# Каменные человечки

Ллойд Деверо Ричардс

СЕНСАЦИЯ TikTok.

БЕСТСЕЛЛЕР № 1 AMAZON.

Кристина Прюсик – антрополог-криминалист, главный судмедэксперт ФБР на Среднем Западе. Она специалист по необычным убийствам, чья интуиция простирается далеко за пределы профессионального поля. Изучая тело жертвы, Кристина может создать полноценный профиль убийцы. Фактически она – профайлер, хотя официально таковым не является. Вот почему ее поставили во главе расследования, которое станет самым опасным из тех, где ей приходилось участвовать…

Этот маньяк, несомненно, имеет собственный почерк. Он всегда убивает девушек у воды. Он полностью изымает их внутренние органы, а потом уносит с места преступления с какой-то целью. И еще он, судя по всему, обладает уникальной особенностью психики: не может совершить убийство без предварительной погони. Но самая жуткая деталь – втиснутые в горла жертв амулеты в виде вырезанных из камня человеческих фигурок…

Автор писал этот роман 14 лет, поскольку заботу о своих детях считал важнее. Его дочь отблагодарила отца, выложив в «TikTok» ролик о нем и его книге. Чудесным образом этот ролик стал сенсационно популярным и набрал десятки миллионов просмотров. А «Каменные человечки» возглавили рейтинг «Amazon», обогнав даже мемуары принца Гарри…

Lloyd Devereux Richards

STONE MAIDENS


Text copyright © 2012 Lloyd Devereux Richards. This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency.


© Самуйлов С.Н., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2024

* * *


> Светлой памяти Ритти


## Пролог

Позднее лето, когда ему было семнадцать. Стояла жара, и ему это нравилось, хотя работы на ферме хватало и приходилось подолгу оставаться в поле, собирать сено в тюки. Заготовленные на зиму тюки хранили высоко под крышей. Оттуда, из проема с цепным блоком, поднимавшим тюки, он и увидел ее – юную, соблазнительную дочку соседского фермера в струящемся платье в цветочек. Плотно облегающий лиф подчеркивал тонкую талию. Тело под платьем дышало и танцевало, и он скатился по деревянным ступенькам и дальше – в зыбкий августовский зной.

Она вошла на кукурузное поле и, легонько пошлепывая пальцами по длинным зеленым листьям второго посева, исчезла между рядами, выбрав короткий путь к дому. Как будто невидимая рука потянула его за кольцо в носу, он последовал за ней в остывающий дневной жар, в кукурузу, раздвигая листья и толстые стебли, увязая тяжелыми рабочими ботинками в суглинистой почве. Прибавив шагу, он заметил мелькнувшее через два ряда яркое платье. Несколько минут он шел за ней, выжидая, пока она уйдет подальше от края поля. Сладковатый запах созревающего урожая затягивал все глубже. Жужжание перелетающих от кисти[1] к кисти пчел сливалось в громкий, непрерывно давящий гул. По коже прошел зуд, как будто его накрыл муравьиный рой. Монотонное пчелиное жужжание ввинчивалось прямо в череп. Дыхание сбилось, он припал на колено, и в глазах померкло. Он царапал, скреб ногтями землю, словно ища утерянное зрение, потом свалился на четвереньки и уткнулся лицом в суглинок, всасывая грязь. Постепенно, мало-помалу свет вернулся – и с ним пришло новое желание, новое влечение.

## 1

В воздухе будто висела пелена, как бывает иногда сразу после пробуждения. К середине утра 4 июля жара усилилась до того, что дышать было почти невозможно.

Мисси Хупер нажала на экране «отбой», положила телефон в сумочку и со вздохом ее закрыла. И тут же, секундой позже, проверила, повернула ли застежку полностью. В парке развлечений не протолкнуться, и, если не хочешь, чтобы тебя обчистили, надо держать ухо востро.

И что теперь? Гленне пришлось подменить заболевшую официантку в закусочной, где они обе работали, и запланированная встреча сорвалась. Такая досада. Бродить в одиночестве по парку, где полным-полно парочек ее возраста? Нет, такой вариант в ее представление о развлечении не вписывался. Ох уж эта Гленна. Могла бы взять и сказать Рикки «нет». Мисси снова вздохнула. Гленна позволяет людям помыкать ею. Пора уж научиться стоять за себя.

Татуированный карни[2] подвалил к ней с зубастой ухмылкой, протягивая три бейсбольных мяча.

– Как насчет испытать удачу, а, юная леди? А у меня для такой милой девушки зашибенные призы найдутся. Три мяча за доллар.

Мисси свернула, уклоняясь от встречи с приставалой, и врезалась в молодого жилистого мужчину с песочно-каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами.

– Эй! Тебе бутылочки сбивать надо, а не других посетителей. – Он улыбнулся и провел ладонью по коротко подстриженным волосам.

Мисси отступила на шаг.

– Извини, – пробормотала она. – Не посмотрела, куда иду.

– Пустяки. Ты кого предпочитаешь: бульдогов или обезьянок? Такой приз неплохо смотрелся бы на полке у тебя в спальне. – Незнакомец наклонился. – Я заплачу. – Он протянул карни пятидолларовую купюру, и тот достал из кармашка для мелочи четыре доллара сдачи.

– Извини, – обратилась к нему Мисси и покраснела. – Ты со мной разговариваешь?

Весь вид незнакомца выдавал в нем человека, много работающего – как и оба ее брата – на открытом воздухе, и лицо его казалось странно знакомым – вот только откуда?

– Конечно. – Он поклонился в пояс. На нем были джинсы со следами краски и красная футболка; рыжие рабочие ботинки тоже были заляпаны краской. – Просто укажи желанный приз, и… – незнакомец дурашливо подбоченился, – он твой.

Мисси потянула вниз свой голубой топ, который тут же снова пополз вверх, обнажив пупок, и, прищурившись, посмотрела на висящие на крючках мягкие игрушки.

– Тот бульдог… лапочка.

– Тогда пожелай мне удачи. – Незнакомец подмигнул.

Мисси хихикнула.

– Удачи!

Парень взял у карни первый бейсбольный мяч, подержал его на ладони, оценивая расстояние до цели, повернулся к Мисси и усмехнулся с видом уверенного в себе человека.

Со скоростных горок долетел пронзительный девичий крик, и Мисси обернулась, успев лишь увидеть, как вагончик накренился и исчез за высоким навесом.

Чвяк! Она обернулась назад на звук упавших бутылок.

– Да ты меня просто вдохновляешь! – Явно довольный собой, незнакомец вскинул руку, потрясая кулаком. – Разве не правду говорят, что вера сдвигает горы? – Он подмигнул Мисси. – Твоя определенно сдвинула.

Мисси сконфуженно переступила с ноги на ногу. Внимание и прямота, с которой молодой человек обратился к ней, смущали и льстили. Мгновением позже в руках у нее оказался ярко-голубой бульдог, держать которого было так же неудобно, как охапку сена.

– У тебя есть машина? Можно пока оставить его там.

Она закатила глаза.

– Если бы. Меня сюда друг подбросил, а здесь я должна была кое с кем встретиться.

– Не беда. Можешь оставить в моем пикапе, если хочешь. – Не успела Мисси ответить, как незнакомец выпалил: – Как насчет перекусить? – Он отошел к ларьку и, обернувшись, спросил: – Колу со «слоновьим ухом»[3] будешь?

Воздух вдруг наполнился запахами жареного теста и сахара, и желудок, получив сигнал, отозвался громким урчаньем.

– Конечно.

Принимать угощение определенно приятнее, чем обслуживать других, решила Мисси. Даже то, что говорил больше он, воспринималось как проявление внимания и заботы. Он вернулся с напитками и двумя завернутыми в вощеную бумагу «слоновьими ушами», и она положила приз между ног.

– Могу заплатить.

– Твои деньги здесь не принимаются, – великодушно, но с какой-то самоиронией отказался он.

Забавный, подумала Мисси. Чудной, грубоватый, но по-своему милый.

– Спасибо. Меня зовут Мисси.

– Рад познакомиться. Меня – Джаспер. В свободное время занимаюсь резьбой по камню. Ну что, давай забросим твой приз в пикап?

Они покончили со «слоновьими ушами» и напитками и вышли из парка.

– Послушай, если хочешь, могу отвезти тебя домой. – Он забрался на водительское сиденье и добавил: – С удовольствием окажу тебе эту услугу.

При мысли о том, что придется звонить кому-то из братьев и просить приехать, ей стало не по себе. Ждать на жаре, потеть, зная, что вырывает Джимми со встречи его студенческой лиги по боулингу или Дина из дома его девушки в Одоне…

– Да, было бы здорово.

– Я там, сзади, краску пролил. Почему бы тебе не посадить бульдога впереди? – Джаспер показал на пассажирское сиденье.

Мисси затолкала в кабину громоздкий приз и залезла сама. Бульдог зацепился за трещины в виниловой обшивке, из которых высовывался желтоватый поролон. В лицо ударил едкий соленый запах.

Он завел двигатель, открыл вентиляционное окно и сказал ей сделать то же самое. Дорога шла через лес. Хотя парк развлечений находился всего в паре миль отсюда, они будто перенеслись в совершенно другой мир – тихий, спокойный. Между деревьями проскакивали лучики солнечного света.

– Бывала когда-нибудь в Клир-Крике?

Она взглянула на него поверх плюшевой игрушки.

– Ты имеешь в виду то место, где купаются?

Он покачал головой.

– Не-а. Совсем другое. По-моему, лучшего местечка не найти. – Джаспер повернулся к ней и улыбнулся, почти застенчиво. – Если б мог, с удовольствием бы тебе показал.

– Это далеко? – спросила Мисси, щурясь от солнечного света, бившего в боковое окно.

– Мы почти на месте.

Она кивнула.

– Тогда, наверное, можно. – Она снова посмотрела на своего нового знакомого, пытаясь вспомнить, где могла его видеть. Джаспер катал что-то во рту, и краешек этого чего-то блеснул у него между зубами.

– Есть еще? – спросила она. – Ну, эти конфетки, что ты сосешь?

Он оттянул губы, показав краешек чего-то влажного и блестящего.

– Это не то, что ты думаешь. – Блестящий предмет исчез за щекой. – Мама не говорила тебе, что сахар вреден для зубов?

– Ладно, и что тогда?

– Мне с детства нравилось работать с камнем. Вырезать всякие маленькие штучки – лица, фигурки животных. Даже людей. Дело это хитрое. – Он бросил в ее сторону быстрый взгляд и снова уставился на дорогу. – Если не быть осторожным, камень легко расколоть пополам.

Не зная, что сказать, Мисси промолчала и посмотрела в боковое окно, за которым расстилался знакомый пейзаж. На холме виднелся фермерский дом, в котором жила ее подруга. Она уже хотела попросить его остановиться, сказать, что, мол, только сейчас вспомнила, что обещала зайти к знакомой, но тут Джаспер протянул к ее колену руку с раскрытой ладонью.

– Видишь? Закончил только вчера. Вырезал из кремнистого сланца; это типа яшмы. – Он улыбнулся. – Мой тезка[4].

Мисси посмотрела на красноватый, все еще влажный камешек размером с шахматную фигурку. На одном его конце отчетливо выделялись голова и лицо. Прорезанные в камне бороздки очерчивали руки и ноги.

– Дело наверняка долгое.

– Да уж. – Джаспер сжал ладонь и убрал фигурку в карман.

– Так где ты работаешь? – поинтересовалась Мисси, меняя тему. – Держу пари, на открытом воздухе, учитывая загар.

– Какая смышленая юная леди. – Джаспер медленно кивнул. – Я расписываю разные места, учреждения, предприятия. Некоторые считают, что вывески, сделанные от руки, устарели. Наверное, меня можно назвать пережитком. – Он усмехнулся и мягко коснулся кончиками пальцев ее обнаженного плеча.

Она вздрогнула от этого мимолетного интимного прикосновения.

– Я – самый обычный художник. Свою лучшую работу делаю, когда остаюсь один, понимаешь, что я имею в виду?

Она взглянула на его забрызганные краской джинсы.

– Да. Вот только похоже, что ты на ярмарках работаешь, рисуешь клоунов.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Забавно, да. Все дело в том, что этот чертов отель «Сладкий поцелуй» завалил меня заказами. Когда много работаешь, выматываешься.

– Ты имеешь в виду то шикарное местечко с полями для гольфа? Дядя моей подруги работает там садовником. Лонни Уоллес. Знаешь такого?

– Нет, вроде бы не встречал. Но… – Джаспер поднял бровь, как будто задумался над ее вопросом. – Я, когда работаю, не особенно-то разговорчив. В моем деле требуется сосредоточенность. Как в парке, чтобы бросить мяч и выиграть тебе приз. – Он нервно побарабанил пальцами по рулю, потом потянул плюшевого бульдога за ухо. – Встреча с тобой, Мисси, – это бесценный дар.

Пикап подпрыгнул на неровности. Мисси качнулась вперед и откинула упавшие на лицо волосы. Джаспер подмигнул ей сразу обоими глазами, и Мисси машинально рассмеялась. Он рассказал, как в начале года его назначили старшим группы художников, обновлявших экспонаты в Чикагском музее. Сотня человек трудились под его бдительным оком, раскрашивая примитивные фигурки, изображавшие воинов-каннибалов в джунглях – их естественной среде обитания.

– В самом деле? Должно быть, это было что-то потрясающее.

– Кроме шуток. – Она почувствовала на себе его взгляд и улыбнулась. – Я всего лишь величайший художник-оформитель на всей этой чертовой планете, понимаешь? Никакой мазней мы не занимаемся, ну нет, мэм.

– Ага. Конечно.

Странно. Сначала говорит, что по большей части работает в одиночку, а потом, почти сразу, заявляет, что сто человек выполняли под его началом реставрационные работы в музее. Она списала это – потребность в хвастовстве – на обычную мужскую неуверенность. Кроме того, Джаспер был все же забавным и милым. А еще она поняла, почему его лицо показалось ей таким знакомым.

Он сбросил газ и заехал под высокий зеленый полог. Здесь было градусов на десять прохладнее, чем на ярмарочной площади, и пахло смолой и хвоей. Мисси облокотилась на плюшевого бульдога, потерла пальцами мягкое ухо.

– Знаешь, почему я на самом деле поехала с тобой? – На ее лице мелькнула лукавая улыбка.

– Подозреваю, хотела увидеть Клир-Крик.

– Ты ведь меня не помнишь, да? – спросила Мисси, застенчиво потупившись. – Урок естествознания в одиннадцатом классе. – Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. – Уиверсвиллская школа.

Он замялся.

– Ну, если ты так говоришь…

– Да ладно тебе. Нет, правда, неужели не помнишь? Ты был единственным, кто побоялся разрезать тот коровий глаз. – Она кивнула, почувствовав себя увереннее. – Ты не смог даже дотронуться до него и вышел из класса.

Джаспер почесал за ухом.

– У тебя хорошая память, вот что я скажу. – Он открыл дверцу и спрыгнул на землю.

Мисси обошла капот и, сунув руки в задние карманы джинсов, остановилась перед ним.

– Ты был тогда такой застенчивый. Что случилось?

– Думаю, – он закрыл лицо руками и посмотрел на нее в щель между пальцами, – дело в том, что мне чертовски нравится играть в прятки! Лучше беги и спрячься, пока я считаю до десяти!

Сорвавшись с места, как подожженная шутиха, Мисси помчалась по лесистому склону с резвостью девчонки вдвое младшего возраста. Мальчишеское обаяние Джаспера, его явный интерес к ней сыграли роль искры, попавшей на запал. Шелковый шелест листьев и ореховые запахи леса отзывались в голове одной мыслью: может быть, это и есть один из тех редких случаев в жизни, когда желания и впрямь могут сбыться. Когда ты наконец-то встретила кого-то, кто предназначен только тебе. Как по волшебству, все происходило именно так, как и должно было произойти, как случилось и с ее матерью, встретившей отца Мисси и в тот же момент понявшей, что он – мужчина ее жизни.

Склон был крутой, и Мисси, чтобы не упасть, приходилось хвататься за деревца и кустики. Далеко внизу, между деревьями, блеснула вода.

Маневрируя с ловкостью слаломистки в смешанной дубово-буковой роще, она скатилась к песчаному руслу частично высохшего ручья. Чуть дальше виднелись застывшие лужи. Мисси притаилась за могучим поваленным платаном и замерла в волнительном ожидании. Всматриваясь в лесистый склон, по которому только что спустилась, она напряженно вслушивалась в тишину, но вместо шагов слышала только частый стук собственного сердца.

Позади нее, за ручьем, что-то тяжело и глухо ухнуло. Как он успел? Мисси бросилась прочь от звука по глубокой впадине, вырывая ноги из сырого, засасывающего песка. Что-то было не так.

Она услышала шаги за спиной – он шел через глубокую лужу.

– А ты… быстрая… – выдохнул он, и язвительно-насмешливый тон, в котором не было ни капли обаяния, полоснул ее острым страхом.

Солнечный свет рассыпался по воде мигающими блестками. Мисси машинально огляделась в поисках выхода, и глаза сами выбрали путь отступления: полоску сухой, твердой земли, уходившую вверх вдоль кромки рощи. Больше всего ее расстроило то, что она ничего не слышала, пока он не появился на другой стороне ручья.

Мисси побежала, помогая себе руками, то и дело оглядываясь, и, налетев на поваленное дерево, растянулась на земле. В отчаянии она вцепилась ногтями в кору и снова скатилась на песчаный берег, разорвав при этом топ. Щупальца паники протянулись в мозг, едва не отправив ее в глубокую лужу. От столкновения с деревом на левой коленной чашечке осталась глубокая рана, и теперь по голени стекала кровь.

Мисси замерла, услышав скрипучий звук переключения передач. Высоко над ней, в просветах между деревьями, окаймляющими глубокий овраг, мелькал пыхтящий углевоз, следующий с полным грузом с Линкольновских шахт в Блэки, где работал ее отец. Доброе обветренное лицо отца на мгновение встало перед глазами. Расстояние до дороги, по которой полз углевоз, было не больше длины футбольного поля, но бурелом на ее пути образовал почти непреодолимое препятствие.

Мисси вдруг поняла, что это не ее дыхание становится громче, а дыхание преследователя, каким-то образом оказавшегося выше по склону. Она подняла глаза и моргнула.

– Я уж было подумал, что потерял тебя.

Мисси попыталась осмыслить увиденное, но в голове у нее все спуталось и смешалось. В расслабленной позе, со скрещенными на груди руками, он стоял, прислонившись к тому самому дереву, из-за которого она упала. Лицо его полностью скрывала какая-то необычная маска из перьев.

Он потянул маску вверх, на макушку, и сочувственно посмотрел на нее.

– Зацепилась, да? – Он указал на порванный топ. На шее у него болтался какой-то камень.

Мисси подняла руки, прикрывая грудь, и отступила в прохладную воду, не сводя с него настороженного взгляда. Убегая, она потеряла кроссовку, и теперь босая нога поскользнулась на покрытых водорослями камнях. Она жестоко ошиблась. Того ученика на уроке естествознания звали не Джаспер, и лицо, смотревшее на нее сверху вниз, нисколько не походило на лицо застенчивого мальчика, которого она знала в старшей школе.

## 2

В дверь постучали. Худощавая женщина с чопорно зачесанными назад седыми волосами заглянула в кабинет.

– Кристина, они ждут.

– Одну секунду, Маргарет, – отозвалась Кристина Прюсик, главный судебный антрополог лаборатории судебно-медицинской экспертизы ФБР на Среднем Западе. В сферу ее юрисдикции входила большая часть зоны, пролегающей от Великих озер на севере до границ штатов Мексиканского залива на юге – теми штатами занимались криминалисты из Нового Орлеана.

Прюсик убрала за уши короткие пряди каштановых волос, открыв золотые сережки-«гвоздики» – единственное украшение, которое позволяла себе специальный агент, и натренированным взглядом пробежала по записям. Среднего роста, хорошо сложенная, в том числе благодаря многолетним занятиям плаванием – она еще подростком становилась чемпионкой округа, – Кристина давно научилась давать отпор мужчинам, не умевшим правильно истолковать то, что она пыталась донести до них языком тела: руки прочь!

Громадный письменный стол – бастион из сложенных горками папок, на котором не осталось свободного уголка даже для листка бумаги, – не вместил все материалы, необходимые для рассмотрения дела и его возможных последствий. На полу, венком окружая стол, лежали раскрытые блокноты, фотографии из службы судебно-медицинской экспертизы и отчеты о вскрытии с подчеркиваниями, сделанными синим и розовым маркерами. Динамический интеллект Прюсик моментально фокусировался на мельчайших деталях и нюансах улик и выводил их на широкий экран, принимая в расчет географическое положение, почерк преступления, а также сходства и различия с другими потенциально связанными делами.

Для Прюсик работа над делом означала, что вся информация должна быть под рукой, в том или ином месте на полу, чтобы сама она стояла, нахохлившись, как хищная птица, всматриваясь в разложенные материалы, выискивая знак, указывающий на нечто большее, на что-то – что угодно – неуместное, странное, неправильное.

Ветер снова и снова бросался на здание. Косые струйки дождя сбегали по широким окнам ее офиса на шестнадцатом этаже, откуда открывался вид на центр Чикаго. Откинувшись на спинку стула, Прюсик поднесла к свету цветной слайд. Торопливо перебрав доставленную ночным курьером подборку, она нашла то, что искала, – сделанный под углом снимок шеи. Она предпочитала держать в руках настоящие слайды, а не просматривать на экране цифровые изображения. По ее мнению, на крупных планах фотографический позитив отличался большей четкостью в сравнении с цифровым аналогом, сделанным фотоаппаратом «Canon», хотя большинство агентов выбирали последнее.

Уперев в край стола коричневый «оксфорд»[5] на каучуковой подошве и подергивая свободной рукой пучок волос, Кристина задумчиво рассматривала крупный план зияющей багровой раны – ужасного разреза вдоль брюшной полости, – извращенно имитирующей контуры открытого рта. В этот момент ее и настигла сопровождающаяся зудом паническая атака, и слайд, выскользнув из пальцев, спикировал на пол.

Пошарив рукой, она выдвинула ящик стола и достала маленькую оловянную таблетницу, много лет назад принадлежавшую матери ее матери. Интересно, какие таблетки могла держать в ней бабушка? Проглотив всухую таблетку ксанакса, Кристина надела беспроводные наушники, щелкнула рычажком проигрывателя компакт-дисков на столике у стены и закрыла глаза в ожидании умиротворяющих аккордов Партиты для клавира № 1 Баха, всегда помогавшей ей восстанавливать покой и порядок. Она также стиснула правый кулак, прижав к ладони мизинец. Таблетки таблетками, но дела шли все хуже.

Комбинированный эффект современного чуда нейрохимии и гения Баха сказался уже через несколько минут: дыхание замедлилось, частота пульса больше не пугала.

Наступивший покой нарушил внутренний телефонный звонок. Прюсик вздрогнула и подалась вперед. Секретарша, Маргарет, напоминала, что ее ждут. Но она еще не была готова и, пододвинув стопку слайдов, стала просматривать их в надежде обнаружить какую-нибудь аномалию, которая могла бы пролить свет на убийцу. Снимки были сделаны накануне, 27 июля. После обнаружения первого трупа прошло целых три месяца, и за это время не удалось ни идентифицировать личность преступника, ни даже обнаружить какую-либо мало-мальски доказательную улику. Тело первой жертвы, сбежавшей из дома девушки-подростка по имени Бетси Райан, нашли недалеко от озера Мичиган и охраняемых прибрежных земель. Место уединенное, никакого жилья поблизости, никого, кто услышал бы ее крики о помощи, если она кричала.

Последняя жертва, неидентифицированная, была обнаружена в двухстах пятидесяти милях к югу от Чикаго, в Блэки, штат Индиана, в угледобывающем районе к юго-западу от Индианаполиса, в местности, где много густых лесов и глубоких, с крутыми склонами оврагов. Частично обнаженное тело лежало под листьями на берегу ручья, но не находилось в воде, как Бетси Райан. Тело Райан всплыло в третью неделю апреля, зацепившись за якорный канат ялика на реке Малый Калумет в Гэри, штат Индиана, – практически у порога Прюсик. Труп изрядно пострадал от рыб и рачков, позаботившихся о том, чтобы на нем не осталось чужой ДНК. Но как они ни старались, одна деталь все же сохранилась, и эта деталь неопровержимо связывала первое преступление со вторым – жуткий вентральный[6] разрез слева. В обоих случаях все внутренние органы были удалены, тела буквально выпотрошены. И оба убийства случились около воды.

Дверь кабинета снова приоткрылась.

– Да, Маргарет, я знаю, – не поднимая глаз, сказала Прюсик секретарше. Самолет ее босса вылетал в Вашингтон через час, и в аэропорт ему надлежало выехать через пятнадцать минут.

– Нет, ты не знаешь, – строгим шепотом возразила Маргарет и проскользнула в кабинет. – Это Торн. Снова звонит. – Она выдержала паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного, хотя в этом и не было необходимости. – Ему нужно успеть на самолет.

– Ради всего святого, скажи ему, чтоб не кипятился.

За десять лет работы в Бюро Прюсик приобрела репутацию особы грубоватой и несдержанной, проявляющей эти качества в самое неподходящее время в отношении как начальства, так и подчиненных. Требовательная к себе, она придавала мало значения вещам, в ее понимании, второсортным.

Прюсик глубоко вздохнула.

– Можешь сказать мистеру Торну…

Они встретились глазами, мысленно просчитывая возможности и молча отвергая большинство из них.

– Спасибо, Маргарет, – поостыв, сказала Прюсик. – Скажи, я уже иду.

Лицо секретарши расслабилось; она повернулась и вышла, старательно отворачиваясь от ужасных фотографий, приколотых к пробковой доске за письменным столом.

Сделанные крупным планом снимки Бетси Райан, первой жертвы, больше походили на цветные абстракции, чем на едва узнаваемые останки человеческого существа. Пятнадцатилетняя беглянка Райан жила у тети в Кливленде. След девушки исчез вскоре после того, как 30 марта она поймала попутку, грузовик компании «Allied Van Lines». Водитель высадил ее на стоянке грузовиков в Портедже, штат Индиана. Проверка подтвердила факт его заправки там. Каких-либо компрометирующих улик в кабине грузовика не нашли. Три недели спустя, 21 апреля, ее тело сняли с якоря, зацепившегося за «карман» на левом боку жертвы, недалеко от национального парка Индиана-Дюнс, где убийца мог расправиться с ней, не опасаясь посторонних глаз. Клеточный анализ показал, что останки, вероятно, пробыли под водой несколько недель, из чего Прюсик делала вывод, что преступник, скорее всего, заметил девушку после того, как водитель – последний по хронологии из имеющихся свидетелей – высадил ее на стоянке грузовиков.

Она коснулась пальцами другого слайда – с места преступления в Блэки. На нем был виден отпечаток мужского ботинка примерно девятого[7] размера. Местная полиция нашла его на земле у ручья и сделала слепок с помощью быстросохнущего гипса. Убийце нравилось делать свое дело возле воды. Она с усилием сглотнула. Время шло, часы тикали.

Влажная погода стояла на Среднем Западе большую часть весны и в начале лета – отвратительные условия для сохранения улик, ускоряющие разложение плоти. Прюсик знала, что вряд ли найдет что-нибудь стоящее на теле последней жертвы или вблизи места преступления. Тамошний лес, словно громадный желудок, наверняка уже переварил ее тело, съев вместе с ним все улики, которые мог оставить убийца.

Сунув слайды в карман лабораторного халата, Прюсик быстро вышла из-за стола, решив не выпускать это дело из своих рук, протиснулась мимо перегородки, за которой сидела секретарша, и быстро зашагала по коридору.

– Скоро вернусь, – словно спохватившись, бросила она через плечо.

Уже положив руку на ручку двери лекционного зала, Прюсик замерла – за спиной раздалось узнаваемое покашливание Роджера Торна.

Она обернулась и наткнулась на пронзительный взгляд директора, смотревшего на нее поверх очков в черепаховой оправе. Его пошитый на заказ костюм напомнил, что на ней самой сейчас эластичный трикотаж с растяжками и пятнами, не раз бывавший на месте преступления, где приходилось приседать и наклоняться, чтобы получше рассмотреть останки. При последнем выезде местный помощник шерифа весьма неудачно пытался защитить ее от непогоды зонтиком, оставив неприкрытой поясницу.

– Кристина, можно тебя на минутку? – отработанным официальным тоном обратился к ней Торн и поднял согнутую руку, демонстрируя предмет своей гордости – сверкающие новые часы с хронографом «Montblanc». Того же бренда была и изящная авторучка, прицепленная к нагрудному карману рубашки. – У меня мало времени. – Он постучал пальцем по хрустальному циферблату, одернул манжету рубашки и поправил пиджак, который часто надевал, отправляясь в Вашингтон. Именно такой стиль предпочитали мужчины, сидящие в кабинетах ФБР за дверями с именными медными табличками. – Я только что разговаривал по телефону со штаб-квартирой. Рассказал о второй, как мы думаем, жертве.

Она кивнула.

– Я как раз иду к своей команде с последней информацией. Между обоими случаями есть важное определенное сходство. Уверена, экспертиза даст результаты.

Торн улыбнулся ей.

– Хорошо, хорошо. Не сомневаюсь, у тебя все получится. Вот почему я и назначил тебя на эти дела. Упорство – одно из твоих лучших качеств. – Он легонько сжал ее плечо, но убрал руку, почувствовав, как она напряглась. – Ты – прозорливая исследовательница. Ты знаешь, как я ценю твою наблюдательность. Сомневаюсь, что в Бюро есть руководитель, чья судебно-медицинская команда лучше.

Прюсик улыбнулась, довольная комплиментом, однако уже ожидая следующего за ним «но».

– Спасибо, Роджер. – Ей всегда было приятно слышать его похвалу. Искренность Торна, признававшего ее достижения как судмедэксперта, не вызывала сомнений. Этого плюс приятной внешности и изысканного стиля в одежде оказалось достаточно, чтобы она влюбилась в него однажды.

Его соломенного цвета брови едва заметно приподнялись над дужками очков.

– Так вот теперь, когда ты главная, я могу говорить откровенно. – Брови снова подтянулись вверх. – С моей стороны было бы упущением не сказать, что они там немного обеспокоены тем фактом, что я позволил тебе возглавить расследование столь громкого дела. – Он поднял ладонь, прежде чем она успела заговорить. – Выслушай меня. Ты показала себя прекрасным руководителем судебно-медицинской лаборатории и чертовски хорошо справлялась со своей работой на протяжении десяти лет. Вплоть до сегодняшнего дня. Это дело для тебя первое в качестве главы расследования, и их опасения понятны, учитывая отсутствие у тебя опыта управления всеми аспектами: логистикой, координацией персонала из разных отделов, взаимодействием с местной полицией и чиновниками. Ты знаешь, Кристина, о чем я говорю.

О том, чтобы самому возглавить расследование? Прюсик прикусила губу, напоминая себе, что Торн всего лишь делает свою работу. И все же смолчать она не могла и, нахмурившись, сказала:

– Ты знаешь, что я собрала лучшую команду. Люди работают круглосуточно. Ошибок никто не допустил, если не считать огрехов со стороны полиции штата.

– Так, значит, теперь полиция напортачила? – Торну явно хотелось услышать какие-нибудь важные новости. – Мне нужно доложить наверху о прогрессе в расследовании. Прогресс, успехи – вот на что обращают внимание. Я знаю, что информации мало, что она в лучшем случае фрагментарная и твоя команда тщательно ее перерабатывает, ищет зацепки. Так дай же мне что-нибудь, чтобы доказать Вашингтону правильность моего решения поручить это дело тебе. Руководство нужно постоянно информировать о ходе расследования, чтобы оно знало – все меры, необходимые для эффективного решения вопроса, принимаются и средства, соответствующие задаче, выделяются. Хочешь верь, хочешь нет, но все, что мы делаем, анализируется с точки зрения затрат и выгоды.

– Вот в это я верю.

Сокращение бюджета в 2010 году означало, что лаборатории Прюсик пришлось взять на себя больше обязательств, не получив соответствующего увеличения ресурсов. Похоже, проект «Менеджмент 101» для ФБР отражал стратегию частного предприятия, столкнувшегося с серьезным экономическим спадом: заставляй своих людей делать больше с меньшими затратами и жди чуда.

– Вот что я тебе скажу. – Она постаралась не показать, что огорчена его словами. – Тело, найденное в Блэки, несет печать убийцы. Совершенно определенно это один и тот же человек, наверняка мужчина, учитывая физические особенности преступления и силу, которую ему пришлось применить. К сожалению, судя по слайдам, степень разложения дает основание предполагать, что тело подвергалось воздействию стихии по крайней мере в течение месяца.

Торн едва заметно кивнул.

– Какой профиль у тебя складывается на данный момент?

Сосредоточиться на идеально завязанном галстуке Торна оказалось легче, чем на горчично-карих глазах, защиты от которых она так до сих пор не нашла. Его неоспоримая привлекательность и память о близости отозвались румянцем на щеках. Она надеялась, что он этого не заметил.

– Он бывает в разъездах. Жертв выбирает осторожно. Первая была беглянкой. Вторая, неизвестная, может быть, как мы полагаем, местной жительницей, молодой женщиной, пропавшей в День независимости из парка развлечений в паре миль отсюда. Завтра, конечно, сделаем слепки зубов и рентгеновский снимок челюсти. Можешь сказать им, наверху, что подозреваемому, скорее всего, чуть за двадцать, он в хорошей физической форме, живет один или большую часть времени проводит в одиночестве, возможно, выполняет какие-то работы на заказ. Замкнутый, хорошо выбирает место преступления. Старается исключить вероятность постороннего вмешательства, что объясняет, почему жертвы были обнаружены далеко не сразу. Оба тела находились на значительном удалении от населенных пунктов, где велика опасность случайного вторжения. То, что он делает с ними, требует времени.

– Что именно он с ними делает? – спросил внимательно слушавший ее Торн.

– Ты же прочитал мой отчет о состоянии тела Бетси Райан. Жертва в Блэки также была задушена, и в области брюшной полости у нее также имеется продольный разрез. Внутренние органы полностью удалены и, согласно отчету местного коронера, не найдены.

Их взгляды встретились. Он стиснул зубы, и сухожилия на шее напряглись. Кристина ощутила запах его одеколона, и у нее на мгновение остановилось дыхание. Их двухмесячный роман со свиданиями на ланче резко оборвался почти полгода назад. Она чувствовала себя неловко, не могла выносить такую близость и в конце концов порвала. Торн, не теряя времени, вернулся к жене, намекнув Кристине, что брак – не более чем способ с удобством пережидать отсутствие связей за его пределами. За прошедшие с тех пор месяцы Кристина в основном справилась с переживаниями и взяла себя в руки, но время от времени скучала по их бурным встречам, по его горячему взгляду, который она ощущала всем телом. А еще у него был острый, восприимчивый ум, даже если он иногда велся на вашингтонскую чушь. Ей недоставало их разговоров, обсуждения запутанных деталей того или иного дела в ленивой неге посткоитального блаженства.

– Моя команда делает все возможное, чтобы идентифицировать преступника, – уже более мягким тоном добавила она и оглянулась на дверь. – И сейчас они меня ждут.

– Еще кое-что. – Торн откашлялся. – Обсуди с Брюсом Говардом детали разработанного тобой профиля. Полагаю, Говард выедет с группой экспертов-криминалистов на место преступления в Блэки? Честно говоря, у него отличные лидерские качества и он умеет работать в команде. Знает, как и что делать. Умеет начинать без раскачки, ты же понимаешь. Тебе в любом случае понадобится его помощь. Сейчас нам нужно сосредоточиться на весьма значительной территории. – Торн снова посмотрел на нее поверх очков. – Сотрудничество и командная работа – вот ключи к успеху в этой организации, как, впрочем, в любой разумно управляемой организации.

Его слова хлестнули ее, словно пощечина.

– Мистер Говард и оперативная группа в моем подчинении, сэр, – натянуто сказала она.

Торн взглянул на часы, потом снова посмотрел на нее, но остался на месте.

– Ты больше ничего не можешь мне сказать?

Она покраснела под его пристальным взглядом и разозлилась на себя за это.

– Убийца довольно искусно обращается с ножом, сэр. То, что он делает со своими жертвами, это в высшей степени жестокая процедура. Он повторяет некоторые действия, что может свидетельствовать о некоей ритуальной схеме. Склонность к потрошению жертв – явление совершенно экстраординарное, несвойственное ни одному из лиц, совершивших тяжкое уголовное преступление, которых мы успели проверить по междуштатной базе данных. Крови вокруг разрезов очень мало, и она несвернувшаяся. Следовательно, он потрошит их вскоре после смерти. Завтра я буду знать больше.

Почти не задумываясь, Прюсик избрала облегченный вариант изложения ужасной информации. Она знала, что Торн терпеть не может кровавые подробности.

– Ты сказала «ритуальная схема»?

– Ни одна из жертв, по-видимому, не подвергалась сексуальному насилию, – объяснила она. – Он не трогает их лица. Череп жертвы в обоих случаях остался неповрежденным. Я бы сказала, что охота на жертву является для него глубоко личным опытом. – Прюсик посмотрела Торну в глаза.

Он моргнул – раз, другой.

– Думаю, это важная информация и мне будет о чем сообщить.

Он протянул руку, потом, после секундного колебания, еще раз легонько сжал ее плечо. Это был их жест, они обычно обменивались им на работе, как бы подтверждая свои отношения, и в том, что он воспользовался этим жестом теперь, было что-то дешевое. Не только ее страхи стали причиной их расставания. Она просто не могла больше игнорировать его затянувшиеся колебания и собственную крепнущую убежденность в том, что дальше полуденных свиданий дело не пойдет, потому что он не бросит свою жену. Этот жест подтверждал ее выводы.

– Очень хорошая работа, Кристина. – Торн торопливо зашагал по коридору, мягко шлепая кожаными подошвами по мраморному полу. – Вся твоя команда хорошо поработала. Передай им это от меня, ладно? – Он не обернулся, но помахал рукой, спеша на рейс в Вашингтон.

## 3

Прюсик стояла у двери лекционного зала. Ей нужно было прийти в себя и успокоиться. Что так ее взволновало – физический контакт с Торном или его намеки на роль Брюса Говарда в расследовании, – с этим она не определилась.

Продвижением по службе она была обязана не организаторским и управленческим способностям, но склонности к науке и сочетанию уникальной интуиции и умения расшифровывать раны. Общим направлением ее научного интереса была биологическая антропология, эволюция и наука о человеке, а специализацией – тема более темная и грязная: девиантные увечья при убийствах, причиненные до или после смерти. Формы и типы оставленных на теле отметин говорили ей об инструментах, используемых для превращения идеально работающих живых организмов в гниющую плоть. Для Прюсик причины, побуждающие преступника к насилию, представляли такой же интерес, как и смертельные раны.

О ее навыках криминалиста в ФБР ходили легенды. За десять лет работы в офисе Среднего Запада она добилась известности благодаря сочетанию таких качеств, как богатое воображение, интуиция и целеустремленность. В данном расследовании в ее команду входили Брайан Эйзен и Лидс Хьюз, два опытных, знающих, проницательных специалиста, уже работавших с ней по громкому делу Романа Мантовски. Тогда раскрыть преступление помог удивительно точный портрет семьи убийцы, составленный Прюсик на основании скудного набора улик.

Мантовски избивал своих жертв дубинкой, причем особенно доставалось тыльной стороне ладоней и пальцам, в которых он всегда ломал каждую косточку. Потом, обмакнув кончик сломанного указательного пальца в кровь жертвы, он рисовал крест и оставлял под ним надпись: «Чистота – вторая добродетель после праведности».

Впервые прочитав это леденящее душу сообщение, Прюсик начала складывать теорию семьи убийцы, построенной вокруг болезненной чистоплотности и строгой религиозной практики. Традиция исключительной чистоты особенно распространена в семьях иммигрантов из Восточной Европы, включая семью самой Прюсик. Отметив характерный запах полировального воска, исходивший от нескольких жертв Мантовски, она описала его как единственного ребенка пожилой пары, возможно относительно недавно приехавшей в Соединенные Штаты, вырастившей сына в доме, где поддерживался строгий порядок. Ни одно нарушение установленных правил, рассуждала Прюсик, не оставалось без серьезных последствий.

Не прошло и месяца, как убийцу поймали за покупкой лейкопластыря, стерильной марли и клейкой ленты в аптеке менее чем в миле от четырех его жертв, членов одной семьи. Мантовски выдали его руки. Наблюдательный фармацевт обратил внимание на правую руку покупателя, такую же опухшую и со следами побоев, как у жертв на фотографиях, разосланных следственной группой владельцам местных магазинов на основании предположений Прюсик.

Мантовски бил себя по руке после каждого нападения, воспроизводя и ритуализируя наказание, которому подвергался в детстве за незначительный проступок вроде следов на полу, оставленных подошвами ботинок. Воспитывавшие мальчика бабушка и дедушка были твердыми последователями особо строгого извода лютеранства и после каждой провинности заставляли внука обращаться к пастору за наставлением. Не довольствуясь словесными увещеваниями, они вдобавок били его по костяшкам пальцев щеткой из бронзовой проволоки.

Поразительный успех в деле Мантовски вознес Прюсик на должность старшего судмедэксперта, но никогда раньше ее не назначали руководителем крупного расследования.

Войдя в лекционный зал, она сразу же направилась по проходу между рядами складных стульев к стенду, установленному рядом с проекционным экраном.

– Извините за опоздание. Начнем?

Сбоку от проектора сидели те, кто составлял ядро ее команды: пять специалистов, искушенных в вопросах смерти, разложения и всего, что находят на трупе или возле него. Как и она, мужчины были в лабораторных халатах с именными бейджами. Они являлись экспертами в области химического анализа и анализа материалов, умели находить скрытые отпечатки и проводить ДНК-тестирование, могли идентифицировать волокна и разбирались в компьютерных технологиях. Вдобавок они все были женаты на работе. Лидсу Хьюзу и Брайану Эйзену было чуть за тридцать, как и их ровеснице Прюсик. Лерой Берджесс и Пернелл Уайкофф, оба седые и изрядно облысевшие, успели обзавестись внуками и подумывали об отставке. Пятого члена команды, Пола Хиггинса, интернет-аса нового поколения, привел и уговорил принять на борт Эйзен, главный технический специалист группы. Прюсик отнеслась к новичку с недоверием. Ей сразу же не понравились его длинные волосы.

– Джентльмены, события развиваются стремительно. – Она обвела собравшихся взглядом. – Похоже, у нас серийный убийца. Смерть неопознанной из Блэки наступила в результате удушения, перелома третьего и четвертого шейных позвонков. Следы сдавливания на горле схожи по размеру и расположению со следами на горле Бетси Райан. Даже беглый просмотр слайдов, – она похлопала по карману лабораторного халата, – не оставляет сомнений в том, что оба преступления – дело рук одного и того же человека. У него сильные руки. На подушечках средних пальцев есть мозоли, из чего можно заключить, что он, скорее всего, работает на ферме, заправочной станции или просто разнорабочим. При этом работа позволяет ему свободно передвигаться. Он практичен и осторожен. На данный момент сообщений о том, что его кто-то видел, не поступало. Никто не видел ничего подозрительного.

Прюсик остановила взгляд на новичке.

– Компьютер дает какие-нибудь совпадения?

Хиггинс выпрямился. Длинная прядь темных волос упала на правый глаз. Заправив ее за ухо, он бегло просмотрел стопку распечаток.

– Всего нападений такого рода, включая нападения с нанесением увечий женщинам, при которых возраст установленных нападавших находился в диапазоне от восемнадцати до сорока пяти лет, зафиксировано в зоне Среднего Запада от Чикаго до Нового Орлеана сорок одно. Подтверждено, что тринадцать человек находятся в местах лишения свободы, так что остается двадцать восемь.

– Да, я знаю, сколько будет, если от сорока одного отнять тринадцать, мистер Хиггинс. – Прюсик скрестила руки на груди. – Что у нас с неподтвержденными?

Он оторвал взгляд от своего ноутбука.

– Вы кого спрашиваете? Меня?

– Ну же, мистер Хиггинс. – Прюсик жестом предложила ему продолжать.

Нервно подергивая ногой, Хиггинс щелчком открыл несколько электронных таблиц. Эйзен предупреждал его, чтобы он был готов.

– Я не получил подтверждения их местонахождения в указанные даты. Только у четырех из них есть известные адреса в Индиане и Иллинойсе.

– И что?

Лерой Берджесс громко откашлялся. Прюсик взглянула на химика и сидевшего рядом с ним эксперта по волокнам Пернелла Уайкоффа. Нехватку навыков общения они обычно компенсировали информацией о микроэлементах и идентификацией шерстяных, хлопчатобумажных и полиэфирных волокон от различных производителей одежды. Однако на этот раз им удалось обнаружить лишь металлический налет, возможно ржавчину с багажника легковушки или кузова грузовика.

Прюсик снова перевела взгляд на новенького.

– И?

– Я все еще жду ответов по данному вопросу от местных властей, мэм, – сказал Хиггинс. – Выписанных и действующих ордеров на арест не зафиксировано.

Она подошла к нему.

– Хиггинс, ты здесь новенький?

– Полтора года в Бюро, мэм. – Ответ был неправильный.

– Но в отдел криминалистической экспертизы вы перевелись только на прошлой неделе, верно?

– Да, мэм.

– Расшифровка улик в вашем случае зависит от способностей к программированию, от умения обходить сетевые протоколы. Но для меня вы хороши только в том случае, если можете представить результат. Эйзен говорит, что вы можете. Так можете?

– Да, мэм.

– Когда я довожу до вас информацию с места или сообщаю о каком-то важном повороте в деле, мне нужно знать, что вы принимаете услышанное к сведению и работаете соответственно, с учетом новых данных. Другими словами, проявляете инициативу, не дожидаясь, пока я попрошу. – Она понизила голос. – Понимаете?

Хиггинс кивнул, неловко поджав губы.

– Он работает допоздна, Кристина, – мягко заметил Эйзен. – Как и все мы.

– Работать допоздна – этого мало, – не сводя глаз с Хиггинса, сказала Прюсик. – Есть еще такое понятие, как срочность, джентльмены. Я работаю допоздна. Вы работаете допоздна. Но мы не можем позволить себе запаздывать с результатами. Расследованием этого дела руковожу я. И если мне поджарят задницу, то и вам придется несладко. Понятно?

– Да, сэр. – Хиггинс густо покраснел. – То есть мэм.

– Ему нравятся ручьи, протоки. – Прюсик закрыла ручку колпачком и повернулась лицом к залу. – Чтобы потом отмыться, очиститься. Говорят, это дар, когда человек знает, как быстро найти путь к сердцу девушки, будучи ей незнакомым. Обаяния у него в избытке. Не нападает там, где все просматривается. Это вам не какой-нибудь отморозок. Его жертвы практически не оказывают сопротивления. В те укромные места у воды, где их ждет смерть, они идут добровольно, своими ногами.

Прюсик взглянула на Эйзена.

– Брайан, пожалуйста, свет.

Эйзен подошел к выключателю у двери, а Прюсик разложила слайды на стеклянной пластине специального проектора с 30-кратным увеличением.

– Снимки сделаны вчера местным коронером в Блэки, штат Индиана.

Эйзен выключил свет. Лампа проектора залила экран ярко-белым светом, секундой позже трансформировавшимся в жуткие багровые полосы разрезанного горла. Под потемневшим дубовым листом виднелась часть поцарапанной щеки.

– Он правша, – продолжала Прюсик, показывая следующий слайд, на котором был представлен живот второй жертвы. – Режет, лежа на них, чем можно объяснить присутствие мельчайших следов краски на груди и нижней части живота. Завтра я буду знать больше.

Группа экспертов-криминалистов под командой Брюса Говарда должна была доставить все улики, найденные как на месте преступления, так и вокруг него, включая – об этом попросил эксперт по ДНК Лидс Хьюз – лиственную подстилку с того места, где лежало тело. Прюсик понимала, что при перевозке тела могут быть утрачены какие-то улики, в том числе ДНК. Хотя генетический анализ и представлял собой быстро развивающееся и усложняющееся научное направление, сама ДНК легко загрязнялась в случае, например, дождя или вмешательства не защищенных перчатками рук. Если повезет обнаружить чистую ДНК, образец сравнят с данными, имеющимися в базе Национальной системы ДНК-индексации, содержащей образцы большинства осужденных по тяжелым статьям преступников.

После вскрытия дело перейдет на федеральный уровень и будет передано Прюсик из-под юрисдикции местной полиции, не располагающей достаточными ресурсами для расследования убийств, захвативших уже половину территории Индианы.

– Тоже разрез брюшной полости? – спросил Эйзен, снимая очки в большой оправе, слишком крупные для его пухлого лица. Подышав на каждое стекло, он тщательно вытер их о свой лабораторный халат. На щеках от нижних краев оправы остались две горизонтальные фиолетовые вмятины.

– Да. – Прюсик воспользовалась лазерной указкой. – Судя по степени разложения, девушка, скорее всего, была убита в тот же день, когда ее похитили, то есть примерно четвертого июля. Энтомологические[8] данные позволяют предположить, что он убил ее на том же месте, где ее нашли, и не перемещал тело. Скоро поймете почему. Обратите внимание на следы сдавливания на шее.

В зале послышались негромкие голоса. Следующий снимок показывал обнаженное тело жертвы сверху. Даже листья как будто потускнели в сравнении с яркой картиной останков. Далее последовал вид туловища сбоку; вероятно, снимавшему пришлось лечь рядом с телом. Прюсик дала десятикратное изображение длинной ножевой раны, переливающейся на экране всеми цветами радуги.

– Что думаете, Пернелл? – Она увеличила изображение по максимуму, направив объектив на некий организм. Вдоль нижнего края рамки шла миллиметровая линейка.

– Семейство падальные мухи, точно. Lucilia sericata, зеленая бутылочная муха, распространенная разновидность мясных мух. Яйца откладывают в тени, рядом с проточной водой. В условиях июльской жары взрослые самки откладывают яйца в течение двадцати четырех часов после смерти, куколки проклевываются дней через восемь-девять. Личинка уже потемнела, находится на продвинутой стадии куколки. Судя по длине – примерно девять миллиметров, – со времени кладки яиц взрослой самкой прошло где-то от восемнадцати до двадцати шести дней. Конечно, это только предположение – надо посмотреть в лаборатории.

– Спасибо, Пернелл, – поблагодарила Прюсик. – Итак, если привязать время смерти к стадии личинок на трупе, получается, что девушку убили где-то в первую неделю июля.

На следующем слайде взрослые зеленые бутылочные мухи и личинки облепили край зияющего разреза в левом боку жертвы. Разрез шел от одиннадцатого ребра до тазовой кости. Прюсик провела лучом лазера по несколько смазанному участку, на котором почти прозрачные личинки с жадностью поедали труп. Причиной нечеткости изображения как раз и была неистовая активность этих обжор.

– Мясным мухам особенно нравится человеческая плоть, но и нашему убийце. По крайней мере, такого лакомства, как внутренности, он им почти не оставляет. – Прюсик показала следующий снимок – еще ближе к ране.

Планшет Хиггинса шлепнулся на пол. В тишине было отчетливо слышно сдавленное дыхание. Налетев на несколько складных стульев, молодой компьютерщик распахнул заднюю дверь и исчез в коридоре.

В темноте по губам Прюсик скользнула легкая усмешка.

– У вас есть лучший крупный план тканей вокруг рваных ран на шее? – Эйзен сосредоточенно поправил очки.

Лучшего специалиста по анализу цифровых фотографий Прюсик не знала. Конвертируя цифровые изображения, Эйзен накладывал скрытые отпечатки или частичные рисунки папиллярного узора на уже имеющиеся в обширной базе данных ФБР. Основываясь на разработанном им самим оригинальном методе, он мог, имея в своем распоряжении четкий отпечаток большого пальца, определить приблизительный рост преступника с точностью до нескольких сантиметров. Вот только в этом деле никаких отпечатков обнаружено до сих пор не было.

– Один сейчас будет. Я знала, что ты спросишь. – Она прошла взглядом по глубоким вмятинам на свернутой шее жертвы. Пока все присутствующие изучали эти свидетельства жестокости. Прюсик ощутила пульсацию в ладони. Сделав глубокий вдох, она разжала кулак, который стиснула так сильно, что два пальца свело судорогой. Потом щелкнула выключателем и вернулась на место.

Первым, постукивая карандашом по передним зубам, заговорил Эйзен:

– Пятна вдоль пореза на теле Бетси Райан указывают на то, что преступник использовал лезвие из углеродистой стали.

Вернувшийся в зал Хиггинс сел поближе к двери.

– Не проверить ли владельцев похоронных бюро и их работников? – предложил Хьюз, потирая переносицу.

– Я предполагала, что Хиггинс это уже сделал, – ответила Прюсик. – Проверьте также работников моргов в тамошних больницах, мистер Хиггинс.

– Да, мэм. – Компьютерщик заерзал, откашлялся и спросил: – Как думаете, что он делает с их органами?

Прюсик посмотрела на него из-под ладони, загораживая бьющий в глаза свет.

– Рада, что вы снова среди живых, Хиггинс. Отвечаю на ваш вопрос – я не знаю. Полное отсутствие каких-либо внутренних органов на месте преступления дает основание предположить, что он перемещает их куда-то. Вода рядом, он может отмыться. Полагаю, увлечение нашего убийцы внутренними органами значит нечто большее. Их удаление завершает какой-то внутренний процесс. – Какой? Хотела бы она знать. – В обоих случаях тела обнаружены на значительном удалении от дороги или какого-либо легкодоступного пункта. Думаю, он заманивает их чем-то, уговаривает проехать с ним на машине в более безопасное для него место. В полицейском отчете из Блэки упоминается след из разворошенных листьев, как если бы кто-то спускался второпях по крутому склону оврага. Возможно, ключевой частью преступной схемы нашего убийцы является погоня как элемент игры. Нужно проверить медкарты преступников, которые вышли на свободу в последние пять лет и были замечены в жестоком обращении с детьми или преследовании. – Прюсик помолчала и негромким, спокойным голосом продолжила: – В природе погоня – важная черта поведения хищников. У гепардов, например, мать всегда предоставляет своему подросшему детенышу позаботиться о себе самому. Поначалу молодой гепард не может убивать. Почему? Вы как думаете, Хиггинс?

Хиггинс поднял голову; лоб его влажно блестел.

– Наверное… потому что нет опыта?

– Сначала должна побежать жертва, газель Томсона. Бег жертвы – триггер, запуск механизма охоты большой кошки. С ним и связан инстинкт убийства. Молодой гепард должен дождаться, пока испуганная газель сделает свой ход, а уже потом заканчивает дело.

Прюсик остановилась в нескольких шагах от новичка.

– Газели нужно набраться смелости, чтобы решиться на эту отчаянную попытку. И когда это случится, гепард догонит ее. Пока газель стоит, большая кошка в тупике и не знает, что делать. Возможно – всего лишь возможно, – что и наш преступник тоже не может. Возможно, ему, чтобы убить, нужно, чтобы они убегали. Это его заводит.

Стоя посреди комнаты, она сложила руки в молитвенном жесте, прикоснувшись к губам кончиками пальцев, закрыв глаза, представляя все это в почти трансовом состоянии. Потом подняла голову.

– Будьте уверены, джентльмены, наш убийца пользуется человеческой слабостью. Как всегда делают все хитрецы. Он завоевывает их доверие. С детьми сделать это легче всего с помощью обмана, проецируя что-то похожее на нежность, что-то особенно привлекательное для юного ума, что-то неотразимое. Они должны попасться на это – на доверие, доброту, даже обольщение.

Прюсик прижала мизинец к ладони.

– По всей вероятности, девушки идут добровольно, без принуждения, без борьбы, которая привлекла бы к нашему убийце нежелательное внимание. Он умеет выбирать, и делает это хорошо. Уязвимая жертва всегда одинока. – Она помолчала. – Если больше нет вопросов, давайте вернемся к работе. Не стану напоминать, что давление есть и оно только усилится. Предположу, что прежде чем станет лучше, какое-то время будет только хуже.

# Сноски

1

Имеется в виду «кукурузный волос», кисти нитей рыльца (верхней части пестика), выходящие из обверток початка.

2

Карни – человек, работающий на карнавале, ярмарке и т. п.

3

«Слоновье ухо» – печенье из слоеного теста, у нас известное как просто «ушки».

4

Яшма по-английски – jasper.

5

«Оксфорд» – тип классической обуви, у которой передняя часть (союзка) нашита поверх боковых (берцев).

6

Вентральный – брюшной.

7

Размер 41 по российским стандартам.

8

Энтомология – зоологическая дисциплина, занимающаяся насекомыми.