Денис Суббота
Каркоза

Часть I «Белый страж»

Вступление

 В древности такого как он, сочли бы или пророком или колдуном, хотя он сам бы только посмеялся над этим. Любое представление о чем-либо он мог разбить как стекло, любую веру смять как бумагу, а стальную волю рассеять как дым, но именно он смог сплести из хаоса сияющий узор, дарующий спокойствие и силу его познавшим. Если мое повествование о нем будет в чем-то не точным и не полно передающим его образ, пусть простят меня его ученики и стражи. Если бы не просьба самого Барона написать о нем и его последних днях, я бы сам никогда не решился применить свой костный и бедный на образы язык для рассказа о Белом страже, «Мастере снов» – Бароне Каркозе.

Итак, принеся необходимые извинения я начну свой рассказ о событиях, случившихся перед днем осеннего равноденствия года огненной птицы¹ в большом городе у старых мглистых Уральских гор².

Глава I

В ту пору я находился в крайне угнетенном состоянии духа, сильно горюя о скончавшейся после тяжелой болезни матушке, чья любовь и забота всегда поддерживали меня. Ища успокоения, я стремился к уединению и выходил из дома тогда только по ночам, чтобы прогуляться по пустынному городу, в котором в эту пору ночи еще не были так холодны и освещенные фонарями безлюдные улицы тихо шелестели опавшей листвой, готовясь через пару месяцев надеть снежный зимний саван.

Больше всего я любил гулять в центре по каменной набережной реки на противоположной стороне от старого парка и недалеко от городского цирка с высоким ажурным куполом. Здесь также стояла недостроенная телевизионная башня³ – возвышавшийся над всем городом огромный серый шпиль из бетона и проржавевшего железа.

И вот во время такой ночной прогулки я встретил, странного человека. Одет он был в старомодный черный сюртук, на голове его был высокий черный шелковый цилиндр с изогнутыми полями. У него были длинные белые от седины волосы, что было странно так ка лицо его было довольно молодо и имело правильные и приятные черты, а его светло-карие глаза отличались живостью и проницательностью.

Человек сидел на одной из скамеек, установленных на набережной, опершись руками на трость черного дерева с металлическим набалдашником, взгляд его был обращен на башню. Кроме нас кругом не было ни души. Услышав мои шаги, он обернулся в мою сторону, встал, улыбнулся и вежливо приподнял свой цилиндр в знак приветствия. Я, увидев столь необычно одетого и одинокого человека глубокой ночью, улыбнулся и кивнул ему в ответ, спросив не нужна ли ему моя помощь.

Он ответил, что только прибыл в город, где сам он родился и вырос, но который покинул ещё в молодости, и вот по приезду ему захотелось немного прогуляться по родному городу не дожидаясь утра. Затем он предложил мне выкурить с ним сигару, и ответить на пару вопросов о городе. Я согласился, и мы разговорились.

Человек представился как Барон Каркоза, сказав, что он много путешествовал по свету, жил в основном в Италии, где и получил свое новое имя и титул, теперь он же вернулся в родной город по весьма важному делу. Меня он спрашивал о том, не слышал ли я, что-то о судьбе недостроенной башни в центре города. На, что я ответил, что весь город уже знает о ее предстоящем сносе для освобождения земельного участка под новое строительство важных для города сооружений.

Барон поблагодарил меня за важные для него сведения и спросил не жаль ли мне старой башни. Я ответил, что башня была заброшена уже очень много лет, и если до сих пор никто не придумал, что с ней делать дальше, то возможно и правильно будет ее снести, потом башням в нашем крае не везет с очень давних времен, напомнив ему историю о старой башне на реке Нейве⁴, наклонившейся при строительстве и так и стоявшей в поклоне уже триста лет. Барону очень понравилось, высказанное мной сравнение, и мы проговорили еще некоторое время о городе и его истории. Нашу беседу прервал начавшийся дождь, и Барон любезно предложил подвезти меня до моего дома.

Неподалеку Барона ожидал огромный черный автомобиль с затемненными стеклами и молчаливым водителем, который быстро довез нас до моего дома, промчавшись по пустынным ночным улицам. Мы тепло попрощались, и Барон пригласил меня к себе на ужин, вечером следующего дня, сказав, что не потерпит никаких возражений.

На следующий вечер Барон прислал за мной свой автомобиль, который отвез меня в северный пригород, где жил Барон. Здесь Барону принадлежала целая усадьба с огромным в несколько этажей строением в виде желтого цвета замка с готическими зубчатыми стенами с декоративными машикулями⁵, стрельчатыми окнами, высокой часовой башней и большими буквами «К» на фронтонах.

Но замок не был достроен, окна зияли незастекленной чернотой. Возле замка располагались жилая территория, огражденная высоким каменным забором, за которым находился парк и жилой двухэтажный особняк с мансардной крышей, большим флигелем и домом для прислуги. Парк усадьбы требует особого описания, потому что все растения в нем имели только три цвета: серо-серебристый, черный и бардовый, кроме того, в парке были заметны несколько античных статуй и странного вида садовые фонари, напоминающие то ли ветки черного коралла, толи черные изогнутые щупальца гигантского спрута.

Проехав раздвигающиеся металлические ворота усадьбы автомобиль объехал парк и остановился во внутреннем дворике особняка, где меня уже ожидал Барон, одетый все также эксцентрично, как и в предыдущий раз.

Пожав мне руку, Барон провел меня в дом, в гостиной которого был накрыт большой стол, за которым уже сидели три человека весьма примечательного вида.

Один был довольно почтенного возраста мужчиной с коротко стриженными седыми волосами, морщинистым строгим слегка вытянутым лицом и водянисто-серыми глазами в очках с золотой оправой, одет он был в серый с отливом пиджачный костюм. Другой был высокого роста здоровяк с квадратным подбородком, темными волосами и густыми бровями, но самым примечательным был его страшный шрам по всей левой части смуглого лица идущий до самого глаза, который был прикрыт всегда веком, правый глаз же был настолько черным, что зрачок его был не виден. Одет великан был в черный бархатный пиджак поверх тонкого облегающего такого же цвета бадлона⁶.

Третьей компаньон Барона затмевал собой всех остальных. Это была молодая девушка, явно уроженка Африки, но имеющая крайне необычную внешность, у нее была прекрасно сложенная фигура, ее лицо с тонкими и правильными чертами украшали пухлые губы и большие темные глаза. Но главной ее особенностью были необычного рыжего цвета пышные длинные волосы и кожа черная с медным оттенком и чуть выделявшимися веснушками, что делало девушку похожей на грациозную хищную кошку в прекрасном длинном темно-малиновом платье. Так же в гостиной было несколько смуглолицых людей в одинаковых желтых камзолах, видимо это были слуги.

Барон снял и передал слуге свой цилиндр и представил меня собравшимся за столом, как достойного и образованного человека, с которым его свел случай. Своих же друзей он представил довольно странным образом. Он сообщил, что все они являются его самыми близкими людьми, которые согласились быть компаньонами в предприятии, ради которого он вернулся в наш город, но это предприятие требует, чтобы они оставались инкогнито некоторое время, поэтому просил называть пожилого господина – «Серым стражем», одноглазого великана «Черным стражем», а очаровательную африканку «Красным стражем». Затем он усадил меня за стол, сам он сидел во главе стола, Черный и Серый страж по правую руку от него, а Красный страж и я по левую.

После того как слуги разнесли блюда и разлили вино, Барон произнёс тост за меня, сказав, что по открытости души, доброжелательности и большой образованности я безусловно отношусь к лучшей части жителей города, который он помнит по годам своего детства и молодости. Надо сказать, что и стражи отнеслись ко мне крайне любезно и показывали свою искреннею радость и предрасположенность. Даже грозный одноглазый великан, не говоривший и не понимавший на родном для нас с Бароном языке все время улыбался и одобрительно кивал.

Ответным тостом, я воздал должное Барону, его дому, а также его спутникам. Прошло совсем немного времени, и я уже чувствовал себя совершенно свободно в новой для меня компании. Красный и Серый страж оказались людьми открытыми и очень интересными собеседниками, оба прекрасно говорили на русском, а с Черным стражем я иногда обменивался короткими фразами на английском.

Барон рассказал мне, что он в молодости занимался в нашем городе помощью несчастным людям, попавшим в пагубную зависимость от опиума, и практиковал заместительную терапию⁷, которая показывала хорошие результаты, но не была признана властями, что привело к опасной для него ситуации, из которой ему помог выйти Серый страж, уже тогда весьма влиятельный в городе человек. Но обстоятельства продолжали складываться не лучшим для Барона образом, и он решил покинуть город и страну.

Несколько лет он проработал врачом благотворительной организации в одной восточноафриканской стране, ввергнутой в бесконечную гражданскую войну, терзаемую голодом и эпидемиями. Все попытки других стран помочь несчастным оканчивались провалом. Продовольственные миссии разграблялись, а посланные врачи подвергались нападениям, и даже отправка войск привела только к увеличению нападений и убийств невинных.

В этой проклятой стране Барон встретил Черного стража, о нем он высказывался как о человеке безграничной отваги и доблести. Ужас, который он внушал врагам, был там просто легендарным. Приехав туда с итальянской армией, он, видя бесперспективность и тщетность попыток защиты гуманитарных миссий, ушел из армии и создал свой отряд из местных ополченцев который охранял, в том числе и госпиталь, где работал Барон.

Это был самый безопасный и спокойный период работы Барона в той стране, враги боялись даже просто имени Черного стража и наверно до сих пор пугают им своих детей.

Правда и Черному стражу один раз весьма здорово досталось, когда его отряд угодил в засаду. Барон тогда выходил Черного стража и теперь у него не было более преданного и верного друга.

Там же Барон встретили Красного страже, которая тогда была совсем маленькой дикой бестией, попавшей в рабство к какому-то старому грязному торговцу скотом, который обращался с ней так плохо, что ей приходилось чтоб не умереть с голоду драться за еду с хозяйскими собаками. Барон пожалел бедную малышку и хотел выкупить ее у старика, но тот попросил за нее огромную для тех мест цену, целых двух верблюдов. Но стоило старому негодяю только услышать имя Черного стража, которым ему пригрозил Барон как он был готов уже подарить девочку Барону, но тот, чтобы соблюсти все местные обычаи, отдал мерзавцу в обмен на девочку тощею козу, что теперь у него со стражами была любимая тема для шуток.

По завершении контракта на работу врачом в госпитале, Барон по совету Черного стража поехал в Италию, где под Флоренцией они на паях открыли маленький частный хоспис⁸, там же Барон познакомился с одной пожилой знатной итальянкой, занимавшейся благотворительностью и принявшей по доброте своего сердца деятельное участие в помощи смертельно больным и зависимым от опия людям.

Благодаря ей дела Барона пошли в гору, его хоспис превратился в большую клинику по избавлению людей от страшных страданий и зависимостей. Знатная матрона великодушно считала, что Барон наделен немалыми способностями по помощи таким несчастным людям и будучи бездетной после своей смерти завещала ему свое состояние и родовое поместье Каркоза.

Барон конечно же забрал с собой из Африки Красного стража, в Италии оформил над ней опеку и постарался дать ей самое лучшее образование и воспитание, и теперь был бесконечно рад видя в какую прекрасную юную деву завоевательницу сердец превратилась его воспитанница.

Когда же я спросил Барона, что стало причиной его возвращения в город после столь долгого отсутствия, он ответил, что должен исполнить последнею воли весьма близкого ему человека. А сделать это будет не просто так как нужно организовать прием большого количества гостей со всеми церемониями и обрядами, о которых распорядился усопший, и успеть все это до дня осеннего равноденствия, до которого осталось совсем немного времени.

Я сказал, что это весьма благородная цель и спросил, могу ли я в чем-то помочь, чему Барон и стражи весьма обрадовались. Барон сказал, что они имеют затруднение в отсутствии надежного человека для весьма важной роли в предстоящем мероприятии, и были бы очень благодарны мне если я соглашусь ее исполнить. Я сказал, что они в любом случае могут на меня рассчитывать.

После ужина Барон предложил показать мне усадьбу. Мы вышли из дома в сад, который в близи оказался еще более удивительным. Я никогда не имел загородного дома и не смог понять, что за растения росли в том саду, ни до, ни после этого я таких никогда не встречал. Это были какие-то причудливо изогнутые серебристые плакучие ели, березы с багровыми листьями, серые кружевные кусты и абсолютно черная трава. С этим всем очень контрастировали статуи из белого мрамора, изображавшие каких-то героев греческой мифологии. Одна видимо была статуей Аполлона⁹, игравшего на арфе, о чем я спросил у Барона.

Барон сказал, что я не ошибся и это именно так, и все статуи в саду посвящены героям мифов об Аполлоне и о царе Адмете¹⁰, которому по повелению Зевса восемь лет служил бог Аполлон. Это был единственный раз, когда боги служили людям, любили и берегли их, с грустью сказал мне Барон.

Пройдя сад, я, стражи и Барон подошли к Желтому замку. Барон сказал, что начал его строить под клинику для людей с тяжелыми наркологическими зависимостями в нашем городе, но получение всех необходимых разрешений от властей затянулось и стройку пришлось остановить. Но зато сейчас он будет как нельзя кстати для выполнения последней воли умершего друга Барона.

Здесь в ближайшее время начнется прием гостей, пожелавших почтить память его друга. Приемы, которых должно быть двенадцать, согласно требованию покойного, будут проходить по ночам. На каждый прием будет приглашено двенадцать человек, из которых жребием будет выбираться тот, кто сможет получить часть наследства усопшего.

Тут Барон описал мне ту помощь, о которой он меня хотел попросить. Дело было в определения жребия, для этого всем гостям будет подаваться вино в одинаковых ничем не отличимых кубках, но в дно одного из них будет вставлен драгоценный камень, поэтому выбор падет на того гостя кто случайно выберет кубок с камнем. Узнать о том, кто обладатель жребия Барон, стражи и гости смогут только после того, как вино из кубков будет выпито. Поэтому очень важно, чтобы человек разливающий вино был ни с кем из участников приемов ранее не знаком, чтобы у него не было причин влиять на выбор кубка в чью-то пользу.

И Барон попросил меня стать таким виночерпием, указав, что, если бы я согласился помочь ему в этом деле и потратил на это свое время, то все мои хлопоты будут вознаграждены сверх любого указанного мной размера. На, что я сказал, что помогу Барону, но никакого вознаграждения за это не возьму и это мое единственное условие. Барон обнял меня и сказал, что не сомневался во мне с момента первой нашей встречи.

Глава II

Я переехал на время проведения приемов гостей в усадьбу Барона. Меня поселили во флигеле дома, который видимо был гостевым, и в котором находилось больше десятка небольших спален для гостей. Завтрак приносили в комнату, а на обед, который был довольно поздно все включая стражей и Барона собирались в гостиной большого дома.

В первый же день моего пребывания Красный страж провела меня по помещениям Желтого замка, предназначенных для приемов и показала, что мне нужно будет делать. В приготовленном большом зале замка на возвышении было установлено большое деревянное резное кресло черного цвета с высокой спинкой. Резьба и украшающие кресло фигуры были весьма своеобразны и видимо имели отношение к бестиарию каких-то мифов и чем-то были похожи на форму странных фонарных столбов в саду. Перед креслом был поставлен схожий по отделке огромный овальной формы стол с приставленными к нему резными стульями, по шесть с каждой стороны.

По словам Красного стража, гостей должны будут провести в эту залу и усадить за столом. Барон будет находиться на кресле, стражи подле него. Барон поприветствует гостей и ответит на вопросы, которые будут задавать ему гости, каждый из которых при этом сможет спросить не более одного раза. Затем Барон попросит помянуть умершего выпив в память о нем вина, и тут мне надо будет наполнить вином и принести Барону, стражам и гостям кубки с вином, которое поставят по левую сторону от кресла, а для гостей по правую. При этом я никак не должен своим видом выдать тот кубок, на дне которого будет вставлен драгоценный камень. И она показала мне столы с кубками и вином вдоль стен залы.

Я сказал, что мне все понятно, но могу ли я узнать кто этот человек, ради памяти о котором будут проведены эти приемы и когда он умер. Красный страж мне мило улыбнулась и ответила, что они все называют его Белый страж. Этот человек был близок всем им, а особенно Барону. Они считают его своим учителем и наставником, идеи, которые он проповедовал не просты для понимания, но для них всех он открыл новый мир, новые цели и пути их достижения. Все гости, которые должны прибыть сюда из разных концов света так же являются учениками Белого стража. Во время приемов, жребием должен будет определиться старший группы из двенадцати учеников и ему затем будет передана часть наследства Белого стража, которое должно быть потрачено для воплощения в жизнь идей, которые Белый страж исповедовал при жизни. Барон как человек наиболее близкий Белому стражу даст им напутствие и ответит на все их вопросы по учению Белого Стража, которые у них остались.

На возникшие у меня вопросы об этом неизвестном мне новом учении, Красный страж отвечать отказалась, сказав, что если мне интересно она распорядиться прислать мне книгу, где оно изложено, и если вопросы после ее прочтения у меня останутся, то их лучше задать Барону. Я сказал, что так и сделаю.

Вечером того же дня, у себя в комнате на столе я обнаружил маленькую книгу в кожаном переплете, лицевая сторона ее была белой с изображением черной фигуры напоминающей морской штурвал с двенадцатью рукоятями, обратная сторона книги была черной, на ней так же была изображена эта фигура, но только белого цвета. Открыв ее, я увидел название «Книга завета».

 Книга была совсем небольшая где-то три дюжины листов, написанная на английском языке и чрезвычайно искусно оформлена, это относилось одинаково как к её переплету, так и к плетеному шрифту, и к фантасмагорическим гравюрам, украшавшим обратную сторону каждого листа, при этом сами листы были сделаны из высочайшего качества пергамента¹¹, а не бумаги как мне показалось сначала.

Перед сном, лежа в кровати я решил прочитать ее. Текст книги сначала мне не поддался, настолько он был метафоричен и иносказателен, но в какой-то момент, я словно поскользнулся, потерял равновесие и меня понесло по тексту как по неотвратимому потоку, и каждая фраза входила в мое сознание как нож входит в тело во время поножовщины. Книга будто бы выпотрошила меня и наполнила чем-то новым горьким, терпким, саднящим, но ясным и четким. Слова «Хаос», «Черное солнца», «Белый штурвал», «великое делания», «Грядущий Бог», «дома», «странники» и «Престол» продолжали звучать в моей голове.

Как пьяный я поднял глаза от последней страницы, мне словно сбили фокус и теперь всё вокруг казалось гротескным и жалким. Как мне потом сказала Красный Страж, книга не на всех так влияет, кого-то она отталкивает едва он прочитает несколько листов, кто то прочитав её всю несколько раз не может сказать толком о чем в ней написано, а открывается она только единицам, тем для кого ее и писал Белый страж.

Про себя я в тот момент понял только одно, мне нужно было выпить хорошею порцию чего-нибудь покрепче. Я вышел из своей комнаты, в надежде или встретить кого-то из слуг или из стражей и попросить их об этом небольшом одолжении. Как назло, во флигеле не было ни души. Спустившись вниз, я прошел по переходу в большой дом, где так же было уже темно и безлюдно. Я передвигался бесшумно, так как все полы были устланные толстыми узорчатыми восточными коврами, и, если бы я не отражался в многочисленных зеркалах, я бы вполне сошел за бестелесного призрака.

Очутившись в зале гостиной, где проходили обеды я с удивлением обнаружил что на столе застеленным белоснежной скатертью и украшенным вазами с цветами стоит бутылка рома "Bristol Classic Rum"¹², граненые хрустальные бокалы и небольшая тарелка с сухофруктами и миндалем. Ни колеблясь ни минуты я откупорил бутылку и налил себе знатную порцию. И должен сказать, что ни что так не возвращает все на круги своя как кубинский ром семилетней выдержки.

И тут я почувствовал ее аромат и тихий шелест шелка за своей спиной. Красный страж любила парфюм с запахами ночных лугов, набухших росой и нотками черной патоки. Я резко обернулся и увидел ее перед собой так близко как никогда раньше, глаза ее были полны слез.

– Вы должны мне помочь, помочь нам всем! – прошептала она.

Я попросил ее присесть и успокоится, но она была безутешна. Я сказал, что безусловно помогу ей если она только скажет, что ее так расстроило, надо ли говорить, что в тот момент я был готов совершить любые глупости лишь бы осушить слезы прекрасной юной девушки, я был в полной ее власти в те мгновенья.

То, что она мне рассказала, очень удивило меня и возмутило до крайности, если ли бы не ее несчастный вид и выпитый ром, я, пожалуй, немедленно бы покинул этот дом и сообщил полиции о преступном и опасном поведении его обитателей. Но ничего этого я не сделал, а наоборот согласился принять участие в том гротескном действии, которое здесь затевалось Бароном Каркозой, причем участие в самой неприглядной роли фигляра.

Как оказалось, Барон ввел меня в заблуждение, относительно отводимой мне роли. Обряд, который здесь вскоре должен был случиться, был чем-то схож с причастием, с клятвой в безграничной верности учению Белого стража и расплатой по самому высокому счету.

Барон как распорядитель наследия Белого Стража и его душеприказчик, должен был убедиться в преданности всех адептов этого ученья и после этого передать им установленную часть наследства Белого стража для продолжения его дела и достижения целей «великого делания» какие были указаны в его книге. И если до этого момента для меня это была некая игра, то после прочтения книги и того впечатления какое она на меня оказала, а также всего рассказанного мне Красным стражем я стал понимать, что если это и игра, то игра со смертью.

Итак, со слов Красного стража, дело обстояло следующим образом. Все адепты ученья должны были пройти ритуал инициализации, во время которого они должны были выпить вино из чаш, в одной из которых должен быть смертельный яд, а не жребий в виде камня как мне сказали первоначально. Таким образом они должны были подтвердить свою готовность умереть ради своей веры и показать свою непреклонную решимость следовать по пути «великого делания». Такова была предсмертная воля Белого стража.

Оставался вопрос кто разольет по чашам яд и даст его этим людям, что вызвало ранее горячее обсуждение между Бароном и стражами. Довериться кому-то со стороны даже подкупив при этом человека было крайне опасно, а сделать это самим значит навлечь на себя большой риск быть обвиненным в убийстве и оставшуюся жизнь прожить с неизгладимым чувством вины и страха перед возможным наказанием.

В конце жарких споров, эту роль на себя хотел было взять Черный страж, поскольку он относился к подобным вещам привычно и деловито, что, однако не удовлетворило Барона, которому претила мысль, что он обрекает близкого друга на жизнь под постоянной угрозой.

 И вот недавно Барон им объявил, что он найдет случайного человека для этого дела, который будет в неведении о своей роли до последнего момента, а как произойдет первая смерть уже не сможет отказаться исполнить все до конца под страхом его разоблачения и выдачи властям, а если такого не найдется, то он все сделает сам не подвергая риску остальных.

И вот после нескольких неудачных попыток найти такого человека, Барон исполнил задуманное, и я оказался в его доме у Желтого замка. Но познакомившись со мной, у стражей и у Барона возникли серьезные опасения, что меня можно будет запугать и заставить подчиниться их воле. И поскольку времени что-то изменить уже не было, они решили исполнить обряд таким образом, чтобы сохранить его действенность, но и исключить при этом негативные последствия для кого бы то ни было.

Но для этого им опять был нужен я, и теперь наверно даже больше, чем раньше, поэтому было принято решение рассказать мне всю правду в расчете на мое великодушие. При этом они собирались выплатить мне немыслимо большое вознаграждение за их прежний злонамеренный обман, причем это вознаграждение я получал бы сразу и независимо от того соглашусь я им помогать в дальнейшем или нет, а в случае, если я все-таки соглашусь оно будет ими удвоено.

При этом мне вновь предлагалась весьма странная роль. Я должен был изображать из себя мнимую жертву отравления на каждой предстоящей встрече, чтобы приглашённые адепты ученья Белого стража были в полной уверенности реальности угрожавшей им смертельной опасности и высочайшей цены своего выбора.

Красный страж, умоляла, чтоб я попытался их простить, и что только чувство долга перед ученьем Белого Стража, заставило их так поступить со мной. Выслушав её до конца, я с трудом сохраняя спокойствие сказал, что обдумаю все случившиеся и дам им свой ответ утром, холодно простился и вернулся в свою комнату.

Войдя к себе в комнату, я обнаружил на столе небольшой саквояж из дорогой кожи, доверху набитый пачками с ассигнациями крупного номинала, даже беглого взгляда на который было достаточно, чтобы понять, что содержимое саквояжа превосходит весь мой годовой доход.

Я подошел к окну, открыл его впустив в комнату тягучею ночную прохладу, за лесом поднималось золотое зарево от ночных огней моего города, который их не гасил до самого утра. Я вытащил из пачки сигарету, закурил и пока я выпускал дым в темную ночь, мои обида, злость и страх были побеждены любопытством и азартом, хотя я, конечно, покривил бы душой если сказал, что саквояж на столе не повлиял никаким образом на такой исход.

Все, решив про себя, я лег спать и, к удивлению, быстро уснул. Так же к моему удивлению, поскольку я редко запоминаю то, что мне сниться, той ночью я увидел весьма четкий и осмысленный сон, который немало меня озадачил.

Я был в очень необычном месте, где повсюду были обветренные и потрескавшиеся каменные глыбы, и стоял перед какой-то каменной аркой, толи высеченной в скалах, то ли сложенной из них, земля кругом была покрыта туманом в половину человеческого роста. Вдруг у арки туман резко начал двигаться, клубиться и складываться во что-то похожее на странную, похожую на сову фигуру, а через мгновенье в сторону арки подул ветер рассеяв белую фигуру и весь туман, а за аркой возникла абсолютно черная сфера, окутанная протуберанцами черного пламени. Эта сфера медленно росла и поглощала в себе ветер, вернее она словно всасывала в себя все окружающее и от этого был этот ветер. Эта сфера росла и росла пока не поглотило все кругом, а я остался перед необъятной, безмерной и непроглядной мглой и в этот миг, моё «я» исчезло. Я стал ничем в нигде и никогда, у меня не было никаких чувств, меня просто не было. Сколько это длилось миг или несколько вечностей, сложно было определить время там, где ничего нет, но я очнулся от сна.

Проснулся я с ощущением внутреннего покоя, которого раньше никогда не испытывал, голова была совершенно ясная, намерения и желания кристально четкие.

– Ну что ж, – подумал я.

– Черное солнце я уже увидел, остается разобраться с Белым стражем!

Глава III

С утра в дверь моей комнаты постучали, я с неохотой встал, запахнулся в халат и открыл дверь, на пороге стоял слуга.

– Господин Каркоза, просит вас подойти через час на завтрак в зал большого дома, с вами хотят говорить, вас будут ждать! – сказав это слуга поклонился и ушел.

Я быстро сложил у себя в голове план моих действий, которые бы обезопасили меня от угроз со стороны Барона и его друзей, принял душ, побрился и одевшись в пиджачный костюм отправился на выяснение отношений с Бароном.

Войдя в зал гостиной большого дома, я увидел, что вся компания во главе с Бароном уже молча сидела за столом видимо в ожидании меня. Я поразился как предвзятое отношение может влиять на наше восприятие других людей, когда они все высказывали мне свою расположенность и уважение, они мне казались милыми людьми хоть и не без странностей, но сейчас когда мне были открыты их гнусные замыслы в отношении меня их внешность мне представлялась очень отталкивающей и от части неестественной. Так Серый Страж, вместо благообразного пожилого господина сейчас больше походил на неизлечимо больного человека с бледно-серым восковым лицом, мертвенность которого лишь подчеркивали его неизменные очки в золотой оправе. А обезображенная часть лица Черного стража делала его лицо похожим на злую карнавальную маску. Красный стаж была прекрасна и невинна лицом, но странный фасон ее бордового платья был таков, что она выглядела словно завернувшееся в какую то шкуру снятую с только, что освежёванной туши и мне казалось, что кровь все ещё литься с нее, а сам Барон с его белыми поседевшими волосами и бровями и воспаленным взглядом, выглядел как человек черты лица которого исказил пережитый ужас.

Но я постарался стряхнуть с себя этот внезапный морок и сел в конце стола противоположному тому, где сидели Барон и Стражи, я решил сразу показать дистанцию между нами и мое негативное отношение к ним всем.

– Что ж! Давайте покончим с этой отвратительной ситуацией сразу – сказал Барон.

– Не буду отрицать мы совершили в отношении вас подлость и это полностью моя вина!

– Я это признаю и приношу свои глубочайшие извинения, и никакие обстоятельства не могут здесь меня оправдать. Кроме своего раскаянья я прошу принять в качестве незначительной компенсации ту сумму, которую вам уже доставили, а также прошу вас сказать, чем еще я могу искупить нанесенное вам оскорбление?

– Уверяю вас, что никакая названая вами плата не будет для меня невозможной, с этим я отдаюсь на ваше великодушие и жду вашего решения!

Я не ожидал такого начала разговора, так как раскаянье Барона выглядело совершенно искренним, а повинную голову меч не сечет, и вся приготовленная мной гневная и изобличительная тирада застряла у меня горле.

Я лишь сказал, что меня до глубины души расстроили их намерения, поскольку я считал их всех благонамеренными и достойными людьми, что за такие злодейства, которые они хотели совершить в нашем городе они должны предстать перед судом, а затем на долго оказаться в тюрьме. Но я рад, что разум возобладал у них в последний момент и они сам отвратились от своих ужасных планов. И поэтому я принимаю извинения Барона и даю свое согласие на дальнейшее участие в обряде, дабы убедиться, что возврата к отвратительным планам не будет и ничья жизнь не оборвется в этом доме.

Но я поставил жесткое условие, что поскольку мое доверие к ним безвозвратно подорвано, я сейчас же уеду на день в город, где сделаю все необходимые распоряжения на случай, если со мной в дальнейшем произойдет какое-либо непредвиденное несчастье, тогда их всех покарает рука закона. Если мои условия не принимаются я сейчас же отправляюсь в полицию и сообщу о происходящем в этом доме.

Говоря все это, я понимал, что возможно сильно рискую, играя в открытую, но я был преисполнен какого-то куража и азарта от всего происходящего и был готов дать яростный отпор если бы на меня напали.

На мое удивление Барон немедленно согласился со всеми моими требованиями, хотя я заметил у него едва уловимую улыбку, во время моей речи.

По возвращению в комнату я нашел еще один саквояж с деньгами на столе, как две капли воды похожий на первый.

После завтрака, я вызвал такси и забрав все деньги с собой и не встречая ни от кого ни малейших препятствий выехал в город, там я пробыл до утра следующего дня. За это время я положил все полученные от Барона деньги в банк на свой счет. Так же я заехал к своим друзьям и оставил им распоряжение, относительно того, как им поступить если я внезапно исчезну в ближайшее время или с мной случиться несчастье. По моей просьбе несколько разных и не связанных между собой людей, должны были в таком случае направить заранее подготовленные мной заявления о совершении в отношении меня преступления Бароном и его людьми в разные органы правопорядка. Так что, если бы Барон все-таки решил со мной расправиться, его арест и арест его соратников стал бы неминуем. Обезопасив себя таким образом насколько это возможно, а также сделав на всякий случай распоряжения о своем завещании у нотариуса, я на следующие утро вернулся в дом Барона.

Отпустив машину у ворот усадьбы, я прошел через дверь в раздвижных железных воротах, открытую мне слугой, и свернув с асфальтовой подъездной дороги пошел по дорожке, покрытой белыми мраморными плитами через сад напрямую к дому. Дорожек в саду было три из черных, белых и бордовых плит, в цвет всей растительности сада, они из разных сторон вели к центру сада, где сплетались в причудливую спираль небольшой трехцветной площадки, в центре которой была мраморная статуя Аполлона, стоящего с луком на поверженном змее Пифоне¹³. На этой площадке я увидел Черного Стража, который на своем не очень хорошем английском, распекал двух служанок, при этом я точно знал, что слуги по английский не понимают. Я несколько раз бывал в их родной стране, немного говорил на их языке и успел познакомиться с некоторыми из них, что считал большой удачей для себя. Я узнал, что они не по своей воле оказались здесь, и постоянно испытывают настоящий ужас перед хозяевами усадьбы, особенно перед самим Бароном, о котором они вообще отказывались что-либо упоминать.

Увидев меня, Черный Страж, растянулся в улыбке, которая всегда жутко выглядела на его безображенном лице и поприветствовал меня по итальянский.

– Salve!¹⁴

Я в ответ помахал ему рукой и прошел к себе в комнату. По дороге к дому, я больше никого не встретил, как я потом понял все слуги и стражи были заняты подготовкой в Желтом замке, куда уже на следующий день должны были прибыть первые гости.

Войдя в свою комнату, я увидел сервированный на столе завтрак и небольшую перемену в интерьере, которая сразу отбила мне аппетит. На стене над кроватью появилась картина, которой там раньше не было, это была репродукция картины Караваджо¹⁵«Шулера». Я весь похолодел поняв, что ставки в этой игре для меня выше, чем я предполагал. На картине было изображено как два негодяя подсматривают и подтасовывают карты в игре с несчастным простаком.

– Они хотят, мне намекнуть, что знают все мои планы, или то, что им видимо стало известно о моих карточных долгах, а значит наверняка и о многом другом из моей жизни, что делало очень уязвимым ту защиту, которую я только что выстроил против них, и они хотели, чтоб я об этом знал, – все это быстро пролетело в моей голове.

Но я быстро избавился от нахлынувшей на меня тревоги – В конце концов, разве это что-то меняет? —спросил я себя.

– Нет! Каждый играет в свою игру, а в итоге всеми сыграет сама игра, и все, что нам остается это просто играть! А играть мне всегда нравилось! – поразмыслив так, я спокойно поел, выпил кофе и стал ждать, что мне выпадет на следующем ходе.

Скоро в дверь постучал один из слуг, войдя и поклонившись он сообщил мне, что Барон ждет меня в своем кабинете. Поблагодарив слугу, как всегда, на его родном языке, я немедленно отправился на назначенную мне встречу. Войдя в кабинет Барона, я удивился как разительно отличается его обстановка и интерьер от того, что я раньше видел в доме. В отличие от мрачно-вычурных тонов отделки и драпировки комнат и залов с обилием бронзы, зеркал, хрусталя и массивной резной мебели темного дерева, обитой дорогой темно-красной кожей, а также репродукций в массивных золочёных рамах тревожных пейзажей Уильяма Тёрнера¹⁶ или ядовито-желтых библейских сцен Караваджо, здесь все было отделано в светлых теплых тонах, обставлено простой, но удобной мебелью, а стены были украшены несколькими картинами Клода Моне¹⁷ с изображением ярких цветущих пейзажей.

Барон сидел в высоком кожаном кресле за широким письменным столом из бука, стол был завален какими-то рукописями, книгами, также на столе стояла початая бутылка кубинского рома, о котором у меня остались самые лестные впечатления.

– Вы хотели меня видеть? – спросил я его.

Барон приветливо улыбнулся мне и ответил – Очень рад вашему скорому возвращению!

Барон поднялся с кресла, вышел из-за стола и подошел ко мне и по-дружески пожал мне руку, одет он был в светло-серый шерстяной камзол, обшитый черным шелковым галуном, который сидел на нем как подогнанный офицерский мундир. Он предложил мне сесть в кресло напротив стола, и налил себе и мне рома, даже не спросив меня буду ли я пить.

– Нам с вами многое надо обсудить, скоро приедут мои гости. И к их встрече все и всё готово, за исключением Вас. «Но я думаю мы это быстро поправим!» – сказал Барон, протягивая мне бокал с ромом.

– Вы говорите про тех людей, которых вы хотели убить? —сказал я спокойно, взяв предложенный мне бокал.

– Все должно было случиться по их желанию, как их воздаяние и залог выбора своего пути. Такова плата, а тому, кто ее не может заплатить лучше остановится сразу и не следовать вместе с нами! – сухо ответил мне Барон!

– А что, теперь! Кто уплатит их долг? Наверно это все не нужно было изначально, раз вы смогли от этого отказаться? – возразил я.

– Кто-то заплатит все равно, а с этих людей достаточно будет и готовности заплатить самую высокую цену и выпить свою чашу до дна! – Барон был спокоен говоря это, а его взгляд, брошенный на меня, был даже снисходительным, вопреки моим ожиданиям вызвать его гнев.

– А как вы хотели замять все это? Столько странных смертей в одном месте и в одно время наверняка бы навлекли на вас подозрение и послужили бы причиной расследования со стороны властей? – продолжил я, решив вывести Барона из себя.

– О вы даже не представляете, насколько сложные задачи нам пришлось бы решить в этом случае! – ответил мне Барон.

– Ведь все наши гости иностранцы, и чтобы, всё выглядело не так подозрительно были затрачены колоссальные силы и средства! – продолжил он.

– Чтобы избежать огласки при перемещении наших гостей внутри страны, сюда их будет доставлять специально арендованный транспорт. Тех же кому в результате не посчастливилось бы со жребием, предполагалось вывозить далеко отсюда к морю специальным воздушным судном, оборудованным необходимого размера морозильными камерами. А там уже на одном прогулочном корабле в нейтральных водах должен был случиться пожар, и одна из спасательных шлюпок при этом пошла бы ко дну со всеми пассажирами, что сокрыло бы всяческие следы и отвело от нас подозрение. Но благодаря вам, мой дорогой друг этого кораблекрушения не произойдет, как и многого другого! Не так ли? – Барон улыбнулся, глядя мне в глаза.

– Да! Но вы сами бы подверглись большому риску, если бы это вдруг открылось! Ради чего всё это? Ради Белого Стража? Это какая-то бессмыслица, умирать и рисковать свободой ради мертвых! – сказал я, ожидая гневной реакции Барона.

– Вы же читали ее, читали книгу Белого Стража и должны знать, какая у нас цель. Мы работали много лет, искали по разным странам людей, которые начнут то, к чему призывал Белый Страж, начнут «великое делание»! – сказал Барон, не изменив своего благожелательного тона.

– Послушайте, вы правда хотите создать Бога? Вы верите, что это возможно? – спросил я с недоумением.

– Я полагал, что это некая метафора, некий образ и только! Да вы все безумны, как и эта книга. Вы понимаете это! – продолжил я.

В этот момент я постепенно начал осознавать общею картину того, кем был Барон и Стражи и какая гигантская тень за ними стоит.

– Ваша реакция вполне нормальна, хотя вы все-таки прочитали книгу. Большинство людей этого сделать просто не могут, у них возникает непреодолимое эмоциональное отторжение, и им не стоит ради своего же блага читать ее далее. И да мы верим в то, что делаем и это уже происходит прямо сейчас. – Барона ничуть не тронуло, что я назвал их всех безумцами.

– Вам следует еще раз сегодня внимательно прочитать книгу, и подготовить вопросы. Каждый гость перед тем, как всем будут розданы чаши с вином, имеет право задать любой вопрос по ученью Белого Стража, или высказать любое сомнение в нем и получить исчерпывающий ответ. Таковы правила, и они будут касаться и вас! Вы ведь насколько я знаю прекрасно владеете английским языком? Почти все наши гости будут из стран, где он широко распространен и вам легко будет сойти за их соплеменников. Будет правда одна группа из Италии, с которой мы будем общаться на родном языке, но и тут вам не стоит волноваться, мы вам поможем заучить наизусть ваш вопрос на итальянском с тосканским выговором, так хорошо, что никто ни о чем не догадается – продолжил Барон.

– Для случайного знакомства вы слишком много обо мне знаете, – сказал я раздраженно.

– О! Знакомство было случайным, но готовились мы к нему давно! – отшутился Барон.

– Но вы можете еще отказаться, если так, я вас более не задерживаю! Но если подозрение в нашем безумии не отвратило вас от данного вами слова, нам нужно пройти к месту ближайших событий и провести небольшую репетицию. Итак, вы готовы? – спросил Барон, глядя мне прямо в глаза.

– Я не беру свои слова обратно и не нарушаю данных мной обещаний! – сказал я, понимая, как сильно я рискую, и что обратного пути у меня нет. Но соглашаясь я выигрывал время, чтобы сделать свою ставку.

Глава IV

Мы с Бароном покинули его кабинет, вышли из дома и направились к Желтому замку. В этот день все небо было затянуто низкими свинцовыми облаками, как это часто бывает в это время года, моросил небольшой дождь. Укрывшись большими зонтами, которые нам подали слуги мы быстро дошли до входа в замок. Желтый цвет этого подобия флорентийского Палаццо Веккьо¹⁸ не излучал тепла, а лишь подчеркивал унылость и серость осеннего дня.

– Не повезло сегодня с погодой, ну да она нам не помеха, – бросил Барон.

В самом замке не было проведено ни воды, ни освещения, коридоры в большую зал освещались настенными и потолочными светильниками на аккумуляторах, в сам зал были поставлены с десяток канделябров из черного металла на две дюжины свечей каждый и зал освещался вполне сносно. Остальная часть замка была погружена в полный мрак, из-за того, что большая часть окон в нем была закрыта фанерными щитами от дождя и ветра. Тьма полновластно поселилась в нем, ей были заняты все комнаты, коридоры и подвалы этого огромного здания с момента остановки строительства. Не знаю, что за лечебницу хотел построить Барон, но ее новой хозяйке его внешне приветливые стены, с грязно серой бетонной изнанкой, его пыль и строительный мусор внутри подошли вполне. Солнечный свет не проникал в эти затхлые покои. Тьма с явной неприязнью наблюдала за нашим приготовлениями в ее чреве, из каждого темного закутка к нам тянулись ее щупальца, извивающиеся и скручивавшиеся в комок при попадании на них лучей фонарей.

– Что-же здесь делается ночью? – с содроганием подумал я, как мне рассказывали слуги, они крайне не любили бывать в Желтом Замке, и только угрозы Черного Стража, заставляли их здесь выполнять свою работу.

Но Барон казалось был весьма доволен приспособлением этого темного царства к приему гостей и надо сказать, что большая зала была убрана и обставлена с большим вкусом. Стены задрапированы шелковыми и бархатными тканями, полы устилали толстые шерстяные ковры. Все было в тех же цветах, что и в саду – белый, серый, черный и бардовый. Вокруг стола для гостей как я заметил, поставлено было уже тринадцать, а не двенадцать стульев как раньше. Стол был сервирован также на тринадцать персон, украшен вазами с цветами и фруктами, а также на нем стояли массивные бронзовые подсвечники. Вся посуда и приборы были из черненого серебра. Под трон для Барона, стоявший на возвышении в несколько ступеней, были положены какие-то белые шкуры огромных размеров, видимо медвежьи.

В зале уже были все стражи, все одетые в парчовые, шитые золотом кафтаны с высокими стоячими воротниками, цвет их одеяний соответствовал цвету каждого из стражей. Также в зале находилось с десяток слуг, стоявших вдоль правой стены, одетых в черные форменные доломаны с белой шелковой шнуровкой и черные брюки с белым кантом, их лица были закрыты белыми венецианскими масками «Баута»¹⁹. Вся эта великолепная фантасмагория колыхалась в свете сотен свечей и отбрасывала самые причудливые тени на сводчатом потолке зала. Барон в месте со стражами прошел к черному трону и сел на него, стражи встали вокруг.

– Как вам? – спросил меня Барон.

– Как в соборе в пасхальную ночь! – ответил я.

– Что ж, тогда давайте перейдем к воскрешению из мертвых! – сказал Барон и хлопнул в ладоши.

Ко мне подошли слуги и одели на меня ярко желтую накидку с настолько большим капюшона, что лица совершенно не было видно. Меня провели к столу и попросили сесть на один из стоявших стульев.

– Прошу вас, спросите меня на английском то, что вы говорили при нашей беседе в моем кабинете о нашем учении и вере, только прошу соблюсти минимальную тактичность, дабы у наших гостей не зародилось подозрений на ваш счет, – попросил меня Барон.

– What the White Guardian teaches cannot be perceived by a person’s consciousness without pain, but will most likely be rejected by him as dangerous madness and will bring disaster to those who spread and defend such ideas. How can we avoid this²⁰? – ничуть не смутившись, спросил я.

Барон, казалось, был очень доволен моим вопросом, хотя я же наоборот желал смутить его и стражей.

– Ты все верно говоришь, брат мой, именно так и будет. Но Белый страж говорит нам не тревожить обычных людей, не привлекать их в свой круг и не знакомить с нашим учением. Они не смогут жить без своих иллюзий, как ребенок оставшийся один ночью прячется в кровати под одеялом страшась окружающего его мрака, так и они натягивают на себя иллюзии своей жизни и боятся высунуть из-под них нос. Не тревожьте их, ищите братьев среди тех, кто ходит во мраке с открытыми глазами и привык стойко выносить боль и страх, они станут опорой нашему делу и вместе с нами пойдут к нашей великой цели. А лишний раз тревожить людское море нам ни к чему, в шторм кораблям нелегко идти к своей цели, ураганов и бурь в этом море будет и так с лихвой на нашем пути и возможно таких ужасных, что мы даже пока и помыслить не можем. – ответил с улыбкой Барон.

– А сейчас мой друг вам нужно будет убедительно показать нам свою смерть! – обратился ко мне Барон и еле заметно кивнул Красному стражу.

Та, увидев знак Барона, грациозно подошла к одному столу, стоявшему вдоль стены залы и взяла с него поднос, уставленный небольшими серебренными кубками, подошла ко мне, и я взял с подноса первый попавшийся кубок с вином. Затем Красный страж улыбнулась мне и вернулась с подносом к трону, где кубки с вином взяли так же Барон и все стражи.

– По правилам все гости и мы должны выпить вино одновременно, и через две, три секунды вы должны упасть как мертвый. Можете сделать это любым удобным способом, ковры здесь очень толстые и мягкие, никаких повреждений вы получить не должны, – обратился ко мне Барон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Обозначение 2017 года по китайскому шестидесятилетнему циклу (кит. 干支 gānzhǐ) – система китайского летоисчисления, основанная на комбинации десятеричного (天干) и двенадцатеричного (地支) циклов.

Вернуться

2

Уральские горы – горный массив в Евразии, идущий с севера на юг преимущественно через Россию, от побережья Северного Ледовитого океана до реки Урал и северо-западного Казахстана. Горный хребет является частью условной границы между континентами Европы и Азии.

Вернуться

3

Екатеринбургская телебашня – снесённая телебашня в Екатеринбурге. Основная часть телебашни построена в 1986—1989 годы. После прекращения финансирования работ в 1990 году оказалась в заброшенном состоянии. Осенью 2017 года местные власти приняли решение о сносе телебашни, который был произведён 24 марта 2018 года.

Вернуться

4

Невьянская башня – наклонная башня, расположенная в центре Невьянска, была построена в 1721—1725 годах по приказу промышленника Акинфия Никитича Демидова. Высота башни – 57,5 метров, основание в плане представляет собой квадрат со стороной около 9 метров. Отклонение башни от вертикали – около 1,85 м в верхней точке, наибольший угол наклона наблюдается у нижнего яруса (3° 16').

Вернуться

5

Навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен.

Вернуться

6

Тонкий обтягивающий свитер с воротом, закрывающим шею человека.

Вернуться

7

Терапия опиоидными агонистами (ОАТ) – это лечение, при котором назначенные опиоидные агонисты назначаются пациентам с расстройством, связанным с употреблением опиоидов (OUD). В случае поддерживающей терапии метадоном (ММТ) метадон используется для лечения зависимости от героина или других опиоидов и вводится на постоянной основе.

Вернуться

8

Хоспис – это учреждение, где осуществляется комплексная поддержка умирающих для оказания паллиативной помощи (преимущественно онкологическим больным) в последней стадии заболевания.

Вернуться

9

В древнегреческой мифологиях бог света, сын верховного бога Зевса, покровитель искусств, предводитель и покровитель муз, предсказатель будущего, бог-врачеватель, покровитель переселенцев, олицетворение мужской красоты. Один из наиболее почитаемых античных богов. В период Поздней Античности олицетворяет Солнце.

Вернуться

10

В греческой мифологии Адмет был царем Фер в Фессалии. Когда Аполлон был приговорен к году рабства смертному в качестве наказания за убийство змея Пифона, бог был отправлен в дом Адмета, чтобы служить ему.

Вернуться

11

Пергамент— материал для письма из недублёной сыромятной кожи.

Вернуться

12

"Бристоль Классик Ром" компания, основанная в 1997, г. Бристоль, Великобритания, специализирующаяся на поставках рома.

Вернуться

13

Пифон, или Питон (др.-греч. Πύθων от πύθω «Питон») – в древнегреческой мифологии змей, охранявший вход в Дельфийский храм до занятия его Аполлоном.

Вернуться

14

Привет! (итал.)

Вернуться

15

Микелаанджело Меризи да Каравааджо (29 сентября 1571, Милан – 18 июля 1610, Порто-Эрколе) – итальянский художник, реформатор европейской живописи XVII века, основатель реализма в живописи, один из крупнейших мастеров барокко.

Вернуться

16

Джозеф Мэллорд Уильям Тёрнер (23 апреля 1775 – 19 декабря 1851), известный в своё время как Уильям Тёрнер, был английским художником- романтиком, гравером и акварелистом.

Вернуться

17

Оскар Клод Моне (14 ноября 1840, Париж, – 5 декабря 1926, Живерни) – французский живописец, один из основателей импрессионизма.

Вернуться

18

Palazzo Vecchio – Старый дворец (итал.), здание во Флоренции, на площади Синьории, построенное в 1299—1314 годах по проекту Арнольфо ди Камбио; одно из наиболее известных строений города.

Вернуться

19

Баута – один из видов венецианских масок, традиционно белая атласная маска c резким треугольным профилем и глубокими впадинами для глаз. Её изготавливали из папье-маше, керамики или меди. По одной версии, название баута связано с итальянским словом «bau» или «babau», обозначающим вымышленное чудище, которым пугали маленьких детей.

Вернуться

20

То, чему учит Белый страж, не может быть воспринято сознанием человека без боли, а скорее всего будет им отторгнуто как опасное безумие и навлечет беду на тех, кто будет такие идеи распространять и отстаивать. Как нам избежать этого? (англ.)

Вернуться