# Cказ о Василисе

Егор Владимирович Денисов

Дедушка рассказывает о Василисе, и внук очень полюбил рассказ, попросил продолжения, и дедушка рассказал ему продолжение этой истории. А продолжение этой истории вы узнаете, когда прочитаете мою увлекательную книгу.

Четырнадцатилетний мальчик проснулся ночью, взял будильник с прикроватной тумбочки и взглянул на часы. Циферблат показывал 23:45. Подросток выспался что надо, поэтому маловероятно удастся уснуть ещё раз. Молодой организм тихонько заурчал, тем самым он дал знать: «Почто не спешишь покормить просящего?» Парень улыбнулся и похлопал живот рукой.


Фонари не горели, и никакого отблеска проезжающих мимо автомобилей не было. Поэтому, если бы кому-то пришла мысль заглянуть в приоткрытое окошко, он увидел бы внутри то же, что снаружи – совершенную темень. Улица в полном смысле слова пуста, никого нет: ни человека, ни бездомной животины. Помимо этого, сияния от луны оставляло желать лучшего, потому как ночное светило частенько закрывали плывущие по небу тучи. Звёзды отсутствовали. Тихо. Свежо.

–Дед, чего в столь поздний час на кухне сидишь? – поинтересовался подросток, застав Владимира Ивановича за столом с кружкой чая.


– Стар я и после сегодняшних работ по подготовке теплицы к посадке семян.


– Да и я выспался, а забыться сном вторично не выходит. Так что перекусить вкусненьким удачная идея, прежде чем пробовать уснуть, – признался ребёнок.


– Раз день в делах прошёл, не откажи-ка старому, поскольку обоим не спится, давай повечеряем, внучек, и побалакаем, пока бабки нашей нет. Потому что, когда ещё представится такая возможность. А то с нею, знаешь ли, не вышло бы допоздна лясы поточить. Следовательно, – мужчина заговорившись подмигнул и продолжил, – мы можем до утра засидеться, причём Анна не сможет нас с тобою поругать.


герман улыбнулся и припомнил, что ба впрямь была чем-то взволнована. Она, погруженная в себя, ходила, не видя ничего.

– Деда, а куда уехала бабушка?


– Так у её подруги городской чего-то случилось. Ну, Вика моя сердобольная собралась и поехала к ней. Когда вернётся, не сказалась. А мы с тобою одни остались на хозяйстве. Оно и хорошо, хоть денёк побудем без женского пригляда.


Согласно гугукнув, раз уж рот был занят поджаристой рыбкой, оставленной ба в холодильнике для мужчин, Дима плесканул чая в кружку и уселся за стол. Дед, о чём-то думавший, вдруг предложил:


– А хочешь, быличку поведаю?


– Естественно хочу, – незамедлительно последовало в ответ. Обстановка уюта и спокойствия располагала к интересной истории.


Хотя казалось, что свяжет два разных поколения, живущих своими интересами и представлениями об окружающем их мире, но ниточка, связь была.

Уж на что пошло, но деду и разговоры непростые удавалось преподносить необычным образом, без нудятины и сухих нравоучений, которые так бесят и раздражают нетерпеливых мол Герману нравилось с ним куда больше чем с ровесниками, потому как родственник всяко поведать мог. Не возникало ощущения, что все истории пересказаны и слушать нонче нечего. И так потихоньку-помаленьку дед переходил с одной на другую. Туточки были его и чужие воспоминания про то, как раньше жили. Но порой в его рассказы было трудно поверить, словно дед мастерски их выдумал, чтоб порадовать слушателей.


За свою жизнь, многочисленные рассказы слыхивал он от людей и пытался рассказать их таким манером, чтобы слушателю было интересно внимать. Хорошо у него получалось, многочисленные и разные люди заслушивались. И было отчего: герои его историй были живыми, настоящими, без фальши и лжи и вызывали глубокие и искренние чувства.


И теперича предстояло познакомиться с новой историей, но прежде чем он начал сказывать, Владимир Иванович слегка отступив, произнес:


– Надеюсь, слова, произнесённые мною, не будут напрасны и будут услышаны, а истинный их смысл дойдёт до твоего сердца.


– Деда…, – протянул внук, зная, что родственник подчас, по всей вероятности, увлёкшись, забывает о главном.


Откашлявшись, мужчина начал:

«В давние времена природа была другой. Представляя собой загадочное, таинственное и опасное место. Лес обступал кругом, огромные тёмные деревья нависали подобно исполинам. Мощные кроны скрывали лучи солнца. Они простирались порядком на значительные расстояния вперемешку с болотами и топями. Бор завораживал красотой и тайнами, которые он скрывал столетиями.


Со временем человек понял, что за этим благолепием таится большая опасность, поэтому умные и предусмотрительные миряне строили деревянные дома на сваях. Но оное помогало от подымающейся воды, что топила домишки, и от волков, что раньше бывали частыми гостями в деревеньке. Поднимешь лесенку, так и человек, задумавший что лихое, али зверь дикий и голодный, не доберутся до тебя.


Но были гости, от которых существовала острая нужда защищаться другими методами.


То было время, когда люди почитали, пращуров, природу, светлых Богов духов, что могут помощь человеку оказать, если правильно к ним обратиться.

То эпоха, когда за не знание, за неправильное соблюдения обычая, за дурость глупец расплачивался дорогою ценой,– сказав это, дед отхлебнул травяного чаю.


В ту пору в одной из деревень протекала спокойная и размеренная жизнь. Чужаки в ней исключительно единичные случаи бывали, если кто к родне из другого села приезжал или пришёл с просьбою своею к колдуну. А так местные люди ездили продавать излишки даров леса, а в холодные месяцы – шкуры. У кого-то собирался объёмистый мешок, полный драгоценной пушнины, мастерски выделанной надёжным дедовским способом. Поэтому иные жили неплохо. Лесная нечисть не беспокоила людей. Деревушку охранял Тёмный Знающий.


Был он одиноким бобылем и животину в виде кота или пса не имел. Не считал нужным переводить продукты на четвероногих троглодитов, от которых нет пользы. Взирал на мир чертознай с глухим равнодушием. Радостей не было в этом мире для него, как горестей и одиночества или того, что могло бы выбить его из жизненной колеи.

Настала пора душе колдуна отправляться к Сатане. А преемника то нету у него. И как отойти в мир иной, оставив деревню без защиты. Был Егор умудрённым опытом человеком, поскольку за свою жизнь по горло повидал, со многими разными людьми вёл беседы.

Хотя на вид Егор был порядочно крепкого телосложения, но он, почитай, прожил уже больше пятидесяти лет. Груз изжитого гнул к земле, колени в непогоду не давали покоя, а вырезанный из дерева посох, которым тёмный знающий когда-то разгонял бесов, ныне использовался вместо клюки. Слухи о нём простирались по всей Руси-матушке, переходя от одного человека к другому. Был колдун не богатым, но и не бедствовал. За советы, предметы или помощь плату несусветную не заламывал, на горе чужом не наживался. Помогал он людям в округе и тем, кто из дальних деревень ехал к нему. Всё делалось честь по чести, и благодарны были просящие: кто деньгой платил, кто еду приносил, иные же услугой расплачивались. Главное было слушаться и делать всё, как тебе сказано было, и в нужный момент, невзирая на страх, что мог и парализовать на какое-то время, ты был вынужден не сплоховать, и тогда всё потихоньку налаживалось. Так что было у него что поесть и чем стол накрыть. Брал предлагаемое исключительно если оно, собственно, нужно было ему.

Хотя Егор помогал и выполнял человеческие просьбы, люди сосуществовали с ним, а в остальное время сторонились его и избегали. Такое отношение ни в какой мере не задевало чертозная, хмыкнув, он продолжал заниматься своим делом.

«Они его весьма боятся, чтобы попытаться убить или навредить. Трусы, алчущие помощи от кого бы то ни было, им токмо требуется давать желаемое», – таковы были думы тёмного колдуна. И так было суждено случиться, что попала к Егору на воспитание девчушка малая с разноцветными глазами, что из мест далёких с матерью пришла в их деревеньку. Не обратил бы своего внимания на неё молодой чертознай, если бы голос внутри него не произнёс: «Не упусти её».

Тогда стал тёмный знающий присматриваться к ребёнку. Девчушка казалась обыкновенной, но он, воспользовавшись колдовским зрением, смог увидеть немалый потенциал, спящий в ней. Так колдун наблюдал за своей будущей ученицей, дожидаясь дня, когда она перейдёт под его опеку, и тогда он возьмётся за неё.


Мать той девочки вскоре померла, оставив Василису одну. Деревенские бабы сразу начали сокрушаться о дальнейшей жизни ребёнка, но дальше слов дело не сдвинулось с места. Кому нужна пришлая без роду и племени. У каждых своих забот да горестей полон дом, чтоб ещё силы и время тратить на приёмыша. А так они хоть «пожалели» её, как у людей принято.

Мать Василисы похоронили всей деревней. Прощаний не было. Мужики быстро управились со своим делом, забросав гроб землей. На тех похоронах был Егорий. Слушал он речи людские и понимал, что не нужна девчонка. Останется она одна и пропадёт от голода и тяжёлой деревенской жизни. А ему не грех воспользоваться данной ситуацией и передать знания. И как ладно жизнь обустроила.

Взглядом острым, от которого мороз по коже продирает, а душа от страха начинает метаться, прожог чертознай присутствующих. Положив руку на плечо ребёнка, он всем объявил, что сегодняшнего дня Василиса становится его внучкой. Люди поуспокоились, что не надо голову ломать над чужой бедой, и так своих забот хватает, и разошлись по домам. Спокойным лицом, которое оказалось гораздо моложе, чем девчушка ожидала, дед цепко осмотрел её и жестом показал, чтобы она следовала за ним.


С того дня у девочки появился названый дядя и учитель.

Василисе не пришлось ничего рассказывать чертознаю. Егор, посмотрев на ребёнка и применив колдовскую силу, всё увидел. История её родителей была похожа на все остальные. Молодая девушка, сбегая от нелёгкой судьбы в семье, выскакивает за молодого парня. Она счастлива, и ей кажется, что жизнь теперь будет другой, но после того, как она сообщает своему любимому, что беременна, он исчезает из её жизни. Оставшись одна с ребёнком в чреве, ничего не понимающая, растерянная и не верующая в случившееся, мать Василисы вынуждена жить как-то дальше.

Время пролетело, и девочке уже пять лет, но ни ей и ни её матери покоя нет в родной деревне. Женщина забирает дочь, и они уходят из родных краёв.


А там скитания. Голод, холод и другие жизненные обстоятельства и поступки людей.


Здоровье женщины подорвано, а болезни в ней прогрессируют, и сьедают изнутри.


В их деревне, Бог решил поставить точку в конце жизни Василисиной матери, оказав огромную услугу мудрецу.

Полетели денёчки. Потихоньку втянулась девчушка, стала хозяйство вести и обучаться у колдуна. У Егора с ней особых хлопот не было: ела, что дают, помогала, когда просили, соображала быстро. Про маму не вспоминала.


Гордость и радость переполняли мужчину. Не мог он предположить, что на старости лет такая удача ему подвернётся, – заиметь столь способную и талантливую ученицу и воспитанницу.

Она быстро осваивала новые знания и успешно применяла их. Заглянуть в будущее с помощью бесовской силы, увидеть скрытое занавесом тьмы от других людей. Умела облегчить боли, что возникали вследствие действий злых людей. Снимала сглаз, порчу.

Видя старания племянницы , чертознай иной раз клал шершавую ладонь на голову ребёнка и, чуть проведя по чёрным волосам морщинистой рукой, кратко и сдержанно хвалил девочку. Василиса не задумывалась над тем, к чему в будущем приведёт её дедова наука. Она попросту училась всему, чему он её обучал.


А речи сельчан о дедовом безумии Василиса игнорировала. Да и когда девки али парни дурные называли её сукой верной, высмеивая привязанность к тёмному колдуну, Василиса не обращала внимания на речи их, чем вызывала ещё большее желание обидчиков, задеть чужачку.


Но скупость в проявлении эмоций у девушки была как у её названного деда.


Учил он её над собой работать, чтобы она магией себе не навредила, а то несложно такого натворить, что хорошего исхода дел не предвидится. И напрасно мечтать о том, чтобы стало как раньше.

Старый чертознай, не в пример другим, владел знаниями в избытке, а чтобы юной ученице было легче в учёбе, в быличках и сказах он передавал житейскую мудрость и опыт разных людей, столкнувшихся с неизведанным. Здесь были истории не только о нечистой силе, но и о людях, заключивших договор с ними и сами наполовину ставшие жителями другой стороны. Некоторые из них могли жить достаточно долго, питаясь людскими желаниями, силами и целями.

Ещё он рассказывал о людях, что похожи своими целями и стремлениями на нечистых, они всегда голодны и умеют ждать и выжидать, когда цель будет готова, они примутся за её обрабатывание.


Если информация не усваивалась в юном уме с первого захода, то со второго уж наверняка. Он понимал, что время быстро минует, месяцы сложатся в года, а ученица сохранит всё, что он успеет рассказать и практиковать с нею. Поэтому приводил её в оставленные людьми дома или в заимки и рассказывал об особых правилах для таких ничейных и одновременно с этим общих местах.

К чертознаю разные люди с всякими просьбами приходили. Кто с фальшивой добротой, кто поласковее и предусмотрительным старался быть. Не гнал девушку из дому Егорий. Иной раз проситель пытался поделикатнее намекнуть, что нечего уши греть девке, когда старшие будут разговаривать, но тёмный знающий говорил: "Ты за помощью пришёл? Так окажем мы её тебе. А преемнице моей опыта набираться надо. Близко то время, когда она, выслушав просителей, решится взяться за работу. Она за место меня главной станет в деревеньке нашей. Коль мы не соответствуем вашим желаниям, ищите кого другого".


Кое-кто передумывал возмущаться. Причина этому, – нежелание начинать новый поиск другого колдуна или ведьмы, поскольку дело трудное, да и порой у самого просящего время поджимало. Так что всяко видела и слыхивала молоденькая девчушка. Порой просьбы человека похлещи друг дружке были. Бывало, дед Егор честно предупреждал: "Обратной дороги после нет. Готов(а) взять ответственность за будущее, что ты выбрал(а)? ".


Кто-то со страхом давал согласие на всё, а кто-то самоуверенно заявлял, что:


– Ты, дед, главное сделай по совести, а остальное не твоя забота.


– Я-то сделаю, можешь не сомневаться, – отвечал Егор и приступал к работе.


А кое-когда он внутри себя ворчал: "Ишь ты какой выискался, по совести ему, а то мы, тёмные маги, и сами не знаем, что нам надо делать".


Бывали исключительные случаи, когда Егор давал время передумать.


– Для счастья своего ни единой души не пожалел бы? – спрашивал чертознай. -Да.


– Ты меня хорошо услышал и верно понял? – проговаривал колдун.


Просящий или просящая не замечали, как начинали плакать, но упрямо молчали.


– Ну и славно! – кивал Егор. – Иди ка ты вон, – тёмный знающий указывал на дверь.


Если человек пытался что-то произнести, дед прожигал того или ту своим тяжёлым и нехорошим взглядом.


– Ступай, пока я добр, а то и за дело не возьмусь, и вослед что неприятное колдону, понял меня?


Дверь со скрипом распахивалась сама собой, указывая гостю, что пора и честь знать. Поблагодарив за приём, поклонившись в пояс, нуждающийся человек отправлялся в обратную дорогу.


По обыкновению, да что говорить, частенько приходили молодые девки али женщины с обидами или просьбами, мужики пореже, если была крайняя необходимость. Девки чаще просили помочь, от плода нежелательного избавить.


Истории их до безобразия были одинаковы. Умоляли они пожалеть их, а то родители страх какие строгие. Мать, коли узнает, что брюхата, то за волосы вцепится, а коли тятя, то прочь выгонит и не вспомнит больше про меня. А куда мне податься, опозоренной и с дитём? Вот и решилась я… Господи, прости! Далее начинались всхлипы, шмыганье носом и слёзоразлив.


Егор морщился, не любил он, когда люди жалости к себе требовали. Сами наделают ошибок, а если не получается исправить их, то устраивают концерты, какие они несчастные и как Бог, жизнь, судьба, обстоятельства и люди к ним несправедливы и жестоки, а они такого по отношению к себе не заслужили.


Хочется выделить, что приворотами Егор не занимался. А если кто придет, отчитает жёстким и крутым образом, что девка али женщина, разозлённая вылетят из дому. И паче они не перешагивали порог жилища тёмного знающего. Ходили недовольные, а вслух сказать, что неприятное и оскорбительное, боялись, потому как дед мог и проучить.

На вопрос Василисы, отчего он не занимается такими просьбами, чертознай ответил:


– Так они и без меня друг дружку проклянут. И сами за всё ответят. И поколение их понесёт наказание. Ни к чему ввязываться вышеозначенное. А их просьбы до сего времени о сотворении заклинания на смерть. Они и без моего участия могут сделать. И поныне люди сами себя ненавистью слепят. Ничего видеть не хотят. От того спешат навредить.

Непосредственно с этим, дед припомнил ещё кое-что и ухмыльнулся.


– Не токмо женщины, но бывало, что и мужики приходили отвара попросить, чтоб сила мужская прибыла.


Тогда по-разному поступал Егор. Если дело пустячное, обматерит просящего и не ласково выведет из дому, а если что серьёзное – советом выручит. Ну а если полностью плохо; снадобье сделает и скажет, как его правильно применять. Но у некоторых бывают сильные покровители, что задуманное и сделанное оборачивают против самого человека.


– Помню, как у одной женщины шиш что получилось. Толи у той, кого она хотела проклясть, был Ангел-Хранитель сильный, либо своими добрыми делами она заслужила защиту от зла, но ответ женщине пришел страшный и сильный. За неё муж и ребёнок расплатились. Как-никак, от расплаты никуда не денешься. Не смогла она им помочь. Сердце у неё тогда оборвалось, а умереть она не смогла. Выжила, но не было в ней больше жизни и радости.

ы, Василиса, не мучься совестью, себя не терзай не нужными мыслями. Раз человек к нам пришёл и обратился за помощью, он свой выбор сделал. Лично грех выбрал. Подтолкнули, его на то нечистые собственные размышления ли привели, или светлые силы отказали в помощи, не наше-то забота. А во всех ли случаях помогать всем нуждающимся, так тебе самой решать. Коль зло творить не хочешь, а добро при данных обстоятельствах не выходит, держи нейтралитет.


Рассчитывай, на себя. Нельзя ни на кого полагаться, поскольку в трудный момент твоей жизни те, кто был с тобой и в кого ты верила, исчезнут, благополучно забыв о тебе. Да не забывай, нельзя творить волшбу, будучи ослеплённой чувствами, потом обратно прилетит наказание или тяжёлый урок.


И за словами, что говоришь, следи. А то человек частенько разбрасывается: «иди к чёрту, чтоб тебя леший забрал, чтоб тебе пусто было, пропади пропадом» и прочее. Особливо этим грешат женщины, всё на эмоциях, потому и пожелания их искренние.

Припомни истории, обыкновенно мать проклинает сына или дочь, сказав в сердцах слово нехорошее, после которого ребёнка забирают нечистые. Немногие смогли вернутся с того миру. Удерживает проклятье материнское жертву в тех местах страшных, не даёт вернуться к людям и к жизни. И позднее раскаяние порой не помогает вернуть дитя.


Обречена душа мыкаться по белу свету. Без еды, без питья, без отдыха. Наверно, спасти их невозможно, но молитва за них понемногу облегчает их участь.


Помни, они всё слышат и могут прийти, пройдя сквозь тонкую ткань мира. Ты можешь поплатиться за речи свои, ещё люди пострадают. Накликанная нечисть съест всех, пока оставшиеся не покинут те места, чтобы спастись.


Бродит нечисть среди домов, когда люди спят. На участки залезает: кого убьёт и собой заберёт, кого растерзает, у кого-то кровь выпьет и тела дохлые разбросает по участочку. Покружит возле дома, когтями поскребёт, по дереву, на крышу взберётся, шум поднимет. После прихода потусторонней нечисти кое-кто из людей не могут спать ночами. Они, осмелившись, наблюдают из своих окон за монстром, что наведывается в их деревню. Но немногие из них решатся обсудить увиденное с другими, чаще молчат, хоть бы взглядами перекинулись бы, но нет. Знания остаётся целиком у них. И появится ещё одна пустующая и заброшенная деревня.

Хотя, даст Бог, нечисть обойдётся теми, кого ей предложили, а других и не тронет. У неё свои законы и порядки, нам, людям, не понятные и чуждые. Да за слова и поступки с нас строго спросят, можешь не сомневаться.


Так что захочешь, чего в сердцах сказать, али попусту словами покидаться, лучше промолчи, а то чего не доброго, болезни, проблемы, а то саму смерть накличешь и придётся во всём разбираться, раз первоначалу башка не варила.


Как-никак зло, выгода для себя заставляют человека обратиться к колдующим. Хоть избавление от болезни есть не желание справляться с предоставленной проблемой самому. А христиане веруют, что болезнь даётся уроком для чего-то. Если больной осознаёт, в чём был не прав, и старается исправиться, то и недуг идёт на спад. Всё делается во блага самого грешника, но такое тяжело людьми принимается.


Вначале всё неплохо было. Впитывала в себя знания Василиса, успехи делала. Вестимо доволен, чёртознай, что хороший выбор сделал.


Немалые способности имелись у девочки, и если её правильно взрастить, то многообещающая выйдет тёмная колдунья. Поэтому старался Егор передать своей ученице всё, что сумел нажить за столько лет. Хотя понимал, конечно, подобное всё-таки невозможно, но пока он жив и ещё справляется с оставшимися бесами. Но со временем и с возрастом любовь вмешалась.

Ранее Васька была ребенком, а ныне она девушка. Потекли дни, полные новых эмоций и чего-то неизведанного, светлого и тёплого. Чувства юной девушки не были слепой влюбленностью, когда воображение награждает избранника всякими добродетелями, коих в нём нет, и резким душевным порывом, оно не было.


Важно, что две души нашли друг друга и стремились стать единым целым. Ежедневно среди сельчан, они оба желали почаще пересекаться и украдкой поглядывать друг на дружку. Ни юная знающая, ни парень не сказали бы, когда пробежала первая искра, которая зажгла в сердцах чувства, но для обоих мир засиял ярче во сто крат.


Но что выгодно отличало Дмитрия от других парней, – он не услаждался с каждой девкой али с бабой замужней. И не обещал им любви и на руках носить. И не заканчивались истории отречением от использованной дурёхи и её решением: «А утоплюсь я в реченьке или к ведьме обращусь, чтоб позор помогла скрыть». Не хвастал удалью молодецкой, не было в нём спеси, не ругался, как прочие парни деревенские.


Но всё случилось, как должно было произойти. Полюбила Василиса Диму безотцовщину. Мал он был, когда отец его оставил их с матерью. Наталья на себе всё хозяйство тянула, да мальца восьми годочков. А во дворе, кроме нескольких кур и животины никакой нет. Жили с огорода, что Бог даст. Кое-как перебивались, прокармливались. Рос мальчишечка, как тростинка на ветру, того и смотри, не произошло бы чего с ним … Но нет, выстоял.

Бабы советовали хоть за кого пойти, единственно ей требовалось мужика к себе привести. Речи были неприятны, оставалось, молча выслушивать других женщин, но в жизни одной, да и с ребёнком тяжело, однако замуж она больше не вышла. Сомнения её гложи ли, как отчим её сыночка примет, а если неважно к нему отнесётся. Наверно, всё произойдёт, как сие порой бывает, новый муж станет бить её сыночка али никоим образом не замечать и вместо ласкового ребёнка вырастит холодное и несчастное существо.


Поэтому в дому и не появился новый хозяин. Да кто ж за бабу с ребёнком пойдёт? Разве что сумасшедший, какой али окончательно отчаявшийся. Не хотела женщина, чтобы её жалели.

Но надорвалась мать его, вскоре и померла. Остался парень один на белом свете. Да Боженька не оставил мальца. Под присмотром добрых людей и вырос Тимофей. Потихоньку справлялся с тем, что жизнь ему преподносила, а однажды понял он, что ищет глазами Василисушку.


Вопреки трудностям, что происходили в жизни обоих, молодые умудрялись встречаться в обговоренном месте. Выкаратает время девка и к парню своему сбегает. Что за нежные встречи были у них, казалось, что Васенька расцветает после оных. Сидит пара, обнявшись, на поваленном дереве под кроной дуба на пригорке. Внизу, с левой стороны, поле небольшое раскинуто. Перед глазами деревенька их небольшая.


Бывает, молча сидят, наслаждаясь близостью друг друга, а по временам разговоры текли ручейком, переливаясь с одной темы на другую, и скоро они всё больше узнавали о жизни друг друга. Во многом жизнь у них была похожая, но и отличая имелись: Тимофей был сиротой, как потерял мать, и был одарен вниманием и добротой односельчан, Василиса после смерти матери могла полагаться токмо на себя и наудачу. Если бы не её наставник, взявший её под свою опеку, она бы недолго прожила сиротой на свете, девушка прекрасно понимала, что для неё сделал тёмный знающий, поэтому в душе была благодарна Егору за кров и пищу, что он давал ей».


Вопреки здравому смыслу и добрым людским советам, выбрал парень из девчат Егорову племянницу. Она единственная по сердцу молодецкому пришлась. Не исключено, что из-за того, что была она необычной девушкой, да и было в ней нечто большее, чем внешняя притягательность. Честная, не притворялась лучше, чем есть. В глаза прямо глядела, без застенчивости, жеманства в ней не было, да не хихикала, глупо надеясь тем понравиться. Голос был обыкновенный, но Тимофей был готов слушать его без конца.


Да и оставаясь рядом с Василисою, парень хорошо себя чувствовал, словно вернулся во времена, когда матушка жива была. Ух, как женское племя языками затрепало. Всё, что угодно мели девушки про выбор парня, ссылаясь, что приворожён он ведьмою. А старшие женщины удивлялись: «И чем она приглянулась? И красивей её в деревне есть». Но молодые влюбленные не обращали никакого внимания на окружавшие их сплетни. Они не могли омрачить их счастья.


Поэтому люд посудачил о колдовке и парне ещё какое-то время у домашних печей и подле общего колодца, а затем отступил, и ни бабы, ни девки уже не говорили о них. Поверяла она любимому обо всём, что на сердце у неё было, но опускала моменты, о которых ему не следовало знать, чтобы он не волновался.


Не любо было искусство чёрное Тимофею. Пытался он уговорить Василису оставить занятия, доводы проводил:


– Пока не поздно и возможность не упущена, оставь науку дедову. Тревожусь я за тебя. А если случится, что не справишься с нечистою силою, задавит она тебя. Как мне тогда без тебя быть, любимая? И хотя я в тебя верю, я всё равно буду беспокоиться о тебе.

Дмитрий уткнулся в макушку девушки и сделал пару глубоких вдохов.


– Любимый. – Парень посмотрел на Василису. Она коснулась его лица и нежно погладила ладошкой его щёку. – Я не заставлю тебя страдать.


Тимофей взял ладошку любимой в свою руку, поцеловал, прижался лицом к ней и тихо произнес:


– Для нас лучше жить обычной жизнью. И воистину, не придётся за детей бояться и вечно ждать, какая же беда с ними приключиться. Мы окрестим их, они будут у Бога под присмотром.


– Чтобы с нами не происходило, неважно, что дед станет говорить, нету ходу назад – в прошлом останется чёрное искусство. Мы вместе будем молиться Богу, чтобы даровал прощение за знания тёмные. И тогда милость прибудет снами.

Ученица тёмного знающего мягко высвободила руку.


– Димочка, счастье моё, посмотри на меня, – парень послушался. Девушка глядела ему в глаза и четко проговорила каждое слово: – Я откажусь от силы и сообщу деду о своих намерениях жить обыкновенной жизнью ради нашего счастья. Не надо мне ничего, если тебя со мною нет. И если подумать, прав ты, любимый. Быть по сему. Наши дети будут жить обычной жизнью, не зная про ту сторону. Пускай они будут свободны и сами решат свою судьбу.


После того разговора Василиса заявила деду, что не хочет она становится колдовкую, а хочет в мире и в покое жить с любимым. Ох, и неприятный разговор получился у них тогда. Во всякое время и безразличный, в ситуациях спокойный и уравновешенный дед был выведен из себя Василисою. Стукнув «тростью» об пол, Егор сказал:


– А парня твоего я не приму!


– Дядюшка!

И не уговаривай. Ишь чего удумала – учёбу бросать. – Бесы, находящиеся в коробе, завозились. – А ну притихли, окаянные! Вас ещё не хватало! – прикрикнул мужчина на них.


– Как решила, так и поступлю! – прокричала Васька, выбегая из дому.


Тёмный знающий, тяжело опустился на лавку. И почему судьба решила девчонку у него отобрать. Так всё ладно шло, а враз, вишь, чувства вмешались. Тьфу ты! Глупость какая! Чертознай злился и не понимал внучку.


Прошло пару дней, и вроде поутихли страсти, но Василиса обижалась на деда, от того наука черная медленно шла. Не нравилось таковое отношение к учёбе Егору, но молчал старик, понимал, что лишнее слово навредит шаткому миру. Молчала и девушка, единственно сердце горечью обливалось, а в голове стучал неизменный вопрос: почему дед не хочет понять, что она счастлива с тем, кого выбрала?


И однажды учудила Василиса, объявила Егору, что Дима ей предложение сделал, и она приняла его, поженятся они со дня на день.


Промолчал чертознай, тока лицом черен стал, да взглядом ледяным обжег…


Да только кто ж знал, что горюшко придёт внезапно к молодым, недолго счастье их продлилось, не довелось совместную жизнь прожить.


На восьмой день нашли Диму в конюшне, – болтался парень на балке с петлей на шее. Сняли тело его мужики.

Обнимает Василиса любимого, по волосам гладит, лицо поцелуями покрывает, роняя обжигающие слезинки на тело остывшее. Кто говорил, что самостоятельно удушился парень, грех великий взяв на душу.


А иные тихо свои предположения высказывали за спиной у отроковицы, что не воскреснет его душа для Бога, не предвидится ему вечной жизни.


– Хороший был парень, а вот придётся не по-человечески его хоронить, – со вздохом произнёс кто-то из мужиков.


– Эх, и почто закончил жизнь раньше того сроку, что наверху тебе отмерили? – никому, собственно, не обращаясь, произнёс пожилой мужик.


– Православные, кто ж знал, что беда такая к двум молодым заявится и разлучит их, – жалостливо запричитала молодуха. – Душу у девки вынет.


– Не голоси, чай не у тебя кто-то из близких помер, – грубо прервали бабу.


Всем было о чём поговорить. Да только чувствуя на себе взгляд чертозная, замолкали. А Василиса словно не видела и не слышала никого. Смотря в лицо любимого, она чувствовала, что из её жизни уходит что-то хорошее и светлое, и больше она не сможет испытать этих чувств.

– Счастье моё, мне так больно и тяжело без тебя. Если ты слышишь, родной, забери меня с собой, – ласково прошептала девушка, целуя на веки сомкнувшиеся уста. – Пожалуйста. Не оставляй меня одну!


– Что ты удумала, Васька? – прикрикнул на ученицу чертознай, который стоял неподалеку. – Не на то нам сила дана, чтобы раньше положенного срока мы себя смерти предлагали. Коль хочешь вернуть его, должна ты силу перенять от главного, что над бесами находится.


Токмо успеть ты должна за сорок дней, иначе уже не сможешь его душу вызволить оттуда. А твоё горе без толку и даром ненужно. Хоть слезами изойди, – сурово произнёс дед. – Жизни не исправишь.


– Вот же чёрствый сухарь, не утешил в горе, не понял, как у молодицы от потери любимого душа болит, – высказалась всё та же молодуха, но ей рот заткнули и увели.

Хоть и смерть пришла к человеку, но что помешает тёмному колдуну магию применить к тем, кто, по его мнению, влез куда не надо. Дураков, окромя той дуры, не было. Лучше потом в кругу семьи произошедшее обсудить, чем в открытую нарываться на неприятности.


Скорёхонько с мертвецом управились, не стали затягивать. Земля была рыхлая, и вскоре дело было сделано. Его-то за оградою церковною и схоронили, значиться. Сквозь сизые тучи просвечивал луч, освещая могилу Тимофея и небольшое пространство, где стояла Василиса. Первые капли неуверенно упали на землю. Затем ещё пару. И ещё. Колдовка прикрыла глаза. В оный день небо поддерживало её вместе с нею, оплакивая любимого. Димочка был вынужден спать с другими грешниками, поскольку поп отказал в захоронении на погосте с другими, это задело ученицу тёмного знающего. Но не стала она ругаться с ним, но и не приняла сделанного. Памятуя о том, о чём говорил дед, решила она душу парня своего из пекла вытащить, да воскресить любимого. Но для этого предстояло ей снять печати с книги, что у деда имелась».


Время, чтобы горевать, у неё не было. Прав дядя, действовать надо, а не придаваться слабостям и чувствам, что мешают человеку.


– Что за книга? – полюбопытствовал подросток.


– В сказках и преданиях, берущих своё начало из древней старины, у каждого, кто занимается тёмным искусством, есть магическая вещь, обладающая определённой силой. Но она опасна. Правда, со смертью человека она исчезает.


– Куда?


– По всей видимости, возвращается в пекло к своему истинному хозяину. А со временем, когда на земле появляется душа сильная и со способностями, владыка ада с целью перетянуть такую душу на свою сторону, подбрасывает ей перво-наперво что-то из предметов, что понемногу ломая волю человеческую, склонит человека на греховные поступки.


Рассказчик сделал маленькую передышку с намерением продолжить:


«Такими тёмными вещами заполнен мир. И с ними связанно предостаточно трагических и поучительных историй. Надобно уметь их различать в ряду прочих. И желательно понимать, какую опасность они несут. Впрочем, эти знания не всех останавливают от использования. Они приносят известность, власть, видимость всемогущества, но отнимают значительно ценное: семью, детей, друзей… А порой дела обстоят куда хуже, потому как человек лишается души, покоя и возможности быть прощёным. Но выбор сделан. Поворачивать назад поздно. Да и не отпустят силы тёмные без причины.


И знающие люди, пользующиеся такими предметами понемногу, когда в этом была нужда и было целесообразно, и соблюдающие строго-настрого обычаи, и правила, не могли не понести наказания и расплаты за их применение. На них навлекались хвори и несчастья, обрушивалась вся физическая и духовная грязь.


Радовался Егор Васькиному решению, да не показывал этого. Но надлежало во что бы то ни стало решить вопрос с девчонкой своевременно. И так всё затянулось на непозволительное время. Он не с терпением ожидал дня, когда уж передаст ей бесов помощников. Тёмный колдун шёл по выбранному им пути жестко, без каких-либо компромиссов. Отсекая десятки тысяч ветвей, тянущихся в будущее, выбирая одну дорогу. Так он поступил и с ученицей своей.

На следующий день он заявил, что пора уж Василисе колдовкую стать. Когда на землю опустилась вечерняя прохлада, а на чёрно-синем небосклоне стали возникать по одной холодные звёздочки, вышли из дома Егор и Василиса и отправились на перекресток дорог. Безмолвствовала деревня, погружённая в неестественную тишину, и кругом не раздавались звуки, так характерные ночи. Будто живые существа чувствовали, что в эту пору должно случится что-то.


Но прежде навестила девица могилку Димы. Не сдержала девка слёз, когда могилку его увидела.


– Нет у тебя оградушки, чтоб придержаться. Забрал ты счастье прошлых дней с собою. Тоскую я по теплу твоему и участию.


Опустилась на колени перед могилкой, зарылась пальцами в теплую землю и не смогла сдержать крик, который рвался из груди с того дня, как держала в объятиях тело его холодное:


– Не верю! Не мог ты грех оный сотворить! – потом тихо, на выдохе произнесла: – Ты тока дождись, милый. Я верну тебя к жизни, и мы заживём счастливо. А пока – прощай. Ждёт меня уже дед-то.


Вернулась она к опекуну с заплаканными глазами, но с решимостью в них.


– Мне тебя часами ждать? – проворчал колдун. – Почитай каких-то ещё пару минут и уже полночь. Пора и обережный круг чертить.

Звёзды, россыпью разбросанные по тёмному небосклону, светили холодным светом. Достала Василиса из сумки свечи наговорённые и принялась на земле круг чертить. После, когда всё было сделано и проверено, встали в него дед и внучка.


– Хоть и скоро, да не споро. Ты, Васька, запомни: твоя медлительность приведёт тебя к вечной постели, – ворчал дед. – Теперича, заговор читай, который мы учили, – произносит Егор, устремляя взгляд за оберег.


Дочитала девушка заговор до конца, исчезло дыхание ночного ветра, прекратилось шуршание травы и веток с листьями. Неуютно сделалось и тревожно на душе у девушки. будто что-то плохое грядет. Но отступать поздно. Она обещала любимому, что вернет его.


Из тьмы неожиданно появился пес. Размером со взрослого быка. Черная шкура объята сгустком чадящего огня, лапы заканчиваются копытами, а с рычащей пасти слюна зеленая капает да землю вокруг прожигает. Будь кто послабее Василисы, наверное, помер от страха перед демоном. Но не напрасно дед во всякое время девчонку держал при себе. Насмотрелась она на чертей и бесов всяких. Сердце хоть и сжалось на мгновение, но одумалось и вновь забилось ровно.


– А теперича, Вася, держись, – предупредил дед. – Вот и купец пожаловал.


– Что просить будешь? – сразу перешёл к делу демон.


– Умение чёрное. Знания о потустороннем мире и острый глаз на вещи, – выпалила Василиса на одном дыхании.


– Исполню я твоё желание. И в подарок получай трёх бесов помощников.


Хотела Василиса отказаться, да Егор её по затылку стукнул и вперед неё произнёс:


– Благодарствуем за доброту.


Захохотал демон, разбрызгивая слюной, однако взгляд свой, тяжелый и пристальный, не сводил с людей.


– Прощайте, – неожиданно произнес он. – В пекле ещё свидимся.


И пропал пес, в темноте растворился, будто и не было его. Василиса ощупала себя, прислушалась к своим ощущениям:

– Ничегошеньки не чувствую, – непонимающе произнесла девушка.


– Не сомневайся, передали тебе всё, о чём просила, – успокаивающе похлопал её дед по плечу и напомнил: – однако и ты вынуждена отправиться в путь, чтобы печати с книги снять. И сражаясь со всякой нечистой силой опыта обязана набраться. И вот что, Василиса, не забывай своих помощников работой нагружать. Свободный бес предпримет попытку убить тебя.


– Дед, а какую работу мне им давать?


– Коль не хочешь зла людям делать, пущай пустой работёнкой занимаются, чтоб при деле были и не вредили хозяину. Но помни, если начнёшь использовать их для спасения душ людских, не понравится им такое. Выйдут из подчинения и задавят тебя саму. Так что будь осторожна.


Замолчал дед, переводя дыхание, а внук ждал продолжения. Егор Владимирович произнёс, словно отвечая на не озвученный вопрос:


– Когда люди заделываются тёмными чародейниками, их душенька уже пропала. Два пути у нее: в ад, либо бродить по земле веки вечные, и покоя не предвидится. Так неприкаянной скитаться, покуда не отмолят, или делами какими добрыми склонишь Светлого Судью простить и дать отдыха от мытарств.


Но хватит об отвлечённом. Завершим пролог.


«Вернулись они после посвящения в чертознайки домой. Егорий приготовил ароматного чаю и подал воспитаннице. Она выпила его и почувствовала, как усталость навалилась, а глаза предательски стали закрываться.

– Отдохни, Васенька. Завтра у тебя день тяжёлый предстоит, – проговорил он и отвёл девушку на скамью.


Юная чертознайка забылась, поскольку чайный отвар подействовал. А на утро следующего дня девушка встала с лавки, умылась, перекусила едой, приготовленной дедом, выслушала наставления, а в напутствие он сказал:


– С Богом. И скорее возвращайся.


Василиса кивнула и шагнула за порог. За ней закрылась дверь.


Так начался отсчёт времени до снятия всех печатей на чёрной книге.


Глава 2 продолжение сказа.


Веками обживали наши пращуры эту землю, но приходит зло и селиться рядом с живыми, а со временем всё больше захватывает мест. Иные же, осмелев и не принимая во внимание здешние законы, помимо ночи, стали вести охоту на человека сумеречными днями.


Появились невиданные существа, порой прекраснейшие на вид создания с черной, как изнанка тени, душой. Они уже не приходят с той стороны, поэтому сними затруднительно бороться. Ввиду этого знания предков не могли их остановить, тогда как они были не похожи на предыдущих: смешавшие свою кровь с людской, прижившиеся, размножившиеся, ставшие новым видом и имеющие человеческие слабости.


Для нас-то, обычных обывателей, эти иные сродни страшной и жуткой сказке, а Василиса видела их и знала, как они влияют на нас. Уж на что пошло, но и слабая сущность, прицепившись к человеку, могла диктовать ему свою волю, подменять его мысли.

Жизнь наполнена мелкими, ужасно кровожадными и голодными бесами. Те, рыча, визжа и воя, готовы кусать и царапать, желая крови и плоти.


Как представишь некоторых, поёжишься, содрогнёшься. А позже образы самых «красивых» ещё являться перед взором будут, стараясь свести тебя с ума и забрать.


А деревенским знахарям приходится обрабатывать многочисленные и кровоточившие укусы с ранами, оставленные злобными порождениями тьмы, целебными травяными сборами.


Погонь эта в избытке зло сотворит, слабые люди получают нервный срыв после встречи с потусторонним.


И мало кому удаётся оправиться позже. Они возвращаются и сводят с ума. А Василиса же спасала люд от них, хотя обстоятельства бывали ох как непростые. Прежде желательно понять, к какой категории относится демон, сущность или дух. Те делятся на тех, кого создала сама тьма, и зародившихся из зла и негатива.


Последние мелкие духи и сущности могут быть подселены колдунами и темными практикующими к людям. Питаются своим хозяином и вредят его окружению.


Питаются своим хозяином и вредят его окружению.


В образовавшейся тишине неожиданно щелкнула кнопка выключения чайника. Герман вздрогнул и посмотрел на деда, который заваривал чай в большой кружке.


– Интересно, как она со всеми ими справлялась?


Бог знает, где и в каких обстоятельствах она обращалась к ним и к пращурам за поддержкой. А бывало, нуждалась в помощи тёмных сил, – пожал плечами старик.


– Дед, расскажи мне дальше про Василису.


– Чего рассказывать-то? Поди, авторы, написавшие фэнтези, уже всё и без меня сделали.


– Дед, нечестно. Сначала поманил обещанием, историей до утра, а нынче отказываешься от своих слов.


– Не то чтобы я отрекался от них. Однако подчас нежелательно всё рассказывать. Порой лучше знать дозированную правду.


Ненадолго повисла тишина в кухоньке. Егор Владимирович отпил из кружки, собрался и продолжил.


«У Василисы была нелёгкая жизнь. Спокойные и мирные дни были на перечёт, не говоря уже о вечерах и ночах, когда не надобно было ни с кем сражаться. Тогда она посвящала их магическим практикам и собиранию трав. Порой требовалось выполнить определённые условия, чтобы собрать оные, как-никак то или иное растение приобретает силу либо за полночь, либо ранним утром.


Или брала Василиса черную книгу: толстая старинная рукопись, кой какие листы были в рисунках и поясняющих подписях к ним. Чернила и карандашные заметки, тексты, написанные кровью, не обесцветились за множество эпох, невзирая на то, через сколько рук прошёл тёмный гримуар.


В остальное время девушка раненько вставала и отправлялась в путь.


Шла девка-то по земельке нашей широкой, в проклятых и в оставленных деревнях побывала…»


Парень непонимающе посмотрел на деда.


– Проклятые поселения хоть и выглядят как заброшенные, но с приходом темноты усопшие владельцы своих домишек выходят на охоту за тёплым человеческим мясом. И отходить от своей деревни далеко они не могут. Главное – продержатся до наступления рассвета, а дальше мертвяки наравне с низшей нечистью убираются по своим укрытиям, чтобы дождаться воцарения сумерек.


И не забывай, прежде чем войти в дом одичалый или злополучной деревушки, поклонись да поспрашивай разрешения, уж дадут знак, будь уверен. Если повезёт, сможешь договориться с ХОЗЯИНОМ ДОМА (с домовым) о защите. После уважь Батюшку либо Матушку и иди, куда надобно.


А что до оставленных деревень, помимо нечисти, уходом из родных краёв послужило неуважение и не соблюдение человеком определённых традиций и правил. Мне вспомнилась одна история, где люди навлекли на себя гнев лесного хозяина.

Была одна деревенька, состоявшая из тридцати шести домиков. Попервоначалу всё выглядело хорошо, но чувствовалось, что что-то неладное творится в ней. Было видно по посевам, пострадавшим от неизвестного недоброжелателя. Зелень была чахлой и больной, трава быстро сохла и чернела, а деревья садовые кривились и ломались, будто под силой неведанной.


Говорили, что леший объединился с духами поля и начал мстить людям за неуважение к себе. Кого стволом придавит, кто из леса не вернется, либо прибежит с глазами, полными ужаса, и головой седой. По ночам спать невозможно стало, однако дети малые в неведенье своем мирно посапывали в кроватках, а взрослые вздрагивали от шума любого, да в окна боялись глядеть.


Ни православная , ни христианская душа не видели нечисти снаружи, но скрипы и стоны, шарканье да завывание, что никакая живая сущность не издаст, пугали до того, что женщины бледнели, а мужики хватались за вилы настолько крепко, что пальцы белели. Но самое страшное было, когда над полем разносилась песня чудная, которая усыпляла сознание людское. После на утро кто-то заболевал или умирал.


Немногие могут выдержать такое. Вот и деревенские покидали скромный скарб в телеги, да всей деревней и ушли с места обжитого. Добился леший своего, отомстил за неуважение к себе.


Помолчал немножечко дед, наливая очередную кружку чая. Посмотрел на задумавшегося внука и про себя усмехнулся, что смог парня загрузить мыслями, по малой мере верными.


– Бывала Василиса, заходила в гуляющие деревни. Что, глазенки расширил? Есть и такие, но найти их нельзя ни на одной карте, и войти, и выйти из них и думать нечего, пока они сами не позволят. Поговаривают, что жители таких селений исчезают бесследно, будто и не было отроду никого, но знающие уверяют, что нечисть к этому руку приложила. И вот как-то забралась юная тёмная в такое сельцо.


«Зябко стало и неуютно на душе, оттого и проснулась девушка. Резко распахнула глаза и увидела серую пелену тумана. Окутал он её и местность так плотно, что дальше вытянутой руки не видно. Обычный человек заблудился бы в подобной хмари, запросто забрел бы в болото или на зверя лютого какого, что любят водиться в таких местах.

– Неспроста туман взялся из неоткуда, – задумчиво произнесла чертознайка.


Слышала она от дяди про схожий туманище и чем таковой грозит. Если из него не выбраться, поглотит тело и душу. Чертознайка быстро прочитала заклинание, чтобы огородить себя от влияния бесовской мглы, и пошла… Она и сама не знала, куда идет; под ногами было что-то твердое, упругое, иной раз топкое, порой что-то царапалось, удерживало, цеплялось за подол платья, но Василиса упорно шла вперед… по-видимому, вперед. Туманность – весьма хитрая субстанция, особенно если он наслан темными силами; ты думаешь, что идешь прямо и вот-вот выйдешь из мглы, однако ходишь кругами. Час за часом, день за днем, пока не упадешь от усталости или безысходности и тогда он пожрет тебя. Если ты прежде видел день или ночь, то попрощайся сними навсегда, сумеречная серость окружающая тебя постепенно сведёт с ума.


Василиса не ведала, сколько прошла верст: думается, сотню, но, по-видимому, не сдвинулась с места. Ног, как, впрочем, и дороги, она не лицезрела. Усталость порой накатывала, но припасенные в сумке травы и кое какие заклинания от времени до времени поддерживали ее. Девушка находилась в неведенье, день или ночь за туманом, знать не знала, когда он закончится, пока её сил и умений не хватило, чтобы развеять эту мглу.


Деревянная стена выскочила так неожиданно, что чертознайка ударилась об неё.


– Пришли, – потерла она ушибленную ногу и начала осторожно ощупывать преграду, продвигаясь вдоль оной.


Стена быстро кончилась, туман толику отступил, и Василиса различила небольшое количество домов: покосившихся, темных от плесени, с чёрными проёмами окон. Он стелился по земле, и сторожки словно парили в воздухе. Увиденное больше напоминало страшный сон, девушка разное видела у Егора, но и у неё пробежал холодок по рукам.

– Зачем меня привели сюда? – вопрос потонул в тишине, но ответа и не ждали. Следовало что-то сказать, чтобы отогнать от себя неприятное ощущение ползущего страха.


Чертознайка отыскала единственный дом, показавшимся ей не таким разрушенным, в нем она и решила отдохнуть. Едва девушка вошла, как жилище затряслось , будто земля под ним колыхалась, и на Василису набросилось страшное ощущение: она пленница. Кроме того, колдовка почувствовала, было в этом доме что-то… или кто-то.


– Кто здесь? – и словно в ответ набросилось на нее что-то, завертело по комнате, бросило на пол.


– Помоги мне! Помоги!.. Убей меня!


Мужчина с обезумевшим лицом тряс ее и кричал в лицо. Потом схватил за шею и начал душить.


– Помоги мне! Я больше так не могу!


Страх набросился на девушку. Воздух покинул легкие. Сердце сжалось и яростно застучало, будто пытаясь покинуть насиженное место. И токмо в голове родились слова заклинания:


– … Изыди, – прохрипела она последнее слово, и дикого мужика отбросило к стене. Впечатало, и он растворился.


Сколько она лежала на холодном влажном полу, Василиса не знала. Чуть горло перестало саднить, поднялась, осторожно озираясь по сторонам, ожидая очередного нападения

– Бог не обидел, предостаточно я душ не упокоенных видела, но чтобы они вили себя подобным образом…, – шокировано произнесла девушка. – Выходи, – позвала знающая, но, не получив ответа, пригрозила: – А не то сама вытащу.


Он вышел из стены, еле видимый в тусклом свете тумана. Ныне он не был диким, наоборот, казался спокойным и аж смущенным, будто напроказничал и виниться перед родителями. Мужчине на вид было лет сорок, среднего роста, с взъерошенными на голове волосами, небольшой бородой, в длинной рубахе, из-под которой торчали простые штаны.


Василиса сразу поняла, что не упокоенная душа перед ней. Они частенько встречаются в таких местах, не могут их покинуть, пока не определят его душу в светлый мир или темный. Раз как-то видела девушка, как дядя проводит обряд освобождения души, и тогда ей казалось сие сложным занятием, неподвластным для неё. Но это было тогда, а в эту пору…


– Кто ты? – негромко спросила она.


Не сразу,– ответил призрак, кривился, будто боролся с собой внутри.


-Коил – наконец выпалил он и неожиданно изогнулся.


Василиса слышала, как хрустнул позвоночник. Мужик жалобно застонал и начал рвать на себе одежду. А потом тело, отрывая куски, словно пытаясь добраться до костей.


– Нет! Нет! Не надо! – схватившись за голову и упав на пол, закричал мужчина.


Дикий взгляд уставился на девушку. Кривые призрачные пальцы как-то умудрились процарапать доски пола.


– Помоги мне, – прохрипел Коил.

– Я…


– Помоги! Убей меня! – мужчина бросился на чертознайку, но та была готова.


Заклинание вновь отбросило призрака, не дав тому добраться до неё. Она ринулась к дверному проему, пытаясь покинуть дом, но возле выхода остановилась, почувствовав, что он не отпустит её, пока она не найдёт способ спасти запертую душу. Сзади послышалось жалобное завывание страдающего. Проклятый стоял на коленях и раскачивался, ухватившись за голову. Сквозь невнятное бормотание и стоны Василисе удалось различить немногое, но и этого оказалось предостаточно.


– Говори, – приказала она.


– Не могу, – простонал мужик.


– За что ты его убил? – прокричала девушка. – Говори!


– Не знаю! – прорычал Коил, обжигая безумным взглядом. – Не знаю! Нет… Нет… Не…


Очередное заклинание заставило призрака ненадолго исчезнуть. Так продолжалось вновь и вновь : Василиса пыталась добиться от мучившегося правды, а он то стонал, то бросался на нее диким зверем, но постепенно стало понятно, почему не упокоена эта душа.


Любил Коил выпить, но змей зеленый агрессией его наполнял, а на ком её срывать, если не на жене да сыне. А мальчишка намедни приставал к нему, сказку просил рассказать, да плакал почем зря. Надоел так своим нытьем, что ударил Коил его по щекам… потом вновь… и всё повторялось в который раз . Шейка-то у пятилетнего не выдержала и первого удара, но злые глаза отца не видели, как обмякло тельце хрупкое, пока не услышал истошный крик супруги.


Но и тогда не сразу понял пьяный, что натворил… но поздно уже было. Не выдержала супруга горя такого, ушла однажды из погубленной семьи, из сельчан ни старшее поколение, ни младшие, ни дети ничегошеньки не знают, что с ней сталось. А вот Коил с той поры мучиться стал, душу свою изводил, что ни сутки о содеянном вспоминал, криком страшным по ночам себя будил.