Дина Данич
Продана замуж

Пролог

Первый раз я увидела его за день до собственной свадьбы, о которой тогда еще даже не подозревала. Отец позвал меня в кабинет, и я была уверена – мы обсудим университет, в который я хочу пойти. Но когда заметила незнакомого мужчину, растерялась.

– Проходи, Оль, – подбодрил меня папа. – Знакомься, это Богдан Заславский. Твой будущий муж.

Это после я стану отказываться, ругаться с отцом и добиваться справедливости. Безрезультатно, конечно. А в тот момент я застыла, и все, что могла – просто моргать и сдавленно дышать.

Какой муж? Зачем? Мне всего восемнадцать, и у меня есть любимый молодой человек!

Я терялась под немигающим взглядом этого незнакомого мужчины. Мне было не просто неуютно, мне было страшно!

– Но, папа…

– Иди, дочь, Алевтина поможет тебе подготовиться. Послезавтра у вас свадьба.

Мачеха появилась практически тут же и увела меня из кабинета, пока я все еще пыталась осознать слова отца.

Мой бунт подавили быстро и жестко. Попытку сбежать к Леше – моему парню – пресекли на корню, едва я добралась до остановки, где он должен был меня ждать.

Охрана уволокла меня силой, а Лешке досталось…

Так я получила свой первый суровый жизненный урок.

И сейчас, сидя за праздничным столом в ресторане, чувствую на себе любопытные взгляды гостей и самого жениха. Меня мутит.

От новоиспеченного супруга, от фальши, от того, что я по факту стала вещью, которую, оказывается, можно просто отдать.

Я бы не согласилась ни за что, но отец решил играть грязно:

– Либо ты делаешь как я сказал, либо твой Алексей окажется где-то в лесополосе по частям.

Я понимала, что бизнес у папы не во всем легален. Но даже допустить не могла, что он может поступать вот так, что для него жизнь человека – ничто.

Оказалось, я совсем его не знала.

– Ты слишком грустная для счастливой молодой жены, – замечает Заславский. В его глазах нет тепла или понимания. Он весь словно изо льда – холодный, жесткий, циничный. Его улыбка – это оскал зверя, который загнал свою добычу. Он не повышает голоса, но все его слушают. Будто он главарь этой стаи.

– Не нравится – стоило выбрать себе другую невесту, – вяло огрызаюсь. На это Богдан едва заметно хмурится.

– Твое поведение обсудим позже. Но в твоих же интересах вести себя как положено.

В его словах ни грамма эмоций. Словно он робот, а я – назойливая муха, с которой нужно разобраться.

Мне кажется, что унизительнее себя чувствовать просто невозможно. Но я заблуждаюсь, потому что еще не знаю своего мужа. Не знаю, на что он способен и как далеко может зайти. В этот момент мне кажется, что самое ужасное уже случилось.

Я очень сильно ошибаюсь, но узнаю об этом позже…

Вечер идет своим ходом. Как бы я ни храбрилась, угроза Богдана все же действует на меня. Конечно, улыбку и счастье от меня никто не требует изображать, но задираться и грубить я тоже перестаю.

Здесь куча незнакомых мне людей. Все они пришли не ко мне – к Заславскому. Периодически кто-то подходит, поздравляет, желает много всякой банальщины. Гора подарков растет, и меня все больше воротит от происходящего.

Отец не приехал. Его не было в ЗАГСе, нет и в ресторане. Ни его, ни Алевтины. Здесь вообще нет никого из моих знакомых. Я одна. И защитить меня некому.

Муж меня почти не замечает. Не ухаживает, не интересуется состоянием. Вообще ощущение, что я здесь – просто предмет интерьера.

И только когда ведущий объявляет первый танец молодоженов, Заславский вспоминает обо мне.

Он поднимается из-за стола, протягивает мне руку, скользя своим холодным равнодушным взглядом. И это не приглашение, нет. Это прямой приказ.

У меня мурашки по спине от мысли о том, что придется остаться наедине с этим монстром.

Звучит медленная мелодия. Пару раз я вырывалась в клуб с Лешей. Втихаря от отца, естественно. И мы танцевали с ним совсем не так. Иначе. Тогда я чувствовала, что интересна, что парень смотрит на меня, как на девушку. А этот…

Меня передергивает от мысли, что вечером мы останемся одни…

– Что-то не так? – равнодушно интересует Богдан, заметив мою реакцию.

– Устала.

– Так не терпится подняться в спальню?

Внутри холодеет от его намека. Конечно, я не хочу этого! Но как избежать не придумала.

– Улыбайся, Барби. Ты же счастливая невеста.

В его голосе слышится издевка, а пренебрежительно обращение, намекающее на то, что я всего лишь кукла, противно царапает.

Из-за волнения сбиваюсь и наступаю Заславскому на ногу. Он ничем не выдает своего недовольства. Лишь на дне его глаз мелькает что-то раздраженное.

– Следи за ногами, – небрежно бросает он, а затем резко наклоняет так, что мои волосы касаются пола. И тут же поднимает обратно. Не успеваю даже опомниться, как оказываюсь в исходном положении.

Музыка стихает, а Заславский отпускает меня и громко заявляет:

– Вечер окончен. Всем, кому хочется продолжения, для вас подготовлены две большие сауны и бассейн. Там можно продолжить. Мы же с женой покидаем вас.

Богдан оборачивается ко мне, снова протягивает руку, и по его взгляду я понимаю – для меня этот вечер закончится не так быстро и просто…

– 1 Оля -

Нам даже не нужно никуда ехать. На третьем этаже есть гостиничные номера, но все они только в нашем распоряжении – охрана стоит у лестницы и приветственно кивает своему боссу.

– Номер готов, этаж оцеплен.

Богдан не отвечает, молча пропускает меня вперёд. С каждым шагом у меня все сильнее дрожат ноги. Я не маленькая девочка, и понимаю, что случится за закрытыми дверями. Но я даже представить не могу, как это будет.

Заславский вызывает только страх. Как с таким ложится в постель?

– Смелее, Барби, – доносится мне в спину, когда замираю на пороге шикарного люкса. Тут все организовано по высшему классу – богатый интерьер, лепестки роз, свечи, столик с шампанским.

Мне становится тяжело дышать, когда пройдя вперёд, вижу открытую дверь в спальню.

Кровать. Она огромная. Тоже украшена лепестками, тоже свечи. Но все это фальшивое, навязанное. И мне здесь точно не место.

– Я не хочу, – сдавленно шепчу, смаривая слёзы.

– Советую забыть эти слова, – небрежный тон развеивает те сомнения, что ещё остаются. Этот мужчина не станет договариваться или думать о моих желаниях.

Обхватываю плечи руками. В номере не холодно, но меня знобит. Богдан же спокойно открывает шампанское, разливает по бокалам и протягивает один из них мне.

– Выпей, Барби, тебе надо расслабиться.

– Почему вы называете меня так, будто я кукла?

– Потому что ты она и есть. Дорогая, но все же кукла. И тебе лучше сразу уяснить свое место.

– Место?

– Именно. Я купил тебя.

– Что вы такое говорите? – возмущаюсь я.

– Точнее, не тебя. Я выкупил долги твоего отца. Ты… – Заславский окидывает меня оценивающим взглядом, – просто шла в комплекте. Как приятный бонус.

Я отказываюсь в это верить. Мой отец не мог так поступить. Я еще поверю, что он выбрал мне мужа. Будто у нас тут средневековье какое-то. Но продать меня просто в утиль? За долги?

– Вы лжете.

– Учитывая, что сейчас я буду тебя трахать, детка, можно перейти на ты, – отвечает Богдан с какой-то ленцой. Словно не сомневается, что получит то, что хочет.

– А если я против?

– А разве я поинтересовался твоим мнением?

– Да мне плевать, я…

Не успеваю договорить – буквально в одно мгновение муж оказывается рядом, хватает меня за загривок и вынуждает запрокинуть голову.

– Не люблю, когда со мной спорят. Запомни это, если не хочешь получать наказания. И тон смени, Барби.

– Что? – задушеннно спрашиваю.

– Твой отец уверял, что хорошо тебя воспитал. Сейчас я начинаю в этом сомневаться.

– Я… Я не…

Захлебываюсь страхом и не могу связать даже двух слов. А зверь напротив – с любопытством рассматривает меня. В нем нет удовольствия от моей боли, но и сочувствия тоже нет. Ему все равно!

Наконец, Богдан отпускает меня, отходит сам и скидывает пиджак на кресло.

– Раздевайся, Барби. Хочу увидеть тебя без этой безвкусной тряпки.

Платье, к слову сказать, стоит довольно дорого. Алевтина все уши мне прожужжала, что папочка заказал его у лучшего поставщика. Мачеха никогда не питала ко мне особой симпатии, но сегодня утром она превзошла саму себя, когда фальшиво улыбалась и все приговаривала, чтобы я была ласковой с мужем и ни в чем ему не отказывала.

Знала ли она, на что меня обрек отец? Конечно, знала. Наверняка еще и радовалась этому. Холодное, отстраненное выражение лица у Заславского парализует меня. Мне хочется проснуться от этого кошмара. Такого ведь не должно быть!

Не должно…

Все, что я могу – это бессильно сжимать юбку платья. Нет никаких сил начать раздеваться. Я просто не представляю – как это сделать перед совершенно незнакомым мужчиной? Ведь даже с Лешей мы не заходили дальше обычных поцелуев. Он хотел, но я все трусила, просила дождаться совершеннолетия.

Дождалась…

– У тебя был шанс, – безразлично выдает супруг, после чего берет со стола нож для фруктов и идет ко мне.

Если бы могла, я бы закричала. Но вместо этого чувствую, как все тело немеет от ужаса, а в голове проносятся жуткие картинки. Заславский оказывается позади меня, и я уже жду, что приставит мне нож к шее. Надо сопротивляться, кричать. А я не могу. Тело попросту не слушается.

Когда слышу треск ткани, не верю. И только оставшись в белье, понимаю, что этот варвар просто разрезал платье!

Красивое, надо сказать, из тонкого кружева. Может, слегка вычурное, но все же.

Отстраненно смотрю на остатки, лежащие на полу, и понимаю, что, по сути, с моей жизнью произойдет то же самое.

– Неплохо, – между тем комментирует Богдан, проведя лезвием по моей спине. – Но это лишнее.

После чего ленты трусиков слегка натягиваются и отправляются к платью. А затем та же участь постигает и бюстгальтер.

Безумно красивый комплект, который несмотря на повод мне очень понравился, оказался испорчен всего за пару секунд.

А сколько продержусь я?

– Так-то лучше, – удовлетворенно произносит муж, обходит меня и встает лицом к лицу, после чего, поддев пальцами подбородок, вынуждает посмотреть ему в глаза. – На колени, Барби…

– 2 Оля -

Я даже не знаю, что сильнее меня пугает нож, который он недавно держал в руках, или вот этот вот приказ. Умом понимаю – выбора у меня нет.

– Я не…

– Хорошо подумай, прежде чем что-то сказать, – советует Богдан. – Ты моя жена, Барби. И твоя обязанность давать мне то, что я захочу.

– Но я живой человек, и я не… – осекаюсь, поняв, что вряд ли этому зверю интересна моя неопытность.

– Что ты не? Не сосала? – его грубость вынуждает смутиться. Щеки обжигает, и я стыдливо отвожу взгляд. – Дело в этом?

Однако муж не дает мне спрятаться – снова заставляет смотреть в глаза.

– Значит, самое время научиться, – равнодушно бросает он. – Сегодня я тебе буду подсказывать. Так что давай, не зли меня.

Растерянно оглядываюсь по сторонам. Что мне делать? Пойти на его унизительные условия? Хотя будем честны, это не условия – это принуждение. Сбежать? Голой? А выпустит ли он меня? На этаже стоит охрана, и вряд ли мне удастся проскользнуть мимо них. Да еще и без одежды. Разве что пиджак его забрать…

Мои мысли прерывает Заславский. Устав ждать, он сгребает мои волосы на затылке и тянет вниз.

– Не люблю повторять дважды. Это тебе тоже стоит запомнить.

Я все же оказываюсь на коленях, а мое лицо – прямо напротив его паха. И боже… Он и правда хочет. Я застываю столбом, рвано дышу.

– Я буду тебя ненавидеть! – хрипло выдыхаю, надеясь, что, может, хоть это остановит Заславского.

– Ненавидь, – равнодушно предлагает он. Затем сам расстегивает брюки, достает член, и я тут же зажмуриваюсь. В анатомии я разбираюсь. Знаю, что у мужчин и как. А вот вживую… Не доводилось. С Лешей мы еще не дошли до этого уровня. – Но в итоге тебе понравится, Барби.

Я с ним не согласна. Да и член его выглядит весьма внушительно, так что я попросту даже не знаю, с чего начинать. Но муж и правда начинает подсказывать. Сначала берет мою руку, кладет на свою плоть, показывает движение. Сама же нахожусь в каком-то ступоре. Конечно, я интересовалась сексом, и мне хотелось попробовать, что это такое. Но перспектива делать это с незнакомым мужчиной пугает.

– Глава открой, – слышу новый приказ. Хватка в волосах крепнет и, только когда я все же подчиняюсь, слегка ослабевает. – Рот шире.

В его голосе нет лишней грубости, но и человеческого ничего тоже нет. Он просто технично выполняет все, что ему нужно. Как будто я – кукла для утех.

– Дыши носом, – последний совет перед тем, как его член входит едва не до самого горла. Кашель и слезы, спазм и чувство унижения – все это смешивается воедино. – Сказал же, дыши носом, – с досадой выдает муж. И, пожалуй, это первая эмоция за весь день от него.

Богдан дает мне всего минуту, чтобы прийти в себя и снова начинает трахать мой рот. Стоит мне начать сопротивляться, и все становится только хуже. В итоге я просто сдаюсь.

Мысленно твержу себе, что нужно просто перетерпеть, что это временно.

Однако когда сосредотачиваюсь на взгляде Заславского, то вижу, как он меняется – темнеет, становится более тяжелым. И в то же время более человечным. Ведь муж реагирует – дышит иначе, а движения становятся жадными и нетерпеливыми.

Когда все прекращается, мне даже не верится сначала. А затем я оказываюсь на ногах и пока пытаюсь понять, почему, муж относит меня в спальню. Кладет на кровать и окидывает взглядом.

Свет приглушен, и мне не так хорошо видно, но кажется, что его зрачки становятся больше, темнее. И от этого еще больше не по себе. Вытираю рот тыльной стороной и отползаю.

– Ты ведь целка? – равнодушно спрашивает он. Я молчу, стиснув ноги, и пытаюсь отползти еще дальше. – У тебя был выбор, – повторяет он, хватает за лодыжку и резко дергает на себя.

– Ай! – испуганно выдыхаю, когда оказываюсь на животе, а Заславский вздергивает меня за бедра повыше. Снова пытаюсь отползти, но тут же получаю шлепок по попе.

– Стой смирно, – равнодушный приказ. Кожа немного горит – рука у этого зверя тяжелая. Поэтому его следующее осторожное прикосновение к ягодице ощущается очень остро. – Или можешь не слушаться. Так даже интереснее.

Его пальцы бесцеремонно вторгаются в меня, и я не сдерживаю крика. Это довольно неприятно.

– Хреново играешь роль, Барби, – комментирует Заславский. – Ты должна хотеть своего мужа. Теперь это твоя работа – раздвигать ноги, когда я захочу.

Это жестоко и унизительно. И я даже рада, что сейчас он не может видеть моего лица, потому что не могу сдержать злые слезы. Я жду, что дальше будет больнее, жестче. Чего ждать от зверя? Но он зачем-то замедляется, растягивает меня, нажимает на точки внутри, от которых начинает расходиться приятное тепло.

И черт побери, это пугает еще сильнее! Сделай он все жестко и быстро, я бы была не виновата, мое тело было бы опорочено, но душа – нет. Однако Богдан будто разгадывает мой план и действует иначе, более хитро.

Он заставляет меня откликнуться, и вот я уже испытываю приятное томление, а пальцы его двигаются во мне без особых сложностей.

Закусываю губу, чтобы не выдать себя, но, похоже, этого и не требуется – ладонь мужа ложится на грудь, сжимает тут до ощутимой боли, а после Заславский зажимает сосок между пальцев, из-за чего меня выгибает от острого укола боли вперемешку со странным удовольствием.

Однако все мои ощущения отходит на второй план, когда Богдан заменяет пальцы членом.

В первый момент мне кажется, что все, это конец. Что здесь и сейчас я просто умру. Вспышка боли парализует и мешает чувствовать хоть что-то.

– Не зажимайся, – прилетает очередной приказ. – Больно будет обоим, если не перестанешь.

Я не очень понимаю, где там ему будет больно. Меня волнует только мое тело. Но как только Заславский пытается двигаться, приходиться признать, что он прав – я должна расслабить мышцы, чтобы боль отступила.

– Нет! Хватит! – сиплю. – Убери!

Еще один обжигающий шлепок. А после слышу бескомпромиссное:

– Когда закончу.

Четкие ритмичные движения сливаются воедино. Я практически ничего не чувствую. Мне кажется, что сегодня часть меня просто умерла коончательно. Я ведь представляла свой первый раз совсем иначе. С Лешей. Он всегда был со мной нежным и обходительным.

Совсем не таким, как этот Заславский. Черствый, бездушный мудак, с которым мне придется жить…

Почему он не мог выбрать кого-то другого?  Я ведь слышала сегодня на свадьбе, как пара дамочек перешептывалась за моей спиной, что зря он клюнул и взял меня, что с его положением и деньгами мог найти бабу и пошикарнее.

Я почти проваливаюсь в странное состояние, когда Заславский кладет пальцы на клитор, и начинает растирать, а сам напротив замедляется и двигается тягуче медленно. Смытое возбуждение снова начинает собраться внизу живота, и вопреки моим попыткам не реагировать, это происходит.

Движения больше не приносят дискомфорта, моей влаги достаточно, чтобы сделать все это терпимым, хотя габариты Богдана по-прежнему для меня слишком.

– Давай, Барби, хватит упрямиться, – подгоняет он меня хлесткой фразой. – Ты должна кончить.

Не успеваю ни поспорить, ни отказаться – пара особенно резких толчка выносит ощущения на какой-то новый уровень, и оргазм все же накрывает меня. Острый , болезненный. Но это он.

Что все заканчивается понимаю, лишь когда Заславский отстраняется. Облегченно выдыхаю и обессиленно ложусь полностью на постель. Пока не понимаю, что между ног слишком мокро!

Подскакиваю словно ужаленная, проверяю – и правда… Он кончил в меня!

– Ты не предохранялся! – испуганно обвиняю мужа, который даже не разделся. И только сейчас озаботился тем, чтобы это сделать.

– И? – равнодушно выгибает бровь.

– Я не на таблетках.

– Хорошо.

– Но я же могу забеременеть! – эта мысль приводит меня в еще больший ужас. Рожать от такого, как он?

– Будет неплохо, – кивает он, оставаясь уже полностью голым.

– Но это слишком рано! Я не готова!

Богдан смотрит на меня так, будто я ляпнула очевидную глупость.

– На полтона ниже, – резко осаживает. – Ты будешь делать то, что я решу. И если я хочу ребенка, ты его родишь.

– Зачем?

Он не удостаивает меня ответом, только подчеркивая мое место в его жизни. Даже не знаю, что сильнее унижает – то, как он сейчас меня попользовал, или то, что я по его мнению должна вести себя, словно комнатная зверушка?

– Вставай, Барби. Надо в душ, – бросает Богдан и направляется к ванной.

Муж уходит, а я так и сижу, смотрю на разводы на внутренней стороне бедер, и ничего не чувствую. Я опустошена. Просто не понимаю ничего. Зачем ему ребенок? Это ведь  не игрушка!

Мне страшно. А вдруг я и правда так легко забеременею? Тогда что? Смогу ли я сбежать, находясь в положении? А если не смогу, то что Богдан сделает с малышом? Тоже продаст, как меня мой отец?

Заславский возвращается не сразу. Когда выходит, отстраннено отмечаю, что он успел принять душ. На его бедрах намотано полотенце, и когда супруг подходит ближе, его пах оказывается аккурат напротив моего лица.

– Что я сказал, Барби?

Он привычным жестом запускает пальцы мне в волосы и тянет за них.

– Не хочешь по-хорошему?

В глазах начинает мельтешить мушки, а воздуха становится мало. Но Богдан этого не замечает, буквально волоком притаскивает меня в ванную, и здесь меня окончательно накрывает – падаю возле унитаза, и меня выворачивает. Раз, затем другой. Волосы падают на лицо, прическа окончательно испорчена, а спазмы все никак не утихают.

Слышу ругательство над головой, после чего остаюсь одна. Тошнота снова подкатывает, и меня опять рвет.

Липкий пот выступает на коже. Мне кажется, у меня больше нет сил ни на что, когда вдруг меня подхватывают и дергают наверх.

– Не… надо… – едва слышно отмахиваюсь, когда оказываюсь на постели.

В глазах двоится, но я вижу, что кроме Богдана тут еще кто-то. Они переговариваются, но смысл ускользает от меня. А потом я чувствую укол, и окончательно проваливаюсь в темноту.

– 3 Оля -

Новый день начинается с головной боли. Щурюсь от света и пытаюсь осмотреться. Но как только пытаюсь подняться, между ног противно тянет.

Боже… В голове тут же всплывают картинки прошлого вечера. Бросаю взгляд на правую руку и вижу кольцо. Оно словно клеймо на мне.

Ненавижу…

Я не успеваю даже встать и прийти в себя, как дверь открывается, и входит Богдан. Окидывает меня равнодушным взглядом.

– Собирайся. Завтрак уже подали.

При упоминании про еду меня снова начинает мутить. Прикрываю рот ладонью и бегу в ванную. В этот раз все проходит легче. И только тут до меня доходит, что я абсолютно голая.

Умываюсь, после чего заматываюсь в полотенце и под пристальным взглядом мужа возвращаюсь в комнату.

– Твое лекарство, – оно кивает на столик, где стоит стакан с водой.

– Зачем?

– Врач выписал. Он осмотрел тебя вчера. Не помнишь?

Морщусь и качаю головой. Слабость жуткая, и мне действительно нехорошо. Если сейчас Заславский снова решит начать меня дрессировать, скорее всего, я так и останусь возле унитаза.

– Приводи себя в порядок. У тебя полчаса, – бросает он и уходит.

Я нахожу не только лекарство, но и сменную одежду. Нет сил, чтобы удивляться предусмотрительности – очень хочется вернуться домой, закрыться в своей комнате и просто побыть одной. Но не уверена, что это возможно.

На мое появление муж не реагирует. Даже не поднимает головы от планшета, в котором что-то смотрит. Только когда дверь открывается, Заславский все же отрывается от своего занятия и вопросительно смотрит на охранника.

– Машина готова.

Муж поднимается на ноги и идти к двери.

– Барби, не тупи, – бросает мне, даже не взглянув в мою сторону. Словно я и правда собачонка.

Я послушно следую за ним. Стараюсь не смотреть по сторонам, а когда садимся в огромный тонированный джип, меня снова начинает мутить.

– Заблюешь салон, будешь вычищать языком.

– Может, тогда я пешком лучше? – не знаю откуда уж силы на подобную дерзость берутся. Наверное, потому что мне слишком плохо.

– Если не знаешь, куда применить свой язык, я заткну твой рот сам.

Тошнота становится сильнее, и я с огромным трудом сдерживаю спазм. Потому что верю, что этот мудак может выполнить свою угрозу.

К счастью, ехать нам оказывается недалеко. Но к моменту, когда можно выйти на воздух, я уже почти теряю сознание.

Спотыкаюсь и едва не валюсь с ног – муж успевает подхватить на руки. Недовольно хмурится, но заносит не только в дом сам, но даже на второй этаж до спальни.

– Вещи твои уже перевезли. Завтра поедешь в клинику на обследование.

– Зачем?

– Чтобы провели обследование, – снисходительно отвечает Богдан. – И на будущее – учись выполнять все с первого раза. Тогда проблем не будет.

– Думаешь, я стану послушно выполнять все твои прихоти?

– Думаю, что если ты и правда не дура, как говорил твой отец, то да, станешь слушаться.

– А иначе что? Разведешься со мной?

Только мое дурное самочувствие придает мне сил. Почему-то я уверена, что сейчас Заславский вряд ли серьезно накажет меня за дерзость. Максимум – оставит одну блевать в ванной.

Муж подходит ближе, смотрит на меня с каким-то то ли пренебрежением, то ли презрением.

– Я не люблю, когда нарушают мои правила, Барби. Это тебе стоит усвоить. Не захочешь, прошивку буду вливать через задницу ремнем.

Шокированно смотрю на него. Да ладно? Он же шутит? Мне сколько лет, чтобы меня пороть ремнем? Да меня отец никогда не бил!

– Не смотри на меня так. Я предупредил. У тебя есть выбор – вести себя послушно или же пытаться сопротивляться. Но учти – бунт твой я подавлю на корню. Больно будет только тебе.

Меня передергивает от его слов. Выходит, у меня совсем нет выбора?

– Я хочу увидеться с отцом, – тихо говорю.

– Исключено, – равнодушно бросает муж направляясь к дверям. – Осваивайся. И помни о правилах.

Богдан уходит. Оглядываюсь с тоской по сторонам. Комната такая же холодная, как и сам хозяин. Огромная кровать пугает. Мне придется спать с Заславским. Каждую ночь…

От этого мурашки по коже. Меня трясет и снова начинает мутить. Нет, мне точно нужно увидеться с отцом. Он же не знает, что творит Богдан. Нужно просто ему рассказать!

– 4 Оля -

К вечеру оказывается, что Богдан уехал в командировку. Узнаю я об этом совершенно случайно и от охранников, которых, к слову, на территории довольно много.

Помимо этих нелюдимых амбалов есть повар и горничная, и экономка. Просто целый штат прислуги.

Мобильный мне, естественно, не вернули, связаться с мужем, чтобы уточнить это, тоже не вышло – он уехал. А когда вернется – неизвестно.

В этом только один несомненный плюс – ночевать я буду одна. После первой брачной ночи одна только мысль лечь в одну постель с Заславским вызывает иррациональный страх. Даже несмотря на то, что, возможно, все могло пройти и хуже.

Второй новостью для меня стало, что моя поездка в клинику отменилась. Не то чтобы мне очень хотелось куда-то ехать, но там был шанс позвонить отцу. Однако на все мои вопросы начальник охраны суворов выдал, что это приказ босса и он не обсуждается.

В итоге следующие три дня я маюсь от безделья и просто не знаю, чем себя занять. Чем дольше остаюсь одна, тем больше думаю о новых обстоятельствах.

Определенно сдаваться я не стану. Что случилось, то случилось. Но мы еще повоюем.

Когда приезжает Заславский, я уже на пределе. Я не привыкла сидеть взаперти, когда себя нечем занять. Тем более скоро уже начнется учеба, а я так и не подала документы, упустив все сроки.

Едва вижу машину мужа, выбегаю из дома. Он успевает дойти до крыльца, когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы можно было разговаривать.

– Мне нужно увидеться  с отцом, – требовательно произношу. За эти дни я много раз репетировала свою речь. Но сейчас под его мрачным равнодушным взглядом я слегка теряю свою отвагу.

– Нет, – отрезает он, обходит по дуге, но я догоняю и снова встаю перед ним.

– Богдан, я хочу к отцу! – повышаю голос.

– Что я говорил насчет тона? – мне бы услышать, понять угрозу в его голосе, но меня уже несет.

– Я. Хочу. К отцу!

– Твой отец мертв. Застрелился в день свадьбы. Так достаточно понятно, что это невозможно?

Я рвано хватаю ртом воздух. Стою не в силах даже слово произнести. Потому что не верю. Этого не может быть. Ведь отец никогда бы…

– Ты врешь!

– Показать свидетельство о смерти?

И опять это равнодушный холодный тон.

– Ты должен был сказать! – кричу, захлебываясь той пустотой, что открывается в груди. – Должен!

Муж хватает меня за локоть и волоком тащит в дом. Я брыкаюсь, кричу, ругаюсь. Обзываю ему и мудаком и бесчувственным чурбаном. А когда мы остаемся одни в спальне, резко замолкаю.

Потому что ловлю его совершенно злой взгляд.

– Я тебя предупреждал, Барби. Но ты ведь не понимаешь, да?

То колючее спокойствие, что сквозит в каждом слове пугает сильнее, чем если бы он ругал меня. Выдержка Богдана колоссальна. Но я понятия не имею, что скрывается за ней. Он словно в ледяной броне, и через нее не пробиться.

Муж наступает, а я медленно пячусь назад.

– Ты должен был сказать мне… – упрямо повторяю. – Я имела право знать…

– В день свадьбы? Чтобы ты сидела с траурным лицом в ресторане?

– Он мой отец!

– Еще недавно ты его ненавидела, – ухмыляется Заславский. – Раздевайся.

– Что?! Нет!

Пытаюсь уйти в сторону, но муж разгадывает мой маневр и ловит, прижимая к себе спиной.

– Не надо, – испуганно сиплю, чувствуя желание Богдана.

– Надо, Барби, надо. Ты ведь не понимаешь по-хорошему.

Его рука шарит под футболкой, а я как назло без белья, сжимает грудь, и это вызывает ненужные воспоминания.

– Я не могу. У меня месячные! – тараторю, когда Заславский уже стаскивает с меня шорты.

Он чертыхается, хватка слабеет, и я выворачиваюсь, отходя подальше.

– Тогда у тебя два варианта.

– Я не… – осекаюсь, наталкиваясь на тяжелый взгляд. Мне кажется, под маской спокойствия бушуют эмоции, но Богдан упорно их скрывает. Он медленно расстегивает ремень на брюках, а я нервно сглатываю.

– На колени, Барби. – Я судорожно вдыхаю, не верю, что он может быть настолько бездушным. – Давай. В следующий раз хорошо подумаешь, прежде чем повышать на меня голос.

Секс – последнее, чего мне хочется. Возможно, предложи муж это иначе, я бы и не реагировала вот так. Но я решаю бороться до конца. Бросаюсь к двери, просчитав, что теперь места должно хватить, но уже у финиша меня настигает Заславский. Буквально валит на ковер, лишая возможности двигаться.

– Я говорил тебе слушаться? – цедит сквозь зубы, удерживая мои руки за спиной.

– Не смей! – рычу пытаясь брыкаться. – Слышишь?

– Это ты меня не слышишь, Барби, – с каким-то сожалением произносит Богдан, после чего я чувствую, как ягодицы обжигает удар. Причине мне ладонью, а ремнем! Когда он успел?!

– Ай! Пусти! Урод!

Следующий оказывается еще более болезненным.

– Не смей повышать на меня голос, жена, – вкрадчиво повторяет Заславский. – Ты теперь в моей стае. Запомни. И главный здесь – я. Мое слово – закон. Ты поняла?

Упрямо молчу, не собираюсь прогибаться и радовать его своей сдачей.

– Я спрашиваю – поняла? – Еще один удар вынуждает стиснуть зубы сильнее.

– Если лупить жену – все, на что ты способен, то хреновый из тебя муж, – хриплю в ковер. Довольно тихо. Но Богдан слышит.

– Забудь про детство, принцесса. Теперь у тебя другая жизнь. И законы здесь другие, – еще один удар, рвано вдыхаю, стараясь не думать о том, как горит кожа. – Ты либо прогнешься и станешь послушной, либо я тебя сломаю. То, что я говорю делать, не обсуждается. Никогда.

Финальный удар оказывается самым сильным, но после муж отстраняется, и хватка с рук пропадает.

У меня дрожат не только ноги, на глазах – злые слезы. Но я упрямо стискиваю зубы  и молчу.

– У меня нет цели делать тебе больно, – доносится до меня. – Но воспитывать придется, раз уж ты не понимаешь по-хорошему. И либо ты научишься меня слушаться, либо…

Он не договаривает, но я и так понимаю смысл. Однако просто сдаться? Черта с два. Я задушу его своей ненавистью.

– Приведи себя в порядок – у тебя полчаса. И спускайся на ужин.

– 5 Богдан -

Я не собирался жениться. Зачем? Я по жизни одиночка. И даже то, что у меня появились свои люди, стая, можно сказать, это не изменило.

Я знаю, что несу ответственность за всех, кто подо мной, кто слушается и знает, что я не подведу. Зачем мне еще какие-то кандалы?

Но Борисов, старый хрыч, сумел уболтать меня взять вдогонку к его долгам еще и дочурку. Сказал – на удачу.

И я бы послал его лесом. На кой черт мне еще одна обуза? И так выгребать его бизнес придется долго и муторно. Хотя, конечно, профит с этого будет достойный. Ради чего и ввязался, выкупив все, что задолжал Борисов.

– Она еще девчонка совсем, юная, глупая, – сказал тогда Валентин Иванович. – Ее же разорвут, как только меня не станет.

– Я оплатил твои долги. Никто не тронет твою дочь.

– А если получишь за нее бонус? – старый лис знал, чем заманить. Сука.

– Мне тридцать, ей восемнадцать. Между нами пропасть. На хера мне этот детский сад?

Борисов тогда закусился, я видел это. Но он промолчал. Хотя с его-то гонором думал не выдержит, начнет ерепениться.

– Поверь, Богдан, ты не прогадаешь. Дай ей свою фамилию. Защити. Тогда удача будет на твоей стороне.

Я, конечно, подозревал, что старый лис слегка не в себе. Давно ходил слух, что потому и хватку потерял. Но это было уже за гранью.

– Не интересует.

В тот момент в его взгляде засквозило отчаяние. Пусть и ненадолго, но я четко уловил это. Чтобы уже в следующую минут понять, что не просто так Борисов в свое время держал не один район нашего города:

– Ты ведь в должниках у Сабурова ходишь?

Наверное, получи я хук справ, и то бы не удивился сильнее. Потому что об этом знало всего несколько человек. И вряд ли бы Рустам стал распространяться об этом. Те, кто побратался в детском доме, умели держаться рядом, особняком ото всех. Они умели прикрывать своих. Тех, кто был в ближнем круге.

– Не паровозь, как бык на арене, – ухмыльнулся отец Ольги. – Друг твой не сдавал тебя. Но так вышло, что он должен мне. А дальше – сам понимаешь.

– И что же, если так, почему не попросил Рустама с долгами помочь? Или с дочерью той же?

– А я бы попросил. Да поздно уже с этим к нему, – с неприкрытым сожалением ответил Валентин Иванович.– Так что, Богдан? Звонить другу твоему?

По всему выходило, что сука этот все просчитал наперед. Думал, сначала полюбовно договориться, но уже тогда знал, что козырь у него припасен. Потому что я и правда должен Рустаму. Жизнью обязан. Против него не попру. И зная Борисова, уверен – друг повязан не менее крепко.

– А если не зайдет мне дочка твоя?

– Так ты посмотри, – покладисто согласился горе-папаша. – Глядишь и подобреешь. Девочка у меня вышла красивая, послушная, хорошо воспитанная.

По большому счету было плевать, как она там выглядит. В этот момент меня волновало другое – просчитать дальнейшие ходы и оценить ущерб. Так что пока туда-сюда звали невесту эту внезапную, у меня было время все обдумать.

Все оказалось не так плачевно, как я предполагал. Девчонка стояла как пришибленная, едва Борисов обрадовал ее новостью. Пыталась что-то мямлить невнятное, но жена старого сыча быстро увела невесту.

Внешне ничего такая, трахать можно. Даже красивая вполне, а значит, выйти в свет тоже будет не стыдно.

– Так что скажешь?

– Она еще ребенок, – фыркнул, покачав головой. И правда – на кой хер мне еще одна проблема? Сейчас и так время не самое спокойно, с долгами этими Борисовскими опять же возни прибавится.

– Оля принесет тебе удачу, – загадочно повторил он. – Поверь, ты не пожалеешь.

На счет этого я очень сомневался. Хотя судя по ее испуганному взгляду, скорее всего, проблем с ней особых быть не должно. Сидеть будет тихо, ноги раздвигать исправно. Тихая забитая девочка, которую с детства растили, чтобы вот так выгодно выдать замуж.

– Ладно, будь по-твоему. С Рустамом я сам переговорю. Надеюсь, ты уверен, что правильно разыграл свой последний козырь.

– Даже не сомневайся, – усмехнулся тогда этот старый лис.

О чем шла речь я понял гораздо позже. Когда узнал, что Борисов не явился в ЗАГС, потому что решил пустить себе пулю в лоб. Мои люди нашли его с простреленной башкой, а мне на следующее утро принесли конверт с любопытным содержанием. После этого стало понятно, почему мужик так хотел выдать дочь замуж. Учитывая новые обстоятельства, ей и правда одной не безопасно. Теперь она – Заславская. И никто в этом городе не посмеет в ее сторону даже дышать. Просто потому что она – в моей стае.

Вот только с ее характером я, похоже, крупно просчитался. Воспитывать упрямую девку придется долго. Ломать придется, а мне это на хера? И так дел по горло. А она будто специально игнорируют все правила, которые выкатил ей в самом начале.

Непросто нам с ней будет. Очень непросто.

Даже сейчас, сидя в столовой, я не уверен, что эта стрекоза все же спустится. Сидеть ей будет больно. Но пусть послужит хорошим уроком. И так спустил на тормозах, хотя мог бы наказать и жестче.

Здесь нет того к чему она привыкла. Здесь есть только один главный, один вожак – это я. И ей придется уяснить, что она, как и все остальные, подо мной. Только так.

Когда отведенные полчаса заканчиваются, я даже не расстраиваюсь, что все еще один. Однако Барби меня удивляет – показывается в дверях, окидывает снисходительным взглядом и садится максимально далеко…

– 6 Богдан -

Барби неприятно сидеть, но она держит лицо, пытается играть в недотрогу, мать ее. И мне в целом похрен. Чем бы ни тешилась, лишь бы слушалась и тихо себя вела. Но чуйка прямо орет, что с этой принцессой я ещё хлебну.

Однако сейчас реально не до неё. В городе неспокойно, даже пришлось несколько дней мотаться дела разруливать. Не всем понравилось, что завод Борисовский теперь подо мной, пусть и на законных основаниях.

– Я хочу поехать к отцу, – всего лишь поднимаю на неё взгляд, как Барби тут же добавляет: – на могилу.

– Сейчас не время.

– Почему?

Опять голос повышает, и меня типать начинает.

– Я, похоже, мало тебе влил… – стрекоза бледнеет, стискивает нож с вилкой. Кстати тоже надо бы отследить момент этот.

– Почему нельзя? – снова спрашивает, но уже тише. Нет, похоже, не безнадежна.

– В городе мутно. Пока это опасно.

– Но ты же выезжаешь!

Один взгляд, и снова осекается.

– День-другой роли не сыграет, – все же снисхожу до пояснений. – Поедешь как только устаканится.

В итоге кивает. Да, все же не безнадежна.

– А что мне тогда делать? Чем заниматься?

– У отца дома чем занималась?

– К поступлению готовилась.

– Вот и займись тем же, – предлагаю очевидный вариант.

– Ты разрешишь мне учиться? – у нее столько удивления в голосе, что все же поднимаю на девчонку взгляд.

Да, прав был папаша ее – слишком юная. Ребенок совсем. И теперь вот она будет рядом по жизни. Дуреха с наивными понятиями о жизни. Вот удружил старый лис. Хотя за это я и правда, считай, поймал удачу за хвост. Знай я заранее, согласился бы?

Да даже не раздумывая. Принять в семью стрекозу эту, а в обмен получить столь многое? Выбор очевиден.

– Если ты не будешь делать мне нервы.

Барби застывает, мне даже кажется, дышать перестает. Словно сурикат на выгуле.

– Я могу сама выбрать, где учиться?

– А что с этим какие-то проблемы?

Жена, наконец, отмирает, едва заметно ерзает и пытается не морщиться. Глупая. Я и так знаю, что ей больно.

– Я не успела подать документы из-за свадьбы.

– Хорошо. Скажешь Авдею что и куда – он организует.

– Кому?

– Он чуть позже найдет тебя, – поясняю.

– То есть я смогу съездить в университет? – и такая жгучая надежда у нее в голосе. Даже жаль становится куклу обламывать.

– Я разве это сказал? Институт выберешь – все будет устроено. В сентябре пойдешь, если ситуация в городе наладится.

– А как же медосмотр? –  раздраженно фыркает стрекоза. – Ты же сказал, что меня должны в клинику были отвезти. А теперь, выходит, и плевать, что там со мной не так.

И опять этот ее взгляд с вызовом. Ох, мало по заднице выхватила, мало. Но времени устраивать повторный урок тупо нет.

– Будет тебе медосмотр, – кидаю, поднявшись на ноги. – А ты пока подумай над своим поведением.

Выхожу из дома, а у самого внутри зудит противно что-то. Будто деталь какая-то выбивается из общего механизма. И походу все из-за занозы этой малолетней.

Бросаю взгляд на часы – и так подзадержался. Некогда.

На место подъезжаю с опозданием. Рустам уже ждет.

– Не торопишься, – замечает он, подавая мне руку.

– Обстоятельства.

– Молодые да стройные, – ухмыляется друг.

– А еще борзые и краев не видящие, – киваю.

– Слышал про отца ее. Неожиданно.

Мы оба молчим. Сабуров мужик немногословный. Как и я, собственно. На том и сошлись когда-то в детдоме.

– Твой долг ему закрыт.

Рус напрягается.

– Ты…

– Как и мой тебе.

– Старый пень, – качает он головой. – Все ж таки переиграл, значит.

– Ты знал? – тут же напрягаюсь.

– О чем? Что завод его вот-вот отожмут? Подозревал. Но Борисов был слишком ушлым, его так просто не возьмешь. Да и понятно, что лезть к нему было не в моих интересах. Правила он соблюдал – остальное, не моя забота.

– Он приходил к тебе дочь пристраивать?

– Было дело, – неохотно признается друг. – Но мне, сам понимаешь, не до этого.

Ловко-то как. Не до этого ему, блядь. А мне теперь куда стрекозу эту неугомонную девать? Хотя приданное за ней, конечно, фартовое.

– Как сын? – интересуюсь осторожно, помня про болезнь Эмиля.

У меня детей нет, да и не стремлюсь. Барби ляпнул, просто чтоб место свое знала. В нашем мире любое слабое место – плохо. Так что род свой продолжать я уж точно не планирую.

– Не особенно, – мрачно отвечает друг. – Ты извини, я тут был слегка занят, так что упустил весь этот замес с Башировыми.

– Не парься. Мы уже порешали.

Ну, как порешали? Пришлось эту парочку братьев идиотов на счетчик поставить и устроить показательное шоу для тех, кто забыл, что крысятничать нехорошо. А еще работать на чужого дядю, стравливая тех, кто тебя кормит.

Сабуров в нашем городе главный. И при том не беспредельщик. По крайней мере, сейчас. Это раньше, по молодости, когда мы оба были наглухо отбитыми и дикими, его прозвали Лютым не спроста. Меня же… Да к черту эти клички.

– Лады. Но если будут проблемы – звони.

– Сами разберемся.

– Ты главное помни, что в городе должен быть порядок.

– Как скажешь, – ухмыляюсь в ответ.

Буквально пару мгновений раздумываю, сказать ли другу про конверт Борисова, но в итоге все же молчу.

Нет уж. Удача дело такое. Спугнешь еще.

– 7 Оля -

Едва муж уходит, вскакиваю со стула. Все-таки сидеть довольно больно.

Изверг! Физическая боль перебивает ту пустоту, которая оглушает. Пока был Заславский я ещё держалась. Но оставшись одна, снова погружаюсь в какое-то отчаяние.

Я, конечно, злилась на отца за то, что он отдал меня в жены, но не желала ему смерти. Тем более что теперь, выходит, я осталась совсем одна. Мама умерла, когда я была совсем малышкой. Отца теперь тоже нет. Алевтина – это даже не смешно. Мачеха всегда меня недолюбливала.

И кто в итоге остался? Леша? Теперь я и сама к нему не подойду, чтобы не ставить под угрозу его жизнь. Кто знает, что придумает этот псих Заславский.

Разве что позвонить Лизе – моей, наверное, единственной  подруге. Дочери нашей экономки. Но номер я на память не помню, а телефона по-прежнему нет.

Как нет и документов…

Когда на пороге появляется мрачный мужик со шрамом на пол лица, становится не по себе. Смотрю на него, стараясь, не шевелиться. Вроде бы здесь меня не тронут, разве что муж. А все равно не по себе.

– День добрый, – басит незнакомец. – Босс сказал, насчет института договориться.

– Авдей? – стыдно, что голос мой звучит как-то неуверенно.

– Он самый. Так что? Куда документы отвезти?

– А я могу любой-любой выбрать? – уточняю на всякий случай.

Авдей хмурится, видимо, в его задачу не входила консультация меня по поводу будущей профессии.

– Да и документы мои, наверное, дома остались…

– Документы у босса. Так что? Выбор какой?

Можно, конечно, встать в позу. Все-таки так дела не делаются. Но в итоге я могу вообще ни с чем остаться. Богдан, похоже, не станет заморачиваться, если меня там что-то не устраивает. У меня вообще складывается впечатление, что ему жена не особенно-то и нужна. Так только, спускать свои мужские потребности.

Так что гордость свою придется засунуть куда подальше.

– Я хочу на экономический.

Авдей коротко кивает и уходит, не проронив ни слова. Такой же, как его босс.

Который, кстати, домой так и не возвращается. И я спокойно ночую одна. Пострадавшее от ремня место на следующий день уже не жжет. Хотя остаточное ощущение все еще присутствует. Словно напоминание о правилах хозяина дома.

Пока завтракаю, пытаюсь придумать себе хоть какое-то занятие, как вдруг тот самый Авдей заходит в столовую.

– Машина готова, – выдает этот терминатор. – Как закончите, поедем в клинику.

– Серьезно? – тут же подаюсь вперед.

Но мужик не удостаивает меня ответом. Разворачивается и уходит.

Странно, что Богдан вдруг передумал так быстро. Хотя спорить и выходить на открытый конфликт не очень-то умно. Зад еще побаливает, напоминая о том, как муж решает вопросы. Поэтому я послушно собираюсь и выхожу из дома.

Я вообще со вчерашнего вечера только и делаю, что думаю, как быть дальше. Защитить меня некому от Заславского. Я еще могла надеяться на отца, но он самоустранился.

Однако сидеть в клетке мне тоже не нравится. И ходить по струнке, выполняя роль дрессированной зверушки – тоже. Пусть сейчас наши силы неравны, но так будет не всегда.

Помимо Авдея со мной едет еще один охранник. Это напрягает. Раньше я ездила с водителем, и все. Никаких проблем. Сейчас же чувствую себя под круглосуточным надзором.

Второй охранник, он же водитель, остается на первом этаже, после того как оформляют нужные бумажки, и я на пару с терминатором поднимаюсь по лестнице.

Я понятия не имею, что там за список врачей – постеснялась спрашивать у этого амбала, так что теперь уже предвкушаю радость общения с врачами.

Когда выходим на нужном этаже и успеваем зайти за поворот, начинается стрельба. Авдей реагирует мгновенно, толкает меня обратно и бросает:

– Сиди тихо.

Конечно, я не собираюсь бросаться под пули, я же не дура. Прижимаюсь к стене и прислушиваюсь. Терминатор ругается, кому-то звонит, что-то объясняет, а у меня настоящий ступор. Как и у двух медсестер, которые оказываются рядом с нами. Одна кивает второй и показывает глазами на какую-то дверь.

Запасный выход. Авдей сильно занят перестрелкой, судя по тому, как часто звучат выстрелы, ему сейчас не до нас. И я, улучив момент, ползу вслед за медсестрами.

– Отсюда можно выбрать? – тихо спрашиваю, как только мы скрываемся из вида.

– Впринципе, да. Этот мужик там – с тобой?

У меня всего секунды на принятие решения.

– Он меня заставил, – выпаливаю в ответ.

– На аборт?

– Ага, – киваю. – А еще он дома меня держит силой. Это мой шанс.

Наверное, именно женская солидарность дает мне шанс. Девушки начинает предлагать варианты, и в итоге одна отдает мне свою форму и маску.

Судя по шуму за дверью, там самая заварушка.

– Куда?

– Давай сюда, – медсестра указывает соседнюю дверь. – Там выход в параллельный коридор.

– Спасибо! – от души говорю ей и, пригнувшись, осторожно открываю дверь.

Сердце бьется в каком-то бешеном ритме, а адреналин гуляет в крови. Я понятия не имела, что могу решиться на такую авантюру. Но вот ведь – убегаю!

У меня нет никакого плана, но упускать такую возможность?

Добравшись до первого этаж, иду уже почти не скрываясь. Форма и маска на лице должны меня полностью обезопасить.

Но стоит оказаться, как я думаю вне опасности, как за поворотом вижу, что трое громил загнали в угол врача. Он вроде держится, но тех-то трое!

Замираю, раздумывая, как быть. Дверь относительно недалеко. И учитывая, что эти заняты друг другом, шансы у меня есть и они довольно большие. Но…

Но что-то не дает мне просто сбежать…

– 8 Оля -

Мысленно трижды повторяю, что это – не мое дело, что другого шанса – не будет. И все равно, плюю на все и направлюсь на помощь к тому несчастному, которого как раз третий собирается отоварить, пока двое других отвлекли.

В коридоре стоит тележка, в которой нахожу какой-то металлический поднос и со всей силы, что есть, бью третьего по спине. Остальные тоже реагируют на это.Врач, которого я вообще-то фактически предупредила и помогла, недовольно зыркает на меня, а затем резко вырубает того третьего, который уже собирается выписать мне ответ.

– Осторожнее! – кричу, когда остальные двое нападающих начинают действовать активнее. – Там, сзади!

К моменту, когда врач, который демонстрирует удивительные способности, разбирается с двумя оставшимися громилами, в противоположном конце коридора появляется еще парочка, но те не размениваются по мелочам, и начинают стрелять.

Я шарахаюсь к стене, пригибаюсь, и тут же меня куда-то дергают, так что в итоге я оказываюсь в какой-то комнате.

И не одна.

– Тихо, – сипит врач.

Я в ужасе смотрю на него и думаю, что я такая дура – могла бы быть уже далеко отсюда…

Освещение в кладовке так себе, окно плотно завешено, так что едва различаю своего напарника по несчастью.

–Испугалась? – спрашивает он. А я, наконец, сдергиваю маску, потому что дышать становится невозможно.

– Есть немного.

– А чего полезла?

– Так это… Их же трое, а вы один… Нечестно это.

Мужчина фыркает, но не спорит.

– Зовут-то тебя как, справедливая?

– Оля, – бурчу в ответ. Яуже и сама не рада, что встряла. Надо было просто пройти мимо. – А вас?

– Много будешь знать – рано окажешься там, куда торопиться не стоит.

Он прислушивается и, кажется, вовсе теряет ко мне интерес. А я пытаюсь разглядеть его повнимательнее. Видно плохо, но даже во время драки я успела понять – мужик харизматичный. А еще опасный. Хотя вроде просто врач. Или не просто?

Но сейчас, сидя с ним вдвоем в тесной каморке, я начинаю чувствовать его тяжелую энергетику. Он вроде ничего такого и не говорит, но даже редкие взгляды, что бросает в мою сторону, давят. Будто я в клетке с тигром оказалась.

Чем-то напоминает моего мужа. И теперь я совершенно не понимаю – как не заметила этого сразу? Да такому, как он, помощь-то и не нужна. Он ведь потом легко с обоими разделался. Тогда зачем притворялся? Я же точно видела, что оказался в невыгодном положении.

– Много будешь знаешь – я уже сказал, что будет, – вдруг усмехается мужик.

Вздрагиваю и закрываю рот ладонью. Неужели вслух сказала?

– Слишком громко думаешь, – добавляет он.

– Я не думаю, – бормочу, скорее для себя, чем для него.

– Оно и видно, – усмехается мужик. Звучит, конечно, немного обидно. Но, может, в чем-то он и  прав. Думала бы, была бы уже далеко. А так…

Когда выстрелы стихают, я все же не выдерживаю:

– А почему вы не выходите?

– Потому что рано мне. Но ты можешь идти.

Подползаю к двери и, осторожно приоткрыв ту, смотрю по сторонам. Зрелище то еще. И я возвращаюсь обратно.

– Там никого нет, – сообщаю важную, как мне кажется, новость.

– Да плевать.

– Разве вам не надо оказать медицинскую помощь? – киваю на его пораненную ногу и руку.

– Успеется.

– А, может, вы не врач? – подозрительно спрашиваю.

Взгляд незнакомца останавливается на моем лице. А еще он меняется. Становится более цепким и глубоким, что ли. Теперь мужчина совсем не похож на врача попавшего в беду.

– Интересный вывод, – медленно говорит он. – И довольно странный.

– Ой, да ладно, можете не признаваться, – вздыхаю, поняв, что откровенности ждать бессмысленно. Да и не торопится он, похоже, тоже не просто так.

Через неприкрытую дверь слышу подозрительно знакомые голоса и осторожно выглядываю опять – точно, охрана моя.

Оборачиваюсь к соседу по кладовке.

– Ну, что там, справедливая? – мягко спрашивает он насмешливо. Так будто точно знает – я и без вопроса его расскажу. – От кого в этот раз спасать будешь?

– Вы же не просто так тут прячетесь? – все же уточняю.

– А если и так?

– Там просто за мной пришли. Если вам нужна помощь, то я попрошу – охрана сделает, – говорю, а у самой-то уверенности в этом нет. – Наверное…

– Так ты ценная девушка, Олюшка.

Звучит издевательски. И я психую, откровенно злюсь и даю себе зарок не пытаться еще кому-то помочь.

– Удачи с ранениями, – бросаю через плечо, когда все же покидаю наше убежище. –  И прощайте.

Уже когда оказываюсь в коридоре, мне чудится едва различимое “увидимся”.

Первым меня замечает Авдей, тут же бросается ко мне, а затем оказывается, что кроме него и второго охранника, появляются еще трое. Откуда?

– Цела? – рякает терминатор и окидывает быстрым сканирующим взглядом.

– Да нормально все, – ворчу. – Может, домой?

– Естественно.

Кивает парням и те идут вперед, а мы за ними.

Сам же Авдей достает телефон и его емкое – “Нашли, едем домой” дает понять, что, похоже, босс его теперь тоже в курсе случившегося.

– 9 Оля -

Авдей конвоирует меня не только до крыльца, но и в дом заходит. А встречает меня муж собственной персоной. Мрачный весь такой, аж мурашки по спине. Еще и злой.

– Наверх пошла, – выдает приказ в своей любимой манере и переключается на своего цепного пса.

Понимаю, что сейчас лучше не выделываться, и послушно иду наверх. Только успеваю услышать обрывки фраз:

– Свои или залетные?

– В конец охерели среди бела дня…

Не в моих интересах сейчас привлекать к себе внимание. Но довольно скоро на пороге спальни появляется Заславский. Очень и очень не в настроении.

– Задница зажила?

Мне уже не нравится этот его вопрос.

– Не совсем, –  осторожно отвечаю.

– А кажется, что зажила, – мрачно возражает муж. – Ты какого хера свалила от Авдея?

– Там стреляли! – возмущаюсь. – Я, что, должна была под пулями сидеть?

– Ты должна была слушаться его и никуда не рыпаться. Это так сложно уяснить?

Богдан как-то странно злится. Спокойно, что ли. Но от этого только страшнее. Вот отец, когда злился, орал так, что все вокруг знали – босс не в духе. А этот же… Черт знает, что у него в голове. Только зыркает так, что холодеет внутри все.

– Я постараюсь запомнить, – примиряюще говорю. – Мне просто было страшно.

– И поэтому ты поскакала на первый этаж?

Нервно сглатываю.

– Но ведь если бы я хотела сбежать, то сбежала бы? – у меня надежда только на то, что он поверит в эту идиотскую отмазку. Ну, и что Авдей с его парнями не узнает в чем именно причина того, что я осталась.

– Ты можешь попытаться, Барби. Но результат тебе не понравится. Я все равно тебя найду и верну. А потом накажу, – чеканит Заславский.

Невольно делаю шаг назад и мысленно ругаю себя за малодушие. Страшно, конечно. Но все равно я не собираюсь сдаваться.

– Я поняла.

– Хорошо. Но раз уж мне пришлось вернуться пораньше… – при этому муж сбрасывает пиджак и идет ко мне, попутно расстегивая ремень.

– Мне еще нельзя, – судорожно выдаю.

– И? Варианты есть всегда, а я хочу расслабиться.

– Но я не хочу!

– Ты моя жена, Барби. Или ты забыла правила?

– У меня стресс! – предъявляю еще одну причину меня не трогать.

И тут на лице Заславского появляется странная такая ухмылка.

– Секс – отличное средство от стресса. Иди сюда.

– Но… – осекаюсь под его тяжелым взглядом и делаю шаг к мужу.

– Давай, не упрямься и не зли меня, – он настойчиво давит мне на плечи, и я снова оказываюсь на коленях.

Внутри все восстает против такого обращения, но что я могу? В прошлый раз этот мудак просто взял и отлупил меня! Тоже приятного мало.

– Рот открой. В прошлый раз у тебя неплохо вышло. Давай, пора повышать квалификацию.

Возмущенно вскидываю взгляд, собираясь высказаться на эту тему. Но не успеваю – Богдан проталкивает два пальца мне в рот и вынуждает молчать.

– Не бойся, тебе тоже понравится, – ухмыляется он. А затем заменяет пальцы членом. Закрываю глаза, но тут же чувствую хватку в волосах.

– Смотри, – требовательно произносит муж и толкается глубже. – Носом дыши, Барби. Давай, не тормози.

Не сказать, что Заславский груб, но и снисхождения тоже не проявляет. Он технично удовлетворяет свои потребности. Не дает слишком отстраниться, но отступает каждый раз, когда мне становится тяжело дышать.

– Сожми губы, – командует он. – И щеки втяни.

Сложно возмущаться, находясь в таком положении, но когда взгляд мужа слегка меняется меня посещает странная мысль – что он хоть и делает вид, что ничто его не трогает и что он весь такой равнодушный, это ни черта не так. И дыхание, и взгляд – все говорят об обратном. У него колоссальная выдержка, с этим не поспоришь. Но что если я права?

На свой страх и риск пытаюсь проявить инициативу, кладу ладони на крепкие мужские бедра, и пробую двигаться сама. Хватка в волосах тут же крепнет, после чего ослабляется. Словно хозяин решил мне все же дать немного свободы.

Я не очень разбираюсь в мужчинах. С Лешей было все куда проще – стоило только немного похлопать глазками, как он всегда был готов мне угодить. Он вообще относился ко мне очень трепетно.

Но я пробую и сейчас смягчить взгляд, смотреть на Богдана пусть и снизу вверх,  но иначе.

Он ничего не говорит, лишь чуть замедляет свои размашистые движения, начинает дышать более тяжело, и я чувствую его напряжение.

– Глотай, Барби, – приказывает глухим голосом.

Это становится неожиданностью для меня. То есть в теории-то понятно, чем дело может закончиться, но я совершенно не готова к этому.

Когда Богдан дает мне свободу, с трудом вдыхаю, сглатываю, общая необычный привкус. не сказать, что противный. Отстраненно думаю, что сейчас выгляжу просто кошмарно – с размазанными слюнями и следами чужого оргазма.

Я уверена, что Заславский сейчас оденется и уйдет, но вместо этого он резко поднимает меня, и, крутанув, укладывают животом на кровать.

и тут меня накрывает паника.

– Нет! – дергаюсь, отчего тут же получаю смачный шлепок по заднице.

– Лежи тихо, Барби, – слышу очень едро приказ. Замираю, жду. Мои шорты оказываются стянуты, а вслед и трусики.

Мне жутко стыдно, ведь там…

Но похоже мужа это совершенно не беспокоит. Потому что он касается меня между ног, мягко поглаживает, а затем проталкивает один палец.

– Хорошо сосешь, – хвалит он, двигая им, находит особенно чувствительное место и нажимает. По спине проходит горячая волна приятных ощущений. – Расслабься.

Я и правда напряжена – потому что не знаю, чего ждать от мужа. Но видимо в его планах только заставить меня кончить. И как я ни пытаюсь этого избежать, он все равно добивается своего. Мое тело реагирует на умелые движения пальцев, и я в итоге сдаюсь. Мышцы сжимаются, а я едва успеваю стиснуть зубы, чтобы не застонать в голос.

Богдан отстраняется, я чувствую себя едва живой. Так и лежу неприкрытая.

– Скоро приедет врач. Осмотрит тебя.

– Зачем? – отстраненно спрашиваю, пытаясь пережить случившееся.

– Потому что в клинику пока ты не поедешь.

На этом разговора заканчивается, а Заславский попросту уходит. Я же все лежу и думаю – ну, какая же я дура, что не сбежала сегодня. Зачем только полезла этому мужику помогать?

– 10 Оля -

Эту ночь муж снова не ночует дома. Странный у него, конечно, график, но мне только на руку. Не уверена, что готова с ним видеться после нашего очередного контакта.

Врач и правда приехал, осмотрел, сделал укол контрацептивный, и все. А у меня стало на одну возможность сбежать меньше.

День тянется медленно и скучно. Но стоит мне спуститься вниз, как натыкаюсь на того самого мужика из клиники.

И первая мысль – он здесь, а значит, Богдан узнает, что я и права пыталась сбежать.

Заметив меня, он оборачивается и широко улыбается.

– Ну, здравствуй, Олюшка, – произносит с такой странной интонацией, что мне не по себе становится. – Я же говорил, увидимся.

– Вы как здесь… – испуганно шепчу, делая шаг назад.

– Как и ты, пришел восстанавливать справедливость, – продолжает потешаться этот.

– Какую справедливость?

– Которую, конечно же, надо восстановить.

Судя по выражению его лица он получает настоящее удовольствие от нашего несуразного разговора. А у меня начинается паника. Зачем он тут? Что наговорит мужу? Судорожно вспоминаю, что я там наболтала, пока мы сидели в кладовке. Проговорилась? Что-то о побеге? Как назло в голове все мысли мешаются, и единственное желание – просто спрятаться. Сделать вид, что никого тут нет.

– Если вы из-за меня здесь, то лучше уходите, – все же рискую сказать. – И чем быстрее, тем лучше. Мой муж, он…

И тут из гостиной выходит Заславский.

– Феликс! – рявкает он. Я вздрагиваю и делаю еще один шаг назад. Муж замечает меня и, кажется, становится еще более злым. Медленно понимаю, что они знакомы. Мамочки, эти двое знакомы! Выходит, там в клинике Феликс мог знать, кто я…

– Чего орешь-то ? – лениво отвечает врач, который и не врач похоже вовсе. А еще он, видимо, совсем не боится Богдана. Обычно супруг вызывает в окружающих, как минимум, настороженность, а то и страх. Этот же словно и не чувствует ничего подобного. И тут два варианта – либо он псих, либо он стоит на ступеньку выше…

– Наверх пошла, – командует Заславский, глядя на меня. – Быстро.

Казалось бы, надо бежать, а меня словно парализует под этим его взглядом. Так и стою столбом. Зато Богдан направляется ко мне, берет за плечи и разворачивает лицом к лестнице.

– Быстро, – тихо произносит, чуть наклонившись и обжигая дыханием.

Конечно же, я ухожу. Слышу обидный смех в спину от Феликса, но иду наверх.

А уже на втором этаже торможу и прислушиваюсь. Вряд ли муж будет так любезен, что сам мне расскажет, кто это и зачем пришел, так что пытаюсь разобрать хоть что-то. Но как назло мужчины говорят негромко. Только смех Феликса снова. Приглушенный. Значит, уходят из холла.

Обидно, конечно, но приходится вернуться в комнату. И как следует подумать. Например о том, кто такой этот Феликс, и почему он совершенно иначе реагирует на Заславского.

Проходит не меньше часа, прежде чем тот приходит ко мне. Я почему-то даже не удивлена. Словно знала это с самого начала – слишком уж говорящим был взгляд.

– А я вот пообедать хотела, – нервно улыбаюсь, пытаясь как-то разрядить ту тяжелую атмосферу, которой мгновенно пропитывается воздух, стоит только мужу войти в спальню.

– Пообедать, – кивает он. – Хорошо, Барби. Будет тебе обед. Потом.

А после он закрывает за собой дверь и идет ко мне.

– 11 Богдан -

Когда узнал, что в клинике перестрелка, даже не поверил. Среди бела дня?

Пришлось резко возвращаться в город. Ещё как назло Рустама тоже не было, и пришлось разбираться по своим каналам.

Совпадение настораживало. Почему именно сегодня, когда отпустил Ольгу, хоть и под охраной. Авдей ее, конечно, вытащил, в этом даже не сомневался, но вот последствия…

Ещё и сама стрекоза вела себя странно. Словно на горячем поймал. И вот теперь, кажется, пазл сложился.

– Чего орешь-то ? – лениво спрашивает Багров. Смотрю на стрекозу эту дерзкую и понимаю, что точно, знакомы. Когда, блядь?!

– Наверх пошла. Быстро.

Барби будто нарывается. Стоит, только глазами своими огромными смотрит на меня. И все. Приходится помочь.

– Быстро, – раздраженно повторяю этой кукле фарфоровой. Позже с ней разберусь.

Феликс, сука, ржёт. Чем бесит неимоверно.

– Высокие отношения, – замечает, когда остаёмся одни.

– Да пиздец просто. Стрекоза, блядь. Все порхает.

Киваю ему в сторону дверей, не дело это у порога лясы точить.

– Так посади в банку, – предлагает Багров очевидное, прикрывая за собой дверь кабинета.

– Она и сидит. Считай, раз выпустил по врачам прогуляться.

С лица смотрящего тут же слетает даже легкий намек на веселье.

– А вот это уже интересный финт. Что думаешь?

– А что мне думать? Варианта два – либо это охеренное совпадение, либо кто-то под шумок хотел получить рычаг давления.

– Получили бы? – проницательно спрашивает Феликс.

Равнодушно жму плечами.

– Статус вдовца вряд ли бы добавил популярности, но мне и так на нее по херу.

– Да? Ты вроде холостяком собирался оставаться.

– Все меняется.

– И ты бы отдал девчонку?

– Конечно, нет, – морщусь, вынужденный признавать очевидные вещи. – У нее моя фамилия. А значит, она под моей защитой. Кем я буду, если позволю тронуть мое?

Багров криво ухмыляется.

– А я-то уж подумал, что поплыл…. – я лишь снисходительно фыркаю. – Хотя признаю, девочка красивая у Борисова получилась. В мать пошла. Стройная, нежная. Правильная вся такая.

Чем больше он перечисляет, тем сильнее меня это все раздражает. Какого черта мы тут стрекозу обсуждаем вместо того, чтобы решать, что делать с теми, кто устроить налет на клинику?

– А главное упрямая, да, Богдаш?

– Надо же как ты ее прочитать успел.  А главное когда? Вот вопрос.

Багров снова ржет.

– Ревнуешь?

– С хера ли? Она одна из многих. Такая же как другие – сиськи, жопа, рот.

– Хочу попробовать, – заявляет он. – Можно на двоих. Если тебе интересно посмотреть.

Я молчу. Охереваю, с чего это вдруг Феликс решил, что я ему задницу подставлю? Потому как иначе финт дать поиметь женщину, которая сейчас подо мной, да еще и с моей фамилией, не назовешь.

– А по ебалу? За такие предложения.

– Значит, все-таки важна, – довольно лыбится эта скотина.

– Она не рядовая шлюха, Феля. И если ты поимеешь ее, считай, что поимеешь меня. Ты правда думаешь, что я тебе такое позволю? А может, мне еще и раскорячиться раком, чтобы тебе поудобнее засаживать было?!

– Тише, – жестко высекает Багров. – Я тебя услышал. Дерзкий ты стал, Богдаш. А я ведь тебя щенком помню.

– Щенки имеют свойство вырастать, – лязгаю в овтет.

– Вопрос в кого? – философски парирует он. – В дворняжку или питбуля?

– Где ты ее подсек? Папаша познакомил? – все же не выдерживаю и задаю вопрос, который надо прояснить.

– Олюшку-то? – посмеивается Багров. – Так в клинике и познакомился. Прикинь, девочка-то твоя решила помочь мне.

– В каком смысле?

– В том самом. Решила, что трое на одного неправильно. Ну, и отоварила каким-то подносом, что ли, одного из наемников.

Я молчу, прикидываю, как это могло выйти. Вот эта дюймовочка и отоварила? Хотя учитывая ее нрав…

– Да, борец за справедливость, бля, – ржет Феликс. – Сказала, нечестно это. Но походу она свинтить собиралась, а тут такая оказия.

Значит, не показалось. Ну, Барби…

– Ясно, понял.

– Ты только не лютуй, а то девочка и так зашуганная какая-то, – советует смотрящий.

Сказал бы я, какая она зашуганная, но да ладно.

– Делать-то что будем? С теми кого повязали в клинике.

– Подключай Сабурова. Его город – ему решать, – отвечает Феликс.

– И ты не станешь вмешиваться?

Он многозначительно ухмыляется.

– Вы отлично рулите здесь и сами…

– Рустам рулит, – возражаю.

– Пусть будет так. Главное – должен быть порядок. Скоро заработает транзитный канал. Никаких осечек быть не должно. У вас мало времени. Передай своему другу.

Багров кивает на прощание и уходит вроде. Но в дверях  вдруг задерживается и бросает через плечо:

– А за женой следи получше. Ценная девочка тебе попалась. Смотри, не прохлопай.

Не успеваю ни черта уточнить – смотрящий сваливает. Остается только гадать, что конкретно тот имел в виду? Может ли Багров быть в курсе той информации, которая в письме от Борисова?  Потому что если так, то это херово.

Когда поднимаюсь на второй этаж, подхожу к спальне и замираю на мгновение. Сомнений в том, что надо сделать, нет. Но на краткий миг вспыхивает вопрос – а так ли это необходимо? Но точно так же быстро гаснет.

В моей стае есть четкие правила. И если кто-то их не усваивает, ему же хуже.

– 12 Оля -

Богдан смотрит так, что становится страшновато. Он просто кинул пару фраз, а воздух как будто сгущается. И кажется, что напряжение это можно прямо потрогать.

– С Багровым как познакомилась?

Сглатываю, пытаюсь держаться ровно и уверенно. В конце концов он не докажет, что я прямо сбежать хотела. Просто испугалась стрельбы. Не более.

– А это кто?

– Идиота из меня не делай.

Муж говорит по-прежнему тихо, но что-то такое мелькает на его лице, что я понимаю – нельзя заигрываться.

– Случайно. В клинике.

– Понравился?

Его вопрос загоняет меня в ступор.

– Что?

Нет, серьезно – он спрашивает, понравился ли мне Феликс? Да с чего вообще такие вопросы? Он же ясно дал понять, что я не важнее предмета интерьера.

Пока я как-то пытаюсь уложить в голове и понять, что же ответить, Заславский оказывается в опасной близости.

– Он трогал тебя?

В его голосе прорезаются металлические нотки, и это настораживает.

– Ты меня пугаешь, – говорю честно то, что думаю. – Какое трогал? Там стреляли.

– Опасность отлично подстегивает физическое влечение, – вкрадчиво произносит муж, буквально нависая надо мной. Мне бы и спрятаться или уклониться, но даже этого не могу – позади стены.

Богдан резко разворачивает меня к себе спиной, прижимается, и я отлично ощущаю его желание.

– Ты носишь мою фамилию, – чеканит муж каждое слово. – Ты – подо мной, Барби. А значит, принадлежишь мне. Усекла?

– Д-да…

Чувствуют ладони на плечах. Они скользят ниже, по спине, чуть задерживаются на талии, после чего Богдан крепко хватает за бёдра и прижимаете к себе.

– Ты – моя. Запомни это. И трахать тебя буду только я.

Мне непонятна эта его вспышка. Я же не бросалась этому Феликсу на шею. Даже наоборот. Тогда с чего…

Догадка резко вспыхивает в голове. Так, может, этот самый Багров наговорил Заславскому всякой ерунды?

Муж резко задирает мое платье, вынуждает опереться руками на стену и тихо добавляет:

– Ноги шире.

Я не сопротивляюсь – бесполезно же. Все равно продавит. Мне кажется, Богдан злится. Не понимаю за что, но злится. Хотя и скрывает это за маской безразличия.

Он вообще редко показывает эмоции, это я уже поняла.

– Влажная, – констатирует Заславский, когда касается меня между ног. И это бесит. Бесит, что он знает как этого добиться, даже если я против.

Я кожей чувствую исходящую от него агрессию. Будто хищник за моей спиной готов вот-вот впиться мне мне в шею. Ненависть к нему причудливо переплетается с возбуждением, которого быть не должно.

Против воли пульс ускоряется, в крови гуляют опасные гормоны, мешающие трезво оценивать происходящее.

Кожа становится чересчур чувствительной, и когда член задевает  пульсирующий узелок плоти, вздрагиваю. Головка скользит выше и выше, пока меня не накрывает ужас от того, что может произойти.

Дергаюсь, пытаясь отстраниться и избежать контакта, но Богдан удерживает, грубо возвращая обратно.

– Расслабься, Барби. Когда захочу трахнуть туда, просто сделаю это.

– Я не хочу…

– Твое тело принадлежит мне, – тихо высекает Заславский. – Каждая часть, каждая дырка, каждый волос… Я купил тебя.

Когда муж резко входит и сразу до конца, вскрикиваю. Понятно, что этого стоило ожидал, но все равно оказываюсь не готова.

Муж тормозит, дает мне несколько секунд привыкнуть, и я испытываю нечто сродни благодарности. Знаю ведь, каким жёстким он может быть.

А после… после он методично трахает меня. Умело, надо признать. Потому что меняет угол проникновения так, что я бы и рада ничего не чувствовать, но не могу. Желание усиливается с каждым движением, с каждым проникновением дурное влечение расцветает все ярче, и я пытаюсь удержаться. Скребу ногтями по стене, чтобы не теряться в этом омуте похоти, которую так ловко разжигает во мне Богдан.

– Ты можешь пытаться сопротивляться и дальше, а можешь просто получить удовольствие, – слышу насмешливые слова. Они отрезвляют, но ненадолго.

Муж начинает двигаться резче, глубже. Более жадно, и меня сметает та волна, с которой я просто не в силах справиться.

Я слишком слаба, чтобы выстоять. И поддаюсь, в полной мере прочувствовав оргазм, накрывший меня. А следом кончает и муж.

Всего на несколько мгновение он замирает во мне, тяжело дышит и все еще стискивает мои бёдра, словно ловит отголоски удовольствия.

– И выброси херь из башки. Сбежишь – я тебя найду. А потом накажу. После этого ты сломаешься, Барби. Будет жаль.

В его голосе никаких чувств. Лишь арктический лёд. Будто и не он только что яростно трахал меня, выплескивая эмоции.

Оставшись одна, сползаю на пол, пытаюсь отдышаться и понять – стоит ли сдаваться ? Но если я отступлю, то всю жизнь проведу вот так – живя от одного секса до другого, ублажая мужа и выполняя роль его постельной игрушки.

А это уж точно не мой вариант.

– 13 Оля -

Сегодня Богдан ночует со мной. Приходит довольно поздно, когда я уже почти сплю. Чувствую его рядом, но уже проваливаюсь в сон.

Зато утро для меня начинается непривычно. С ленивой ласки, которую я поначалу принимаю за продолжение сна. А потом оказываюсь перевернутой на живот и фактически подмятой под горячее мужское тело. Не успеваю даже что-то возразить, как муж плавно заполняет меня собой. Только судорожный вздох срывается с губ.

Сейчас Заславский двигается лениво, медленно, словно растягивает не только меня, но и удовольствие.

К сожалению, не только свое. Всего за каких-то несколько раз этот мужчина нашел правильные точки на моем теле, чтобы добиваться нужной реакции.

Я еще не до конца проснулась, и моя ненависть к мужу, увы, тоже. Поэтому сопротивляться мягкому утреннему оргазму у меня не особенно выходит.

И все это ни слова не говоря. Вот тебе и доброе утро. Нет, однозначно это положение дел меня не устраивает.

За завтраком Богдан так же молчалив и отстранен, а после в очередной раз ставит меня в тупик.

– Оденься удобно и спускайся вниз.

– Зачем?

Муж многозначительно смотрит. Словно и правда ожидал от меня, что я молча выполню его приказ.

– Что? Мне требуется какое-то пояснение, – раздраженно фыркаю.

– У тебя двадцать минут.

Я даже не хочу думать, что будет, если не уложусь. Ладно, действительно иду переодеваюсь. К чему лезть на рожон? Пока у меня нет никакого плана, глупо действовать в лоб. Ясно же, что сила не на моей стороне.

Богдан уже ждет меня, когда я спускаюсь. Демонстративно смотрит на часы, но я точно знаю, что уложилась.

– Идем, – бросает через плечо и выходит из дома.

Первая мысль – мы куда-то поедем. Однако вместо того, чтобы пойти к гаражу, муж обходит дом и направляется вглубь территории. Невысокий амбар, куда мы приходим, оказывается тиром. Или стрельбищем. Черт его знает, как правильно.

Вопросительно смотрю на Заславского.

– Будешь учиться стрелять.

– Зачем?

– Потому что ты теперь моя жена и должна уметь за себя постоять.

Нервно сглатываю и растерянно смотрю по сторонам. Никогда не питала теплых чувств к огнестрелу. Отец, конечно же, и сам умел стрелять, и сам любил с друзьям то на охоту, то просто пострелять съездить. Но меня такое никогда не влекло.

– Может, не надо? – все же спрашиваю.

– Было бы не надо, ты бы тут не стояла, – отрезает муж. – Давай, попробуй.

– Да я не умею же.

Богдан подводит меня к стойке, вкладывает в руки пистолет и кивает в сторону мишени.

– Пробуй.

Естественно, я бессовестно мажу.

– Видишь, я безнадежна, – нервно выдаю, надеясь, что на этом все и закончится.

Вместо того чтобы отпустить меня, Заславский перезаряжает пистолет и снова отдает мне. Только теперь встает позади меня.

– Давай, Барби. Не упрямься. Все равно будет по-моему. Так что сэкономь нам время, а себе нервы.

Его близость не добавляет мне уверенности. Напротив. Я только сильнее нервничаю и снова промахиваюсь. Муж терпеливо перезаряжает пистолет, и теперь уже не просто наблюдает в стороне за моими бесполезными потугами. Он мягко поправляет мне руки, разворачивает бедра и наклоняется еще ближе.

– Дыши, – командует он. – И не напрягайся, когда нажимаешь на курок. – Мягко. Давай.

Его тихий голос завораживает. Будто гипнотизирует. Послушно выполняю все, что он говорит и… В этот раз я хотя бы попадаю в мишень.

– Обалдеть, – выдыхаю удивленно. – Ты видел?!

– Еще раз.

Перезаряжает пистолет и снова отдает мне. И хотя я вроде бы поняла, что надо делать, он не отходит. Так и стоит слишком близко, практически дыша мне в спину. Иррациональное желание сделать все правильно топит меня. Стараюсь дышать глубже, расслабляю руки и стреляю.

– Недурно, – выдает Богдан.

– Правда? – оборачиваюсь к мужу и осекаюсь под его снисходительным взглядом.

Дура. Забыла, с кем имею дело. Вздыхаю и отворачиваясь обратно к стойке. Да и черт с ним. Кладу пистолет, но Заславский перекрывает мою руку.

– Теперь сама. Перезаряди.

Конечно же, с первого раза у меня не получается. Муж никак не комментирует это, только помогает и исправляет, когда я захожу в тупик в этом вроде бы несложном деле.

Очередная попытка пострелять выходит примерно такой же.

Чувствую укол разочарования.

– Можешь тренироваться, если захочешь.

Я не знаю, как реагировать на это. С одной стороны мне не нравится стрелять. Каждый раз вздрагиваю, а с другой – это ведь тоже преимущество. Неужели Богдан так уверен в том, что я никуда не денусь? Однако отказываться от такой возможности не стоит. Все лучше чем сидеть в четырех стенах.

– Хорошо, я постараюсь.

Муж по-прежнему стоит позади меня, и, чтобы обойти его, мне придется прикоснуться к нему. А я буквально каждой клеточкой чувствую напряжение, которое разливается в воздухе. Словно зверь затаился в засаде и ждет, чтобы совершить свой прыжок.

Заславский чуть подается вперед, почти прижимает меня к стойке и проводит носом вдоль моего виска. Я уже чувствую – он возбужден. Боже, мы ведь только утром же. Неужели ему совсем не нужен перерыв?!

Его ладони ложатся на мою грудь, стискивают до легкой боли. Я же стою и боюсь даже дышать. А когда без лишних слов Богдан задирает мою футболку и ведет пальцами по коже, меня словно пробивает током. Словно самка, которая чувствует рядом доминантного самца, испытываю животное предвкушение. Пытаюсь давить в себе это, не откликаться на незатейливые ласки, но все равно проигрываю.

Богдан чуть отстраняется, но лишь для того, чтобы вклинить ладонь между моих бедер и накрыть промежность.

Я уже понимаю  – он не отступит. Мы здесь одни, и никто не остановит Богдана. Разве что…

телефонный звонок.

Заславский замирает, а затем отпускает меня и сам отстраняется. Оборачиваюсь и вижу на его лице совершенное невозмутимое выражение. Словно это не он только что приставал ко мне со вполне определенными намерениями.

Достав телефон, смотрит на тот и хмурится.  А после уходит, даже не соизволила ничего сказать.

Да и зачем? Я же для него просто игрушка…

– 14 Богдан -

– Ты ведь понимаешь, что без ответа оставлять то, что случилось нельзя?

Рустам озвучивает мои же мысли. И так затянули – неделя прошла. Но без него не хотел принимать меры, нарушая статус кво.

– Тебе решать, – соглашаюсь. – Вопрос как.

– Знаю, ты хочешь выманить зачинщика, но времени в обрез – вот-вот приедет первая партия товара. Нам нужен порядок в городе.

– Согласен. Но рубить одну башку у гидры, оставляя остальные, тоже так себе идея.

– Если не ответим, пойдут разговоры.

Сколько раз мы вот точно так же принимали решения, выставляя цену за то, что кто-то посмел нам угрожать или, что еще безрассуднее, наносить ущерб. Не счесть. И каждый раз мы были вместе, несмотря на разногласия.

Многие не догадываются об истинном положении дел, считая, что в городе только Сабуров у руля. Но так даже лучше. Для нас обоих.

– Тогда руби этот хвост. Будем разбираться по ходу, – все же соглашаюсь. – Тем более, что скоро ситуация может резко измениться.

– Ты о чем? – хмурится Рустам.

Молча достаю письмо Борисова. Долго думал, стоит ли рассказывать, но в итоге, проверив кое-что по своим каналам, решил, что да. Многое пошатнется, если мои подозрения окажутся верными.

Друг раскрывает конверт и пробегает глазами по листу бумаги.

– Пиздец, – выдыхает он и поднимает на меня ошарашенный взгляд. – Это правда?

– Веселый расклад, да? – криво усмехаюсь.

 Выражение лица у друга такое, что впору поржать. Если бы не обстоятельства.

– Ты проверил? Она правда его внучка?

– Ага.

– Охереть. И когда ты это узнал?

– Сразу после свадьбы. Борисов прислал до того как пулю себе в башку пустил.

– Ты же понимаешь, что если об этом прознает хоть кто-то, то у твоей жены на спине будет не просто мишень. Она, блядь, бомбой замедленного действия станет.

Что сказать? Я это отлично понимаю. Как и то, что несмотря на риск, выгода значительна. Если обернуть себе на пользу.

– Думаю, это уже не такая уж тайна. Поэтому и говорю – ситуация может измениться.

– И кто в теме? – цепко спрашивает Рус.

– Феликс. Он не сказал прямо, но намекал на то, чтобы берег Ольгу.

Сабуров хмурится. И я с ним согласен. Такое шило лучше бы не доставать из мешка. Но, увы…

– Получается Борисов, сука, устроил подставу, а сам слился, – мрачно подводит итог друг. – Не знай я про его заскоки, решил бы, что он и правда захотел дочь защитить. Но ведь этот старый лис… Да по херу ему было на всех. Жадный ублюдок.

Вздыхаю и задумчиво хмыкаю.

– Черт его знает. Он когда сватал мне куклу свою, все время повторял, что она принесет мне удачу. Я тогда не въехал. Еще нес какую-то чушь про то, чтобы я защитил ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.