать его душераздирающие истории, Марина выставила шлагбаум:

– Жень, ну хватит, ты уже нас достаточно насмешил, уже живот болит.

Евгений Валентинович вскинул на жену укоризненный взгляд и недовольно огрызнулся:

– Да, особенно тебе смешно, больше всех. Ты уже слышала все эти анекдоты, просто делаешь вид, что они тебя смешат.

– Жень, перестань! – Она жеманно улыбнулась, трогательно погладив мужа по плечу. – Ты же знаешь, у меня память, как у рыбки, и мне всегда интересно. Но нам действительно пора, наши дети уже сами договорятся, а нас просто поставят перед фактом. Правда же, дети?

Вероника с Егором переглянулись и отрапортовали в унисон:

– Конечно же поставим!

– Вас, может, подвезти, Татьяна Васильевна? – вдруг предложила Марина, окинув всех милейшим взглядом.

– Да нет, я сама доберусь. Да и с детьми хочу ещё посидеть, не обессудьте.

– Да что вы, как можно? – защебетала Марина, обняв Татьяну. – Ну вот, мы тогда поехали, приятно было познакомиться.

– Да поезжайте уже… – процедил Егор, подталкивая маму ближе к выходу. – Тебя вон муж заждался, а ты всё провожаешься.

– Всё, всё, нас уже нет, – она быстро поцеловала сына в щёку, потом подошла к будущей невестке и шепнула той на ухо: – Я рада за вас, мои хорошие, отдыхайте, а мы с отцом поехали.

В дверях она обернулась, и подбородок её задрожал.

«Вероятнее всего, она даст волю чувствам, где-то там, по дороге домой», – подумал Егор.

– Ну вот, – вздохнул он, – я-то думал, пронесло, а нет, мама в своём репертуаре. Ну, слава богу, теперь можно и расслабиться. Вот мне уже двадцать три, а я под её зорким взглядом не могу даже пива себе позволить.

– Это нормально, Егор, – отозвалась Татьяна. – Мне вот тоже, как родителю, неприятно, если дочь будет позволять себе лишнего. Да что там говорить, вы для нас всю жизнь дети.

– Мам, ну это не всё равно. Надо учитывать, что мы уже взрослые дети и вправе решать самостоятельно, что нам делать и как проводить время. Вы себя вспомните в молодости. Сильно вы прислушивались к советам родителей? Ты так вообще замуж выскочила в шестнадцать.

Татьяна опешила, повисла неловкая пауза. Раньше дочь не позволяла себе такой фривольности.

– А ты чего наезжаешь на мою прекрасную тёщу? – вмешался Егор, заметив ступор женщины. – Вы, Татьяна Васильевна, не обращайте внимания на неё. – Егор зыркнул глазами на невесту и погрозил пальцем.

– Да что ты, Егор, я вовсе не обижаюсь, – лукавила сейчас Татьяна, прекрасно понимая, что во время беременности скачут гормоны и принимать всерьёз её слова не стоит.

– Да понятно, – он мило улыбнулся будущей тёще, отметив, что она у него – что надо. Современная.

Вероника окинула жениха слегка удивлённым взглядом, подметив, что Егор сегодня на удивление весел. «Хотелось бы верить, что у него такое настроение оттого, что мы уже помолвлены. Иначе его игривость наводит на мысль, что он просто выпендривается перед мамой. Эдакий защитник тёщ».

Ей действительно стало неудобно за свою выходку, и теперь она не знала, насколько глубоко задето мамино самолюбие. Раньше она себе такого не позволяла. «Надо бы извиниться», – подумала она и вскинула на маму заискивающий взгляд.

– Будешь возникать – не видать тебе такой тёщи, как своих ушей! – пригрозила Ника в ответ, подмигивая в этот момент матери.

Татьяна поддержала дочь добродушной улыбкой, на что Егор тоже улыбнулся и, обойдя стол, обнял невесту за плечи.

– А если ты будешь возникать, я тебя накажу, – шепнул он ей на ухо.

От его горячего дыхания Ника вздрогнула. Егор сегодня довольно экспрессивный, подумала она. Казалось, он, как и предыдущий оратор, привлекал внимание на себя – и далеко не её.

Егор вернулся на место и, как завсегдатай, махнув рукой, подозвал к себе официанта. Тот, словно молодец из сундука, возник у стола.

– Слушай, милейший, принеси бутылочку хорошего итальянского вина, – обратился Егор к парню с бабочкой, который лучезарно улыбался его женщинам. Он обжёг официанта суровым взглядом и указал на его прямые обязанности. Конечно, ему льстило, что на его женщин засматриваются, но всё же ревность имела место быть, причём по отношению к обеим женщинам, как бы странно это ни звучало.

Татьяна не одобрила в глазах зятя вспыхнувший блеск при виде алкоголя.

Официант торопливо откупорил вино и снова завис у стола. Егор прожёг бедолагу взглядом и, выхватив бутылку, сам стал разливать красно-бурую жидкость по бокалам. Жадно сделав несколько глотков, он закатил глаза от удовольствия.

– Как же хорошо! – воскликнул он.

Татьяна догадалась, что у него есть пристрастие к алкоголю. Как профессионал, она буквально после пары наводящих вопросов могла это определить, но к будущему зятю решила не применять своих навыков. По крайней мере, сейчас, на этом этапе.

Егор поймал на себе внимательный взгляд Татьяны Васильевны и предложил бокал красного вина на посошок.

– Я больше не хочу, извини. – Она обнажила в улыбке безупречно белые зубы и добавила: – Завтра у меня дежурство, хочу быть свежей. Нехорошо подавать отрицательный пример, ведь большинство моих пациентов – алкоголики. – При слове «алкоголики» она звонко щёлкнула пальцами по шее. – Придётся мне ходить в марлевой повязке, и боюсь, они догадаются, в чём дело.

– Понял! – Егор рассмеялся.

«Она ещё и юмористка», – подумал он.

– Ник, ты будешь или тоже не хочешь? – предложил он чисто из вежливости, прекрасно понимая, что ей уже нельзя.

– Наливай! – решительно велела девушка, чем удивила не только Егора.

Татьяна вскинула на дочь удивлённый взгляд.

– Может, не стоит? В твоём положении это уже вредно.

– Ну, мам, успокойся, опять ты за своё. Вино-то полусухое, мне от глотка ничего не будет.

– Нет, мама если говорит «не надо», то значит не надо! – Опять поддержал он ненаглядную тёщу. – А я, так и быть, выпью в гордом одиночестве, чё добру пропадать? Ведь денег стоит, – сказал он и с наслаждением допил остатки вина. Промокнул салфеткой губы и принялся доедать остывшее рагу.

– Хорошо, любимый, как скажешь, – недовольно скривилась Вероника и тоже стала ковыряться вилкой в тарелке, пытаясь насадить на неё креветку из салата «Цезарь».

Выдержав неловкую паузу, она вдруг обратилась к маме:

– Мамочка, прости, пожалуйста. – Она накрыла её руку своей и как-то совсем грустно спросила: – Может, домой?..

Татьяне не понравилось, что Егор увлёкся горячительным так, что даже не замечал испорченного настроения невесты.

– Пожалуй, пора, – согласилась мама.

Егор внимательно окинул женщин интригующим взглядом и неожиданно предложил:

– Слушайте, а вы не хотите пригласить меня в гости? Я уже не помню, когда был у вас в последний раз.

Дочь с мамой переглянулись и удивлённо посмотрели на парня.

– Так вроде уже поздно, – сказала Татьяна Васильевна и покосилась на дочь.

– Мам… ну и что, что поздно! Егор останется у нас, мы ведь уже помолвлены, чего там! Правда, милый? Ты можешь остаться у нас? – глаза девушки радостно вспыхнули.

Егор оглядел женщин захмелевшим взглядом и растянулся в обольстительной улыбке.

– Окей, дамы, уговорили, – сказал он радостно.

Но через минут десять, когда закончилось вино, радость вдруг улетучилась, на смену ей пришла непонятная озабоченность.

– Нет, прошу прощения, мои хорошие, но завтра утром добираться на край города меня что-то не прельщает.

– Ну… Егор… – взмолилась Вероника. – Давай, отлично вечер проведём.

Егор молчал, медлил, хмурил брови.

– А как же ты тогда согласился жить после свадьбы у нас? А? – воскликнула Ника в нетерпении.

Татьяна Васильевна изогнула бровь в изумлении.

– Я так поняла, ты мне ещё не успела рассказать, да?

– Да, мам, не успела! Мы только недавно это решили, но думаю, это не последнее решение. Правда же, милый?

– Правда же, – флегматично ответил Егор и подозвал к столу официанта.

Расплатившись, он галантно предложил руку Татьяне Васильевне. Женщина не успела подать ему руку, как услышала ревностное бурчание дочери:

– А я, значит, должна сама себе помогать, да?

– Ну что ты… Ник? – Егор громко рассмеялся и игриво прижал невесту к себе.

– Может, ты все же поедешь к нам? – промурлыкала Ника, заглядывая ему в глаза. – У меня сегодня настроение романтическое. – Она откровенно намекала на близость, притянув его за галстук к себе.

Егор на мгновение завис, потом медленно выдернул галстук обратно и как бы с сожалением сообщил:

– Завтра великие дела на бирже, хочу выспаться. А ещё в институт надо утром заскочить.

– Ну, тогда пока, – буркнула Ника сердито и села рядом с улыбчивым водителем.

Егор приоткрыл дверь такси со стороны будущей тёщи и, мило улыбнувшись, произнёс:

– До свидания, Татьяна Васильевна. – Парень слегка сжал женщине ладонь. – Вы сегодня просто восхитительны, – сказал он тихо, и в следующий момент тёплые губы коснулись её руки.

Татьяна вздрогнула и, смутившись, быстро отдёрнула руку.

– До свидания, – произнесла она в ответ дрогнувшим голосом. Ей стало неловко за выходку юноши, но, совладав с собой, она прикрыла дверь.

Увидев, что Татьяна Васильевна смутилась, Егор продолжал мило улыбаться, трогательно махая рукой. Глаза его в этот момент горели непонятным для женщины огнём.

«Что это было?» – спросила себя Татьяна. Она потирала то место, которого касались его губы, и понимала, что парень сделал это нарочно. Ей даже на миг показалось, что он задержал поцелуй, и если бы она не выдернула руку, то это уже выглядело бы неприлично. Хорошо, что дочь ничего не видела, в этот момент она мило щебетала с водителем такси, наверное, делая это назло жениху.

Глава 3

– Слушай, Жень, тебе не показалось, что Татьяна красива, но уж больно несчастна? Глаза у неё очень печальные, прямо как у Анны Карениной.

– Знаешь, не так уж она и красива, – явно лукавил мужчина, чем немного удивил Марину.

– Да перестань, я видела, как ты украдкой её разглядывал.

– Да нет же, мне просто стало любопытно.

– И что же тебе стало любопытно? – Она подошла вплотную и пристально посмотрела мужу в глаза. – Ну нет. Она правда красавица, – снова защебетала Марина. – Такие интересные черты лица, такая вся утончённая!

– Слушай, мне правда не до твоей Татьяны. Я же говорю, меня заинтересовал шрам у неё на шее.

– Так у неё на шее был завязан платок. Мне помнится, такой маленький, нежный шёлк. Как ты мог разглядеть?

– А тогда, когда она уронила вилку и потянулась её достать, ткань съехала. Так вот, с левой стороны на шее у неё шрам.

– Надо же, я ничего такого не заметила, – пожала Марина плечами. – Надо расспросить Егора, может он что-то знает. Наверное, операцию какую-то перенесла, мало ли, – предположила она. – И все же Татьяна хороша, чем-то похожа на актрису Самохину! Я представляю, какой она была красавицей в молодости. Только вот Вероника на неё ни капли не похожа, а жаль. – Женщина вздохнула и обратилась к мужу: – Ну чего ты молчишь, дорогой, я ведь с тобой разговариваю.

– Ага, – промычал тот, и голова его запрокинулась на спинку дивана.

– Ну вот, как всегда, – возмутилась она, сетуя на мужа, что опять уснул в одежде. Повалив его на бок, она стащила с него брюки и носки. – Ну… вот, милый, спи, а я с Наташкой по скайпу потреплюсь, моё время ещё не вышло.

Евгений промямлил что-то сквозь сон и сладко засопел.

Марина трещала как заведённая, а Наталья, её подруга, открыв рот, поглощала нужную и ненужную информацию.

– Да ты что?! Она беременна?! Серьёзно?! А она ведь старше твоего Егора, да?! А ты раньше её не видела?! – пыталась вставить Наталья и задать сразу несколько интересующих её вопросов.

– Они живут за городом, и до сегодняшнего дня я её не видела. Ты знаешь, она очень красивая и довольно молодо выглядит. А будущая моя невестка, наверное, пошла в отца, ну совсем не похожа на мать. Да, она старше Егора. По-моему, на год или два, я не спрашивала, – пыталась Марина ответить на все вопросы сразу. – Да мне кажется, это мелочь. Что такое год? Зато она уже институт окончила, работает, – пыталась она найти плюсы, оправдывая выбор сына. – Да и красивые жены – это головная боль, а вот такая, как Вероника, ему и нужна. А красивые жены – это чревато.

– Да ладно тебе! А мы с тобой что, не красотки? Я вот уверена, что никогда не была головной болью для Гены.

– Да и я вроде не была, – грустно вздохнула Марина, резко изменившись в лице. Последние пять лет перед трагедией ей показались адом.

– Ну чего ты? Я ведь не хотела тебя обидеть, – виновато произнесла Наталья. – Ну вот, начали за здравие, а кончили за упокой! Ладно, уже поздно, иди под бочок к своему, я тоже спать. Всё, пока. – Она послала подруге воздушный поцелуй и отключилась.

Марина ещё долго сидела на кухне. Воспоминания, и не самые лучшие, всплывали в голове. Спать не хотелось, и она решила набрать сыну на мобильный. Пошли гудки, но Егор не спешил отвечать. Сердце неприятно заныло, и через минут пять Марина вновь ему набрала.

– Да, мам? Я слушаю! – отозвался парень нетрезвым голосом.

– Егор, ты где? Уже поздно. Ты что, пьян?! – задала она несколько вопросов подряд, в надежде услышать внятный ответ.

– Мам, да перестань, всё хорошо, скоро буду.

Она поняла, что он находится где-то в баре, так как музыка звучала довольно громко и повсюду были слышны голоса.

– Ты с Никой? Или один?

– Мам, ну какая разница, с кем я! Всё, давай, – крикнул он в трубку. – Здесь плохо слышно. Ложись спать, скоро буду.

– Чё, предки или Ника обыскалась? – обратился парень у барной стойки к Егору.

– Да… матушка звонила. Всё переживает, чтобы я не напился. В последний раз, когда я оторвался, отчиму пришлось забирать меня из бара, и когда он увидел счёт, то чуть с ума не сошёл. Я, конечно, ему потом всё вернул, но она до сих пор боится, что я повторюсь. Короче, она обеспокоена моей наследственностью. У меня отец всю жизнь колдырил, вот она и боится.

– А чё за повод, что ты сегодня сорвался?

– Да я и не сорвался, всё нормально, сейчас поеду домой. А повод есть. – Он добавил: – Женюсь я, Тоха! Сегодня была помолвка, ну и всё такое…

– Ну ничего себе! Чего молчал-то, проставляться-то будешь?! – воскликнул он в надежде на отличную вечеринку.

В эту ночь Марина уснула только под утро, прислушиваясь к каждой проезжающей машине, сердце её замирало. Егор приехал под утро – изрядно потрёпанный. На биржу парень не пошёл, и когда разрядился телефон, не поспешил его зарядить, тупо оставив гаджет в кармане пиджака.

* * *

– Слушай, ты чего сегодня такая дёрганая? – спросила Лина подругу, с которой вот уже год делила один стол, работая в престижной компании экономистом.

Вероника оторвала взгляд от монитора и переспросила:

– Что-о-о, не поняла?..

– Понятно! – вздохнула та. – Я говорю, ты чего сегодня такая?

– Да я чего-то не пойму этого человека. Вчера подарил кольцо и замуж позвал, а сегодня, сволочь, не желает со мной разговаривать.

– Да ты что?! – удивилась Лина, широко распахнув глаза. – Да может, просто перебрал вчера с друзьями, вот и отсыпается.

– Для этого необязательно выключать телефон!

– Ну… это да… Слушай, а может, тебе набрать его матери, да и узнать, что случилось?

– Ага, сейчас. Не хватало ещё, чтобы она подумала, что я шпионю за ним!

– Ну, как знаешь, – девушка изогнула бровь и, опомнившись, воскликнула: – А ты проставляться-то будешь? Я бы Киру позвала и Вадика!

– А может, это мне решать, кого приглашать? Если ты не забыла, я с Кирой не разговариваю из-за того, что у неё длинный язык.

– Так я вроде не в курсе, – удивилась Лина.

– Да ты у нас всегда узнаёшь последней.

– У тебя что, ПМС? Ты чего сегодня рычишь?!

– Извини, не обижайся, нервы ни к чёрту.

– Да ладно, я уверена, что перезвонит, не накручивай себя.

– Ну вот когда перезвонит, тогда и будем пить за моё счастье, а сейчас, я думаю, ещё рановато.

В этот день Вероника отказала подруге во всех её желаниях и просто поехала домой, чтобы побыть одной и привести мысли в порядок.

– Что случилось? – спросила мама, узрев во взгляде дочери обеспокоенность.

– Мам, может, мы торопимся со свадьбой? Что-то идёт не так…

– Ну что тебя так тревожит? – взволнованно спросила Татьяна. – Может, ты его не любишь?

– Да нет, мам, ты что? Я Егора очень люблю! Только вот он… – Она вдруг замолчала и вскинула на маму влажные глаза.

– Ну чего он? Что случилось? Говори? – потребовала мама.

– Да он телефон отключил. Я звонила в институт, но он и там сегодня не появлялся.

– Так чего ты Марине Андреевне не позвонишь? Может, она знает, что случилось?

– Мам, да мне неудобно. Ну что она подумает? Скажет: «Вот ещё не жена, а уже отслеживает».

– Да дурочка ты! При чем здесь, что она подумает?! А если он в беду попал, ты об этом не задумывалась?

– Нет… – протянула Вероника, и в её глазах появился испуг, – я действительно об этом не думала. – Голос её задрожал, и она судорожно стала искать в телефоне номер Марины Андреевны.

Оператор вежливо сообщил, что абонент недоступен.

– Ну вот! И что делать? Она тоже недоступна! Чёрт! Чёрт!

– Всё, успокойся! – велела мама. – У него есть друзья?

– Есть! – вдруг спохватилась Ника и набрала Антону Савельеву, одному из друзей Егора по бирже. Тот поспешил успокоить, рассказав, что Егор проставлялся до утра и что он собственноручно на такси привёз его домой.

– Да просто спит. Чего ты панику разводишь? Ты же знаешь своего чудика! Проспится, сам позвонит, не переживай. Кстати, поздравляю! Егор сказал, что вы женитесь.

– Хотелось бы верить, – буркнула она сердито и, сказав спасибо, отключилась. – Вот сволочь, я его убью! И это мы ещё не поженились!

– «Ну что ты, успокойся», – произнесла мама, присев рядом на диван. Она только хотела что-то добавить, как услышала резкий выпад дочери:

– Мам, только давай не будем, я сама разберусь. Я знаю, что он хороший и всё такое!..

Татьяна на миг опешила и, немного отпрянув от дочери, проговорила:

– Да что ты! Я и не собиралась петь ему дифирамбы. Наоборот, хотела сказать, что поступок его из ряда вон…

– Я поняла, мам. Оставь меня, я хочу побыть одна.

– Ну, хорошо, как скажешь. – В голосе мамы Ника расслышала нотки обиды, но не поспешила извиниться.

Утром Егор так и не удосужился перезвонить невесте. Промучившись похмельем, он никуда не пошёл, а просто проспал весь день. Телефон молчал, и это его устраивало. В конце концов, за один день мир не рухнет, так же, как и его прогнозы на бирже. Он уже представлял, как его невеста занята свадебными хлопотами, раз ни разу о нём не вспомнила, а то, что телефон мог разрядиться, его мозг такую версию даже не рассматривал. Сегодня его мозг вообще ничего не рассматривал. Такая атака на серое вещество не прошла даром, ведь выпитое количество алкоголя в этот раз зашкаливало.

На следующий день горе-жених не мог дозвониться до невесты, девушка просто игнорировала его звонки. Раз тридцать она находила в себе силы нажать отбой.

«Ну, это нормально, если она в бешенстве», – подытожил Егор, понимая, что накосячил. И всё же это не конец света. После второй пары в институте он отправился прямо к ней домой, послав сообщение: «Я козел и заслуживаю жестокой кары!» В конце СМС был плачущий смайлик.

Вероника вышла к нему во двор, метая гром и молнии. Сев в машину, она вперила суровый взгляд в его бесстыжие красивые глаза, отметив, что жених выглядит неважно. Бледность кожи и тёмные круги под глазами наводили на мысль, что вечеринка удалась на славу.

– Ну? – спросила она холодно, продолжая испепелять его взглядом.

– Что «ну»? – переспросил он, сдерживая ухмылку.

– Я говорю, с какого… ты после ресторана нахреначился?

– Что сделал? – Такой лексикон был ей не присущ, поэтому парень не выдержал и рассмеялся в голос.

Вероника, недолго думая, влепила ему пощёчину, уловив в его голосе издевательские нотки.

– Значит, со мной провести этот значимый вечер тебе было не важно, а вот надраться – в самый раз?! – В подтверждение своих слов она резко вылезла из машины и пошла к дому, оставив его в полной растерянности.

Недолго думая, Егор кинулся за нею вслед. Догнав девушку у подъезда, он взмолился, заглядывая ей в глаза, как преданный пёс:

– Ник, ну я идиот! Прости дурака! Это ж я на радостях так надрался.

Ника усмехнулась, пожалев, что у Егора нет хвоста. Она на секунду представила, как бы он сейчас им вилял.

Сообразив, что её отпустило, парень заулыбался. Ника снова метнула на него суровый взгляд, отчего он сгорбился, задрожал подбородком, сделав страдальческий вид.

– О! Татьяна Васильевна! – воскликнул он, поняв, как ему повезло с тёщей – мама в подходящий момент появилась на балконе.

Взгляды их на секунду встретились. Татьяна поспешно отвела глаза и решила вмешаться:

– Молодёжь, может, поднимитесь и дома выясните отношения? Нехорошо это делать на улице, а потом – прохладно. Давайте, давайте, я уже чайник поставила. – Дрожь в голосе предательски выдавала непонятное волнение.

– Ну что ж?.. Мама дело говорит, – поддакнул Егор. – Пойдём, не хватало ещё, чтобы ты простыла.

Вероника молча зашла в подъезд и дерзко бросила через плечо:

– Иди за мной, гуляка!

– Да, да, конечно, как скажете. – Он дурашливо склонил голову и, как бы повинуясь, засеменил за ней до самой двери. Как только мама открыла дверь, парень выпрямился, сделав серьёзное лицо.

Татьяна была одета по-домашнему: в трикотажную футболку васильково цвета и спортивные брюки, которые сидели на ней безупречно, подчёркивая идеальную фигуру. На шее маленький шёлковый платок того же васильково цвета, с которым она не расставалась ни на работе, ни дома. Иногда менялись цвета, неизменным оставался только нежный шёлк, пропитанный любимым цветочно-пудровым ароматом от «Christian Dior».

Егор поздоровался и, вдруг опомнившись, сбежал обратно вниз. Через пару минут он снова звонил в дверь.

– О-о!.. – протянула Татьяна, увидев в его руках два шикарных букета роз. – Ну… что ты, Егор, второй букет не стоило!

– Мне не сложно, Татьяна Васильевна, всё нормально. – Парень быстро снял обувь и прошёл в комнату невесты.

– А чай, – прошептала она, пожав плечами. Не услышав ответа, Татьяна прошла на кухню, чтобы поставить цветы в вазу.

Налив в сосуд воды, она на мгновение ушла в себя, вспомнив те цветы, которые получила впервые от мужчины, ставшего её мужем. Букет, она запомнила, до мельчайших подробностей: бледно-розовые камелии были разбавлены нежно-фиолетовым ирисом. Татьяна снова вздохнула, ведь ей тогда едва исполнилось восемнадцать, и как это было волнительно, она тоже помнила.

Татьяна вдруг почувствовала дыхание за спиной и резко развернулась, встретившись с его глазами, которые по-прежнему горели непонятным для неё огнём.

– Что, Егор? – она резко вздрогнула. Такая дистанция её смутила.

– И вот… этот тоже поставьте, Вероника просила. Она там плачет. Может, ей валерьянки?

Татьяна смутилась, увидев, как крылья его носа трепещут, пытаясь уловить тончайший аромат её духов.

– Хорошо, я сейчас принесу, – сказала Татьяна строго, снова повернувшись к нему спиной. И да, ей не понравилось, что парень так тихо подкрался. Если честно, его манеры оставляли желать лучшего. – Иди к ней, Егор, – велела она холодно.

Парень хотел что-то добавить, но Татьяна ещё раз повторила:

– Я поняла, иди к ней.

В тот вечер Егор остался у них и почти не выходил из комнаты невесты, а когда Татьяна позвала их ужинать, молодёжь предпочла это сделать в комнате. Татьяна чувствовала себя не в своей тарелке, ей почему-то казалось, что дети её избегают. Насчёт дочери она сомневалась, а вот насчёт Егора – была права: парень действительно её сторонился.

Татьяна была в замешательстве, совсем не понимая поведение будущего зятя. И это, откровенно говоря, наводило на мысль, что она нравится ему как женщина. Эти его заискивающие взгляды в ресторане, томное дыхание за спиной… Такая легкомысленность непозволительна для парня, которого выбрала её дочь. Татьяна решила «расставить все точки над i», после того как тот снова проявит себя бестактно. Но, как ни удивительно, он продолжал её сторониться, и это становилось достаточно заметно.

– Егор, – однажды обратилась к нему Ника, когда они сидели в кабинете врача в женской консультации. – Мне кажется или ты действительно предвзято относишься к моей маме?

– Да ты чего?! – возмутился он, краснея до кончиков ушей. – Да я уважаю твою маму. Поверь, тебе показалось! Я, наверное, её стесняюсь. Она очень красивая женщина, – добавил он тихо.

– Понятно, вот и мама говорит, что ты её стесняешься. Говорит, что ты хорошо воспитан и всё такое… Вероника как будто пропустила мимо ушей, как он сказал: «Красивая женщина».

Егор попытался переключить разговор о тёще на тему детей. Сегодня они узнали пол малыша, и он был счастлив, что у них первым родится сын. Вероника немного погрустнела, потому что думала, что девочка должна быть первой.

– Не переживай, и с дочкой не будем откладывать надолго…

Ника светилась от счастья, порой не веря в то, что всё это происходит именно с ней. Беременность протекала хорошо. Она чувствовала себя прекрасно, как и подобает счастливому человеку.

Через две недели должна была состояться свадьба, приготовления шли полным ходом. Свадьба обещала быть грандиозной. Егор не скупился, денег хватало, и это согревало душу не только молодым, но и родителям. Он упорно продолжал подрабатывать аналитиком на бирже, и у него неплохо получалось. Как говорится, ничего не предвещало беды.

За несколько дней до свадьбы у Егора умирает бабушка, которую Вероника за всё время видела лишь пару раз. Женщина проживала в Москве, и перед приездом на свадьбу у неё оторвался тромб.

Марина находилась в ужасном состоянии. Потерять маму накануне свадьбы сына – это было что-то пророческое: по крайней мере, об этом ей прожужжала все уши подруга Наталья.

– Марин, ты, конечно, можешь меня не слушать. Это твоё право! – зудела Наталья под ухом, помогая убирать посуду после поминального обеда. – Мама неспроста умерла накануне свадьбы, она о чём-то хотела вас предупредить.

– Наташ, у тебя вообще всё в порядке с головой?.. – возмутилась Марина. – Ты себя слышишь? При чём тут мама и свадьба? Ну да, я согласна, свадьбу надо отложить, но только потому, что сейчас не до веселья.

Марина разразилась новыми рыданиями и снова ушла к себе в комнату. Ей невыносимо было слушать бред подруги.

Наталья же не понимала, почему Марина отвергает очевидное. Ведь такие совпадения сами по себе уже подозрительны.

– Наташ! – вскрикнула Марина, показывая глазами на дверь. – Поезжай домой. Спасибо, что помогла, но мне сейчас надо побыть одной. Услышь меня!

– Ладно, ладно, не кричи! Уже ухожу. Только перестань рыдать, пожалей себя.

– Хорошо, – всхлипнула Марина и вымученно улыбнулась. – Иди, дорогая, я тебе наберу. Завтра наберу. Ладно?

– Ладно… – чуть обиженно пробормотала та и вышла из комнаты.

На кухне Наталья застала Татьяну в компании Евгения Валентиновича. Тот старательно расставлял по местам тарелки, которые она ему осторожно подавала. Между ними велась тихая беседа, которую они прервали, заприметив Наталью.

Люди к тому моменту все разошлись, лишь молодые остались в комнате, рассматривая фотографии из семейного альбома. Егор охотно называл родственников, которые были изображены на том или ином снимке.

– Ну что там? – спросил Егор, когда Наталья присела рядом.

– Да-а… – она сочувственно вздохнула и даже, казалось, всхлипнула. – Маме совсем плохо. Думаю, вам, ребята, придётся свадьбу отложить.

Вероника медленно подняла глаза на Егора, и в них он разглядел, как ни странно, панику.

– Ник, всё в порядке. Пока поживём так, просто зарегистрируем брак, а свадьбу сыграем позже.

– Конечно, конечно, милый, это не обсуждается, – сказала она, пытаясь погасить истерику внутри себя.

– Ну вот и хорошо, – проговорила Наталья, похлопав Егора по плечу. – А теперь иди к маме, успокой её немного, ей сейчас необходима твоя поддержка.

– Да, конечно, я сейчас.

И как только Егор скрылся в комнате матери, Наталья присела к девушке на диван.

– А я вот думаю – эта смерть неспроста. Через три дня свадьба, а тут… – Женщина замолчала и покосилась на Нику исподлобья. – Надо так, ведь перед самой свадьбой, – она покачала головой и ещё раз вздохнула, показывая всем видом, что сожалеет.

– Что вы имеете в виду, тёть Наташ?! – удивилась Вероника.

– Не бери в голову, милочка, – прощебетала Наталья, увидев, как в комнату входит Татьяна. – Пойду, попрощаюсь с Евгением, да надо ехать домой.

Вероника продолжала смотреть на женщину, а на языке крутился вопрос: «В чём подвох?»

Татьяна присела рядом с дочерью и, трогательно обняв её за плечи, прижала к себе.

– Ты так не расстраивайся, в жизни всё бывает. И даже смерть, – печально добавила Татьяна, поглаживая дочь по руке. – Ну отложите свадьбу, а после рождения ребёнка – сыграете.

– Мам, ты слышишь, что ты говоришь?! – девушка обиженно поджала губы, подбородок задрожал, слёзы были совсем близко. – Он что, после свадьбы не мог оторваться?!

– Тише… – зашипела Татьяна. – Ты чего такое говоришь?!

– А то и говорю! Смерть для мёртвых, а жизнь для живых, – огрызнулась она сквозь слёзы. – Мам, там столько бабла уже потрачено, меня просто жаба душит.

– А ты угомони свою жабу! Я знала, что ты эгоистка, но не до такой же степени! – Татьяна резко встала и хотела уже уйти, как её взгляд привлекла фотография в альбоме, который лежал открытым на журнальном столике.

– Это кто?.. – ткнула она указательным пальцем в лицо мужчины на семейном фото.

– Мам, ты чего? – удивилась Ника, заприметив, как та побледнела.

– Я спрашиваю, кто это?! – ещё строже переспросила Татьяна.

– Это отец Егора, который погиб пять лет назад. Вернее, он покончил с собой, – пояснила Ника торопливо. – А ты что, не знала? Ведь Евгений Валентинович ему неродной.

– Нет, зна… – запнулась Татьяна. – Ведь тебе некогда со мной разговаривать, да? – произнесла она довольно резко.

– Ты чего, мам?!.. Тебе не всё равно, как он умер?! – И тут до неё дошло, что она спрашивает неспроста. – Ты знала его?

– Да… знала, – прошептала Татьяна, и в глазах появился чудовищный страх. – Его фамилия Кудимов, да? – спросила Татьяна с какой-то обречённостью, упрекая себя в душе, что раньше не поинтересовалась фамилией будущего зятя.

– Да, Кудимов, – тихо прошептала Вероника.

Увидев, что из комнаты выходит Егор, Ника приложила палец к губам, велев матери молчать.

– Слава богу, уснула, – с облегчением выдохнул Егор.

Татьяна заметно засуетилась, пряча взгляд. Дочь тревожно смотрела на мать и пыталась как-то замять это открытие. Она подумала, что у его отца и её мамы когда-то был роман, и в её планы никак не входило, чтобы об этом узнал Егор.

– Егор… – как-то неестественно прозвучало его имя из уст невесты.

Прочистив горло, Вероника сообщила, что им уже пора.

– Всем надо отдохнуть – и вам, и нам. Правда же? – обратилась она к матери и трогательно погладила её по руке.

Татьяна словно очнулась и вымученно улыбнулась.

– Да, да, конечно, надо ехать…

Вероника помогла матери одеться, шепнув Егору на ухо, чтобы он не обращал внимания. Парень понимающе кивнул и вызвал такси.

– Давай, милая, на днях увидимся, береги маму.

Татьяна, не сказав ни слова, молча вышла из квартиры.

– Что это с ней? – удивился он.

– Она очень сопереживает, бабушку твою жаль, – солгала Ника и тихо добавила: – Она у меня такая!

* * *

Приехав домой, Вероника с порога потребовала объяснений:

– Мам, и что это было? У тебя с его отцом был роман?

Татьяна подскочила к дочери, и в её взгляде Вероника прочла ужас. Женщина открыла рот, но слова так и не сорвались с губ…

Вероника отскочила. Честно говоря, такой маму она не видела никогда. А Татьяна тем временем ушла к себе в комнату и закрылась на ключ. Все попытки со стороны дочери что-то выяснить заканчивались неудачно.

– Оставь меня, дай мне побыть одной, потом всё расскажу! – выкрикивала Татьяна из комнаты.

Вероника уткнулась лбом в дверь и тихо спросила:

– Мам, только ответь мне на один вопрос, и я отстану от тебя.

– Спрашивай.

– Мы с Егором не брат и сестра?

Тут дверь распахнулась, и девушка сразу поняла по её глазам, что нет.

– Тогда что? Чего ты так испугалась?

– Я пока не готова рассказать тебе обо всём, дай мне подумать как следует. Просто после того, как я тебе расскажу, откуда я знаю его, тебе придётся решать, как быть…

– Мам, ну не пугай меня! Что мне придётся решать? – девушка дёрнулась от внезапного ощущения страха. – Хочу напомнить тебе, что от Егора я не откажусь ни за что! – голос её дрогнул. – Даже если твоя история, которую ты скрываешь, окажется из ряда вон. Я не знаю, что между вами было, был ли он твоим пациентом, но предупреждаю – от Егора я не откажусь.

– Главное, чтобы он от тебя не отказался, – прошептала Татьяна чуть слышно, и дочь, естественно, не услышала этих страшных слов.

Татьяна снова закрыла дверь, ничего не объясняя. Слёзы душили, обида переполняла её. Как могло случиться, что судьба вновь сыграла с ней злую шутку?..

Она подошла к зеркалу, сорвала платок и стала рассматривать шрам на шее. Воспоминания о той страшной ночи всплывали так чётко, что Татьяна почувствовала запах крови, своей крови, в которой утопала, лёжа на дне резиновой лодки.

Глава 4

Владимирская область, деревня Дровасеки. 28 сентября 1993 года.

– Смотри, Ангел идёт, – обратился Кудимов к своим дружкам.

– Колесникова, что ли? – спросили друзья, крутя головами.

– Я бы её… – сказал один из парней, расплываясь в ехидной усмешке.

– Расслабься, Рябой, такая краля даже понюхать не даст!

– Я что, пёс, у неё нюхать?! Я же сказал, я бы её…

Троица рассмеялась, продолжая откровенно рассматривать Татьяну Колесникову, девушку семнадцати лет, которая получила прозвище Ангел ещё в детском саду. Когда-то её мама, распоров перину, несколько дней шила девочке костюм на новогодний утренник. Пёрышко за пёрышком, не жалея сил и нервов, мама клеила их на заготовку из картона. Крылья получились бесподобные, словно сам ангел подарил этой девочке свои.

Всем на утреннике хотелось потрогать эти крылья, и никто не обращал внимания на саму девочку. Дети стали выдёргивать перья и дуть на них, заливаясь весёлым смехом. Татьяна так расстроилась, что, расплакавшись, выбежала из зала, пытаясь сорвать крылья. Тогда Дед Мороз, то бишь сторож дядя Ваня, решил исправить ситуацию и стал выкрикивать:

– Ангел, вернись! Ангел, вернись!

И вдруг его поддержали все дети и взрослые, присутствовавшие в актовом зале. Все хором кричали:

– Ангел, вернись! Ангел, вернись!

Вот с тех пор это прозвище и прилипло к Татьяне Колесниковой. Хотя, не кривя душой, эту девушку многие сравнивали с ангелом за её доброе сердце и большие изумрудные глаза.

* * *

Щурясь от солнца, Кирилл не сводил с Татьяны восхищённого взгляда. Её шикарные волосы, доходящие до пояса, колыхались в такт её шагам. Походка завораживала, настолько легка была поступь. Джинсы на бёдрах сидели безупречно.

Парни вожделенно провожали девушку взглядом, думая в этот момент каждый о своём.

Татьяна оглянулась, почувствовав на себе взгляды озабоченной троицы, и прибавила шагу.

– Она чёткая! – вздохнул Кудимов. – Только вот стерва, до хрена берёт на себя. Будь моя воля, я бы ей пёрышки потрепал. – Парень сделал несколько характерных движений бёдрами, и троица вновь рассмеялась.

– А вы знаете, что она с Серёгой Исаевым мутит?

– Да ладно, Рябой, ты гонишь! – удивился Кирилл.

– Да я зуб даю! Мне Светка Казакова на ушко по секрету сказала. Серёга Ангела в кино водил, потом она якобы видела, как они целовались за клубом. Вот тебе и недотрога!

– Слушай, а что если Серёгу приколоть насчёт Колесниковой? Любопытно, что он скажет? – поинтересовался третий приятель, также сидящий на корточках, которого звали Семён по кличке Пухлый. Так его прозвали за лишний вес.

– А, по-моему, Казакова гонит! Не поверю, что Ангел с Серёгой! – произнёс вполне уверенно Кирилл. – На кой ей этот ботан? Он ведь тепличный, что он может? – Парни рассмеялись и стали дальше рассуждать на тему, с кем бы замутила Колесникова в реальности. Хотя, в принципе, никто и не сомневался, что Кирилл Кудимов – это единственная кандидатура.

Кудимов завидный жених: красивый, статный, уверенный в себе. Как в поговорке: ни убавить, ни прибавить. Парень год назад окончил школу. Провалив экзамены в политехнический, решил взять тайм-аут. Мать же настаивала, что ему следует найти работу, так как уже не тянет его запросы. Он жаловался друзьям, что матушка его заколебала, и собирался в Москву в поисках хорошего заработка. Ко всеобщему невезению, в конце сентября ему пришла повестка о призыве в армию, а также двум его друзьям, которые тайно вздыхали по Колесниковой. И вот, в тот день, когда несколько семей объединились с целью проводить своих чад в армию, к Светке Казаковой подошёл Кирилл Кудимов. Они долго шептались, девушка строила парню глазки, сексуально облизывая ярко накрашенные губы.

Светка Казакова, девушка семнадцати лет отроду, авторитет среди местных сверстниц. Она ненавидела Колесникову и ещё нескольких девчонок, которые превосходили её практически во всём. Единственное, чем гордилась сама Казакова, – это большой грудью, свободой действий и умением целоваться с языком. В свои семнадцать она познала вкус любви – или, скорее всего, вкус беспорядочных связей с мужчинами. Поговаривали, что Светка уже в четырнадцать пролетела, и неудивительно: живым примером была её собственная мать, которая не отличалась нравственностью. Женщина пила и два года назад умерла от цирроза печени.

* * *

– Ладно, так уж и быть, приведу я вам вашего Ангела. Только вот думаю, нелегко это будет сделать. Ты же знаешь, мы с ней с пятого класса враждуем.

– Ну, ты ей скажи, что там будет Серёга. Прикинься, в конце концов, подругой. Ну, ради меня это сделай. А я попробую его уговорить. Нет, – осёкся он. – Серёгу тоже тебе поручаю. Что-то в лом мне с ним базарить.

– И как я это сделаю? Если этот ботан всегда дома сидит, – возмутилась Казакова. – Где я его поймаю? А потом, прикинуться подругой мне будет ох как непросто. Я ненавижу Колесникову, ты же знаешь! И даже могу сказать почему. – Светка взглянула ему в глаза с той сексапильностью, на которую только была способна.

– Иногда и слова не нужны, – понизил он голос почти до шёпота. – Не мне тебя, Светик, учить. Ну… покажи ему грудь. – Сказав это, он резко отскочил от неё и громко рассмеялся, а та, взмахнув рукой, тут же передумала его убивать.

– Я за психику парня боюсь. Давай я тебе грудь покажу, а ты сам его уговоришь. – Она снова рассмеялась, повиснув у него на шее. – Ладно, всё это хорошо, ты лучше мне скажи, что ты задумал? Зачем тебе эта дура?

Кирилл немного опешил, но потом, шустро сообразив, выпалил:

– Короче, она сильно нравится Рябому, он просто тащится от неё, а сам ни бе, ни ме! Хочу ему помочь, пусть перед армией хотя бы грудь её потрогает. Ведь два года баб не увидит.

– А ты, значит, увидишь, да? – Светка нахмурилась, обиженно поджав губы. Потом вдруг встрепенулась: – А хочешь, я тебе помогу пережить такие лишения, зачем тебе эта Колесникова?

– Ты что, Свет?! Я же говорю, это для Рябого. При чём здесь я?

– Окей, тогда я тоже приду тебя сегодня провожать.

– Да ради бога… – пожал он плечами, делая вид, что рад её решению.

– А ты точно хочешь, чтобы я пришла?

– Да, конечно, Светик. И как я тебя раньше не замечал? У тебя губы сладкие, клубникой пахнут.

– Это помада такая, – пояснила она, эротично закусив нижнюю губу. – Ну вот, может, и остановимся на моих губах, – жарко задышала она ему в лицо.

– М-м-м, – простонал Кирилл, – я же не против. Может, ещё Ленку Курочкину с собой возьмёшь? Она тоже ничего, нормальная, ну, короче, чтобы Пухлый не скучал.

– Ладно, замётано, – согласилась Светка и пошла к своей подруге в приподнятом настроении. Ей давно нравился Кирилл, и то, что он сегодня обратил на неё внимание, радовало немыслимо.

– Лен, короче, тебе доверяю Ангела, а сама пойду к Серёге Исаеву. Скажешь ей, что там будет этот ботан и что он спрашивал о ней. А я постараюсь навешать ему лапши…

– Свет, а тебе зачем всё это? – спросила удивлённо Курочкина. – Ты же терпеть не можешь Колесникову.

– Да, не могу, – огрызнулась Светка и покраснела от захлестнувшей её злости. – Это не мне надо, – чуть спокойнее добавила она. – Это надо Кириллу, он что-то задумал. Мне кажется, хочет под Рябого её подложить.

– Дура ты, Свет, – выпалила Курочкина. – Да Кирилл сам по ней вздыхает. Не думаю, что она клюнет. Насколько мне известно, она к Серёге ровно дышит.

– Да мне по барабану, кто ещё по ней вздыхает! Если честно, я бы сама её трахнула битой по башке. Достала! А насчёт Серёги ты ошибаешься. Он ведь её в кино водил, за ручки держались. Она, между прочим, тащилась, как моль на шерсть. А ты не вздумай её предупредить, узнаю – пеняй на себя, – процедила Казакова сквозь сжатые зубы.

«Да пошла ты, больно мне надо её предупреждать», – подумала Курочкина. Она не хотела участвовать в этой авантюре, но понимала, что выбора нет. Ведь Казакова та ещё стерва и портить с ней отношения – себе дороже.

В тот вечер им удалось уговорить Сергея Исаева и Татьяну Колесникову, чтобы они, как и все сельчане, пришли на проводы.

За столом пара держалась вместе. В какой-то момент парень даже попытался взять её за руку. Татьяна же заметно краснела. Сергей ей нравился – это очевидно. Только она из всей сельской молодёжи видела в нём достойную личность. В армию парня не призвали по состоянию здоровья. В чём именно был его недуг, Татьяна не знала. Скорее всего, болезнь врачи обнаружили за приличное вознаграждение, так как он был из весьма благополучной семьи. Отец в своё время вполне успешно заведовал свинофермой. А внешность, как считала Татьяна, – не главное.

Сергей был чуть выше среднего роста, щуплый, с неразвитой мускулатурой. Зато лицом парень порадовал родителей, потому что очень походил на отца, а тот к своим сорока годам стал первым красавцем на деревне. Так что у Сергея всё ещё впереди.

Поговаривали, что его дальние родственники по отцовской линии были португальцами. Отсюда смуглый цвет кожи и большие карие глаза. Да и умом парень не был обделён, с первого по десятый класс считался отличником. Последний год обучения дался ему нелегко. Переходной возраст и всё такое… Влюбчивая натура, совсем как отец, говорила его мать. Учась в одиннадцатом классе, он трижды влюблялся. Его так и прозвали в посёлке: Донжуан-ботаник.

Сергей пытался ухаживать за Татьяной, заглядывал ей в глаза, брал за руку. Татьяна заметно краснела, высвобождая свою руку. Кирилл наблюдал за сладкой парочкой, и от гнева его челюсти сжимались добела. Он быстро достиг достаточной степени опьянения и, осмелев вконец, подошёл к Татьяне.

– Ну… чё, Ангел, пойдём, потанцуем, а?

Татьяна смутилась, прекрасно понимая, что ему сейчас лучше не перечить.

– Хорошо, пошли, – неожиданно для Сергея согласилась она.

– Ну, а ты чего молчишь? – обратился Кирилл к Сергею. – Можно твою девушку пригласить, так сказать? – рассмеялся Кудимов, чувствуя за спиной поддержку пьяных дружков.

– Да, конечно, можно, не вижу препятствий, – несмело отозвался Сергей.

– Да ёлки-палки, препятствий он не видит! Я-то думал! А он препятствий не видит! – ёрничал Кудимов. – Ну что, Колесникова, ты с ним давно? – спросил он с сарказмом, нагло схватив её за талию.

Татьяна резко дёрнулась, вскинув дерзкий взгляд на новобранца.

– Будешь наглеть, я сейчас уйду! – зло процедила Татьяна.

– Ладно, ладно, не буянь, я понял. Вот только не понял, почему ты выбрала такого ботана? Чем он тебя привлёк, а?

– А тебе не понять, Кирилл, это не для твоего ума! Не напрягай мозги, – произнесла она достаточно смело.

– Ты что, Ангел, совсем страх потеряла?

– А что ты мне сделаешь? Я знаю тебя с шестого класса, и в курсе, что нравлюсь тебе.

– Ну и что? Ну нравишься, и что?!

– А то! Что ты мне – нет! Вон смотри, как Светка на тебя пялится, ей ты реально нравишься. Да и она тебе больше подходит.

– Да она, по-моему, всем подходит!

– Ну вот, тебе такая и нужна. А я тебе не по зубам!

– Да пошла ты! – Он грубо толкнул её плечом. – Много берёшь на себя, цаца! – процедил он зло и шаткой походкой направился к Светке.

Та встрепенулась и, улыбаясь во всё лицо, повела его на сеновал. Через несколько минут все услышали, как она утешала новобранца, стараясь зарядить его на все два года. Девушка так усердно стонала, что казалось, она делала это нарочно.

Потом Кудимов снова появился за столом. Раскрасневшийся и довольный от бурного секса, он делал вид, что всё окей. Светка жалась к нему как к родному, а он крутил головой, выискивая глазами Татьяну. Ему хотелось, чтобы она увидела, как ему хорошо, чтобы ревновала. Но его напрасные потуги не увенчались успехом. Татьяна как будто специально его игнорировала. Она громко смеялась, когда Сергей что-то говорил ей на ухо.

Кудимов от ревности с каждой секундой зверел.

– Ряба, – крикнул он через весь стол, подзывая друга к себе. Тот вмиг оказался рядом. – Сегодня устроим охоту на Ангела, хочу, чтобы эта стерва помнила нас все эти два года.

– Поддерживаю полностью, пора преподать этой святоше урок! – рассмеялся Рябов, подмигнув Казаковой.

* * *

Веселье было в самом разгаре, когда Татьяна почувствовала на себе пристальный взгляд незнакомца. Опершись на ствол дерева, он не сводил с неё взгляда. На секунду их глаза встретились, и парень подозрительно улыбнулся. Татьяна поняла, что этот на вид симпатичный мужчина со жгучими карими глазами не из местных. В этом она была абсолютно уверена. Он так же незаметно растворился в толпе пьяных сельчан, как и появился. Татьяна пожала плечами, решив, что это чей-то родственник, который здесь оказался по той же причине, что и все…

– Время уже достаточно позднее, – сказала Татьяна, попросив Сергея её проводить.

– Хорошо, конечно, – обрадовался тот. И вдруг сообщил, что надо заскочить в школу.

– Да ты что, Серёж?! Школа-то в другой стороне.

– Танюш, милая! Да мы быстро, – взмолился юноша. – Я так давно мечтал проводить тебя домой, как будто мы встречаемся.

– Ну что тебе понадобилось сейчас в этой школе? – спросила она, продолжая выискивать незнакомца среди толпы. Его пристальный взгляд и таинственная улыбка выглядели подозрительно. По крайней мере, ей так показалось.

– Пошли, пошли. Я тебе потом скажу, – парень улыбнулся и молитвенно сложил ладони у лица.

Татьяна улыбнулась и наконец сдалась. Сергей никогда в жизни не сделает ей ничего плохого. В этом Татьяна была абсолютно уверена. Она знала его достаточно давно, чуть ли не с детсадовского возраста.

Сергей светился от счастья, в отличие от Кудимова, который провожал их ревностным взглядом, не замечая никого вокруг. Светка продолжала откровенно льнуть к нему, забыв обо всём на свете.

– Кирилл, а хочешь я буду ждать тебя из армии? – выдала она, пытаясь переключить его внимание на себя.

Услышав громкий смех присутствующих за столом, она принудительно повернула его голову и впилась долгим поцелуем в губы.

– Светка, ты что это сегодня виснешь на моём сыне? – выкрикнула женщина с претензией в голосе и, чуть пошатываясь, грузно плюхнулась рядом с сыном. – Ты ему не пара, поняла?! И не пудри ему мозги!

– Мам! – рявкнул Кирилл. – Не лезь, я сам разберусь!

– Тёть Зин, а почему, разве я ему не подхожу? – она одарила маму нетрезвой ухмылкой. – Ваш сын думает по-другому, мы прекрасно с ним ладим. И я его дождусь из армии, – сказала она уверенно, что опять вызвало усмешки за столом.

– Ты?! Моего Кирилла?! – громко расхохоталась мать. – Не смеши меня. Если ты кого и сможешь дождаться, так это следующего парня.

Пока женщины рьяно выясняли отношения, Сергей с Татьяной поспешно покинули уже поднадоевшее веселье. Все были пьяны, и это ещё мягко сказано. Казалось, такой грандиозной попойки в посёлке Дровасеки не случалось никогда.

– Фу, слава богу! – вздохнул Сергей. – Эти их разборки только распугали всех. Я даже рад такому обстоятельству.

– А мне ты тоже рад? – спросила Татьяна, слегка кокетничая.

– А тебе – в особенности! Ты пошла гулять со мной, а для меня это уже победа.

– Вообще-то, не гулять, а ты провожаешь меня домой, – напомнила она.

– Ну хорошо, провожаю домой, заодно и гуляем. – Он вскинул на девушку полный восхищения взгляд и заулыбался.

Выйдя за ворота, Татьяна съёжилась от порывистого ветра. Погода резко испортилась, воздух стал влажным, вечернее небо затянуло тучами, оно грозилось дождём.

– Хорошо, пошли, а то того и гляди ливанёт. Да и вообще, нежелательно, чтобы нас кто-то увидел. Тем более что эти идиоты напились и сейчас пойдут искать приключений на свою пятую точку. Я краем уха слышала, как Рябов говорил Курочкиной, что их будут помнить все эти два года. Так что, если мы не попадёмся им на глаза, – это будет здорово.

– Ну да, наверное, ты права. Что-то я об этом даже не подумал. – Парень вздрогнул, представив, как пьяные новобранцы их преследуют.

– Да, я всегда права, – усмехнулась Татьяна и вдруг замерла, резко остановившись. Навстречу им шёл отец Ларисы Петрушиной, её лучшей и единственной подруги.

– Чёрт! Прикрой меня. Это Григорий Львович.

– Что? Не понял, – переспросил растерянно Сергей.

– Я говорю, сделай вид, что мы целуемся. Не хочу, чтобы меня увидел Ларискин отец.

– Да, да, конечно, – согласился Сергей и неуклюже обнял Татьяну за плечи.

Татьяна чуть не задохнулась от запаха его одеколона и мятной жвачки, когда он губами ткнулся ей в губы.

– Да ты что?! Я же не в буквальном смысле? – возмутилась Татьяна. – Просто стой и всё, ничего делать не надо.

Она тыльной стороной ладони вытерла губы и, резко обняв Сергея за шею, уткнулась ему в плечо лицом. Мужчина прошёл мимо, и ей в какой-то момент показалось, что он притормозил. Наверное, пытался рассмотреть, кто там зажимается в потёмках. Она понимала, что если отец Ларисы увидит её в такой час в компании мальчика, то окончательно запретит им дружить. Он был человек строгих правил и дочь свою воспитывал в том же духе.

– Угораздило же меня пойти с тобой, – чертыхнулась Татьяна. – Надеюсь, в школе тепло? – спросила она, почувствовав мелкую дрожь во всём теле.

– Да, да, конечно, тепло, – замямлил подросток, неохотно отступив на пару шагов. – Я нам чаю сделаю, горячего и сладкого.

– Ну, хоть это радует, – пробубнила Татьяна, отряхивая подол платья.

Несколько колючек прицепились к ткани, и Сергей кинулся ей помогать.

– Не надо, я сама, – дёрнулась она резко, заметив, как кто-то выходит из дома напротив.

Сергей без лишних напоминаний прижал её опять к забору и с довольным видом шепнул ей в лицо:

– Мне начинает нравиться.

– А мне вот нет! Я уже не знаю, зачем на это согласилась! Или мы идём, или я ухожу, – выпалила она резко, выходя из укрытия на дорогу.

Ей уже было всё равно, кто их увидит, лишь бы поскорее убраться с этой улицы.

– Тань, тут осталось совсем ничего. Два шага каких-то.

– Послушай, а что, в школе нет сторожа? Ты, прям, смотрю, на правах хозяина!

– Да нет, что ты, это мой брат здесь работает.

– А… Колька Дроздов! – Татьяна окинула Сергея настороженным взглядом и несмело спросила: – Я слышала, он недавно освободился?

– Да, это так! Его и на работу-то нигде не брали, только вот в школу и удалось пристроить по блату.

– Тогда понятно. А чего он просил прихватить? – спросила Татьяна, когда они оказались внутри здания.

Сердце вдруг слегка всколыхнулось; ведь в этом году она окончила эту самую школу и всё здесь было ей знакомо: и этот спортзал, и раздевалка, в которую не раз врывались мальчишки на физкультуре, чтобы застать девчонок врасплох.

– Да он насос от лодки резиновой просил вернуть моему отцу. Говорит, что где-то в подсобке спрятал. Лодка моего отца, а он утром на рыбалку. Колька было пропил насос, а батя ультиматум ему выставил. Ну вот он его, видать, стащил обратно, кому раньше продал. Короче, ещё тот предприниматель, – Сергей рассмеялся. – Слушай, ты сегодня просто шик! Прямо актриса, причёска – шедевр. Цепочка и серьги – вообще произведение искусства. Золото, да?

– Да нет, что ты, – слукавила Татьяна и промолчала, что это украшения её подруги. Если честно, она и сама не знала, золото это или бижутерия. – А причёска?.. – Она слегка пожала плечами. – Лариска на мне экспериментирует.

– Ну… у неё явно талант, это надо так косу вокруг головы, я такое впервые вижу.

– Называется колосок, – пояснила она и вдруг, поднявшись, направилась в женскую раздевалку, где было зеркало во весь рост.

Татьяна покрутила головой, поправила те пряди, которые выбились из косы, и вдруг замерла, заметив в зеркале отражение Сергея. Не скрывая восхищения, парень скользил взглядом по её фигуре.

– Так! – возмутилась Татьяна. – Ты от основной задачи не уходи, ищи свой насос, и пошли обратно!

– Да, конечно, только давай хотя бы полчасика посидим, и я тебя провожу, клянусь. – Он смешно скрестил руки у лица и снова взмолился: – Ну пожалуйста!

– Ладно, посидим чуток и пойдём. Уже девять часов, мама кинется меня искать. А потом, я помню, ты чаю горячего и сладкого обещал.

Татьяна съёжилась, намекая на то, что чай сейчас был бы в самый раз.

– Да, да, конечно, я сейчас.

Он скрылся в маленькой подсобке спортзала. Минуты через две вышел и разочарованно сообщил, что заварки нет. Парень глупо улыбнулся и несмело проговорил:

– Зато смотри, что я нашёл у братца! – Он извлёк из-за спины бутылку шампанского.

– Ну… ничего себе! – удивилась Татьяна. – У тебя брат увлекается женским – игристым?

– Да и сам не понял, это шампанское и мой брат – вообще несовместимы!

– Значит, ты плохо знаешь своего брата, – усмехнулась Татьяна. – Если честно, я один раз пробовала, и мне не очень…

– Я тоже однажды пробовал, но не понял. Предлагаю повторить эксперимент. – Он озорно подмигнул и протянул Татьяне бутылку.

Они устроились на матах, и Татьяна решилась сделать глоток.

– Фу, кислятина, – скривилась она и вернула бутылку.

– А по мне, так ничего, – улыбнулся он и сделал несколько глотков подряд.

– Серёж, а ты учишься сейчас где? Если честно, не помню, куда ты хотел поступать.

Парень вздохнул и, сделав ещё глоток шампанского, как-то совсем грустно произнёс:

– В этом году экзамены провалил, двух баллов не хватило. Хотел в медицинский. Но увы. На следующий год уже не знаю. Может, в институт Скрябина на ветеринара. По стопам родителей, так сказать.

– Понятно. А я на психолога, но тоже на следующий год.

– Да, я слышал, у тебя мама инфаркт перенесла.

– Да, если честно, из-за неё. Она что-то вообще сдала, смерть отца её конкретно подкосила, с каждым годом всё хуже и хуже.

– Да, она пашет у вас за троих. Мне мамка рассказывала, как она за любую работу на ферме хватается, лишь бы подработать.

– Ну да, хватается, теперь я пойду на ферму, ей станет легче.

– Ну, это нормально, за годик она, может, и оправится.

– Надеюсь, – вздохнула Татьяна и резко добавила: – Ну хватит разговоров, пошли домой, не хочу маму расстраивать.

Он сделал ещё пару глотков шампанского и пообещал, что обязательно её проводит.

Через несколько минут парень, осмелев, вдруг полез обниматься, чем совершенно удивил Татьяну.

– Ну, Тань, ну ты чего? Мы же уже целовались, помнишь?

Девушка рассмеялась и грубо оттолкнула его от себя.

– Это тогда, когда ты меня к забору прижимал? Ну ты меня насмешил, Серёга. Если ты думаешь, что можешь ко мне приставать, то ошибаешься! – Она погрозила кулаком и вскочила на ноги.

– Да ты чего?! – запричитал Сергей. – Ты просто мне очень нравишься!

– Так и что? Надо лезть ко мне лобызаться?!

– Ну, извини, – промямлил подросток и сделал ещё несколько глотков шампанского.

– Ладно, я не в обиде, но мне и правда пора. Если ты не идёшь, то я сама.

– Я сейчас, я сейчас, – засуетился Сергей и попросил подать ему руку.

Татьяна, не раздумывая, протянула ему руку и вдруг резко упала на маты.

– Ты чего, с ума сошёл? – возмутилась Татьяна. Она и подумать не могла, что он резко потянет её на себя.

– Да ладно, чего ты?! – пробубнил подросток и снова полез целоваться.

Татьяна изловчилась и ударила его по лицу. На щеке осталась царапина, из которой сочилась кровь.

– У-у-у, Тань, ты чего?! Что за детский сад?! Я ведь если что – женюсь!!!

– Да пошёл ты! – выпалила она, запыхавшись от борьбы. – Я-то думала, ты нормальный, а ты такой же, как все! Из-за тебя ноготь сломала. Козёл! – добавила она в досаде, дуя на палец, из которого капала кровь прямо на маты.

– Тань, ну ты классная, я ведь не истукан. Хочешь совет? Если ты такая правильная, то сиди дома! Нам ведь порой и повод не нужен, ты очень красивая! Советую тебе никому не верить, даже такой ботан, как я, думает только о сек…

– Замолчи, я поняла! – Она достала носовой платок и перемотала окровавленный палец. – Если ты ещё хоть раз ко мне приблизишься, я тебя убью, понял?! А за совет спасибо! Провожать не стоит, пей дальше свою кислятину!

– Так я уже выпил! – вскинул он на неё захмелевший взгляд и сообщил, что вообще ничего не соображает.

– Видать, у вас это наследственное! – процедила она сквозь зубы, не сдерживая эмоции.

– Так что мне делать? Я в таком состоянии домой не пойду.

– Ложись, проспись, а то от родителей огребёшь. Они вообще знают, где ты?

– Не знаю, – буркнул он в ответ и, свернувшись калачиком, вскоре засопел.

Татьяна поставила пустую бутылку на подоконник, огляделась и пошла на выход.

«Вот я дура, и чего поперлась в эту школу?!» – чертыхнулась Татьяна, потянув ручку двери на себя. Открыв дверь, она обомлела. Навстречу по коридору пошатываясь шли трое. Заметив её, парни резво прибавили шагу.

– Вон она! Держи её! – кричали парни, и Татьяна с ужасом узнала эти голоса.

«Господи, это же Кирилл со своими дружками!» Холодным потом мгновенно покрылась спина. Татьяна, не раздумывая, рванула вперёд по коридору в другое крыло. Она дёргала двери кабинетов одну за другой. Кабинет химии оказался открытым, но ключа в замке не было. Она кинулась в лабораторию, где хранился весь инвентарь кабинета. Бесчисленные колбочки и баночки подрагивали. Казалось, эти предметы были с ней заодно, испытывая жуткий страх.

– Давай, Рябой, с другого крыла, – выкрикнул Кудимов. – А ты, Пухлый, посмотри, где этот ботан.

Татьяна отчётливо слышала голоса и шаги совсем близко. Затаив дыхание, девушка вжалась в угол, спрятавшись за стеллажами.

– Ну чего ты так долго? Ты узнал, где этот ботан?! – в голосе Кудимова слышалось нетерпение. Злое, неудержимое, потому как время поджимало, а эта девчонка опять решила с ним поиграть… Сегодня был его день, и он был настроен решительно. Одному дьяволу известно, что задумал этот парень.

– Он на матах дрыхнет, в спортзале, походу бухой. Я не стал его будить, – доложил на полном позитиве толстяк.

– Ну и молодец, пусть спит, нам это только на руку. Таня, Танюша! Ангел, твою мать! Выходи, я соскучился! – продолжал он выкрикивать.

Татьяна вжалась в угол ни жива, ни мертва. Казалось, девушка дышала через раз. Парни также дёргали двери кабинетов, приближаясь всё ближе и ближе к кабинету химии. В нос бил запах щёлочи и мела. Татьяна дрожала, сердце выпрыгивало из груди, лёгкие разрывало на части от затхлости макулатуры и страха.

– Таня, Танечка, отзовись, мы не сделаем тебе больно. – Слова Кирилла сопровождались ехидными усмешками друзей, напоминающими рычание голодных гиен.

Девушка продолжала молить бога, чтобы её не нашли, но понимала умом, что вот ещё минута – и она окажется в руках этих пьяных отморозков. Теперь она проклинала себя в душе за легкомыслие, которое привело её в эту школу.

И вот дёрнулась дверь, и сердце Татьяны подскочило к горлу. Первым в кабинет зашёл Рябов. Чиркнула зажигалка. Потом зашёл Кирилл, а Пухлый остался стоять в дверях.

– Ангел, я пришёл за тобой! – заговорил Кудимов, осторожно заглядывая в лабораторию.

И тут Татьяна резко выскочила из укрытия и что есть силы толкнула Кирилла. В дверях она также сбила Пухлого, который не ожидал такой прыти от девушки. Татьяна выскочила из кабинета и рванула по коридору. Добежав до середины вестибюля, понеслась по лестнице на второй этаж.

– Беги, милая, беги! – кричал ей вслед Кирилл. – Нагуливай аппетит.

Она слышала, как они бежали за ней по лестнице, как смеялись, глумясь над её попытками оторваться от них. Это всё забавляло новобранцев.

– Никуда она от нас не денется, – подбадривали они друг друга.

Добежав до конца коридора, Татьяна стала дёргать рамы окон, понимая умом, что если она спрыгнет со второго этажа, то, вероятнее всего, переломает себе ноги, что, в принципе, намного лучше, чем быть растерзанной тремя отморозками. Хотелось пить, горло першило, состояние было на грани…

– Крошка, я иду за тобой. Я хочу тебя, милая! – голос Кудимова был пропитан мерзкой похотью. Этот парень давно вынашивал идею отомстить ей. – Это судьба, дорогая! Так должно было случиться, твой ботан всё правильно сделал, этот лох затащил тебя сюда для нас.

Услышав это, Татьяна прокричала про себя от гнева: «Этот подонок с ними заодно. Вот сволочь! Теперь понятно, зачем он напился».

Татьяна притаилась на лестнице под люком чердака, надеясь, что в полумраке, быть может, её не заметят.

– Колесникова… – выкрикнул Рябой. – Не играй с огнём, найдём – хуже будет.

– Да хорош орать, лучше ищите её, – скомандовал Кудимов.

Татьяна услышала, как шаги стали удаляться. Она перекрестилась, умоляя создателя, чтобы он её пощадил. Прошло минут десять, а может и больше, когда она услышала возгласы парней. Они ругались, потом снова смеялись и материли её на чём свет стоит…

Всё тело затекло, сидеть было неудобно. Решив поменять позу, Татьяна опёрлась на руку, и тут сработал закон подлости. Рука соскользнула, и Татьяна неожиданно вскрикнула, почувствовав резкую боль в пальце, которому, бедному, и так досталось. Казалось, она до конца снесла ноготь, боль была ужасная. Стиснув зубы, Татьяна решилась покинуть лестницу в поисках нового укрытия.

– Тихо! – вдруг вскрикнул Кудимов, выставив руку вперёд. – Вы это слышали?

– Да, вроде кто-то скулил!

– И кто же это мог быть?! – радостно заговорил Пухлый. – Я понял, где она! Пошли.

Татьяна уже спустилась вниз, когда на пролёте второго этажа столкнулась с троицей.

– Ну что, Ангел, приплыли? – больше всех торжествовал Рябой. – Иди сюда, моя хорошая, пора уже развлечься.

– Вам с рук это не сойдёт! – выкрикнула Татьяна, продолжая пятиться и подниматься по ступенькам наверх, таким образом загоняя себя в угол. – И если вы меня тронете, то вместо армии отправитесь в тюрьму! – продолжала она выкрикивать, в надежде отрезвить их угрозами.

– Ну, ну, детка! Что ты? Может, ещё и подружимся да тебе ещё и понравится? – Не теряя времени, Рябов бесцеремонно схватил её за талию, пытаясь свободной рукой поднять подол платья.

Татьяна ударила его по рукам и влепила ему пощёчину.

– Ух, тигрица, заводишь меня, – рассмеялся Рябов и вдруг, схватив её за волосы, толкнул на Кирилла. Кудимов, тоже заливаясь смехом, сграбастал Татьяну в тиски и полез целоваться. Девушка кричала, брыкалась. Отчаянно отбиваясь, она угодила Кириллу локтем в живот.

Согнувшись пополам, он толкнул её на Пухлого. Татьяна продолжала кричать, пытаясь устоять на ногах.

– Да расслабься! Успокойся, твою мать! – выкрикнул Рябой. – С тебя что, убудет?

Пухлый не придумал ничего лучше, как оттолкнуть Татьяну от себя. Он совершенно не понимал, что нужно делать. С остальными он был за компанию, и к ней совсем не испытывал того, что испытывали его друзья. Да, она красивая девушка, но уж слишком нереальная для него. Он всегда робел, когда друзья шутили насчёт Колесниковой, и всегда говорил невпопад.

Рябов не растерялся и снова схватил её за волосы. Резко развернув к себе, полез целоваться.

– Фу, не дыши мне в лицо, а то меня сейчас стошнит! – скривилась Татьяна с отвращением.

– Ты чё, овца! – прошипел Рябой и ударил девушку в лицо. Татьяна не удержалась на ногах и скатилась кубарем по лестнице вниз.

– Ты что?! Ошалел?! – зарычал Кудимов, кинувшись к ней на помощь. – Не перегибай палку, – процедил он сквозь зубы, буравя друга суровым взглядом.

– А то что? – огрызнулся Рябой, стараясь выдержать взгляд.

– Ничего! Говорю по делу, не борзей!

– Ну вот, приплыли! – присвистнул Семён. – Похоже, она того!

– Да нет, вроде пульс есть, – сказал Кирилл, облегчённо выдохнув.

– Хорош пялиться! Надо ноги делать! А то вместо армии и правда в тюрьму отправимся. Я же говорил, что не надо сюда идти, – процедил Рябой сквозь зубы, и его глазки хитро забегали.

– Это ты говорил?! – зарычал Кудимов, схватив парня за грудки. – Это ты, сука, из себя Рембо корчишь! Нехитро девке заехать, а ты мне попробуй, мудак!

– Да хорош вам, – вмешался Пухлый. – Она, похоже, головой ударилась. Вон кровь на полу… Хотя, надо отдать должное, смелая стерва, по бубенчикам она тебе заехала.

Ехидный смех друзей резко прервал Кудимов:

– Это вы, уроды, не поняли, что я прикалываюсь.

– Послушайте, что делать-то будем? Ведь ей, наверное, помощь нужна? – проговорил Семён, склонившись над Татьяной. – А она красивая. Я вот так близко никогда её не видел.

– Можешь сделать ей искусственное дыхание, – произнёс ядовито Рябой, поправляя толстовку. – Она от твоего перегара быстро придёт в себя.

– Ага, или совсем кони двинет, – добавил Кудимов.

– Короче, надо уходить, понты сейчас не катят, – проговорил со злостью Рябой, поглядывая на Кирилла исподлобья. До этого дня он никогда не кидался на него с кулаками. Значит, эта девчонка его зацепила всерьёз. Зачем тогда их позвал с собой в эту школу? Непонятно?!

– Короче, если что, нас здесь не было, – сказал Кирилл, предложив стереть отпечатки. Они тут же принялись вытирать перила и те ручки, за которые хватались. – Ещё раз, для особо одарённых. Нас здесь не было! И на всякий случай позаботьтесь об алиби, мало ли что…

* * *

Татьяна очнулась от резкой боли в голове. Осмотревшись, поняла, что находится на лестнице одна. Кровь из носа залила всю одежду. Руки в крови, губа успела распухнуть. На затылке небольшое рассечение. В таком состоянии она ни за что не появится дома. Зная свою маму, она решила сначала пойти к подруге, чтобы умыться и привести себя в порядок. В милицию решила точно не идти – стыдно, да и сама виновата. Самое главное – обошлось, не тронули, а синяки и шишки вскоре заживут.

Прислушиваясь к звукам, Татьяна осторожно вышла в вестибюль. В школе было достаточно тихо, как будто бы и не было тех идиотов, которые потешили своё тщеславие… Татьяна выскочила на улицу и решительно шагнула в сторону дома подруги. Проходя мимо заброшенной водокачки, она вдруг услышала шаги за спиной. Татьяна прибавила шагу, она уже почти бежала. Шаги были совсем рядом, она даже слышала тяжёлое дыхание и резкий запах алкоголя. Татьяна боялась обернуться, она бежала, не разбирая дороги, ветки жёстко хлестали её по лицу, но останавливаться нельзя. Ещё рывок – и вот она почти у дома своей подруги. В следующий момент подсечка, и она падает лицом в землю, как подкошенная. Кто-то тяжело навалился на неё сзади, грубо затыкая рот ладонью.

– Смешная ты, – услыхала она приглушенный до хрипоты грубый мужской голос.

Татьяна попыталась вырваться, но, почувствовав резкий запах хлороформа, провалилась в чёрную пустоту.

Глава 5

– Иван?! – выкрикнула женщина достаточно преклонного возраста, поманив мужчину в дом. – Она очнулась, иди к ней!

Открыв глаза, девушка не понимала, кто она и где находится. Тело не слушалось. Левая нога забинтована до щиколотки, голова перевязана, шея не двигается. Корсет фиксировал её так, что она могла только двигать глазами.

Мужчина закончил ковыряться в стареньком мотоцикле с люлькой, помыл руки и направился в дом.

Он подошёл к кровати, где лежала незнакомка. Та, в свою очередь, водила глазами, рассматривая небольшую комнату, обставленную довольно скромно. Кроме кровати, где она лежала, стоял круглый стол, два громоздких стула, маленькая этажерка с десятком книг. В углу напротив – небольшой цветной телевизор. Скромненько, но достаточно чисто. На стенах однотонные бежевые обои. Пара репродукций картин на стене, придавали комнате уюта. На стене напротив висел портрет девушки с грустными и безумно красивыми глазами цвета ненастного неба. Её каштановые волосы тяжёлым каскадом раскинулись по плечам. Что-то было в этом портрете чарующее – завораживающее.

– Ну что, как ты себя чувствуешь? – спросил незнакомец, отсоединяя капельницу.

– Вы кто? – еле слышно спросила девушка, облизав пересохшие губы.

– Я Иван, – тихо ответил тот и, улыбнувшись, поднёс к её губам пиалу с водой. – Пей, милая. Только понемногу, – ласково добавил он.

– А кто я? – вдруг неожиданно спросила незнакомка.

– М-м-м… – на миг опешил мужчина. – Ну… что ты очень красивая и молодая девушка – это точно. А вот кто именно? Будем вспоминать потихоньку. У тебя серьёзная травма головы, неудивительно, что ты не помнишь ничего. Ты только не расстраивайся. Здесь тебя никто не обидит, поверь.

– А что со мной произошло? Почему я вся в бинтах?

– А давай я тебе позже отвечу на этот вопрос, когда ты немного освоишься. А пока тебе надо немного поесть. Сейчас придёт Валентина Петровна и покормит тебя куриным бульоном. Так что не напрягайся, а набирайся сил. – Мужчина располагающе улыбнулся и вышел из комнаты.

Минут через пять, пришла женщина преклонного возраста, на вид ей было лет семьдесят. Старушка довольно шустро передвигалась по комнате, внушая определённое спокойствие и доверие. Женщина мило улыбнулась, поставив миску с бульоном на стол.

Почувствовав запах еды, девушка шумно сглотнула.

– Ну вот, моя хорошая, – проговорила участливо старушка, – так-то лучше, а то негоже голодной лежать. А я тебе вечером кашки сварю. Ты овсянку-то любишь?

– Да я и не знаю, может и люблю.

– Так ты чё, вообще ничего не помнишь?!

– Выходит, вообще, – вздохнула незнакомка, пытаясь не расплакаться.

– Ну-ну, ты так не расстраивайся, я тебе телевизор включу, может чего и напомнит тебе. Говорят, в Москве такое творится, может по новостям покажут.

– А что именно творится в Москве?

– Да не знаю я, какой-то переворот, – пожала женщина плечами. – Танки по Москве разъезжают, а дом правительства вообще сожгли, столько народа погибло, говорят. – Старушка тяжело вздохнула и добавила: – Хорошо, что мы далече от Москвы.

– А насколько далече? – переспросила незнакомка, чтобы хотя бы определить местность, где она находится.

– Так это под Владимиром, Дубровский район, деревня Большие Осинки.

Девушка наморщила лоб, но название Большие Осинки ей ни о чём не говорило. Разочарование отразилось на лице и, зажмурившись, она тихо простонала в себя.

* * *

В этот день мужчина больше не заходил в комнату, и девушка не на шутку перепугалась. И когда вечером женщина принесла ужин, она несмело спросила:

– А где ваш, этот… ну кто он вам?..

– Ваня, что ли? Ты про него спрашиваешь, да?

Девушка кивнула, и поняла, насколько ей мешает корсет.

– Послушайте, у меня что, перелом шеи? Почему она у меня не двигается?

– Да нет, что ты! Иван Захарович тебе швы наложил на шее и корсетом зафиксировал, – пояснила женщина. – Да ты не переживай, через недельку снимет швы, и всё будет хорошо. Тебе повезло, что артерию не задело, видать в рубашке родилась.

– Так вы не ответили, где Ваня?

– Ну, тебе он, скорее всего, дядя Ваня, а лучше Иван Захарович, – подметила она, посмотрев на девушку исподлобья.

– Ну… дядя Ваня, – повторила незнакомка, пытаясь немного ослабить корсет.

– Так он обход делает на вверенной ему территории.

– Понятно, – вздохнула та, нахмурив брови.

Женщина как будто поняла, что ей ничего непонятно, и решила пояснить:

– Он егерем служит, так что скоро вернётся. Уж давно как ушёл. А ты вот кашки поешь, – сказала она ласково, поставив тарелку на прикроватный столик. – Это Иван Захарович для тебя соорудил. Смотри, как удобно.

«Ну да, удобно», – подумала она, пытаясь пристроиться к столику. Понимая умом, что это всё трогательно. И если честно, забота этих людей ей была непонятна, да и женщина была немногословна, и – это напрягало. Кто она? И что с ней? Вот что её волновало больше всего.

Поужинав, девушку тут же стошнило, и вся каша оказалась в тазике, который успела подставить Валентина Петровна. Вымученная тошнотой, девушка всё же уснула, а когда проснулась, то на улице уже было достаточно темно. До неё долетели голоса, один из которых принадлежал хозяину дома.

– Ну как она? – интересовался Иван, пытаясь говорить тихо, дабы не разбудить незнакомку. – Чего-нибудь спрашивала? Интересовалась?

– Да так, помаленьку всего, – отвечала Петровна так же тихо. – Так она ж вообще не помнит ничего. Спрашивала, чё за местность, далеко ли от Москвы.

– Я так и понял, что она москвичка. Здесь таких красавиц не сыскать, хоть на ней и живого места нет, но всё равно видно, что городская. Ухоженная, шкурка холёная. Точно – городская.

– Да ты неправ, это ж… От женщины зависит, я вот всю жизнь в деревне прожила, а за собой всегда ухаживала. А потом, она молоденькая совсем, отчего ей загрубеть-то?

– Ты?! – удивился мужчина и усмехнулся. – Так ты ж всю жизнь на Коровиных батрачила.

– Не батрачила, а служила, – чуть обиженно парировала женщина. – И не шкурка, Иван Захарович, а кожа. Она, чай, человек, а не зверёк какой…

– Ну извини, Петровна, – пробасил мужчина, усаживаясь за стол, который был заранее накрыт, для позднего ужина.

– Ты бы зашёл, что ли, к ней. Она весь день за тебя спрашивала.

– Пусть спит, ни к чему эти нежности.

– Бука ты, Иван Захарович! Так и будешь бобылём всю жизнь оставшуюся.

– Ты чё мелешь, Валентина?! Она же ребёнок совсем, ей от силы лет семнадцать.

– Так и что, что семнадцать! Чего же тогда её у себя оставил? Ведь не сообщил властям о ней, – в её голосе слышался подозрительный сарказм.

– Тише, тише, – шикнул Иван. – Ты вот свои подозрения оставь при себе. Её убить хотели, сама ведь видела, какая она была. Эту девушку зверски убивали, голова вона как пробита, я уже не говорю про шею. А ты не подумала, какие сейчас времена? Может, эта власть и сотворила с ней такое. Я ж её почти из воды вытащил. Лодка-то худая была, да сразу на дно и пошла. Так я чё подумал. Если узнают, что она жива, то постараются добить её в той самой больнице, куда я её и определил бы. Поняла, женщина? Да мы ведь вместе это решение приняли.

– Да поняла я, поняла! – чуть сбавила обороты Петровна. – Ты, Иван Захарович, не кипятись! И если бы я не знала, о твоей врачебной практике, я бы тебе запретила это сделать. Только вот в женских делах ты совсем не разбираешься, а я тебе скажу. – Старушка чуть замялась и тихо добавила: – Девушка изнасилована была – это я сразу смекнула.

– Да знаю я, – засмущался Иван. – Платье-то всё порванное, неужто я совсем баран, не понимаю всей трагедии?.. Надо бы гинекологу её показать, а то мало ли какие последствия.

– Ну да, не мешало бы, – вздохнула старушка и тут же, добавила: – Я вот чё подумала. Я уже старая калоша, и мне всё тяжелее и тяжелее становится ухаживать за Никой. Так вот, девочке мать нужна, понятно? Я её утром привезу.

– Понятно, понятно, – задумчиво проговорил Иван.

– Что тебе понятно?!.. Я говорю, нас выписывают утром!

– Слушай, так может, я тебя в больницу подкину? – спохватился мужчина. – Негоже её там до утра одну оставлять.

– Было бы неплохо, – согласилась Валентина Петровна. – Только вот на мотоцикле не поеду, спина и так ноет, да и люлька – страх какая неудобная.

– Так я тебя на машине подвезу. Я ж вчера забрал её из автосервиса.

– Хорошо, – обрадовалась Петровна. – А то действительно, ребёнок двенадцать часов на медперсонале, небось даёт им там жару. Сейчас только к девушке загляну, и поедем.

– Давай я тогда пойду машину выгоню, а ты недолго, времени нет.

Старушка проворно развернулась и вышла из кухни.

– Я ещё не сплю, проходите, – сказала девушка, пытаясь привстать. – Послушайте, Валентина Петровна, а можно уже убрать эту броню на шее, у меня так чешется под корсетом.

– Ты, дочка, не торопись, завтра Иван Захарович сам осмотрит и скажет, чё да как…

– Да я до утра не доживу, надо посмотреть, что там.

– Хорошо, я поняла, только ты не трогай. Пойду, позову его.

Валентина Петровна развернулась и вдруг неожиданно столкнулась с Иваном в дверях.

– Ох ты господи! – вздрогнула она. – Тьфу, напугал… оглашённый!

– Я всё слышал. Иди одевайся, а я посмотрю, что у неё там.

Он прошёл в глубь комнаты и остановился у кровати.

– Ну что, до утра не дотерпишь?

– Нет, не смогу, – ответила она жалобно, расстёгивая корсет.

– Ну-ка, привстань, – скомандовал он мягко.

Девушка привстала, пытаясь сесть, ойкнула от боли в ноге.

– Где болит? – встрепенулся Иван, тревожно заглядывая ей в глаза.

– Нога, – проскулила вновь незнакомка и вскинула на него смущённый взгляд.

– Да не смотри ты так на меня, я безобидный. – Он чуть улыбнулся и погладил её по голове. – Сейчас посмотрим, – подмигнул он ободряюще и расстегнул корсет. – Да всё у тебя здесь хорошо, рана чистая, дней через пять сниму швы. Давай я просто пластырь наложу, раз корсет тебе мешает.

– Ух, – вздохнула она с облегчением. – Так-то лучше.

– Ну вот и хорошо. – Он помог ей лечь обратно.

Поправив одеяло, Иван улыбнулся. Его обаятельная улыбка обескураживала. Что-то было в нём располагающее – чувство надёжности и безопасности он точно вселял в эту девчонку с зелёными глазами.

– Спи, красавица. Сон – это здоровье. Дай бог, скоро вспомнишь, кто ты, и поедешь домой.

– Спокойной ночи, дядя Ваня.

– Да какой я тебя дядя Ваня?! – удивился он. – Я, конечно, старше тебя, но в отцы тебе вряд ли гожусь. Я так думаю, тебе лет семнадцать-восемнадцать.

– Может быть, – чуть смутилась она, поняв, что ничего не может сказать о своём возрасте. – А вам, Иван Захарович, немного за тридцать? Да?

– Почти угадала, молодец! Совсем немного, – улыбнулся он. – А точнее, тридцать семь.

– Я бы вам не дала этих лет. Вы молодо выглядите, хорошо сохранились.

– Да ладно тебе! – как юноша зарделся Иван. Конечно же, ему было лестно слышать от неё такие слова, однако он прекрасно понимал, что девушка лукавит.

– А с чего вы взяли, что мне семнадцать? Я может, тоже хорошо сохранилась?

– Может, может, – прошептал он и выключил свет. – Спи, ни о чём не думай, твоё дело поправляться.

– Спасибо, Иван Захарович. – Девушка трогательно вздохнула и совсем тихо добавила: – Вы очень хороший и добрый.

Глава 6

А в это самое время в деревне Дровасеки был огромный переполох. Сергея Исаева арестовали за убийство Татьяны Колесниковой. Мать Татьяны слегла с повторным инфарктом и через сутки, умерла, не приходя в сознание. Из всей семьи остался дедушка Татьяны (отец матери), который тоже крепким здоровьем не отличался: ранее перенеся инсульт, мужчина никак не мог оправиться и сейчас подумывал уехать в Москву к своей младшей сестре. Но не знал, насколько это уместно, так как не виделся с ней, как сам говорил: «Почитай тринадцать годков». Родственниками они считались только по отцу, поэтому их встреча, как говорится, вилами по воде…

Большинство деревенских не верили, что Сергей Исаев мог пойти на убийство, ведь парень был достаточно хорошо воспитан, да и по сути своей он добрый малый. Но те улики, что свидетельствовали об убийстве, были неопровержимы. Сам Исаев ничего не помнил, поэтому и не возражал. А главное – многие подтвердили, что застолье они покинули вместе. На бутылке от шампанского остались её отпечатки пальцев, да и на матах, где обнаружили его спящим, нашли немало улик: кровь, принадлежащая Татьяне, фрагмент сломанного ногтя. На лице парня, где осталась царапина, тоже обнаружили частицы её эпителия. Исаев сам признался, что между ними произошла потасовка. Также были обнаружены следы её крови на лестничном пролёте второго этажа, на деревянных мостках у реки нашли её окровавленный носовой платок. А когда через несколько дней достали затонувшую лодку, то сомнений не осталось, так как лодка принадлежала семье Исаевых. Единственное, что смущало всех, так это то, что тело было не найдено. Водолазы отчитались и с сожалением пожали плечами, сетуя на подводное течение.

«Где-нибудь всплывёт, не переживайте», – утешили они таким образом старика, чем ухудшили его и без того слабое здоровье.

* * *

Девушка проснулась от детского плача и не сразу поняла, что происходит?

– Е-моё, что это? – произнесла она вслух. Плач не прекращался, а только усиливался.

– Тише, тише, моя хорошая, – улюлюкала Валентина Петровна. – Там тётя спит, давай не будем её будить.

Малышка на мгновение замолчала, внимая приятному голосу старушки, и заплакала с новой силой.

– Может, она есть хочет? – спросил Иван и взял девочку на руки. – Ну, посмотри, что у меня есть. – Он протянул ей сушку. Малышка снова замолчала, смакуя любимое лакомство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.