Рассказы омских сыщиков
От 40-х до 70-х
Владимир Назаров

Владимир Владимирович Назаров Иллюстратор

© Владимир Назаров, 2024

© Владимир Владимирович Назаров, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-3416-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Так рождаются книги

Вот так вот пишешь заметки в газету, держишь тему. Одна заметка, вторая, третья. С людьми встречаешься сами разными: кто сразу открывает сердце и душу и готов рассказать первому встречному историю своей жизни, кто присматривается: «Кто ты таков, чтобы я тебе доверял? Я тебя в первый раз вижу…».

Но такова уж работа журналиста: за пять, а лучше за три минуты расположить к себе совершенно незнакомого человека.

Пишущему журналисту ещё туда-сюда: люди любят поговорить о себе и к концу первого получаса разговора, кто хочешь станет выкладывать факты, факты и факты.

Фотокорреспондентам, до начала XXI века, расположить к себе героя фотоочерка стоило не только времени, но и денег: сколько фотоплёнки уходило, пока герой очерка или репортажа расслабится и выдаст должное выражение лица…

Но и здесь фотокоры советской школы находили выход.

Со мной на «объект» время от времени выезжал фотокорреспондент, который возил с собой два фотоаппарата. Один – попроще (какой-нибудь Красногорский «Зенит»), второй – заграничный (то ли Canon, то ли Konika, то ли Minolta). Не помню. Да и где было запомнить: хозяин к драгоценным продуктам японской фотопромышленности и близко не подпускал.

Первый аппарат, тот что попроще, и не помнил когда в него плёнку вставляли.

Хозяин именно им и начинал работу с героем будущего газетного материала. Щёлкал без устали и без перерыва: плёнки всё равно нет.

И как только у «модели» начинало появляться требуемое выражение лица, фотограф доставал импортную игрушку. Уж она то и была заправлена плёнкой. Да не какой-нибудь «Свемой» (делали на Украине) или «Тасмой» (производство Татарстана), а, как минимум, ORWO (Германская Демократическая Республика). Для особо ответственной съёмки где-то доставали Kodak.

Но мы отвлеклись.

Из отдельных публикаций получились книги:

– «Дела музейные»,

– «Про омское метро»,

– «Рассказы омских сыщиков».

20 лет спустя… Даёшь детектив!

Лето 2002 года в моей журналистской практике ознаменовалось новой работой.

И какой!

Кто из писателей не хотел бы сотворить детектив?

Да не всем дано.

Далеко не всем.

Это если браться за художественное произведение.

А если рассказать о том, что произошло на самом деле?

Что если сделать документальный детектив?

Взять те же 40-е годы…

Наверняка, живы ещё частники событий военного времени…

Напоминаю: шёл 2002 год.

И такой человек нашёлся.

Владимир Иванович Ращупкин, начальник отдела

по борьбе с бандитизмом.

Краткая биография лейтенанта в войну и полковника в отставке:

1915 г. – родился в Воронежской обл.

1932 г. – вместе с родителями переехал в Омск (из-за голода).

1936—41 гг. – шофёр (армия, гараж обкома ВКП (б).

1941—42 гг. – сотрудник НКВД.

1942—44 гг. – начальник отдела борьбы с бандитизмом в Омске.

1944 – 57 гг. работа в милиции на Зап. Украине и в Литве.

1957 – 65 гг. – оперуполномоченный и начальник Ленинского, Кировского и Центрального РОВД.

На момент написания и публикации – полковник в отставке.

Как ловили жуликов в Войну

В Омске немало известных людей: артистов, художников, политиков, предпринимателей, врачей и многих других. Есть и немало заметных сыщиков, которые вносили и вносят заметный вклад в наше повседневное спокойствие. Увы! Про них мало кто знает. Во время их активной деятельности не принято говорить о сыщиках, ловящих преступников. Уходит сыщик на пенсию – и про него все забывают. Между тем, работа сыщика (инспектора, следователя) интересна настолько, что мимо неё пройти просто невозможно: там происходит столько событий, что любому романисту остаётся просто позавидовать в выборе сюжетов и коллизий.

Настоящим очерком мы начинаем серию рассказов об омских следователях и оперуполномоченных, которые творили историю омской милиции.

Оранжевые следы

Помните знаменитое кино где, «место встречи изменить нельзя»?

Конечно, помните.

Если бы действие фильма происходило в Омске, то грабители были бы пойманы в два дня.

И только потому, что они (жулики, воры и проч.) любили ходить в кино.

Есть в популярном фильме момент, когда, если не ошибаюсь, «Промокашка» проверяет в ограбляемом магазине кассовый аппарат.

Так вот, так поступали все преступники: проверка кассы была обязательным шагом при ограблении магазина. Всё равно какого: продовольственного или промышленного.

Омские сыщики были намного хитрее московских.

Они предполагали какие магазины могут быть ограблены, и подкладывали в их кассы денежные «куклы».

(Кто не знает, – «куклой» называют пачку нарезанных в размер купюр газетных листов, которые с двух сторон закрывают настоящими деньгами.)

Весь секрет состоял в том, что «кукла» покрывалась трудносмываемым оранжевым порошком, применявшимся в мыловаренной промышленности. Чтобы его смыть с рук, требовалось не менее двух недель, а с одежды стереть след было практически невозможно.

Преступник, в темноте, а ограбление именно в темноте и происходит как известно, пачкал порошком и руки и карманы брюк (штанов).

После ограбления и реализации товара преступная душа требовала развлечений и находила их в кинотеатрах (других развлечений в то время не было).

Приходит такой преступник в кинотеатр «Художественный» или «Октябрь» с оранжевыми руками или карманами (заметим, что и далеко не у всех жуликов во время Войны были запасные штаны), и не знает, что билетёрша является осведомителем милиции…

Взять такого грабителя оставалось делом техники: несмотря на трудности военного времени, телефоны были во всех присутственных местах.

Очень жаль, что братья Вайнеры про такие факты не знали…

Обещанного 60 лет ждут

Владимир Иванович Ращупкин пришёл в отдел борьбы с бандитизмом из НКВД.

В июне 1943 года ему очень пригодился опыт работы в НКВД…

Одной из важнейших задач отдела борьбы с бандитизмом было выявление так называемых «уклонистов», т.е. тех, кто под всякими благовидными предлогами, в основном медицинского характера, уклонялся от фронта.

Например, было замечено, что в Омске у лиц призывного возраста резко ухудшилось зрение. Ухудшилось настолько, что в их воинских билетах появлялись штампы «не годен по зрению».

После кропотливого расследования (опросы сотен «близоруких») выяснилось, что врач-окулист военкомата за определённую мзду расставлял названные штампы направо и налево. В результате уклонисты были благополучно отправлены на фронт, а врач, по причине непризывного возраста, – в колонию.

Нужно заметить, что во время войны подавляющее большинство преступников призывного возраста, если только они не были опасными убийцами, отправлялись в штрафные батальоны.

Всего за два с лишним года, что В. И. Ращупкин служил в отделе борьбы с бандитизмом, на фронт было отправлено 2500 (две тысячи пятьсот) уклонистов.

Вот история о двух из них.

В уже упоминавшемся июне 1943 года на Центральном рынке, который находился тогда на месте нынешнего торгового центра, была проведена очередная облава, в результате которой, среди прочих, были взяты два субъекта, обративших на себя особое внимание.

От прочих они отличались тем, что были вызывающе-прилично одеты: пальто тонкого английского сукна и новые хромовые сапоги.

Это в войну то!

Два дня «работы» с хромово-суконными щёголями не привели к каким-либо результатам: арестованные упорно не желали рассказывать ни о роде своих занятий, ни о именах-фамилиях.

А время шло.

Это сейчас можно продержать таких преступников и неделю, и две, а во время войны у следователей одновременно находилось в производстве до 90—100 дел, и времени на длительные расследования не было.

На исходе второго дня, видя бесполезность допросов, лейтенант Ращупкин, в присутствии одного из преступников, говорит своему коллеге: «Что ж, дело, как видно, придётся передавать в НКВД. Наверное, они шпионы: одежда на них сплошь заграничная. Точно шпионы. Пусть с ними в другом месте разбираются».

Лёгкое упоминание грозного государственного органа не осталось без внимания. Задержанные тут же признались, что они обыкновенные воры, приехавшие в Омск из Саратова «на гастроли». И вся эта англо-хромовая аммуниция есть не что иное, как часть богатой добычи, взятой в доме главного инженера завода №166 (ныне он называется ПО «Полёт»).

В одну из жарких и тёмных июньских ночей саратовские воры проникли через балкон в квартиру инженера.

Сделано это было настолько профессионально, что хозяева, муж и жена, за всё время грабежа так и не проснулись.

А награблено было немало: уже названные пальто и сапоги, отрезы дорогих тканей, золотые украшения и прочее.

Всё это «добро» было спрятано в одной из ям на берегу Оми.

Ценности были главному инженеру возвращены в целости и сохранности.

Специалист по строительству самолётов был так благодарен следователям, что почти по-царски сказал: «Требуйте с меня, что хотите!»

На такое категоричное заявление лейтенант Ращупкин скромно попросил сделать для него зажигалку (в Омске было известно, что слесаря завода в свободное от основной работы время делают замечательные зажигалки).

На первый взгляд кажется, что зажигалка была пустяковой наградой, но если знать, что во время войны спички выдавались по карточкам и в весьма малых количествах… Словом, для курильщиков, к которым В. И. Ращупкин и принадлежал, зажигалка была огромной ценностью.

Главный инженер одного из крупнейших омских заводов был почти оскорблён пустяковостью просьбы, но пообещал, что весь отдел ББ будет на следующий день снабжён лучшими зажигалками в Омске.

В. И. Ращупкин ждёт обещанную награду и по сей день…

Указующая нить

Как известно, мелочей при раскрытии преступления не бывает. Тщательный осмотр «места действия» обязательно даёт результат…

В 1944 году В. И. Ращупкин был переведён в начале на Западную Украину, а потом в Литву, где ловил разного рода «лесных братьев» – людей, которые красивыми патриотическими лозунгами, чаще всего маскировали обыкновенный разбой.

Уже по окончании войны банда одного такого «освободителя» вырезала семью литовца-коммуниста. Убили и самого хозяина хутора, и его жену и пятерых детей. Причём самого младшего застрелили под печкой, куда тот спрятался от бандитов.

Хутор был ограблен. Забрали всё, что представляло хоть какую-то ценность, в том числе и швейную машину (зачем бандитам в лесу швейная машина?) И так случилось, что нить из шпульки размоталась и указала направление куда ушли бандиты. Так по этой размотавшейся нитке и была найдена банда.

Найдена и уничтожена.

Обман стар как мир

Судью тоже в какой-то мере можно назвать сыщиком: он последний в цепи правоохранительных органов, кто может окончательно найти истину. Кто прав, кто виноват – определяет суд и раздаёт «всем сёстрам по серьгам».

Галина Петровна Серкова проработала (прослужила?) судьёй 27 лет. За это время через её руки прошли десятки преступников самого разного калибра: от убийц до безобидных советских спекулянтов. Были и мошенники, и грабители, и воры. Несмотря на их антиобщественное поведение, судья Серкова стремилась видеть в любом преступнике человека и не унижать.

Сегодня мы расскажем о всего о трёх эпизодах из богатой практики Г. П. Серковой.

Как стать преступником

Преступление чаще всего начинается с зависти.

Завидно, что у соседей появился новый телевизор; завидно, что твой знакомый заимел красивую девчонку; завидно, что у кого-то есть деньги, а у тебя – нет.

Второй шаг стать преступником – пожелать себе как можно больше денег и как можно более «лёгких» и «быстрых».

И один из последних шагов – решить, что «трудом праведным не наживёшь палат каменных»…

«Семён! В Разгуляево!»

В 60-е годы прошлого века в одном из строительно-монтажных управлений г. Омска руководил на редкость сообразительный начальник.

Назовём его Иванофф.

Путём нехитрых махинаций он выудил из государственного кармана более 25 000 рублей.

В то время в эту сумму укладывались три новых машины самой дорогой потребительской марки ГАЗ-21 или около $30 000 – хотя ни то, ни другое простым законным способом купить было практически невозможно.

Начальник Иванофф машины и «баксы» и не покупал: первая у него была – заработал на Севере, работая там строителем, а вторые при советской власти даже начальствующему омичу были как-то и не нужны.

Махинатор «прожигал» лёгкие деньги в ресторанах «Сибирь», «Центральный» и «Прибой».

Вместе с молодыми девушками.

Несмотря на то, что имел интересную жену, которая незадолго до этого подарила Иваноффу сына.

Чем же промышлял строительный махинатор?

Он хорошо был знаком с коммерческими делами своих коллег, которые отправляли дармовой государственный кирпич и цемент на строительство собственных дач и бань нужных людей (завмагов, завбазов и проч.)

За строительные материалы, отправленные «налево» нужно было ещё как-то извлечь компенсацию в виде денег или услуг.

Хлопотно.

Начальник строительного треста Иванофф получал купюры напрямую: он оформлял людей, которые были своеобразными «мёртвыми душами», на работу, назначал им оклады, а деньги получал самолично.

И так бы продолжалось долго, тысяч до пятидесяти рублей, но прознавшие про махинации начальника обиженные рабочие написали на Иваноффа коллективную анонимку…

Была назначена ревизия, которая и привела развесёлого человека в начале – на скамью подсудимых, в потом в колонию.

На девять лет.

Dura lex, sed lex (суровый закон, но закон)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.