Анна Цой
Уютная голова

Глава 1

Песня в наушниках отгораживала от меня целый мир. Помогала ей тёплая барашковая толстовка по середину бедра, с плотным капюшоном и секретом в виде высокого воротника по самые глаза. За всем перечисленным спрятаться было хоть и сложно, но если подключить воображение, то можно и не замечать взгляды презрения с усмешками, либо сожаление.

Хорошо, что сегодня должна быть тренировка, потому как я приехала в это воскресенье, а не завтра, когда в школе будет в десять раз больше человек, чем сейчас. Может всё было не так погано? Ведь мне благоволило мироздание – Грегори написал об отмене тренировки в общий чат час назад, когда папа меня уже привез, а дед сурово проинспектировал путь, общежитие и всех встреченных. Фрея в комнате отсутствовала, поэтому я выдохнула спокойно, послала Мелани ответное сердечко на её: «Пиши список косых взглядов в твою сторону, дорогая. Я с понедельника начну карательную чистку», и в замурованном виде направилась в столовую – за этими инсинуациями я совсем забыла сказать папе, что всё питьевое в пределах пяти метров было выпито нами с подругой ещё день назад. За кофе я и брела, держа глаза на дорожке, а в сердце панику. Ещё и плейлист Мел сегодня был каким-то донельзя грустным – кажется я добралась до «больничных» песен её мамы.

– Скрывака! – обнаружила меня Фрея, – я тебя вижу, давай к нам! – за привычным столиком посреди пустой столовой, – Маколяндия! Ты раскрыта. Расчехляйся и шуруй сюда, у меня для тебя есть пара слов!

Я подтянула воротник до самых глаз, нажала на кнопку какао и сделала вид, что меня здесь нет и никогда не было.

– Макушкоста-ан! – не сдавалась подруга, – мы все ждём тебя. Так что имей совесть и иди обсуждать твою трагедию. Давай!

Я сунула в горячий бумажный стаканчик трубочку, продела её в специальную дырочку в кофте и отпила немного тёплой радости. А после да – повернулась к действительно «всем» – за столиком на меня моргали Грегори, сама Фрея, капитан, Эрни и Тинго. Каждый из них сочувствующе сканировал взглядом мой вид ниндзя-обыкновенного и попытался улыбнуться. Один только крокодил поджимал губы и хмурил свои серые глаза. Он с самого позавчера пытался через Грега пробиться сквозь мою блокировку его страницы. Единственное чего эти двое смогли добиться – это я заблочила и второго бессовестного добавлятеля страданий.

– Мы думали, что ты приедешь только завтра, – улыбнулся Эрни.

Я села рядом с ним.

– Сегодня тренировка, – снисходительно оглядел его Оз.

– Я написал, что она отменяется, – Грегори, – Мако, ты меня теперь навсегда заблокировала?

– Ты написал за час до времени, дурень, – хмыкнула Фрея, – а ей ехать полтора из дома.

– Прости меня пожа… – Тинго на её ругательство.

– Ой, заткнись! – рыкнула она, – не извиню, понял! Макака, объясни этому тугоумному, что бросать меня перед балом, а после таскаться как ни в чём не бывало – это чисто общемировой грех!

Я промолчала. Только тянула какао через трубочку, смотря на стол перед собой.

– У меня не получилось закончить быстрее, чем за отвёденное балом время, – сверлил меня прямым взглядом Оз, – поэтому я прошу у тебя прощения. Ты сейчас занята? – он говорил мягко.

Позавчера меня о таком никто не спрашивал. Там больше что-то утвердительное доносилось.

– Я… – скис Грегори, – Оз, прочитай последнее сообщение, которое она мне отправила перед блокировкой, – он нахмурил светлые брови и подал другу телефон, – я как-то постеснялся тебе его переотправлять.

Капитанское лицо разглаживалось всё сильнее в процессе прочтения.

– Какая жалость, – хмыкнул Оз, – Фиджез, не кажись ты сейчас максимально беззащитной и не способной к спору, я бы сообщил тебе ответ на твои весьма красноречивые слова к-хм… отправляющие меня к моей бывшей девушке что-то ещё более красочное. Однако.

Я промолчала.

– Мы планировали устроить тебе приятный сюрприз на завтра, – раскрыла себя Фрея, – вроде как тебе явно будет нелегко следующие пару недель, пока про Реджа будут трубить из каждого динамика, так что… сюрприза уже не получится, – она стала кислой, – может просто сходим все выпьем и… вот я так и подумала, что ты откажешься. Поэтому должен был быть сюрприз.

– Против которого она будет, Самерфил? – снисходительно оглядел ее Оз, – ты целенаправленно не видишь препятствий?

Хотелось сказать ему какой он прозорливый стал. Как-нибудь поязвительнее. Но я пила какао.

– Ты собрала нас чтобы сделать ей хуже? – Эрни говорил даже мягче крокодила, – Фрея, так нельзя.

Девушка закатила глаза.

– Разойдитесь ворчанием как Мелания и добейте меня тоже! – закатила глаза Фрея, – я, между прочим, тоже пострадавшая от этого интервью!

– Признайся, что собрание было в твою честь, – устало вздохнул капитан, – и тренировку ты слёзно просила отменить по не причине помощи Фиджез.

Так и не перестал звать меня по фамилии. На что я надеялась?

– Какая разница, если ты повёлся? – хрюкнула Фрея, – у нас тут вообще кристально охрененная компания, – она оглядела всех и начала тыкать пальцем, – вы с Эрнестом хотите немножко пообитать у неё под юбкой, Тинго таскается за мной, Грегори делает вид, что он её друг, хотя ему плевать, Мелания вообще слилась, и только я думаю о том, как ей сейчас помочь!

– Самерфил, у тебя в голове обитаюсь только заведомо грязные мысли? – Оз.

– Вперемешку с себялюбивыми, – они с Эрни впервые сошлись на одном мнении, – это некрасиво, Фрея.

Подруга расхохоталась.

– Спасибо, что собрались, – выдавила я, – но мне ничего не нужно. Я в порядке.

– Угу, по тебе видно, – резко нахмурилась подруга, – дай угадаю, у тебя ещё и похмелье. Сколько из запасов твоего отца вы с твоей мамой успели выпить вчера?

Я помотала головой и отставила стакан подальше от себя, чтобы продолжить нервно грызть трубочку.

– Нисколько, – пробормотала для неё.

Мел вчера приезжала с самого утра. Мы немного посидели у её жениха, поели торт, а после она увезла меня домой. Мама предлагала напиться уже нам двоим.

– Может тогда всё и в правду не так плохо? – воспряла Фрея.

– Все наши уже нашли журнал с твоей мамой, – по-соголдски широко улыбался Тинго, – твоих фото почему-то нигде нет.

Эрни цокнул.

– Вейнс, тебя сразу язык отрезать или ты дождешься, пока я совсем разозлюсь и отрежу тебя яй… – капитан, на соголдском и подавшись вперёд к откровенно устрашившимуся Тинго.

– А ты говорила, что не высшая соголдка, – осуждающе смотрел на меня Эрни, – хотя, я теперь понял почему ты скрывала свою фамилию.

Я даже воротник расстегнула от подобного.

– Я ничего не скрывала, – хмурое от меня, – я Фиджез, ты это знал.

Эрн качнул головой.

– В Костне – да. У вас здесь патриархальное наследование фамилии отца в ста процентах случаев. В Соголде у высшей аристократии правила другие. Ты Аямако Тааффеит. А мама – та самая скандальная дочь магистра Лернта и Оками Тааффеит.

Тинго от произнесения этих имен ссутулился ещё сильнее.

– М, – отложила испорченную трубочку я, – это что-то значит? – и выдавила смешок, – но мы-то в Костне. Так что я всё ещё Фиджез. По фамилии папы.

Эрни хмыкнул и откинулся на спинку своего стула.

– Ты, как всегда, остаёшься собой, Мако, – улыбнулся он, – высшая соголдка из тебя успела выйти полгода назад, прости за эту прямоту.

Я пожала плечами.

– Да ладно, – махнула всем рукой Фрея, – ну чего вы, блин. Как будто никто из вас не ломал никому нос, не мстил и не ошибался!

Эрни помотал головой. Грег пытался что-то вспомнить. Тинго ничего не понял, а Оз:

– Нет, ничего из перечисленного.

Фрея закатила глаза и вскочила на ноги, утянув с собой и меня.

– Ага, так и запишем! – возглас от неё, – вот почему вы такие тормознутые? Нет чтобы поддакнуть, соврать и поддержать её, м! Они тут будут сверкать своими белыми ленточками и… так, мы уходим, а вам пища для размышлений: для того, чтобы кому-то понравиться, иногда нужно приврать, ясно? Пойти на уступки, немного слукавить и отойти от своего безупречного пьедестала! Эрни, переведи для этого придурка тоже!

Меня развернули на месте, и, махнув всем рукой, повели на выход.

– Полностью несогласен с твоей позицией! – снова широко улыбался с другой стороны от меня Эрни, – к чему лукавить? Пусть лучше человек будет знать тебя настоящего, а не… тебе смешно, Фрея?

Она рывком открыла дверь, чтобы пробежать по дорожке, не дожидаясь нас. В это время я закрывала лицо воротником, Эрн вполне себе спокойно вел меня вперёд, Тинго резко завел тираду для своей девушки на соголдском, догнав её и схватив за руки, а дверь почти влетела мне в лоб, благо капитан, с презрением глядящий на Эрнеста, успел её поймать.

– Бахтьяр, – тяжело вздохнул Оз, – у меня откровенно нет слов, чтобы сказать, насколько ты неприятный человек.

– Ты тоже мне нравишься, Оз-зи, но дай мне секунду умилиться, – он отошёл, пропуская Грегори, но всё ещё любуясь вырывающей свои руки из захвата Тинго Фреей.

– Отвали говорю, козёл несчастный! – била его по ладошкам она, – система, Мако, чего ему надо?

– Он тебе в любви признаётся, – утирал вымышленные слёзки Эрни.

– Фу! – протянула Фрея, – да что я тебе такого сделала, что ты такое себе надумал?!

Стоящие строем мы четверо слаженно сделали шаг вперёд, пока подруга вообще не меняла тактики поведения. Тинго явно был впечатлён и ощущал азарт.

– Это нормально, что я утешаю себя тем, что его она тоже не любит? – пробурчал Грегори.

– Такое себе, – первым ответил Эрнест, – ой, ты не мне? Жаль, я многое могу сказать, – он потянулся, – но ты сам подумай: Оз-зи настолько просветленный патриарх, что у него нет чувств. А Аямако влюблена в просветлённого патриарха. Кто из них смог бы тебе ответить? Только я.

– Хорошо, что тебя больше не пустят в Костну, – хмыкнул Оз, – я нахожусь прямо-таки в патриархальном счастье, зная это, – иронично.

– Я ошибся? – удивился Эрни, – я ещё сомневался в том, что ты национал-социалист. Да и в последнее время всё больше отхожу от этой теории, но ты точно за традиционные ценности.

Эрнест указал мне на газон под дерево, мимо уже занятой Фреей лавочки у нашего общежития.

– Национализм и нацизм – это разные идеологии, – нагло сел между подругой и её парнем капитан, – относись я ко вторым, то вероятно даже командные отношения между мной и Фиджез не существовали. Как и этот разговор, впрочем.

Я уместилась на мелкой лавочке, больше стульчике, возле ствола дерева. Перед глазами тут же появился столик для го. Можно было выбрать что-то попроще, но мне необычно сильно хотелось послушать, о чём дальше будет идти диалог.

– Мне казалось, что именно из-за её глазок ты и буянишь, – промурчал сидящий напротив Эрни, – в том, в чём другие видят красоту, да, Ая?

Я смутилась. Они вообще смотрели вчерашнее интервью, чтобы продолжать так ко мне относиться?

– Буяню? – смешок от крокодила, – у тебя периодами вырываются совершенно странные определения, Бахтьяр. Я не отрицаю своей приверженности традиционным взглядам, и в этом противоречие твоих слов идее как таковой – моя патриархальность не позволила бы мне стать «буйным». Разве нет?

Эрни расплылся в улыбке. Я ставила костяшки больше для виду.

– Если бы все в вашей Костне думали подобным образом, – Эрнест хихикнул, – да и смысла особого в твоей идеологии и её понимании нет – ты сам не дашь быть на одном уровне тебе и Мако. Патриархат – вещь суровая и отчаянно мужская.

– Какая чушь, – закатил глаза Оз, – равноправие в чём? – смешок, – работа, социум, семья? Это её человеческие права, мне не особо понятно по какой причине ты подводишь их под патриархат. Ты именно это имел ввиду? Самое распространённое заблуждение.

– Уважение её выбора, – сделал ход Эрни, – если она не захочет хм… детей в будущем, то ты будешь настаивать на своём мнении.

Мы с Фреей переглянулись. Какие-то слишком «взрослые» темы они поднимали.

– Уверяю тебя, что подобное мы успеем обсудить на берегу, прежде чем мне будет смысл в чём-либо настаивать, – капитан, пока сидящий рядом с Фреей Грегори заглядывал в их с Тинго переписку, – ко всему прочему здесь скорее несовпадение взглядов и повод для прекращения отношений.

Эрни добился своего и расплылся в улыбке, чтобы хмыкнуть для меня:

– Удостоверилась?

Я пожала плечами.

– Я тоже нормально отношусь к детям, – прочистила горло, – помимо того, что вполне реалистично измеряю происходящее, – бурча в воротник, – вы оба хитрые, упрямые и сложные. Так что можете сколько угодно распыляться насчёт того, кто из вас должен не подходить мне сильнее.

Эрни цокнул.

– Это чисто дружеская помощь, Ая, – под конец он не сдержал ехидной улыбки, – ты подумала, что я неравнодушен к ситуации потому что за тобой ухлёстываю? Ты отчасти права, но больше, потому что ты невероятная.

– Не посылай ему нюдсы, – хихикнула Фрея, – тогда вся Соголда будет сравнивать вас с мамой.

Я дёрнула щекой. Надеюсь, этого никто и не увидел.

– Благодарю, Самерфил, – усмехнулся Оз, – а в этом как раз твоя проблема, Бахтьяр. Сколько не поднимай споров о патриархате в моём мнении – я буду и останусь тем, кто вернее согласиться на смерть, чем на вред… девушке. Моя действительность мгновенно назовёт меня нижайшим из людей.

Я поставила на доску костяшку.

– Ха, – расплылся в улыбке Эрни, – и по той же причине она для тебя сейчас самое грязное существо во всей Костне. И ладно она, – смешок, – Оз-зи, представь только, её мама добровольно засветила тем, о чём ваши традиции разрешают шептаться только ночью под одеялом.

Капитан дёрнул щекой.

– Так я тоже не скрывала, – напомнила им, – это система всё удалила, – я хмыкнула и перевела взгляд на закинувшего голову на спинку лавочки крокодила.

Его злющий взгляд в небо говорил сам за себя.

– Знаешь, что сейчас происходит, Ая? – победил меня, не напрягаясь, Эрни, – борьба нашего милого Озерфира самого с собой, – смешок, – только представь: перед тобой сидит та, кто заставляет твоё сердечко биться быстрее. Красивая, умная и всё вроде отлично. Было бы, если она поступала так, как правильно. Вот есть у него идеальный образец нравственности и духовности, а тут случается дисбаланс – появляешься ты, как индивид аморальный, не способный к патриархальному подчинению и осознанию его в виде бога.

– Какого к чёрту подчинения? – фыркнул Оз, – Бахтьяр, я вполне способен адаптироваться под современность. В отличие от твоей информации.

Эрни пожал плечами.

– Допустим, – кивнул он, – традиционалист, адаптировавший патриархат под современность. Так и запишем, – хихикнул он, – это намёк про то, что ты не будешь её бить?

Грегори не сдержал смеха.

– Только если чуть-чуть, – иронизировал Оз, – невероятная логика, Бахтьяр.

– Ла-адно, – сам хихикнул Эрни, – я же утрирую. Мако, тут особый смысл в наличии выбора именно с твоей стороны. Но я не про это. Что там? М, да. Дисбаланс в восприятии тебя у Оз-зи. И вот в чём камень преткновения – ты думаешь, что он сейчас переберёт всё своё мнение, передумает насчет взглядов и благородно примет тебя такой, какая ты есть, – он хмыкнул, – а ни фига, Мак. Пара тяжелых недель, без разницы разрешишь ты брать себя за руку или нет – он дойдёт до той мысли, что он мужчина. А мужчины с подобными настроениями что? Правильно, не сдаются, не меняют гордость на хм… слабости и всё в этом духе. Так что в один из дней он просто подойдёт к тебе, скажет, что победил и высокомерно уйдёт, чтобы гордо молчать так же, как делает с бывшей девушкой. Поняла? В случае, когда он мифически соизволит чмокнуть тебя в щёчку и действительно настроиться на традиционно-крепкие и стабильные отношения, он автоматически проигрывает. И не столько тебе, сколько самому себе и вашему обществу, которое явно будет давить и пожирать его сильнее, чем он сможет компенсировать влюбленность в тебя, – он подался ко мне, – а Оз-зи невероятно гордый и сильный. Он не проиграет, тем более в такой глупой схватке. Ставлю на то, что он поймёт, что в любом выборе проигрывает, а значит сделает как лучше мне и тебе, после чего я, прости за прямоту, подхвачу и хм… выберу тебя.

Я пыталась найти в его наглом взгляде ответы на все. Мне вообще казалось, что он успел узнать будущее, всё прознал, а теперь ходит и ловит с нас смешки, отсталых.

– Сходи мне за мандарином, – напомнила о себе, кажется, простившая парня Фрея, – дерево. Видишь дерево? Вот к нему нужно сбегать, обмочить штанишки и достать мне мандарин!

– К-хм… – Эрни в отличие от понявших смысл её фразы остальных был слегка в непонимании, – Фрея, я, конечно, переведу, но вопрос: «обмочить штанишки» имеет какое значение? Как-то я не особо разбираюсь в костнийских метафорах, и, – он хихикнул, – со стороны соголдского перевода это звучит… смешно.

Я сверлила взглядом доску перед глазами. Снова проиграла. Он же сам сказал тогда на слова Фреи, что подстраиваться не станет, как и юлить и тем более поддаваться. Даже для поддержки меня.

– Значит я подожду, – неожиданно выдала я.

Не смотря на него, но точно видя то, как он сперва замер, а после поднял запрокинутую голову, чтобы посмотреть на меня.

– Это «да»? – не выдержал Грегори, – да?

Счастье в его глазах было непомерным.

– А толку, Ая? – хихикнул Эрнест, – он тебя по фамилии называет, грубит и унижает, а ты…

– Когда я унижал? – скрестил руки на груди Оз, – а за грубость я просил прощения. И объяснял причины, которые практически устранил.

Эрни поставил локти на голограмму доски между нами и положил голову в ладони.

– Насчёт фамилии, то это твоё обращение изначально было некорректным, – продолжил капитан, – называя кого-либо по имени ты приглашаешь его в дружеский круг общения. Стоит ли говорить, что тебя там точно никогда не будет?

– Он даже в телефоне если кого-то записывает, то примерно «Джеральд-Ормега, команда Фратрии», – хихикнул Грегори, – так что тут ты не прав, Эрнест. Это просто личное желание держать субординацию. Что в этом плохого?

Я откинулась на ствол дерева и взглянула на зелёную крону над головой. Это было единственное место во всём школьном саду, где можно было пройти к траве и сеть. Датчики здесь были с тепловизорами. Жаль только, что дерево было ивой.

– Значит я недостойна быть тебе даже другом? – всё же рвануло из меня.

Следящий за мной крокодил нахмурился. Забавно, что его я подписала именно Фреиным смешком. Крокодил.

– Как всех успел просветить Бахтьяр, я нахожусь на этапе признания и осмысления твоего статуса, – не стал отводить глаза он.

Его будто и не смущало сейчас ничего. У меня мысли путались, а он оставался скалой спокойствия. Как и во время бала, как и во время приёма у психолога, как и всегда.

– И сколько ей тебя дожидаться? – Фрея наклонилась, чтобы разглядеть капитана через Грегори.

Оз дёрнул щекой.

– Меня вообще не нужно ждать – это было только её решение, в моём понимании всё можно было начать уже вчера, – подруге достался его негатив.

– Не все же могут так быстро сойтись с парнем, которого ты даже не понимаешь, – пробурчал Грегори.

– Чего ты там брякнул? – ткнула его в рёбра девушка, – у нас язык любви, понял?

Забавно, что у нас с Озом, помимо озвученного ей, был ещё и обычный, но мы всё равно не могли договориться. Есть ли вообще смысл в чём-либо, если оно не складывается.

– Главное, что я вложил в твою голову сомнения, – был доволен Эрни, обращаясь ко мне, – так что к его победе над собой ты уже поймёшь, что тебя отпустило, а он тебе и не подходил.

– Как много ты говоришь, Бахтьяр, – снисходительно смотрел на оппонента Оз-зи.

– Как девочка, – хмыкнул неожиданно злой Грегори.

Фрея из-за этого неверующе вгляделась в его выражение лица.

– Перебарщиваешь, – остановил друга Оз.

– Он умеет рычать! – хихикнула подруга, – Грег, ты что… живой?

Её хохот разлетелся по парку. Эрни в этот момент смотрел на агрессирующего парня и лыбился. Вот кто точно был выше всего этого. Мне бы так, взять и перестать реагировать.

– Я ещё и чувствовать умею, – пробурчал Грегори.

– Бу-бу-бу! – поджала ноги под себя девушка, спародировав кривящегося парня.

– А вот ты явно нет, – параллельно её кривляниям от Грега.

Остановившаяся на парковке двухместка выпустила на улицу Лернта. И если его ворчание было заметно, только если хорошенько прислушаться, то хмурый взгляд направлялся исключительно на дверь общежития.

– Дед, ты ко мне? – остановила его, когда он промчал мимо, так и не перестав бурчать.

Два шага назад от него спиной вперед и удивление:

– Ты вышла из своего укрытия или тебя заставили?

Я кивнула.

– Обстоятельства, – краткий ответ, – я уже написала о них папе.

Пить что-то в одиночестве я смогу только завтра с утра. А до этого – социализация.

– Я придумал чем тебя занять на вечер и пару неприятных дней после, – протянул руку мне мужчина, – поехали. Каршеринг у вас неприятный – хочу быстрее сдать эту дрянь обратно.

Я сперва решила всё же поинтересоваться:

– Куда и зачем поедем? Как-то я не настроена на людные места сегодня.

Он кивнул и помог мне подняться.

– Никаких людных мест. Только ты, я, как твой кошелек, и твоя новая квартира. Во-он те окна, видишь?

Глава 2

Дверь первичной комнаты открылась, пропуская Мелани, которая сперва кокетливо помахала пальцами кому-то в коридоре, а после закрыла створку, резко сделав лицо обычным, а не милым.

– Почему так? – прошла ко мне она, – если предлагаешь мужчинам деньги – они строят возмущенные лица, – она подала мне пилочку, – хлопаешь глазками – пожалуйста, самая красивая в мире девушка, проходите, – смешок, – может вас на ручках занести?

Я продолжила болтать ногами в тёплых болоньевых штанах, шурша ими друг об дружку. Смешно же! И нервно.

– Спасибо, – начала активно пилить ноготь на большом пальце.

– Боюсь представить как ты свою заточку пронесла мимо охраны, – Грегори стоял четко между надувшейся Фреей и потряхивающейся Онникой.

Мел презрительно его оглядела.

– Ты слышал, что я сказала, когда вошла? – закатила глаза она, – да, к слову, Лакмаар, ты не спросишь, что я здесь делаю, и не попытаешься выпроводить? Я настраивалась на драку, как минимум.

Она узнала, что мне нравится Оз. Теперь её первичным делом стало отхватить от его мозгов кусок побольше, каждый день увеличивая площадь укуса. Пока что у неё не удавалось сделать это по-крупному, так что:

– Арлен, мне плевать выведут тебя или нет. У меня более трезвые мысли о том, что в твоей компании кое-кто прекратит вызывать у меня тремор посредством шуршания тканью.

Я остановилась в ту же секунду.

– Мог бы сразу сказать, – поджала губы я.

– Я и сказал сразу, когда меня начало это раздражать, – сообщил капитан, – твой отец ответил утвердительно, – всё ещё мне, но глядя в свой телефон, – правила для всех едины. Снять тебя с участия он и не смог бы, каких бы противопоказаний у тебя не было.

Я поджала губы. И кивнула, уже чувствуя самые больные уколы в мышцу от бронхита, которые могут существовать. Зато дома посижу две недели минимум.

А все потому, что следующей локацией для битвы снова стали пещеры, только подземные и ледяные. Нас пустят в минус двадцать пять на несколько часов, а мы должны будем найти выход. Рассказали про это только сейчас, когда выдали костюмы по погоде. Для костнийцев – мне нужно было таких три, чтобы я чувствовала себя хоть немного не готовой к гибели здесь и сейчас.

– Я тоже сильно мерзну, – напомнила о себе Онни, – но меня что-то папа не хочет забрать с игр!

– Не-е, – протянула Фрея, – ты вообще не понимаешь, что с ней будет. У неё лицо и остальные неприкрытые части тела облезают до последнего слоя, нос в прошлую зиму трескался и кровил, – она смешно повела глазами, – организм будто в стресс впадает сразу – она зимой всегда худеет и болеет. А ещё начнет задыхаться, голос пропадет и м-да… чем тебя там пугали врачи?

Я пыталась ей улыбаться.

– Отёк Квинке, – пожала плечами, – и кожа облазит, потому что появляется сыпь и волдыри и… всё, Онни, я больше не буду рассказывать.

На её лице так и читалось: «Фу! Отойди, заразная!».

– Как ты ешь мороженое? – первое, что спросил Грег, – или что-то холодное?

– Лёд – никак, – простой ответ, – мороженое вызывает реакцию только на несколько минут.

А тут несколько часов на морозе.

– Мы согласны с тобой Аямако! – послышался голос диктора с динамиков, – однако заменить тебя сейчас будет проблематично, и к-хм… это было решение её величества отказать твоему папе. Что ж! – он нервно усмехнулся, – вероятно организаторов ждёт суд и круглая сумма компенсации, в случае каких-либо проблем у тебя! Ха. Никто не видит, но… – он перешёл на шёпот, – ровно позади моей кабинки папа Мако кричит на королеву. Только ч-ш-ш! Я никому не рассказывал.

– Исключите её из команды, – был хмур и недоволен Оз, – на это прохождение.

– Эй! – возмутилась я, – так не честно. Пап, я честное слово подвяжу шарфиком всё лицо, буду дышать через раз, но если дисквалифицируют меня, то и Фрею, а она мне не простит.

Диктор прокашлялся:

– Прошу прощения, сенатор Фиджез, но повторять сказанное вами я не стану, – он хихикнул, – если перевести для всеобщего достояния, то он сказал, что так нельзя делать, Аямако. И… твой папа очень злится.

Я кивнула. Много ли выбора у меня было.

– Я клянусь, что ныть не буду, – пообещала Озу.

Его серые глаза пытались найти во мне ответ на вопрос «Насколько сильно я сейчас вру?». Всё решила Фрея:

– О, да, – её хмык, – ты, если вспомнить, два года кое-кого молча терпела. Даже я не понимала масштабы ужаса.

Лицо свело судорогой.

– Зачем ты сейчас это сказала? – сузила глаза на ней.

Фрея застыла в непонимании.

– Мы очень сочувствуем твоей истории, Аямако, – сразу же вцепился в её слова диктор, – от лица всей неравнодушной Костны мы говорим тебе, что теперь ты не одна.

Я дернула щекой.

– Спасибо, – глядя в упор на подругу.

– Мозги у неё отдельно работают от языка, – процедила Мелани, – это потому что внимание впервые направлено не на тебя, Фрея? – с ехидством, – думай, прежде чем подставляешь кого-то.

Я схватила её за руку останавливая. Мне неожиданно было легко с ней. Она меня понимала, и это было странно. Будто её положенная на моё плечо голова или руки поверх моих делали её идеальной поддержкой. С Фреей всё было сложнее. С Меланией от разговоров или плача рядом с ней становилось на каплю легче.

– Ты обещала меня не бросать, – тряслись губы Фреи, пока она разглядывала насмешливые глаза Мел.

– Я и не бросаю, – ответила ей, – когда там в бой? – вынула улыбку из закромов.

Это было несложно – Мелани нахлобучила мою шапку на голову и теперь пыталась завернуть её поля так, чтобы ей понравился вид в зеркале.

– Помрёшь – я тоже на них в суд подам, только за потерю единственной подруги и разбитое сердце, – хмыкнула она.

– У тебя его нет, – буркнула Фрея.

– У змей тоже есть сердце, – блеснула глазами Мел, – а вот в твоем случае всё сложнее.

– Мел, тебе здесь быть нельзя. – напомнила ей.

Девушка прыснула.

– Я команда поддержки и принесла заточ… пилочку! Вот какая скотина её так назвала? Теперь не отцепится же, – она подала мне шарф вслед за уже надетой шапкой, – закутай все вплоть до носа, иначе… да чего я тебя тут опекаю? – она махнула на меня рукой, – пойду найду на стадионе Теда и своего женишка, – кивок, – они уже без меня явно успели тебе кости перемыть. М, да. Ещё, пока будешь замерзать там всем естеством, расскажи поподробнее ситуацию с Лакмааром, а то мы вас видеть только на мониторах будем, а я с этими двумя вздёрнусь.

Она улизнула за дверь с улыбкой и пилочкой, пока я напяливала толстый пуховик, оставляя его пока не застёгнутым.

– Нам тоже интересно послушать про вас с Оз-зи, – диктор.

– Они не встречаются, – опередила всех Онни, – и не будут – она ему не подходит.

Оз закатил глаза.

– Боюсь представить откуда такие выводы, – через несколько секунд ответил он.

Её ехидный взгляд на меня в этот момент медленно и с осознанием расширялся.

– Она тебе не нравится, – прошептала она, – даже Пич сказала, что ты её только… ей побалуешься.

Я даже перестала разбираться с шарфиком от такого. Все взгляды команды скрестились на Пич, которая до этого мило и кокетливо строила глазки Кернилсу.

– Так нельзя говорить, – осуждающе произнёс последний, – извинись.

– Прости, Мако, – сразу же процедила она, – я говорила это из-за обиды за Оннику.

Мне как-то не было дела до слов, имея ввиду то, как именно она это сказала и после чего.

– Мы пара с позавчерашнего дня, – подтвердил парень.

– Я почему-то так и подумала, – улыбнулась, – поздравляю.

– А теперь вернёмся от момента умиления к Фратрии, – диктор, – сейчас каждый из вас выстроится напротив члена своего Тандема.

Пришлось спрыгивать со стола, на котором я сидела. Справа оказался Кернилс, а слева Зорий.

– Отлично! – ведущий, – Фрея, подойди к Мако, а Онни к Пич. Девочкам мы сделаем попроще – они будут в полукомандах полностью сформированными Тандемами. А вот парням мы жизнь усложнили как могли! Хотя… если учесть ситуацию с Аямако, то… Грегори к Озерфиру, Олуфейм… ну ты понял. Всё! Мини команды сформированы! Теперь минута на полный сбор. Капитан и все, кто с ним – справа. Вторая подгруппа – слева.

– М-можно поменять тандемы девочек местами? – взмолилась Онни.

– Я в тот не пойду, – остановила её Пич, надевая рукавицу и хватая за руку своего парня, – не переживай, Мако его не съест. Она скорее замерзнет там, чем будет думать о таком.

Я застегнула пуховик, натянула шапку на уши сильнее и завязала капюшон на завязки, оставляя место под шарф на нос.

– Если только покусает, – пробормотал крокодил под мой хмык, – мы готовы.

Вот кому было нормально – он даже на шее до конца не застегнул свою куртку. И я бы сказала ему про это пару слов, однако я ещё явно не имела столько прав. А может у меня их вообще не будет, так что молчком.

– Итак, вы должны будете найти вторую половину команды, – диктор, – вас ждут два разных пути. Дисквалификация одного – значит проиграла вся команда, поэтому, капитаны, следите за каждым своим подопечным. Что насчёт остального, то, Аямако, к тебе условия не относятся. Замерзнёшь, скажи кодовое слово «Огурчик», и тебя спасут. Договорились?

Я кивнула.

– В таком случае, вперёд! Желаю вам удачи! Не забывайте рюкзачки со стола! Несколько часов без еды и воды – тяжкое бремя!

Две незаметные непрозрачные панели отъехали вниз, напахнув в лицо едким запахом холода.

Дышать через ткань было сложно, поэтому я решила снять шарф до того момента, пока совсем не замерзну.

– Почему они идут с ним? – семенила вслед за подругой Онника, – все же знают, что это неправильно.

– Тедда, будь начеку, – зыркнул на него Оз, – ответственность за них на тебе.

– Мы долго стоять будем? – ворчливо ступила на заснеженный лёд Фрея, – Кака, пойдём, нам еще выход искать, пока они наболтаются.

Я оглядела ледяной проём, тяжело вздохнула и почувствовала первое покалывание на коже. Неприятно.

– Фиджез, к тебе полярно противоположная твоим словам просьба – ной, – поравнявшийся с нами плечом к плечу капитан, – Грег?

– А я уж было обрадовался, что буду с ней, – пробурчал парень.

– Почему разделили только нас? – был возмущен Зорий, – вы все полными тандемами, а мы как два придурка бесполезных.

– Будто что-то изменилось с прошлой битвы, – хихикнула Фрея.

Мы в этот момент добрались до первой развилки. И если один путь прямо выходил на видимый нами грот, то второй, кажется, сужался.

– Право, – указал принципиально мне Оз-зи.

– А вот это первая ошибка, – ведущий откуда-то над головой и ещё и с эхом, – в подобных местах существует некоторая опасность – полости подо льдом, в которые можно провалиться и застрять. Или упасть ещё ниже, чем вы есть сейчас.

Я нахмурилась.

– Если мы низко, то нам нужно двигаться наверх, – огляделась в поисках колонок я, – но мы выходили на уровне второго этажа школьного здания. Та комната, в которой нас инструктировали.

Ведущий хмыкнул.

– Для команд был специально построен контролируемый, но такой же искусственный хм… холм с ходами. Два тоннеля ведут сейчас вас как можно дальше от второй части команды. Вам предоставляется всего один выбор, поэтому и прохождение на этом этапе пока не началось. Стоит вам дойти до первой точки, как начнутся приключения!

По лицам присутствующих было видно, как все «обрадовались».

– Если есть полости, значит дорогу нужно проверять до того момента, как мы прой… Самерфил, возвращайся, – закатил глаза Оз, пока девушка деловито шагала вперёд всех и насвистывала себе под нос что-то весёлое.

Я в этот момент думала о том, как жжётся в носу от холода, пока впереди маячил синий помпон на шапке капитана. Смешной такой, дисгармонирующий со своим же хозяином.

– Ты сказал проверять дорогу, – хмыкнул такой же нереагирующий на мороз Грегори, – вот она и проверяет её, как самый хм… не вносящий пользы член команды.

– Ты охренел?! – обернулась подруга.

– Он имел ввиду, что если ты получишь травму, команда понесёт меньший урон, чем если на твоем месте будет сам Грегори, – объяснил крокодил.

Мы с таким же молчаливым и трясущимся Зорием решили работать в кооперации, поэтому вцепились в локти друг друга и осторожно передвигали ногами позади всех этих куда-то спешащих.

– Отстанем сильно – кричать будешь ты, – прошептала мне парень, – от меня это как-то несолидно будет.

Я кивнула с улыбкой.

– Ты вообще молодец, – хихикнула, – отстаёшь от всех, чтобы помочь немощной мне.

Фрея в нескольких метрах запела уже в полный голос, чтобы обогнать капитанский тандем и с разбегу рвануть через ледяную расщелину, приземлиться на самом краю с другой стороны и обернуться к нам.

– Тут ничего не обваливается! О, Макозяна, у тебя уже губы посинели! – перебила злое рычание Оза она, – а ещё я придумала, как отвлекать крокодила от себя! Ха-ха! Видела, как он всполошился? Даже остановился, чтобы тебя подождать!

Серые глаза и в самом деле сурово оглядывали меня в этот момент.

– Я обещала жаловаться, – прикрыла лицо шарфом я, – пока ещё не начала. Всё нормально.

– Грегори, Самерфил с тебя, – протянул мне руку Озерфир, – совсем перестанет думать головой – можешь пеленать её шарфиком и нести на плече, – он усмехнулся, – особенно удели внимание завязыванию рта.

Грег в этот момент закатил глаза, просто перешагнул тот раскол, который Фрея перепрыгивала, и наклонился над её лицом:

– Слышала о моих полномочиях? – с улыбкой.

Я прошла мимо протянутой мне руки Оза, прокомментировав:

– Втроем мы не пройдём вон там, – указала на сужающуюся пещеру.

Серые глаза блеснули.

– Это техника безопасности, – он подхватил меня под локоть сам.

– В таком случае тебе нужно было идти с Фреей, – хмыкнула я, потому как подруга теперь ещё громче пела, перекрывая ворчание Грегори позади.

Она ещё и снежок успевала распылять вокруг себя, пока парень рассказывал ей о пользе послушания.

– Попытка отстраниться от раздражающего меня источника потенциальных проблем, дабы выглядеть в твоих глазах менее агрессивным, вспыльчивым и несерьёзным, – сознался Оз, ехидно мне улыбаясь.

Хорошо, что моё выражение лица он сейчас не мог видеть – я корила себя за то, насколько легко поддаюсь его лести.

– Я думал, Кип про вас шутки шутит, – пробурчал Зорий, – вы же друг друга убьёте.

Капитан перевел на него холодный взгляд.

– Прости, – среагировал Зорий, – хотя я не уверен, что она станет встречаться даже с тобой.

Я дернула бровью.

– Это не твоё дело, Фигия, – достаточно зло произнес крокодил, – как и слушать что-то про мою личную жизнь от тебя я не планирую. Поэтому закрой…

– Она всё же свалилась, – дернулась вперед я, – Фрея!

Стоило мне это сказать, как Оз тяжело вздохнул, вскинул в сторону держащего за руку с паникой в глазах Грегори Фрею, призывая потоки воздуха из кривой полости вверх и подталкивая ошарашенную девушку вперед, чтобы она завалилась на поскользнувшегося Грега и осталась сидеть на нём с недовольным лицом.

– Вот теперь я ещё час минимум не замерзну, – смотрел на подругу Ормега, – посидишь так ещё пять минут и вообще перестану чувствовать… что-либо.

Фрея цокнула и закатила глаза.

– Придурок, прости система! – барахталась в слоях своих одежд она, – крокодил, тебе принципиально нужно было опускать нас на самое скользкое место этих гор?

– А вот вошкаться я бы не советовал, – Грегори ещё и за голову себе руки засунул.

Выглядел он таким насыщенно радостным, что можно было подумать о том, что под ним не лёд, а песочек на пляже.

– Я тебя сейчас придушу, ненормальный! – всё же сползла с парня Фрея, чтобы на коленях добраться до снежного места, подняться и запустить в довольного Грега лёгкую шипучку из магии.

Падал обратно он весьма комично. Особенно для хохочущей подруги.

– Теперь ты будешь думать только о том, как болит твой отбитый зад! – похлопала ладошками она, – у меня вопрос, – она сама же помогла подняться упавшему по её вине парню, – каким образом в здоровенном лабиринте мы сможем найти не просто выход, но и команду?

Теперь мы застыли у ямы всей подгруппой.

– Судя по тому, что мы вышли на втором уровне с возможностью упасть на первый, то есть уровень земли настоящей, то выход будет на самом верху, – капитан, – сколько слоев нам предстоит пройти – неизвестно. Однако первым делом нужно составить карту ходов, которые нам будут попадаться, – он хмыкнул, – что мною уже было сделано, как только мы сюда вошли.

Все внимательно его оглядели.

– Обычное сканирование, – растянул рукой полупрозрачную карту между нашим уплотнившимся кружком Оз, – мы вот здесь. Вот здесь, здесь и здесь, – он указал пальцем, – уровень льда способен позволить нам подняться выше. Какой именно из ходов верный – мне не известно, поэтому координирует движение по прямой пока Самерфилд. Нам нужно только надеяться, что её выбор будет удачным, – он кивнул, – насчёт второй подгруппы, то я тешу себя мыслями, что Тедда догадался проделать то же самое, поэтому либо мы встретимся по пути, либо в конце – у входа. Если нет, тогда мы с Грегори отправимся на поиски, а вы пойдёте в итоговую комнату отогреваться, – он криво мне улыбнулся, – ещё вопросы?

Фрея посмотрела на него исподлобья.

– Чисто плюшевый крокодил! – хихикнула она ехидно, – как же тебя кроет, если ты ради Линяки терпишь всех вокруг? И даже мои вопросы. М-мм… Мак, если не сойдетесь, то хоть спокойно поживём без его правил и…

Договорить она не успела – Оз махнул пальцами, а её губы слиплись. Она ещё пару секунд попыталась их разлепить, а потом все же сдалась и посмотрела на меня с возмущением. А я что? Я:

– Спасибо, – похвалила капитана.

– Можно ей ещё ноги связать так, чтобы она могла только семенить, – покивал Грег, – не понимаю, как она так быстро бегает, когда не надо! Я за ней физически не успеваю.

– М-мы можем предположить, где вторая подгруппа, – прошептал мне Зорий, благо Оз-зи тоже был рядом и слышал, – мы не так далеко, как кажется, поэтому я чувствую связь Тандема.

Капитан кивнул, неожиданно улыбнулся и протянул свою карту к парню.

– Неожиданные открытия о твоей полезности, Фигия, – похвалил он, – молодец, – он усмехнулся, – теперь тебе не с кем делить пьедестал бесполезности, Самерфил.

Возмущенная всем на свете и молча шагающая вперед Фрея махнула в воздухе кулаком.

– Например я, – разлепила успевшие стать сухими и болезненными губы, – бесполезная.

– Ты синхронист, – даже не смотрел на меня капитан, – какова вероятность того, что я услышал бы Фигию без тебя?

Фрея попыталась снять магию активнее. У неё явно была пара слов насчет произнесённого Озом.

– Как у тебя легко получается подлизаться, – пробурчал Грегори, – почему у меня так не выходит? Тут даже я бы тебя за ручку взял, блин. Мако, – он обернулся ко мне, – почему вы двое всё усложняете?

– Направо, – скомандовал Фрее Оз-зи, – Самерфилд, стой на месте. Мы добрались до первой контрольной точки. С этого момента начинаются препятствия.

Следующие два часа мы сперва всей командой удержали Фрею от вышагивания самой первой, потом переубеждали уставшую её, что если она залезет по ледяной стене как альпинист, то скорее всего встретит далёкий свод пещеры, а не выход, если не упадет и её не придётся ловить Озу. Фреи хватило на четыре попытки, пока мы сидели и отдыхали у разведенного на магической подложке костерка. Ещё через час, когда мы сноровисто прошли целых два уровня, то ли по какой-то мифической причине попадающие в нужный проход наверх, то ли являющийся путем, как и все другие дыры, нас окружили какие-то странные ледяные и явно не живые птички, размером с ладошку, отобравшие у Фреи шапку. Надо было слышать её ругань, когда она бежала за роем пташек и отбирала у них похищенное. А им явно нужно было что-то украсть, потому как после случившегося они позвали подмогу, решив сожрать нас полностью со всеми шапками и шарфами. Вот в этот момент я увидела то, о чём говорил ведущий на прошлой битве – Озерфир был явно сильнее своих одноклассников, потому как сумел контролировать огонёк передо мной, купол тепла вокруг нас всех и огромную волну огня, унёсшую с собой весь многотысячный рой ледяных птичек и поплавивший стены грота, но не задевший нашу подгруппу.

– Как же нам чертовски повезло, что с нами ты, крокодил, а не Кернилс, – прижималась ко мне Фрея, – так и представляю сожранную себя где-нибудь под ледяной водичкой во-он в том углу.

– Склёванную, – подпирал ее Грегори, – и я, конечно, не хочу хвастаться и забирать себе лавры Оза, но это был мой источник. Который, кстати, из-за усталости уже начинает шалить, пока кое-кто… – хихик на капитана, – хотел показать какой он завидный парень с идеальным контролем.

– Так и есть, – испугал меня голос ведущего, – вы прошли половину пути. Устали и проголодались, вон как Фрея набегалась! Хе-х! Предлагаю вам, раз вы успели перебить то, на что должны были потратить ещё час минимум, – он хихикнул, – нехорошие! Привал! А я пока схожу комментировать попавших в менее интересную передрягу сокомандников. Ваша группа должна была интереснее поотбиваться, а вы… вам бы капитана дисквалифицировать, он нам всё шоу портит.

Параллельное его словам я сползала с плеча подруги, под конец упав на спину без желания шевелиться. Глаза слезились последние полчаса, губы, щёки и неприкрытые участки тела саднили и чесались. Не знаю, как я выглядела, но кожа уже сыпалась сухой пылью.

– Аямако уже всё, – хихикнул Грег, – Фрея, значит, на тебе – подогреть что-то съестное и чай.

– С чего это? – пихнула его она, – давай признаем, что если бы ты был моим парнем, то хозяюшкой точно стал бы сам. Я для этого слишком много планирую.

Запах костра стал явнее – его подвинули ближе ко мне. Не знаю, что было сейчас хуже, легкая тошнота, которую гасила тяжёлая усталость, или холод, пробравшийся и осевший в сердце.

– Хм, – шарилась ещё и по моему рюкзаку подруга, – Какулитос, у меня для тебя плохие новости, – она выудила на свет сэндвич, – оно всё с мясом. Так что ты либо ешь холодное, либо с запахом копчения. Твое решение?

Глаза закрылись сами собой.

– Не буду, – ответила ей, удерживая кашель в груди.

И провалилась в темноту.

– Оз, я всё понимаю, но либо ты защищаешь нас при следующей опасности, либо ты её греешь, – проскользнуло тихое ворчание Грегори сквозь мою дрёму.

– Отстань, – беззлобно вторил другу капитан, – я и без тебя вижу.

– Слушай ты, белобрысая… как бы тебя обозвать, – Фрея, – ты слышал её кашель? Я лично не хочу чтобы она домой на пару недель отчалила, чтобы там её лечили. А тут её дядь Адам не оставит, если она совсем заболеет. Так что заткнись и жуй быстрее. Ха! Ты, к слову, неплохо готовишь, так что я подумаю насчёт тебя, когда мы с Тинго совсем расстанемся.

– Какая честь, – пробурчал Грег, – к-хм… Оз, слушай, ты эм… ты её точно лучше согреешь, если просто рядом ляжешь и…

– Не надо, – устало села я, протирая глаза, – чем так пахнет? – я сморщила нос от запаха гари, – а еще, Оз, не трать на меня силы – я в норме, правда.

Даже лёд подо мной казался теплым. Сидящий рядом крокодил нахмурился.

– Грегори все спалил, – была почему-то счастлива ещё недавно хвалившая его Фрея, – но он всё равно лучше, чем вы все. Он меня накормил, а меня существо мужского пола кормило последний раз м-мм… года в три! Вот там была прекрасная жизнь, не то, что сейчас. Шарься тут по пещерам, блуждай, как дурак, и ещё слова контролируй, потому что тебя снимают.

– Можешь идти? – внимательно оглядывали меня серые глаза, – нужно было настоять на твоей дисквалификации.

Я покачала головой.

– Переживу, – хмыкнула уже бодрее, – убирай барьер. Мы же сейчас пойдём дальше?

Оз нахмурился, но подумал секунду, и повёл пальцами по воздуху, отчего на голову упал холод. Он держал тёплую завесу только надо мной.

– Тебе надо поесть, – напомнил он.

И мне было бы приятно, не груби он мне почти всегда до этого. Слишком явная разница.

– Здесь всё пропахло дымом, – напомнила ему, – так что потерплю.

Ему это совсем не понравилось, но он промолчал, насуплено наблюдая за остальными членами команды. Мы были на расстоянии от них, вероятно, чтобы костёр не дул прямо на меня.

– Скажи сразу, когда замёрзнешь, – вернул внимание мне капитан.

А я снова упала спиной на лед и зевнула.

– Ты говорил, что все вокруг злые, – вдруг всплыло в голове, – особенно я. Что изменилось сейчас?

С минуту он смотрел на меня осуждающе.

– Почему я не удивлен тому, что ты нашла способ подслушать? – ворчливо спросил он, – я говорил это школьному психологу, а не одной не в меру хитрой тебе.

Я хмыкнула. И промолчала.

– Однако мы с тобой в расчёте, потому как твою карточку от психолога я тоже прочёл до того момента, как вышло интервью, – признался он.

Я сузила глаза.

– Тогда в туалете ты говорил, что я не «такая» потому что..? – сердце колотилось о что-то острое.

– Нет, – процедил он, – сразу после того разговора. В тот же вечер, – кивок, – а насчёт фразы «все злые», что именно тебя волнует?

Я закусила губу.

– Не странно помогать такой злой мне? – сформулировала, – я же вопьюсь тебе в шею, стоит только отвернуться.

Он закатил глаза. В такие моменты он вдруг стал выглядеть для меня не надменным, а каким-то совсем живым. Близким.

– Так и есть, – ухмыльнулся он, – вот только я не стану вставать к тебе спиной, – смешок, – и ты не совсем способна сделать мне кровопускание с отягчающими обстоятельствами, – завуалированно, – меня сбивают твои спокойные реакции в моменты, когда я жду от тебя феерии или осознанной попытки переложить свои эмоции и действия на меня.

Я неожиданно сама для себя хихикнула:

– Ты сам говорил, что приверженец патриархата, в чём тогда дело? – провокационно, но беззлобно, – тебе не нравится?

Оз остался серьёзным.

– В этом и дело, – кивнул он, – вот, что не даёт мне покоя. Ты способна справиться со своими проблемами сама. Это… подавляет.

Я пожала плечами, поймав ком мурашек.

– Тебе же лучше, – улыбнулась криво для него, пусть он этого и не увидел из-за шарфа, – меньше бесполезных действий.

Оз дёрнул щекой, а после усмехнулся.

– Какой ужас, – донёсся до меня его смешок.

Я же наоборот почувствовала себя как не в своей тарелке.

– Тебе надо, чтобы я делала как Онни? – не стала напоминать ему, как она виснет на нём, бежит за него прятаться и…

– Желательно, – нахмурился он, – я не настаиваю, но…

Договорить ему я не дала:

– Ты сказал, что причиной расставания точно станет разногласие в каких-то ведущих вещах, так? – я дождалась его совсем непримиримого кивка, – тогда мы уже сейчас не сошлись, Оз.

Желающий высказать мне что-то капитан был перебит громким от ведущего:

– Оу-у… – протянул он, – Аямако, ты такая категоричная. Никто же не станет удерживать тебя, если вы не сойдётесь характерами! Почему бы тогда не попробовать?

– Я не буду обсуждать это со всей страной, – пробурчала и поднялась я, – мы идём?

– Мы у края третьего уровня, – выглядел откровенно злым Озерфир, – пройдём ещё два и выйдем на последний. Собирайтесь.

Я направилась помогать Фрее, ощущая на себе серый недовольный взгляд.

Следующие два часа всё происходило ровно в той же последовательности, что и перед привалом – Фрея разведывала путь, проваливалась в расщелины, ловилась бесившимся капитаном, связывалась, вырывалась и снова находила приключения. До того момента, пока перед нами не застыла снежная стена метели, дующая ровно по линии свода пещеры.

– Киприан где-то рядом, – сообщил Зорий, пока мы смотрели на плотную пелену снега впереди, – кажется, где-то там.

– Онника-а! – закричала на всю пещеру Фрея, – нет? А если так, – она прочистила горло, – тут Мако Оза всего облапала насквозь!

Осуждающе на неё посмотрели все и одновременно.

– Самерфил, дай свою бессовестную руку и возьмись за Грегори, – начал командовать Оз, – Фиджез…

Он не подходил ко мне после того разговора. А я больше думала о том, как мне плохо физически, откладывая мысли о нём и своём решении на потом.

– Нам нельзя теряться, – объяснил он, – поэтому, что бы не случилось, отпускать другого запрещено. Поняли?

– Проход узкий, придётся по цепочке, – пробурчала Фрея, – а я хочу идти первая, так что, Грег, бери за ручку своего дракона, а я…

– Обойдёшься, – пробурчал парень, – идем? Ха! А если я начну падать, то отпускать нужно?

– Мы тебя вытащим, – снова Оз, – вперед.

Снежная стена опала на нас пышными хлопьями, покалыванием кожи и белым маревом перед глазами.

– Куда идти-то? – буркнул Грегори, – коридор закончился. Что дальше? Я своих ног не вижу.

Капитан выругался. Да ещё так отъявленно громко и матерно, что уши завернулись бы в трубочки – единственное, что их спасло, это два слоя в виде шапки и капюшона на них.

– Жуть, – хихикнула Фрея.

– Меняемся местами, – потянул меня за собой он, – шагайте с Самерфил назад.

– Ага, щас! – рявкнула подруга.

И рванула вперед с максимальной из возможных своих скоростей!

– Фрея! – мой сиплый голос ей вдогонку.

Именно из-за него Оз с ужасом повернулся ко мне, отбросив желание высказать девушке как она неправильно поступает.

– Я, значит, бесполезная?! – где-то в паре метров от нас, – я? Да?!

Через секунду от неё рванула такая яркая волна света, смешавшаяся с силовой волной, что пошатнулись мы все, снег разлетелся в разные стороны, а с противоположной стороны грота к нам с довольным возгласом рванула Онни:

– О-о-оз! – почти плакала она, – о-они меня так замучили своим «Иди быстрее!»! Я-я больше не могу идти-и…

Вторая волна Фреиной магии снова позволила нам видеть.

– Выход там! – Зорий.

– Попалась! – Грегори поймал опешившую Оннику.

– Похвалите меня кто-нибудь уже! – Фрея.

– Нужно быстрее выбираться, – вернул на меня теплую завесу Оз, – вторая часть команды полностью с нами? Перекличка.

Онни всё ещё была недовольна компанией:

– Отпусти-и… – и в самом деле ревела она, – Грегори-и-и!

– Отлично, все в сборе, – капитан, – левый ход, посередине.

Я снова вцепилась в рукав его куртки, не в силах держать кашель, но открыв лицо, чтобы теперь дышать теплом магии крокодила.

– Я лучшая, – заявила всем Фрея, когда вышедшие в ещё один грот мы разглядывали друг друга.

– Вот это у тебя жесть с лицом, – сообщила мне Пич, – ты как зомби, честное системное.

Я могла только кивнуть. Сипеть ей в ответ совсем не хотелось. Да и если я бы продолжила это делать, то голос пропал бы основательно.

– Это выход? – спросил Кернилс.

– Похоже на то, – Оз-зи, – вы тоже строили карту?

– Не-а, – была счастлива Пич, – мы с родителями в горы часто ходим, так что я могу ориентироваться. Ха! Они здесь всё примитивно понаделали. Логично, что если идти по более частым магическим зарубам на стенах, то и выйдешь туда, куда тебе нужно. Стали бы они стараться над неправильными ответвлениями!

Фрея цокнула. Я не сдержалась и показала ей большой палец, подойдя и взяв за руку.

– Здесь полости! – предупредил Кернилс, – вплоть до самого выхода. Нужно просканировать…

– Уже, – Оз, – шагаем по очереди за мной. Шаг в сторону, и вас ждет падение. Грег. Ты первый.

Висящая обиженной обузой Онни на его плече как по команде захныкала громче.

– Ну ничего, – довольно улыбался Грег, – сейчас я тебя вынесу, Онни. Папе на руки передам, а там будет тепло, и никто не станет заставлять тебя куда-то идти. Хочешь я тебя прямиком до кроватки донесу?

– Пошел во-он… – проплакала она, – мне неу-удо-обно… и я с тобой не хочу-у…

На фоне этого крика они втроем медленно прошли ровно посреди намеченной территории, после капитан вернулся, позвал такую же конструкцию из Кернился и Пич, остающуюся довольной, после сама вызвалась Фрея, а вот затем…

– Не надо меня трогать, – прошептала я для Оза.

– Так я смогу провести кого-то ещё за раз, – кривился под моим качанием головой крокодил, – вот в этом проблема, Фиджез! – вмиг вернул себе привычное ворчание парень, – ты не делаешь то, что необходимо, но по какой-то причине неприятно тебе! Какого чёрта я перед тобой распыляюсь, если ты непробиваемая? – он схватил меня за варежку и потянул следом, продолжая наставления, – так сложно сделать шажок назад от своей вредности и побыть немного послушной? Я тебе говорю что-то сверхъестественное? Прошу пойти против себя или…

Он остановился где-то на середине пройденного пути и обернулся ко мне, чтобы спросить:

– Ты сама просила подойти к нашему примирению с компромиссом и здравым смыслом! Что же сейчас? Что я, по-твоему, делаю не так?

Я смогла лишь пожать плечами и виновато улыбнуться, потому как сказать что-то сейчас не смогла бы – горло сводило от недомогания.

– Не слышу! – фыркнул и наклонился к моему лицу Оз, – ты же так много любишь протестовать! Что не так, Ая?

Глаза округлились. По имени! Он назвал меня по име… и впечатался в мои губы рывком! Просто впился в них так, что отреагировавшее сердце заныло, бабочки в животе раскалились даже в этот мороз, а горячая волна по телу сменилась холодной, прильнув к голове кровью и мыслями. Ах ты гад!

Оттолкнула я его уже со злостью во взгляде и попыткой высказать несуществующим голосом, что целовать меня без спроса и даже намёка на согласие точно не стоит. Однако сделавшие каждый по шагу в стороны мы, успели за секунду оглядеть друг друга, тяжело дыша и не слыша вой Онники на фоне, а после провалиться каждый в свою полость! Удар смягчила гора снега в тех пяти метрах, с которых я свалилась. Но это на секунду – стоило ей пронестись, как спину разорвало адской болью, голова потяжелела, а не способное к шевелению тело попало под ватное одеяло всё того же колкого и убийственного для меня снега. Пока вся эта невесомая волна не накрыла меня с головой.

Глава 3

Школьная больница была полна народу. Здесь, казалось, собралась вся столица, с их репортерами и желающим донимать каждого из Фратрийцев народом. А всё потому, что закончившаяся пару часов назад битва стала фурором, после которого всеобщее внимание передвинулось с меня на Озерфира. Ещё бы нет! Так нагло меня поцеловать под прицелом видеокамер и трансляцией на две страны! Я была зла, а потому, когда шагала по светлому коридору в сторону шестой палаты, семенящие в пределах видимости люди разбегались и рассредоточивались вдоль стен, не забывая сурово сверлить меня взглядами.

Мне и слова никто не стал бы говорить – я и сама понимала, что толкать его в опасном для жизни участке было поспешным решением. Но в тот момент я думала только о том, насколько сильно стучит сердце от понимания, что Оз то самое «моё», борясь с несправедливостью того, что он сотворил это, считай, насильно. Всё внутри пылало от негодования. Я была обидчиком и обиженной одновременно.

– Можно? – постучала в дверь палаты, попутно открывая дверь.

Здесь пахло совсем не так, как обычно – гипсом и совсем незнакомыми препаратами. А ещё помесью минимум десяти ярких духов тех девушек, которые проводили меня негативными взглядами неприятия и высокомерия.

– Тебе повезло, – хихикнула Пич, – Оз успел очнуться и наораться на Оннику десять минут назад, – она обвела взглядом всех своих подружек, так же сидящих на не застеленных кушетках, – но тут надо признать, что это она его вывела своим невероятно прилипчивым настроем.

– Она переживает, – фыркнула почему-то мне одна из девушек.

– А ты его провоцируешь! – возмущенное от второй.

– Тебе же он всё равно не нужен, – бурчание.

– И не подходит совсем! – пока они все кивали.

– Оставь его Онни, – вновь первая с просьбой, – пожалуйста.

Я попыталась удержать брови, пока они собирались на лбу домиком. Что за странная группа поддержки, система?

– С чего вы всё это придумали? – я направилась мимо них, – Оз?

За непрозрачной перегородкой нашёлся уже услышавший меня крокодил. С гипсом на ноге, скрещенными на груди руками и взглядом злобного ожидания на лице.

– При-привет, – выдавила улыбку я, – прости, что толкнула. Я… я испугалась.

В палате повисла тишина. Серые глаза теперь просто смотрели на меня с вниманием.

– Папа сказал, что у тебя аллергия на заживляющий препарат, поэтому он оплатит тот, что привезут только вечером, – продолжила я, – а ещё я принесла тебе поесть и…

– Ты извинилась за все, кроме нужного, – перебил меня он, – меня сейчас не волнует ничего из перечисленного, и даже то, что мы не дошли до финала всей командой. Ты меня оттолкнула.

Я медленно кивнула, затем прошла до прикроватного столика под внимательным и тёмным взором Онни с соседней кровати, поставила на него пакет и села рядом с девушкой.

– За это я извинилась в первую очередь, – напомнила капитану, – если хочешь что-то особенное, то я принесу.

Парень усмехнулся.

– Я хочу, чтобы ты не отталкивала меня два часа назад, – смешок, – и не в смысле «толкнула», а именно «оттолкнула». После того, как я тебя поцеловал.

Онни рядом что-то пискнула и стёрла слёзы с щек.

– Мне извиниться за то, чего я не ожидала и… – начинала кипеть я.

Так и хотелось сказать ему, что «Не хотела». Но тут была такая странная двоякость. Я сама не понимала, что мне тогда стоило делать, а что нет.

– Это имеет смысл? – перестал смеяться Оз, – ты непостоянна. Твоё поведение и мнение меняется по нескольку раз за сутки.

Я возмущенно его слушала.

– Ты снова вернулся к грубости? – закинула ногу на ногу, – я повторяю – я не буду просить прощения за то, что меня обидело саму. Если ты подумал, что делать то, что мне может не понравиться, было разумно, то ты ошибаешься.

– Не понравиться? – скривился он.

– Из-за поспешности и явно неподходящего времени, – пояснила.

– Не понравиться? – уже другим тоном процедил он, – поспешности? – что-то новое, – что-то, когда ты целовалась с Грегом, никто из вас о времени не думал. Как и о том, уместно это было или нет. Со мной, значит, поспешно?

Встала я резко. Тяжелое дыхание разрезало грудь словно нож.

– Вот на что ты намекал, – обиженно усмехнулась, – если я такая доступная и хм… поспешная, что не подхожу в твои безгрешные критерии, то какого чёрта ты тогда вообще пытаешься со мной коммуницировать? – я рывком направилась на выход, но обернулась и фыркнула, – оставайся непогрешимым без меня, Оз. А то вдруг я попорчу тебя собой или… – смешок, пока до меня доходило, – со мной, получается, можно было и спешить, да? – я сверкнула глазами, – разочарую тебя, но для меня было слишком рано! Так что это вопрос к тебе и к тому, что сделал именно ты!

Я пролетела между рядов довольной группы поддержки Онники и вылетела в коридор, где уже под взглядами камер хлопнула дверью, всхлипнула и принялась тереть глаза.

Вот почему я была не его эталоном. Чем только я заслужила такой статус? Хотя… я же сама шла против себя последнее время. Все эти мамины «Попробуешь, не понравится, расстанетесь» вынимали из меня все эмоции и желание жить. Попробовала, и что теперь? Наверное, стоило уже смириться, что ничего путного со мной быть не может. Я же не смуглая костнийка с русыми волосами и папой – строгим и консервативным высшим сенатором. С этой позиции я даже вспомнила пару раз, когда капитан прямо говорил мне кто я в его понимании. «Твой отец принципиально позволяет тебе все распутное?». Где была моя голова в момент, когда он говорил это?

– Ну и? – ждала меня у общежития Фрея, – завтра все будут транслировать «Самая неожиданная пара Фратрии!» под вашей стремной фоткой, где вы соса…

– Ничего не будет, – упрямо села рядом с подругой я, – на этом точно всё.

Никто уже не мог плакать. Устала. Как устала слышать от всех вокруг какая я не такая.

– Это ещё почему? – вздернула нос Фрея, – плюшевый крокодил решил построить из себя обиженку? Ха! Вспоминая ваше с Реджи «общение», ты должна была стать насквозь переобиженной! И ничего, живая вроде и даже спокойно сидишь.

Я поджала губы.

– Я ветренная? – вырвалось у меня.

Лицо девушки вытягивалось с минуту.

– Он назвал тебя… родная система! Серьёзно? – она встряхнула головой, – погоди, – хихикнула, – тебя? Ха-ха! Тебя?! Ветренной! – ее хохот разлетелся по парку, – по какому такому параметру он это разглядывал? Я не могу…

Тинго её реакция не понравилась – он же не понимал по какой причине смех от неё, пока я грустно молчу.

– Что-то плохое случилось? – на соголдском спросил у меня парень, – Эрн, если что в комнате наверху. Он поможет разобраться, – кивок, – он к тебе явно неравнодушен.

Я помотала головой.

– Ничего не хочу, – встала на ноги и решила подняться на наш этаж.

– Сегодня ещё одно интервью, – напомнила Фрея, – остались только Тандемы Онни и Оза-невроза. Может останешься с нами? Посидим вместе, поржём над ними.

Только мотнула головой и скрылась за дверью общежития, понуро печатая Мел всё, что я сейчас ощущала. Странное чувство – параллельно всей ситуации с капитаном в груди росла взволнованность из-за того, что я и в самом деле отдалялась от Фреи. До истории с Реджи она была самым близким для меня человеком, а после будто что-то оборвалось. Мелани же расставила все по местам, разграничила. Словно та девочка, что росла в Берлингской школе погибла полгода назад, а взамен нее пришла я – с попытками взвешенных решений, пониманием жизни иначе, чем раньше и с другими жизненными приоритетами. И Мел тоже не была доброй, как Фрея, однако она была более понимающей, спокойной и не вредящей – Фрея же осталась на пороге той жизни, зависнув в своем насмешливом и грубом коконе из лжи, насмешек и горечи.

И как бы ни было тяжело, но отпускать её я не хотела. Будто я могла ещё вернуться в тот жестокий розовый и совершенно пластиковый мир, где куковали мы обе, распыляя чёрную грязь.

– «Грегори Энгель Джеральд-Ормега, – произнёс мой телефон голосом ведущего, пока я падала на свою кровать под одеяло, хватая мягкого Десмонда и вжимая нос в его бочок, пропахший моей комнатой дома, – наследник сразу двух непомерно тираничных родителей. Начнем без особых предисловий: когда мы подбирались к данному юноше, у каждого из команды репортеров была только одна мысль – мы не сможем узнать и зерна о том, кто в будущем встанет во главе всем известной Ормега-групп. Однако! Мы добились успеха с обоими родителями Грегори, имея ввиду, что сенатор Джеральд, с коим сейчас проживает его старший сын, дал полное согласие на видео сьемку в поместье, – ведущий перешел с одной стороны дороги на другую, позволяя разглядеть впечатляющий особняк за его спиной, – история двух родов насчитывает несколько сотен лет, когда великая Костна только была основана. Да, вы не ослышались – оба семейства были основателями нашего государства. Только представьте, что все эти годы ни один из членов родов не находился в браке с другим, что в высших кругах совершенно немыслимо! И, – он хихикнул, – я вам расскажу почему, – кивок, – родители милого Грегори познакомились в школе. Как и большинство семей столицы. Дальше тоже без происшествий, свадьба, брак, рождение первого сына, а вот после… по данным сводки системы сенатор Джеральд подавал заявление на развод пятьдесят три раза, каждый из которых менял причину на более действенную. Итог нам всем ясен заранее – наличие ребенка автоматически ставит запрет на развод. На этом история не заканчивается, потому как разъехавшиеся по разным домам на одной улице чета Джеральд-Ормега неожиданно родили второго сына, вызвав всплеск общественности и… нет, не сойдясь в сожительстве заново, просто подтвердив брак второй раз. Что вы скажете на это? А если я добавлю ко всему прочему то, что властная и непримиримая глава Ормега-групп настолько опостылела юному Грегори, что тот предпочел по суду перебраться к отцу, крайне плохо отнесшемуся к переезду сына? – диктор тяжело вздохнул, – так мы и добрались до печальной развязки, где двадцатиоднолетний Грегори остается под попечением деспотичного отца и давлением не отстающей матери. Вы спросите, как я так всех рассудил? Пройдёмте со мной в поместье, где нам милостиво показали комнату главного наследника многомиллионного капитала. И не одного!».

Широкое мраморное крыльцо, каменная дорожка к нему и витражные трехметровые двери во всю стену шириной. Именно из них вышел на улицу высокий светловолосый мужчина в костюме.

– «Добрый день, сенатор Джеральд, – ведущий, – мы записывались на три часа. Мы журналисты Фратрии, которые хотели бы узнать о вашем сыне…».

– «Я тороплюсь, – только и ответил шагающий к подъезжающей четырехместке мужчина, – делайте, что хотите. Спросите всё у управляющей, и не донимайте меня».

– «Но сенатор Джер… – пока мужчина уже уезжал подальше отсюда, – гостеприимно и приятно, – пробурчал ведущий, – что нам вообще может рассказать управляющая?».

Смена кадра. Теперь внутренне убранство дома стало видно – лепнина на потолке и стенах, колонны, все тот же мрамор, витражные окна и диванчики на гнутых ножках по периметру коридора.

– «Молодой господин спокоен, добр и улыбчив, – вещала женщина в синем костюме, – умен и не напыщен, как его мать! – она фыркнула, – прошу прощения, мы здесь все не очень любим про неё говорить. Настоящая хамка и ханжа! Даже когда мальчик сюда сбежал, мы думали, что её кровь точно заговорит его голосом. Но нет, молодой господин не разочаровал ни отца, ни тех, кто здесь работает. Рассудителен, мягок и способен. В особенности радует, что копирует отца, отстранившись от стараний матери. Ох, и как же она натрепала господину и нам нервы!».

– «Это комната Грегори? – удивленный голос ведущего, – здесь… простовато».

Камера передавала пустые белые стены, одинокий шкаф, односпальную кровать и стол. Какие-то совсем обычные, по сравнению с теми диванами в коридоре.

– «Господин Джеральд предпочитает строгость во всем, – дёрнула щекой управляющая, пока камера плавно съезжала из-за стены комнаты Грега в коридор – вычурный и богато обставленный, – два часа вечером в ванной даётся свет. В остальное время господин должен справляться со своими нуждами вовремя».

Я прижала Десмонда сильнее. У них там казарма что ли? Что за ужас?

– «Х-хорошо, благодарю вас за рассказ, – сбегал ведущий, – м, последний вопрос – что сделала сенатору Ормега-старшая?».

– «Просто поговорите с ней, – поджала губы управляющая, – услышьте слова, которыми она говорит. Вы всё поймете сразу. И узнаете почему невозможно жить в том аду, который она расправила вокруг себя».

Чёрный экран.

– «Снимаете? – улыбалась во весь экран Ормега, – к-хм… тогда я начну сама. Не нужны мне ваши вопросы – я и так всё расскажу. Что было? Этот никчемный ублюдок, вечно ноющий, что его ущемляют, украл моего сына!».

– «Признай, что он от тебя тоже сбежал, – хмыкнул довольный Малкольм, сидящий в кресле напротив матери, – они оба слабаки и нюни, мама. Ты и сама это понимаешь, но не признаешься, потому что тебе обидно. Хотя так даже лучше – ты не уподобляешься этим низшим существам».

Она зло на него зыркнула, ожесточённо сделала вид, будто доставала платок в этой стороне и шмыгнула носом.

– «Мой муж – вор детей! – сообщила она всем, – ха! Вы видели куда Грегори сбежал? Видели тот кошмар, в который обернул его жизнь его отец? Имея капиталы и стабильность, он третирует его этим… этой бедностью и садизмом! Посмотрите то, какой была комната Грегори, когда он жил со мной! – кадры огромной гостиной, с плазмой, диванами, светлым ковром и зоной со столом, – я не меняла и лампочки в той комнате! Можете снять и комнату Малкольма, если хотите!».

– «Не можете, – скрестил руки Мал, – я запрещаю».

– «Я сейчас тебе так по голове дам, бессовестный!» – рыкнула Ормега.

Малкольм усмехнулся.

– «Хочешь подраться на всю страну, мама? – смешок, – ты же знаешь, что я это так не оставлю».

Она отвернулась от него рывком.

– «Дьявол во плоти! – фыркнула она, – вспоминаю твоего сдержанного, милого и послушного брата и удивляюсь как ты такой у меня родился?».

– «Так у меня твой характер, – хихикнул Малкольм, – ты сама себя терпеть не можешь, получается».

Она на это злобно промолчала.

– «Брат слабак, – кивнул Мал, – ему нужно чтобы всё было на блюдечке. Хочет денег – так все ему их несут, хочет эту несчастную Оннику Риигс – ждёт, когда она возьмет и сама ему в ручки запрыгнет, хочет хорошего отношения отца – молчит и терпит то, что дают. Мама привыкла подтирать ему слюнки, поэтому и бежит сейчас лелеять своего сыночку. И плевать, что тот боится даже меня. Отец причитал всё время на тему, что из него вырастет. Уже выросло, так что, что бы вы не пытались делать, мужчиной он не станет. Будет как отец вечно убегать и плакаться насколько ему тяжело, – смешок, – знаете сколько платит мне тот же самый отец? Я не скажу, но сумма отличается от той, которую он тратит на брата раз в триста. А всё потому, что с ними двумя нужно разговаривать так, чтобы они продолжали трястись. Если нет, то будут пытаться разжалобить тебя своими соплями. Это всё, что вы хотели узнать? Если да, то уходите из моего дома. Дайте матери успокоиться, – пока на фоне действительно был слышен плач Ормеги».

– «На этом трагичная история первого участника из Тандема завершена, – ведущий, – мы не знаем, как обернется судьба Грегори в дальнейшем, но желаем ему разобраться с тем, чего он действительно достоин. А мы в это время попытались разведать обстановку в поместье Лакмаар».

Здание с тем самым высоким забором и закрытая сейчас кованная калитка в сад.

– «Ваш номер записи? – голос из колонки, – повторяю, без записи вы не пройдёте. На какое число вас записать?».

– «Мы уже третий раз пытаемся сюда попасть! – психанул диктор, – запишите нас на сегодня!».

– «Цель визита?» – из колонки.

– «Интервью с участником Фратрии, – закатил глаза ведущий, – я вам уже в какой раз это говорю!».

– «К сожалению запись отклонена. Господин Лакмаар выставил запрет на посещение его вами и вашими коллегами. Всего доброго».

– «Подождите, – успел диктор, – господином вы называете которого из Лакмааров?».

– «Единственного господина Озерфира Лакмаара, – ответ, – что-то ещё?».

– «Так мне нужен Райран!» – обрадовался ведущий.

– «Господин Райран не принимает», – разочаровал голос из колонки.

Ведущий взвыл.

– «А завтра?» – он.

– «Для вас – вообще. Всего доброго», – и отключился.

– «Видели, да?! – прорычал ведущий, – ладно. Тогда остаются друзья и…».

– «Идёт-идёт! – заставил его оглянуться голос за камерой, пока по садовой дорожке спокойно себе шёл дед Лакмааров, – господин…».

Дед просёк кто есть кто быстро, поэтому мы слышали только длинное «Пи», пока мужчина открывал рот. Кажется ясно от кого получил свою красноречивость Оз. Мы ждали минут пять, пока оператору не стало скучно и он не убрал камеру. Интересно, там хотя бы одно цензурное слово было?

– «Онника, – улыбнулся ей ведущий, – насколько мне известно, вы встречались с Озерфиром. Что можешь сказать про него?».

Девушка широко и довольно улыбнулась, а после расширила глаза:

– «Только вы папе не показывайте, иначе он злиться будет, – шепотом, – что сказать? – уже нормально, – он хороший. Добрый и правильный, – смутилась, – красивый, но вы и сами это видели, – хихик, – хм… я говорила, что хороший?».

– «Ну, вы поняли, – диктор на чёрном фоне, закатывая глаза, – больше она ничего не сказала. Скорее всего, потому что сама не особо знала».

– «Оз? – протянул Грегори, – нормальный. Как все, – он дёрнул щекой, – на самом деле я больше не скажу, потому что он меня по голове не погладит, так что… м! Идея! Я знаю к кому вам подойти, – он хитро сверкнул глазами, – Аямако Фиджез!».

Моё недоумевающее лицо. Они подловили меня на пробежке.

– «Я?! – не поверила, – я-то тут причём? Хм… – задумалась и выпустила воздух из лёгких, – Оз. Ну… судя по реакциям остальных, его поведению и… моим догадкам, то… он прямолинейный. Терпеть не может ложь, да и людей в целом. Не доверяет точно, – я села на лавочку, – нельзя отрицать, что он умный, – мой смешок, – иногда даже чересчур, хотя в какие-то простые вещи впивается в споре. Мне кажется, что он их просто не понимает, – кивок, – упрямый, вредный и решительный. Я бы не сказала, что лёгкий человек, но и договориться с ним тоже можно. Наверное, – смех, – я же пытаюсь. Что ещё? М, ну да. У него есть сформированные правила в голове, которыми он тычет во всё, что покажется ему живым. Ну и я не назвала бы его злым или жестоким, – тяжёлый вздох, – как бы он не думал, хм… не подстраивался под таких людей, у него не выходит».

Чёрный экран.

– «Странно, что его бывшая девушка, – диктор, – с которой, на всякий случай, они встречали больше полутора лет, сказала два слова, в то время как просто участница Фратрии сообщила нам массу качеств. К чему это я? Будет забавно, если на момент выхода в эфир этого видео Оз и Аямако станут парой. По крайней мере я вижу всё именно так. Но вернемся к Озерфиру. Мы не смогли найти ничего о его семье, правилах рода или ещё о ком-нибудь из целой Костны, кто смог бы произнести что-угодно, кроме его имени. Однако, – усмешка, – напоследок я хочу раскрыть то, о чём молчала общественность долгие двенадцать лет. Вспомните катастрофу с аварией, когда четырёхместка отца Оза столкнулась с другой? Долгий траур по старшему сенатору Лакмаару, его жене и ещё не рождённой дочери в утробе матери. Мурашки по телу, да? Костна гремела и жалела оставшегося сиротой Озерфира, не находившегося тогда с ними. Тогда все объявили виновником второго водителя, и тут общественность, которой конечно же не сказали правды, бушевала напрасно, полагая, что выживший мужчина должен понести наказание. Однако. По результату вскрытия отца Озерфира было выявлено алкогольное опьянение в два и три десятых промилле. Он был пьян, отвозя свои беременную жену в роддом. Поэтому… мораль вы найдёте сами. Берегите себя».

Я стерла набежавшую из ниоткуда слезу и откинула телефон подальше. Голова болела в равной степени, что и сердце. Белый потолок вселял те ещё мысли. Словно я чем-то могла помочь тому, кто и без меня всё знал. И вот дилемма – я хотела помочь, но не могла пошевелить и пальцем. Наверное, сейчас и Оннику увезли домой, а значит он сидит там один. Может, как и я, откинул телефон, чувствуя поднятую из глубины души горечь. Несправедливую и саднящую.

Вот в чём дело с его этим «Все злые». Папа для него тоже был злой. Нетрезвый и убивший будущее двух взрослых и одного нерождённого.

***

– И почему мы тогда не переедем в твою новую квартиру? – возмущалась Фрея, – у меня будет своя комната, – она подпёрла голову ладонью, витая в розовых облаках, – впервые в жизни, между-прочим. И я даже знаю, что ты сейчас выдашь что-то вроде «Но мы же там будем совсем одни», и да! Мы там, система тебе в… голову, будем одни! Без всяких соголдских приходов сожрать и выпить у нас всё на свете, без шастающих мимо нашей двери придурков и каких-нибудь… крокодилов! – она оглядела садящегося с другой стороны от нас Оза, – идти всего на пару метров дольше, однако целых четыре комнаты, две ванные и…

– Всё пустое, – напомнила ей, – и если ты хочешь спать на старом диване, оставшемся от прошлых хозяев, то я – нет. А там больше мебели вывозить на мусорку, чем… привет, – я улыбнулась уже которому парню, подошедшему ко мне с острым смущением в общем виде, – ты ко мне?

Он покраснел сильнее стократно, кивнул и расплылся в улыбке:

– Аямако, я тебя люблю! – оставил напротив меня любовное послание он, а после рванул самым настоящим бегом в сторону выхода.

– Ты разбаловала парней этой школы, – пробурчала завистливо подруга, – они после бала тебя не боятся совсем. Это же… бесит.

Я пожала плечами, кладя любовное письмо в стопку таких же розовых конвертиков справа от моего блюда.

– День признаний, Фрея, – улыбнулась ей, – так ко всем подходят.

Забавно, что эта школа практиковала много подобных праздников. Сперва романтизированный бал Фратрии, после этот день, потом ещё через пару недель день пары, а после выпускная линейка и каникулы с перерывами в неделю развития каждый месяц из двух. Как-то слишком нагнетала столичная школа эту вашу «любовь» в последние месяцы до конца учебного года. У нас такого не было.

– Сходили бы сейчас попить кофе домой, – мечтательно промурчала Фрея, – к тебе в квартиру, в смысле. И, знаешь, мне плевать на старые диваны! Я сама уже не особо юна, – она хихикнула, – а ты, к слову… когда тебе там восемнадцать?

Я устало легла головой на её плечо и прикрыла глаза.

– Послезавтра, – напомнила.

– У-у-у… а мне только через две недели! – она сегодня всю первую половину дня бурчала, – почему тебе все проще и первее?

Не стала ей отвечать – сегодня снова было солнечно, а потому я щурилась и почти мурчала от приятного ощущения скорого лета. Да и совершеннолетие мне особого ничего не изменит и не добавит в жизни.

– Так что, я все решила, Макама, мы сейчас соберём вещички, заставим мальчиков их перевезти, а после… – девушке было плевать на озвученное мной ранее.

– Я не буду там жить, – выпрямилась и откинулась на спинку стула я, – нет, Фрея.

– Почему? – она откусила от яблока и стала злостно жевать.

– Потому что для этой никому не нужной покупки папа продал квартиру, в которой он провёл детство, – процедила я, – и всё из-за того, что дед вынудил его вложить целую треть в то, к чему я безразлична. И раздражает совсем не то, что они решили и выбрали без меня, а то, что принявший оплату за папину квартиру мужчина отказывается продавать её обратно!

Я надулась. Весь прошлый вечер из-за этого ворчала на папу, пока тот по щенячьи не признался, что его заставил он сам, думая, что меня эта гадость порадует. Лучше бы он переписал на меня треть их с мамой дома, честное слово. Умнее было бы и так же «нужно» мне самой.

– …гораздо сложнее, – вещал на фоне капитан, – сейчас нас ждет встреча с соголдской командой, а значит мы должны быть готовы к чему угодно. Для этого я составил несколько планов, атак и приёмов. Помимо этого, нам необходимо разграничить зоны ответственности каждого из их игроков. Это всё тоже на сегодняшней тренировке, – он сурово оглядел присутствующих, – явка обязательна. Вопросы, просьбы, предложения?

Он мне и слова не сказал. А ещё папа сообщил, что его платеж был отклонен самим Озом. Вот почему он настолько вредный, что не принимает даже извинения?

– А-аямако, – протянул мне ещё один конвертик совсем уж маленький мальчик.

Лет девяти, если не меньше.

– Спасибо, – приняла его я, – я обязательно прочту.

Мальчик кивнул, неожиданно чмокнул меня щёку и вприпрыжку поскакал к своему столику, пока сидящие за нашим столом хлопали глазами.

– Электрошокер, – порекомендовала Фрея, – хотя мелких мне было бы жалко подпаливать.

– Мне тоже, – потёрла поруганное место я.

Снова никто меня не спрашивает, хочу ли я близкого контакта с кем-то.

– Время указано в сообщении Грегори сегодня с утра, – разглядывал меня внимательно и хмуро крокодил, – все свободны.

Я осталась вяло ковыряться в тарелке, неожиданно отметив то, что Оз-зи всё ещё сидит почти напротив меня. Снова скажет какая я плохая? Сколько можно?

– Сегодня нет моей тренировки, – хихикнула Фрея, – так что не переживай, крокодил. Мы не опоздаем.

– Я не по этому поводу, – шумно вздохнул парень, – Аямако, ты мне нравишься.

Я подняла взгляд к его. Бабочки – нет, бабочки – не… бабочки в животе!

– Взаимно, – пробормотала через полминуты, а после надулась, – но это не значит, что я стану с тобой встречаться. Ты меня оскорбил.

– Эх, какие же вы придурки, – почти пропела Фрея, – вам бы только границы выстраивать и друг дружку отталкивать. Терпеть не пробовали?

Капитан дернул щекой.

– Уйди, Самерфил, – к ней, а после сразу же ко мне, – я не имел ввиду того, в чём ты меня обвинила. Впору мне требовать извинения.

Зубцы вилки скрипнули по тарелке.

– Я тебе как-то говорила, так что повторю, – мои глаза сверкнули, – гори в аду, Оз. Тебе там самое место.

Крокодил хмыкнул.

– А я уже там, – подался ближе ко мне, после чего поднялся с ухмылкой и указал сидящему словно столб Грегори на выход.

– Он же сказал, что не то имел ввиду, – пробурчала Фрея, – ты такая принципиальная, Мак.

Я закатила глаза. И отодвинула от себя блюдо, размышляя о том, что меня сегодня в его компании ещё и тренировка ждёт.

Глава 4

Фрея тогда видимо что-то предвидела, говоря, что мы не опоздаем, потому как она и в самом деле уже была на тренировке, печатая мне насколько скрипит зубами капитан, смотря на дверь и притопывая ногой, пока я сама неслась под дождём к полигону, ощущая себя бессовестной и совсем нехорошей. Сразу после обеда кондиционный купол сперва поджарил весь газон от ворот до нашего общежития, а после полыхнул сбоем и сложился стеклянными квадратиками по своему периметру, выдав небесные осадки прямо на головы ученикам школы. Промокшая насквозь я решила переодеться перед тренировкой, поэтому забежала в общежитие и уснула до третьего назойливого звонка Фреи, которая описывала смертные муки, обещанные мне одним лишь взглядом молчаливого Озерфира.

«Секунду!» – ответила на очередное сообщение подруги.

Ещё и зонтик я так и не смогла найти, вероятно потому, что папа его даже не додумался привезти. По этой причине я уже шмыгала носом и радовалась облепливающей кожу сырой одежде.

– Аямако! – знакомый голос разрезал пространство пустого сада у поворота к нужному мне полигону, – подойди, мы и так тебя слишком долго ждали!

Я нашла залитыми водой глазами Лямис – связку Мелани. И вот, что было странно, она со мной до этого даже не здоровалась, а тут просьба подойти.

– Привет, – попыталась не нервничать я, – давай я позже подойду, поговорим, ладно? Я очень спешу, правда.

Их было не меньше десяти. А моё колотящееся сердце заранее почувствовала исходящую от такой компании опасность. Я уже была в такой ситуации. Хм. Чаще всего создавала сама, когда училась в Берлинге.

– Я не спрашивала твоего мнения, – фыркнула девушка, – я сказала тебе шагать сюда!

Бежать? Не успею – тут извилистая тропинка и скользко. А они могут подойти просто с угрозами. Что ж, выбор я сделала.

– Тогда я слушаю, – нырнула под неширокий козырек у здания я, – если честно это Мел начала со мной обща…

Воздух из легких вылетел от боли! Меня скрутило пополам, пока кто-то из молчаливых девушек вел пальцами по воздуху, вырывая из меня хрипение.

– Смысл не в Мелании, солнце, – ядовито пропела Лямис, – ты всем уже надоела, Аямако. Ты успела нагадить в душу каждому, появившись здесь, – смешок, – это предупреждение. Можешь растрепать о нём кому угодно, если хочешь, но ты никогда больше не сделаешь никому больно.

– Особенно Оннике, – голос из толпы вокруг, пока в моём животе сперва ослабевает, а после усиливается боль, – отстань от Лакмаара.

– Правила есть правила, Мако, – снова Лямис, – считаешь, что ты не входишь в наш круг? Это не так. И у нас есть свои законы, которые обязательны к исполнению. Поэтому не приближайся к тому, кто нравится девушке старшего ранга, ясно тебе?

Снова усиление боли. Не знаю, как удержалась от крика. Может тому способствовало моё падение коленями в ближайшую лужу с громким «чафк» на всю округу? Сквозь пальцы просеивались потоки грязи и воды. Слёзы застилали глаза. И не потому, что мне было больно, нет. Прошлая школа была в сотню раз жёстче в плане травли. Я вспоминала тот ужас, что давил в груди в то время. Морально, физически и подсознательно. Именно такая Аямако была моим ночным кошмаром всё это время – сломленная и забитая, шарахающаяся от каждого шороха, потому что в углу всегда была чёрная тень позора и боли.

– Ты не лучше никого из нас, поняла? – снова кто-то из толпы.

Боль медленно отступала. Но не чувство приближающегося обморока от страха и понимания, что всё вернулось обратно. Я одна, в грязной луже, пока надо мной стоит толпа, желающая причинить мне боль.

– Не перебарщивай, – приказала Лямис, – мы закончили, Аямако. Вот только… – она усмехнулась, – оставим тебе напоминание, чтобы ты не забывала кто ты есть.

По щеке скользнуло ледяное лезвие. Тупым концом – не больно. Это вообще были ножницы. Щелк! У самого уха. Волосы. Косичка. Я специально заплела её для тренировки.

– Это я заберу с собой, – хмыкнула Лямис, – на этом всё. Пока, Аямако. Не забывай, что я тебе сказала. Идёмте.

Хмурость дня обрушилась на меня серым светом. Они ушли. Я же осталась смотреть на трясущиеся пальцы в луже грязи перед собой. Будто, подними я глаза, и всё повторится заново. Будто моя храбрость и хваленое папой умение отбиться исчезло с первым порывом боли внутри.

Новое уведомление и следом звонок. Я вздрогнула. Кровь шумела в ушах, перекрывая капли дождя по крыше совсем рядом. Если я сейчас упаду, то…

Снова звонок. Фрея. Именно она заставила меня подняться, держась за стену, стереть грязными пальцами слёзы и выдохнуть.

Все же отлично, Мако! Что не так с тобой? Никто же не стал тебя бить или унижать! Даже смеяться не пытались. А ты раскисла. Словно в первый раз получала ни за что. Словно… это не закончилось несколько месяцев назад.

Звонок. Теперь Мел. Успела что-то узнать или почувствовала? Она такое может. Она вообще…

Шаги до полигона. Я уже не спешила. Куда мне спешить, если я… фу-х! Выдох, дверь. Вторая.

– Где ты бы…ла? – глаза Феи расширялись, пока я, потряхиваясь, шла в сторону лавочки.

Так и представляю свой взгляд в никуда.

– Простите, что задержала вас, – выдавила улыбку я.

Уголки губ почти не тряслись. Ну и что? Разве ни с кем из них такого не бывало? Все всё понимают.

«Забери меня, пап» – напечатала непослушными пальцами.

– Что произошло? – глаза крокодила были такими же огромными, как у Фреи сейчас.

Смешно. Наверное.

– Т-ты вся грязная, – сделала шаг ко мне Онни, – и во-волосы… у тебя… ты видела?

Она смотрела на меня в непонимании. Мне казалось, что она вообще ничего не знала, как и всегда. Потом может узнает, если ей скажут.

– У тебя есть ножницы? – зачем-то спросила я.

– Ты упала? – помотала головой Фрея, – Мак, иди в общежитие, переоденься. Мы тебя подождем.

Я кивнула и попыталась подняться.

– Стоять, – какая-то потерянная команда капитана, – чётко, ясно, по обстоятельствам. Что случилось?

– А зачем тебе ножницы? – вернулась ко мне с маникюрным набором Онника, – я могу помочь, если хочешь.

Я достала маленькие ножнички.

«Где ты? Что случилось? Я разворачиваюсь!» – от папы. Он уже успел выехать за город. Значит, придётся ждать долго. По телу прошла волна мурашек, принёсшая какую-никакую уверенность. Пара движений ножницами, и вторая косичка у меня в руках. Криво. И коротко.

Я хмыкнула.

– Можно я сегодня не пойду тренироваться? – подняла глаза на Оза я.

В его глазах была паника. Ха! Что-то странное для того каменного крокодила, каким он был всегда.

– Какого чёрта ты ещё не в комнате?! – рявкнула запыхавшаяся Мелани, влетевшая в зал, – ну я сейчас вам всем тут…

Она казалась ураганом, рванувшим меня почти на себя, что-то рявкнувшим на команду и унесшим меня подальше отсюда.

– Чай, одеяло и Десмонд, – перечислила она, пока я ощущала тепло снаружи и холод внутри, – я разберусь с этой твариной, Ая. Она заплатит по заслугам, клянусь. Вот прямо сейчас… да наконец-то! – она указала только что вошедшей Фрее на меня, – глаз с неё не спускай, ясно тебе? Уйдешь – я тебя придушу, чёрт бы вас всех побрал!

И она вылетела в коридор, оттолкнув девушку от входа.

– Жесть, – сообщила мне Фрея, – от этой школы я как-то не ожидала такого, – она кивнула и села рядом со мной, – здесь же все правильные и… ты как? Все, кстати, уже знаю о произошедшем. Ну кроме того, кто именно тебя к-хм… обидел.

Я сделала глоток чая. Хотелось это запить и забыть. Ещё и папе приходилось писать сообщения каждые две минуты, где я и как себя чувствую. Может и не стоило его сейчас напрягать? Попросила бы Мел переночевать у неё сегодня. Она явно будет только за.

– Кто это был-то? – внимательно разглядывала меня Фрея, – и они из-за этой твоей Мелании, да?

Я покачала головой. Стук в дверь заставил меня напрячься, а Фрею недовольно закатить глаза.

– Чего надо? – спросила она.

– Я могу войти? – крокодил, – мне нужно кое-что узнать.

Я кивнула, понимая, что он не отвяжется. Да и… было ли с ним так же спокойно и не страшно, как с папой? Он явно был бы тем, кто меня защитил.

– Тебе идёт, – кисло улыбнулся плетущийся за капитаном Грегори, – я серьезно. Каре – это прикольно. Ты сразу как-то моложе стала. Как маленькая девочка, – он хихикнул.

– Помолчи, – Оз выбрал себе один стул из компании принесенных соголдцами, сел и прочистил горло, – медицинская помощь? – ко мне.

Он был первым, кто спросил. Я помотала головой.

– Моя личная помощь? – серьёзный тон от крокодила же.

Снова отрицание от меня. Чай пришлось отставить на тумбу у кровати. Нужно сходить помыться, но это получится только в моей ванной дома – тут было некомфортно.

– Понял, – недовольно кивнул Оз, – в таком случае спрошу сразу. Кто это был, Ая?

Как легко он называл меня по имени теперь. Будто не сопротивлялся до этого несколько недель.

– Я не… – начала было, как в дверь снова постучали, а после она открылась совсем поспешно.

На пороге застыла заплаканная Онника, явно находящаяся в ужасе больше меня. Её точно трясло, с её зонтика капала вода, а красное припухшее лицо выглядело виноватым. Особым фактом было то, что Оза она видеть не могла, потому как он был сильно слева от неё, считай за стеной, а входить она не спешила. Сперва мы лицезрели её порыв истерики с воем, а только спустя громкие, но молчаливые три минуты девушка выдала:

– Я-а… не виновата..! Я н-не хотела-а… Она сама все сделала-а, п-пошла и тебя… тебе… М-ако-о… прости меня! Я больше никогда-а… – громкий всхлип, – п-пожалуйста, прости-и меня… н-не говори п-папе, прошу теб-бя, Мако! Я… я просто думала, ч-што пожалуюсь, а он-на…

– Кто она? – скрестил руки на груди Озерфир.

Онни вмиг побледнела, сглотнула и перестала плакать. Мне казалось, что она сейчас упадёт в обморок, прежде чем кто-то успеет к ней подбежать, но нет – теперь она просто беззвучно глотала слёзы, пусто смотря в пол.

– Ты не виновата, – пожала плечами я, – всё хорошо, Онни, – я пыталась её приободрить, – я в порядке, тебе не нужно волноваться. Ты ничего плохого не сделала.

– Разве? – капитан с усмешкой.

Я дернула щекой.

– Смотри! – дернул друга за рукав Грегори, – это общий чат, прикинь! Трофей? Скорее улика, – он покачал головой, – найдёшь номер дома?

Оз-зи кивнул и поднялся на ноги, на секунду обведя меня взглядом. И мне стоило возмутиться, как застывшую столбом Онни рывком отодвинула с прохода счастливая Мелани, разразившаяся руганью, после смехом, и только потом шагами до моего стола под шок остальных.

– Готово, солнышко! – довольное мне, – про что там на тебя наезжал этот упырь? – на капитана, – глаз за глаз? Вот!

Она бахнула по столешнице прозрачным мешочком с… волосами.

– Матерь системная… – Фрея.

– Т-там кровь? – Онника в ужасе и шепотом.

Мел было плевать:

– Она сопротивлялась, – смешок, – Ая, как ощущения? Легче стало? Месть свершена!

Мои брови сошлись домиком. Дышать было сложно. Думать вообще не получалось.

– Я отомщён, – сел обратно Озерфир, – ну почти.

Он закинул ногу на ногу. Мел махнула на него рукой и добавила:

– Череп у неё такой страшный! Ну этот… скальп я, конечно, не сняла, но постаралась, – смешок, – Ма-ако! Поцелуй подругу в щечку, давай. Я заслужила.

Я сделала это больше на автомате от ступора.

– То есть ты обрила её налысо?! – снова Фрея, – жесть!

– Не-е, – протянула Мелани, – жесть – это то, что она получила мой запрет, сука. А после нарушила мой приказ. Вот это, черт её дери, жесть!

– Тебя за такое исключат и будут судить, – напомнила ей.

Девушка закатила глаза и обняла меня поверх одеяла.

– Забыла кто мой папа? – хмык, – а насчет исключения, то…

– Я сниму прошлое предупреждение, – всё же поднялся Оз, – как ответное действие.

Мел взглянула на него совсем по-другому. Уважительно.

– Ты не такой говнюк, как я думала, – кивнула она, – адрес сказать?

– Отправь мне, – Грегори широко ей улыбнулся.

Вот на него она взглянула с презрением.

– Я не дам тебе свой идентификатор, – скривилась она, – записывай.

Адрес был где-то в паре кварталов отсюда.

– И что вы будете делать? – совсем не понравилось мне.

– Более гуманное наказание, – кивнул мне Оз, – разблокируй меня, Аямако, – смешок мне в глаза, – тогда я обещаю отчитаться тебе о проделанной работе.

Ответить ему что-то я не решилась. А он и не требовал, просто молча прошёл мимо жалобно оглядевшей его Онни и скрылся за стеной.

– М-мм… он на тебя так смотрит, когда ты не замечаешь, – хмыкнула Мел, – но я бы тебе всё равно советовала Теда – он хотя бы не такой ублюдок, чтобы говорить мне спасибо за совершённый мной капец.

Она ещё и осознавала это.

– Забери, пожалуйста, это, – я мимолетно зыркнула на мешочек с волосами в крови, – и желательно, сожги.

Мелани впилась в меня руками ещё крепче.

– Я же не дура, чтобы оставлять улики, – она хмыкнула, – под камеры я не попала, свидетелей нет, а ещё я смогу защититься сама. В отличие от Лямис. У неё есть перечисленные два первых варианта. Лакмаар же не идиот этим не воспользоваться, – смешок, – я уже проверила доступы, которые он запрашивал. Он её потопит, Ая. А мы с тобой в домике, – тяжёлый вздох, – в теплом, уютном и безопасном домике. Выпила чай? Сходить тебе за чем-нибудь горячим и вкусным?

Я смогла только помотать головой и лечь на её плечо. Костлявое, но безопасное. Она и в самом деле была лучшей. Своеобразной и жестокой, но отнять у неё первое было невозможно.

– Я п-пойду, – пробормотала Онни, напомнив о себе, – и прости меня ещё раз, Мако. Я не хотела.

Мел закатила глаза, пробормотала ей что-то в ответ и заставила Фрею закрыть дверь. Только после этого я уснула нервным сном. Тревожность не смогла никуда сбежать от меня и тогда, когда я проснулась на переднем сидении папиной четырёхместки под мелодичные переливы фортепиано в динамиках и папино сосредоточенное, злое и обеспокоенное ворчание по телефону.

– Это немыслимо, – шипел он, – главная школа Костны! Самая безопасная и закрытая. Строгий отбор учеников? Вы понимаете, что именно произошло?! Тут мне даже стараться не нужно – она участница Фратрии. Сколько учеников заберут их родители со следующего года? Если не сейчас. Вам придётся закрыться только потому, что ваша хваленая система защиты не работает! Отдавать своего ребенка туда, где его могут… обидеть?! А если бы эта ненормальная сделала ей что-то хуже отрезанных волос? – он дёрнул щекой, слушая то, что ему говорили в ответ, – мне нет дела до ваших оправданий. Я подал заявление в суд на вас и в полицию на вашу ученицу. Что? Да мне плевать сколько денег вы мне предлагаете… система, вы меня слышите? – он скрипнул зубами, – бесплатное обучение? Это смешно. Мне нужна справедливость, а не деньги, – его тяжелый вздох, – ладно, тут я вас слушать больше не хочу. Второй вопрос: почему кондиционный купол не работал? Сбой? – смешок, – так происходит с того дня, как моя дочь находится в вашем пансионе. Да-да, продолжайте лгать. Крик? Замечательное доказательство вашей некомпетентности для суда, всего доброго.

Он зло сунул телефон в нагрудный карман футболки и сильнее сжал руль. Только после попытался успокоиться и взглянул на меня. Его лицо сразу же посетила ободряющая улыбка.

– Я испугалась, пап, – разлепила засохшие губы я.

По щеке рванула холодная влажная дорожка.

– Ая…

– Не того, что она может мне сделать, – перебила его, – а того, что вся эта травля не закончилась. Что… это всё вернется на те круги ада и…

Он протянул мне руку, в которую я вцепилась с силой. Обниматься за рулем точно не было хорошей идеей.

– Я рядом, Ая, – кисло дернул губами папа, – и всё вправду закончилось. Больше такого не повторится, я обещаю. И я сделаю всё, чтобы они получили по заслугам, – он приободрился, – а до этого мы трое всей семьей посидим дома – я взял отгул. Закажем чего-нибудь ужасно вредного, но вкусного, посмотрим то, что ты захочешь и… можем отправиться в какое-нибудь путешествие. Как ты любишь. Может позагорать? Курорт на пару дней? Или…

– Просто домой, – помотала головой я, возвращая спинке кресла полностью вертикальное положение, – я и так теперь в вечном путешествии.

Папа кивнул, а после завернул на нашу улицу.

– Ая, у меня ещё один вопрос, – он делал свой профиль не обеспокоенным, но проигрывал, – не особо приятный. Но… какой есть, – тяжелый вздох, – ваш капитан вызвал полицию, дал показания и занялся тем, чтобы посадить ту, кто… наделала дел под следствие. Однако, – он остановился у гаража и нажал на пульт управления из бардачка, – когда приехали полицейские, то… это твоих рук дело? – он остановился в тёплом гараже, сразу напротив открытого капота моей двухместки, – мне сложно осуждать в этой ситуации, но мне казалось, что мы с тобой это обсуждали.

Я подалась вперед, влипнув в его плечо макушкой. Его рука оказалась на жёстких от дождя волосах. Кончики теперь криво царапались по щекам.

– Это не я, но её тоже не надо подставлять, – пробурчала я, зная, что он не откажет.

Даже когда я творила ужасные вещи, он кричал, но защищал.

– Я так и подумал, что это маленькая Арлен, – цокнул мужчина, – умение выстраивать ситуацию в свою сторону с подобной жестокостью у них семейная черта.

– Она защищала меня, – не хотелось вставать мне.

– Мстила, – поправил отец, – бедные, получившие безграничную власть девочки.

Я помотала головой и выпрямилась.

– Понимаю, пап, – глядя ему в глаза, – я же тоже вижу. Как тебе тяжело и как достала я со своими вечными проблемами…

Его расширившиеся глаза заставили меня замолчать.

– Ая, солнце, а ты видела беспроблемных людей? – погладил меня по макушке он, – у меня тоже есть проблемы. У мамы. У твоей нехорошей Мелании. У кого угодно. И все мы с ними справляемся по мере возможностей, – улыбка, – тебе же повезло, что с твоими проблемами помогаю я, твои друзья, мама, дед теперь, – смешок от него, – мы семья. И разве ты когда-нибудь отказывала мне в помощи? – он дождался, пока я помотаю головой, – вот тебе и ответ. К тому же я тебя люблю, дочь. Разве это не повод делать за тебя вообще всё? – иронично, – это я ещё сдерживаю себя, чтобы не ходить за тобой по пятам в этой твоей школе и не махать кулаком каждому, кто существует там помимо нас!

Он заставил меня улыбнуться искренне. Только от его слов было тепло. Замёрзшая душа начинала отогреваться.

– Привет, – открыла мою дверь снаружи мама, – подвинься.

Она нагло залезла на моё сидение, обняла меня всеми конечностями и положила голову рядом с моей. Теперь точно стало совсем тепло. Ещё и дверью нас подперла, закрыв последнюю.

– Предлагаю мстить, – пробормотала мама.

– О, там без тебя уже управились, – хмыкнул папа, – нашу Аю защищают все! Я ещё удивился, почему вокруг дома этой Лямис было так мало желающего расправы народа.

Я прикрыла глаза. Хотелось расслабиться и не шевелиться несколько дней.

– У меня ещё и день лени, – обрадовала всех, – негативное комбо.

– Мороженое не дам, – сверкнул глазами папа, – тебя только вылечили после снежных походов по пещерам, а ты хочешь ещё сильнее заболеть?

Мне даже кожу восстановили от сухости! Видимо королева тогда и в самом деле отдала приказ сделать из меня самого здорового человека на планете, чтобы папа не повышал на неё голос на стадионе и после.

– Как вы познакомились? – добрела до мысли я, – только в этот раз честно.

Мама хрюкнула куда-то мне в шею.

– Ты же помнишь, что я был старшим сенатором, да? – папа улыбался, смотря куда-то вперед – в свои мысли, буквально «показывающиеся» в лобовом стекле, – сенатором внешней политики. Чаще всего с Соголдой, но меня отправляли и в более дальние поездки по необходимости.

– Ты тогда встречался с королевой, – напомнила ему.

Мама хрюкнула ещё громче и протяжнее.

– Встречался? – её смешок, – они спали. Только и всего.

– Кими, – осуждающе вдохнул папа, – ей семнадцать. Да и открыто говорить о таком…

– Она и без тебя знает, что если костниец не женился в первый год дружбы, то он тебя к-хм… использует. А там было лет десять!

Хотелось присвистнуть.

– Кимиллия, почему ты такая вредная? – спросил папа, – твоя теория не всегда работает.

В ответ ему она угукнула, явно усомнившись в сказанном.

– Я не обещал ей ничего, Ая, – оправдывался мужчина, – с её стороны всё было по-другому, это стало очевидно только после того, как я объявил о свадьбе с твоей мамой.

Ох, как же это нравилось последней! Она тянула улыбку так, что я ощущала это спиной.

– А я в этот момент беспокойно жила в Соголде, курсируя от деспотичной матери до вполне сносного отца, ругаясь с ними по очереди и третируя себя и остальных вокруг, – мама говорила тише и мне на ухо, но папа тоже прислушивался, – я родилась в очень богатом роду, Ая. А так и не заставивший маму выйти за него отец всё время, что я помню, пытался заставить её хотя бы жить вместе. Но нет. Как бы она не любила его, у неё были и остаются принципы. Поэтому она продолжает делать вид, что железная, а отец всё ещё пытается подбить к ней клинья. Вечное противостояние.

В четырёхместке повисла тишина. Я разглядывала экран ремонта у капота своей двухместки, пока мама прижималась ко мне с силой. А она была сильной.

– Это была самая долгая командировка в моей жизни, – продолжил папа, – целых полгода. Я даже не смогу назвать того, что от меня требовалось, но именно тогда я сперва познакомился с Лернтом на званом вечере, а после и с твоей семнадцатилетней мамой, – он хмыкнул, – её настоящий возраст я узнал, только когда мы сели на поезд до Костны, зная, что там должна родиться ты через восемь месяцев.

– Спойлер – я соврала, – маме было плевать, ей вообще было весело про это рассказывать, – и если говорить подробнее, то я в тот момент привыкла, что отказать мне никто не сможет под страхом мести. Обычный благотворительный вечер, на который утащил меня папа, потому что из дома бы я сбежала, а ему совсем не хотелось отпускать меня к матери. Ну и вот. На таких мероприятиях, если не знаешь, редко бывают иностранцы, да ещё и так хорошо разговаривающие на моём родном языке, – она хихикнула, – поэтому я липла к нему и заставляла рассказывать о его этой странной Костне!

Папа расплылся в улыбке.

– А ещё возмущалась по поводу того, что я говорю с ней не как с ровесницей, – скосил взгляд на женщину он, – я думал, что ей максимум двадцать пять. А она требовала от тридцати пятилетнего меня не учительского отношения.

– Отец оттаскивал меня от него раз пятнадцать за вечер, говоря, что я ему надоедаю, – закатила глаза мама.

– Так и было, – хмыкнул папа, за что получил возмущенный взгляд.

– Знаешь, ты мне тоже сперва не особо понравился! – призналась она, – я к тебе приставала чтобы позлить отца, а ещё потому, что ты вообще не смотрел на меня как на женщину.

Я не могла не подсмеиваться. Они были невероятно милыми.

– После первой встречи меня атаковали звонки, сообщения, письма и встречи, – папа что-то явно вспомнил, раз рассмеялся, – особенно было весело спокойно прийти в свой номер в гостинице после трудного дня в посольстве и наткнуться на сопящую своим носиком Кими в моей кровати, – смешок, – в позе звездочки, чтобы я совсем никак не смог проигнорировать её и лечь хоть куда-нибудь.

Мама махнула на него рукой.

– Я его преследовала, – хихикнула она, – а он целых два месяца не поддавался. Но у меня методы разные, ещё стоит учитывать, что мы были в моём родном городе, а там я могла купить всех и вся!

– Через ещё три месяца мне подсунули бумажку с подтверждением беременности, – папа поджал губы, – ту самую, ложную и бессовестную.

Мама закатила глаза:

– Напечатала на гостиничном принтере, – она была ехидна, – одурить костнийца оказалось легче лёгкого.

– Гордись этим и дальше, нехорошая, – пробурчал папа.

– Ты всё равно бы на мне женился, – пожала плечами она, – а так я ему рассказала, что мама дала одобрение на наш брак, мы его заключили и уехали в Костну на поезде, – она наклонилась к моему уху, – ещё несколько месяцев мама думала, что я у отца, а после рвала и метала, пока не поняла, что я где-то в закрытой стране и почти получила гражданство.

Папа кивнул.

– С этим было сложно, потому как Нифелия была рассержена, а брак в Соголде документально подтверждается в системе только спустя месяц, пока бумаги дойдут и информацию внесут.

– А моя не беременность вскрылась почти на второй день, когда мы приехали в столицу Костны, – дополнила мама, – как и то, что мне ещё слегка семнадцать, а значит брак эта страна признавать не станет. Поэтому мы подождали полгода, купили дом, женились по традициям Костны и через ещё десять месяцев получилась ты, – меня погладили по голове, – и ещё через два года мне наконец выдали гражданство.

– Поэтому у тебя шрам на месте чипа, – вспомнила я, – тебе сделали его в двадцать один, а не при рождении. Он и не затянулся как следует.

– Это потому что твоя мама вредная, – усмехнулся папа, – и потому что нашедший её через два года Лернт устроил мне показательную битву посреди Берлинга, подумав, что его кровиночку похитили.

– Только потом увидел тебя и успокоился, сказав, что не станет говорить маме где мы, – женщина покачала головой, – а она будет очень против того, что мы сейчас имеем, Ая. Она привыкла к своим правилам, поэтому чужие желания её не интересуют. Даже сейчас она будет говорить что-то про лишение меня наследства, – мама хмыкнула, – а я уехала сюда, заранее понимая, что того, что было у меня в Соголде, здесь не будет никогда, – она взглянула в глаза папе, – я люблю твоего отца, Ая. И я точно не стала бы обменивать счастье с ним на какие-то деньги.

Папа сиял!

– Пойдёмте в дом, – наклонился и чмокнул сперва маму, а после меня в щеку отец, – так уж и быть – сегодня закажем доставку.

– Ура! – мама выскользнула из четырехместки первая, – солнышко, тебе легче?

Я кивнула, беря её за руку. Разговоры с ними придавали мне сил. Сегодня и всегда. Они двое были примером, к которому я стремилась. Да не таким безгрешным, какой стоял у меня перед глазами до этого дня, однако полным любви и понимания. Я хотела, чтобы у меня было так же.

Забавно, что больше подобных им я не знала. Словно идеальная семья выпадала только одному на миллион. И если пример был настолько близок, то я в следующий поток претендентов даже не попадала.

Глава 5

Солнечный лучик соскользнул с моего лица на пол, заставляя меня двинуться вперёд на полшага, чтобы погреться под отражённым солнечным светом ещё немного. Именно поэтому я обожала дом – я могла хоть лечь на пол, чтобы продолжать балдеть от теплоты, и никто не стал бы мне говорить и слова. Мама сегодня улыбалась моему ленивому настроению с самого утра, пока я перетекала с дивана перед телевизором на ковер, потом на барную стойку, а с неё на пол.

Сейчас же родители уехали в магазин, пока я продолжала наслаждаться прострацией в голове во вполне себе комфортном одиночестве. Махровые носки на ногах и отсутствие штанов дополняли гармонию в равной степени, как и трусы с бабочками, предназначенные специально для дней лени. Чистейшей воды кайф!

Прерываемый миллиардным сообщением Фреи: «Тренировка сегодня и в самом деле скучная. Ха! Крокодил перед ней подходил интересоваться как ты. Грегори поступил проще – сразу спросил, как заставить тебя всех их разблокировать. Я ответила, что если до некоторых дойдёт, что можно извиниться за поганые слова, то вероятно ты смилостивишься».

Прочитала и не ответила ей. Позже. Сейчас прокрастинация в чистейшем её воплощении.

«Все только и интересуются про тебя. Приедешь ли ты обратно и когда. Ты знала, что расколоть меня невозможно? Гордись, что у тебя такая стойкая и преданная подруга! Блин, мы даже сейчас сидим и разглядываем то, как нервно что-то рычит по телефону про тебя крокодил. Ха! Смотри какой заботливый! Можешь простить его за то, как он за тебя тут старается».

Я тяжело вздохнула и написала: «Как скажешь». Разве я не заслужила день без нервотрепки и престранных вопросов?

«Передала ему, что ты помимо того, что его простила, так ещё и согласна с ним встречаться. Не благодари. Я за секунду решила ваши недомолвки. Кто тут самый лучший?» – она заставила меня сесть на пол и уставиться в экран. Ответить мне не дали: «Онника сегодня тоже не пришла, кстати. Отпросилась по семейным обстоятельствам. Короткого говоря: льёт слезки по покинувшей её удаче в борьбе за крокодила. Я вообще не понимаю, что вы в нем нашли, особенно ты. Хотя… он за тобой горшок тоже выносить будет, как дядь Адам. Судя по тому, как сейчас он отмазывает Меланию и грезит расправой с твоими врагами, то да – подлизываться он умеет. О! Опять куда-то сбежал, нас бросил».

«Зачем ты сказала ему такое?!» – пальцы быстро перебирали буквы на клавиатуре.

«Нас распустили. Зачем только собирал, если помучал всего полчаса? Я дольше от общежития шла, блин! Придумал – мотать меня туда-сюда. Деловой какой! Даже Грегори бросил! Аха-хах! Видела бы ты, как он потерянно бегает, пытаясь дозвониться капитану! Вот это прикол. Кто теперь его мягкий зад до дворца довезет? Придётся пешочком шагать!».

На мой вопрос она не ответила.

«Кондиционный купол вчера починили. Да ещё так быстро, явно спеша, чтобы скрыть свои косяки перед проверкой. А о ней даже по громкоговорителям объявили, представь! Сказали, что будут проводить государственные опросы о школе в системе. Ждем-с! Я лично настрочу им там столько всего о том, как они тебе кровь попортили с этой Лямис! Да, забыла. Она сегодня приходила с отцом. Вот это мужчина! Мне казалось, от одного его взгляда все мандарины в саду попадали, протухнув прямо на лету! Высокий такой, взгляд как у злобного сокола, чёрный! Костюм, туфли и запонки – всё, как у всех этих сенаторов. Ну… кроме твоего папы – он какой-то совсем свой. А этот! Молча прошли до административного здания. Лямис сверкала лысой макушечкой со шрамами, ее папаша подгонял ее такими словами, ты бы слышала. А потом пришел Грегори и растрепал то, что сказал ему крокодил: ее исключили с треском! Более того, она выплатит неустойку и штраф школе, заимеет запись в личный кабинет системы, а значит и потеряет возможность занимать высокие должности. Её социальный рейтинг ниже среднего. Полиция разбирается. Особенно порадовало то, что эта дура всё сделала ровно под камерой! И слова записаны, и лица всех присутствующих, и то, что… ты не сказала, что тебя магией… ударили. Ты вообще ездила к медстойке?! Ладно ещё в луже посидеть, а тут повреждения! Да и волосы жалко. Даже странно было видеть тебя вчера с короткими… словно это и не ты совсем. Я дошла до комнаты, будто себе под нос всё это говорила».

Я поджала ноги, уже и не думая про солнечные лучики.

«Тинго совсем охренел. Снова выносит мне мозги тем, что мне нужно похудеть. Видите ли такому царю не по статусу встречаться с такой толстой, как я! Причём он так прямо это написал, что я сперва подумала, что он мне выдержку из буклетов Костны о правильном питании подсунул! Представь, как он отхватил после этого. Законодательно людей в Костне бить нельзя, но я, честно, не сдержалась. Пусть запирают меня в тюрьме, но я точно его когда-нибудь убью! Вот когда снова сойдёмся, тогда и начну. В первую же секунду! Сейчас же мы расстались. И знаешь что бесит? Так я его уже простила! У меня как-то мысли всё были про тебя, потом перешли на Меланию, которая так и оставила кровавый отпечаток на твоём столе. Ну, ладно, пару капель. И мне так страшно стало жить с ней рядом! Она же сумасшедшая! Убьёт и не заметит. Ещё и твой крокодил с ней сегодня болтали, стоя у административного корпуса. Может она его у тебя уведет, и мы останемся вместе, как было изначально? Хотя, вряд ли. Они друг с другом тебя обсуждали – я подслушивала. Мелании тоже припаяли предупреждение, но не исключили, потому что Оз-зи своё обещание выполнил. Нифига у него полномочия, да? Он же тоже просто ученик! Но из-за капитанства ему реально дали возможность практически исключать учеников! Эх, я бы своего соседа по парте исключила. Он мне вчера в телефон заглядывал, помнишь? И соглашался с тем, что я жирная, а Тинго -идиот. Короче, не вашим и не нашим. Но зато я обосрала с ним своего парня. Хоть что-то радует. Ой, сообщение огромное».

«Сочинение номер… хрен знает. Так вот, мне нельзя давать всякие полномочия, иначе я начинаю ими злоупотреблять. Вот тебя бы я заставила учиться всю жизнь, чтобы ты по всяким крокодилам не страдала. А ещё…» – там хоть и было написано ещё куча буков, но я услышала шуршание шин по асфальту и улыбнулась.

Папа привез вкусняшки. Более того, зная его, он купил ещё что-то интересное и обрадующее меня, поэтому я деловито уставилась на узкое кухонное окно и приготовилась начинать разглядывать бумажные пакеты уже сейчас. Он же пойдёт через гараж, нет? Вроде подъёмный механизм ворот не шелестел. Хм. Я теперь хмуро уставилась на гаражную дверь.

– Как идеально я подобрал время, – заставил меня вздрогнуть голос из окна.

Я уставилась в серые глаза Оза, нагло севшего на подоконник низкого, ведущий прямо в кухню, окна. Я же была на полу в совмещённом с ней зале.

– Привет, – улыбнулся он.

Я пыталась понять, что делать, потому как: Оз, мой дом, подоконник, я на полу и в трусах соединились в одну картину. Ну и естественно с ананасьим хвостиком на макушке, помимо общего ленивого вида.

– Я помешал? – продолжил вести монолог капитан.

«Срочно!» – Фрея.

«Аямако!», – тут же сообщение от неё.

«Крокодил на линии горизонта!».

«Повторяю: нам капут! Грегори сказал, что Оз уехал к тебе, тыкать в тебя палкой по поводу жизнеспособности и… откуда я знала, что он воспримет мои слова про «Она хочет с тобой встречаться» так буквально? Я же… прости».

– Ая? – не сдавался Оз.

А у меня была паника! И плевать, что я сидела и не шевелилась. Благо, что дышала.

– Привет, – пробормотала себе под нос, – к-хм… какими судьбами?

Главное не вставать и не привлекать внимание на свою неодетость. А так, коленки. Это всё коленки. До самой попы здесь всё коленки.

– Хотел удостовериться, что ты в порядке, – он кивнул и перевел взгляд на дом напротив нашего, – есть пару минут поговорить?

Фрея, чёрт бы тебя побрал! Я кивнула.

– Я рад, – парень неожиданно мило улыбнулся мне, загородивший собой солнечный свет.

Ещё и жмурился мило от того, насколько приятно его пригревало!

– Что было в твоей больничной выписке за вчера? – снова удивил меня он.

Я поставила локоть на колено, уместив голову в ладони с опорой, пока крокодил ждал от меня минимум доклада с подкреплением официальными заключениями. А лучше сразу доступ к моей медицинской истории.

– Ничего, – выдохнула, – критичного, – смущенный кивок, – по крайней мере того, что я хотела бы тебе рассказать.

Попыталась смягчить, однако он всё равно сверкнул на меня глазами. Через призму яркого солнца они казались светлее, ограняясь удивительно чёрным ореолом вокруг радужки, слегка расходящимся лучиками в сторону зрачка. Красивый, даже слишком.

– Чем я спровоцировал твою грубость? – прямо спросил Оз, – Ая, я похож на того, кто заслуживает твою резкость?

Вот же… как он одним вопросом заставил меня почувствовать себя виноватой?

– Слишком личная информация, – поджала губы.

Оз-зи расплылся в улыбке, кивнул и спросил ещё прямее:

– Животик не болит? – слегка склонив голову в бок.

И не дождавшись моего ответа, потому как такое поведение от него казалось мне невероятным, сказал:

– Если ты подумала, что с рациональностью у меня плохо, то нет – я не воспринял слова Самерфил как призыв к действию, – глядя мне в глаза, – ну если только немного, – смешок, – однако, – он стал серьёзным, – я признаюсь: твоё понимание нашего диалога в больнице и в самом деле было правильным, – он опередил моё возмущение, – я прошу тебя дослушать, прежде чем делать выводы и выгонять меня, – пока я открывала рот, – продолжу – до определенного момента, как ты знаешь, я воспринимал тебя к-хм… не подходящим мне человеком. Причины разные, начиная от твоего весьма нестандартного поведения, заканчивая данными из сводки системы, которые я, откровенно говоря, купил. Я был влюблен в тебя несколько месяцев, в чём отказывался признаваться самому себе, – пока я безудержно смущалась и часто дышала, – после наступили недели отрицания, когда моё сознание ловило каждое твоё движение и настраивало совершенно отличный от исходных набор данных о тебе, – тяжёлый вздох, – я не отрицаю, что в первоначальном варианте ты казалась мне весьма легкомысленной. И я прошу за это прощения, как и за те хм… намёки, которые были озвучены в палате, – он внимательно следил за моей реакцией, – мои неверные выводы строились на примерах. Не только на идеалах, но и на антиподах – за считанные недели ты стала лучшей подругой Арлен, что для меня было главным поводом обходить тебя стороной, – он заметил вопрос в моих глазах, – характерные качества: жестокость, которую ты опровергла в отношении Грегори, Онники, того несчастного, которого позвала на бал, и меня, – он усмехнулся, – ответь себе на вопрос – как бы поступила твоя подруга с тем, кто прямо, пусть и по собственной неосмотрительности, озвучил ей в туалете то, что он к ней неравнодушен, однако это ему претит?

Она бы размазала его по полу того же туалета. А после демонстративно убивала каждую секунду его публичного появления в школе. Ну… да.

– Второе качество – ветреность, – он криво улыбнулся, – ты очень красивая, Ая. Это огромный минус напротив стабильности.

Я его перебила:

– Ты не прав, – поджала губы, – не ты ли говорил Эрнесту, что в нём полно стереотипов? В тебе их явно больше.

Оз-зи откинулся спиной на край окна.

– Так и есть, – как-то слишком легко согласился он, – однако добавлю, что с тобой не работают практически все мои догмы, – он сверкнул глазами, – и чем больше я узнаю тебя, тем больше ты восхищаешь, параллельно ломая моё восприятие.

Где сейчас прячется его проклятое смущение?! Как он остается таким насмешливо-милым? Сердце стучало так быстро, что лицо горело от прильнувшей к нему крови.

– Ещё большую роль играет тот факт, что ты искоренила в себе бесчестность сама, – он явно имел ввиду то, что полгода назад я была той, на кого бы он точно не стал тратить время, – я буду крайне рад узнавать тебя и дальше.

Теперь я ещё и не дышала. Спасибо.

– Аямако Фиджез, ты будешь моей девушкой? – пока по моему телу бежали мурашки, а в животе происходила вакханалия.

Ментально я уже напяливала кольцо на палец и визжала. На деле же, прикрыла глаза ресницами, странно сжала губы, удерживая улыбку и всё тот же писк, и медленно кивнула.

– Это да? – насмешливо спросил Оз.

Заставив тем самым меня зло сузить на него глаза, чтобы он ещё сильнее потешался. Вот почему в кухне такой низкий подоконник, и он не может навернуться с него? Ха! Как сильно меня штормит от желания навредить ему, до восхищенного повизгивания и умиления.

– Почему ты такой прямой? – поджала губы в реальности.

– Конкретный, – поправил он.

Я кивнула. И решила поинтересоваться, если всё так серьёзно:

– Получается я, а не идеал?

Оз-зи задумчиво повёл бровью.

– По вполне очевидным причинам я влюблен в тебя, а не в неё, – заставил растечься тепло в моей груди он.

– Снова слишком прямо, – пробормотала.

– Терпеть не могу людей, говорящих загадками, – выдали для меня.

Я расплылась в ехидстве и взглянула на него исподлобья:

– Я поступаю так в пяти из десяти случаев, – набралась смелости.

Капитан вторил моей саркастичности, сверкая широкой улыбкой:

– Тогда мне нужно ловко переобуться сейчас, – смешок, – хм. Обожаю загадки. И ты тоже ничего.

Можно было представить мои ощущения в этот момент! Всё, так сильно меня ещё не плавило.

– Тогда… – сдерживала всё своё льющееся через край впечатление я, – заходи, можешь не разуваться, и делай чай – он в во-он том шкафчике над раковиной, – указала и начала подниматься, – а я пока схожу… наверх.

Оз сделал всё проще, перешагнул через подоконник, предварительно оглядев пол перед собой, и остался сидеть на нём уже с этой стороны, наблюдая за тем, как я неуклюже встаю.

– Я бы просила тебя не смотреть так пристально, но что-то мне подсказывает, что ты будешь вредничать, – пробурчала.

Капитан кивнул, не отрицая.

– Это ещё интереснее, чем разглядывать тебя в шортах, – без смеха.

Я вспыхнула! И придумала:

– В следующий совмещенный урок в бассейне сфотографирую тебя в костюме для плавания, поставлю на обои и буду любоваться каждый раз, когда беру в руки телефон, – хихикнула в отместку.

Так и сидевший Оз-зи воспринял всё как угрозу и пробормотал:

– Слишком быстрый вывод про твою мягкость – ты самая жестокая из всех знакомых мне людей.

Я даже осталась на месте, чтобы спросить.

– Ты смущаешься?

– Думаю начать с этой секунды, – усмехнулся он, – ты, к слову, можешь этого не делать, – он мотнул головой в сторону меня, – так ты выглядишь максимально «уютной» для диалога. Это в какой-то мере настроило меня на простоту.

Это он про причёску?

– Нет уж, – махнула ему рукой и напомнила, – мне чай в фиолетовую кружку! – пока заворачивала за угол и бежала по ступеням на второй этаж.

Уже в конце лестницы меня догнали эмоции, я подпрыгнула, странно потрясывая напряженными руками перед собой, после чего влетела в свою комнату и… это же нужно выглядеть так, чтобы он меня… мне… я ему… система! Откуда столько мыслей? Фу-ух! Аямако. Всё хорошо. Ты спокойна, собрана и как всегда способна выглядеть не как болотная ведьма! Наверное.

Ещё и сделать это нужно быстро!

– Ты не нашел чай? – прошла мимо него на ватных ногах я.

Пол – это пух, да?

– Я чувствую себя ограниченно в чужих домах, – отвлёкся от экрана Оз, – особенно не стал бы заглядывать в закрытые шкафы.

Пришлось кивнуть.

– Я так и подумала, что у себя дома ты тоже не особо часто делаешь себе чай, – хмыкнула с ухмылкой.

И заглянула в емкость для заварки. Вода, если поставлялась в прибор сама, то с листочками всё было сложнее.

– Подловила, – закинул ногу на ногу Оз-зи, – однако общая технология производства мне известна.

На втором этаже зазвонил телефон. Идти за ним не особо хотелось, так что кнопка на часах и голос Фреи на всю кухню:

– Ты совсем мои сообщения не читаешь? К тебе едет крокодил!

– Уже приехал, – принял от меня полную чашку капитан, – Самерфил, тебя не смущает, что я не оскорбляю тебя в ответ?

Подруга на секунду замолчала, а после выдала:

– Меня бы смущало, только если бы ты обзывался, – со смешком, – если ты её расчленил и попрятал по всему Берлингу, то у меня для тебя плохие новости – телефон нужно было тоже утилизировать!

– Учту, – сделал глоток и остался доволен Оз, – благодарю, – мне.

Я же ждала свою порцию.

– Ты что-то хотела? – спросила у Фреи.

– Я мешаю вам безудержно целоваться у тебя в комнате? М? – она всё ещё оставалась самой собой.

– Так и есть, – подтвердил… мой парень?

Мы теперь пара! Система, как же часто менялась температура моего тела от таких мыслей. Меня буквально бросало изо льда в огонь.

– Ну блин, – протянула девушка, – вот почему вы такие медленные? Хм. Если я вас в прошлый раз свела, то может в этот получится? Приказываю…

Я отключила вызов, оставив нас без чужих команд.

– Пойдём на диван, – указала в нужную сторону, – тут папа бардак оставил, пока они собирались.

По крошкам на барной стойке можно было определить сколько минут он дожидался маму.

– Остались только вафли, так что… эту тебе, а эту мне, – протянула ему.

– Я не люблю сладкое, – сел вплотную ко мне парень, – так что они обе тебе.

Я оглядела его с сомнением.

– Тебе будет доставаться больше, – опередил мои ужаснувшиеся мысли он, – буквально всего.

– Что ещё чудовищного ты совершаешь ежедневно? – сдерживала улыбку.

Он был тёплым с этого бока. С другого явно тоже, но прижиматься я могла только к этому, так что… пора тебе к психологу, Аямако, с такими мыслями.

– Думаю о тебе, – почти промурчал он в тридцати сантиметрах от моего уха.

Мурашки восприняли всё в лоб. Я постаралась заглушить все хрустом вафель во рту.

– Тогда я тоже чудовище, – хмыкнула, – я же тоже думаю о себе.

Оз откинулся на спинку дивана с усмешкой.

– Меня преследует стойкое ощущение, что ты меня продолжаешь отшивать, – вновь прямой взгляд.

Мне пришлось повернуться к нему, сев боком и подогнув одну ногу под себя, чтобы видеть его выражение лица. Это казалось важным сейчас.

– А я должна мило краснеть и хихикать? – подумала про поведение Онни.

Оз задумчиво дёрнул бровью.

– В таком случае можно мне твою руку? – мне была протянута его ладонью вверх.

– Только ту, которая без вафли, – на меня, кажется, напала юморина, – а то ты сперва скажешь, что не ешь, а потом будешь объедать меня, как Фрея и Грегори.

Пальцы соприкоснулись. Казалось, что в этот момент должно что-то произойти, но теперь мы просто держались за руки, пока смотрели друг на друга.

– А дальше что? – продолжила нервно хрустеть я.

Оз не выдержал и закатил глаза.

– У тебя подобные Самерфил догмы? – положил на моё согнутое колено наши сцепленные руки он.

Я сперва не поняла, а после:

– Напомню, что это ты полез меня целовать на глазах у всех и без разрешения, – пробурчала с набитым ртом.

Капитан стал еще насмешливее:

– Ты меня текстуально обязала это совершить, – иронично.

– Чем же? Отказом? – подалась слегка ближе к нему.

Он кивнул.

– Им и ещё парой тысяч действий вкупе, которые ты смеешь проделывать, – весело, – ты уже догадалась, что дышишь ты тоже иначе, чем мне нужно?

– Я только хотела про это сказать, – важно кивнула ему в ответ, – только представь, как сложно тебе будет меня выносить.

– Я терпеливый, – хихикнул он.

– Ты бессовестный, – сообщила ему.

Взгляд глаза в глаза. Я успела достаточно наклониться, он же подался вперед так, что между нами оставалось не более десяти сантиметров и…

– Кими, я же сказал – десять минут, – ворчливо прошептал папа, – твои котлеты не успеют разморозиться за это время в багажнике.

Мама помахала ему кулаком.

– Если бы ты сейчас ничего не говорил, то я бы прокралась, и никто меня бы не заметил! – громко заявила она, – Ая, дай ему тоже вафельку! – она обиженно возмутилась тому, как упаковка лежала за моей спиной, – о, нет. Мы тут еще столько всё купили! Оз, может ты кушать хочешь?

– Кими, – просто шёл и смеялся папа, – ты гениальна.

Смутить маму было невозможно, потому как она отодвинула крошки и выставленные папой в ряд пакеты и запрыгнула на стойку, сев в медитативную позу.

– Благодарю, я не голоден, – а вот с капитаном произошли мгновенные изменения – он выпрямил спину, поправил рубашку и стал суровым, каким всегда казался со стороны.

– Вы так красиво смотритесь вместе, – достала яблоко из пакета и откусила мама.

– Ты уже это говорила, – напомнила ей я.

– Ты бы его хоть помыла, – вернулся из гаража с новыми пакетами папа.

Он отобрал у неё яблоко, сунул под воду и вернул обратно, не забыв тоже откусить.

– Так не вкусно, – хмыкнула она, – предлагаю сегодня совместный ужин.

Она переводила глаза с меня на капитана до того момента, пока последний не поднялся, не дошёл до папы с лицом-кирпичом и не протянул ему руку для рукопожатия, обрисовав собственные действия для моего круглоглазого отца не иначе, как:

– Я прошу дозволения встречаться с вашей дочерью, сенатор Фиджез.

Не успевший помыть второе яблоко папа отрешенно протёр его о футболку на груди и так же задумчиво укусил.

– Дочь, можно я не буду отвечать, потому что я боюсь его серьёзности? – высунулась папина голова из-за спины парня.

Озово выражение лица мне видеть не довелось, но я была уверена, что он даже моргал сейчас нечасто.

– Нельзя, – хихикнула и развалилась на диване я, – ему это точно принципиально важно. Так что давай – выполняй отцовские обязанности.

– Не было в списке отцовских обязанностей ничего про отцовскую же растерянность, – пробурчал папа, а после пожал протянутую ему руку и с широкой улыбкой кивнул, – можно. Эй, а почему без фанфар?

– А мне пожимать ничего не надо? – хихикнула мама.

И кинула в меня очередное немытое яблоко, метясь идеально в руку.

– Я могу переспросить и у вас, – повернул к ней голову капитан.

Мама попыталась ему мило улыбнуться. Оз принял решение отойти от неё подальше.

– Могу я задать пару вопросов? – оперся на стойку рядом с мамой отец, пока Оз всё так же напряженно возвращался ко мне.

Вот на диване он нагло подвинул мои ноги, сел и снова стал тем транспарантом собранности.

– Конечно, сенатор Фиджез, – сбился только после того, как я положила одну ногу ему на колени, а вторую на спинку дивана за его спиной крокодил.

Нет, а чего он меня тут пододвигает?

– Адам, и на ты, – нахмурился папа, – это обязательно – я же называю тебя по имени, – пока мама поправляла растрёпанные волосы на его макушке, – к чему такая строгость? Были прецеденты болезненных отношений с отцом девушки?

Я кивнула, вспомнив историю с Онни. Лежащую на его коленях ногу непреклонно схватили за щиколотку и согнули в колене, убирая от каких-либо прикосновений к нему. Я хмыкнула и подсунула пальцы под его бедро. Стало тепло. На мне сузились серые глаза.

– Да, – процедил Озерфир, – помимо этого, я учитываю вашу неприязнь ко мне.

Папа состроил брови домиком со взглядом на нём, а после на мне.

– Котлеты! – вспомнила мама, – бли-ин. Как я могла забыть?

Она спрыгнула со стойки, держась за папу, и деловито насвистывая, начала шариться по пакетам.

– Неприязнь? – все больше удивлялся папа, – поверь, Оз, я как минимум тебя уважаю за твои действия. Как максимум – ты любимый сын.

Я хрюкнула. Крокодил медленно хлопал ресницами. Папа был счастлив.

– И мой, – улыбнулась парню мама, – и мне плевать, что ты врёшь, что не хочешь есть. Дети должны много и вкусно кушать.

– Ему двадцать один, – напомнил ей папа.

– Это значит, что он больше не ест? – хихикнула мама, – после скольки мы можем не кормить Аю?

– Вы всегда будете это делать, – била пяткой о спинку дивана я, – и я, кстати, очень голодная.

– Ещё бы нет, – папа с улыбкой, – ты ела целых полтора часа назад.

Огрызок яблока был прицельно отправлен на чайный столик в метре от моей головы.

– Вы крайне добры, – разглядывал меня Оз, – однако я и в самом деле не смогу остаться. Через час мне нужно быть в столице.

Я посмотрела на часы и пробормотала:

– Тогда тебе нужно было выезжать пятнадцать минут назад, – нахмурилась я.

Оз-зи дернул щекой.

– У меня ещё минимум полчаса с тобой, – кивок, – уверяю тебя, что я доеду за двадцать.

Мы с папой переглянулись.

– По трассе ограничение сто километров в час, – решил начать просвещать крокодила о ПДД старший Фиджез.

– Это если без включенной поддержки автопилотом, – мгновенно напрягся Оз.

Спорить он явно не хотел, но готовился к этому.

– Я переживаю о твоей безопасности, Озерфир, – скрестил на груди руки папа, – я уже понял, что ты имеешь свое стойкое мнение, однако пойми и меня – у меня есть только советы, а не критика. Я прошу принять её. Ты не обязан ее даже оценивать.

Ох, как это не нравилось капитану. Вот только:

– Я понял вас, сенатор Фиджез.

Папа закатил глаза.

– Не-а, пап, – остановила поток негодования я, – он две недели принимал моё имя. Не думаю, что твоё будет для него проще, Адам, – хихикнула.

Фрея называла своего отца по имени. Меня это резало по ушам.

– Да, и ещё, – вспомнила папа, – Оз, будешь приезжать – не ставь машину у правого гаража. Он основной, поэтому будь добр, заворачивай сразу к левому.

Капитан кивнул, почему-то всё ещё задумчиво, а после спросил:

– Вы планируете рассказать мне о правилах поведения с Аямако, когда она уйдет? – что-то совсем странное.

Я наблюдала за разворачивающимися событиями. То есть за новой потерей в папиных глазах. На этот раз он повернулся ко что-то жующей маме, которая, как и я, разглядывала лицо отца.

– Что мне ему на это отвечать, система? – скривился мужчина, – ладно, секунду. Фу-х. К-хм… Эм, что именно ты хочешь услышать из этих самых правил? – натянуто-доброжелательно.

Оз на секунду посмотрел на него, как на придурка, но тут же спрятал этот взор и выдал:

– Вы и в самом деле не против? – почти верил крокодил, – вы и в самом деле странный человек, Адам.

Папа же вдруг понял и несколько раз кивнул:

– Вот в чём дело! Это эти ваши стрёмные сенаторские заморочки. Да, забыл, – снова кивок, – ты бы ещё мне выкуп предложил, честное слово.

– Мне казалось это обсуждается позже и без чьего-либо присутствия, – Оз, пока папа почти выл.

А потом махнул пальцем, останавливая оппонента, вскочил, обошёл маму и нырнул в пакеты, чтобы отвлекаться от происходящего почаще.

– Никаких денег, – процедил папа, пока Оз-зи открывал рот, – нет. Наша семья не входит в вашу секту по поклонению устаревшим традиционным свистопляскам. Не-а. Хотя… – задумчиво, – если тебе это так важно, – договаривайся сразу с ней, – он указал на меня, – сам выкуп тоже ей. Документально можешь написать на меня.

Крокодил, негодуя, дёргал носком ноги в воздухе, словно нервничающий кот кончиком хвоста.

– Что за деньги? – тайно воспряла мама.

Вот с ней так всегда.

– Не мылься, Кими, – хмыкнул папа, – если у высших соголдок есть наглость и агрессия, то у родовитых костнийцев – традиции и патриархальное желание купить девушку на всех этапах отношений с ней.

Оз величественно кивнул.

– Кроме дани традициям, это возможность показать намерения и способности обеспечить вашу дочь всем необходимым, – снова прямые слова, – в будущем.

Я аж села, слушая то, как меня… сватают? Я что-то пропустила?

– Каком будущем, Оз? – улыбалась ему сквозь зубы, – мы встречаемся полчаса.

Я показала ему на свои часы– тридцать минут будет ровно через четыре минуты!

– Я имею ввиду наши отношения, – хмыкнул капитан, – длиной в полчаса, однако в любом случае имеющими такой статус для общества и системы.

Я перевела глаза на папу. Тот кивнул.

– Да, я получил уведомление несколько минут назад, – кивнул, – поэтому мы с мамой и направились домой оперативнее.

Снова на Оза.

– И что это значит? – ничерта не складывалось в моей голове.

– Только то, что часть материальной и к-хм… общей ответственности за тебя теперь лежит на мне, – крокодил.

Доходило до меня долго.

– А-а! – протянула, – значит ты за меня ответственен, вроде как, а я – за тебя, да? – с сомнением.

Оз-зи мотнул головой.

– Только я за тебя, – важно кивнув.

У меня снова шестеренки наскакивали зубчиками на зубчики.

– Угу, – под папины смешки думалось мне, – а я тогда что?

Вот тут не сложилось и у Лакмаара, потому как мы слаженно перевели взгляды на конкретно смеющегося папу.

– Да тихо ты, – прошептала мама, – у меня другой вопрос, – подпирала голову рукой она, – а какого фига тогда бессовестный Реджи жрал у нас, жил у нас, деньги занимал у нас, и машину тоже разбивал нашу? Он, что… был девушкой в их отношениях?

Папу можно было выносить.

– Ты, – он хихикнул на Оза, – поучи свои правила посильнее. Ты в них сам не разбираешься, – он почти стёр своё лицо рукой, – ты, – на маму, – больше не говори таких громких заявлений, особенно в присутствии детей и, ха, самого Реджи, система упаси вас встретиться, – он сделал глубокий вздох, – а ты, дочь, – ко мне, – тебе ничего не надо – ты у меня и без традиций красивая и умная.

Я кивнула. И снова разлеглась на диване.

– Оз, я уверяю тебя, – уже серьёзно произнёс папа, – до момента, когда эти твои обязанности нужно будет принимать, ты сам поймешь, что именно ты должен. Ещё слишком рано думать о подобном.

Капитан хмыкнул.

– Полагаю, это вы меня не совсем поняли, – кивок от него, – вам определённо показались мои мотивы несостоятельными. Но это не так.

Папа в этом явно разбираться не хотел, так что махнул на него рукой, нахмурился и продолжил заниматься покупками. Я была с ним солидарна, поэтому решила перевести тему:

– У нас ещё десять минут, – улыбнулась, – посмотрим телевизор, поднимемся в комнату, оставим всё так?

– Я заеду за тобой завтра утром, – сообщил мне парень, – прогуляемся по городу.

Завтра было воскресенье, и хотелось бы остаться дома и уехать с папой только в понедельник, но меня явно звали на свидание, так что:

– Тогда возьму с собой вещи, а после ты завезёшь меня в общежитие, – улыбнулась ему, – мы же едем сразу в столицу?

Оз кивнул.

– Я надеялась, что ты будешь дома всю неделю, – состроила просящее лицо мама, – отвези её обратно сюда, – Озу, – я не отпущу тебя в школу, пока папа не разберется с их проблемами.

Опустившийся с моей стороны отец позволил положить голову на сгиб его локтя. Мне в руки был сунут пончик с фруктовой начинкой. Оз-зи же задумчиво разглядывал поедающую очередную еду меня.

– Можете не переживать, госпожа Фиджез, – перевел уверенный взор на маму парень, – я добился исключения и заключения под стражей обидчицы Аямако, проверки работоспособности наблюдения камер системы и реакции на любое неправомерное действие среди учеников. Помимо этого, с этого дня Ая одна ходить не будет.

Я пробурчала:

– Такая себе идея, – смешок, – хотя, мы уже поняли, что по женским туалетам ты шастать вполне способен.

Папа хрюкнул и повалил мне на лицо все крошки из своей ладони, которые собирал.

– Это было единоразово и… весьма порицаемо мною, – сузил глаза капитан, – и к-хм… если ты планируешь возмущения, то начинай сейчас, иначе мне пора.

Он поднялся на ноги. Я пыталась найти все крошки на своем лице, мысленно благодаря папу.

– Тогда я возмущаюсь и бурчу, – хмыкнула я.

Оз явно ждал не моего веселья. Снова на его лице мигнуло удивление.

– Я ожидал как минимум отрицания, – признался он, – раньше ты практиковала его каждый раз.

– Я уже говорил тебе, Оз, – улыбнулся ему папа, – никто из не настроен против тебя. Мы с мамой рады, что вы смогли разобраться.

– Приезжай почаще, – поддакнула мама, – и в следующий раз я тебя точно накормлю, будь готов, – звучало как самая милая угроза в мире.

Мы с папой враз умилились. Она закатила глаза.

– Тогда я провожу, – подскочила я, – и папа прав – я спорила только потому, что ты говорил или делал что-то совсем противоречащее моему пониманию, сейчас же, – подхватила его под локоть, шагая в коридор за раздвинутыми дверями-купе, – я явно вижу, какую пользу мне принесёт то, что ты будешь почти всегда со мной. Странно было бы, откажись я.

Говорила я смущенно, но его лицо всё ещё казалось задумчивым.

– Когда я говорил, что хочу удивляться тебе и дальше, я имел ввиду более мелкие шажки, – остановился у стены с россыпью семейных фотографий он, – вы храните их в прихожей?

Короткие видео-отрывки плясали фрагментами моего детства – чаще всего здесь попадалась именно я.

– Мамина идея, – кивнула с улыбкой, – папа сказал, что раньше так делали почти все. А сейчас сервер системы, как хранилище данных и… не думаю, что я часто туда бы заходила.

– У меня есть альбом, – ухмыльнулся одной из недвижимых картинок крокодил, – сколько тебе здесь лет?

Маленькая я была запечатлена в прыжке на родительской кровати. Папа снимал.

– Семь, вроде, – пожала плечами.

– Теперь мне известно с какого возраста ты не меняла трусы, – направился в сторону двери с ухмылкой он.

Я же пригляделась. Такие же! Серьезно? Или…

– Только рисунок похож! – почти бежала за ним, – и я даже не скажу тебе про то, что ты успел разглядеть моё белье, когда я просила этого не делать, – обогнала и открыла перед ним дверь, – прошу.

Оз скривился.

– Не делай так больше, – забрал у меня ручку и пропустил вперед именно меня он, – это неприлично.

Я хмыкнула.

– Чем же? – осталась стоять под навесом на верхней ступени.

Оз целенаправленно спустился на дорожку, встал напротив меня, поравнявшись в росте, и ответил:

– Ты девушка, Ая, – наставительно пояснили мне.

– Разве? – хрюкнула я.

– Так уж вышло, – ухмыльнулся мне в ответ капитан, – я понимаю, что ты и твои родители долгое время существовали в статусе средних Костнийцев, однако стоило тебе ступить в нашу школу, как всё изменилось. Нахождение в высших кругах требует соблюдения правил приличия. Не нужно воспринимать мои слова сразу негативно, – остановил мой уже раскрытый рот он, – никто не может заставить тебя поступать по выдуманным правилам традиционной Костны, Аямако. Особенно я. И никто не станет давить. Это лишь просьба.

Я нахмурилась.

– Что будет, если я не стану тебя слушать? – нахмурилась я.

Оз явно потешался:

– Тебе придётся слушать моё ворчание.

– И всё? – не поверила ему.

Медленный кивок от парня.

– Я умею ворчать продолжительное время и крайне монотонно, – признался, – меня это тоже раздражает, но выбор слушать или нет доступен только тебе.

Выглядел он подкупающе.

– Что ещё, помимо открывания двери, тебе важно? – спросила заранее.

Его улыбка стала кривой.

– Всё ещё не верю, что ты так легко соглашаешься, – хмыкнул Оз.

Я пожала плечами.

– Взаимно, – показалась важной сама себе, – тоже были мысли, что ты будешь стоять на своём, пока я не сдамся.

– Так и есть, – честно процедил он, – но ты явно имела ввиду не сам посыл, а способы его достижения. Так? – он дождался пока я кивну, – и что же я, по-твоему, мог тебе сделать, помимо слов?

Хотелось слинять от этого вопроса. Много догадок, но все они определённо могут его обидеть, если не разочаровать.

– Крик, – заставила его бровь подняться ко лбу, – попытки заставить. Угрозы? Прости, я поняла, что в голове это звучало более… умно.

Оз насмешливо кивнул.

– Я рад, что ты поняла, что я на такое не особо… способен, – прямой серый взгляд мне в глаза, – что касается правил, то обсудим завтра. Мне и в самом деле пора.

Я поджала губы. Расставаться с ним не хотелось.

– Тогда до завтра? – кисло дёрнула губами.

Он склонил голову и улыбнулся. Не целовать же его сейчас? Или целовать? А не рано? Или… Система, почему так сложно?!

– Не забудь разблокировать меня, – напомнили мне, – иначе я сделаю это программно, – смешок.

– Как ты умудряешься подкупать систему? – возмутилась я и шагнула к нему.

Несколько шагов по ступеням, пока его брови поднимаются выше с каждым моим движением.

– Это несложно, если знать пути обхода, – расплылся в улыбке Оз, – ты же не…

Собралась с силами, дотянулась до его подбородка, повернула голову вбок и встала на носочки, чтобы прикоснуться к тёплой щеке губами. Кое-кто явно подразумевал что-то более интимное. А у меня и от этих действий сердце куда-то утекало аморфной конструкцией!

– Вот именно это я и имел ввиду, когда осознал какая ты на самом деле, – смешок где-то над головой, пока меня практически вжимают в его грудь согревающие объятия, – какой процент сегодняшних наглых фраз был сказан тобой на адреналине? – его подбородок упёрся острием в мою макушку, – ты бываешь крайне робкой.

Ещё бы нет! Он меня обнимал! Первый раз, да ещё так крепко и… от него пахло чем-то цитрусовым, с примесью лёгкой сладости и теплоты. Не знаю, как можно было почувствовать что-то неосязаемое, но теперь я дышала чаще. Непонятно от чего больше – от его близости, или от того, что я хотела забрать это ощущение с собой, когда он уедет.

– Все, – ответила шепотом про фразы я, – сто процентов.

– Я так и подумал, – совсем не насмешливо произнёс Оз, – знаешь, меня всё чаще посещаю мысли о том, что оно мне не сильно и нужно. Куда-то ехать, – вот это было иронично.

– Нет, уж, – я сделала шаг назад, отстранившись первой, – я уже настроилась.

И совсем не ожидала такого потерянного взгляда от него. Огорчённого и растрепанного. Даже я сама для себя такой не была, каким сейчас выглядел тот вечно недовольный и хладнокровный Озерфир Лакмаар. Натуральный крокодил, а никак не тот, кто сейчас стоял в метре от меня.

– Высшая степень жестокости, – усмехнулся он, – напишу тебе через пару часов, как освобожусь.

Он кивнул. И продолжил:

– Можешь идти, – указал на дверь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.