Дарья Донцова
Ошибка Девочки-с-пальчик

© Донцова Д.А., 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глава первая

– Если у человека есть толстые счета в разных банках, то все его гадкие поступки считаются милыми шутками.

Женщина, которая произнесла эту фразу, тихо всхлипнула и положила на свою тарелку очередной кусок торта, который испекла Сюзанна.

– Несси, вам сегодня на обследование, – осторожно напомнила я.

– О-о-о! – простонала гостья. – Дорогая Фрося[1], – ох, прости, Евлампия, – не напоминай обо всем ужасном, что ждет бедную во всех смыслах слова Агнессу.

Но я решила договорить:

– Доктор предупредил, что надо сдать анализ крови.

И услышала в ответ:

– Боже, Боже, это так невыносимо больно! Страшно! Ужасно! Потом несколько месяцев рука не шевелится!

Киса, приоткрыв рот, послушала наш диалог и задала неожиданный вопрос:

– Тетя Несси! А что вы хотите?

Женщина посмотрела на девочку.

– Детка, мне непонятен твой вопрос.

Кисуля улыбнулась.

– Вот я, когда мне надо в поликлинику, за день до похода туда всегда начинаю плакать, говорить, как мне будет больно. А на самом деле ничего страшного и нет. Кровь, конечно, неприятно сдавать, но комар хуже кусается. Но я ною, рыдаю, и мне на обратном пути что-то за посещение врача покупают. Сейчас мечтаю о кукле, которую можно научить говорить. Но пока здорова, ничем не болею. А вам чего охота?

– Кисонька, – быстро заговорила я, – тебе не кажется странным, что Македонский в комнате отсутствует?! Все собаки и бенгалы здесь, а самого большого кота нет. Вдруг его случайно опять в кладовке заперли? Проверь, пожалуйста!

Девочка вскочила и убежала.

Несколько секунд в столовой царила тишина, потом Агнесса повернулась ко мне.

– Фросенька, то есть Евстафия, понимаю всю шаткость моего положения в твоем роскошном особняке. Очень жаль, что произвела впечатление корыстной особы! Но! Состояние моего здоровья ужасно. Надежды на то, что врачи поставят правильный диагноз, почти нет, но я стоически терплю свой недуг. Сегодня впервые расслабилась, позволила себе откровенность, призналась, что боюсь уколов. Но не питала надежду получить даже самый скромный, простенький, копеечный подарочек за свои нестерпимые моральные и физические муки. У нас в городе есть лишь полуграмотный фельдшер, бабе, наверное, двести лет. От всех недомоганий она прописывает касторку. Обещаю тебе, Фрося, то есть Екумения: как только узнаю правильный диагноз, в ту же минуту уеду и…

Голос Агнессы задрожал, женщина положила себе еще один кусок торта, вскочила и резко убежала, не забыв прихватить посуду со сладким. Я осталась в столовой одна.

Кто такая Агнесса, как она оказалась у нас? Десять дней назад нам в дверь позвонила женщина, а когда я открыла, она огорошила меня заявлением:

– Дорогая моя, я твоя родная тетя Агнесса!

В моей памяти засуетились обрывки детских воспоминаний. Вот мама привела меня из музыкальной школы домой. Не успели мы открыть дверь, как в холл вышел папа. Вот уж удивление – отец в это время всегда был на работе! Далее день пошел по непривычному плану. Меня отправили в детскую и туда же принесли ужин. Дверь в столовую была плотно закрыта. То, что в доме находится какой-то посторонний мужчина, я поняла сразу: на вешалке висело чужое пальто. Меня охватило горячее любопытство, и я отправилась в туалет.

Наша семья жила в доме постройки середины пятидесятых годов двадцатого века, а в таких домах санузел всегда примыкает к кухне. Мама сделала перепланировку, убрала стену между одной комнатой и кухней, получилась большая столовая. И у этого помещения была одна особенность, о которой, похоже, не знало старшее поколение. Если затаиться в туалете, то прекрасно слышны все разговоры в столовой, потому что в стенах под потолком сделаны вентиляционные отверстия. Когда мама тщательно закрывала дверь в бывшую кухню, я сразу понимала, что сейчас у родителей случится очень важный разговор, и живо оккупировала туалет. Как правило, взрослые обсуждали финансовые вопросы, порой папа сообщал о проблемах на работе. Родители любили друг друга, никогда не ссорились, они умели разговаривать. Криков, скандалов, битья посуды у нас не было.

Лишь один раз мама вышла из себя, ударилась в истерику. Это случилось в тот день, когда на вешалке вдруг появилось чужое мужское пальто. Я испугалась, услыхав, как она сердится на папу.

– Нет, нет, нет! Не желаю ее видеть!

Муж попытался успокоить жену:

– Послушай, малышке еще трех лет нет. И она твоя сестра.

– У нас разные мамы! – повысила голос моя мама. – Отец на старости лет ума лишился! Он с тех пор не отец мне! Екатерина убила мою мамочку!!! С какой стати папаша заявился к нам?!

Я застыла на унитазе. Чем дальше длился диалог старших, тем страшнее мне становилось.

Я росла без бабушек и дедушек. Один раз спросила у мамы, где ее родители, и услышала в ответ:

– Они рано умерли.

Мне стало очень жаль маму. Наверное, не следовало продолжать эту беседу, но любопытство оказалось сильнее сострадания. Я захотела выяснить, кем были мои родственники, которых я никогда не видела. Мамочка отделалась простой информацией:

– Моя мама, Анна Николаевна, – звезда театра оперетты, плохо ее помню. Она умерла, когда мне шесть лет исполнилось. Папа Петр Федорович – дирижер, он тоже рано скончался.

Я испугалась:

– А ты с кем жила?

Мама после небольшой паузы ответила:

– Меня отдали в очень хороший интернат, жила с талантливыми детьми со всего СССР, они потом стали музыкантами, певцами, композиторами. Меня там очень любили.

И вдруг! Сидя в туалете, я узнала, что мама, рассказывая о своих родителях, скрыла от меня правду! Ее отец постоянно изменял жене, менял молодых любовниц. Но не зря говорят, что на каждого охотника есть сотый медведь. Девяносто девять хищников человек из ружья застрелит, а сотый его самого жизни лишит.

Дедушка влюбился в юную Катеньку. И, как водится, о страстном романе законного далеко не юного супруга с восемнадцатилетней студенткой жена узнала последней. Бабушка не стала упрекать дедушку, не закатила скандал. Она поступила иначе. Когда муж вернулся вечером домой, на плите его не ждал, как всегда, вкусный ужин, а в квартире царила странная тишина. Дирижер удивился, начал искать спутницу жизни и обнаружил ее мертвой в спальне на кровати. На тумбочке лежала записка: «Теперь ты свободен, можешь жениться на той, которую любишь».

Похоже, у дедушки были стальные нервы. Через два месяца после похорон бабушки он отвел Екатерину Владимировну в загс. Второй жене не хотелось воспитывать дочь самоубийцы, поэтому мою маму сдали в детдом. Малышку не отправили в заведение со злыми воспитателями, гадкой едой и карцером за малейшую провинность. В приюте, где оказалась мама, учились талантливые дети со всех уголков необъятного тогда Советского Союза. Их хорошо кормили, любили, учили, у каждого была личная спальня. После десятилетки девушка поступила в консерваторию, стала известной оперной певицей. Она считала себя сиротой. Мать умерла, а отец ни разу не навестил ребенка от первого брака, просто забыл о дочке. Ни денег, ни подарков от папы она не получала.

И вдруг спустя много лет уже совсем пожилой дедушка вспомнил о наличии у себя старшего ребенка и приехал к моей маме домой без всякого предупреждения. Конечно, он предварительно навел справки о забытой дочке. Узнал, что она прекрасная певица, замужем за ученым с генеральскими погонами. Не было для него тайной и наличие внучки Фроси, которая уже ходила в школу. Много лет дедушка жил в свое удовольствие в браке с Екатериной, ни в чем не нуждался. А потом неожиданно, без приглашения, приехал. Что подвигло старика на такое поведение?

Глава вторая

Ситуация оказалась совсем простой. Дирижер заболел, потом выздоровел, но сил стоять за пультом у него уже не было. Супруг-инвалид, за которым следует постоянно следить, готовить ему особую еду, возить по врачам, покупать дорогие лекарства, – это не тот супруг, который является всемирно известным руководителем симфонического оркестра, хорошо обеспеченным человеком, большую часть года проводящим на гастролях в разных странах мира. Дедушка осел дома, что очень не понравилось Екатерине, которая находилась в самом расцвете лет.

До болезни дедушки его вторая жена числилась его личной помощницей, получала отличный оклад и колесила с оркестром мужа по разным странам. Экономить ей ни на чем не приходилось. Детей Екатерина не хотела, рожать не собиралась. Ходить беременной, потом кормить младенца, заботиться о нем женщина не намеревалась. Да, можно нанять няню. Но женщине, которая ждет ребенка, во второй половине беременности противопоказаны авиаперелеты. Значит, когда появится живот, Катюше придется осесть дома. Потом роды, несколько месяцев придется восстанавливать фигуру. Муж улетит на гастроли один. Сохранит ли он верность супруге, которой уже давно не восемнадцать лет? Екатерина очень хорошо знала муженька и понимала, что дирижер тут же заведет любовницу. Он постоянно окружал себя юными выпускницами консерватории. Но Катя стерегла немолодого ловеласа получше Цербера. Длительные отношения дедушка не заводил, а на его одноразовые походы налево жена внимания не обращала. А вот отправлять «Дон-Жуана» на три месяца одного на гастроли опасно.

Несмотря на тщательное предохранение, за год до того, как дедушку свалил недуг, Екатерина родила девочку, и назвали ее красивым именем Агнесса. Год жизни с инвалидом и младенцем Катеньку не вдохновил. Она нашла себе другого мужчину, музыканта-иностранца, уехала с ним в Европу, бросила мужа и дочку.

Побег супруги резко взбодрил дирижера. Он неожиданно встал на ноги, нанял няню, врачи с удивлением констатировали, что недуг прошел, дирижер больше не болен. Но работать в полную силу он уже оказался неспособен. У мужчины были кое-какие накопления, но деньги имеют обыкновение заканчиваться. Домработнице и няне стало нечем платить. Дедушка остался один на один с маленькой дочкой, следить за которой ему было очень тяжело. А из доходов у старика – только пенсия. Что делать?

И вот тут дедушка вспомнил про старшую дочь, прикатил к ней в гости и заявил:

– Ты обязана помогать мне и младшей сестре. Переедем с Агнессой к вам, а свою квартиру я сдам.

Мама категорично ответила:

– Никаких обязательств перед тобой у меня нет. Я воспитывалась в интернате, никогда не видела тебя, ты забыл обо мне. Ты, дорогой папочка, выписал меня из столичных апартаментов и никогда не платил алименты. Спасибо руководству детдома, оно выбило мне однокомнатную квартиру, в противном случае ночевала бы под забором. А теперь ты хочешь жить с нами? Убирайся из моего дома!

– Ты обязана помогать отцу, – твердил дедушка.

Неприятный разговор длился долго, потом мой отец принял решение:

– Можем предложить вам в качестве жилья однокомнатную квартиру, в которой Оля жила до знакомства со мной. Свои хоромы сдадите, хватит вам денег на жизнь.

– Подам на алименты, – пригрозил старик.

– Сколько угодно, – кивнул отец. – Имейте в виду, вы сами злостный неплательщик. Следовательно, не имеете права требовать с дочери денег.

Больше ни дед, ни единокровная сестра мамы в нашем доме не появлялись.

Прошло много лет, мои родители давно скончались, мы с Максом переехали за город. И вдруг в дверь нашего дома позвонила женщина, назвалась моей тетей, Агнессой Петровной Назаровой. Я растерялась. Хорошо, что Макс не успел уехать на работу. Муж пригласил незваную гостью войти, попросил показать документы. У Агнессы оказались с собой паспорт и метрика, в которую вписано имя отца – Петра Федоровича Назарова, моего дедушки. Юра Чернов, наш заведующий отделом компьютерных технологий, быстро проверил незнакомку и подтвердил, что она действительно единокровная сестра моей мамы, Ольги Петровны. Агнесса намного младше нее, да и я на пару лет старше. Почему моя тетя так долго ждала, прежде чем сообщить о себе? Во времена интернета найти человека просто, но ответа нет. Агнесса выяснила наш адрес и прикатила с просьбой пожить некоторое время у нас. Женщина плохо себя чувствует.

– Не помешаю вам, – шептала Агнесса, – поверьте, очень неприятно напрашиваться, но куда мне деваться? Не увидите меня, Фросенька, не услышите. Если хотите, могу по вечерам играть во время ужина на фортепиано… Помогите, Христа ради, не откажите! Кроме вас, никого нет.

Вот после этих слов стало ясно, почему Агнесса Петровна вспомнила обо мне, своей племяннице. Мне очень не хотелось впускать в дом дочь Екатерины, из-за которой моя мама в детстве оказалась в интернате. Но Агнесса-то не виновата в том, что ее мать увела чужого мужа. И как поступить? Не знакома с женщиной и не считаю ее родной, но не выгонять же!

– У нас дома все решает муж, – быстро перенесла я ответственность на Макса.

И теперь Агнесса живет у нас. Она в самом деле никому не мешает. Ведет себя мило, наши псы и коты ее полюбили. И Кисе тетя Несси понравилась. Дом у нас большой, места много.

У Вульфа звякнул телефон, муж посмотрел на экран.

– Нам пора. Лампуша, собирайся. Поедем вместе.

– Лучше каждый на своей машине, – возразила я. – Записалась на вечер в салон к Вадиму на стрижку.

– Зачем деньги зря тратить? – зашептала Агнесса. – Давай сама тебя постригу. Ничего хитрого нет. Хорошо с ножницами управляюсь, а у тебя волос мало.

Из кухни высунулась Сюзанна[2].

– Агнесса Петровна…

– Умоляю, не называйте меня так! – заломила руки гостя. – Сразу в депрессию впадаю!

– А как надо? – заморгала Архипова.

– Просто Нессичка, – потупилась тетушка.

– Неприлично мне так к неродному человеку обращаться, – возразила Сюзанна. – Всяк сверчок знай свой шесток! А я забыла! Мне-то положено на кухне есть! Меня из милости пригрели!

– Да, я это заслужила, – дрожащим голосом согласилась Агнесса, – больше не сяду с хозяевами за барский стол. Госпожа Архипова, вы правы. Всяк сверчок знай свой шесток!

Гостья всхлипнула, схватила со стола полотняную салфетку, прижала ее к глазам и убежала. Сюзанна бросилась за гостьей с воплем: «Подождите, вы меня не так поняли!»

– Поехали! – скомандовал Макс. – Без нас они договорятся. Чернов уже третий раз звонит. В офис должен прийти новый сотрудник, Дмитрий Галинович Громов, взят пока на испытательный срок. Начал набирать тебе команду.

– Мне? – удивилась я. – Зачем?

– Затем, что вдвоем вам с Володей тяжело. И у Костина еще много разных других дел, он мой первый заместитель. В новой команде предполагается такой состав: ты, психолог, еще один детектив, Чернов. Ну и Костин в качестве боевого слона, если вы, тигры розыска, в тупик попадете.

– А начальник кто?

– Чего? – не понял Вульф.

– Кто начальник команды?

– Ты, – ответил муж.

Я остановилась и переспросила:

– Кто?

– Ты, – повторил супруг. – Вполне созрела для повышения.

– Неожиданно, – пробормотала я. – А вдруг не справлюсь?

– Значит, не справишься, – пожал плечами Макс. – Почему не спрашиваешь про оклад?

Я заморгала.

– Его повысят?

– Конечно, – засмеялся Вульф.

– То-то сплетники обрадуются, – поежилась я. – Совсем недавно болтать перестали о том, что меня взяли на работу, потому что я…

– Спишь с владельцем сети детективных агентств, – перебил меня муж. – Но это же правда, кровать у нас с тобой одна. Короче, начинай работать без широкой спины Вовки.

Я подошла к своей машине.

– Поняла. Если Дмитрий Галинович покажется идиотом, могу его не брать?

– Решаешь, с кем работать, только ты, – улыбнулся Вульф. – Просьба: не жалей дураков, не надейся их перевоспитать, избавляйся от кретинов сразу.

– Странное отчество – «Галинович», – с запозданием удивилась я. – Отца звали «Галином»?

– Вероятно. Тоже впервые такое слышу, но нельзя же все имена знать.

Глава третья

– Добрый день, – поздоровался мужчина лет тридцати по виду.

– Вы Громов? – уточнил Чернов.

– Он самый, – согласился психолог.

– Похоже, у вас в анкетах везде одна и та же ошибка, – продолжил Юра. – Указано, что ваше отчество – «Галинович». Один раз написали неправильно, и теперь косяк хвостом тянется. Надо исправить.

– Нет, нет, – быстро возразил мой первый подчиненный, – все правильно. У меня матчество, я по матери Галинович, ее Галиной зовут.

Я растерялась, не поняла, как отреагировать. Юрий тоже удивился:

– В России разрешается только отчество, по отцу.

– Странная, однако, ситуация, – улыбнулся Дмитрий. – Фамилию можно взять от матери, а матчество нет? Налицо геноцид женского пола. И давайте рассмотрим мой конкретный случай. Папаша бросил жену, когда та ждала ребенка, то есть меня. Выставил за дверь ее вещи, запер замок и смылся. Куда? Одному Богу известно! Мама его не нашла, алиментов не получала, принесла меня, младенца, в свою крохотную каморку в коммуналке. Я дитя яслей, садика и продленки в школе. Отца никогда не видел и видеть не желаю. Почему тогда должен каждый раз, вынимая основной документ гражданина, вспоминать этого мужика?

– Ни один загс не имеет права утверждать матчество, – уперся Юра.

– Да, – согласился психолог, – но есть уловка, как его получить. Надо указать, что это по имени отца.

– Никогда! – воскликнул Чернов.

– Введите запрос: «Николай Марьевич Филин», – попросил Громов.

– Такого не найдется, – стоял на своем Юра.

– И все же попробуйте, – спокойно повторил психолог.

Чернов застучал по клавишам и пробормотал:

– Однако, он есть!

– Это сын подруги моей мамы, – объяснил новый сотрудник. – С Марией Борисовной приключилась та же история, что и с моей мамой, Галиной Николаевной. Мария нашла в расширенном списке мужских имен имя «Марий». А моя мать сообщила, что ее супруг-беглец носил имя «Галин». И тоже показала его в списках устаревших обращений.

– Ясно, – буркнул Юрий, – извините.

– Пустяк, – отмахнулся Дмитрий, – давно привык к такой реакции незнакомцев.

В дверь постучали.

– Входите! – крикнула я.

Дверь приоткрылась, показалась красивая стройная блондинка.

– Здравствуйте, – улыбнулась она и стала еще краше. – Мне нужна Евлампия Романова.

– Угадайте, кто из нас она? – предложил Дмитрий.

Девушка подхватила игру:

– Наверное, вы!

– Присаживайтесь, – пригласила я блондинку. – Перед вами Юрий и Дмитрий. Как к вам обращаться?

– Друзья называют по-разному: Светик, Лана… В паспорте написано «Светлана Ильинична Морозова», – тихо ответила блондинка.

Она подошла к креслу и уронила сумочку. Та открылась, на пол высыпалась куча всего.

– Ох, вот же растяпа! – воскликнула посетительница, присела и начала собирать вещи.

Юрий решил помочь ей, встал, но Морозова быстро отказалась:

– Спасибо, сама справлюсь. Не люблю, когда моего личного барахла касаются чужие руки.

Светлана пошатнулась, схватилась рукой за край журнального столика.

Я подумала, что в моей сумочке меньше ерунды. Ну зачем нашей посетительнице четыре шариковые ручки, три зеркальца и куча косметики? Намного удобнее держать пудру и прочее в маленькой сумочке, которая так и именуется «косметичкой».

– Что случилось? – задал вопрос Чернов.

– Я модель, – начала вводить нас в курс дела клиентка, усаживаясь в кресло, – наверняка видели мои фото на разных сайтах онлайн-магазинов. Демонстрирую одежду, машины, всякую технику, продукты – без разницы, с чем работать. Заказчик оплачивает день, и нет проблем. Не отказываюсь побыть и девочкой-сюрпризом.

– Это что такое? – не поняла я.

– На мероприятие приносят сундук либо вазу или прикатывают шар, звучит музыка, из емкости вылезаю я, исполняю танец! – растолковала Светлана. – Такой сюрприз для кого-то. Я не стриптизерша, не проститутка, предел моей обнаженности – бикини. На колени к мужчинам не сажусь. Порой сопровождаю тех, кому нужна эффектная спутница. Появляюсь в зале, где проходит мероприятие, под руку с клиентом. Весь вечер изображаю его даму. Отлично зарабатываю, купила себе трехкомнатную квартиру в доме бизнес-уровня, машину. В спонсоре не нуждаюсь. Хочу работать до сорока лет, решить все личные, материальные проблемы, чтобы не зависеть ни от кого. Открыла разные соцсети, там тоже деньги получаю – даю психологические советы.

– Для этого необходимо профильное образование, – встрепенулся Громов.

Светлана кивнула.

– Конечно. Сейчас учусь в аспирантуре Международного университета рекламы и психоанализа. Окончила школу с золотой медалью, проблем при поступлении в вуз никаких не было… Зачем все это рассказываю? Не хвастовства ради. Хочу, чтобы вы поняли: мне многие завидуют. Одни полагают, что я сплю с каждым, кто перед моим носом кошельком помашет. Другие крепко уверены, что я из очень богатой семьи. И это тоже мимо. Я из самой простой среды. Отец всю жизнь на дороге, он в ДПС служит. Мама – обычная учительница. Маленькая квартира в непрестижном районе, средний достаток. Никогда не нуждались, но и не шиковали, жили скромно, несмотря на то что отец с работы всегда с деньгами приходил. Мамочка каждый раз говорила: «Илюша, что делать стану, если тебя посадят?» Папа ее обнимал, целовал, успокаивал: «Не дрейфь, Ириша, со всеми делюсь, начальству десятину отсчитываю. Если у кого из ребят не рыбный день, им тоже в карман сую. Все меня любят, не сдадут. И я ко всем отлично отношусь и ничего про коллег не знаю, не вижу, не слышу».

Светлана чуть понизила голос.

– Я любила родителей. Как они ко мне относились? Меня в школу каждый день отправляли. Кашляю, чихаю – неважно! Иди учись. Один раз зимой утром поскользнулась, упала, нос разбила, домой вернулась. А отец, у которого в тот день был выходной, велел умыться, записку для училки написал и скомандовал: «Шагом марш за знаниями!» Я заканючила: «Носик болит!» Папа усмехнулся: «Ты им пишешь? Читаешь? Считаешь? Нет? Тогда вали на учебу. Запомни: девушка обязана иметь профессию, которая позволит ей обеспечить себя и ребенка. Последнее дело – у мужика деньги просить». Я ему в ответ: «Ты же маме зарплату отдаешь». Отец кивнул: «Тут не спорю. Но у тебя есть гарантия, что такого, как я, найдешь? Вдруг потеряешь голову от идиота, лентяя, жадины? А? Посмотри на Оксану!»

Светлана щелкнула языком.

– Оксана Корнеева в соседней квартире жила. Супруг у нее был бабником, гулякой, не зарабатывал, громко кричал: «Нарожала спиногрызов? Сама их и корми, и одевай! На мои деньги рот не разевай!» Стены в доме тонкие, хорошо чужие скандалы были слышны. Один раз тетя Оксана так горько плакала, что мама не выдержала, пошла к Корнеевым, выговорила ее мужу: «Алексей, хватит жену детьми упрекать, она их не сама себе сделала». Мужик начал визжать: «А куда столько? Хватит одного нахлебника! А эта четверых настрогала! И все девки! Бракоделка! Нет у меня сына!»

Рассказчица покосилась на бутылку с водой. Дмитрий быстро взял ее, открутил пробку, наполнил стакан и подал его посетительнице.

– Спасибо, – улыбнулась та и продолжила: – Папа, приказывая мне с разбитым носом идти на уроки, нажал на правильную педаль. Становиться такой, как тетя Оксана, мне не хотелось. А вот зависть к Тане, соседке по парте, буйствовала. Скажет она: «Не хочу на занятия», – мама ей сразу: «Оставайся дома». Класса до девятого я полагала, что родители меня не любят. Но потом поняла, что все наоборот. Они хотели, чтобы я человеком стала.

Глава четвертая

– Что у вас случилось? – осведомилась я.

– Лавина неприятностей, – тихо призналась Светлана. – У меня есть пара постоянных клиентов. Например, «Совместное приключение». Это семейный клуб для тех, кто любит путешествовать, но не хочет уезжать далеко от Москвы. В столице и вокруг нее, в рядом расположенных областях, масса всего интересного. Звенигород, Коломна, Сергиев Посад, Бородинское поле, музей-заповедник Сергея Есенина и еще много мест. Поездки на все вкусы: для православных, для мамаш с детьми, пожилых людей. Например, в одном селе есть чудотворное озеро, больные в нем купаются. Рано утром приезжаете к месту сбора, садитесь в автобус – и помчались. Билеты оплачиваются заранее. Я в своих сетях рекламирую аккаунт организаторов, могу сопроводить группу. Хорошо знаю достопримечательности. И вдруг мне на почту прилетает от «Совместного приключения» письмо: в моих услугах больше не нуждаются. Неприятно, но плакать не стала. Через три дня такое же сообщение пришло от сети спа-клиник «ЮПРС» и интернет-магазина «Экономочка».

Светлана сплела пальцы обеих ладоней в замок.

– Согласитесь, странно! Со всеми сотрудничаю не первый год, никаких претензий ко мне не было. Попыталась выяснить, что происходит. Ответ стандартный: бюджет урезан. Ладно, такое случается, я за кожуру от банана не работаю. Не задергалась, эти ушли – другие придут. У меня имя, репутация, прекрасное портфолио.

Морозова сделала паузу.

– Что дальше? Вскоре узнаю, что «Экономочка» запустила новую сеть интернет-лавок. Я об этом проекте давно слышала, их главная мне говорила: «Светик, ты станешь лицом и фигурой “Красоты Экономочки”». И вдруг! Меня вон! Лицо и фигура – Надя Волкова. Мы с ней в прекрасных отношениях. Надюшка позвонила, позвала в кафе, спросила: «Как себя чувствуешь? Если помочь надо, я рядом». Странные слова, так ей и сказала. Волкова смутилась: «Прости, случайно узнала. Никому, конечно, не сказала. Имей в виду, всегда можешь на меня рассчитывать. Заболеть любой способен!» Вот тут я рассердилась: «Я совершенно здорова!» Надюша покраснела: «Светик, многие уже знают, что у тебя СПИД».

Морозова стукнула кулаком по подлокотнику кресла.

– Начала обзванивать клиентов. Кто-то мой телефон заблокировал, кто-то осторожно отвечал: «Для вас пока заказов нет!» Еще неделю назад они бы от счастья вопили, услыхав мой голос, а сейчас интеллигентно посылают! Сделала несколько анализов в разных лабораториях, везде результат отрицательный. Выставила фото в соцсетях, написала: «Сейчас распространяется информация о моем недуге. Это неправда. Вот результаты анализов. Кто-то может подумать, что я купила нужную бумагу, поэтому материал изучали в нескольких местах. Я здорова». Что дальше, а?

– Ничего, – ответил Дмитрий, – клиенты продолжают уходить, а новых нет.

– Да! – повысила голос Светлана. – Поэтому пришла к вам. Найдите того, кто запустил ложь.

– Можно попробовать, – осторожно начала я, – но вам придется честно ответить на наши вопросы.

– Скрывать нечего, – заверила клиентка. – Не хочу сказать, что я новорожденный цыпленок. Разное случалось. С некоторыми девчонками поругалась, кое у кого выгодную съемку отбила. Да только все это – проза нашего бизнеса. У меня есть строгие «не». НЕ затеваю романы с женатыми. Вокруг полно холостых мужиков, и на чужом несчастье свое счастье не построить. НЕ беру в долг, даже если очень что-то хочется. НЕ собираюсь рожать детей, всегда предохраняюсь. НЕ становлюсь девушкой на одну ночь, в интимные отношения вступаю только с тем, кто нравится мне и кому нравлюсь я. НЕ принимаю от посторонних дорогие подарки. Вот чашку, плед с логотипом компании, с которой подписала договор, так называемый бизнес-презент, возьму. Дорогие подарки – только от любимого. Вот если выйду замуж, тогда с радостью позволю о себе заботиться.

– Возможно, кто-то вам завидует, – высказал свою точку зрения Дмитрий.

– «Кто-то»? – засмеялась Светлана. – Да все! Каждой охота на моем месте очутиться. У первой двадцатки в рейтинге российских моделей условия не особо различаются, деньги получаем почти одни и те же. Но я с финансами аккуратна, кладу их на накопительный счет, зря не трачу. Другие же схватят конверт и давай веселиться, по бутикам носиться, в ресторанах гулять.

Светлана улыбнулась.

– Тоже люблю вкусно поесть, бокал вина выпить, но в кабак пойду только по приглашению того, кто заплатит. Зря направо-налево средствами не расшвыриваюсь. Вот поэтому и имею то, что имею. А те, кто не способен доходами правильно пользоваться, распускают сплетни, что я элитная проститутка. Зависть – страшная сила! Что хочу от вас? Найдите того, кто первым сообщил про мою болезнь. Пройдите по цепочке к самому началу. Когда выясните имя, заставьте этого человека выложить контакт заказчика.

– Кого-то подозреваете? – сразу поинтересовался Дмитрий.

– Парочку сволочей, – кивнула клиентка. – Лариса Суркина и Геннадий Бобукин. Первой очень хотелось стать сопровождающей Алексея Чиканова, но он выбрал меня. Два года изображала с мужиком любовь на тусовках. Потом Леша улетел в Италию и там умер – сердце подвело. Пока Чиканов жив был, Суркина меня комплиментами осыпала, с поцелуями лезла, подругой своей называла. Можно подумать, я дура, не понимала, что Ларка хочет к Леше подобраться. Меня с ним познакомил Сергей Воробьев, телеведущий. Бобукин же просто подлый. Он заведует департаментом пиара и рекламы холдинга «Лима». Они торгуют фруктами, овощами. Идея у Геннадия родилась – сделать «времена года». Девочка лет двенадцати – весна, я – лето, женщина среднего возраста – осень и пенсионерка – зима. Везде реклама с нашими фото, ну и так далее. Я согласилась, и Генка мне напомнил хорошо известную в узких кругах поговорку «Путь на экран ведет через диван». Бобукин злобный карлик, ростом третьеклашке по плечо, лысый, животастый, жадный, моется раз в году. Просто мечта любой бабы! А я на тот момент изображала любовь с Алексеем, о чем Геннадия не предупредили. Мужчины разные, один, услыхав отказ, спокойно скажет: «Ну, значит, останемся друзьями». Другой надуется, заблокирует все твои телефоны, однако палки в колеса тебе вставлять не станет. Третий поступит как второй, но отомстит по мере сил и возможностей. А четвертый решит, что ты себе цену набиваешь, все бабы шлюхи и ты не исключение, просто тебе денег побольше охота. Начнет приставать, сообщения слать, приглашать в разные места, обещать золотые горы. Когда же поймет, что послан далеко и навсегда, вот тогда затеет гадить по-крупному. Алексей узнал, что Геннадий ко мне подкатывает, позвонил ему, ласково сказал: «Спасибо за предложение о съемках моей любимой Свете! Но, к сожалению, у нее не получится принять участие в проекте. Мы улетаем в Испанию, отдохнуть решили». Упс! Бобукин перепугался до икоты, сообразил, что замахнулся на любовницу Чиканова и это для него плохо закончится. Уши прижал, хвост опустил. Начал меня потом со всеми праздниками поздравлять. Я чуть от смеха не скончалась, когда от него эсэмэску на день шахтера получила.

– Забавно, – улыбнулся Дмитрий.

– Тоже так думала, – кивнула Морозова. – А через короткое время после смерти Алексея разлетелась весть про СПИД. Думаю, слух распустил либо Бобукин, либо Суркина. Правда, я с ними больше года не виделась.

Глава пятая

– Похоже, девушка очень собой довольна, – отметил Чернов, когда клиентка ушла.

– Почему так решили? – осведомился психолог. – Времени для создания четкого портрета было мало. Но мне показалось, что Светлана из разряда правильных людей, со своими принципами. Учитывая внешние данные, женщина может спокойно выйти замуж, сесть на шею супругу, не работать, бегать по тусовкам, премьерам, магазинам. Морозова же ведет себя по-другому.

– Поэтому живет с небедными клиентами, прикидываясь их любовницей, – фыркнул Юра. – Обычная охотница за деньгами. О нежелании вступать в брак говорит, потому что у нее никак не получается затащить кого-то в загс. И она утаила интересную деталь из своей биографии.

– А этот вывод на какой грядке вырос? – нахохлился Громов.

– Начну с того, что глупо пытаться скрыть информацию в эпоху интернета, – тихо засмеялся Юра. – Светлана, рассказывая о своей семье, «забыла» упомянуть о наличии старшей сестры Нины. У девушек маленькая разница в возрасте.

– Странно, – протянул Громов.

– Да нет, если знать, что молодая женщина психически нездорова.

– Она в психиатрической клинике? – уточнила я.

– Да. И почему ее туда запихнули? – усмехнулся наш компьютерный гуру.

– Невозможно оставить такого человека без присмотра, – ожидаемо ответил Дмитрий.

– Нина оказалась в лечебнице после того, как стала свидетельницей самоубийства, – сказал Юра.

Это случилось, когда Нине было пятнадцать с половиной, а Светлане исполнилось тринадцать. Несмотря на разницу в возрасте, учились девочки в одном классе. Старшая сестра была вся в тройках, как ежик в иголках. Младшая – всегда отличница.

Один раз Морозовых и их одноклассника Игоря Шелепина оставили убирать кабинет физики. Светлана принесла из туалета ведро воды, поставила его в кабинете, потом пошла к завхозу за тряпками. Когда она вернулась, Игоря на месте не оказалось. Морозова спросила у сестры, куда подевался мальчик. Та спокойно процитировала фразу из мультфильма «Малыш и Карлсон»:

– Он улетел, но обещал вернуться.

Светлана не заподозрила ничего плохого, она решила, что Шелепин не захотел заниматься уборкой и удрал. Нина же сидела за партой и смотрела в окно. Ее поведение рассердило младшую сестру, та громко сказала:

– Пожалуюсь маме, что ни фига делать не хочешь!

Нина никак не отреагировала на заявление.

Именно в эту минуту в класс вошла завуч Елена Петровна и спросила:

– Чем занимаетесь?

– Я убираю кабинет, Нина бездельничает, а Игорь вообще удрал, – доложила Светлана.

– Почему окно открыто? – начала сердиться педагог. – Не лето на дворе!

С этими словами учительница подошла к окну и перед тем, как захлопнуть его, глянула вниз. Нина в тот момент, закрыв глаза, прикидывалась спящей. Светлана, чуть не плача от обиды, драила пол. Оторвалась она от этого занятия, когда педагог, закричав «помогите!», бросилась в коридор. Младшая сестра решила, что завуч поранила руку – из рамы окна торчал гвоздь. Девочка знала об этом, но не предупредила Елену Петровну и не стала ее жалеть. Ведь та, услыхав, что класс моет одна младшая Морозова, не сделала Нине замечание. И не пообещала позвонить родителям Шелепина, чтобы сообщить им, что Игорь спихнул уборку на одну Свету. Вот пусть теперь у противной училки палец нарывает и долго болит! Сейчас Светочка все вычистит и убежит. Пусть Нинка одна домой топает!

Но события начали развиваться стремительным и совсем другим образом.

В класс вбежала директриса Раиса Ивановна Норкина. У нее был хороший лишний вес, поэтому она всегда передвигалась не спеша. Но сейчас она вела себя как молодая антилопа.

– Живо идите в мой кабинет, – приказала глава школы.

– Что я сделала? – испугалась Света.

– Ступай, куда велено! – почти закричала Раиса. – Нина, тебе отдельное приглашение надо?

Старшая сестра икнула, упала головой на парту.

– Ой, мама, – испугалась Светлана.

Младшая девочка знала, что у Нины постоянно меняется настроение. Она могла хохотать и через секунду с упоением рыдать. Кроме того, сестра была ужасно ленивой, а мама ей потакала. И что уж совсем смешно, врач выписал школьнице таблетки для хороших отметок. Мать, Ирина Андреевна, надеялась, что они помогут, каждый день кормила свою любимицу пилюлями. Нина лекарство принимать не желала, поэтому мама варила ей вкусный компот, растворяла в нем медикаменты. Старшая дочь выпивала за завтраком пару кружек и сидела на уроках смирно. А вот когда сестры шагали домой, Нинка начинала чудить. Могла со всей дури толкнуть Свету, больно ущипнуть ее. Или принималась громко петь песни.

Путь домой вел мимо ларька с мороженым. Старшая девочка была способна подойти к будке и заорать:

– Тетя, подарите стаканчик!

Оттащить ее от прилавка было невозможно. Когда такое случилось впервые, Света пожаловалась маме. Девочка ожидала, что мать накажет Нину, ан нет! На следующий день Ирина Андреевна дала младшему ребенку двадцать рублей.

– Если Ниночка опять не захочет отходить от ларька, купи ей стаканчик.

Светлана посмотрела на монетки.

– Тут на одну порцию.

– Так и Нина одна, – ответила Ирина Андреевна.

– Мне тоже мороженку хочется, – прошептала Света.

– На улице едят только собаки, – отрезала мать. – В воскресенье куплю вам пломбир, угоститесь после обеда.

– Значит, Нинка псина, – сделала вывод Светлана.

– Как у тебя язык повернулся так сестру обозвать! – возмутилась мать.

– А почему ей стаканчик, а мне фига? – взвилась Света.

– Ниночка больна, у нее плохое настроение, – объяснила мать.

Юра поднял голову.

– Дальше ничего нет.

– Что ты сейчас прочитал? – изумилась я.

– Показания Светланы Морозовой. Дело о смерти Игоря Антоновича Шелепина тринадцати лет, – ответил Чернов. – Мальчик выпал из окна. Это часть разговора следователя с девочкой. Информацию выложил аккаунт «Тайны хороших людей». Секунду!

Мы с Дмитрием сидели тихо, минут через пять Чернов снова оторвался от экрана.

– Иногда самое простое действие приносит ну очень мощный результат. Наша клиентка, похоже, права. Кто-то открыл на нее сезон охоты. Телеграм-канал «Тайны хороших людей» имеет также аккаунты в «ВКонтакте», «Одноклассниках», существует в «Дзене». Материалы одинаковые. Сначала статья публикуется в «Телеграме», потом ее дублируют везде. Лицо владельца не появляется, голоса нет, выставляются фото, на их фоне идет бегущая строка, и весь рассказ потом появляется ниже в набранном виде. Автор «чернухи» не скрывает, что работает на заказ: «Хотите, чтобы я сообщил всему миру о неблаговидном поведении хорошего человека? Пишите по указанному адресу, договоримся».

Юра оторвался от ноутбука.

– Все публикации, которые успел мельком посмотреть, только о простых людях. Рассказов о звездах нет. О Светлане дано то, что я озвучил, больше ничего нет. Зная, как распространяется инфа в сети, могу предположить такой вариант. «Тайны хороших людей», несмотря на свое желание стать популярным аккаунтом, не имеют миллионов подписчиков. Но кто-то из завистников Светланы в модельном агентстве может его читать. Человек пришел на работу, сказал коллегам: «А у Морозовой сестра сумасшедшая, больная!» И пошла сплетня лететь. В процессе передачи от одного к другому информация, как часто случается, изменилась. Начали с Нины, потом заговорили о недуге Светланы. И на конечном этапе возникла версия, что у Морозовой СПИД. Геннадий Бобукин улетел в Таиланд, связи с ним нет, в соцсетях давно отсутствует. Лариса Суркина вышла замуж за аргентинца, живет теперь в другой стране и тоже исчезла из интернет-пространства. Попробую их найти, но, судя по датам отъездов, они ни при чем.

– Отвратительно, что интернет легко выставит все что угодно! – возмутилась я.

– Есть ограничения, – возразил Юра, – порнография, педофилия, призывы к насилию и еще всякое-разное.

– А печатать сплетни разрешается? – негодовала я.

Чернов пожал плечами.

– Да, этим почти все блогеры занимаются. Но инфоцыгане, на мой вкус, намного хуже. Назовется какой-то прыщ доктором наук и начинает в сети «гениальные» советы раздавать: «У вас заболел живот? Положите на область пупка горячую грелку».

– Ни в коем случае нельзя так поступать! – занервничал Дмитрий. – У меня родители и оба брата врачи. Если неполадок какой в организме, не следует проявлять самостоятельность. Грелка вроде пустяк… Ан нет! Вдруг у вас аппендицит? Тепло в этом случае ускорит процесс, опасный для человека.

Мой телефон тихо зазвенел. Я встала, посмотрела на экран и направилась к двери, бросив на ходу:

– Сейчас вернусь.

Глава шестая

– Лампуша, привет, – произнес знакомый голос.

– Добрый день, Валюша, давно не разговаривали, – ответила я.

– Ой, столько дел, прямо дышать некогда, – затараторила моя бывшая сокурсница.

С Валей Кузиной мы вместе учились в консерватории. Не все выпускники творческих вузов становятся художниками, писателями, композиторами, актерами, музыкантами. Часто они заложники амбиций родителей.

Моя мама считала, что я гениальная арфистка. Я же ненавидела этот инструмент всеми фибрами души, а учебу в лучшей музыкальной школе страны считала почти невыносимой повинностью. Кем хотела стать маленькая я? Никаких желаний у меня не было. Я очень любила читать, но при этом не всегда получала хорошие отметки по литературе, потому что мне не нравились книги из обязательного к прочтению списка литературы. Я обожала Майн Рида, Жюля Верна, фантастические романы Александра Беляева, Герберта Уэллса.

Когда я перешла в девятый класс, мама объявила:

– Начинаем готовиться к поступлению в консерваторию!

Я чуть не зарыдала, но спорить с моей мамой было бесполезно. Меня, конечно же, зачислили на первый курс, через положенный срок я получила диплом и несколько лет щипала в оркестре струны многострадальной арфы. По-настоящему счастливой я стала, выйдя замуж за Макса. А потом Вульф взял меня на работу, и моя жизнь превратилась в праздник.

Порой мне снится мама, она стоит на лужайке, залитой солнцем, около нее громоздится арфа. Мама гладит ее рукой и укоризненно вздыхает. Потом за ней появляется папа, он обнимает жену, пинает струнный инструмент. Тот падает, разваливается на куски, а отец громко говорит:

– Оставь девочку в покое, пусть живет как хочет, лишь бы счастливо.

Я просыпаюсь, в этот же день еду на кладбище, водружаю на могилу родителей корзину цветов и говорю:

– Спасибо, папуля. Мамочка, не переживай, у меня все очень-очень хорошо.

Так вот, вместе со мной училась Кузина. Ее мать – известная балерина, отец – знаменитый пианист, у Валюши не было шансов поступить куда-либо, кроме как в консерваторию. Но в отличие от меня, не понимавшей, чем лучше заняться в жизни, Кузина знала, что хочет стать кондитером. Мечту она осуществила пятнадцать лет назад. Сначала пекла дома торты на заказ, потом открыла крохотную кондитерскую. Теперь у Вали пять кафе в столице и еще агентство по организации праздников. Мы с ней подружились еще в студенческие годы и поддерживаем хорошие отношения. Жаль, редко встречаемся.

– Лампуша, спаси! – взмолилась приятельница.

– Что случилось? – напряглась я. – Главное, не нервничай, сейчас все лечится!

– Я в Екатеринбурге, – всхлипнула Валя, – а Тоня, Илюша и Маруська все свалились с гриппом.

– Ой, ой, – расстроилась я.

– «Ситуация хелп, ситуация сос», – не помню, кто это пел, но прямо про меня. Сейчас объясню, – зачастила подруга.

Я молча начала слушать рассказ.

Позавчера Валюша отправилась в прекрасный город Екатеринбург, чтобы договориться об открытии там своего кафе. А ее дочери Тоня и Маша вчера слегли с температурой. Вирус также свалил с ног Илью, мужа Антонины. Валентина же сегодня с утра не может вылететь в Москву – погодные условия не позволяют, в Екатеринбурге буран, метель и «опять обледенела полоса»[3]. Все бы ничего, но в девятнадцать часов Валюше в Москве вести свадьбу. Ее агентство небольшое, в нем работают только члены семьи. Но самолеты стоят без движения, Кузина не успеет к семи вечера вернуться в Москву, а в Екатеринбурге ужасная погода, шквальный ветер. Валечка позвонила домой, попросила Тоню заменить ее на празднике и узнала, что вся семья лежит с высокой температурой.

– Воротниковы – постоянные клиенты, – рыдала в трубку Валя, – православная, богатая, многодетная семья. Клан! Живут все вместе в одном поместье: Володя, Вера, их родители, пара тетушек, семь детей! Каждый месяц у них то у кого-то день рождения, то Рождество, то Пасха, то еще что-то! Постоянно у меня заказывают сладкое! Сегодня выдают замуж старшую дочь Ксюшу. Пожалуйста, умоляю, на коленях стою, спаси нас!

– Очень хочу помочь, но не знаю как, – призналась я.

– Свадьба! – донеслось в ответ.

– Не поняла, – пробормотала я.

– Проведи торжество вместо меня! Сегодня в девятнадцать начало.

– Э… э… э… – замычала я, – но… ну… я не умею!

– Фигня вопрос! – закричала Валентина. – Сейчас сброшу сценарий! Все крайне просто!

– А… а… а… – снова протянула я, – Валюшенька, может, обратиться к профессионалу? До семи вечера еще есть время, можно найти того, кто…

– Лампушенька! – еще пуще зарыдала подруга. – Семья православная, следовательно, обычные свадебные шуточки исключены! Конкурсы тоже! Жених не может закатывать носом яблоко в декольте тещи!

Я хихикнула.

– И анекдоты на генитальные темы исключены. И новоиспеченный муж не станет зубами подвязку с ноги юной супруги стаскивать!

– Такое делают? – удивилась я.

– Развлечения у них свои, – не обратила внимание на мой вопрос Кузина, – а профессиональный ведущий заточен под другое. Он привык работать с другими аудиториями. Перестроиться не сумеет.

– Я тоже не справлюсь, – заныла я в надежде избежать роли капитана чужого праздника.

– Тебе дадут папку с текстом и «ухо». Антонина приедет к дому приемов, припаркуется под окнами, станет подсказывать.

– Она же больна, – заметила я.

– Кабы не вирус, не опасность заразить людей, Тоня могла бы и с температурой свадьбу вести. Тебе надо только слушать ее указания, и все! Спаси нас, пожалуйста! Это мои лучшие, постоянные клиенты! Каждый месяц от их мероприятий отличный доход! Времена непростые, народ на всем экономит. Каждую розочку в вазе заказчик пересчитает, чтобы его не обманули с количеством цветов. А Воротниковы вообще не парятся. Денег у них видимо-невидимо. Кстати! Они всегда ведущей, кроме оговоренной оплаты, еще и чаевые отсыпают немаленькие. И вручают корзину со вкусностями: икрой, пирожными, шампанским. Чаевые, еда и деньги за работу твои! Нам главное, чтобы агентство не подвело, не сорвало праздник. Лампуша, родненькая, любименькая, помоги, спаси!

– Ладно, – согласилась я. – Но есть проблема, о которой ты не подумала.

– Боже! Какая? – ударилась в панику Валя.

– Со спины нас элементарно спутать. Вес, рост, фигура одинаковые. Но ты брюнетка с густыми волосами длиной чуть ниже плеч. А я блондинка с короткой стрижкой и не могу похвастаться роскошной шевелюрой. Моя прическа называется «три пера курицы».

Валечка с шумом выдохнула.

– Уфф! Напугала! Работаю всегда в образе, который выбирает заказчик. Тебе привезут костюм Машеньки. Парик, грим – так моя Лерка тебя оденет, что муж родной не узнает.

– Лерка? – переспросила я. – Это кто?

– Наш стилист. Ты ее распрекрасно знаешь, она племянница Володи.

– Беленькая, худенькая?

– Теперь она рыженькая и толстенькая – ребеночка ждет, на четвертом месяце, – засмеялась Валя. – Адрес сбрасываю. Лерусик тебя ждет в семнадцать часов на месте. Сценарий сейчас получишь. Я на связи. Если не отвечу, значит, самолет-таки взлетел.

Глава седьмая

В восемнадцать сорок пять я стояла у большого зеркала. В нем отражалась девица, наряженная в сарафан. Юбка – пронзительного розового цвета, верх – голубого, а на голове сидел кокошник, расшитый фальшивым жемчугом. Мои волосы спрятаны под париком, две толстые искусственные косы перекинуты на грудь. Брови – черные-пречерные. Ресницы того же цвета, похожи на забор нерадивого крестьянина, торчат в разные стороны, словно колья старой изгороди. Щеки пылают нечеловеческим румянцем. Рот… вот тут Лера особенно постаралась, нарисовала такие губы, что их даже сравнить не с чем! Сосиски? Нет, они тоньше. Сардельки? Они меньше. Остается только радоваться, что эту «красотищу» легко смыть. Помните фильм «Морозко»? Тот, старый, советский, в котором гениально сыграла Инна Чурикова? Так вот, я сейчас внешне не Настенька, а прямо копия Марфуши.

Рядом со мной переминалась с ноги на ногу Лера.

– Скажи что-нибудь, – попросила она.

– Добрый день, – произнесла я и чихнула.

– Тоня, скажи что-нибудь Лампе.

– Приветик, – раздался голос Антонины, – Лампусик, как дела?

– Замечательно, – заверила я, – ты прямо в моем мозгу сидишь.

– Иди в зал, – велела мне дочка Кузиной, – гостей пока нет, проверим связь там. Посмотришь площадку. Пройдемся по тексту. Имена пары не заучивай, непременно ошибешься. Называй их женихом и невестой, молодоженами, новобрачными, молодой семьей. И с родственниками так же, говори «мать со стороны невесты-красавицы» или «теща». С гостями сложнее, но имена подскажу! Не бойся. Главное – продержаться первый час. Потом все накушаются вином-водочкой и перестанут обращать внимание на твои песни.

– Поняла, – кивнула я, уже успев войти в огромное помещение и теперь оглядывая огромную бутылку шампанского, стоящую почти в центре подиума. – А что с напитком делать?

– Не трогай шипучку, – велела Тоня. – Да тебе ее и не поднять. Тяжелая штука! В самом конце вечера ее откроет специально обученный человек. Видишь, там рядом с шампусиком в подставке типа ведро?

– Ярко-желтое? Здоровенное?

– Да. К нему тоже не прикасайся. Зачем оно тут, сейчас объяснять не стану, все равно до окончания мероприятия забудешь. Как до дела дойдет, расскажу. «Ухо» хорошо воткнула?

– Вроде да, – пробормотала я.

– Проверь, – велела моя «учительница», – если выпадет, трудно будет найти. Сейчас Лерке напомню.

У гримера ожил телефон.

– Так давно уже сделала, – через пару секунд ответила стилист, – приклеила ей «ухо» намертво. Оно отпадет только вместе с родным ухом.

– Девятнадцать часов! Начинаем! Где каравай? Эй! Ау! Подноса нет! – занервничала Антонина. – Ща решу проблему!

И тут зазвучали фанфары. Большие резные двери зала медленно открылись, в помещение начали заходить люди.

– Машенька! – заорала мне в ухо Тоня. – Свали за ширму!

Я быстро переместилась в отгороженный закуток, там на столе стояло блюдо со здоровенным караваем. Через некоторое время в голове раздался новый приказ:

– Бери блюдо, иди в зал, вставай на подиум. Войдет пара – начнешь говорить. Только не урони хлеб!

Вы когда-нибудь пробовали взять скользкое железное блюдо руками, на которые надеты варежки? После второй неудачной попытки я вспотела. Услышала, что в зале начал исполняться бессмертный марш Мендельсона, ухитрилась уцепить круглое блюдо, выскочила из-за ширмы и выдохнула. Успела. Пара только сейчас появилась в зале. Присутствующие встали, зааплодировали.

– Текст! Повторяй! – велела Тоня. – Громко!

– А вот и они, – начала я.

– Громче! Кричи! – приказало «ухо».

– Главные виновники вечера! – заорала я. – Новобрачные! Ура! Приветствуем их! И сейчас узнаем, кто же станет главным в семье! А ну-ка, давайте, откусите от каравая! Кто отгрызет самой большой кусок, тот станет главой семьи! И…

– Чего это деваха одна старается? – перекрыл меня грубый бас.

Я повернула голову на звук и попятилась. Из боковой двери в стене около подиума вышел мужик, наряженный в зеленые штаны-галифе и ярко-красную косоворотку, подпоясанную зеленой лентой. На голове у него красовался картуз, на лоб спускались рыжие кудри, за ухом торчал голубой цветок, в руках была гармонь. А рядом стоял… медведь!

– …! – воскликнуло «ухо». – …!

Я вздрогнула. Наверное, не следует повторять такие слова на свадьбе православной пары. Но что мне делать?

– Слышишь? – спросила Антонина.

Я кивнула, потом пробормотала:

– Угу.

– Понятия не имею, откуда он взялся, – затараторила Тоня, – кто-то из гостей решил пошутить. Встречаются идиоты. Они способны невестой нарядиться или на мужика-свидетеля белое платье натянуть, фату повесить. Тьфу! Не бойся! Медведь не настоящий! Актер! В программе такого номера нет! Типа шутник! Говори свой текст! Решу проблему! Начинай!

Ухо замолчало. Я растерялась – что говорить? Потом меня осенило! Слова про каравай!

Новобрачные притормозили у подиума. Я подбежала к ним, протянула поднос:

– Сейчас проверим, кто…

– Трифон, – перебил меня мужик, – глянь, твою невесту украли. Ну-ка разберись!

– Что за идиотство? – закричала Антонина. – Нет такого в сценарии! Илюша, немедленно вызывай охрану!

Мне стало понятно, что муж Тони тоже незримо присутствует на свадьбе!

– Вперед! – скомандовал незваный гость.

И медведь поспешил ко мне. Я и ахнуть не успела, как Топтыгин очутился рядом. Молодожены быстро отошли влево. Михайло Потапович схватил каравай.

– Илюха! Сделай что-нибудь! – взвыла к супругу Тоня.

Новобрачные уставились на меня, народ в зале загудел. Праздник определенно заруливал не в ту сторону. Невеста прижалась к жениху, тот стоял столбом. «Ухо» молчало, я осталась без помощи в непонятной ситуации. А Михайло Потапович принялся жрать каравай. Следует отдать должное актеру, который старательно изображал топтыгина. Кабы я не понимала, что он ряженый, могла бы подумать, что передо мной настоящий зверь. Медведь чавкал, тихо рычал, поднос быстро пустел. Невеста опустила голову, гости замолчали, в зале возникло неприятное молчание.

– Ага! – завопил мужчина. – Женишок струсил! Ну, сейчас Мишенька Ксюшу-красавицу в свою берлогу утащит! Хватай ее!

Медведь, который успел в мгновение ока уничтожить большой хлеб, медленно двинулся к паре. И тут я поняла, что помощи ждать неоткуда, следует действовать самой.

Одним прыжком я оказалась около актера в медвежьей шкуре и что есть силы огрела его подносом по башке. Герой русских народных сказок замер, потом обернулся, развернулся и зарычал. Вряд ли он собирался от всей души поблагодарить меня. На секунду стало страшно – ну прямо настоящий зверюга! Что делать?

Решение пришло мгновенно. Я ухватилась за здоровенную бутылку с шампанским, сумела ее поднять и стукнула емкостью медведя по морде. Раздался характерный звук, стекло разбилось, по носу топтыгина побежали потоки пенящейся жидкости. Актер остановился. Похоже, он раздумывал, как ему поступить. А я выхватила из держателя, который стоял рядом, блестящую емкость. С какой целью ее поставили около бутылки? Зачем мне интересоваться ответом на ненужный вопрос? Надо надеть сосуд на голову Михайлу Потаповичу! Емкость оказалась как по мерке сделана. Она аккуратно «села» на башку медведю, опустилась на его плечи.

Хотя, есть ли плечи у этого животного? Честное слово, не знаю! В голове у меня сейчас вертелись другие мысли. Актер в данную секунду не понимает, как поступить, но долго такое состояние не продлится. Лицедей живо придет в себя, сбросит «шлем» и не пойми что затеет! Надо его оглушить.

– Дайте стул! – завопила я. – Скорее!

Жених вздрогнул, выпал из сомнамбулического состояния, подбежал к первому столику, спихнул какого-то гостя, схватил кресло, в секунду оказался около животного, которое покачивалось на лапах, и опустил мебель на блестящую емкость. Человек, наряженный в шкуру, свалился как подкошенный.

Мы с невестой одновременно подскочили к тому же столику. Я схватила серебряный кувшин с неизвестным содержимым, молодая жена вытащила из супницы поварешку. Слаженно, словно пара фигуристов, мы вернулись на подиум и одновременно стукнули по «шлему» на голове исполнителя роли медведя. Я опустила кувшин ему на макушку, а новобрачная со всего размаха ударила по правой стороне емкости.

– Враг повергнут! – закричала я.

– Йо-хо-хо! – заорала невеста, размахивая разливательной ложкой.

Гости зааплодировали.

Молодые подошли ко мне.

– В сценарии такой сюжет не прописан, – тихо сказал жених.

– Знаю, – прошептала я, глядя, как охрана, которая наконец-то сообразила, что появление топтыгина не было запланировано, утаскивает поверженного Михайлу Потаповича. – Велите секьюрити поймать ряженого, который изображал роль дрессировщика, и не отпускать его. Кто-то захотел испортить вам праздник, надо узнать имя заказчика «шоу». Мужик удрал, но далеко уйти не мог.

– Не «кто-то», – злым тоном сказала невеста, – а бывшая моего мужа! Дрянь!

– Она на такое не способна, – возразил жених.

– Ясно! Женился на мне, а стерву забыть не способен! – прошипела новобрачная. – Развод! Прямо сейчас! Вали к своей проститутке!

Я схватила девушку за руку.

– Полон зал народа. Если сейчас вспыхнет скандал, его будут долго обсуждать. Пожалейте родителей. Давайте продолжим праздник, разведетесь завтра.

Юная жена закрыла глаза, постояла молча пару секунд, потом приняла решение:

– Вы правы. Моя семья не заслужила позора.

– Моя тоже, – еле слышно добавил муж.

– О тебе поговорим потом, – на удивление спокойно заметила супруга. – Поставлю Олега Ивановича в известность о том, как его сын ухаживал за мной, а сам не мог забыть любовницу, с которой ему отец запретил общаться. А наглая баба решила…

– Все! – остановила я монолог. – Возвращайтесь на место. Ведите себя как страстно влюбленная пара. Проблемы, скандалы – завтра, и только в кругу семьи! Уж постарайтесь! В противном случае вы и ваши родители надолго станете главной темой для сплетников. Взялись за руки! Улыбаемся! Все, что произошло, – запланированный заранее сюрприз.

Новобрачные молча вернулись на исходную позицию, а я начала громко говорить:

– Итак, мы все увидели сцену похищения невесты. Это древний православный обычай. Медведь олицетворяет силы зла, они хотели поработить девушку, внушить ей плохие мысли вроде «завтра убегу от мужа, медведь станет моим супругом». Но наша невеста не такая! Все видели, как она храбро дралась с врагом. И жених не подкачал. Я же исполняла роль свекрови и тещи одновременно! Чему учит нас эта православная история? Жена должна любить мужа, а тому следует обожать супругу. Родители же всегда помогут молодой семье! Сцена похищения – сюрприз для всех, кроме тех, кто помогал ее поставить. Медведя и его хозяина изображали артисты московского театра.

– Мы хотели устроить вам сюрприз! – крикнула новобрачная и поцеловала супруга.

Обе пары родителей зааплодировали, потом отец новоиспеченного мужа засмеялся:

– Ну проказники! Как лихо сыграли! Мы с матерью напряглись.

– Не понимали, что происходит, – добавила дама, которая сидела рядом. – Дети, вы настоящие актеры!

Дирижер оркестра тоже сообразил, что следует делать, и музыканты сыграли туш. Исполнили они короткое инструментальное произведение кто в лес кто по дрова, зато очень громко.

– Ваще! Гениально! – взвыло «ухо». – Лампа! Обожаю тебя!

Глава восьмая

На следующий день, когда я уже хотела сесть в машину и поехать в офис, позвонил Чернов.

– Лампудель! Спал всего два часа, излазил весь интернет вкупе с даркнетом, нашел Эдуарда Львовича Морсина, врача-психиатра. Он раньше работал в психиатрической больнице, потом основал пансионат «Тихая пристань». Нина Морозова содержится там. Попытайся разговорить девушку, если только разрешат с ней пообщаться. Если нет, то побеседуй с Морсиным – он согласился с тобой встретиться, правда, без особой радости.

– Давай адрес, – отозвалась я, – посмотрю, сколько ехать.

– Можешь обойтись без машины, – засмеялся Юра. – Когда ты едешь домой, твой путь лежит через деревню Бакино. Потом развилка, на одном указателе написано название твоего поселка, а на другом что?

– Там тоже указан какой-то населенный пункт, не обращаю внимания на его название. Я же к дому поворачиваю.

– Очень уж красиво обозвали то местечко – Гнилое Болото.

– Романтично, – усмехнулась я.

– В советские годы там располагался интернат для психоневрологических больных, – продолжал Чернов, – потом его расформировали. Морсин выкупил здание и землю. Как ему это удалось, не интересовался – зачем нам эти знания? Доктор основал интернат для людей, которых невозможно содержать дома. Нина там давно. Светлана не захотела нам о сестре рассказывать. А я понимаю, что если человек о чем-то умалчивает, то это или противозаконно, или стыдно.

– У каждого в жизни найдется эпизод, о котором он не хочет вспоминать, – пробормотала я.

– Вот-вот, правильно мыслишь! – обрадовался Чернов. – Вероятно, скрытая от нас информация интересна.

– Мало кому хочется рассказывать посторонним о сестре, которая живет в сумасшедшем доме, – заметила я.

– Мы не посторонние, нас наняли для выяснения, кто затеял лишение Светланы заработков, распустив слух о том, что у нее СПИД, – возразил Юра. – Врачу, адвокату и частному сыщику всегда следует говорить правду, не надо ничего утаивать. Шагай к Морсину, уверен, он владеет какими-то интересными для нас подробностями. Всего десять километров пути.

– Уже пошла, – в тон мужчине ответила я, – сапоги-скороходы обула.

Путь до Гнилого Болота на машине – не идти же пешком десять километров! – занял меньше десяти минут. Когда я подъехала к железным воротам, те сразу открылись. Из будки охраны высунулся парень в черной форме, помахал рукой.

Я добралась до трехэтажного дома, зашла внутрь и увидела пожилую женщину. Та вмиг украсилась улыбкой.

– Вы Евлампия?

– Верно, – кивнула я.

– Контингент у нас постоянный, всех хорошо знаю. А вас впервые вижу. Приятно познакомиться. Имя-то какое красивое!

Послышался звук шагов, передо мной оказался стройный мужчина.

– Добрый день, госпожа Романова, – быстро произнес он, – пойдемте в кабинет.

Я поспешила за помощником Морсина. Тот почти бегом поднялся на второй этаж, распахнул дверь и показал на кресла, которые стояли на ковре.

– Присаживайтесь.

Я опустилась на сиденье и утонула в нем. Помощник психиатра устроился напротив и неожиданно произнес:

– Господин Чернов предупредил, что разговор пойдет о Нине Ильиничне Морозовой.

– Да, – согласилась я, – но хочется побеседовать лично с Эдуардом Львовичем.

– Он перед вами.

Я растерялась. Морсину, должно быть, скоро шестьдесят, а напротив меня сидит человек, которому и сорока не дать.

Хозяин кабинета улыбнулся. Похоже, он считал мои мысли, потому что сказал:

– Регулярные занятия спортом, правильное питание, радостная встреча каждого дня, позитивный настрой, любимая работа, отсутствие лишнего веса – все это сохраняет молодость и здоровье. Большинство врачей делятся этими простыми вещами со своими пациентами, да не каждый им следует. Вы в спортзал ходите?

– Нет, – вздохнула я.

– Начать никогда не поздно. Могу посоветовать клуб «Лев». Если запишетесь туда, найдите тренера Максима Каменского, скажите, что вы от меня. Через год вопреки законам природы помолодеете лет на семь. И не только внешне. Хорошо. Пятиминутка полезной информации завершена. Чем вас заинтересовала Нина?

Я решила ответить прямо и честно:

– В наше агентство обратилась Светлана, младшая сестра вашей подопечной. Ее проблема решаема, но необходима дополнительная информация. Госпожа Морозова предоставила много разных сведений, однако о сестре даже не упомянула. Создается впечатление, что есть некая семейная история, о которой нашей клиентке неприятно вспоминать. Вполне вероятно, что корни проблем младшей Морозовой растут из ситуации, о которой она нам не сообщила.

– Существует понятие врачебной тайны, – напомнил мне владелец клиники.

– Мне об этом известно, – тихо заверила я, – но у Светланы малоприятная ситуация. Чем больше мы узнаем, тем становится вероятнее, что мы сумеем помочь девушке.

– Клиентка сама должна рассказать все вам, – не дрогнул доктор.

Я решила не обращать внимания на его слова.

– Что с Ниной? Почему она у вас?

– Состояние здоровья женщины не позволяет ей жить одной, – ответил психиатр. – Некоторые люди нуждаются в постоянном уходе. У Нины нет семьи, из родных у нее только Светлана. А та часто в командировках, много работает, поэтому поместила сестру в мой медцентр.

– По нашим данным, Нина попала сюда будучи школьницей, вряд ли тогда платить за нее могла Светлана, – заметила я. – В те года еще жива была Ирина Андреевна, мать девочек. Наверное, счет за пребывание у вас немаленький. Вероятно, у Морозовой есть спонсор.

Доктор пожал плечами.

– Информация о плательщиках не разглашается. И где клиент или его родственники берут деньги, мне неинтересно. Сообщил вам то, что мог. Больше ничего прибавить не могу.

Я встала.

– Большое спасибо.

– Пожалуйста, – сухо ответил Эдуард Львович, – всегда готов помочь как пациенту, так и частным детективам.

Потом он нажал на кнопку, которая торчала из столика. Через короткое время в дверь постучали.

– Вероника Сергеевна, входите! – крикнул психиатр.

В кабинет вплыла пенсионерка с ресепшена. Врач встал.

– Уважаемая Евлампия, вас проводит гос-пожа Куклина.

– Спасибо за беседу.

Глава девятая

– На улице прямо ливень со снегом, – поежилась Вероника Сергеевна, – наверное, оставили машину на парковке?

– Да, – подтвердила я, – к зданию подъезда нет.

– Лучше переждать непогоду в тепле, – посоветовала пенсионерка. – Небось, Морсин вас и чаем не угостил!

– Аудиенция длилась меньше пяти минут, – засмеялась я, – в таком случае стол не накрывают.

– Ох, – вздохнула Вероника и зашептала: – Эдик прекрасный доктор, диагноз ставит вмиг, уникальный специалист. Но добряком его не назвать. Сухарь. Поэтому и живет один. Была у него жена, Варечка, тоже лекарь по психической части. Прожила с Эдуардом десять лет и ушла. Сказала мне: «Тетя Ника, не знаю, какая женщина способна быть супругой Эдуарда. Хочется от мужа тепла, внимания, заботы, а у нас игра в одни ворота. Морсин ни разу меня с днем рождения не поздравил. Спросила, почему он даже букет не подарит – услышала в ответ: “Я на тебе женился. Какие подтверждения моего нормального отношения к тебе еще нужны?”».

Бабушка открыла дверь, к которой мы подошли.

– Заходите.

– Куда? – не поняла я.

Вероника улыбнулась.

– Мой муж, царствие ему небесное, тоже психиатром был. Да непростым. Лев Эдуардович – доктор наук, академик. Когда сын наш решил тут основать платный интернат, денег у него было кот наплакал. Ни копейки у Эдуарда не было. Супруг ему предложил: «Мы с Никочкой не молодеем – давай заключим договор. Продам нашу квартиру и дачу и дам тебе деньги на открытие медцентра. А мы с мамой будем жить в апартаментах при основном здании, станем твоими компаньонами. Нам небольшой процент дохода от интерната пойдет». Эдик сначала ни в какую не соглашался: «Вам-то хорошо! Жильем обеспечены, деньги на руках. А мне какая выгода? Возьму кредит». – «Была бы честь предложена, – ответил муж. – Но учти: если поймешь, что сглупил, прибежишь ко мне подписывать договор, опоздать можешь. Николай Фаустов давно уговаривает меня на сделку, которую я тебе предложил».

Вероника Сергеевна засмеялась.

– Супруг угадал: Эдик вскоре узнал, что по кредиту проценты невозможные. Я не хотела с сыном связываться, но супруг меня уломал.

– Ну и ну! – невежливо перебила я бабулю. – Услышав в кабинете, как он к вам обращается, решила, что вы простая сотрудница.

Та развела руками.

– Сама виновата, такого воспитала. Пока супруг жив был, Эдуард прилично себя вел. А когда я вдовой стала, он условия поставил: работаю на ресепшене – получаю еду вместе с пациентами. А их очень хорошо кормят! В противном случае сама себе готовлю.

Вероника Сергеевна протяжно вздохнула.

– А продукты где взять? В шаговой доступности магазина нет. Машину водить не умею, да и нет ее. Как отсюда выбраться? Такси вызывать? Согласилась сидеть на ресепшене. Зарплата смешная, но я же питаюсь за счет клиники, в магазин не хожу. По договору Эдуард должен процент от прибыли мне перечислять, вот тут все четко. Получаю деньги – сразу отправляю их Вареньке. Она моего внука воспитывает. Ой, хватит жаловаться! Предложение вам! Задавайте вопросы, которые врачу задать собирались. Думаю, сумею ответить. Отвечу. А вы мне денежек дадите, сколько не жаль.

– Хорошо! – обрадовалась я.

– Начинай, – приказала бабуля, вмиг перейдя на «ты».

– Нина Морозова, – произнесла я. – Почему она живет в интернате? И по какой причине Светлана тщательно скрывает, где находится ее младшая сестра?

Вероника Сергеевна поставила передо мной чашку с чаем.

– Бедная девочка, она иллюстрация болезни родителей под названием «что скажут о нас люди».

– Не поняла, – пробормотала я.

Из уст мамы Эдуарда полился рассказ.

Родители Нины и Светланы жили тихо, всегда боялись выделиться из толпы. Одевались как все, детей учили тому же. «Если нахулиганите, что о нас люди подумают?» – твердила Ирина Андреевна. «Детям следует вести себя так, чтобы никто о них слова худого не произнес!» – вторил ей папа.

Светлана не доставляла проблем, Нина же часто вынуждала родителей нервничать. Чуть ли не с пеленок она отличалась эпатажным поведением. Если начинался дождь, девочка не убегала, как все ребята, домой. Она обожала купаться в лужах.

Один раз, лет в пять, Ниночка, увидев, что на небе сгустились тучи, разделась догола, даже трусики сбросила, закричала:

– Дождь! Полей на меня!

И тут как хлынул ливень! Засверкали молнии, загремел гром, началась мощная гроза. Все, кто находился в этот момент у подъезда – и ребята, и взрослые, – с визгом ринулись по квартирам. А Нина, совершенно обнаженная, принялась бегать туда-сюда, громко вопя:

– Я ведьма погоды! Меня тучи слушаются!

Порезвившись так минут десять, Нина плюхнулась в огромную лужу и завизжала:

– Хватит! Хочу солнца!

И почти сразу ливень стих, тучи разошлись.

Стоит ли рассказывать, какое впечатление на соседей произвела эта выходка? Весь дом принялся обсуждать поведение Нины. Случилось то, чего старшие Морозовы больше всего опасались. Люди принялись сплетничать об их семье, и слова эти нельзя назвать хвалебными. Потом некоторые жильцы начали останавливать у подъезда Илью Владимировича и советовать свозить Нину к бабке-шептухе – пусть выгонит из ребенка беса.

– Она ведьма, – говорили женщины, – наводит порчу на всех. У нас дети болеют, кошки дохнут. Теперь понятно, почему вы из хорошего района в наш переселились. Небось, вас из-за дочки-колдуньи выгнали.

Через пару месяцев после той грозы у одних жильцов погибла трехлетняя внучка. Она вывалилась из окна квартиры на последнем этаже.

Вероника пододвинула ко мне поближе блюдо с кексом и продолжила:

– Увы, как только начинается весенне-летний теплый сезон, возрастает количество выпавших из открытого окна малышей. Некоторые взрослые полагают, что сетки от мух и комаров обеспечат ребяткам безопасность. Опасное заблуждение. Если облокотиться на защитный экран от насекомых, он мгновенно рухнет вниз вместе с дошкольником.

Бабушка погибшей крошки оставила ее на короткое время одну в квартире, не удосужившись хорошо закрыть рамы. Она сама виновата в смерти малышки. Но обитатели дома завопили: «Ведьма Нина несчастную крошку прокляла!» Морозовым начали регулярно поджигать почтовый ящик, резать обивку двери, бросать собачье дерьмо на коврик у входа в квартиру.

В один день семья куда-то подевалась. Ни одна душа не знала, куда запропастились Илья, Ирина и девочки. Мебель и другие вещи они вроде не увозили. Но Морозовых перестали видеть во дворе, в окнах у них по вечерам не горел свет.

Спустя некоторое время люстры вдруг снова засияли. Дворовые сплетники возмутились, решили как следует проучить «ведьмино отродье». Ночью кто-то поджег дверь «плохой» квартиры. Приехали пожарные, полиция. Местный люд, который вмиг проснулся от воя сирен, выбежал во двор и с изумлением увидел пожилую пару – новых хозяев скромной «двушки». Пораженные «охотники на ведьм» задали пенсионерам вопрос:

– Вы что тут делаете?

– Живем! – заорал старик. – Говорили же прежние хозяева, что в доме сплошь ублюдки, да мы подумали, что у них просто с соседями раскосец! Не могут с людьми общий язык найти! А вы тут все на самом деле…

Дальше из дедули полилась нецензурная брань.

Куда перебрались Морозовы, на старом месте их проживания никто понятия не имел. А новые жильцы вскоре умерли, что послужило запуском нового витка негодований: ведьма Нина отомстила тем, кто занял жилье Морозовых.

Глава десятая

Вероника Сергеевна покачала головой.

– Ирина, Илья и девочки переселились в другой конец столицы, в совсем плохой район. Нину не выпускали одну во двор, она везде появлялась только вместе со Светой или с родителями, которые крепко держали дитя за руку. И, что важно, взрослые наконец-то обратились к психиатру. Тот, похоже, был не самым умным специалистом, не заметил у малышки серьезных отклонений, вынес вердикт: «Дефицит внимания и небольшая задержка в развитии». Диагноз удивил взрослых – чего-чего, а внимания Нине уделяли много, даже слишком. А про то, что старшая наследница не самая сообразительная, отец и мать знали давно, поэтому решили не отправлять Ниночку в семь лет в первый класс, подумали, повзрослеет и поумнеет. Илья раздобыл справку, где написали, что ребенок получил серьезный перелом обеих ног, упав с качелей. И старшая дочь пошла в первый класс одновременно с младшей сестрой. Родители вменили в обязанность Светлане тщательно следить за Ниной.

Жизнь научила Илью простому правилу: не следует жалеть деньги, если надо решить проблему. Мужчина пришел к директрисе, попросил ее позаботиться о старшей девочке и расстегнул кошелек. Раиса Ивановна живо спрятала купюры и пообещала:

– Не волнуйтесь! Нина закончит год без двоек. Никто ее у нас не обидит.

То ли таблетки, которые все-таки прописал доктор, благотворно действовали на девочку, то ли ей пошла на пользу смена места жительства, только Нина вела себя тихо, выглядела нормальной, голой больше под дождем не носилась. Раиса Ивановна поговорила с учителями, старшую Морозову не вызывали к доске, не задавали ей вопросов в классе. Но если посмотреть журнал, то в нем напротив имени Нины всегда стояли тройки и даже четверки. Двоек она не получала.

Родители выдохнули, а вот Светлана постоянно злилась. Ее можно понять: из девочки сделали няньку. Младшая дочь сопровождала сестру в гимназию. Свете очень хотелось после окончания занятий посещать театральный кружок, но следовало сразу вести домой Нину, кормить ее обедом, укладывать спать.

После переезда на новое место жительства старшие Морозовы поняли, что специалисты из районной поликлиники не понимают, что происходит с их старшей дочерью. Следовало обратиться в психоневрологический диспансер. Но там поставят на учет, и Нина получит клеймо сумасшедшей. Ее потом ни в один колледж не примут, работу она не найдет, замуж не выйдет.

Илья Владимирович вышел на доктора Морсина. Эдуард Львович берет хорошие деньги, но никогда не сообщает никому ничего о своих клиентах. Он сумел подобрать девочке терапию. Лекарства были импортные, очень дорогие, отец покупал их у доктора. Посещать врача следовало раз в три месяца.

Серьезно больной человек, как правило, морально и материально тяжелое бремя для семьи. Старшим Морозовым кроме основной работы пришлось еще взять подработку. Они уходили рано, возвращались поздно. Все хозяйственные заботы и уход за Ниной легли на плечи Светы. Ей следовало вставать ни свет ни заря, кормить сестру завтраком, отводить ее в гимназию, потом доставлять домой, подавать обед, делать с Ниной уроки… Через полгода такой жизни младшая Морозова начала рыдать или, наоборот, принималась хохотать без повода.

Когда мать, придя домой, увидела Светлану у вешалки совершенно голую, но обутую в зимние сапоги, она ахнула:

– Что ты себе позволяешь? Немедленно оденься! Кормила Ниночку?

– Отстань! – завизжала младшая дочь. – Хочу пойти погулять!

Бедная Ирина Андреевна чуть не рухнула замертво: Света заразилась от Нины? В семье теперь две сумасшедшие девочки?!

На следующий день Илья Владимирович схватил младшую дочку и кинулся к Эдуарду Львовичу. Тот пообщался со Светой и объяснил отцу:

– Вы сами организовали то, что случилось. Мыслимо ли делать из маленького ребенка няню для старшей дочери? Светлана ведь просила вас избавить ее от этой роли.

– Она обязана помогать! – взвился отец. – Мы зарабатываем на визиты к вам, на лекарства. Светка уже взрослая!

– Ей мало лет, нельзя приносить здорового ребенка в жертву больному. У Нины есть мать!

– Ира работает, – окрысился Илья Владимирович.

Эдуард Львович приподнял одну бровь.

– Первое: когда я стал расспрашивать вас, есть ли в истории семьи умалишенные, я узнал, что ваша мать последние годы своей жизни провела в интернате для психоневрологических больных. С такой генетикой надо крепко подумать, стоит ли размножаться. Второе: ответственность за неразумное решение рожать лежит на вас и жене. Светлана тут ни при чем. Третье: младшая девочка нуждается в заботе, внимании и любви – ничего этого у нее нет. Если продолжите эксплуатировать малышку, она в самом деле тронется умом. В следующий раз увидите уже не спектакль, а настоящее безумие.

– Что? – заморгал Илья. – Светка притворялась, когда вела себя как Ниночка?

– А как ей еще привлечь к себе ваше внимание, получить хоть каплю любви? Девочка не один раз просила вас избавить ее от забот по уходу за Ниной.

– Она должна помогать, – снова завел свою шарманку мужчина.

– Хорошо, – остановил его Эдуард, – ничего не меняйте в своей жизни. Светлана обязана служить рабой Нине, это решение родителей. Но тогда будьте готовы, что вы станете обязаны к концу года лечить двух психиатрических больных. Одного получили из-за своей дурной генетики, второго лично воспитали. И последнее! Только что в разговоре со мной вы назвали старшую Ниночкой, а младшую Светкой. Порой мы, не желая того, сообщаем людям о том, как к кому относимся.

Илья уехал домой. Надо отдать должное мужчине, он сумел сделать правильные выводы из беседы. Ирина Андреевна ушла с работы, научилась вязать на машинке разные шерстяные изделия, превратилась в надомницу. Мать теперь сама занималась Ниной, следила за домашним хозяйством. Единственное, о чем родители попросили Свету…

Вероника Сергеевна сделала паузу, потом подчеркнула:

– Обрати внимание, попросили! Не приказали, не вменили в обязанность, а вежливо сказали: «Света, помоги, пожалуйста. Можешь отводить Нину в школу, потом приводить домой и присматривать за ней в гимназии?» Младшая девочка согласилась. В семье воцарился мир.

Пока детей не было дома, мать успевала убираться, готовить еду, стирать, потом садилась за работу. Когда дочки возвращались, все проблемы Нины решала только Ирина, Света могла спокойно делать уроки, читать, смотреть телевизор.

Но все равно были неудобства. Светочка не могла позвать в гости подруг. И надомная вязальщица получает немного денег. Раньше Ирина хорошо зарабатывала, а теперь ее доход упал в разы. У Морозовых началась полоса жесткой экономии. Купив курицу, мать делила ее на четыре части и из каждого куска варила вкусный суп для Нины, остальные хлебали пустые щи или рассольник из гречки.

– Знаешь рецепт блюда? – спросила Вероника.

– Нет, – ответила я.

Вероника засмеялась.

– Ничего сложного. Берешь гречку, варишь ее до полуготовности, получаешь «бульон». Дальше полет твоей фантазии. Кидаешь туда любые овощи, какие есть. Использовала свеклу? У тебя гречневый борщ. Бросила в кастрюлю нарезанные соленые огурцы? Получишь рассольник. Вариантов много. А для больной девочки – курочка, кролик, телятинка.

В холодильнике лежало одно яблоко или апельсин – фрукты предназначались Нине. Ей же доставалось мороженое, конфеты. Несмотря на свое заболевание, Нина понимала, что может манипулировать родителями и Светой. Если психически нестабильный подросток хотела получить какую-то вещь, она принималась шептать:

– Мне плохо, очень плохо, ужасно плохо!

– Ступай в школу одна, – приказывала Свете мать, – скажи классной руководительнице, что у Нинуши простуда.

Когда младшая дочь возвращалась после уроков, у сестры появлялась какая-то обновка или интересная новая игрушка. А мама бубнила:

– Ниночка плохо себя чувствует, надо ее баловать.

Однажды Света заболела корью. Родители живо уложили ее в больницу. Они испугались, вдруг зараза перейдет на Нину. Что подарили Свете, когда та вернулась домой?

Вероника глянула на меня.

– Есть предположение?

– Ничего, – ответила я.

Рассказчица стукнула ладонью по столу.

– Точно! Вот тогда уже повзрослевшей Светлане стало ясно, что она больше не в прислугах у Нины, но любви родителей у нее так и не появилось. И девочка решила так: она непременно получит золотую медаль, поступит в вуз, найдет работу и навсегда покинет отчий дом. Ее ничто в нем не держит… Но вышло по-другому.

Глава одиннадцатая

– Не устала слушать? – осведомилась Вероника Сергеевна.

– Нет, – быстро ответила я.

– Тогда самое главное, – продолжила рассказчица. – Ты знаешь, что случилось в классе, когда Нине, Светлане и Игорю Шелепину велели убирать кабинет. Мальчик открыл окно, вывалился из него и разбился насмерть.

Полиция начала допрашивать девочек. Светлана тихо плакала, объясняла:

– За тряпками пошла, вернулась, Игоряшки нет. А он моим другом был, лучшим.

Классная руководительница подтвердила, что Шелепин и младшая Морозова в хороших отношениях. Потом полицейский спросил у старшей сестры:

– Тебе нравился Игорь?

Та ответила:

– Не знаю! Ничего не знаю.

И начала плакать.

Девочку отправили домой, на следующий день повезли к Эдуарду.

Вероника покачала головой.

– Я уже говорила, что отец и мать скрывали психиатрический диагноз старшего ребенка. Ни учителя, ни дети не знали, что Нина лечится у Эдуарда. К нам она приезжала на обследование раз в три месяца, все шло нормально. Современные лекарства позволяют держать под контролем многие заболевания. В случае с Ниной они прекрасно работали. Представьте удивление Морсина, когда через пару дней после очередного визита поздним вечером Нину доставили в его клинику.

Эдуард Львович не скрыл удивления:

– Что случилось?

Илья рассказал, что с тех пор, как с Ниной поговорили полицейские, она все время плачет. Ночью залезла под кровать, кричала: «Мне страшно!»

– Девочке следует пожить в клинике, – сказал Илья Владимирович.

Он заплатил сразу за два года содержания старшей дочери в вип-комнате. Как постоянной клиентке Морсина на протяжении не одного года Морозовой делали скидку, но все равно сумма вышла космическая.

Вероника поморщилась.

– Мой сын не самый хороший представитель рода человеческого. Он жаден, эгоистичен, не умеет любить. Но как врач гениален и совсем не идиот. Эдуард понял, что произошло: Нина столкнула Шелепина с подоконника. И родители это поняли. А теперь давай вспомним про комплекс старших Морозовых «что люди скажут?». Именно он заставил семью переехать в другой конец Москвы и жить почти в нищете, отдавая львиную долю заработанного клинике.

Чем старше становилась Нина, тем яснее отец и мать осознавали, что девочка – ненормальная. Но правильно подобранные очень хорошие лекарства сделали из больного подростка обычную с виду школьницу. Ну учится плохо, ну замкнутая, ну не дружит ни с кем – это не криминально. Подобное поведение тинейджера не удивляет.

Гимназия, которую посещали дети Морозовых, самая простая, классы переполнены. В классе, где учились Нина и Света, было сорок три человека. Разве педагог способен уделить должное внимание каждому подростку? Учитель, скорее, обратит внимание на хулигана, завзятого двоечника, того, кто мешает проводить урок. А тихая молчаливая Нина сидела на последней парте, не доставляла никаких проблем. К тому же у нее была Света, которая присматривала за сестрой.

То, что спокойствие – даже апатичность – ребенка вызвано лекарствами, никто понятия не имел, о болезни школьницы знала лишь директриса. Но Раисе Ивановне платили за молчание. Когда полиция беседовала с руководительницей учебного заведения, та сразу сообразила, что, если правда вытечет наружу, кто-то узнает, что главное лицо школы получает «зарплату» от старших Морозовых, то женщине придется ой как плохо. Она же заклеила себе глаза купюрами, позволила ребенку с нестабильной психикой находиться в классе вместе с обычными детьми. Начальницу как минимум выгонят с работы. Чтобы прикрыть себя, Раиса Ивановна бойко врала всем, кто хотел с ней побеседовать:

– Нина тихая девочка. Никогда ни с кем не дерется. Школьная программа дается ей с трудом, но она старается. В дневнике у Морозовой тройки, порой даже честно заработанные четверки. Спокойная, уравновешенная. Обычный подросток из хорошей семьи. Хлопот Морозова не доставляет.

– Ничего отрицательного сообщить не можете? – уточнил полицейский.

Директриса поняла, что надо добавить в лужу сиропа щепотку перца.

– Нина малообщительна, в классе к ней равнодушно относятся. Сейчас у всех ребят любовь на уме. Сами понимаете, возраст такой. Но на Ниночку никто внимания не обращает. Наверное, ей обидно, но вида не подает. В вуз она вряд ли поступит, но из нее может получиться повар, швея, ткачиха. Есть много прекрасных профессий.

Вероника Сергеевна взяла чайник и налила мне еще заварки.

– Директриса пела свои песни из страха лишиться своего мягкого кресла, опасаясь наказания за то, что брала деньги. Почему Нину отдали нам? Потому что она, столкнув Игоря, стала невменяемой. Нина впала в такое состояние, что родителям стало ясно: девочку как будто отбросило на много лет назад, она опять забегала голой по квартире. Оставить ее одну нельзя теперь было ни на минуту. Ну и приняли решение передать ребенка Эдуарду. Наша клиника им не по карману, но здесь стопроцентное сохранение врачебной тайны. Почему старшие Морозовы не отдали Нину в муниципальное заведение? Там плохие условия проживания, в палате несколько человек, персонал не сюсюкает с больными, еда невкусная. И заткнуть рот нянечкам и медсестрам невозможно, они сплетничают о больных самозабвенно. А какой у родителей девочки комплекс?

– Зависимость от чужого мнения, – ответила я.

– Да, «что люди скажут»! У каждого человека свой страх. Старшие Морозовы панически боялись пересудов, сплетен, потери репутации.

– Они не были богаты, где взяли горы денег? – удивилась я.

– Афанасия Макаровна, прабабушка Ирины Андреевны, была женщиной голубых кровей, – опять начала объяснять Куклина. – У нее в роду заключались браки между двоюродными братьями и сестрами, что привело к вырождению фамилии и передаче сумасшествия. После большевистского переворота вся ее родня сумела сесть на корабль и отплыть в Константинополь. Афанасию оттеснила толпа, она осталась в Одессе, где прошли ее детство, юность, зрелость. Но жить там не стала. Уехала в Петербург, потом перебралась в Москву, вышла замуж, взяла фамилию супруга. Всю жизнь она тщательно скрывала свою родословную, никогда не показывала никому ожерелье, серьги, браслет, который ей родители подарили к первому балу, когда дочке исполнилось шестнадцать лет. Украшения перешли к бабушке Ирины, а та передала их внучке. Очень дорогие ювелирные изделия несколько поколений хранились на самый черный день. Ирина Андреевна продала их, чтобы обеспечить старшей дочери комфортное лечение… Смерть Игоря объявили суицидом. Младшая сестра заработала золотую медаль, легко поступила в вуз, стала успешной моделью. Родители девочек умерли. Эдуард удивился, когда к нему вместо Ильи неожиданно приехала Света. Она объяснила, что отца с матерью больше нет в живых, платить за пребывание сестры станет она. Поинтересовалась, нет ли одноместной палаты. Но не такой, в которой тогда обитала Нина, не две комнаты с кухней и санузлом. Требовалась одна небольшая спальня с душем, туалетом и нишей, где стоят холодильник и столик с электрочайником. Зачем Нине плита? Готовить она не умеет. И вот тогда Светлана мне сказала, что отлично зарабатывает, снимается для журналов, рассказала про драгоценности прапрабабушки Афанасии.

Вероника положила руки на стол.

– Медцентр Эдуарда, как правило, заполнен на три четверти. Нужная комната нашлась, Нина переехала. Вот и вся история.

Глава двенадцатая

– Принято считать, что родители любят всех своих детей одинаково, – заметил Макс, когда Киса, поев, убежала из-за стола.

– В жизни получается иначе, – ответила я. – Интересно, почему основной кусок любви достался Нине, а Света получила огрызки?

– Жил-был принц, – неожиданно начал Вульф. – Понравилась ему одна девушка из простой семьи. Взял юноша кольцо, принес его красавице. «Спасибо, – ответила та, – но я не ношу украшений». Наследник короля привез ей миллион роз. «Спасибо, – кивнула красавица, – но цветы меня не радуют». Заваливал принц избранницу подарками, но никак не мог угодить. А потом увидел он предмет своего обожания с дешевеньким колечком на пальчике и с тощим букетом из трех чахлых тюльпанов. «Как же так? – воскликнул единственный сын всемогущего правителя. – Предлагал самое дорогое украшение из сокровищницы, миллион роскошных цветов, наилучшие подарки. Ты ничего не взяла, не вышла за меня замуж. А сейчас вижу на твоем пальце серебряный тонкий ободок и в руках жалкие цветочки! По какой причине ты отказала мне?» – «Я не люблю тебя, – тихо ответила девушка, – мое сердце отдано простому парню».

Макс отложил вилку.

– Вот и весь ответ на твой вопрос. Родители просто не любили Светлану.

В столовую медленно вплыла Агнесса, помахала рукой.

– Всем привет! Моя проблема решена!

– Уезжаете? – обрадовалась я.

Макс наступил мне на ногу, я сообразила, что крайне неприлично ликовать, когда родственник собирается покинуть твой дом. Постаралась изобразить печаль, но губы сами собой сложились в улыбку.

– Нет, нет, – ответила тетушка. – Принесла вам великолепное, радостное известие! Помните дом с синей крышей?

Мы с Максом переглянулись.

– О каком доме ведете речь? – уточнил Вульф.

Агнесса показала рукой на окно.

– Который за забором! Он выставлен на продажу!

– В нем жила одна дама! – крикнула из кухни Роза Леопольдовна и затем появилась в столовой. – Любовник ей жилье подарил и куда-то исчез. А она за коммуналку пару лет не платила, потому что с малолетства с богатыми жила, никогда не работала.

– Откуда вы это знаете? – удивилась я.

– Начальник охраны рассказал, – улыбнулась няня Кисы и кокетливо поправила волосы, – Вениамин! Он пару недель назад у наших ворот упал.

– Ох уж эти мужики! – поморщилась Агнесса. – Вечно пьяные!

– Вениамин Михайлович не пьет, просто поскользнулся, – уточнила Краузе. – Его заместитель, Константин Алексеевич, тоже трезвенник. И вся охрана наша на бутылки даже не смотрит. Вот дамочка из дома с синей крышей за воротник профессионально заливала! Администрация поселка мечтала должницу выселить, а нельзя было – коттедж был ее единственным жильем. Потом она с собой покончила. Наследников нет, дом продают! Да никто туда въезжать не желает. Говорят, там привидение живет, дух алкоголички не покидает спальню.

– Враки, – покраснела Несси, – и чего только народ не придумает. Да, прежняя хозяйка прикладывалась к бутылке! И денег у нее не было, она мебель продала, ковры, картины – вообще все на покупку водки спустила. Ни копеечки не осталось! Сейчас особняк купили. Лампочка, скоро у вас появится соседка. Очаровательная, молодая, веселая, на водку даже не смотрит. Интеллигентная! Умная! Стройная! Красавица! Прекрасное воспитание! Дворянские корни! Вам повезло как никому!

– Агнесса Петровна… – начала я.

Тетя замахала руками:

– Фу! Нет! Просто Нессичка! Нессинька! Я еще молода для отчества.

– Несси, – начал Макс, – кто вам рассказал о том, что у нас появится соседка?

– Аха-ха, – начала смеяться тетя, – аха-ха! Угадай, мой мальчик!

– Охрана на въезде? – предположил Вульф.

Назарова округлила глаза.

– Неужели я похожа на бабу, которая захочет якшаться с неграмотными грубыми дураками, умеющими только тыкать пальцем в кнопку, которая включает механизм шлагбаума? О чем я могу поговорить с таким экземпляром? О Гете? О Гейне? Об Альберте Эйнштейне и других художниках? Или, может, мы с ним поведем беседу о великой картине Репина «Джоконда», она же «Маня-Лизавета»?

Из кухни донеслось громкое хихиканье Сюзанны. Кот Македонский, мирно спавший у ног Макса, широко раскрыл свои круглые глаза и быстро произнес:

– Мяу? Мяу? Мяу? Мррр!!!

Похоже, даже он знает, что Гете и Гейне – великие немецкие поэты, Эйнштейн – физик-теоретик, а картину «Джоконда», или «Мона Лиза», создал Леонардо да Винчи, итальянец.

– Роза Леопольдовна! – позвала Архипова. – Зайди на кухню, пожалуйста.

Но Краузе даже не шевельнулась, а Несси продолжила:

– Только не уважающая себя дама вступит в отношения с необразованной личностью.

– Агнесса, – остановил мою тетку Макс, – почему вы завели разговор о доме с синей крышей?

– Интересно? Да? – захихикала моя родственница. – Ладно! Настала пора привести вас всех в неописуемый восторг. Особняк купила восхитительная дама, которая хочет всегда быть около вас!

Вилка, которую держал Макс, выпала у него из пальцев. Столовый прибор упал прямо на голову коту Македонскому, который снова мирно дремал. Маки продолжал спать, а вот шерсть на его животе вдруг зашевелилась, разделилась на комочки, и те побежали кто куда. Только один шар, самый большой, никуда не делся. Геракл, как обычно, не нервничал.

– Опять белые мыши удрали из своего дворца, – вздохнул Макс. – Надо ходить аккуратно, чтобы никого не поранить.

– Это хомячки, – возразила Краузе.

Я опустила глаза. Наша няня панически боится мышей. А Кисе подруга подарила грызунов, и главного из них девочка нарекла Гераклом. У этой семьи есть личный дворец, в котором все ее члены любят проводить время, но еще им нравится лежать около наших мопсих Фиры и Муси или котов-бенгалов Сократа и Феофана. Но после того, как у нас поселились Сюзанна и Македонский, любимое место отдыха грызунов – туловище кота-гиганта. Удивительное дело, няня Кисы падает в обморок, услышав даже слово «мышь», а хомяков она обожает. Поэтому Геракл и вся его братия именуются у нас хомячками.

– Ну! – прищурилась Агнесса. – Вам все понятно? Когда устроим праздник?

– По поводу чего? – осторожно осведомилась я.

Тетя по-детски оттопырила нижнюю губу.

– Ну и вопрос. Новоселье!

Теперь получить расширенную информацию захотел Макс:

– Кто и куда нововселился?

– Боже! Какие вы все тугодумы! – засмеялась Агнесса Петровна. – Объясняю, говорю, растолковываю, а как об стену горох отлетает. Чей дом с синей крышей?

– Не знаю, – хором ответили все.

– Мой!!! – воскликнула Агнесса.

– Офигеть! – произнесла Сюзанна. – Ой, простите, сама не знаю, как из меня такое слово вылетело.

– Вы приобрели особняк по соседству с нами? – не веря собственным ушам, спросила я.

– Да! – кивнула Агнесса, потом вынула из кармана ключи и потрясла связкой. – Вот! Могу въезжать!

Я потеряла способность выражать мысли словами. Вероятно, та же проблема случилась и у остальных, потому что в комнате воцарилась гробовая тишина.

Первым ожил Макс:

– Значит, вы теперь наша соседка?

– Фу, как некрасиво называть меня так, – обиделась Агнесса. – Уберем забор, станем жить по-семейному.

– Коттеджи в поселке совсем недешевые, – продолжил Вульф, – вы взяли кредит?

– Влезть в кабалу? – всплеснула руками тетя. – Да никогда. И зачем? Оплатила все сразу.

Опять повисла пауза, потом из моего рта вылетела фраза:

– Думала, у вас финансовые трудности.

Агнесса вскинула брови.

– Я похожа на нищую?

– Нет, но я полагала, что вы поселились у нас, потому что не имели денег на номер в отеле.

– В столице адские цены в гостиницах, в Москве даже хостел дорогой. А уж о качестве завтраков даже говорить не стоит. Лучше остановиться у близкой родни. Налейте мне чаю, сейчас расскажу все-все! Вот скажите, разве в отеле подадут правильно заваренный напиток?

Агнесса плюхнулась на стул и начала говорить без остановки. Если опустить ненужные подробности и жалобы на трудную и тяжелую судьбу и плохое здоровье, то суть такова.

Агнессе надоело жить там, где она жила. В том районе никакой культурной жизни, не организуются выставки, не приезжают с лекциями интересные люди. Про медицину лучше промолчать – приличных врачей не найти. За любой покупкой или качественной услугой надо ехать в центр Москвы. Кинотеатр один, и там показывают бред. Драматический коллектив отсутствует. Летом еще ничего, а осенью, зимой и даже весной тоска-тоска-тоска… И, самое главное, вокруг одни бабы. Мужчин мало, и большинство из них страдает самым популярным недугом – алкоголизмом. Да и умственный уровень этих «принцев» крайне низок, поговорить с ними не о чем! Агнесса, как героиня пьесы «Три сестры», постоянно восклицала: «В Москву, в Москву, в Москву!»

– Но вы ведь жили в Москве? – осторожно уточнила я.

– Это Москва, которая расположена на полпути к Северному полюсу, – фыркнула Несси. – Короче, я поняла, что нет смысла вопить, надо действовать, и наняла риелтора. Задание мужчина получил такое: роскошный дом за малую цену в одном из трех поселков ближайшего Подмосковья. – И тетя назвала их.

Глава тринадцатая

– Роскошных дешевых особняков в ближайшем Подмосковье не найти, – не могла сдержаться я. – И почему вы выбрали именно эти места?

Тетя округлила глаза.

– Деточка! Неужели неясно? Мечтала жить около родного человека! Рядом с любимой племянницей! Печально, когда нет никого, кто подаст стакан воды умирающей.

– Угу, – промычала я.

Теперь понятно, почему незнакомая мне сестра мамы, тетя, которая чуть младше меня, племянницы, поселилась у нас.

– Представьте, как повезло! – вопила тем временем гостья. – Мы теперь соседи! Между прочим, цена на скромный особняк упала ниже плинтуса. Потому что в нем обитает привидение. Оно нападает на всех, кто там решает поселиться! А я с ним подружусь! Я со всеми в прекрасных отношениях! Вы уже ужинали?

– Да, только что, – кивнул Макс.

– О! О! О! А мне очень-очень кушать хочется. Ездила в город! Ах! Чуть с ума не сошла, пока машину покупала!

– Автомобиль? – уточнил Вульф.

– Да, да, да. Раз уж поселилась в деревеньке, то машина необходима. Как без нее? Хорошо, что сейчас проблем нет, повсюду салоны. Взяла милую машинку! Маленькую! Выбрала красненькую! Очень уж такой цвет люблю. Посмотрите! Миленькая, правда?

Мы с Максом приблизились к окну.

– Это что? – тихо спросила я.

– Маленькая, дешевенькая, миленькая, – чуть слышно хихикнул Вульф. – Странно, что она проехала в наши ворота, бока не помяла.

И тут раздался звонок в дверь. Македонский подпрыгнул и с громким «мяууу» кинулся в коридор.

– Маки! – восхитилась Роза Леопольдовна, торопясь следом. – Ты прямо красавец! А собаки ни на что не реагируют.

Да, Фира и Муся даже не вздрогнули. Словно желая проиллюстрировать замечание Краузе, мопсихи, которые мирно спали на диване, громко и разом захрапели.

– Евлампия Андреевна! – крикнула из холла Краузе. – Подойдите, пожалуйста.

Если Роза Леопольдовна окликает меня по имени-отчеству, а не как обычно, значит, пришел кто-то совсем посторонний.

Я поспешила в холл и увидела незнакомого мужчину.

– Хорошо, что застал вас, – пробурчал он.

Потом поднял руку и сделал такое движение, словно что-то бросил прямо в меня. Я невольно отшатнулась, Краузе возмутилась:

– Что вы делаете?

– Просто проверяю целостность поля, – ответил дядька. – Агнесса дома?

– Вы кто? – осведомилась я.

– Вопросом на вопрос отвечают личности со слабой защитой, – объяснил не пойми кто. – Где Агнесса Петровна?

– Вы кто? – повторила я.

– Ойкотен, – представился посетитель. – Закончил изучение нового дома! Блокировал черные дыры, через которые утекала положительная энергия. Запечатал выходы-входы. Теперь полный порядок!

– Ничего не понимаю, – призналась я.

– Профессор! – закричала Несси, выбегая в холл. – Как дела?

– Вам ничего не угрожает! – торжественно объявил Ойкотен.

– Вы гений! – восхитилась тетя. – Наверное, проголодались? Проходите скорее в столовую! Роза, накройте на стол! Живенько! Выньте все самое вкусное!

Краузе посмотрела на меня, я глянула на нее, потом спокойно произнесла:

– Уже поздно, мы с мужем собирались лечь.

– Конечно, конечно, – затараторила Агнесса, – отдыхайте спокойно, а мы посидим, покушаем. Роза! Что вы стоите? Действуйте.

– Рабочий день госпожи Краузе окончен, – объявила я. – И она не занимается кухней. Эта работа у Сюзанны, но и она уже отдыхает.

– Поеду домой, – решил мужчина. – Но перед уходом жду оплату наличными.

– За что плата? – спросила я.

– За избавление дома от черных сущностей, – спокойно пояснил Ойкотен. – Двести восемьдесят пять тысяч три рубля. Подсчет суммы идет по количеству пойманных энергетических сгустков. Если не приготовили наличные, можем поехать к банкомату.

– Лампочка, – нежно защебетала Агнесса, – я купила домик, машинку. Денег временно нет на карте. Но они скоро появятся.

Я оторопела. Но тут, на мое счастье, в холле появился Вульф.

– Максик, – кинулась к нему тетя, – Ойкотен потратил много времени. А у меня сегодня денежки закончились. Сумма ерундовая.

– Двести восемьдесят пять тысяч, – прошептала Роза Леопольдовна.

– И три рубля, – прибавил мужчина. – Многовато там черных сущностей.

Я прислонилась к стене. Сейчас Вульф скажет тетке все, что он думает об энергетических кровососах. Но Вульф неожиданно улыбнулся:

– Вам придется подождать пару минут.

– Дорогой Ойкотен, – затараторила Агнесса, когда Макс исчез из вида, – сейчас с вами расплатятся полностью!

Меня нельзя назвать драчуньей. Даже в детстве я никогда не выясняла отношения в кулачном бою. Желание дать кому-то в нос возникает у меня очень редко. Но сейчас стало понятно, что я не способна ему противостоять, и начала решать организационные вопросы. Чем лучше треснуть мужика? Бронзовой статуэткой мопса? А вдруг она погнется? Не хочется испортить подарок Чернова мне на день рождения. Наподдать креслом? Я его не подниму! Хотя, если вспомнить, как справилась со здоровенной бутылкой шампанского, когда вела свадьбу, то можно попробовать использовать мебель!

В холле снова появился Макс. Я обомлела. Муж протянул Ойкотену пачку купюр.

– Пересчитывать станете?

– Разумеется, – кивнул тот и прищурился.

Я села в кресло. Что происходит? Вульф сошел с ума? Он не понимает, что перед нами типичный прохвост?!

А Ойкотен тем временем, моргая и щурясь, сосредоточено шелестел ассигнациями. Агнесса внимательно следила за его пальцами. Вульф повернул голову, улыбнулся, подмигнул мне и снова принял серьезный вид.

– Еще три рубля, – сказал мужик, пряча добычу в карман.

– Лампа, глянь в шкатулке, – попросил Макс.

Я встала, подошла к зеркалу, взяла с полочки шкатулку, в которой лежат монеты. Даже сейчас, когда повсеместно в ходу карточки, порой требуется наличка, так что в кошельке неожиданно возникает мелочь. Придя домой, мы бросаем ее в эту деревянную шкатулку.

– Нашла? – поинтересовался Вульф.

Я протянула ему денежку.

– Это пять рублей, – заметил Макс, – надо три.

Я начала рыться в горе мелочи.

– По одному рублю нет!

– Ой, прекратите, – поморщилась Несси, – отдайте пятак!

– Надо три рублика, – возразил Вульф. – Ойкотен, с вас два рубля сдачи.

Мужчина прищурился, опустил одну руку в карман, вынул ее, потом замахал обеими руками, сжал правую ладонь и заявил:

– Поймал у вас энергопаразита. Моя работа стоит дорого, но сейчас с вас всего два рублика. И квиты.

– Хочется глянуть на этого паразита, – протянул Вульф, – я плачу за его смерть. Желаю убедиться, что капут вредителю моей жизни.

Ойкотен разжал кулак, на его ладони расплывалось ярко-красное пятно.

– Хорошо, – кивнул Макс, – можете не отсчитывать сдачу. Прощайте!

Мужик вмиг исчез.

– Вы даже не спросили, кого выгнали ночью во тьму голодным, – всхлипнула Агнесса. – Это лучший в России ловитель черной энергетики. Очень дорогой! У меня началась мигрень! О-о-о! Висок словно пилой кромсают! В глаз спицу воткнули!

– Могу принести цитрамон, – заботливо предложил Вульф.

– Какая наивность – считать, что дешевая таблетка уберет мои страдания, – простонала тетка и ушла.

Я наконец получила возможность сказать мужу:

– Не знала, что у нас дома так много налички!

Вульф тихо засмеялся:

– В библиотеке хранится десять миллионов.

– Сколько? – ахнула я. – На книжных полках? Не в сейфе?

– Эх, – почесал в затылке муж, – по старой советской привычке храню заначку в томах художественной литературы! Пушкин, Лермонтов, Достоевский… Хочешь посмотреть на банк?

Я кивнула. Мы с мужем поднялись на второй этаж, вошли в библиотеку, в которой стены заставлены книгами. Вульф открыл дверку и показал на коробки.

– Узнаешь? Что это?

– Конечно, – улыбнулась я, – настольные игры. Любимое занятие Кисы долгими зимними вечерами, да и нам с тобой нравится.

– Лично я предпочитаю «Банкира», – подхватил Макс, вытащил большую укладку, открыл ее, потом подмигнул мне. – Ясно?

– Деньги! – подпрыгнула я. – Пятитысячные купюры! Выглядят как настоящие, даже на ощупь похожи.

– И хорошо потрепаны, что придает им еще большую схожесть с реальными купюрами, – добавил муж.

– Ойкотен мог понять, что ему дали игрушечные деньги, – пробормотала я.

– Он сильно щурился, моргал – так ведут себя люди, у которых проблемы со зрением, а они не желают носить очки, – объяснил Макс. – Могло не сработать, но прокатило. Не знаю, что мужик собрался делать с этой суммой, но его ждет сюрприз и в магазине, и в банке.

– Пять рублей самые что ни на есть настоящие, – хихикнула я. – Агнесса Петровна попалась на удочку мошенника.

– Тетушка обладает странным видом жадности, – покачал головой Макс. – Судя по покупкам, она совершенно не нуждается. Но постоянно жалуется на отсутствие средств. Есть категория людей, которые, обладая хорошим капиталом, ходят в рванье, питаются из помойки. Это болезнь. Есть обеспеченный народ, который ждет распродаж, чтобы купить по скидке разные вещи. Но это разумная экономия, мы сами так поступаем. Многим из тех, кто на вершине успеха, безразлично, на какой машине ездить. Они не станут тратить деньги ради фирменного знака на одежде, купят то, что им нравится, им не надо ничего доказывать ни себе, ни окружающим, они уже все имеют. А у Агнессы очень странное поведение. Завтра кое-что проверю, а сейчас спать охота.

Глава четырнадцатая

– Если позволите, расскажу, что мне пришло в голову, – предложил утром Дмитрий, когда мы собрались в офисе.

– Интересно послушать, – кивнула я.

– Есть несколько версий, – начал Дмитрий. – Кто-то из близких Игоря Шелепина решил отомстить Светлане за смерть мальчика.

– Много лет прошло, – заметил Юра.

– Вовсе нет, – возразил психолог. – Подростку в день гибели было тринадцать лет. Светлане сейчас двадцать с небольшим. Вероятно, кто-то из друзей семьи только сейчас узнал о кончине паренька и решил отомстить младшей Морозовой.

– Ее не было в классе, когда Игорь выпал из окна, – вставила я, – девочка ушла за тряпками.

– Вероятно, организатор травли модели этого не знает, – предположил Громов. – Надо поговорить с родителями погибшего.

– Не получится, – сказал Чернов. – Мать Шелепина умерла, когда сыну исполнилось десять, отец после гибели школьника заработал инсульт и тоже умер. Была бабушка, но и она скончалась вскоре после похорон внука. Больше никакой родни у Шелепиных нет.

– Значит, версия о мести со стороны близких Игоря отпадает, – отметила я.

– Светлане мог начать мстить кто-то из ее любовников, – решил не сдаваться Дмитрий. – Она говорит, что не спит ни с кем за деньги, не связывается с женатыми, но сказать можно что угодно. И нельзя отказываться от такой версии: Морозова вступила в отношения с человеком, который не имеет законной супруги, но давно состоит в связи с женщиной, которая считает себя его женой. А тут появляется Светлана, отбивает дядьку.

– Каким образом простой человек может устроить масштабную травлю модели? – задала вопрос я. – Кто способен попросить или велеть СМИ и владельцам разных домов моды внести Светлану в черный список? Клиентка упоминала про разные фирмы, с которыми работала. С кем у нее были контракты? Вдруг имел место конфликт, о котором нам неизвестно? Можем выяснить?

– Легко! – обрадовался Чернов. – Она точно указана в ее портфолио. Сейчас! О! Светлана востребована, заказчиков было много.

– Интересно, кто ей давал заказы на сопровождение мужчин? – поинтересовалась я. – Хотя, она, конечно, на такой вопрос не ответит.

– Почему? – возразил Юра. – В списке есть агентство «Смук», у них на сайте сказано: «Если Вам необходима пара для мероприятия, мы готовы помочь. Наши сотрудники могут пойти с Вами на молодежную тусовку и сойдут там за своих. Но и на дипломатическом приеме они не упадут лицом в грязь. Заказчик может выбрать по каталогу того, кто понравится внешне и будет соответствовать статусу мероприятия». Ух ты! Очень даже симпатичные! Есть и фото Светланы, но там в описании указано: «Временно не работает».

У Дмитрия загорелись глаза.

– Можно узнать, кому принадлежит это агентство? Кто его хозяин?

– Сейчас, – согласился Чернов.

– Две версии озвучил, – потер руки Громов. – Одна не подошла, зато вторая в работе. Есть и третья. Светлана накосячила. Совершила какой-то плохой поступок. Украла деньги, например. Обманула заказчика, не выполнила полностью то, за что человек заплатил. Не пришла на мероприятие. Клиент разозлился и решил отомстить.

– Интересная картина! – воскликнул Чернов. – Компании, в которых Морозова работала и которые теперь от нее отказались, входят в холдинг «Модель города». Его владелец – Марк Хохорев.

– Можно про мужчину что-то узнать? – поинтересовалась я.

– Легко, – засмеялся Чернов, – о нем даже ленивые пишут. Если нет новостей, а начальство требует от журналиста информацию на злобу дня, иди в аккаунты Марка. Там море разливанное, клондайк всего. Марк – единственный сын Льва Марковича Хохорева.

– Того самого? – уточнил Дмитрий. – Думаю, да, фамилия редкая.

– Ты попал в яблочко, – потер руки Юра.

– Объясните, пожалуйста, – попросила я, – кто он, этот «тот самый»?

– Лев – сын простой учительницы, – пустился в объяснения наш властелин компьютеров. – Рос без отца, мать ему даже имя мужчины не сказала. Отчество у него от деда, Марка Семеновича. После окончания школы Лева отправился в армию, демобилизовался, начал нелегально делать ремонт в квартирах. Что с ним было в период с девяностого по девяносто шестой годы, покрыто мраком, нигде никакой информации нет. В девяносто седьмом он купил картофельное поле, построил там коттеджный поселок. И понеслось! Не могу перечислить все, чем мужик сейчас владеет! Легче сказать, чего у него нет. Есть у него сын Марк. Кто его супруга? Точно неизвестно, женщина нигде не появляется. В интернете сведений о ней нет. Сын – тусклая копия папы. С детства в шоколаде. Мамки, няньки, гувернантки, частная школа, колледж в Лондоне. Считает себя великим модельером, владеет сетью магазинов одежды по стране. Главный ньюсмейкер всея России. То придет на тусовку в женском платье на каблуках, то выкинет в окно журналиста. Недавно Марк посетил балет. Давали «Лебединое озеро». Естественно, наш герой сидел в ложе. В середине представления он встал, начал кидать на сцену булочки с криком «Бедные птички проголодались!»

Я засмеялась, а Юрий сдвинул брови.

– Самое противное, что ему за это не вломили по полной. Представление остановили, парня унесла местная охрана. Марк при этом вопил: «Посмотрите, какие они тощие! Ноги – спички, руки – ветки! Где грудь? Задница? Их откармливать надо!» Публика просто угорала. Конечно же, об этой выходке сообщили все СМИ, в не особо популярном театре теперь постоянно аншлаг. Ходят слухи, что Марку платят за эпатажное поведение, его выходки привлекают народ. Полагаю, это неправда. Любящий папа всегда даст сынишке мешок пиастров.

Глава пятнадцатая

Чернов на секунду отвернулся от ноутбука, чихнул и продолжил:

– Марк ни в чем себе не отказывает, летает по миру на частном самолете, два раза в одной одежде его никто не видел. Каждый вечер младший Хохорев появляется на трех-четырех разных тусовках в окружении толпы моделей. Сопровождение парня постоянно меняется. Но! Никаких слухов о его длительной связи с одной женщиной нет. С мужчиной, впрочем, тоже. Эпатажный Марк активен в соцсетях, может выставить себя, любимого, полуголого, в ванной. Публикует фото еды, машин, путешествий. У него тьма подписчиков и полно таких комментариев: «С жиру бесится, а мне не на что ребенку молока купить». Марк обычно не отвечает, но иногда все же откликается: «Не на что ребенку молока купить? Нахрена плодишь нищету? Иди наймись в домработницы к богатым. Фигли ты от пьяного недоумка родила? Зачем малыш, если нет бабла на его содержание? Думать надо головой. А если сдуру родила, то не жалуйся, что жрать нечего. Оглянись! Повсюду деньги валяются. Включи мозг, иди работать туда, где платят».

Чернов оторвался от ноутбука.

– Во время разговора с нами Светлана упоминала имя Надежды Волковой, назвав ее своей подругой. Но некоторое время назад наша клиентка заблокировала упомянутую девушку везде где только можно. Предлагаю поговорить с экс-приятельницей. Лампуша, ты как?

– Сама не знаю почему, думаю, что неприятности Светланы связаны с ее сестрой Ниной, – призналась я.

– Она тщательно скрывает родство, – добавил Дмитрий, – даже нам ничего о ближайшей родственнице не сообщила.

Юра засмеялся:

– Наивно думать, что в эпоху интернета получится спрятать какую-то инфу от людей.

– Ну почему? Сам сказал, никто не может назвать имя матери Марка, – возразила я. – И о любовницах парня ничего не известно.

Чернов махнул рукой.

– Лампудель, Хохоревы определенно платят «чистильщикам», которые каждый день отслеживают во всех углах и закоулках инфу и удаляют ее. Света красивая, вроде порядочная девушка. Но что она ответила на вопрос о наличии братьев, сестер и вообще родственников?

– Что у нее никого нет, – вздохнула я.

Чернов кивнул.

– А мы нашли Нину. Значит, наша клиентка способна утаить что угодно.

Мне понравилась Морозова, поэтому я захотела найти ей оправдание:

– Неприятно говорить о сумасшедшей сестре.

– Похоже, для нее есть много щекотливых тем, – снова присоединился к беседе Дмитрий. – Светлана, например, о личной жизни тоже сообщила кратко: пока одна. Вероятно, характер такой, закрытая она. Хотя, странно обращаться к сыщикам и не проявлять откровенность. Не зная подробностей, мы можем не справиться с ее проблемой.

– Позвони Волковой, – попросила я Чернова.

Надежда ответила сразу и сначала занервничала:

– Частное детективное агентство? Ничего плохого не совершала.

– Нет, нет, – ласково ответил Дмитрий, который вел разговор. – Вы дружите со Светланой Морозовой…

– С чего вы взяли? У нас рабочие отношения. Ее отовсюду выгнали, поэтому сейчас мы не общаемся! – вмиг рассердилась девушка.

– У нас есть несколько вопросов о Светлане, – соловьем пел психолог. – Ее все хвалят, говорят о ее волшебной красоте. Я, наверное, плохо разбираюсь в женщинах, но мне Морозова показалось серой мышью! Вот у вас уникальная внешность.

Я покачала головой. Такой откровенный подхалимаж не понравится Волковой. Ясно же, что собеседник хочет расположить ее к себе, поэтому посыпает сахарной пудрой свои слова.

Но Волкова обрадовалась:

– Верно! Просто не умею интриговать, врать, подлизываться ко всем, как Светка. Да, конечно, многое про нее знаю, но бесплатно рта не раскрою.

– За так только птички поют, – поддержал девушку Громов. – Когда можете уделить время для общения?

– Если скинете мани-мани, то в час дня. У меня съемка до двенадцати тридцати. ТЦ «Лукошко». Сумму сейчас в сообщении напишу. Имейте в виду: если опоздаете больше чем на десять минут, уйду и деньги не верну. Гонорар – прямо сейчас.

– Уже едем! – обрадовался Дмитрий. Потом он отдал телефон мне со словами: – Вот сколько она хочет, вели Юре на карту бросить.

– Девушка дорого себя ценит, – отметила я. – Надеюсь, ее рассказ окажется интересен. Пошла в гараж.

– А я? – заморгал Дмитрий. – Так и сидеть, как дураку, в офисе? Давайте вспомним, кто уговорил Волкову на интервью.

– В кабинете хватит и одного дурака, – хмыкнул Юра, – второй не нужен. Лампа, бери Дмитрия с собой.

Громов молча встал и ушел.

– Он точно психолог? – скривился Юра.

– Да, – подтвердила я. – Похоже, новый сотрудник тебе не нравится. Подожди делать выводы. Человек недавно появился, пусть привыкнет.

– Езжай, а то опоздаешь, – пробурчал Чернов.

Всю дорогу Дмитрий молчал, а когда мы вошли в торговый центр, произнес:

– До встречи еще сорок минут!

– Отлично! – обрадовалась я. – Забегу в обувной! Хочу туфли купить, да никак не найду нужные!

На самом деле мне требовался комплект нижнего белья. Но не говорить же об этом коллеге по работе, с которым недавно познакомились. Вот Чернову могу спокойно сказать, что побегу за лифчиком и трусиками.

– А мне куда деваться? – нахмурился мой спутник.

Я старательно улыбнулась. Душевед мне здесь сейчас нужен как рыбе зонтик, но он сам напросился на поездку. Напоминать ему об этом не стану, но и развлекать парня не собираюсь.

– Сидеть на скамеечке? – продолжал Дмитрий. – Рассматривать народ?

– Здесь полно магазинов, вон там план этажа висит. Встретимся в кафе! Пока-пока!

Я помахала рукой парню и помчалась в магазин с вывеской «Бельишко для девочек». Надеюсь, психолог не захочет туда пойти!

Глава шестнадцатая

Не успела я оказаться в магазине, как ко мне метнулась девушка и затараторила:

– Добрый день. Консультант Антонина. Готова помочь во всех вопросах. Что хотите?

Ничто так не мешает делать покупки как горячее желание продавца дать совет покупателю.

– Спасибо, – улыбнулась я, – просто погуляю по залу.

– Без меня не разберетесь, – не поняла намека девица. – Бродить бесцельно не стоит, давайте определим ваши желания.

– Мое желание – спокойно погулять здесь в одиночестве, – объяснила я.

– Прекрасно, что хотите купить? – не сдалась консультант.

– Ничего, – пробормотала я, – хочу всего лишь посмотреть!

– Замечательно! – кивнула продавщица. – Что разглядывать станем?

Я быстро пошла вперед, надеясь, что чрезмерно заботливая особа отстанет. Ан нет, Антонина нагнала меня и зашептала:

– Повседневный комплект? Или вариант для особого случая?

– Я давно замужем, – на ходу буркнула я.

Антонина всплеснула руками:

– Женщина, чем дольше живете с супругом, тем больше надо его удивлять! Обычные трусики, бюстик, халатик и ночнушка ему уже неинтересны.

Я тихо засмеялась:

– Сомневаюсь, что смогу поразить Макса.

Консультант огляделась по сторонам и снова зашептала:

– Многие покупательницы того же мнения. У вас есть комплектик для врача?

Я заморгала:

– Для какого?

– Ну не для стоматолога же, – засмеялась Антонина. – Симпатичный бюстик и трусишки, которые надеваются исключительно для похода в медцентр. Чтобы не стыдно было раздеться.

– У меня все белье красивое, – ответила я, – а на обследование хожу раз в год. Странно держать в шкафу набор красивого белья и не носить его.

– Та-а-ак, – потянула Антонина. – Вы единственная, кто постеснялся ответить, остальные честно признаются, что обладают набором для доктора. Я советую им купить и красивенькое для мужа – с бантиками, кружевами. У вас такое на каждый день? Или любите практичные варианты для пенсионерок – трикотажная пара без украшений, просто трусы и лифчик? Для кого бабушкам наряжаться? У них дедушки плохо видят. Вы что носите? Старушечье или симпотненькое, сексуальненькое?

Признаваться, что предпочитаю самый простой вариант, не захотелось, поэтому соврала:

– Все кружевное.

– Ага! – хищно улыбнулась девушка. – Розовенькое, да?

– Зеленое, – из чистой вредности возразила я.

На мне сейчас надет обычный набор цвета новорожденного поросенка.

– И за таким же пришли? – зааплодировала Антонина. – Представьте реакцию мужа. Вы перед ним вечером туда-сюда ходите в своей зелененькой кружевной униформе. И чего? Ничего! Не реагирует, в ноутбук уставился, в «танки» рубится. Нет у вас счастливой любви вдвоем! Решили супруга конкретно соблазнить – в салон сбегали, маникюр-педикюр-эпиляция, ужин забацали, вина выпили. Побежали, одежду скинули и перед парнем туда-сюда, сюда-туда в своем зелененьком. А тот в «танчики» играет! Ноль внимания. Почему? Догадываетесь?

Я промолчала.

– Объясню, – продолжала Антонина. – Он к вам привык, как к рыбе на ужин. Ничего нового, интересного, не ждет. Ну опять она в зелененьком тут выкаблучивается! А мужик – охотник! Ему интересна новая дичь! Начались проблемы в спальне? Купи другое бельишко! Наблюдаешь отсутствие интересных объемов тела? Увеличь их!

– Вероятно, кое в чем вы правы, – не пойми зачем вступила я в ненужную беседу, – но делать пластические операции никогда не стану!

– И правильно! – одобрила Антонина. – Только дурочки ими увлекаются. Они что думают? Приехали к хирургу утром – чик-брык, со всех сторон всю себя прекрасной сделали. Попа петушком, грудь арбузами. И через день – домой, восхищать мужика! А на самом деле как? Месяц потом все адски болит, надо особое медицинское белье носить. Ладно, вытерпела. Мужу понравилось. День, два, неделя… Потом он привык! Сидит в своих «танчиках». А вам куда деваться? А еще некоторые парни губу надувают: «Нафига ты себе резиновые клизмы вставила? Раньше лучше выглядела!» Представляете? Что делать? Вы не знаете, рыдаете. А я сейчас покажу потрясающую вещь, которая решит все проблемы. Называется новинка «Каждый день я новая». Ваш мужчина превратится в страстного леопарда. В понедельник вы со своим…

Антонина окинула меня взглядом.

– …минус нулевым размером вверху и попой как у комара. Во вторник – с роскошным бюстом пятого размера и задницей африканки. В среду – опять скромно, но прилично: грудь второго размера…

Я рассмеялась:

– Забавно, только это невозможно.

Антонина вытянула вперед руку.

– Станете меняться каждый день. На что спорим? Давайте на покупку. Если я права, то вы приобретаете оригинальное изделие. Если же у меня не получится на ваших глазах стать другой, тогда можете взять любой товар бесплатно, даже если на сто тысяч найдете!

От такого предложения трудно отказаться. И я вот совершенно уверена, что девушка какой была, такой и останется. Я пожала ладонь консультанта.

– Идет!

– Пойдемте! – скомандовала Антонина и открыла дверь. – Не пугайтесь, здесь зона обслуживания вип-клиентов. Садитесь в кресло. Предстану перед вами в белье.

Антонина нырнула за занавеску и почти сразу вышла в комнату.

– Посмотрите. Это я. Правда, красивый комплектик?

Потом она исчезла и через пару минут вновь возникла в комнате. Я приоткрыла рот.

– Произвела впечатление? – засмеялась консультант. – Пятый номер! Оцените попу! Увы, вы проиграли спор.

Девушка встала ко мне спиной.

– Как вы такое проделали? – поразилась я.

– Секретик, – пропела Антонина. – Он откроется вам, если приобретете нашу роскошную новинку. Учтите, образ зависит исключительно от ваших желаний или капризов партнера. И вдобавок получите роскошные подарки. Набор супер-париков – разные прически и цвет волос. Плюс много особой косметики! Ваше лицо станет меняться тоже.

– И сколько стоит комплект? – осведомилась я, услышала цифру и ойкнула.

– Забыла сказать, – всплеснула руками консультант. – Естественно, ко всем прибамбасам для тела прилагаются роскошные кружевные комплекты. Дорого? Да! Но сделаю вам отличную скидку! И что может быть дороже восторга мужа и вечного медового месяца?

– Ну, – протянула я, – ну…

– Можно взять набор в кредит, – продолжала искушать меня консультант. – В беспроцентный! Ни копеечки не переплатите. На полгода. Размер первоначального взноса – в третьем пункте.

Мои глаза побежали по тексту.

– Отлично, – сам собой произнес язык, – беру. Но возник вопрос. В белье стану красивой и разной, но настанет момент, когда его снять придется. А там-то я уже обычная.

Антонина прищурила один глаз.

– Первый год замужем?

– Нет, – засмеялась я, – срок семейной жизни намного больше.

– Солнышко, – нежно пропела консультант, – неужели вы, дама с опытом, до сих пор не уяснили простую истину? Главное – уложить мужика в постель, а потом ему все равно, где у вас что и какого оно размера. Это как с теленочком! Не хотел он на пастбище идти, потом пастух ему лужайку с сочной зеленой травкой показал. Дурачок туда рванул, не понял, что хитрый погонщик его привел совсем в другое место. Ест коровеночек пожухлые одуванчики, думает, это салат свежий! Ну? Берете?

– Да! – выпалила я.

Минут через десять я вышла из магазина с пакетом, прошла немного вперед и увидела в витрине платье мечты. Именно такое давно хотела купить, но оно мне не попадалось. И вдруг! Неожиданно зайдя случайно в торговый центр, вижу ЕГО! Забыв обо всем на свете, я ринулась в магазин, на ходу вынимая телефон.

– Весь внимание! – торжественно ответил Дмитрий.

– Попала в небольшую пробку, – соврала я, – если опоздаю минут на пять, займи Надежду беседой на какую-то постороннюю тему. Про Морозову разговор не начинай.

– Ладно, – после короткой паузы ответил Громов. – Странно, однако, что ты на автомобиле по этажам катаешься. Лампа, ты забыла, что мы вместе сюда прибыли?

Я не нашлась что ответить.

Платье село идеально, правда, оказалось чуть широко в талии, но у меня есть подходящий к нему пояс. Весь процесс примерки и покупки занял десять минут.

В кафе я ворвалась точно в нужное время, села за стол, поздоровалась и сразу, без предисловий, перешла к делу:

– Вы хорошо знакомы со Светланой Морозовой?

Глава семнадцатая

– Не знаю, почему вас Морозова заинтересовала, но Светка хитрая, – поморщилась Надежда. – Со всеми ласковая, уси-пуси, но что у нее в голове, никто не знает! Думаю, она живет с очень богатым женатым мужиком! Со стариком.

– Почему вы так решили? – поинтересовалась я.

– Сами подумайте, – засмеялась Волкова. – Лицо у нее никакое, поэтому стилисты в восторге. На морде без признаков красоты что угодно намалевать легко. Морозова косметикой умело пользуется и постоянно в новых шмотках. Всем врет: «Подарили на съемках». Ну, баки заливать она кому угодно может, но не мне – я сама в этом бизнесе. Да, иногда что-то перепадает от клиента, в основном дешевка всякая. А вещи Морозовой выглядят просто, но тому, кто в моде сечет, понятно, что материал дорогой, пошив качественный. Если это юбка, то она на подкладке. Сейчас фирмы, которые для нищеты работают, в один голос вопят: «Подкладка давно устарела! Так лишь бабки одеваются!» Ха-ха! Подкладка удорожает вещь. Ладно, юбка еще кое-как может без нее обойтись, да и то если она летняя. Впрочем, даже для легкой одежды не помешает подъюбник. А зимой, когда вещи из тяжелого материала, тогда просто он обязателен. Если вам в магазине соловьем поют: «Советую это роскошное кашемировое пальто! Цена чуть выше, чем у других моделей, но качество отменное». Вот пока в уши ерунду льют, включите разум, посмотрите состав ткани. Стопроцентно убедитесь, что да, кашемир присутствует – три процента. Остальное – голимая синтетика. Нет подкладки? Сразу ясно, что дешевка! Вот подобное пальтецо фирма способна модели подарить. Но цена ему копейки и это за километр видно. А Светлана роскошно одевается! А какой парфюм у нее!

Надежда закатила глаза.

– Уж я-то знаю, что он продается только в Париже на улице Сент-Оноре. Это центр моды. К ней перпендикулярно прилегает рю Камбон, там находится головной бутик Шанель и ее квартира, там обшивают самых богатых людей мира. На Сент-Оноре – бутики лучших фирм. Светкины духи авторские, флаконов десять в год делают. Откуда они у нее?

– Подарили, – предположила я.

– Во, – засмеялась Волкова. – Вы в курсе, где эта «симпатяшка» живет?

– В небольшой квартире, которая ей от родителей досталась, – ответила я, – в не самом хорошем районе.

Надежда взяла еще одно пирожное.

– Уверены? В гости к ней приходили?

Я сделала глоток чая.

– Не довелось!

Собеседница поставила локти на стол.

– Один раз, осенью, в ноябре, еду из области от приятелей. И у моей машины колесо – бумс! Спустило. Погода сказочная! Дождь. Мрак. Холод. Темнота. Время – около одиннадцати. Ищу мобильный в сумке, а нет его. У друзей забыла. И что делать? Куда податься? Стою в переулке у жилого дома. Убитая «панелька», «пятиэтажка». На углу табличка, читаю: «Морозовский развал, один». У меня в голове щелкнуло! Вспомнила, как недавно сидим со Светкой в кафе, и я ей сказала: «Прикольно! Это мое заведение». Она удивилась: «В смысле?» Я ей меню показываю, надпись: «Кафе «Надин Волкова» предлагает…» Светка развеселилась: «Потребуем скидку! Или… у тебя паспорт с собой?» Я ответила ей: «Нет, только права». Светлана официанта кликнула, сказала ему: «Почему хозяйку не узнаете? Надя, покажи ему документ». Я права на стол положила. Парень убежал, минут через пять подходит к нам полная немолодая женщина, спрашивает: «Надя Волкова кто?» Я рукой помахала. Она к нам за столик села: «Привет, отчество свое скажи!» Оно у меня простое – Михайловна. Владелица кафе – это оказалась именно она – обрадовалась: «Отлично! Мы с тобой полные тезки. Поэтому сегодня бесплатно ужинаешь. И твоя подруга только половину за себя платит». Я обрадовалась, а Светка и говорит: «Вот бы мне предложили за коммуналку не платить! Прописана на окраине Москвы, можно сказать, почти в Питере. Морозовский развал, дом один, и квартира под тем же номером. Морозова в Морозовском развале. Могли бы мне платеж скосить!» Посмеялись на эту тему. А когда в непогоду, поздно, на такой улочке с проколотым колесом очутилась, вспомнила разговор в кафе. Обрадовалась. Ну, думаю, пойду к Светке, вряд ли она спит. Подъезд без домофона оказался. Воняло там!

Надю передернуло.

– Наверное, весь район подъезд под сортир приспособил. Дверь первой квартиры – перед лестницей, лифта нет. Звоню, звоню – тишина. Потом женщина в подъезд зашла, увидела меня, спросила: «Чего тут делаешь? Уходи по-хорошему! Не гадь у нас». Я ей объяснила ситуацию. Незнакомка приятным человеком оказалась, руками развела: «В этой квартире никто уже много лет не живет. Никогда не видела, чтобы у них в окнах свет горел». Я удивилась: «Там прописана моя подруга, Светлана Морозова». «Она зарегистрирована в Туле, – остановила меня женщина, – а на самом деле давно в столице. Странно, что твоя подружка жилье не сдает». – «Далеко от центра, – аккуратно подбирая слова, чтобы не обидеть милую тетушку, начала я. – Первый этаж. Наверное, трудно найти желающего тут поселиться». Моя собеседница засмеялась: «В этом подъезде все приезжие, включая меня. Около Кремля, наверное, жить престижно, да цены в том районе ломовые. Продукты в магазинах втридорога, воздух плохой. Таким, как я, на окраинах лучше, потому что дешевле. Правда, Морозовский развал совсем уж поганое место. У меня подруга переехала в Новую Москву, квартиру по реновации получила, выехала из “одноэтажки” типа барак. Дали им с мужем и тремя детьми как многодетным очередникам аж четырехкомнатную. Ремонт делать не надо, ламинат повсюду, лоджия застекленная, электроплита, раковина, ванная, на кухне мойка. Ну да, дом у леса, до метро далеко, школы и поликлиники рядом нет, но обещают все построить. Но воздух не как на Садовом кольце. Прямо слов нет, живи и радуйся. Чего этот Морозовский развал не расселят? Хотя, если даже и решат так поступить, мне ничего не достанется – не прописана я в Москве».

Волкова доела пирожное.

– Поняли, да? Светка на помойке не живет! Устроилась где-то в хорошем месте. И, обратите внимание, халупу не сдает. Дорого за аренду дерьмища не заплатят. Но если с деньгами плохо, то любой сумме будешь рада. Делаем вывод: Морозова хорошо устроилась.

– Возможно, вы правы, – согласился Дмитрий, – но, наверное, не в курсе, что сейчас Светлана без работы. Почему-то от ее услуг все отказались.

Надежда вздернула подбородок.

– Я-то все знаю! А вам, наверное, никто не сказал. Светочка-конфеточка заболела. СПИД у нее.

– СПИД? – переспросила я. – Вы уверены? Откуда знаете?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Родители назвали Евлампию Ефросиньей. Когда и почему женщина поменяла имя, рассказано в романе Дарьи Донцовой «Маникюр для покойника».

Вернуться

2

Как Сюзанна Архипова оказалась в доме Евлампии Романовой, подробно рассказано в романе Дарьи Донцовой «Витязь в розовых штанах».

Вернуться

3

Строчка из песни В. Высоцкого «Москва – Одесса».

Вернуться