Егор Крот
Атлантида: Властитель Вод

Введение

Атлантида – огромный остров, который лежал в океане, за Геркулесовыми столбами. Так её описывал афинский философ Платон. Но человечество знает бесконечное множество различных мифов и легенд об этом месте. Моя же главная задача заключается в том, чтобы поведать тебе, дорогой читатель, свою версию истории могущественной подводной цивилизации, которая некогда ещё находилась на поверхности, а теперь, в наши дни, погребена на дне морской бездны, а также рассказать про Иуа’тона – Властителя Вод, отца нынешнего короля Атлантиды, Принки́пас-Эма, Нэмора.

Пролог

Ах, Атлантида. Страна тысячи холмов. Могущественная держава, граничащая с теперешней Древней Грецией, Энотрией, Кеметом и Ливией. Тот, кому удавалось хотя бы раз посетить столь красивое царствие, не мог не отметить его прекрасные возвышения, которые открывали вид на чудесные морские пейзажи. В самом сердце столицы – Атлантиди’с, расположились три массивные скульптуры Целестиалов, или Небожителей – древней расы могучих созданий, которым были подвластны манипуляция с материей и энергией. Согласно «Вечности»[1], Целестиалы являлись первой формой существ, которые обладали безграничной космической силой. Они сотворили жизнь во всей Вселенной: создали планеты, звёзды, формы бытия. Именно Небожителей стоит благодарить и почитать за то, что они воздвигли Атлантиду такой, какая она есть сейчас.

И, в знак благодарности, царь Атлантиды, Атлант, приказал своим подданным возвести скульптуры трёх Господ, что всегда следят за своими «детьми». Статуи были тридцать и три метра в высоту, выделаны из глины, а основу составлял камень и железо. Три статуи Целестиалов – Аришем, старший из братьев, Верховный Небожитель, наречённый как Судья, отличавшийся мудростью; Тиамут, средний, который был в ответе за прирост и сокращение популяций во Вселенной; Экзитар, младший, но, тем не менее, пользующийся особым уважением у населения Земли за свою снисходительность. Три Брата, решившие, что достаточно прозябать во тьме. Три существа, что положили начало всему.

Думаю, стоит упомянуть и самого царя Атланта, который, к слову, является одним из немногих первых детей Целестиалов. Ещё одним ярким примером своего раннего создания можно считать Башенгу – воина-шамана, который стал первой Чёрной Пантерой и королём Ваканды, но, чтобы не отвлекаться на лишние детали, давайте сосредоточимся на Атланте и его правлении. Для этого мы откроем с Вами «Вечность».

«Не видывал свет более могучего, храброго воина и короля, чем Атлант. Он пришёл к правлению на заре Восхода Атлантиды, примерно в 9400 году до нашей эры. Его суровое, но праведное лицо всегда выражало милосердие и уважение по отношению к своим подданным. Небожители одарили своего «сына» прекрасной внешностью – густые черные волосы ниспадали до плеч, глаза цвета морской пены, в которых, по преданиям, всегда сохранялось напоминание о красоте и величии Атлантиды, а также борода, что прибавляла правителю визуальной мудрости перед народом. Тело Атланта было подобно скульптуре, высеченной из мрамора, которое мы могли наблюдать лишь в Верховных Палатах Атлантиди’с. Всех своих первых созданий Три Брата наделяли долголетием, можно даже выразиться, тысячелетиями, ведь Атлант правил Атлантидой и на суше, и под водой. Суммарно, его правление насчитывает девять с половиной тысяч лет. Почти десять тысяч лет процветания под одним «отцом». Именно при своём Первом сыне, первом царе, Атлантида достигла небывалого пика могущества и влияния над другими государствами. Если ранее эта страна находилась в зависимости от Афин и Кемета, то при правлении Атланта, Страна тысячи холмов смогла отстоять свою независимость и наконец провозгласить себя вольным государством Атлантида.»

Однако, все должно идти своим чередом. Нельзя отклоняться от предначертанной судьбы прекрасного, но зависимого государства. Слух о победе в схватке за независимость разошёлся слишком далеко. Небожители никак не могли такого предвидеть этого, они были обескуражены дерзостью, смелостью, напористостью и кровожадностью своего творения. Сперва Целестиалы вызвали к себе правителя, чтобы тот объяснился, как посмел нарушить предреченный исход. За Атлантом послали Экзитара. Гигантская голова младшего из Братьев склонилась над земным шаром и заполонила почти весь небесный свод. Шесть глаз, будто огромные прожекторы, рыскали по столице в поисках своего провинившегося лидера. На некоторое время день сменился ночью, и тогда Атлант понял, что держать ответ всё же придётся. Исполинская рука вознеслась подле головы Экзитара и человеческое тело стало неподвластным самому себе. Младший доставил царя Страны тысячи холмов к своим Братьям.

Это был огромный, но до невозможного прекрасный и отделанный сияющим белым золотом чертог. Вернее, про блеск золота подумал Атлант, который доселе не видывал Уру – прочнейшего из всех металлов, который существовал, и, быть может, существует до сих пор. Как только царь Атлантиды вспомнил, по какой причине находится в столь грандиозном месте, он словил на себе взгляд девяти пар глаз. Повернувшись, Атлант увидел напротив себя трёх могущественных созданий. – Им и впрямь подвластно всё. – подумал про себя провинившийся. Каждый из Братьев сидел на собственном троне. В центре – Аришем, по правую руку Тиамут, а по левую – Экзитар. В знак уважения Атлант приложил правую руку к сердцу и склонил голову. Аришем, держа в левой руке посох правосудия, вознёс свою правую руку в знак привлечения внимания.

– Атлант, первейший из своего народа, царь Атлантиды и могучий воин, Мы желаем объяснения и требуем воздаяния твоему столь дерзкому и опрометчивому поступку. – начал было свою речь Аришем.

– О, Пресвятейшие, я благодарен Вам за предоставленную возможность. Видите ли, испокон веков Атлантида была зависима от других стран, будь то Греция или же Кемет. Мои подданные жили в страхе перед захватчиками, так мы их называем. Эти злые люди эксплуатировали, доили мою страну, ведь знали, какого могущества она достигла. Мы пытались жить вместе, плечом к плечу, мы построили морской порт, который соединял другие маршруты для более быстрого переправления товаров. Однако, захватчики присвоили его себе и потребовали от нас своей доли за так называемое покровительство. Это и стало последней каплей, что переполнило всякое терпение. Да, мы развязали войну с Кеметом и одолели греков, но мы стали свободны. Теперь мы сами вправе решать, кому переправлять товар, кому разрешать находиться в её водах, и кому запрещать. Я создал «Десять предписаний Атланта», чтобы вольный народ Атлантиды стал более организованным и прогрессивным. – ответствовал Атлант.

В его словах была слышна уверенность и убеждение в своей правоте. Но по какой-то причине Аришем более не встревал в разговор и не тревожил никого, а лишь наблюдал. Вместо него слово взял Экзитар.

– Никому нельзя отрекаться от первородности своего предназначения, какими бы благими не были намерения. В этом и заключается священный смысл созидания. Отойдя хоть немного, вы создаёте брешь в структуре своего бытия, отклонение от общепринятых норм, установленных Творцами. Своей выходкой ты обрёк Атлантиду. Она изначально задумывалась, как сильное, прекрасное, чистое, но зависимое государство. И не тебе решать, что с ней станет, хоть ты и есть её царь.

Но, может это и был тот самый предреченный исход? Исход, что ждал Атлантиду с её самого первого упоминания, с первого камушка, заложенного в основу сего Государства? И никакой Атлант не мог нарушить священный смысл созидания, только потому, что его никогда не было?

Но, так или иначе, ответ, который держал Атлант пред Тремя Братьями, не удовлетворил Аришема. Тиамут нашёл в столь дерзкой выходке их творения признаки девиации. В свою очередь, Экзитар вынес свой жестокий, но праведный, как он считал, вердикт. Он отправил на Землю астероид, в котором содержался вибраниум – редчайший металл, который только можно было обнаружить на планете. Впоследствии, вибраниум очень удачно применил народ Ваканды и эта африканская страна ушла на много веков вперед в техническом плане. Но для Атлантиды этот астероид значил одно – смерть. Небесное тело, диаметром около двухсот пятидесяти метров, врезалось в Атлантиду, создав громадную морскую волну, оно унесло под воду целое государство. Всё наземное население было убито. Единственным, кто выжил, был Атлант. Будто по волшебству, а быть может из-за его божественного происхождения, он адаптировался к подводной жизни. У него появились перепонки между пальцами рук, в области рёбер стали проявляться подобия жабр, благодаря которым он и дышал. После этого случая, жители Атлантиды, Ваканды и других народов нарекли Младшего из Братьев так: «Экзитар Истребитель». Потребовалось не одно столетие, чтобы восстановить Атлантиду такой же, какой она была над водой. Но, стоит отдать должное Творцам, они помогли Атланту в её возведении: прислали лучший материал, белое золото, другие драгоценности, и создали еще одну женщину и мужчину, которым было суждено начать новую жизнь, но уже не людей, а атлантов – жителей Атлантиды, названных в честь своего первого царя Атланта.

Время шло, Атлантида, находившаяся под толщей воды, поднималась с колен. Население увеличивалось, богатство приумножалось, но близился час смерти Атланта. Хоть он и был наделен тысячелетиями, но не бессмертием, а значит, что время его уже было не на рассвет. И здесь нет конкретного, правдивого конца яркой жизни первого подводного царя. Бытует мнение, что Целестиалы не смогли простить своему сыну того давнишнего дерзкого поступка, и отправили его держать небесный свод в наказание. Но у жителей Атлантиды существует своя, более правдоподобная версия того, где закончил свой путь Атлант. Население подводного царства считало, что он отошёл в Элизиум – загробный мир, рай у древних греков, куда и отправлялись подводные правители. После Атланта на престол заступил Дефте́рос, что в переводе с языка Атл’ада значит «Второй Сын», а за ним и Тритос-Фильо «Третий Сын». И именно во времена его правления пойдут события нашей дальнейшей истории.

____________________________________

[1]«Вечность» – собрание текстов, являющихся священными в Атлантиде. В христианстве Священным Писанием является Ветхий Завет.

Глава I

1466 год. В этот слегка прохладный и пасмурный день на свет появился он. Шесть полных месяцев Софоте́ри вынашивала своё дитя для благородной миссии – восхождения его на престол. Мудрейшие из мудрейших предрекали такой исход, рождение Четвёртого сына Атлантиды было неизбежным. Как только у матери начались схватки, небо над подводным царствием окрасилось в кроваво-красный оттенок. Впервые стоял небывалый доселе шторм. В тот день ни одно судно не осмелилось проплывать хотя бы поблизости этого места, будто сам Атлант разгневался на беззащитное, невинное дитя. Роды проходили трудно. Малыш чуть не умер от недостатка растворенного в воде кислорода, так как его жабры еще полностью не сформировались; это происходило в 5-летнем возрасте, до этого же дети буквально выживали. Почти двое суток мать и сын боролись за свои жизни. И вдруг наступила тишина. Четвёртый сын появился на свет. Вернее, его могли назвать «Четвёртым сыном», но из-за местных суеверий, Мудрейшие порекомендовали наречь младенца Иуа’тоном, что в переводе с языка Атл‘ада значит «Властитель Вод». Да, они изменили своей традиции в угоду кровавому небу, но тем не менее, имя звучало всё также благородно. Софоте́ри, к сожалению, не пережила родов, она скончалась почти сразу же, лишь успев мельком взглянуть на своего сына.

Так и появился на свет Иуа’тон – Властитель Вод.

– Мы должны позаботиться о мальчишке, ему надлежит расти в подобающих условиях. – Произнёс над Иуа’тоном свою речь Месофо́сос, средний из мудрецов.

– Я не вижу никаких противоречий, потому и согласен. А мы, в свою очередь, решим, как поступить с телом его матери. – рассудил старший из Мудрейших, Архиго́фос.

После смерти Софоте́ри мальчика определили под опеку Мудрейших. К сожалению, потеря или отсутствие одного из родителей не было чем-то из ряда вон выходящим, особенно в первые годы погребения Атлантиды под воду. Если взрослым атлантам было нелегко приспосабливаться к суровым условиям моря, то что можно сказать о детях? Бездыханное тело матери было решено придать древнейшему обряду, которое подробно описано в «Десяти предписаниях Тритос-Фильо». Да, как можно заметить, имена в «Десяти Предписаниях» сменялись с такой же точностью, как и сменяются правители в Атлантиде. Было ли это правильным решением или как-то помогало царям руководить более праведно – вопрос действительно хороший и вряд ли можно найти внятный ответ. Все те, кто знали его, давно пируют в чертоге Элизиума.

Настал день похорон. Церемонию было решено провести в Атлантиди’с, в Церемониальной арене, подле трёх скульптур Небожителей. В тот день собралось много мужчин, женщин и даже можно было увидеть пару детей. Пред статуями Творцов стояли Мудрейшие из мудрейших, они держали тело Софоте́ри в сплетении водорослей. И, пока её тело обвивало слоевище, за Архиго́фосом можно было рассмотреть огромную решётку из медного сплава. Эта решётка отделяла Софоте́ри от одного из священных животных – Акулы-молота.

Как только собралось достаточно людей, слово взял Неоторо́фос, младший из Мудрейших:

– Жители Атлантиды, мы благодарим вас за приход на данную прощальную церемонию с Софоте́ри, женой, что родила будущего правителя Страны тысячи холмов. Согласно «Десяти предписаниям Тритос-Фильо», мы должны сопроводить в последний путь столь важную персону и передать душу матери священному животному. Через пару мгновений откроется это заграждение, и мы увидим всё воочию.

Только Неоторо́фос закончил говорить, Месофо́сос отвёл его на трибуны: место напоминало Римский Колизей, где вокруг сцены находились места для жителей, а три скульптуры Целестиалов располагались ровно по центру от сцены. Архиго́фос дождался, пока все займут свои места, и отворил медную изгородь. Сам главный мудрец тотчас же присоединился к остальным, дабы понаблюдать за процессией.

Из тёмного, словно морская бездна, помещения выплыл Сантоха́риас – Акула-молот, священное животное Атлантиды. Так как акулы живут не так долго, в сравнении с правителями, их разводят в особых условиях, как дань уважения и почитание традиций Государства. Самец уже насчитывал 21-ый год и через пару лет сможет занять своё место в Элизиуме.

Сантоха́риас покинул своё убежище и направился к Софоте́ри. Он обладал способностью чуять покидающую тело душу. Акула стремительно приближалась к слоевищу. У большинства горожан перехватило дыхание, все предвкушали этот момент, многие ни разу не видели его своими глазами. Мудрейшие из мудрейших скрестили руки на груди, и с закрытыми глазами читали молитву. Оставались считанные метры. Сантоха́риас разинул свою пасть и, держу пари, детишки в первом ряду принялись считать количество зубов. Не успели они дойти и до четвёртой сотни, как акула, будто молния, разящая цель, вонзилась своими зубцами в плоть Софоте́ри. Морская пучина тут же окрасилась в кровавые оттенки, челюсть хищника начала дробить кости, разрывать мясо, мудрецы громче прежнего стали молиться. И вдруг раздался последний, самый громкий и в то же время страшный хруст. Это переломилось пополам тело. Давно воды Атлантиды не видели настолько тёмно-красных цветов. Наступила гробовая тишина. Сантоха́риас вцепился в водоросли, в которые было запутано все туловище матери Иуа’тона, развернулся, и поплыл обратно в тёмное помещение. Две крупные части плоти, перевязанные слоевищем, болтались вдоль тела акулы, и мчались за изгородь. Как только решётку задвинули, все, кто в тот момент находился на церемонии, приложили левую и правую руки к сердцу. Так и закончилось погребение Софоте́ри. Она заняла своё почтенное место в Элизиуме, чего всегда и желала. После этого Мудрейшие из мудрейших вернулись к младенцу и принялись заниматься обычными делами, которые от них требовал их царь.

Что касается отца Иуа’тона, то подлинная история о нём умалчивает, а всякие сплетни пресекались на корню. Мальчику было суждено стать королём. Никак иначе.

***

Дни сменялись неделями, недели месяцами, а месяцы годами. Иуа’тон с каждым новым днём крепчал, сложно было поверить, что в столь юном и хрупком теле заключена небывалая мощь будущего воина и правителя.

1491 год. Атлантиди’c. Нижние Палаты Дворца. Хоть и предначертанную судьбу трудно изменить, однако, Иуа’тон желал подражать предыдущим правителям Атлантиды: он тренировался изо дня в день, оттачивал навыки охоты, без которых мужу под толщей воды почти не выжить. Юный преемник хотел быть похожим на отца, хоть и не знал, кем он являлся. Иуа’тону нравилась одна игра: каждую ночь он размышлял, кем бы мог быть его таинственный родитель. Может, он являлся генералом морской гвардии? Вдруг это кто-то из Мудрейших? Архиго́фос, по его мнению, походил на роль отца. Что-то в характере четвёртого сына было такое, что напоминало повадки, стиль общения и этикет старшего из Мудрейших. Но, быть может, это всего лишь десятилетия воспитания сказались на исключительных манерах молодого атланта. А что, если это сам Тритос-Фильо, нынешний правитель Атлантиды? Такое ведь тоже возможно, неспроста ему, Иуа’тону, предрекают престол, неспроста его готовят с самого рождения для выполнения этой славной миссии. Всё это неспроста. Именно с такими мыслями и засыпал будущий наследник царского трона. Ему нравилось фантазировать, сбегать в свои придуманные истории и пожить хотя бы там рядом с отцом, рядом с матерью. Вне всяких надежд.

Новый день. Новая тренировка. Иуа’тон спал в собственных покоях, в здании, чем-то напоминавшее казарму. На самом деле, это и была воинская часть морской гвардии, что призвана защищать Страну тысячи холмов от внешних атак, но в воинской части была дополнительная зона для новобранцев, которым только предстояло познать искусство владения оружием. К крепко спящему атланту зашёл Неоторо́фос. Он склонился над парнем и положил руку на его плечо. Иуа’тон медленно открыл глаза.

– Который час? Я что, проспал? – Спросонья спросил атлант.

– Нет, дорогой друг, я пришёл разбудить тебя раньше остальных. В прошлый раз у тебя были трудности с овладением копья. Перед основной тренировкой тебе нужно отточить мастерство.

– Это так обязательно? До моего посвящения еще года, я могу спокойно подготовиться во время обычных тренировок. Мне поможет Тхакорр, у него это неплохо выходит, да и мы с ним ладим. – Отмахнулся Иуа’тон и хотел снова лечь спать, чтобы наверстать упущенные мгновения без сна.

– Вы пренебрежительно относитесь к своей судьбе, принц. Будущему правителю не стоит плохо владеть десятками тысяч техник боя, ему будет достаточно в совершенстве овладеть одной, и поверьте, это повергнет в ужас его противника. – ответил ему Неоторо́фос.

– То есть мне нужно следующие лет пять махать копьём как прокаженный, и тогда я смогу стать королём Атлантиды? А что, мне нравится твоя идея. Очень по-королевски. – ухмыльнулся Иуа’тон.

Неоторо́фос тоже не смог удержать свое лицо суровым и поддался насмешке четвертого сына.

– В любом случае, мой дорогой Иуа’тон, ты уже проснулся. Так отчего же нам и не начать чуть пораньше?

Иуа’тон потянулся, вздохнул и обвел взглядом младшего из Мудрейших. Четвёртый сын всегда уважал Неоторо́фоса, он считал его своим братом, хоть и разница в возрасте была существенной. Но что-то лёгкое и теплое чувствовалось в общении с ним, может и потому они так хорошо ладили? В конце концов, Иуа’тон согласился на предложение своего учителя.

Младший из Мудрейших и Властитель Вод вышли из покоев в просторный коридор, шириной равной 10 локтей[1] и длиной в 40 локтей. Стоит напомнить, что Атлантида находится под толщей воды, однако, во всех ее сооружениях, где проживают свою естественную жизнь жители сего Государства, довольно сухо. Это предусмотрели ещё во времена правления Дефте́роса, дабы избежать внутреннего гниения и досрочного разложения материалов, из которых отделана внутренняя часть строений. Многие могут подумать, что подводное население адаптировалось лишь к жизни в воде, но на самом деле, в первую очередь, атланты адаптировались к перепадам давления, отсутствию естественных источников света и потом уже к самому химическому составу морской воды, так что неудивительно, как быстро крепчали мужи в этих стенах, ведь, как мы уже подмечали, не всем было легко сразу привыкать к столько суровым условиям.

Пока Неоторо́фос вел своего подопечного через величественный коридор, Иуа’тон разглядел некоторые статуи: по правой стороне находились скульптуры Творцов и правителей Атлантиды, по левую сторону различные выдающиеся личности, благодаря которым процветает прекрасный край. Там Четвёртый сын обнаружил и статую, посвященную его матери Софоте́ри. Он невольно остановился подле неё и что-то внутри атланта захотело изучить это произведение искусства. Забавно, он проходил тут тысячи и тысячи раз, замечал каждого, любовался скульптурой Аришема, Мудрейших, но ни разу не обращал внимания именно на свою мать. Лишь позже Иуа’тон поймёт, что данное изваяние установили совсем недавно, в память и назидание ему, будущему Властителю Вод. – Божественно, – подумал он. Так на самом деле и было. Софоте́ри при жизни являлась одной из чудеснейших созданий, что только могли произвести Целестиалы на свет. Длинные, густые, прекраснейшие волосы каштанового цвета, длиною по пышную грудь, напоминающие гриву морского льва – животного, что изображен на фамильном гербе Иуа’тона. Такие же синие изумрудные глаза, которые были у всех атлантов, но именно её глаза можно было сравнить с глазами Атланта – первого царя Атлантиды.

Стройная, воинственная женщина была словно живая: так изящно передал все впалости, черты лица и тела скульптор.

– Богиня, сошедшая к нам с поверхности. – Не переставал удивляться её сын.

Никто и никогда не ставил под сомнение, что Иуа’тон был копией своей матери. Её божественные пряди волос, очертания глаз и самое главное – смелый, гордый взгляд, передались Четвёртому сыну. Глядя на хрупкое, но прямое тело, Иуа’тон и сам выпрямился, показав единственную деталь, которой в нем не было от матери – королевскую осанку. Спина больше походила на гору: неприступную, могущественную и надежную.

– А что это за тряпьё, что позади бюста моей матери? – Спросил с нескрываемым любопытством Иуа’тон.

– Это, мой юный друг, твой фамильный герб. Морской лев на красном полотне. Символ твоего рода. Когда наступит час испытания, ты, и ещё трое воинов будете стоять перед знаменами своих домой, своих сторон Света, дабы представлять свою фамилию пред всей Атлантидой. – Улыбнувшись, поведал ему Неоторо́фос. Младшему всегда было приятно, когда его подопечные проявляли интерес к истории Страны тысячи холмов.

– Прошу, Неоторо́фос, расскажи мне про него подробнее! – Выпалил юный атлант. Ему очень хотелось услышать эту историю из уст своего названного брата.

– Не все сразу, мой дорогой Иуа’тон. Для начала тебя и остальных ждёт тренировка, после которой я поведаю всем, с чем вам придётся столкнуться в скором времени.

Неоторо́фос коснулся плеча Иуа’тона и они вместе зашагали на выход из коридора, приближаясь к тренировочным покоям. Свет озарил своих жителей и тень Властителя Вод упала на фамильный герб действующего царя Атлантиды – Тритоса-Фильо.

____________________________________

[1] 1 локоть – мера длины в Атлантиде, равная 40 сантиметрам. 10 локтей = 4 м, 40 локтей = 16 м.

Глава II

Испокон веков их было четверо. Четыре стороны Света. Четыре фамилии. Четыре течения, что подчинялись единственному своему правителю. Север, Юг, Запад и Восток, или, как их нарекли местные жители на своём родном языке – Нордеос, Судос, Овестикос и Эстикос. И, нетрудно догадаться, что на каждой из сторон существуют свои собственные речения, девизы, критерии; У некоторых это присяга в верности и непоколебимости, у других же смерть без страха – у всех по-разному.

Эстикос. Восточная часть Атлантиды, которая хранит в себе множество тайн и преданий. По многим заверениям, первый царь Атлантиды Атлант происходил из близлежащего города Афин, а вскоре, по распоряжению его отца, Посейдона, по достижению зрелого возраста принял бразды правления Страной тысячи холмов. По крайней мере, так это описано в «Вечности». Сегодня же хранителем Эстикоса является Хифатос, сын Катактитеса, что в переводе с языка Атл’ада значит «Покоритель»; прокуратор Эгейского моря, покоривший Гидру. Недаром на фамильном гербе изображено трёхглавое чудище. По преданиям Эстикоса Хифатос, будучи безоружным, смог обуздать Гидру, подойдя на близкое расстояние и приручив огромную тварь. Как поговаривают жители Нордеоса, Хифатос имеет тайные способности понимать морских животных и чудовищ, что не раз спасало Атлантиду от разрушения. Трёхглавая Гидра изображена на знамени цвета морской пены, что не даёт забыть подвиг Хифатоса, который описал свой триумф так: «Мёртвый храбрым не бывает.». С тех пор его слова жители Эстикоса используют в качестве девиза.

Овестикос. Противоположная сторона Света Эстикосу. В отличие, от Хифатоса, тут нет атланта, что может при помощи силы разума приручать рыб. Однако же, за Овестикос в ответе Скуало Кархариас – единственный атлант, имеющий так называемое второе имя, или, как говорят на поверхности Земли, фамилию. Многие, обращаясь к западному хранителю, используют лишь второе имя «Кархариас» как дань уважения ввиду его возраста; он был гораздо старше своих братьев по течению, ему насчитывал 451-ый год. Но Скуало это ничуть не беспокоит, даже наоборот, он гордится именно своей «фамилией», ведь она досталась ему от матери, которая, к сожалению, не выжила при одном наземном кораблекрушении. В тот день множество жителей западного течения пострадало, погибло не менее трети населения Овестикоса, чем Тритос-Фильо был раздосадован. Не прошло и трёхсот лет, как при его правлении произошла данная трагедия. Но юный царь смог вернуть положение Атлантиды на круги своя; Третий Сын даровал Скуало Кархариасу покои, площадь которых составляла 4 югера[1], это второе сооружение во всем Государстве таких размеров, больше лишь в Атлантиди’с, где установлены монументы всех предыдущих королей Атлантиды, там Верхние Палаты насчитывают площадь в 8 югеров. На этой ниспосланной земле хранитель разместил специальную ферму для разведения священных животных из рода Сантоха́риас, он построил образовательное учреждение, тренировочные покои, своё ложе и подобие православной церкви, где местные могут исповедаться и причаститься, ведь религия у них стоит на первом месте. – Вера и море на две части поделит. – так говаривал Кархариас всякий раз, когда к нему приходили жители, дабы исповедаться.

Судос. В начале мира Солнце сотворило льва, а Луна – кошку. Так говорят в южной части Атлантиды, когда речь заходит, где располагается столица Атлантиды, и это неспроста. Планета, наверное, и не помнит того момента, когда эти два течения были порознь. Каждый раз, когда обижали Судос, на помощь приходил Нордеос и отвечал насилием на насилие. Ровно так же, когда Нордеос нуждался в Юге, Судос незамедлительно откликался. И так было всегда. Два брата по оружию. У каждого из этих течений герб с Морским Львом на полотне. Очередное доказательство их нерушимого союза. У Судоса их Морской Лев расположен на ткани сочетающим в себе золотисто- и тёмно-желтые цвета, что символизирует благородство, достоинство, но также и скрытность, и ревность. Их Лев смотрит в сторону Эстикоса, будто присматривает за младшим братом, будто, в случае чего, Судос готов прийти на помощь восточной части Атлантиды. По такому поводу у старейшего населения Юга сложился девиз «Аψθỏs ɱủ ∆i ψρзθθα α ñikiʑз ψρзθθα мỏρiρ»[2], что в переводе означает «Кто торопится бить, тот торопится умереть».

Нордеос. Близ поверхности современной Италии и Греции располагается течение Властителя Вод, Четвёртого сына – Иуа’тона. Именно в северном течении находится Атлантиди’с, столица Атлантиды. Именно тут восседает действующий царь Тритос-Фильо. Именно тут находятся Верхние Палаты, где решаются важнейшие Государственные вопросы. Как и в случае с Судосом, Нордеос поклялся защищать Южных братьев, будь то неравный бой, или, очевидная погибель для самих северян. – Гордость – главное для короля. – Так произносил Архиго́фос всякий раз, когда его царь спрашивает у Мудрейшего совета. У северного течения на гербе также красуется Морской Лев, только взор его направлен в сторону Овестикоса. По словам Мудрейших, грива Морского Льва очень похожа на волосы Атланта, Дефте́роса, Тритоса-Фильо, а теперь и Иуа’тона. Это своего рода отличие и безмолвное подтверждение принадлежности к королевскому роду. Геральдическое существо изобразили на полотне кроваво-красного цвета, цвета свободы, мужества и отваги. Забавно подчеркнуть, что Иуа’тон был рождён под кровавыми небесами, будто знал, какая великая и праведная честь выпала на его долю. Сам Морской Лев символизирует защиту по отношению к своим детям. Когда жесткое обращение с детёнышем вызывает в атланте бурю эмоций, он, подобно льву, свирепеет, и набрасывается на обидчика, стараясь защитить дитя. В течении Нордеоса также входит герб Мудрейших, и, так называемый королевский герб.

Золотой Кракен. Своё знамя Атлант соткал ещё при наземном правлении, ведь свято верил, что в морской пучине обитает морское чудовище, способное спровоцировать цунами. Тварь нарекли Кракеном, его страшились все жители, живущие близ воды, но никак не суровый правитель. Он приказал своим подданным создать фамильный герб с изображением громадного кальмара, дабы показать всем, что Атлантида не боится, а напротив, она единое целое с морскими обитателями. «Золотой Кракен» – так иногда называли Верхние Палаты Атлантиди’с. И когда Экзитар-Истребитель привел свой приговор в действие, а Атлантида была потоплена, Атлант был готов поклясться, что видел Кракена своими глазами, что это чудовище приняло удар небесного тела на себя, тем самым минимизировав урон. По записям Первого сына, это и есть причина, по которой ни один мореплаватель и ни один зевака не видел столь громадную морскую тварь. После ухода Атланта в Элизиум, этот герб стали передавать в Нордеосе от правителя к правителю, почти в первозданном виде. До нас герб дошёл с малочисленным изменением: в щупальце Кракену дорисовали корабль. Никто точно не может дать ответ, для чего это было сделано, некоторые говорят, для того, чтобы показать, что под водой тоже есть, чего бояться, а некоторые утверждают, что это по вине кальмара тонут суда. Но факт лишь един – герб Золотого Кракена охраняет Верхние Палаты Атлантиды уже много веков.

Герб Мудрейших, он же герб Морского Конька, или, как его называют в Атлантиде – Морского Пегаса. Полотно грязно-зеленого, скорее, даже цвета водорослей символизирует стабильность, процветание, наслаждение жизнью. Морской Пегас же является воплощением потребности атлантов искать духовные решения каких-либо глубоких эмоциональных проблем, также олицетворяет желание переступить интеллектуальные границы в поисках духовного роста. Неспроста этот герб соседствует с Золотым Кракеном. Мудрейшие всю жизнь стояли подле своего правителя, помогая ему советом. Их всегда было трое, ни больше, ни меньше: Архиго́фос, Месофо́сос и Неоторо́фос. Каждому из Мудрейших отведена своя участь при течении. Старший занимал пост правой руки правителя, или, проще говоря, являлся его десницей. Средний обладал целительными свойствами, а потому руководил погребальными церемониями и провожал в последний путь умирающих атлантов. Младший же преподавал военное дело и тренировал подопечных в воинской части морской гвардии. В данный момент он готовит по одному атланту из каждой стороны Света для предстоящего испытания – победитель будет носить звание «королевского охотника». Так, Иуа’тон, Тхакорр, Скуало Кархариас и Хифатос будут соревноваться за столь почётный титул.

____________________________________

[1] Югер – единица измерения площади, равная 2525 м2; 4 югера ≈ 1 га

[2] «Аψθỏs ɱủ ∆i ψρзθθα α ñikiʑз ψρзθθα мỏρiρ» – произносится как «Афтос пу ди фретта а никизе фретта морир»

Глава III

Нижние Палаты Атлантиди’с.

– Ещё. – Скомандовал Неоторо́фос.

Кархариас совершил перекат по обширному тренировочному залу. Это была не первая, и даже не тысяча первая тренировка. Этот атлант прожил почти половину тысячелетия, что делало его самым старшим среди хранителей сторон Света, и это неудивительно, род Кархариасов невелик, но долговечен, наверное, дед Скуало еще помнит раннее правление Дефте́роса, но от прародителя мы уже не сможем узнать правду, ведь он пирует в чертогах Элизиума.

Скуало был оснащён круглым боевым щитом с умбоном из вибраниума – одного из самых прочных металлов на планете. После падения метеорита, затопления Атлантиды, её повторного возведения, Мудрейшие смогли обнаружить осколок небесного тела, который подавал признаки «жизни», он светился ярко-голубым свечением. Вскоре было выяснено, что это редчайший сплав способен поглощать энергию, неразрушимый и, что самое главное, нержавеющий на протяжении тысячелетий под толщей морской воды. Атланты при помощи их соседей из Ваканды смогли обучиться кузнечному делу, они снабдили свою морскую гвардию, хранителей Света и самого правителя оружием.

Помимо щита, у Скуало можно заметить небольших размеров меч из всё того же сплава. Этот металл ещё был и лёгок, что давало больше преимущества его владельцу. Подобно акуле-молоту, Кархариас маневрировал от выпадов и натиска Хифатоса, с коим его поставил тренироваться Неоторо́фос. Старший из тренирующихся вновь сумел отразить своим мечом удар булавы оппонента и сделал два шага назад в противоположную от нападающего сторону. Хифатос и Кархариас оказались по разные стороны тренировочных покоев. В центре находился трезубец Атланта – священного оружия, которым пользовался Первый сын. Вернее, это был муляж, настоящий же трезубец располагался в столице, подле трона, где ему и положено быть, ведь это оружие, ровно, как и геральдический символ, передавали от короля к королю. По разные от трезубца стороны так же сидели и наблюдали за зрелищем Иуа’тон и Тхакорр.

Хифатос в одном конце зала, Скуало в другом. Их поединок напоминал танец, так всё изящно и плавно происходило. Никакого волнения, страха, лишь смелость и храбрость в глазах.

– Ещё. – Вновь произнес младший из Мудрейших.

Хифатос подмигнул брату по оружию и пошёл в наступление. Он нанёс пару мощных ударов своей булавой на цепи по щиту Кархариаса, а затем, словно просчитав его дальнейший ход ударил ногой в противоположную сторону, куда в свою очередь и планировал отступить Скуало. Последний припал на мрамор, из которого был сделан пол покоев, щит и меч выпали у него из рук. Клинок успел подобрать Хифатос, и когда Скуало уже было хотел подниматься, хранитель Эстикоса направил на него лезвие, как бы давая понять, что их тренировка окончена.

– В этом поединке одержал победу Хифатос, сын Катактитеса. – размеренным тоном сказал Неоторо́фос.

– Ещё бы чуть-чуть и я бы сдюжил, «Покоритель». – с усмешкой выпалил в сторону Хифатоса Скуало Кархариас.

Хифатос подал руку своему оппоненту и помог подняться на ноги, после чего повернул его меч лезвием к себе и подал рукоятью вперед Скуало.

– Может, повезёт в следующий раз. Но бой был неплохим, ты показал себя достойным и храбрым воином, Скуало. – непривычно вежливо для всех произнёс Хифатос.

Хифатосу минул 24-ый год, что делало его самым младшим среди хранителей покоя и мира в Атлантиде. Да, по сравнению с Кархариасом, «Покоритель» казался просто грудным дитём, но скорее, это возраст Скуало являлся чем-то из ряда вон выходящим. Сам же Хифатос всегда отличался вежливостью и учтивостью не только к своим братьям по оружию, но и ко врагам, ведь знал, что ничто не вечно и никто не знает, чем может обратиться завтрашний день.

– Тхакорр, Иуа’тон, ваш черед, поднимайтесь. – Неоторо́фос указал атлантам правой рукой на центр тренировочного зала.

Стройный, складно сложённый парень с короткими, вьющимися волосами черного, словно уголь, цвета, и пышными усами был на два года старше Иуа’тона. Они росли с пелёнок бок о бок, вместе учились дышать, плавать и держать в руках своё первое оружие. Четвёртый сын всегда горячо любил брата по оружию, защищал на поле брани и являлся его самым лучшим другом. Тхакорр, как и Иуа’тон, не знает своего отца, и не знает свою мать. Его воспитали Мудрейшие; мать, несомненно умерла при родах, а вот со вторым родителем ситуация куда сложнее: никому доподлинно неизвестно, кем являлся или является отец Тхакорра, но в юношеском возрасте ходили слухи, что Тхакорр приходится незаконнорождённым сыном королю Тритосу-Фильо, или, говоря проще, его бастардом. Весь свой неосознанный возраст атлант посвятил принятию этих сплетен и умению не брать во внимание издёвок окружающих. За Тхакорром, разумеется, сразу после слухов закрепилось прозвище «Иллегитмос»[3] . Никогда ему не узнать правду про отца. Но с этим Тхакорр уже давно смирился. Ему никто не был нужен, никто, кроме его лучшего друга и брата не по крови, Иуа’тона.

– Какое оружие предпочитаешь, братец? – Язвительно спросил Иуа’тона Тхакорр. – Неужто копьё?

– Я не очень похож на самоубийцу, так что буду довольствоваться двумя кинжалами. – спокойно, еле сдерживая ухмылку, произнес Властитель Вод.

– Неплохой выбор, Иуа’тон. Тхакорр, ты готов?

Тхакорр кивнул и провернул копьё в своих руках, сделав один полный оборот. Он готов.

– Давай, бастард, покажи, на что способен! – не удержался Кархариас.

Хоть Скуало ничего такого не подразумевал, однако всегда это находили бестактным. Но за это он уже поплатился, когда Хифатос отвесил своему другу неплохого подзатыльника и осуждающе поцокал.

– Эй, не бери в голову, брат, лучше сосредоточься на мне. Или испугался атланта с кинжалами? – обычным тоном сказал Иуа’тон, специально переведя внимание с Кархариаса на себя.

– Ещё чего, миледи. – не обращая внимание на слова Скуало, ответил Иллегитмос.

– Тогда бой. – командным тоном вымолвил Неоторо́фос и удалился на скамью возле Хифатоса.

Тхакорр сразу пошёл в наступление, размахивая копьём почти во весь его рост. Иллегитмос двигался, да и действовал, как подобает хищнику. Он не давал отдохнуть оппоненту, всё время напирал и следил за каждым движением Четвёртого сына. В это же время Иуа’тон мастерски парировал удары, останавливая копьё то одним кинжалом, то вторым, а иногда просто откатывался в другую сторону. И вот внезапно потенциальный король совершил перекат не вперёд, а назад, за спину Тхакорра и совсем слегка подрезал одну ногу противнику. Иллегитмос припал на колено, ему конечно было больно, но он даже звука не подал, чтобы не давать товарищу хотя бы малейшего повода для удовлетворения. Этому их учил Неоторо́фос: при возможности, если тебя ранят, держись, борись, что есть силы, но не издавай звука, если не хочешь повеселить своих врагов. Иуа’тон более не нападал, он дал время Тхакорру на передышку и подождал, пока тот встанет.

– Может тебе принести стул, светлейший? – с издевкой спросил Иуа’тон.

Тхакорр повернулся лицом к противнику и улыбнулся. Он знал эти подколы, он слышал их изо дня в день. Эти невинные и по-своему добрые шутки от его брата по оружию. Но Тхакорр ничего не ответил и, подобно гремучей змее, подал вперед своё копье с такой скоростью, что Иуа’тон еле успел увернуться от молниеносного удара, затем отразил ещё пару выпадов, после показательно уколол Тхакорра в щеку, на ней выступила смешанная кровь, состоящая из морского и красного цветов, кровь почти что фиолетового цвета. Но Иллегитмос вновь смолчал, и пока Иуа’тон придумывал колкость, «бастард» сделал перекат назад, занёс свою правую руку с копьём за голову и метнул оружие в Четвёртого сына. Сын не успел среагировать и копьё вонзилось в левое плечо Иуа’тону, приковав атланта к стене. Густая кровь хлынула из раны, обагрив место поражения. Хифатос, Кархариас и Неоторо́фос привстали со своих мест из-за неожиданности происходящего. Лицо Иуа’тона скривилось, но сам он не вскрикнул, лишь тихо и коротко проскулил. В это время кровь уже окропила мраморный пол и левую руку воина. Он видел, как Тхакорр идет на него, и Властитель Вод при помощи кинжала обрубил часть копья, смог удержаться на ногах и продолжил тренировочный бой.

– Разве не пора прекращать, сэр? – Тревожно произнес Скуало Кархариас, который на своём веку повидал множество убийств.

– Бой длится до тех пор, пока один из нас не упадет и не выронит оружие. Я ещё на ногах. Продолжаем. – превозмогая боль, сквозь зубы, процедил Иуа’тон.

Тхакорр одарил оппонента взглядом, наполненным безмерным уважением и честью.

– Продолжаем. До первого падения. – предупредил Неоторо́фос.

Иуа’тон кивнул головой и с наконечником копья в левом плече принял боевую стойку. Тхакорр же поднял обрубленную часть своего оружия и вновь пошёл в атаку. Но в этот раз Иуа’тон применил хитрость и решил никуда не отступать до последнего момента. Иллегитмос, был уже совсем близок к Четвёртому сыну, но тот и не думал уклоняться, он внимательно следил за телодвижением противника, и вот Тхакорр выпятил руку с обрубком вперед, как Иуа’тон за долю секунды увернулся, поддев ступней раненую ногу бойца, что тот пронесся мимо своего оппонента и, запутавшись в ногах, распластался на полу тренировочных покоев. Иуа’тон, прихрамывая, подошел к Тхакорру, и когда тот повернулся к нему лицом, приставил кинжал к подбородку «бастарда», но вскоре убрал его и протянул руку.

– В этом же поединке свою победу одержал Четвёртый сын, Властитель вод и будущий король Атлантиды – Иуа’тон. – с гордостью всем присутствующим сказал об этом младший из Мудрейших.

Иуа’тон присел на скамью и зажал поврежденное плечо ладонью. Неоторо́фос уже жестом позвал Месофо́соса, дабы тот осмотрел рану.

– Вы все сегодня показали себя достойными для участия в турнире на звание Королевского охотника. Как только Иуа’тона и Тхакорра тщательно осмотрят, я расскажу, что вас ждёт через месяц. – Воинственно произнёс свою речь Неоторо́фос и присел в ожидании завершения работы средним из Мудрейших.

____________________________________

[3] Иллегитмос (Атл’ада) – бастард.

Глава IV

– Турнир на звание королевского охотника в Атлантиде – это древнее событие, – начал было свою речь Неоторо́фос.

Младший из Мудрейших сидел перед своими подопечными на скамье, а будущие участники внимали каждому слову своего наставника, сидя на мраморном полу, кто-то скрестил ноги, кто-то предпочел более удобную позу. Рана Иуа’тона ныла протяжным свистом касатки, но внешне плечо выглядело подобающе – Месофо́сос отлично постарался. Благодаря его целительным свойствам почти не осталось и шрама, лишь царапинка размером в два дактиля.[1] Но внутри клетки медленно и верно восстанавливались, так что само повреждение напоминало Четвёртому сыну о последствиях тренировки. Тхакорр же отделался ранами полегче, потому и не придавал им должного значения: он был больше сконцентрирован на рассказе Неоторо́фоса про предстоящий турнир, ведь это событие могло стать поворотным моментом в жизни Иллегитмоса. Он мечтал о высоком положении с детства. Будучи мальчишкой Тхакорр и Иуа’тон всё время играли в одну и ту же забаву: Иуа’тон был королём Атлантиды, а Тхакорр его десницей. Эта игра нравилась «бастарду», она доставляла особое удовольствие и помогала Тхакорру забыть, что он является всего лишь Южным хранителем. И вот настал час, чтобы всё изменить. Его брат по оружию и так станет править этой страной, а сам страж Судоса может вполне носить титул королевского охотника, что уже утешало и без того немалые амбиции Иллегитмоса.

– Это древнее событие, собирающее лучших охотников и воинов из разных уголков подводного королевства. Четыре стороны Света, четыре фамилии, готовые сразиться за столь почётный титул. Хранитель Судоса, Тхакорр, защитник Овестикоса – Скуало Кархариас, страж Нордеоса, Иуа’тон, и, наконец хранитель Эстикоса – Хифатос. Весь прошедший месяц вы оттачивали в Нижних Палатах Атлантиди’с навыки, дабы на арене продемонстрировать свои лучшие качества. Проведя с вами не одну сотню часов, я с гордостью могу сказать, что назначил бы каждого из вас на этот пост, но, увы, только один достоин носить имя «Королевский Охотник». – закончил свою пламенную речь Неоторо́фос.

Он окинул взглядом своих подопечных. Все до единого, затаив дыхание, внимали каждому его слову.

– Четвёртому сыну это может показаться ненужным, – обратил свой взор младший к Иуа’тону, – но уверяю тебя, мой дорогой друг, если король дополнительно обретёт статус королевского охотника, то вся Атлантида пуще прежнего станет его уважать.

Иуа’тон ничего не ответил, лишь кивнул головой. Тут и не надо было слов, всё и так предельно ясно. Чем выше статус – тем больше любовь народа. Простая арифметика.

– Вернёмся к правилам турнира. Они сложны и должны строго соблюдаются:

Присяга геральдическому животному: Каждый участник выбирает свое геральдическое животное – символ, который будет ему служить в поиске. Эти символы могут быть вдохновлены природой или мифологией, но должны представлять характер и качества охотника. Будь то Гидра у Хифатоса или Морской Лев у Тхакорра. Думаю, что тут всё понятно.

Ограничение времени: Турнир длится ровно месяц. За это время участники должны найти священную акулу-молот в дебрях подводных лесов, затонувших городов и других таинственных уголках Атлантиды. Каких именно – неизвестно, ведь всё зависит от вас.

Оружие и экипировка: Охотники могут использовать различное оружие и снаряжение, однако они должны соблюдать правила честной игры. Запрещено использование магии, которая может давать преимущество в поиске, это я обращаюсь к Хифатосу. Никакой телепатии для коммуникации с существом.

Каждый из вас перед началом турнира должен будет испить специальный раствор, который обостряет чувства атланта, и в тоже время лишает его потенциальной магии.

– Звучит интригующе… – захотел вставить своё слово Кархариас.

– Если нет вопросов, то я не вправе держать вас здесь, друзья мои. Вы свободны.

После данных слов, Хифатос и Скуало поплыли к себе, один в Эстикос, другой в Овестикос. Так же планировал сделать и Иуа’тон, однако к нему подошёл Тхакорр и предложил немного провести время в его компании. Хранитель Нордеоса не смог ответить отказом. Перед отплытием в другую часть Света или просто в другое здание, атланты обнажали свой торс, чтобы жабры, что находились у них на месте человеческих рёбер, могли спокойно дышать. Так поступили и наши герои. Иуа’тон вслед за Тхакорром стянул с тела свою рубаху и положил её в специально отведенное для этого место. Атланты всегда славились своим прекрасным телом, имея мощные руки, ноги и бедра, благодаря которым они и держались на плаву.

– Я знаю одно место, плыви за мной. – крикнул Тхакорр и нырнул.

Иуа’тону ничего не оставалось, как последовать совету своего лучшего друга, и он вошёл в воду вслед за ним.

Тхакорр устремился вперёд, оставляя морскую пену позади себя. Властитель Вод решил не отставать и уже через пару мгновений нагнал своего приятеля. Атланты славились своей выносливостью, ведь если они хотели добраться, к примеру, из Судоса в Нордеос, им приходилось полагаться на силу собственных ног. Благо, при возведении Атлантиды, зодчие предусмотрели специальные коридоры, которые минимизировали шансы на иные морские течения, которые могли бы помешать путникам добираться до цели. Благодаря ним, те же Южане без проблем проплывали нужное расстояние, не боясь, что им придётся вступить в схватку с морскими животными, или их течение унесет в другом направлении.

Двое приятелей держали курс в сторону Овестикоса. Иуа’тон каждый раз, когда плыл в другую сторону Света, не переставал любоваться природой своей страны. На дне моря выступают массивные скалы, покрытые морскими водорослями и кораллами. Их окружают волны, мерцающие лучи света, проникающие сквозь голубые глубины. Вода шепчет свои тайны, окутывая путников легким водяным покровом. Разноцветные рыбки проносятся мимо, создавая живописные иллюзии в этом подводном лабиринте. Здесь и там встречаются загадочные пещеры, привлекающие внимание своей темнотой и обещанием неизведанного. Стаи медуз плавают в такт подводным течениям, добавляя этому подводному путешествию загадочность. Вдали просматриваются тени больших морских созданий, неспешно плывущих в глубинах, создавая ощущение таинственности и уважения перед могуществом воды. Это место под толщей морской воды полно жизни, красоты и загадок – так в своей голове подумал Иуа’тон.

Но вдруг Тхакорр свернул с проторенного коридора правее, там на повороте не успели заделать пробоину, через которую можно было слегка ощутить холодноватое течение другого моря. «Бастард» прошмыгнул в отверстие и держал свой путь прямо. Четвёртый сын был удивлен такому повороту событий, но ничуть не испуган, а даже заинтересован: ведь никогда доселе ему не приходилось отклоняться от маршрута. Вскоре показалось какое-то грязное от морских водорослей, тины и ила сооружение. Что это за здание? Заброшенный храм на Нордовестикосе[2]? И почему никто раньше ему об этом не говорил? Так много вопросов для двух секунд и так мало ответов. Рано или поздно Иуа’тон узнает, ведь, похоже, что Тхакорр нацелился именно туда. Они подплыли к величественному, но убитому временем храму. Двери его были замурованы, так что даже сам король, если хотел, всё равно не отворил бы их. Тхакорр жестом спросил у друга, как ему вид, на что Иуа’тон поднял большой палец вверх: после этого Иллегитмос махнул рукой, призывая следовать за ним, что второй атлант и сделал, они нырнули в очередную брешь между камнями и выплыли в небольшое помещение, где вода имела свой конец. Как только они выплыли, Тхакорр уперся спиной о ближайший камень, чтобы передохнуть. Иуа’тон присел у края отверстия и держал ноги в воде.

– Первый раз вижу подобное место.

– Правда роскошное? – Поинтересовался Тхакорр.

– Никто не спорит, но… но где мы? Мы свернули с пути, ведущего на Овестикос, ведь так? И прямо между, оказывается, имеется заброшенный храм. – Вслух начал рассуждать Иуа’тон.

– Я правда без понятия, да и столь ли важно это? Я здесь иногда пребываю в одиночестве, обнаружил пару лет назад. Тут спокойнее, чем у вас в Нордеосе. Никто не может упрекнуть тебя в чести, никто не обзовёт бастардом, даже в шутку. – не мог сдержать накопившихся эмоций Тхакорр. – это особенное место для меня, Иуа’тон.

– Я думал, что ты уже адаптировался к этим высказываниям. – пытался приободрить его товарищ. – да и при всём этом, кто сказал тебе, что ты и впрямь бастард? Может, они все ошибаются, да, пожалуй, так.

– Может, а может и нет… Не взялись же эти слухи на пустом месте. Кто-то же должен был их распустить, а значит, была и причина, только неведомая мне. – продолжал рассуждать Тхакорр.

– Уверяю, тот, кто распустил этот мерзкий слух, вероятно грызёт плавник акулы от зависти к тебе.

Тхакорр в ответ на эти слова расхохотался.

– Кто может мне завидовать, принц? Я не ты, у меня нет великого будущего, да и вряд ли будет. – с ноткой зависти произнёс «бастард».

– Ты знаешь, о чём я. – голос Иуа’тона был спокоен, но в то же время и властен. Он разговаривал так чаще всего, когда старался убедить и подбодрить своих товарищей. – ты, Тхакорр, хранитель Судоса, будущий обладатель звания королевского охотника. Ты принижаешь себя, впрочем, как и почти, что, всегда.

Тхакорр промолчал. Он не знал, что противопоставить аргументам будущего короля, так они были убедительны. Он помолчал еще пару мгновений, а потом придвинулся чуть ближе к Иуа’тону и похлопал по его здоровому плечу.

– Прости, что кажусь завистливым. Ты мой будущий король, и я не вправе говорить такие слова. Но сам понимаешь моё положение. Сын без отца, без славной миссии. Он запросто станет предметом насмешек.

– Ну, если тебя это утешит, то я тоже не знаю отца. Может быть, и я являюсь бастардом? – ухмыльнулся Иуа’тон.

Тхакорр скривил кислую улыбку. Ему было отрадно думать о том, что его брат по оружию предпринимает все попытки поддержать своего товарища. Они всегда держались друг за друга. Иуа’тон готов был жизнь за него отдать, и «бастард» это знал.

– Дай хоть малейший повод заметить другим, что слова тебя ранят, и ты никогда уже не избавишься от этих дурацких издёвок. Но если ты получил своё прозвище, будь добр, натяни его на себя, и сделай собственным именем. Тогда они более не посмеют ранить тебя. – многозначительно произнёс Иуа’тон. Он улыбнулся.

– Ты начал учиться грамоте, или я брежу, светлейший? Придумал такую речь, я сражён. – чтобы разрядить обстановку, выпалил Тхакорр.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.