Маргарита Рахимова
Тало. Домик у моря

Тихий уединенный домик на берегу Балтийского моря стал пристанищем двух подруг и лекарством от депрессии для одной из них. Но их уединение нарушат неразрешенные обиды, детские воспоминания и встреча с незнакомцем, который неожиданно вторгнется в их уже устоявшуюся жизнь. Чем эта встреча обернется для каждого из них?

Глава 1.

Все новое начинается с тишины.

Джинсы, сапоги, кроссовки, зубная щетка, косметичка…так. Свитер, нижнее белье, платье…черт, зачем мне там платье вообще. Хотя…

Вещи летели в чемодан с завидной скоростью, а Марина продолжала скулить.

– Ну и зачем мне это? Какой-то непонятный дом, непонятно, где, да и еще так далеко от ближайшего населенного пункта. Мечта маньяков и убийц.

– Так, не ной! У тебя от этого сидения дома уже крыша течет. Кто вчера шарахался от людей, впервые за месяц выйдя на улицу, я что ли?

Марине стоило бы сказать мне «спасибо» за заботу. Она уже несколько месяцев выходила на улицу только вынести мусор, а в последний месяц так и даже за этим выходить перестала. Работа на дому, парень бросил, не посчитав нужным разбираться с ее эмоциональным состоянием, отсутствие других друзей, кроме меня – все это нехило так затянуло ее в депрессию. Но я обязательно исправлю ситуацию, не зря же я приехала на эти выходные в этот проклятый город.

Я уехала из него всего три года назад, а Марина успела обзавестись абъюзивными отношениями, клинической депрессией, старой кошкой и горой мусора в коридоре. Черт, какие же мы разные… Мое дело в Москве продвигалось довольно стремительно, и теперь пошив красивого и модного белья приносит мне немаленький доход. Все это произошло со мной не по велению волшебной палочки, ведь я вкалывала с самого подросткового возраста, с того самого момента, как накопила на новенькую красивую швейную машинку, подрабатывая курьером после школы.

У Марины, тем временем, было одно занятие – жаловаться на свою жизнь. Жаловаться на то, что мама ее не понимает, что у нее не хватает денег на модную одежду, что ее обижают в классе и далее по списку. Я всегда защищала ее, не могла иначе. Так же она делала в детском саду, где я была на удивление меньше всех своих сверстников и часто отхватывала от более крупных девочек за мой задиристый характер. Так было пока не появилась Марина. Она подошла ко мне первая и сказала, что теперь она меня будет защищать. Но теперь пришла моя очередь.

– Ань, а в этом домике будет очень холодно? Носки шерстяные брать?

– Тебе что, пятьдесят? Какие еще носки, боже…

Марина слегка усмехнулась, от чего кончик ее носа немного подпрыгнул. Я засмеялась, бросая ее носки в чемодан. Смех смехом, а заболеть в поездке хотелось в последнюю очередь.

В поезде мы много ели, смеялись и читали смешные новостные заметки из разряда «Самая толстая кошка в мире родила котят» или «Толстая кошка застряла в перилах столичного метро», в общем, «толстая кошка» и все что угодно. Марина довязывала свой шарф (ну и увлечения у этой юной леди!), я писала своей команде деловое письмо за деловым письмом, а железная дорога неумолимо уносила нас к чудесным приключениям.

На полпути стало заметно теплеть, по сравнении с нашими-то русскими морозами, изредка проглядывало солнышко, стали виднеться зеленые поля. Изредка даже красивые маленькие цветочки, рассыпанные по полянам, как забытые вещи весны.

–Сколько, говоришь, там до ближайшего населенного пункта?, – спросила Марина, свесившись с верхней полки.

– Километров двести, вроде, может больше…

– Ага, ага…

– Ну давай, скажи еще, что тебе эта информация что-то дала, – усмехнулась я. Марина с детства ненавидела математику, а уж про ее пространственное мышление я молчу.

– Допустим, допустим, – усмехнулась подруга, закатывая глаза в тщетных попытках подсчитать количество времени, которое понадобится, чтобы проехать от нашего пристанища на эту неделю до деревни.

– Ну смотри: если ехать девяносто – сто километров в час, то это будет, – начала я.

– Все, все, хватит, мне достаточно просто сказать, сколько ехать и все, – надулась она.

– Ок, ехать где-то часа три. Смотря на чем и смотря с какой скоростью. Довольна, великий математик?

Зажмурив глаза от смеха, мы собрались укладываться спать. Еще пара часов, и мы будем у моря. Потрясающие дни нас ждут, и мне не терпится показать Марине все то, что меня так зацепило на сайте бронирования. Несмотря на то, что она сидела все эти месяцы дома одна, я не стала искать шумные места, бары или клубы. Я знала, что это только ухудшит положение и ощетинит мою бедную подругу, и не могла этого допустить. Так что реклама этого чудесного домика на берегу Балтийского моря в Финляндии пришлась как нельзя кстати. Уединенное маленькое поместье только для нас двоих, ближайшая рыбацкая деревушка в трех часах езды. Холодное красивейшее море, свежий воздух, тихое уютное место и компания в виде меня и милого пса, который охраняет дом от прибегающих иногда бродячих собак, – все это точно поставит на ноги мою малышку.

Поезд с шумом замер на месте. Мы сдали белье и понуро потащились по перрону.

– Ну и куда ты столько шмоток взяла, Аня, – бормотала Марина, – там дом на берегу моря, всего-то и нужно, что теплые носки да пара сменного белья.

– Я это и поняла по твоему прикиду, малышка, но не переживай, я тебе скучать не дам. В моем чемодане столько одежды, что и тебе хватит. Каждый день будем менять луки по два раза. Тем более, я взяла с собой кое-что интересное, – с этими словами я выудила из рюкзака маленькую пленочную камеру родом еще из нашего детства.

– С ума сойти, она еще работает?!

– Еще бы, я поддерживала ее жизнь всеми силами, плюс, у меня есть друг, который увлекается фотографией. Он не дал этому чуду пропасть в моем комоде. Вот я и решила, почему бы не устроить фэшн съемку на берегу Балтийского моря. А потом я ему отдам пленку, и он сделает из них шедевр. Он и отправить в журнал их может, кстати…

– ТОЛЬКО НЕ ЭТО! – вдруг закричала Марина. На ее шее вздулась венка, а глаза чуть не вылезли из орбит. Она стала тяжело дышать и замерла на месте.

– Какой ужас, что с тобой? Воды? Это же просто предложение, я ни к чему тебя не принуждаю, Марина! Почему ты так реагируешь?

– Просто не надо, прошу тебя…– прошептала она, взяв меня за руку.

– Конечно, после такого я даже не посмею… – нервно усмехнулась я, и мы пошли к стоящим неподалеку такси. Видимо, эти выходные будут несколько сложнее, чем я предполагала.

Сев в такси, я устроилась поудобнее к окошку, чтобы рассмотреть прекрасные виды этого замечательного места. Заснеженные сопки гор упирались в облака и застенчиво прятались в их дымке, частые деревенские домики теснились у дороги, кутаясь в облаках деревьев. Зеленые поля приветственно шептали волнами трав, колышущихся от ветра. Я вдохнула свежий запах этого воздуха, почувствовав легкое касание волос на щеках, слегка улыбнувшись, повернулась к Марине. Она угрюмо смотрела в пол такси, даже ни разу не обернувшись к окну.

– Прости за эту истерику, я не знаю, что на меня нашло. Понимаешь, я в последние месяцы даже в зеркало на себя взглянуть не могу, какой там публиковаться в журнале. А ты так настойчиво увезла меня сюда, что я решила, что ты совсем меня не послушаешь в случае отказа… – протараторила подруга.

– Спокойно, спокойно, я все понимаю. Я переборщила, признаю. Не рассчитала то, сколько времени ты находишься в своем состоянии… Из такой депрессии не выйдешь с помощью простой прогулки или фотосессии. Прости и меня.

Марина улыбнулась и взяла меня за руку.

– Посмотри лучше в окно, какая там красотища! – предложила я и указала на заснеженные сопки за мутным стеклом автомобиля. Начал накрапывать холодный дождь, но сквозь мокрое окно вид стал только более атмосферным.

Помогая нам вытащить вещи из багажника, таксист мило флиртовал со мной. Мне подобное проявление внимания привычно: я довольно привлекательная и ухоженная девушка, мой достаток позволяет приобретать красивые шмотки и украшения, ходить к косметологу. Не то чтобы я принимала эти ухаживания как должное, но такое происходило довольно часто. Марина же смотрела на бедного таксиста как на маньяка, который выскочил из кустов и машет перед нами своими причиндалами. Над ее восприятием мужчин обязательно стоит поработать, ведь она несколько раз одернула бедного мужчину, когда тот пытался сказать мне скромный и незатейливый комплимент на ломаном английском. А уж что говорить о моменте, когда он передавал мне чемодан. Подруга попросту вырвала его из рук таксиста и, резко развернувшись в сторону дома, пошла по тропинке. Честно говоря, это не слишком то типично даже для нее.

Домик был небольшим и темным, но всю его невзрачность покрывали с головой виды. Крупные волны моря плавно переходили в волны колышущейся травы на поле. А вид на горы, черт возьми, такого еще даже я не видела, что уже говорить о моей домоседке. Ее глаза округлились, а рот раскрылся в изумлении.

– Аня, а ты была права, здесь чертовски красиво!

– Вот, вот, а я тебе говорила. Этот морской воздух и свободный ветер точно пойдут тебе на пользу. И да, гулять мы будем каждый день, даже не отнекивайся. Тем более людей здесь нет, шарахаться некого. Пошли скорее осмотрим дом, оставим вещи и пройдемся по пляжу, – предложила я.

– Конечно, побежали!

Такой энтузиазм подруги поднял мой уже слегка унывающий настрой. Ничего, у всех бывают сложные периоды в жизни, она это обязательно преодолеет. И я ей в этом помогу. Мы занесли чемоданы в дом и в унисон присвистнули от вида домика изнутри.

– Здравствуйте! Добро пожаловать в Тало, наш домик у моря! – задорно проговорил старичок, поднимающийся с кресла в углу гостиной.

– Ох, да, здравствуйте, Хейкки, – протянула я руку для приветствия, – Рада наконец познакомиться с вами лично.

– Взаимно, Анна. Простите, что не встретил снаружи, сегодня очень разболелось колено, еле хожу.

– Ничего страшного, вы что. Не стоит напрягаться ради нас, мы девочки сообразительные, – засмеялась я, глядя на Марину, которая стояла позади меня и молчала.

– Кстати, а что значит ваше название? Тало?

– Ах, это всего-навсего перевод с финского языка. Тало по-фински дом. В молодости мы с моей будущей женой очень хотели такой домик на берегу моря. Мы представляли, как встретим здесь старость, когда начинали строительство…

– Ваша жена, вероятно, самая счастливая женщина в мире, – умилилась я, покачав головой.

– Возможно, была бы… К сожалению, ее не стало еще до строительства дома…и нашей свадьбы. Я так и не смог заселиться в этот дом, не вышло справиться с тоской, которая накатывает каждый раз, когда я ложусь здесь спать один или готовлю завтрак. Гуляя по пляжу и оборачивая в сторону нашего Тало, я каждый раз плакал и думал о том, как бы мы счастливы были здесь, – рассказал Хейкки, утирая одинокую слезу.

– Мне очень жаль, простите, я не подумала, – я смутилась и опустила взгляд.

– Все хорошо, я часто вспоминаю нашу с ней стройку, это было весело. На заднем дворе даже есть след на бетонной дорожке: она оставила его, когда побежала за нашим псом, забыв, что бетон еще не схватился. Здесь много таких милых напоминаний, поэтому я решил, что Тало станет домом не только для нас, но и для путешественников с разных точек этого мира. В нем жили влюбленные пары, одинокие писатели, художники, семьи с детьми. Я тщательно выбираю жильцов, потому что хочу, чтобы они привносили в этот дом приятную энергию и обогащали его историю новыми интересными воспоминаниями, – сказал хозяин дома, поглаживая деревянную стену Тало.

– Звучит очень красиво, Хейкки, мы постараемся вас не разочаровать. Для нас это большая честь, сказала я, приложив руку к груди и улыбаясь Марине. Она, в свою очередь, молча кивнула мужчине, слегка приподняв уголки губ.

– Я уверен, что Тало станет для вас чем-то большим, чем просто пристанищем на эту неделю. А что касается более практичных вещей: на втором этаже вас ждет новое постельное белье, набор полотенец и теплых тапочек и пледов. В это время здесь довольно зябко. Дрова для печки в подвале, я вам сейчас покажу, как обращаться с огнем (будьте осторожны). Ах, да, и еще Айна, она останется с вами.

– Айна? – застенчиво уточнила Марина.

– Да, это моя собака, браун-лабрадор. Когда я пытался здесь жить, я завел щенка. Она довольно активно осваивала территорию, и в итоге я так и не смог сделать так, чтобы Айна прижилась в моем небольшом домике в деревне. Ей все время хотелось на волю, к морю и ветру. Все обернулось тем, что она сбежала от меня, и нашел я ее уже здесь. Видимо, Тало и ее дом тоже, даже и не знаю, как это объяснить. Для вас это будет только плюсом, не беспокойтесь. Она будет веселить вас, с ней вы никогда не заплутаете, да и охрана как никак.

– Да вы что, не беспокойтесь, я переспросила только из любопытства, – смутилась Марина и шепотом добавила в мою сторону, пока старик возился с дровами, – Хотела уточнить, человек это или нет. Собаки лучше людей.

– Хах, да ты в своем репертуаре. Кажется, надо было тебя отправить сюда к Айне без меня, – тихонько ответила я ей, прикрыв рот рукой.

Марина картинно закатила глаза и пошла смотреть, как разводить огонь. Я, тем временем, проверила продукты в холодильнике. В стоимость брони входила закупка необходимой еды, ведь в округе нет ни одного супермаркета. На удивление Хейкки не пропустил ничего из моего списка, а он был довольно внушителен. Я не собиралась экономить на своем отпуске, тем более, что такой холод вызовет во мне демона-пожирателя вкусностей. Да и Марину следовало немного откормить, а то во время депрессии эта малышка потеряла килограмма два, и, на мой взгляд, ей это абсолютно не шло.

– Ну что ж, я все вам показал и рассказал, пора и честь знать. Если что, обязательно звоните. На стационарном телефоне есть стикер с моим номером, номером экстренных служб и далее по списку. Есть и доставка, но я могу вам заранее сказать, что они вам скажут, когда назовете адрес, – усмехнулся мужчина.

– Спасибо вам большое, – в унисон сказали мы с Мариной.

– Приятного отдыха вам, – бросил, уходя, Хейкки.

Разобравшись с камином и разложив некоторые из вещей рядом с ним на сушилку, мы побежали искать Айну. Глаза Марины загорелись, когда коричневый шелковистый лабрадор подставил ей свою спинку. Пальцы подруги утонули в мягкой шерсти Айны, и я будто увидела, как живительный бальзам проливается в ее сердце. Черт, а ведь не врали, что общение с лабрадорами часто назначается в качестве терапии при лечении депрессии.

– Пойдем, я покажу тебе море, – сказала я Марине, подавая руку. Мы натянули носки и ботинки и спустились к пляжу по деревянной лестнице, покрытой местами песком. Айна вприпрыжку побежала за нами, заглядывая в глаза Марине.

– Кажется, у тебя появилась новая подруга. Мне стоит ревновать? – рассмеялась я, жадно вдыхая холодный морской воздух.

– Ни в коем случае, – тихо сказала Марина, сильнее сжав мою руку и потрепав по холке бежавшую рядом собаку. Мы уселись на последнюю ступеньку перед самым пляжем и молча уставились в горизонт. Казалось, что все, что нужно сейчас – это смотреть на море и тихо уплывающее в его пучины солнце.

– Все новое начинается с тишины, – тихо сказала Марина и продолжила ласкать Айну, смотря на закат.

Глава 2.

Бери воспоминание и бросай его в воду.

Спускаясь по лестнице, Марина споткнулась о ступеньку и, чертыхнувшись, промычала: «Доброе». Я встала раньше нее и уже вовсю готовила завтрак из любезно предоставленных Хейкки продуктов. Для того, чтобы написать список продуктов, я тщательно продумала меню и решила, что в этот раз мы будем питаться моей стряпней, хоть и моим любимым это дело было тяжело назвать.

– Доброе утро, засоня. Как спалось среди горного воздуха и шума волн? – прокричала я, пытаясь заглушить треск бекона, поджаривающегося на сковородке и источавшего удивительно приятный аромат.

– На удивление, вполне приятно, скажу я тебе. Я переживала, что не смогу уснуть на новом месте, но, судя по всему, изматывающая дорога сделала свое дело, – заметила подруга и уселась напротив меня.

– Не дорога сделала свое дело, а потрясающие виды, приятное соседство со мной и Айной, а еще предвкушение потрясааающе вкусного завтрака от шеф-повара Анны, собственной персоной, – кривляясь и кланяясь проговорила я и принялась размахивать еще горячей сковородкой перед ее носом, пытаясь удержать ногой разбушевавшуюся Айну.

– Все-все, конечно. Я должна была тебе это раньше сказать. Спасибо.

– То-то же.

Бекон и на скорую руку сделанные картофельные оладьи были поглощены в один присест. Не знаю, как у Марины, но у меня на свежем воздухе нещадно разыгрался аппетит. Айна мирно сопела под столом, уже съев изрядных размеров кусок ветчины, который упал у меня со стола. Естественно, ругать ее никто за это не стал, ведь она стала на эту неделю частью нашего импровизированного сестринства, а значит, как и мы, должна в эти дни получить все самое вкусное и красивое.

Растопив вновь за ночь потухший камин, мы собрались прогуляться по пляжу и заодно выгулять бедняжку Айну, которая уже пару часов просилась выйти на простор. Я ей завидовала. У нее был карт-бланш на это потрясающее место, и гуляла она здесь преимущественно самостоятельно. Это просто мы с Мариной трусихи: закрыли дверь на все щеколды, поэтому наша пушистая подружка не смогла выйти самостоятельно с утра пораньше. Ну а мы, естественно, в этот отдых даже и не планировали просыпаться с рассветом. Видимо придется пожертвовать чем-то одним: сном или страхами. И думаю, что в итоге мы станем суперсмелыми девчонками, так как спать мы обе любим больше, чем есть.

Собираясь к пляжу, я рассматривала комнату, в которой выбрала остаться. Белые стены в нежно-розовых цветах слегка пожелтели, от чего стали кремовыми, будто милый детский тортик. Шкаф выглядел так, будто это не моя комната, а его: он величественно возвышался у окна, резными ножками упираясь в лакированный пол. «Очевидно, это какой-то винтаж. Таких нет ни в одном магазине Москвы уж точно», – подумала я. Рядом со шкафом стоял невысокий туалетный столик, тоже похожий на винтажное изделие. По бокам от круглого зеркала были вырезаны деревянные розы с шипами, будто настоящие, а ручки ящиков сделаны в виде листочков. Безумная красота и искусная работа. Мягкий прикроватный коврик, пушистые подушки, невероятно волшебный в своей простоте и изяществе торшер (я его буквально хотела украсть, но не смогла бы так обидеть Хейкки) – все это было подобрано не только со вкусом, но и с душой.

Когда я впервые зашла в эту комнату, то подумала об истории постройки Тало. У этого дома определенно была душа, и она была душой прекрасной жены хозяина. Я не знаю, какой она была, ведь не смогла расспросить Хейкки об этом (слишком уж он становился печальным, упоминая хоть что-то о жене), но почему-то мне кажется, что она была очень красива. Причем красива душой, от чего становилось неважно, как она выглядит. Я непременно представляю ее светло-русой, с милыми веснушками и аристократичным носом, немного крючком, с пушистыми прядями волос у лица, выбивающимися из прически. И, черт возьми, как бы ей подошла эта комната! Не то что мне, я слишком современна для того, чтобы жить в ней. Ну ничего, Дафна (кошмар, я даже имя ей придумала, это клиника), я надеюсь, что ты дашь мне немного поиграть твою роль. Ведь и смелой бизнес-вумен иногда хочется побыть нежной веснушчатой леди, смеющейся как колокольчик и наперебой рассказывающей своему сильному и статному мужу о том, какие красивые обои в цветочек она купила им в спальню.

– И ты еще мне говорила, что я веду себя странно, – ухмыльнулась Марина, стоя в проходе в мою спальню и наблюдая за тем, как в моих глазах медленно тают мысли.

– А что, мне уже нельзя посидеть и позалипать в стену, – засмеялась я, стряхивая с себя негу мечтаний и раздумий.

– Можно еще как, вот только не май месяц, дни короткие. Так что, если не хочешь в темноте сидеть на пляже, лучше выходить прямо сейчас.

Мы собрали корзинку со вкусностями, пледы и теплые шарфы и спустились по уже знакомой нам лестнице. Ветер приветливо разбрасывал наши волосы и пытался настойчиво заглянуть в корзинку с едой. Со стороны леса нам навстречу побежала Айна, стряхивая с себя остатки листвы и сухих палочек. Когда наша новая подруга прибежала к нам, мы уже начали раскладывать плед на тускло-желтый песок, полный ракушек и других разных интересностей, которые она тут же стала разыскивать своим большим мягким носом.

Море осенью уже холодное, поэтому в наших целях не были долгие изнуряющие купания и лежание морскими котиками на берегу. Мы с Мариной ехали к морской прохладе, свежему воздуху и пьянящим видам. Кстати, о пьянящих видах: вместе с пледами в первую очередь я достала термос с заранее приготовленным глинтвейном. Мне не хотелось напиваться, но согреться, расслабиться и слегка подрумянить щеки не помешает.

– Воу, это ты что, собралась все фотографировать и выкладывать картинки, как в Пинтерест? – удивилась моей щепетильности Марина.

– Прошу тебя, ты же помнишь мою любовь ко всему красивому. Ну и вообще, кто упустит такой вид? Естественно, я сделаю несколько фото перед тем, как мы все это уничтожим.

Наш смех слился со звуком прилива и шелестом ветра, и я достала ту самую пленочную камеру. Немного повозившись с затвором и многочисленными кнопками и вняв мольбам Марины, которая три года в школе ходила на фотокурсы, я сдалась и отдала бразды правления фотографиями с отдыха ей.

– Вот, смотри, жмешь сюда, и смотришь сюда, – медленно, будто ребенку, объясняла подруга.

– Давай-ка лучше ты, мне не справиться, – выдохнула я после очередной попытки и окончательно назначила Марину «главной по фоточкам».

Таких искр в ее глазах я не видела даже тогда, когда она тискала Айну (да простят меня ее пушистые лапки). Щелкая затвором, зажмуриваясь, чтобы посмотреть на кадр, она была похожа на безумного ученого, который только что открыл неизведанный мир. Ее русые прядки, тронутые солнцем еще прошлым летом, попадали ей в глаза, она, смеясь, их отбрасывала назад неловким движением головы. Ямочки на щеках стали ярче, а серые глаза наконец просветлели и стали сливаться с цветом неба над морем. Я помню, как впервые увидела эти глаза. Тогда Марина сказала, что ее печалит, что ей достался такой цвет, серый, заурядный, к которому невозможно придумать ни ассоциацию, ни красивую метафору. И я тогда сказала, что для меня они цвета неба перед дождем. Помню, что всерьез она мои слова не восприняла, но я надеюсь, что они тогда дали ей возможность почувствовать себя особенной. Ведь такая сложная ассоциация могла подойти только ее глазам.

– Давай сделаем общее фото. А потом, в старости, будем говорить своим мужьям и детям, что сидели здесь и обсуждали то, как сильно мечтаем их встретить, – улыбаясь, предложила я.

– О, конечно, давай. Только… ты серьезно хочешь это обсуждать? – поморщилась подруга.

– Нет, конечно, мы же не в каком-то глупом любовном романе, – рассмеялась я.

Вытянув руки вперед, Марина нащупала кнопку спуска и направила камеру на нас. Айна, пробежав довольно большой участок пляжа и разбросав песок вокруг нашего пледа, стремительно внеслась в наше фото, упав перед нами пузом кверху и растопырив лапки с молчаливым призывом почесать ей пузико. Думаю, фото получилось забавным и милым, но наша пушистая подруга чуть не уронила камеру, поэтому мы поспешили убрать чудо-пленку в корзинку и принялись чесать пузо нашей хвостатой фотомодели.

Когда в своих мыслях я сопоставила описание преддождевого неба и глаз Марины, то оказалась немного провидицей: море нахмурилось, и стал накрапывать мелкий дождик. Марина поспешно стала собирать вещи, а я, складывая в корзинку остатки продуктов, обертки и термос, мысленно боролась с желанием остаться под дождем у моря. Сдержал меня риск заболеть, но как же тянула эта морская стихия и порывистый ветер, хлеставший по щекам. Эдакий сеанс шокотерапии, когда перехватывает дыхание от холода и восторга одновременно.

Чтобы не пропускать такое зрелище, мы с подругой уселись к большому панорамному окну, ведущему прямо к морю. Учитывая высокое расположение дома, все пространство окна занимали море и небо, поэтому вид был волшебный. Море и небо сливались друг с другом и были абсолютно бескрайними, поэтому возникал эффект иллюминатора. Мы заварили чай с лимоном, добавили дров в камин и сели смотреть на дождливое и волнующееся море.

– Вот, что было в последние месяцы в моей душе, – тихо сказала Марина, пустыми глазами уткнувшись в стекло. Создалось впечатление, будто она смотрит не на море, а внутрь себя, где бушует та же стихия.

– Марин, ты можешь со мной всем поделиться. Даже если я не смогу помочь, то хоть выслушаю. Выговориться бывает полезно. В этом же и суть психотерапии, в конце концов, так что чем тебе я не психолог, – разрядила я немного обстановку.

– И то верно, – хмыкнула подруга.

Мы устроились поудобнее, Марина отхлебнула чай и начала говорить.

– Все началось тогда, когда ты уехала в Москву…

– Так давно?! Только не говори, что я…

– Нет, нет, даже не смей себя винить. Ты не моя сиделка, а я с детства была не приспособлена заводить новых друзей. Я сильно привязываюсь к людям и потом сама от этого страдаю… И вообще, ты обещала только слушать, – строго заметила Марина. Я подняла руки к лицу ладонями наружу и закрыла глаза, кивая и соглашаясь с ее замечанием.

– Так вот. Все началось тогда, три года назад. Ты уехала, и я как-то поникла. Да, ты мне писала каждый день, и даже на расстоянии всегда поднимала мне настроение, но я привыкла к нашим внезапным встречам после работы, к нашим поездкам на речку, в поле, да куда угодно. Во всем этом была какая-то…жизнь. Сама же я жизнь свою наполнять не умела, и сейчас только учусь. Но тогда я нашла другой выход. Я влюбилась.

Марина сделала еще один глоток и тяжело вздохнула. Я взяла ее за руку и кивнула в знак того, что готова слушать дальше.

– Конечно, я не с первого взгляда втюрилась в какого-то популярного на работе или на районе красавчика. Ты понимаешь, что это не в моем стиле, Ань. Я тогда стала общаться в анонимном чате по интересам и нашла группу, где обсуждали крутую фэнтези-игру…

Я закатила глаза, но вовремя вернулась в состояние «я вся сосредоточенность и внимание».

– Ага, фээээнтезиииии, – еще раз смешно произнесла Марина, специально играя на моих нервах, – Она была тогда дико популярной, но в этой группе состояло всего человек двадцать, так как она была ограничена нашим городом. Когда я в нее вступила, то предположить не могла, что найду там кого-то. Это же наш город…ну…ты знаешь.

Понимающе улыбнувшись, я посильнее закуталась в плед.

– Но когда я стала там общаться с Димой, мне показалось, что между нами масса общего. Вкус в музыке, личная история, интересы к играм и …кхм… фэээээнтезиии, – рассмеялись мы ее шутке.

– В общем, это была просто мужская копия тебя, – подытожила я.

– Да, так и есть. В итоге, мы решили встретиться вживую, ведь переписка уже давно вышла за рамки группы и насчитывала тысячи сообщений. Мы начинали день с пожеланий друг другу доброго утра и закачивали его с пожеланиями спокойной ночи.

– Романтикааа, – покачала я головой, умилившись рассказу.

– Ты думаешь сейчас так же, как и я тогда. Для меня он стал принцем на белом коне. Ты помнишь, Ань, что до него я лишь несколько раз ходила на свидания и не пользовалась успехом у мужчин. Моя неуверенность в себе делала меня невидимкой в их глазах, и не помогали ни наряды, ни неловкий флирт. От меня буквально разило неуверенностью. Но с появлением Димы я стала светиться от уверенности, ведь я наконец кому-то понравилась. И не просто понравилась, я была уверена, что он влюблен в меня без памяти, как я была влюблена тогда в него. Первая встреча прошла чудесно. Мы очень долго общались, болтали обо всем на свете, и разговор клеился сам по себе. Тогда я не обратила внимания, что он пришел без цветов и в потрепанной куртке. Ты же знаешь, я готова оправдывать людей до потери пульса. Мне он сказал тогда, что у него кредит, поэтому провожать тоже меня не стал (якобы торопился на последнюю электричку, не желая тратить деньги на такси). И даже тогда, когда я ехала почти два часа в переполненном вагоне электрички, я думала о том, какой он чудесный. К тому же, деньги не главное, я была влюблена! Меня пленила его честность. Он не боялся открыто говорить о своих недостатках. И только сейчас я понимаю, что это было все вранье. Говоря о своих недостатках, он преподносил их как достоинства.

– Кем он работал? – не удержалась и спросила я.

– Он разрабатывал сайты для разных компаний. Ну как, не то чтобы разрабатывал… Потом он мне показал, что просто ворует идеи других сайтов и слепо копирует их, подгоняя под своего клиента и нужную тематику. Конечно, для того чтобы сделать сайт, тоже необходимы знания, но, согласись, своровать идею и сделать сайт с нуля – не одно и то же.

– Мда… Ну и работка, – покачала я головой и отпила чай.

– Да, но самое интересное было не это. Когда мы только начинали встречаться, он подозрительно много говорил о своей прошлой жизни. Я тоже старалась ему рассказывать о себе и посчитала это эдаким актом доверия. Но потом… Разговоры о прошлом перетекли в разговоры о бывших, точнее, об одной его бывшей и о том, как он был с ней несчастен. Сначала я не придала этому значения, ведь мы оба рассказывали о своей жизни все, но потом это превратилось в повторяющийся фарс. Вечер, мы выпиваем, он говорит о бывшей и анализирует, где все пошло не так. Потом снова вечер, снова вино и снова разговоры о бывшей. Я поддерживала его, говорила, что так быть не должно, и мы считали это разговорами об отношениях, простой философией, рассуждениями. Я только потом, на сессии с психологом, поняла, насколько это было странно.

– Да не то слово, – чертыхнулась я, подавившись чаем.

– После чудесных двенадцати месяцев счастья, в которых была только минимальная романтика в виде встреч, поцелуев и секса (я ведь все еще считала, что отсутствие цветов и подарков даже на праздники – это норма) начались тяжелые и грустные будни. Я переехала к Диме с вещами, думая, что это он меня пригласил. Конечно, по факту так не было, ведь я тоже не идеальна. Переезд был плодом долгих манипуляций, ведь мне было просто жизненно необходимо находиться с ним рядом двадцать четыре на семь. В этом-то и была моя ошибка. Точнее, я даже не знаю, ошибка ли это, ведь искренне любящий человек только бы обрадовался моему переезду, как мне сказала психолог. И даже мое иногда излишне навязчивое поведение (или же оно было таким по той причине, что меня в этом убедил Дима) не отпугнуло бы его. К сожалению, очевидно, любящим человеком в этой паре была только я.

– Ох, слушай, я не думаю, что он совсем тебя не любил, ты что…

– Конечно, в начале так и было. Возможно даже он любил меня очень сильно сначала, но потом… Потом все испортило его восприятие любви. В его сломанной психике любовь значилась под слоганом «страдание», что совсем не вязалось с моим желанием обрести тихую семейную гавань. И вот, когда я наконец решилась признаться ему в чувствах, спустя полтора года отношений сумев выдернуть из себя эти важные слова, услышала в ответ: «Ну я пока не знаю, как на это ответить». У меня внутри все упало тогда. Как можно было после стольких минут вместе, после моих получасовых ожиданий его на прогулку (я стояла на морозе, а он опаздывал, что случалось не раз), после всего этого сказать мне такое. Я не могла поверить. В тот вечер я долго плакала, пыталась обсудить с ним это, говорила, что это всего лишь кризис, и его можно преодолеть вместе. Он лишь сказал, что я для него больше как друг, и если меня устраивает такое положение, мы можем продолжить встречаться, сделав вид, что всего этого не было. Любви в привычном ему понимании у нас не было, страсть прошла, а про спокойные теплые чувства он знать не знал, считая, что есть только любовь-страсть и холодная дружба-симпатия… Аня, как я могу винить его в этом?

– Винить его можно хотя бы в том, насколько он это все затянул. Ведь он понимал, что ты любишь его, видел, как ты стоически ждешь его на морозе, как даришь ему подарки, несмотря на то, что от него получила розы по акции из супермаркета на День всех влюбленных… Да, да, я помню этот случай, даже не спорь! – вскипела я.

– Да, возможно… Но потом, думая об этом всем, переживая наши счастливые встречи, я не смогла не ответить на его сообщение через пару недель…

– Ну и дура, – не удержалась я.

– Еще бы, – улыбнулась Марина, – Но тогда я была дико счастлива, что он дает шанс нашей любви, что допускает мысль, что сделал ошибку. Конечно, все оказалось напрасно… Мы не прожили вместе и года, как я снова стала чувствовать холод. Вечерами он утыкался в компьютер, бесился, когда я рассказывала ему что-то, что, как он говорил, ему абсолютно неинтересно (в эту категорию попадали все мои рассказы). Не стеснялся говорить мне довольно обидные замечания, типа «и ты в ЭТОМ пойдешь?» или «хватит уже смотреть тупые шоу». Аргументировал он свою отстраненность и раздражительность тем, что после работы ему нужен час на перезагрузку и отдых в тишине. Я прислушалась к нему и стала давать ему этот отдых. Потом часовой отдых растянулся в вечер молчания, и вот мы просто соседи. А со временем он вовсе стал после работы заходить в ТЦ у дома, чтобы, как он мне сказал во время расставания, «побыть одному в своих мыслях».

– Хах, будто сидя в компьютере и не говоря с тобой он не был один.

– Да… Возможно, виной всему была его привычка жить в одиночку, а возможно я просто не его человек. Но мучало меня это все ужасно. И никто из нас не смел разорвать этот порочный круг. Эти дни я вспоминаю как в замедленной съемке. Я задыхалась, а он медленно вдыхал дым сигареты. Мне было холодно, а он открывал окно, чтобы впустить морозный воздух, растворив тепло моих ладоней с плеч. Я уже засыпала, а он бился в свете экранов мотыльком, пугая мои сны. Мне хотелось плакать, а его сердце работало стойко и размеренно, как древний и верный механизм. Я не понимала, что все кончено, а он жил с этим знанием и оставлял меня страдать в его холодных объятиях…

– Дорогая, я очень рада, что это закончилось, – сквозь слезы я обняла подругу, и мы долго молча смотрели в мокрое от дождя окно.

–Ладно, давай ложиться спать, – через время предложила Марина.

– Конечно, пошли. Только сейчас проверю корм у Айны.

– Чеееерт, Айна… – медленно протянули мы обе, осознав, что наша пушистая подруга убежала в дождь, воспользовавшись лазейкой в задней двери дома. Марина кинула мне куртку, и мы побежали искать несчастную беглянку.

Глава 3.

Я Эйса, приятно познакомиться.

Пробежавшись вдоль пляжа и заглянув во все уголки, куда смогли забраться, мы, мокрые и уставшие, вернулись в Тало.

– Это кошмар, Хейкки нас прибьет! – простонала Марина, снимая промокшие ботинки.

– Да он может и не прибьет, более страшно то, насколько он расстроится… Он ведь так одинок, – понуро заметила я.

– Ну спасибо, успокоила, – заворчала Марина, – и вообще, зачем надо было устраивать эту чертову психотерапию со мной. Если бы не наша болтовня, мы бы заметили, как Айна выскочила!

– Воу-воу, ты серьезно? Вообще-то это все ради тебя было устроено: поездка, разговоры, море…Уже забыла, почему мы здесь?

– Давай только не дави на меня своим этим спасательством. Я не просила меня привозить сюда, не просила вытаскивать меня из депрессии и уж точно не просила приезжать ко мне из твоей шикарной мажорной Москвы.

– Тут поподробнее, – прошипела я.

– Ты с детства вела себя так, будто я слабее, а ты всегда придешь на помощь. Только вот не забывай, что именно я спасла тебя от одиночества еще тогда, в детском саду. Помнишь? С тобой не общались и обижали тебя не из-за того, что ты такая маленькая и беспомощная. Ты заноза в заднице, заносчивая и упрямая, поэтому ни с кем не уживалась. И только когда появилась я, уступчивая и покладистая, ты смогла на кого-то переложить свои попытки контролировать всех и все! – протараторила Марина сквозь слезы.

Я медленно опустилась в мокрой одежде на диван. Нет, быть того не может, это не ее слова, это ей психолог ерунды насоветовал. Мы ведь всегда вместе, всегда помогаем друг другу, и быть такого не может, что у нас есть такие серьезные обиды друг на… хотя…

– Знаешь что! – подскочила я, – Ты сама со всеми печалями всегда шла ко мне до того, как стало популярно ходить к психологу!

– Популярно? Боже, ты понимаешь вообще, что говоришь?

– Это так, к слову… Я не об этом. Ты ведь изливала мне все свои душевные переживания, я всегда была подушкой для слез. И я ни разу не упрекнула тебя в этом, ни разу. А ведь сколько моих Дней рождений мы провели за обсуждениями, как тебе плохо живется с родителями, сколько моих свиданий сорвалось из-за того, что Марина в очередной раз нашла причину для депрессии. Ты этого абсолютно не ценишь! Да, ты можешь сказать, что не просила меня, но в этом и соль дружбы – помогать друг другу в любых ситуациях.

– В этом-то и наша проблема… – немного растаяла Марина.

– Не понимаю, – следом остыла и я.

– Когда я обсуждала нашу дружбу с психологом…

– Ты что? Там же обсуждают только проблемы.

– Не только их. Но и то, что даже и не кажется проблемой на первый взгляд. Так и с нашей дружбой. На первый взгляд все чудесно: мы знакомы с детства, друг за друга горой и все такое. Но в итоге мы не только подруги, мы сцепились с тобой детскими травмами и поплыли так, сцепившись, по жизни, -усмехнулась подруга.

– Что за психологический бред ты несешь, – закатила я глаза и отошла к окну. В ее словах был смысл, но мне не хотелось верить, что наша дружба, которую я так романтизировала все это время, всего лишь итог наших покорёженных детских судеб.

– Это не бред. И ты это понимаешь. Из-за смерти отца ты не могла ни на секунду отпустить контроль, защищая мать. И я дала тебе не только свою защиту, но и возможность защищать меня. Твоя мама была слишком взрослой, чтобы дать тебе это чувство. А мне ты дала большее из того, что могла: всю себя без остатка. Свою поддержку, способность выслушать и поддержать. Мне этого очень не хватало, ты ведь знаешь моих холодных и черствых родителей. И это не плохо, Аня, мы просто должны понять с тобой, что больше не обязаны играть роль этих маленьких девочек, которые пытаются исправить неполадки в детских душах друг друга, исправляя ошибки взрослых. Все ошибки исправлены, мы справились. Теперь мы можем просто дружить, – Марина стала говорить тише и опустилась на кресло возле камина.

– Да, ты права, – заметила я, обернувшись, – хватит уже этого спасательства. Мы не во всем можем помочь друг другу, но хотя бы можем быть рядом, хоть иногда, правда?

– Конечно. И ты не виновата в том, что уехала, и Москва твоя совсем не мажорная, – сложив губы в трубочку, смутилась девушка.

– Хах, еще какая мажорная, особенно в центре, – разрядила я обстановку, и мы обе рассмеялись в голос.

Мы предались воспоминаниям. В нашей дружбе было немало моментов, когда казалось, что все вот -вот развалится. Например, когда мы были подростками, то поссорились прямо перед Новым годом. Я невероятно хотела устроить классную тусовку, а Марина этого не желала. Моя мама уехала в командировку и оставила квартиру под мою ответственность, но пригласить в новогоднюю ночь позволила только Марину. Я очень долго уговаривала подругу, но Марина была непреклонна. Она нудела о том, что все это очень рискованно, что мне попадет, что наши одноклассники не оценят мою щедрость, и все пройдет ужасно.

Тогда я не послушала ее, и мы очень сильно поругались. Марине пришлось отмечать Новый год в кругу своей семьи, где после боя курантов сразу ложились в постель. Бедняжка проплакала всю ночь, как мне потом рассказывала, мне было ужасно стыдно. К слову, и мне не было очень весело в ту ночь. Пришедшие на праздник одноклассники приняли мое приглашение, лишь узнав, что в квартире не будет взрослых. И даже тогда я не заподозрила неладное, хоть и слова Марины немного меня насторожили. Я хотела верить, что эта вечеринка сделает меня крутой, что мальчик, в которого я была влюблена тогда, обязательно обратит на меня внимание, а девочки станут приглашать на подобные тусовки. Лишь во время вечеринки я начала понимать, что мое присутствие им было не нужно. Я была лишь хорошей возможностью оторваться без взрослых и арендодателем халявной квартиры. В итоге, я тоже в конце ночи плакала в своей ванной, перед этим застав в маминой спальне, куда запретила всем заходить, того самого мальчика в объятиях девочки, которую терпеть не могла. И лишь в тот момент, когда я елозила коленками по холодному кафелю, вздрагивая от слез, я поняла, что Марина была права, и осознала, как мне ее не хватает в этот вечер.

Второй случай был незадолго до моего отъезда. Тогда мне нужно было сделать довольно много дел, а Марина постоянно лезла со своими жалобами на то, что у нее не получается что-то на работе, что мама постоянно выедает ей мозг ложечкой и что в личной жизни какая-то пустыня с летающими перекати- поле. Я терпеливо слушала до поры до времени, но в один момент терпение лопнуло. В гневе я упомянула, что на мне сейчас висит несколько проектов по работе, незаконченные дела по учебе в магистратуре, что мать постоянно пытается меня отговорить от переезда, манипулируя смертью отца и ее одиночеством, но я совсем не жалуюсь Марине, а справляюсь сама. Помню, как тогда она очень сильно расплакалась и убежала в слезах домой. Мы долго не разговаривали, и в какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что без ее бесконечного нытья даже стало легче, но это длилось недолго. Вскоре я стала ловить себя на том, что автоматически тянусь к ее номеру в телефоне, затем мне стало грустно проезжать ее дом по пути с работы, а после и вообще стали посещать мысли о том, что это конец нашей дружбы. Мне стало тошно от этой мысли. Я позвонила Марине, она взяла трубку и сразу же выпалила «Прости!». Мы засмеялись сквозь слезы, осознав, что сказали это вместе. Больше мы так серьезно не ругались до приезда сюда.

Определенно, нам не хватало разговоров о нас. Мы все больше жаловались друг другу на жизнь, обсуждали интересные ситуации, хохотали с воспоминаний, но никогда не обсуждали, что же все-таки свело нас вместе. Мы были очень разными, даже внешне. Марина русая, с выгоревшими прядями, будто только что с отдыха, всегда неизменно бледная аристократическая кожа, словно полупрозрачная. Большие серые глаза глядят всегда несколько печально из-под пушистых светло-русых ресниц. Нос-кнопка, пухлые губки бантиком. В общем, она всегда выглядела как ребенок, но обладала очень миловидной внешностью. Никогда не понимала, почему за ней не бегает толпа поклонников. Возможно, дело было в том, что она никогда не могла себя преподнести. Худощавая и довольно высокая, она не несла себя гордо, она прятала свое естество в скрюченной грудной клетке и часто прижатых к груди в спокойном состоянии руках. Ее любимой одеждой были мешковатые кардиганы, которые она надевала в тщетной попытке согреться, ведь Марина мерзла даже летом, в плюс двадцать пять, и широкие вельветовые брюки цвета хаки, которые, как мне кажется, она не снимает уже лет с семнадцати.

Я всегда была другой. Во мне не было того аристократизма, что витал в образе подруги. Мне свойственны, скорее, нелепость и громкость. Я всегда, сколько себя помню, громко говорила, часто махала руками в разговоре, звонко смеялась и всячески привлекала к себе внимание. Рина (кстати, именно так я ее стала называть уже после школы) часто шикала на меня, когда я хохотала с ее шуток в парке на прогулке. Естественно, такое поведение не оставалось незамеченным. Уже с тринадцати я была обласкана вниманием парней, к нам часто подходили на улице, от чего Марина съеживалась еще больше обычного. Мои светлые, немного с рыжиной волосы всегда непослушно вились. Я часто окрашивала их в более светлый оттенок, но беспощадная рыжина всегда пробивалась на солнце, передавая мне привет из детства. Свой рост я компенсировала постоянным ношением каблуков, коротких платьев и попытками выбиться в ранг стильных и модных девчонок всея страны. Конечно, я старалась и Марине подыскивать что-то красивое, когда мы ходили вместе по магазинам, будучи уже старше, но она всегда отнекивалась тем, что одежда для нее не способ самовыражения, а «удобоваримая комфортная оболочка».

Немного перекусив, мы засобирались вновь на поиски Айны. Зная, что она вышла в такую бурю на улицу, мы не могли себе простить такого упущения, хотя и понимали, что она знает этот пляж как свои пять…кхм…как свои пушистые лапки.

– Может позвоним Хейкки? – волнуясь, спросила Марина, – Все-таки это его собака, он лучше знает, что делать. А мы с большей вероятностью покалечимся или потеряемся. Или все вместе.

– Марин, я согласна с тобой, но. Ты видела этого старичка? А что, если он распереживается, и у него будет сердечный приступ? Или приедет и пойдет на поиски сам? Для него это еще более опасно, чем для нас, пойми. Мы не будет лезть в горы или уходить далеко от пляжа, а просто еще раз осмотрим окрестности.

– Хорошо, – кивнула с согласием Марина, – Хейкки действительно может очень остро отреагировать, не хотелось бы его раньше времени отправлять к своей жене.

– Вот-вот, – заметила я и сложила в рюкзак два дождевика, бутерброды и термос с горячим чаем.

– Кстати, возьми нашу малышку, мы наверняка наткнемся на потрясающие виды по пути. Не хочу упустить шанс сделать красивые кадры природы. Она здесь невероятная, – сказала подруга, доставая из пляжной корзины забытый фотоаппарат.

– Ох, точно! Совсем про него забыла. Положи его в рюкзак и пошли скорее.

Изрядно устав ходить по песчаному пляжу и измазавшись в мокром песке по самые колени, мы продвинулись на холмы, которые были началом гор. Марина с опаской смотрела на мои горящие глаза, которые не говорили ни о чем хорошем. Иногда я не могла остановиться в попытках достичь той или иной цели, и, кажется, это был именно тот момент. На самом деле, я попросту не могла себе простить, что после того, как радушно нас встретил хозяин, я допустила такую оплошность и потеряла единственное живое существо, которое может ему принести радость после смерти жены. Я очень корила себя и почти не спала в ту ночь, когда мы вернулись с поисков, поэтому все потраченное время ворочалась в кровати и мысленно оправдывалась перед погибшей женой Хейкки, которая в моих полуснах стояла над моей постелью и отчитывала меня за такое детское и безответственное поведение. Ее пушистые кудри вздрагивали от движений возмутительно взмывающих вверх бровей, а руками она пыталась согнать меня с кровати, отправляя на повторные поиски. Вот, что творилось у меня в голове, когда наши грязные мокрые ботинки ступали на вершину холма.

– Аня, ты только глянь, какая красота, – вырвала меня из мыслей Марина.

Я повернулась в сторону, куда смотрела подруга и обомлела. Мы видели пляж с высоты, и отсюда он был в разы прекраснее. А ведь только приехав, я сказала, что не видела ничего красивее этого вида. Мы были жестоко обмануты. Легкая дымка волн слегка касалась камней, поливая их брызгами искрящихся капель. Солнце уже начинало нежно ласкать горизонт, раскрывая свои теплые яркие руки и принимая море в свои жаркие объятия. Небо раскрасили неловкие мазки молочных перистых облаков, которые то тут, то там расплескивали розовые и малиновые перышки. Обомлев, я стояла и любовалась видом, даже не заметив, как Марина сняла с меня рюкзак и побежала к краю обрыва, открывая объектив для снимка.

– Такие кадры точно не стоит упускать, – восторженно проговорила Рина, поворачиваясь ко мне с улыбкой.

– Еще бы, – в ответ улыбнулась ей я и продолжила любоваться видом, глубоко вдыхая морской свежий воздух.

Немного отойдя от впечатлений, я снова загрустила по Айне. Сложилось впечатление, что мы так и не найдем ее, и я ума не могла приложить, как мы будем сообщать об этом событии Хейкки. И вдруг я услышала лай с соседней вершины холма…

– Марина, взгляни направо, кажется, там наша Айна!

На удивление, справа я увидела не только силуэт нашей пушистой потеряшки, которая радостно виляла хвостом и хотела уже чуть ли не перелететь расстояние между двумя вершинами, но и силуэт неизвестного мужчины, который удерживал ее за ошейник от этого опрометчивого желания.

– Оу, кажется, наша Айна нашла себе кавалера, – усмехнулась я, повернувшись к подруге. В ее глазах, тем временем, стал расти страх.

– Кто это такой, почему он в горах, так далеко от ближайшего города. Это странно, вдруг он маньяк или еще что. Зачем он держит собаку. Может он заманил нас сюда… – затараторила она в панике.

– Все хорошо, нас же двое. Мы просто подойдем к нему и спросим, как он ее нашел. Айна не станет стоять в стороне, если он решит что-то сделать. Так что, кстати, нас вообще трое. Не паникуй, пошли за мной, – я смело шагнула в сторону спуска с холма, крепко сжав в своей руке холодную и дрожащую руку Марины.

Мужчина помахал нам и показал на что-то возле него, потом пожал плечами. Видимо, так он хотел показать, что он не может пойти нам навстречу. Рядом с ним стоял штатив с фотоаппаратом.

– Посмотри, Рина, он твой коллега по таланту. Будет, о чем поболтать. Не зря вы здесь встретились.

– Погоди еще, сейчас мы дойдем, а у него не камера, а штатив с бутафорской игрушкой, а за спиной автомат, которым он угрожает Айне…– пробурчала девушка.

– Напомни мне дома запретить тебе смотреть триллеры и дать выпить все успокоительные из аптечки. Ты драматизируешь. Максимум, он будет неприятным и странным. Просто поболтаем и, в случае чего, отделаемся. Иначе Айну нам не забрать.

– Дело говоришь…– хмуро заметила Марина, волочась позади меня все еще с пленочной камерой в руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.