Виталий Левченко
Волшебная лампа учителя Синицына

Если бы у Сергея Синицына в тот момент оказался травматический пистолет, он, не раздумывая, пустил бы его в ход. Отвернувшись к стеклу, он украдкой следил в отражении за гопниками. Ехать предстояло долго, а четверо ублюдков явно готовились вцепиться в него.

Трамвай был пуст, если не считать пару стариков на переднем сиденье и пацана в аккуратном костюмчике. Старики, казалось, не подавали признаков жизни. Мальчишка опасливо жался к двери, намереваясь выскочить на ближайшей остановке. «Выйти с ним?» – размышлял Синицын. Нет. Он не сомневался, что яркие представители уличной мрази этого только и ждут. Один из них сорвал с бутылки пива крышку и кинул в Сергея.

– Эй, дядя, остановку не пропустишь? Мы тебя до дому проводим! – заржал он, а за ним и остальные. Толстая тетка-кондуктор засела возле водителя и делала вид, будто ничего не замечает.

«Проклятая страна! Чертов город! Ты не защищен от такой сволочи даже в транспорте!» – обреченно подумалось Сергею.

В школе было не лучше. Он преподавал русский язык и литературу в средних классах. За глаза его называли хомяком, причем не только отъявленные хулиганы, но и приличные ученики. Втихаря издевались над ним, устраивая мелкие пакости, хихикали за спиной. Он не мог стукнуть кулаком по столу, грозно повысить голос, как делали его коллеги. Выражал, по словам директора, моральную слабость. И возвращался он сегодня так поздно только потому, что после уроков назначили долгий педсовет, где на нем отыгрались все: от директора до молоденькой биологички-стервы, только закончившей институт.

А педсовет собрали из-за ЧП. В школе два дня назад побывала московская комиссия. Ждали ее долго, готовились как на парад. И все было бы прекрасно, если бы закрепленный за Синицыным класс не сбежал после первого урока в полном составе, устроив перед этим фейерверк из петард на спортивной площадке. Вряд ли пакость предназначалась именно ему, на него им насрать, как и на весь мир вокруг. Но это утешало слабо.

«Я вас не люблю, но и ненависти не испытываю. Если завтра вас перестреляют психи или вы станете миллионерами – мне будет одинаково безразлично. Вы все для меня пустое место» – Сергей со злорадным удовольствием растягивал эту мысль во время педсовета.

Зато гопникам Синицын был явно не безразличен. Он замечал краем глаза, как они перешептываются и смотрят на него так, словно перед ними неодушевленный предмет. Это напугало и взбесило Сергея больше всего.

«Суки! Ведь изобьют – и гадать нечего…».

Старики и пацан вышли, а новые пассажиры как провалились, хотя маршрут был довольно оживленный.

«Будто на Патриарших прудах. Сцена очищена дьявольской рукой для заключительного аккорда» – пронеслось в голове у Синицына. А он уже близился – заключительный этот аккорд: до конечной оставалось всего ничего. Там, на маленькой площади, рельсы делали круг, и трамвай шел в обратную сторону. Свою остановку Сергей давно пропустил, и после круговой, хочешь не хочешь, но выходить все равно предстояло. Не ехать же в трамвайное депо.

На конечной остановке стояли минуты три, отморозки тихо цедили пиво и, казалось, потеряли к Сергею интерес.

«Притворяются. Стоит мне только выйти – как эта шваль набросится» – со злостью подумал он.

Вообще-то они могли пристать и в трамвае, но Синицын надеялся, что, если до этого дойдет, водитель все-таки вмешается. Отвечать за разбитые стекла ему не захочется.

Трамвай дернулся и пошел в обратный путь. Следовало срочно что-то придумать. Сергей молил провидение о помощи и проклинал исчезнувших пассажиров. Те словно сговорились с гопниками не садиться именно в этот трамвай.

«Как только двери откроются – рвану через дорогу, там кавказский ресторан. Это быдло вонючее туда не сунется. А если полезут – абреки из них шашлык сделают» – решил он.

Приняв разумное решение, Сергей немного успокоился. Главное – успеть домчаться до ресторана, а там – спасение. Бегал он хорошо и не сомневался, что успеет опередить преследователей.

Когда показалась его остановка, Синицын медленно подошел к двери. Теперь все зависело от того, куда потянется эта дрянь. Если они встанут у него за спиной – тогда конец, тут же схватят, и дернуться не успеешь.

Он украдкой глянул в их сторону. Так и есть! Один ублюдок подходил к нему. Остальные приготовились у переднего выхода.

Проклятые двери раздвигались чертовски медленно, словно трамвай был заодно со сволотой. «Да открывайтесь же! Открывайтесь!» – мысленно вопил Сергей. Он почувствовал, как его хватают за куртку, втянул голову – и в этот момент двери распахнулись. Оттолкнувшись ногами, Синицын что есть мочи прыгнул, издав протяжное «А-а-а!». Приземлился удачно, устоял на ногах и бросился вправо через дорогу, к ресторану, зацепился туфлей за рельс, пролетел пару метров и рухнул на асфальт.

«Это конец!» – пронеслось в голове. Боли от падения он не почувствовал. Закрыв глаза и обхватив голову, Сергей ждал, когда начнут бить. Он слышал, как лязгнули, закрываясь, двери трамвая. Тот поехал дальше.

Наступила тишина.

Сергей лежал, вслушиваясь в эту странную тишину. Что-то было не так. Он осторожно поднял голову и огляделся. Освещенная пятнами фонарей улица выглядела абсолютно пустынно: ни машин, ни прохожих. Гопники тоже исчезли.

Он встал. Осмотрел порванные на колене брюки. Потери оказались минимальными, похоже, провидение все же услышало его. Однако тут же пришла мысль, что никакое это не вмешательство высших сил, в которые Сергей не очень-то верил, а просто счастливый случай.

Впрочем, случай не спас его от разбитых локтей, и кожа на ладонях была содрана. Он дошел до скамейки, присел под фонарь и принялся разглядывать ссадины.

– Вах! Какие плохие люди! Шакалы, а не люди! Хорошего человека обидели! – раздалось за спиной.

Сергей медленно обернулся. Рядом стоял старик. Совершенно непонятно, откуда он взялся. Только что вокруг никого не было. Материализовался из воздуха, что ли…

Впрочем, такому ничего не стоило проделать фокус с появлением. Был он вылитый Хоттабыч: цветастый халат, узкие тряпичные туфли, длинная борода и смуглое острое лицо, над которым пестрела чалма. Сергей решил, что колоритный старый хрыч вполне может оказаться родственником владельцев кавказского ресторана. Вышел, наверное, прогуляться, накушавшись барашка.

Дед обошел скамейку и, закряхтев, присел рядышком. Поглядел на Сергея, улыбнулся и провел рукой по бороде.

– Хочешь, сделаю так: больше никого бояться не будешь! Сильным сделаю! Хочешь? Надо помочь хорошему человеку!

Акцент Хоттабыча, как и полагается, звучал по-восточному, слова он не коверкал, но смысл произносимого был странным.

– Ну и каким же образом? – спросил Сергей из вежливости.

Тот оживился.

– Я тебе волшебную лампу подарю! Вах, какая лампа! В ней джинн живет, любые желания исполняет, – старик закатил глаза и причмокнул. – Большим человеком станешь. Авто-ри-тет-ным, – по слогам произнес он.

«Спятил дед. Явно бредит, – насторожился Синицын. – И куда только родственники смотрят». Он глянул по сторонам. Никого. Двери кавказского ресторана были закрыты, и свет не горел.

От Хоттабыча следовало тактично отделаться, не хватало влипнуть еще в одну историю.

– Спасибо, дедушка, не нужна мне лампа. Мне домой пора, – вежливо сказал Сергей.

Но старик отступать не собирался. Он запустил руку в широченный карман халата и выудил предмет величиной с небольшой бокал, действительно похожий на лампу из сказки.

– Не обижай того, кто век прожил, возьми подарок. Потом спасибо скажешь. Другому бы не отдал, а тебе – судьба велела.

Хоттабыч протянул на ладони лампу. Она тускло блеснула в свете фонаря.

Синицын попытался собраться с мыслями. Судя по неказистому виду, лампа была дешевой безделушкой, какими завалены сувенирные магазины. Конечно, не позолота, но латунь или медь – точно. «Беды не будет, если возьму. Иначе дед не отцепится» – решил он и осторожно взял лампу. Она оказалась неожиданно легкой, словно сделанная из пористого металла.

«Хорошенько продезинфицировать – и можно приспособить под сахарницу. Оригинально получится» – подумал Сергей.

Поднявшись, он приложил правую руку к сердцу, вспомнив, что так делают на Востоке, и слегка поклонился.

– Благодарю за такой ценный подарок. Буду хранить всю жизнь. Но мне действительно пора. Дома жена, детишки малые ждут.

Последняя фраза показалась ему очень удачной – в том отношении, что старик чего доброго мог увязаться за ним. Но тот и не думал вставать, лишь кивал и улыбался, глядя ему в глаза. И взгляд этот Сергею не понравился. Хоттабыч будто чувствовал ложь.

Откланявшись, Синицын быстро пошел по тротуару, то и дело оборачиваясь. Дед остался на скамейке.

Возле своего двора Сергей нарочно поплутал меж домов, потом постоял в подъезде – на тот случай, если Хоттабыч все же тайком пошел за ним. Но все было спокойно.

Дома он первым делом залез под душ. Ладони горели от теплой воды. Сергей смазал болячки мазью. Осмотрел брюки, вздохнул и отнес их в мусорный бак.

– Удачно я-таки отделался. Могло быть гораздо хуже. Лежал бы сейчас в больнице, а то и в морге, – пробормотал он.

Поужинав вчерашним супом, Синицын вскипятил воду, насыпал в кружку кофе, полез за сахарницей и вспомнил о лампе. Войдя в квартиру, он оставил ее на полочке в прихожей.

Сергей включил в зале свет, переложил со стола на кресло стопку тетрадей. Вчера писали сочинение на тему «Если я стану президентом…». Что они там нагородили – нетрудно представить. Но сейчас и думать не хотелось о школьных делах.

Он принес лампу. Она была сильно стилизованной: небольшая овальная емкость с длинным узким носиком, коротенькая ручка, крышка – маковкой. На поверхности лампы Синицыну показались какие-то символы, но, приглядевшись, он понял, что такой эффект создает пористость металла.

– А ну, посмотрим, что у тебя внутри, – Сергей потянул за маковку крышки, но та не поддалась. Он потянул сильнее – никакого результата.

– Обманка, что ли… – с досадой протянул он. Достал из ящика лупу, намереваясь рассмотреть стык. Если крышка – простая имитация, то подарок можно без сожаления отправить в мусорку. Сергей не любил бесполезные дешевые вещи и разные безделушки на полках у знакомых считал мещанством.

Крышка действительно составляла одно целое с лампой. А стык был лишь бороздкой в металле. Сергей скривился и уже хотел отложить лупу, но вдруг заметил на боку лампы какую-то неоднородность. Поверхность в одном месте смотрелась очень гладкой, словно ее много раз терли пальцем. Старик что-то говорил про джинна, может, стоит попробовать?

Он усмехнулся: нелепость какая! Сколько придурков верило в эти бредни! И сейчас еще одним станет больше. Как там, в сказке, делали? Кажется, никаких слов говорить не надо, просто потереть. Он поставил подарок на стол, поднес к нему руку и задумался. Затем вытянул указательный палец и быстро провел по лампе короткими движениями несколько раз.

Тут же из носика тонкой струйкой ударил белый дым. Он не рассеивался, хотя, по законам физики, должен был, а начал, меняя цвета, лентами складываться в воздухе. Лампа задрожала и начала издавать низкий звук. Сергей охнул и сполз на пол.

Сосед снизу смотрел телевизор, когда послышался тихий, но мощный гул. Звякнула люстра.

– Люся, трясти начало! – он щелкнул пультом и побежал на кухню. Перепуганная жена металась между холодильником и раковиной.

– Чё ты крутишься, дура, стань под косяк! – рявкнул он.

Люся послушно замерла в дверном проеме.

– Слушай, Коль, не похоже что-то на землетрясение, – прошептала она, тыча пальцем вверх.

И вправду, казалось, что источник шума над головой.

– Хренов педагог, – смачно произнес Коля, – никак у него гудит. Пойду гляну.

Он накинул халат и прямо в домашних тапочках вышел на лестницу. Шум внезапно прекратился. Поднявшись, Коля приложил ухо к двери. Тишина. Он позвонил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.