Элла Долгарева
Нарцисс всемогущий

Часть 1. Начало

Глава 29, ставшая Главой Первой. Шаман

Легко над быстрою рекою

кружил вальсирующий мост,

Он был ниспослан нам с тобою

Как между раем, адом и землёю блокпост.

с 26 мая 2023 г. по 28 декабря 1925 г

Чайка трижды пыталась сброситься с парапета и каждый раз, подхваченная потоком воздуха, возвращалась обратно. С людьми сложнее, они обычно проигрывают эту игру окончательно в момент падения. Хотя кто знает, какой возвращается чайка после каждого своего прыжка в бездну?

Может, заново рождённой, как и человек в каждое свое новое воплощение?

– Духовное сердце находится между верхней частью груди и нижней частью горла. У тебя там болит? Хотя бы иногда? – спросил меня шаман, сидя на грязном полу своей маленькой темной квартиры с отключенным за неоплату электричеством.

Я промолчал в ответ, наблюдая как шаман поджигает пучки сушеного шалфея, пока дождь яростно дробит толщи льда за окном. Потом, рассматривая его потрепанную одежду и небритую физиономию, я думал о том, что меня обманули. Ведь этот маленький человек совсем не был похож на того шамана, о котором мне с восторгом рассказывал мой друг X. С плохо скрываемым нетерпением, я ждал завершение сеанса. Деньги я перевел заранее и сейчас искал повод, чтобы как можно скорее покинуть этот унылый эзотерический клоповник.

Окна с ржавыми решетками квартиры на последнем этаже старой пятиэтажки, которую сам хозяин называл «Чердак», выходили в типичный Питерский двор-колодец. В целом, пейзаж за окном напоминал тюремный двор. Провода, жестяные крыши, облупленная штукатурка, мрачные глазницы окон напротив и тухлый запах старой, давно не ремонтированной квартиры. В полумраке белело, отливая серо-голубым, окно каморки шамана, как бельмо – смесь белой ночи и затяжного ливня. В углу валялся перепачканный красками этюдник, на стенах несколько рисунков женских фигур крупными темными мазками в разных позах и автопортрет самого художника. Бутылка недопитого вина на подоконнике, пепельница, несколько немытых кружек с кофе. Я посмотрел на грязные носки шамана и пожалел, что разулся в коридоре. Ковролин на полу был серого цвета, что, возможно, и могло замаскировать то, что его не чистили очень давно. Если бы не предательские пятна, раскиданные в случайном порядке по всей его поверхности.

Почему «духовные люди» так плохо стыкуются с реальностью? Я поспешил покинуть логово шамана, желая избавиться от приторного запаха грязи и эмоций проигрыша в битве с этим миром. Он предупредил меня, что транс может возобновиться внезапно, и, посоветовал мне не садиться за руль сегодня. Я горько усмехнулся в ответ. Мне не сесть за руль ещё минимум год. Меня лишили прав за пьянство. И это лучшее, что могло случиться со мной. Я поднялся с кресла, чувствуя тяжесть в груди.

В парадной пахло тоской, унынием и безысходностью. Пока я спускался по бесконечно длинной узкой лестнице вниз, мимо убогих дверей с маленькими пятачками лестничных площадок с разбитой плиткой, явно ощутил ауру самых страшных глав русской истории. Каждый шаг напоминал удар молота по натянутому канату. В голове крутились слова шамана: «Демоны не дремлют». Может он прав? Что, если каждая моя ошибка – это проверка на прочность? Лестница все не кончалась, потихоньку я начал впадать в транс, монотонно перебирая ногами ступеньку за ступенькой.

Реки вен на руках текут не по моей воле. Я не знаю как долго и куда. Я контролирую в этом мире и в собственном теле ровно ничего. Мои ноги идут, волосы и ногти растут сами по себе. Я смотрел на свои штиблеты так долго, что не сразу заметил смену временной и пространственной локации. В нос ударил солёный запах моря. Он словно вытягивал из памяти нечто, что было моим спасением. И тут я увидел, что мои руки держались не за перила лестницы в подъезде, а за перила палубы.

*** «А что если волны говорят друг с другом», – как-то подумал я, сидя в партере четвертого ряда под разнокалиберный гул человеческих голосов, сливающихся в единый неразборчивый шум, напоминающий шум прибоя. Цифра четыре с круглого номерка кресла напротив превратилась в бабочку и улетела. В трепете ее крыльев я успел разглядеть нежность твоего лица и блеск твоих серо – бирюзовых глаз. Я вспомнил тебя, N.. Я вспомнил тебя Ту, прежнюю.. ***

Та наша жизнь с тобой, когда я в первый раз увидел и полюбил тебя, была яркой и быстрой, как магниевая фотовспышка.

Сейчас я понимаю, что хотел всегда фотографировать тебя глазами ещё, ещё и ещё бесконечное число раз.

Кстати, ты знала, что первые фотографы сильно обжигались во время вспышки взрывной смеси из магния и иногда даже погибали? Жажда жизни сильнее страха смерти. Всё самое прекрасное рождается из боли и разрушения.

Что может быть прекраснее, чем взрыв вселенной, разбитые той первой нашей весенней ночью фужеры и порванное моей нервной рукой новое кружево. Несколько мучительных часов на официальном приеме и потом здесь в театре я знал, что кружевная бабочка всё это время молчаливо исследует то, что скрыто от посторонних взглядов под пышной юбкой платья. Это было непозволительно. Бабочка была виновна. Я думал об этом перед спектаклем и вовремя, теребя свои белые перчатки, а после уже не думал вовсе. Может я тоже бабочка – однодневка? И все мои страдания, что как кислота разъедают меня изнутри – это всего лишь фантом, отблеск на стекле. И ничего не было, и нет.

Чем сильнее волны били наш отважный корабль, тем яснее и четче я видел твое прекрасное лицо N., твои круглые белые плечи и блеск твоих сумасшедших глаз.

В Петрограде сейчас, наверное, идет дождь. Как всегда. И ты доступна мне через время и пространство. Я чувствую тебя как солнце, как траву, как радугу, как ветер. Из ветров ты – Зефир, теплый и влажный весенний ветер, переменчивый и нежный. Из радуг – ты огненная. Из цветов – орхидея. Из трав – ты лаванда. Из солнц – ты единственная, ибо другого – нет и быть не может. Сейчас я стою на раскачивающейся палубе, наблюдая, как чайки преследуют наш корабль, и вижу приближающийся вдали Константинополь. Море дышит. Его большое серое тело движется ритмично и хаотично одновременно. Здесь, на нашем корабле, мы все как защемленный нерв—зажаты, скованы какой-то внутренний болью или тоской.

Я провалялся в каюте большую часть пути, испытывая жуткую тошноту и головную боль. Лишь рюмка хорошей русской водки помогла мне справиться с «морской болезнью», и, встать на ноги.

***

Мы познакомились с тобой в день, когда войска союзников заняли Константинополь. 12 ноября 1918 года. Когда последние войска союзников покинули город 4 октября 1923 года, ты вышла замуж за известного писателя-прозаика. Я всегда больше любил поэзию. И в той жизни, и в этой. Жаль, что ты нет. А ещё мне жаль, что только недавно я понял какая глупость сердца не верить в себя. Если бы я только знал, какое сожаление испытываешь в финале, когда осознаешь, что так и не сделал, не написал, не реализовал.

***

Любовь моя, тогда я не знал как по-другому, я чувствовал радость только в кураже. Карты, разгул, пьянки, похабство – все это нужно было мне, чтобы чувствовать жизнь по полной. Меня окружали в то время женщины не то чтобы легкого поведения, но уж точно не благородные девицы. И ты это знала. Вижу себя, также как сейчас – море и палубу. Сижу в чистой белой рубашке и расстегнутом сером пиджаке за карточным столом. Вокруг меня пышные груди в разрезах платья, перья. Вино льется в бокалы. Громкая музыка, шум, гам, смех, свист. Клубы дыма под абажуром. И чем больше я пью, тем меньше чувствую боль в груди. Эта боль состоит из потери, опустошения, чувства вины и одиночества. Я смотрю на клуб дыма над столом, щурюсь, пытаясь поместить туда всю свою боль и слезы. Но их слишком много и они возвращаются обратно, принося с собой безысходность и отчуждение. Финал той моей жизни тебе известен. Неправильное решение. Роковая ошибка. Шрам на шее. Я осознаю свою роль в том, что произошло и что мое поведение привело бы к этим ужасным последствиям неизбежно.

Поэтому в планах на эту жизнь были покаяние, очищение и расплата. Но что-то, как это всегда случается, пошло не так. Я забыл обо всём, что себе обещал. И снова как попало качу по кругу, по кольцевой дороге судьбы. Дорога беспощадна к неуверенным ездокам. Проверяет каждого на прочность, как демоны.

–Демоны не дремлют, демоны всегда начеку, – доносятся до меня слова шамана сквозь клубы дыма в моей голове, – одна нога демона всегда вытянута вперёд. Ведь в любой момент может найтись тот, кто об нее споткнется. Демоны не злые и не плохие. Они лишь проверяют на прочность и закаляют духовную сталь..

Я слышу нарастающий гул в ушах и, мне кажется, что я сам нахожусь под толщей льда, по которой яростно колотит дождь.

–Демон не виноват в том, что ты глупый, трусливый, заносчивый и самонадеянный. В том, что ты потакаешь своим и чужим слабостям и порокам, —слышу я обвинительный приговор шамана и медленно погружаюсь в темную пучину небытия. Как под воду.

Один ныряльщик сказал мне однажды, что достигнув определенной глубины, перестаешь понимать – где верх, где низ. Сколько же жизней нужно, чтобы стать Человеком и чтобы сразу точно знать, где черное и где белое?

Знаешь, N., есть такая игра, называется «Двадцать одно». Там смысл какой. Игроки берут карту и надо, чтобы у каждого из них было больше, чем у другого, но максимально это двадцать одно. Если ты возьмешь карту и будет двадцать два, значит это больше, чем нужно. В этом весь смысл игры, ну я не знаю, зря я тебе, может, рассказываю, возможно, ты умеешь в нее играть. Вот ты сидишь, у тебя на руках восемнадцать или семнадцать. А у соперника может быть девятнадцать или двадцать – тогда он выигрывает. И вот ты думаешь, может еще карту взять? Ты берешь и у тебя двадцать два, а это значит, что ты проиграл. В этой игре, все время думаешь: «Мало, мало, мало. Ещё возьму, ещё возьму. Рискну, ещё возьму, ещё, недостаточно, мало карты, мало!». Потом – бах! и у тебя срывается банк. Если ты получил карту, отказаться от игры не можешь, должен разыграть банк, а только затем выйти из игры.

Вот так и наша жизнь. Каждый должен доиграть до конца, даже вытянув плохую карту.

Заныло в груди. Я поднес руку к воротнику рубашки, расстегнул пару пуговиц и ответил шаману, сидящему где-то на полу моего сознания: «Да, болит.. Опять…».

Глава 2. INTRO&OUTRO. У меня была собака

Посвящается N.

Все герои вымышленные.

Особенно N.

Основано на реальных снах.

«У меня была собака, я ее любил».

A. Кайдановский

«Что есть жизнь? Пепел, зола… и еще рассказ».

Марк Аврелий

Джон Пембертон создал «Coca-Cola», чтобы отвыкнуть от морфина.

Я пишу этот дневник примерно по той же причине, чтобы избавиться от зависимости и почувствовать волшебство настоящего момента. Когда все то, что позади, в прошлом станет полустёрым и то, что впереди, в будущем – крупным, выпуклым. А то, что в настоящем – ярким и насыщенным.

Не пытаясь насиловать слова, я просто слушаю тишину и беру из нее то, что она отдаёт мне сама.

Так что сегодня я не буду гадать на картах Таро или пытать астролога:

«Где в моем гороскопе завязался узел Раху?» и тем более не стану винить никакие жизненные обстоятельства. Я знаю точно только одно— во мне живет Зверь, который сжирает меня изнутри. Я не виноват в том, что уже успел натворить и в том, чего не сумел тоже. По той простой причине, что никогда не знал как надо, и виноват одновременно в том, что какие-то условно плохие действия свершились при моем участии и не свершились хорошие.

Дело в том, что мне, как и всем остальным, не выдавали инструкцию пользователя и карту местности в день моего прибытия в этот мир. Я не вошел в эту жизнь, открыв дверь своим ключом с чемоданом ответов на каждый день в руках. Я ворвался в нее голым, с криком отчаянья, не понимая где я, кто я и почему я.

Мама прижимала меня к груди и пела песню, чтобы успокоить мой плач. То же самое мне нужно и сейчас, чтобы избавиться от тревоги— объятие, песня, женская грудь. Только молоко с течением времени пришлось заменить вином. Так уж вышло, что мои вкусы с момента рождения немного изменились. Вино в этом мире, оказалось, получить легче всего. Для этого нужны только лишь деньги.

Говорят, люди иногда не понимают, что умерли. Ходят по квартире, пытаются контактировать с близкими, но их никто не слышит и не видит, за исключением некоторых особенных людей. Часто мне кажется, что это произошло со мной и мне нужно просто терпеливо ждать, пока меня тоже заметят и выведут из комнаты.

Когда-то у меня была собака. Очень хорошая собака, гораздо лучше многих людей, включая меня самого.. Однажды к ней прицепился клещ на улице.

Я, будучи тогда не самым любящим хозяином, этого не заметил. Клещ успел уже раздуться от крови, когда мне, наконец, удалось его обнаружить. Я наклонился, чтобы рассмотреть его поближе.

И это прекрасное создание, не клещ, а моя собака, конечно же, в тот момент начала отворачивать голову от меня, чтобы защитить от клеща, который мог перекинуться на меня, как ей, наверное, казалось. Вот так же и я должен отвернуться от тебя, чтобы защитить от невидимого клеща в моей голове, что пьет по капле мою кровь уже много лет.

Физически твое отсутствие я ощущаю как отсутствие жизненно важного органа, как дыру, через которую вытекает кровь. В этой луже крови я сижу за рабочим столом, лежу в ванне, еду в метро, иду в магазин. В этом состоянии, в принципе, все равно где находиться. Везде и всегда одинаково плохо. Но самое ужасное это суббота, воскресенье, вечер пятницы и праздники. В эти дни я чувствую особенное одиночество. Вот как сегодня. Проклятая суббота. Я хотел бы сейчас заглянуть в твой дом. Проникнуть через замочную скважину или просто проплыть облаком мимо окна. Быть незаметным, как в моем детстве.

Увидеть, как ты вышла из душа. С мокрых волос стекает вода. Может ты в халате, может в полотенце, может просто бродишь в трусах по комнате. Или варишь кофе босиком на кухне. Я хочу к тебе.

Говорят, что если человек чего-то хочет по-настоящему у него это есть или, на худой конец, будет. Я очень хочу тебя! По-настоящему. Но тебя у меня нет. Ведь мы с собакой знаем этих клещей в голове. С ними сложно договориться.

Когда я с тобой, мне хочется сожрать тебя, обладать каждой твоей клеткой, каждым твоим вздохом и каждым твоим взглядом. Я хочу тебя полностью, всю, тотально.

Даже когда тебя нет рядом, ты – рядом. Я плету паутину памяти из наших дней, чтобы путешествовать по ней и помнить тебя всегда.

Сейчас я сижу в комнате в полной темноте и полном одиночестве.

В доме так тихо, что слышно как птица села на ветку дерева во дворе. Соседская собака иногда гремит своей миской или цепью. Но это не мешает мне слушать звук электричества, бегущего по проводам. Я практически бесшумно перебираю клавиши, пока пишу эти строки. И только пробел и одна сломанная клавиша звучат громче всех остальных.

Во время переезда на клавиатуре сломалась буква «ю». Я вдавливаю ее, пытаюсь нащупать. Буква «you» потерялась, как и ты. Как же мне грустно без этой буквы.

Мой дом помнит тебя. Подсовывает слепки мгновений твоего присутствия в моем пространстве. Пластинки, которые ты держала в руках, чашка, диван, подушка.

Мы часто прячемся в любовь как в материнскую утробу. И там уютно пребываем в тепле и темноте. И нам кажется, что это будет длиться вечно и на Земле и после. Что нет причины, нет Закона. Невозможно прервать, остановить любовь и жизнь..Какая детская беспечность. Такая тоненькая нить скрепляет эти звенья. Жизнь и любовь, любовь и смерть, смерть по кругу переходит снова в жизнь. Все эти восхитительные струны связать в один канат звенящий. Не призрачный, а настоящий, живой. Твой. Мой.

Время существует только в страдании. В наслаждении времени нет. Там вечность и бессмертие. Ну вот.. А еще у нас тут сейчас идет снег из цветов. С цветущих деревьев ветер срывает маленькие цветки, и они кружатся в воздухе и падают на землю. Такая весна. Сейчас на улице парень барышне вслед крикнул: «Девушка, а можно ещё раз смех ваш поймать?» А мне можно? Твой. Ещё раз.

Точка невозврата. Холодная глубокая яма внутри. Звучит как фортепиано со струнными. Кто-то медленно перебирает клавиши и слышно как молоточки гулко стучат внутри инструмента. Потом вступает виолончель и через время подхватывает скрипка. Появляется светлое щемящее чувство. Это воспоминание. Оно проявляется и сливается с музыкой. Тает.

А я остаюсь.

Глава 3. Патемата математа

Get Busy Living or Get Busy Dying

Всё сводится к очень простому выбору: занимайся жизнью или занимайся смертью.

«Побег из Шоушенка» (The Shawshank Redemption)

Нева рябит как экран, потерявший сигнал. В памяти остались лишь следы воспоминаний. Как пыль на полке или иней на стекле.

Смахни, и нет. Ничего.

Чем тоньше вкус, тем глубже восприятие, но с другой стороны гораздо ‘уже выбор фрагментов, ласкающих глаз.

Есть определенные градус близости, испытав который, уже не можешь удовлетвориться ничем иным. Как в сцене из фильма «Константин» с Киану Ривз – пьешь, пьешь и пьешь, жадно хватая одну бутылку за другой. Но не можешь никак утолить эту жажду.

«Ты будешь доволен собой и женой,

Своей конституцией куцой,

А вот у поэта – всемирный запой,

И мало ему конституций!». Это Блок.

Он благословил Есенина, как Державин Пушкина, а Некрасов Достоевского. По-настоящему гения может оценить только гений подобного ему масштаба.

Нужно иметь собственный крупный калибр, чтобы вместить весь диаметр, всё расстояние между противоположными полями, а не малую долю или фрагмент.

Как я мог оценить тебя? Если сам был таким маленьким и нищим в своей способности любить, а ты такой большой. Если бы тогда я мог увидеть тебя по-настоящему, то просто не смог бы пошевелиться. Я играл и баловался с твоей любовью, как и положено ребенку. Разбил, конечно же..

Мне показали другую сторону луны и все звёзды. Теперь я всегда могу, задрав голову вверх, найти созвездие Ориона, Созвездие Гончих Псов и одну из ярчайших звёзд на ночном небе Антарес.

Вместо благодарности и радости за этот подарок я выбрал возможность страдать от того, что не могу потрогать их.

Я так боялся быть смешным, неловким, жалким, нелюбимым. Так много думал об этом, что создал именно такой мир.

Я думал, что имею власть над тобой. Но власть у взрослого. Власть у того, кто создаёт правила. Власть у того, кто меньше зависим. Власть у того, кто может первым уйти. Власть у тебя.

Это мощное небо, вышедшее из берегов и затопившее собой весь город, всё, что у меня есть сейчас. Уже вторую неделю подряд каждый день идет дождь, темно в любое время суток.

Патемата математа—обучайся через боль.

Сжавшись от ледяного ветра, направлявшего холодные струи дождя прямиком на мои старые джинсы, вбежал в полупустой подземный переход. Парень в жёлтой куртке зачем-то толкнул меня, чтобы я уступил ему дорогу. Накатила странная волна обиды. Это было очень глупо, но я взбежал вслед за ним по ступенькам и толкнул его от души возле входа в метро. Гордо прошел через турникет и вошёл в вагон, чувствуя огромное облегчение и удовлетворение.

Ещё один лозунг ложной надежды.Ботинки промокли, джинсы прилипли к ногам, во влажном кармане куртки завибрировал телефон. Очередное сумасводительное сообщение, не от N.! Сколько их будет еще этих точечных ударов надежды. У девушки, стоявшей напротив меня, на куртке надпись на английском: «Самые лучшие вещи случаются тогда, когда ты меньше всего их ждешь».

Эскалатор ступенька за ступенькой вытянул нас из уютного подземелья на мокрую стройную улицу. В мусорной урне у выхода лежал сломанный зонтик, еще один валялся в покинутой цветами клумбе на голой земле. Сколько нужно зонтиков, чтобы переждать осень в этом городе?

Жёсткий квест пытаться защититься от дождя зонтом, когда ветер выкручивает его спицы колесом. И ты идёшь с выгнутым зонтом в руках, как с огромным цветком, тянущимся к небу и невидимому солнцу. Я испытываю странную тихую радость, уходя в эту темноту утром и возвращаясь вечером домой в темноте на полтона ниже, чем утренняя темнота, с проблесками розового света в небе. Наверное, это тот случай, когда внутреннее равно внешнему, и от этого факта чувствуешь мрачную гармонию во всем.

Обрывки струй дождя, подхваченные ветром, пытаются перечеркнуть свет фонаря, серый пейзаж за ним, и многоэтажный дом с желтым светом в окнах. Холодными, чуть покрасневшими пальцами, стучу по экрану телефона, набивая сообщение. Вспоминаю, какие нежные теплые руки у N. Как мы, ещё совсем недавно, шуршали сухими желтыми листьями, синхронно двигая ногами, держась за руки.

Я пытаюсь начать Главное делать Главным, а Второстепенное – второстепенным.

Дни в офисном рабстве сгорают без следа. В какой-то день я просто обнаружу себя стариком. Вот я седой и старый, сгорбленный, стою у книжных полок.

Всё ещё по привычке закидываю очки для зрения на полку с коллекцией солнцезащитных стеклышек в модной оправе. Но уже через несколько мгновений понимаю, что пришло время держать их близко. Всегда. Это так странно. Понимать, что б'ольшая часть жизни позади. И так интересно! Время заканчивается, а ещё столько вопросов осталось.

Субботние декорации… Перед последним днем недели.

Все прошлые отношения, как книги, взятые в библиотеке. Сдаешь постепенно одну за другой. Вот и последняя сдана....

Освободиться от предвзятости к себе, пожалеть и простить. Был не прав, но уже не исправлюсь.

По привычке все еще бежишь. Но куда и зачем?

Такие странные воспоминания о том, что болело, что ранило, что сводило с ума.

Они постепенно догорают как последнее полено. Зачем все это было?

Я так ничего и не успел понять. Только теперь мои глаза еле различают буквы, которые я пишу. Во рту нестройный ряд зубов. Челюсть открывается не полностью. Я пытаюсь заниматься гимнастикой, но тело плохо слушается меня. Кожа затянута сетью морщин. Седина не надежно покрыта слоем краски и это видно всем. Я теперь подолгу сижу у воды или в саду. Могу часами смотреть, как играют дети на песке. Или ждать закат. Иногда я гуляю в парке. Мои шаги медленные и вязкие. Внутри тишина. В голове могут возникать и повторяться многократно мысли, как заезженная пластинка. Одно и то же. Словно я извлекаю из коробки открытки с хорошо знакомыми, но ничего не значащими словами и видами.

И вместе с тем. Такая странная радость быть старым. Наполниться чем-то неочевидно прекрасным. Как будто кто-то выбил из тебя всю пыль и вату. Затопил светом, звуками дождя и фортепиано, запахом осени и нежностью щенков. Больше не гнаться, не убегать и не догонять. Можно слышать по-настоящему, видеть, дышать. Я стою седой и старый у книжных полок и говорю:

«Господь мой, ты дал мне так много всего. А я, как ребенок, только ломал и выбрасывал твои дары. Я не смог достойно распорядиться даже тем малым, что мне удавалось сохранить от саморазрушительного варварства. Сейчас, когда мои дни в этом теле подходят к концу, я так ясно вижу всю нелепость уныния и тоски. Теперь я, наконец, делаю то, что должен был делать в самом начале. Я праздную и благодарю каждый день своей жизни».

Почему я не могу сказать это прямо сейчас? Какая неведомая сила держит меня в этой роли? Кто этот кукловод, больно дергающей меня за нитки, как марионетку? Почему моя жизнь как ноющая зубная боль, от которой так хочется избавиться, но страшно?

Заяц боится лису, лиса боится волка, волк боится медведя. Страх сильнее тебя. В учебнике по квантовой физике говорится, что если один носок левый, второй автоматически становится правым. Вопрос в том, кто делает этот выбор? Ведь их невозможно различить, пока выбор не сделан. Иногда бывает очень сложно понять— это все еще квантовая запутанность или уже шизофрения?

Всё живое беззащитно и нуждается друг в друге. Даже хищники, даже деревья, даже писатели-алкоголики.

Все мои любимые душещипательные авторы – алкоголики, часто с девиантным поведением и более чем часто заканчивающие жизнь незаконным способом —самоустранением. Печальный итог несбывшихся страстей и нереализованных желаний. Автор беззащитен, как природа, как росток, как нечто голое и абсолютно открытое разгулу любой стихии. Так сложилось, что и я, пишущий сейчас эти строки, возможно не имея на это полного права, все же имею дерзость причислять себя к Авторам. Черт, конечно, имею.

Ведь моя религия – Логос. Мои Боги—смертные, осмеливающиеся реализовывать, воплощать свои безумные мечты в жизнь. Идя по улице, я поднял голову и увидел светящееся окно, на подоконнике пакет то ли с кошачьим кормом, то ли с зёрнами кофе. Материальный мир..Жалюзи, горящая лампа, две фигуры на фоне окна. Мир, в котором два живых существа плетут общую паутину реальности. Маленькие радости живых людей. Как же давно все эти теплые ощущения мне абсолютно не доступны.

Существуют какие-то качественные миры, в которые меня, к сожалению, не инсталлировать, как не старайся. У меня очень маленький опыт адекватности. Узкий круг моего общения всегда состоял из асоциальных личностей или, как сейчас, на моей работе, из людей с низким порогом восприятия прекрасного и практически полным отсутствием способности строить логические цепочки.

От этого моя жажда слияния с прекрасным не становится меньше. Но мало кому хочется сливаться с чем-то странным, местами пустым, невнятным и часто непонятным. А мне, в свою очередь, претит близость с неосмысленным и неосознанным, чего в избытке.

Сегодняшний день почти не помню, как и многие другие такие же пустые дни. Помню только N. Она как шрам, как тату – не смыть, не удалить. Где-то в области сердца равномерно гудит электростанция и шумит кинопроектор. Крутится кино.

N. наклоняет ко мне голову, целует меня и ее волосы ложатся на мое лицо, она скидывает футболку, садится ко мне на колени и обнимает меня ногами и руками, всем телом.

Говорят, в раю можно выбрать эпизод жизни и бесконечно долго пребывать там. Если рай существует и мне удастся туда попасть, я не буду долго думать о месте и времени, которое мне хотелось бы закольцевать. Я давно выбрал свой эпизод для вечности.. N. наклоняет ко мне лицо, скидывает футболку, садится ко мне на колени..

В «Фантастической симфонии» Берлиоза задействованы две арфы, две флейты, два гобоя, два кларнета, четыре фагота, четыре валторны, два корнета, две трубы, три тромбона, литавры, большой барабан, малый барабан, два колокола, фортепиано, струнные числом не менее шестидесяти человек! Все это для того, чтобы выразить невероятную силу чувства влюбленного композитора. Я тоже хотел бы создать что-то невероятно прекрасное для тебя, что-то посвященное тебе, что-то увековечивающее твое имя в истории этого мира.

Иногда мне снится музыка. К сожалению, даром композитора Господь меня не наделил. Если честно, с другими талантами тоже всё сложно. Но я знаю тридцать три буквы русского алфавита и даже двадцать шесть букв английского. Господи, спасибо. За буквы, белый экран, на котором их можно разместить, а также за слезы и вино.

В философии Дао говорится, что ничто не может быть познано как «вещь в себе», но только как часть чего-то, как элемент взаимодействия или последовательности событий.

Итак, вот моя последовательность. Моя история, сотканная из слез, вина и букв холодной зимой внутри меня и снаружи, которая длилась мой самый длинный в жизни год и девять самых длинных месяцев.

Глава 4. Как я встретил N. снова в первый раз

Я не могу с тобою двух слов связать.

Да и зачем?

Пускай останутся свободными.

04 июня 2021

Простыни с функцией подогрева помогают чувствовать себя не так одиноко в огромной кровати Кинг сайз. По ночам в моей люкс – палатке было довольно прохладно. Я чувствовал телом комфортное тепло, словно лежал на спине большой теплой кошки. Я не мог читать, слушать музыку, разговаривать тоже не было никакого желания.Пели птицы, шумела листва деревьев. Кролики ели траву. Изредка вдали раздавался чей-то смех в соседнем шатре. Больше не было никаких посторонних звуков.

Только ветер деликатно постукивал веткой о стенку палатки, желая войти и не решаясь применить всю свою природную силу.

Пустынный, огороженный частный пляж уходил далеко вглубь. Белоснежный песок, сосны, голубое полотно моря, вдали виднелись сложенные белые зонтики возле шезлонгов. Голубой флаг гордо развевался в небе, свидетельствуя о высоких стандартах качества воды, на которую я любовался. Я опустился на горячий песок и сидел так, оглушенный невозможной тишиной и простором. Белый мокрый лабрадор терпеливо ждал хозяйку у входа в пляжную кофейню, сжимая зубами палку. Абсолютное доверие, преданность и любовь во взгляде, его полноценная радость и восторг – практически недостижимое состояние для вечно рефлексирующего и сомневающегося во всем меня. От переизбытка чувств решил набрать маму. Она по привычке не слышала, что я говорю. Что-то повторяла свое, мои реплики проходили сквозь нее, как морские волны прокатывались по краю берега и исчезали. Ничего. Это не важно. Уже. Я ведь тоже не подарок. Все же мы с мамой ближайшие родственники. И это наша общая черта – слышать только себя. При заселении в глэмпинг, администратор спросила меня: «Вы что Адин? » Я ответил: «Да, это незаконно?» Потом я понял, почему прозвучал этот вопрос. Здесь были в основном влюбленные парочки. Я даже видел шатер молодоженов с огромными корзинами цветов. Дети были под запретом. Собаки приветствовались. По вечерам все собирались у костра и смотрели фильм на большом экране. Подавали какао и маршмелоу. В целом это все напоминало пионерлагерь для взрослых. Без пары здесь был только я один и поэтому старался не попадаться другим на глаза, чтобы меня не изгнали из этого «рая». Шучу, конечно. Хотя, на самом деле, некоторую свою ущербность я чувствовал, когда подставлял свою впалую грудь и белый жирный живот под ласковые лучи солнца в компании этих красивых, влюбленных друг в друга и в жизнь, счастливых людей. В одежде я все-таки гораздо симпатичнее, чем без. Хотя не знаю. Некоторым нравятся уроды. Ну ладно, я не то, чтобы совсем урод. Все же я харизматичный урод, обаятельный урод. Моя угрюмость часто принимается за интеллектуальность, беспардонность и хамство—за чувство юмора. По началу, людям трудно поверить, что можно реально быть таким уродом. Но потом ничего, догоняют. А я к этому моменту уже привязываюсь к ним. Вот такая драма.

Уже почти месяц я отращиваю пузо здесь в одиночестве без N. Задаю себе перед сном один и тот же вопрос: «Зачем все это?» и наблюдаю, как я наблюдаю за наблюдением себя. Вот я, стою на суше, омываемой водой. Надо мной чистое небо, под босыми ногами белый теплый песок. Белый зонтик треплет ветер, галька и песок скрипят под шлепками случайного прохожего.

Вернее прохожих. Женщина одной рукой направляла телефон на сутулого грустного темноволосого мальчика лет семи, а другой пыталась втолкнуть его в кадр с красивым фоном самого чистого и самого пустого пляжа с голубым флагом FEE: «Ну сделай ты уже нормальное лицо! Я же старалась, рожала тебя!» Мальчик неуклюже замер под прицелом фотокамеры на несколько мгновений и снова отправился в путь

Он шел осторожно, как цапля по болоту. Маленькая голова на длинной шее как-будто боялась оторваться от неосторожного движения и старалась держаться поближе к узким плечам, мелко подрагивающим при ходьбе. Худенькие ножки как бы ощупывали почву под ногами. Казалось, что его может подхватить порыв ветра и унести, как Эли и Тотошку из известной сказки.Смотря в след удаляющейся фигурке маленького мальчика и грузной тени, нависшей над ним, как коршун, матери – я разглядел вдалеке волейбольную площадку и направился в ее сторону.

По началу, я залюбовался спортивного телосложения девушками в купальниках и специальных очках от солнца. Их фигуры были идеальны, плюс ровный загар и красота движений. Постепенно, я, по-настоящему, увлекся игрой. Пляжный волейбол невероятно увлекательное зрелище. Я провел несколько часов, сидя на деревянном пирсе, босыми ногами в теплом песке, наблюдая за мастерством играющих. Пары менялись полями, победители играли с новыми парами, другие ожидали своей очереди. Тут же разминались, упражняясь с мячом, вновь прибывшие игроки. Целый мир открылся передо мной, и мне захотелось стать частью этого мира.

Волшебным образом крики и смех детей, разговоры, удары по мячу и лай собак не нарушал стройную, вышитую соснами, небом и чистой озёрной водой тишину. Оса беззвучно парила в воздухе над песком и шишками.

Я закрыл глаза и погрузился в полуявь-полусон.

Крупные капли дождя падали в воду, разбивали ее гладкую поверхность, образуя глубокие кратеры. Я плыл на сорванном с дерева листке вместе с маленьким муравьем, случайно забредшем на борт моего судна. Сам я присутствовал в этой картинке в виде бестелесного духа. Но мучения живого существа, волею судьбы, оказавшемуся в такой опасной для него стихии, подвигли меня на вмешательство в процесс нашего путешествия в никуда. Мой листик прибился к стволу, поваленного в воду дерева. Муравей перебрался на него и благополучно, надеюсь, достиг суши. Я же продолжил свое путешествие в одиночестве. Дождь закончился. Природа была тиха и невинна, словно ждала пробуждения. Берег дежурно приветлив, словно вежливо здоровался, но не приглашал взойти на него.

Это чувство—ожидание пробуждения чего-то чистого и прекрасного, я испытывал в этой жизни лишь раз. Когда год назад я встретил N. снова в первый раз.

03 июня 2020

Тем летом меня ждал уютный «Дом у моря» в живописном, залитом солнечным светом, краю с прекрасным видом на бескрайнюю морскую гладь. По крайней мере, так было написано на сайте, где я забронировал несколько дней отдыха в начале своего отпуска.

В предвкушении я спустился с трапа самолета, наслаждаясь жарким южным солнцем после холодной питерской весны. Мой уикенд начался. Первым тревожным звоночком стало то, что таксист так и не смог найти нужный мне адрес. В конце концов, я решил довериться провиденью и мобильному телефону, по которому хозяин мини-гостиницы подсказал мне свою локацию. Но, даже найдя нужный дом, в котором базировался мини-отель, я долго не мог обнаружить вход в это загадочное заведение. Удалось мне это только с пятой попытки при помощи местных рабочих со стройки рядом. Мне пришлось прервать их увлекательный диалог об устройстве вселенной.

–Геннадий Иванович, ты как думаешь, а мы одни во Вселенной? – Вопрошал молодой рабочий в синем комбинезоне на лямках, одетом на голое загорелое тело.

–Думаю, да, – философски склонив голову и прищурившись от дыма папиросы, зажатой в зубах, отвечал его седоволосый собеседник с крепкими мускулами под выгоревшей футболкой с крупными пятнами пота. – Иначе как объяснить, что мы такие дураки тут все и нечему не учимся. Что сто лет назад, что двести – все одно. Варварство, разврат и жадность.

Геннадий Иванович ловко орудовал валиком с краской, изредка отходя в сторону, как художник, чтобы оценить свое творение.

– Я прошу прощения, что вмешиваюсь, – как можно более вежливо начал я, но жизнь во вселенной существует на планетах, которые расположены на расстоянии более 100 световых лет от Земли. И только наша биология, огранивающая рамки восприятия, мешает нам обнаружить иные цивилизации.

В качестве доказательства существования невидимых цивилизаций, я привел рекламный буклет с картинкой уютного «Дома у моря» в живописном, залитом солнечным светом, краю с прекрасным видом на бескрайнюю морскую гладь.

– Вот. Формально дом есть, а найти его не возможно! Его никто не видел!

– Отчего же, – отозвался седой рабочий, – видали мы его, – и после театральной паузы добавил – но таким вот только на картинке. Не достроен он еще. Вход за балкой, под брезентом.

Геннадий Иванович не обманул. Сразу за балкой я разглядел дверь с рекламного буклета. Больше из описаний дома в интернете я пока не узнавал ничего. За брезентом спиной ко мне сидел мужчина, задрав ноги в резиновых шлепанцах на пластиковый стол, с большой проплешиной в рыжих волосах и с толстой сигарой в руке.

–Ты пойми, там глобальный бизнес-план. Его будут разрабатывать

два – три человека. Нет. Не Геннадий Иванович с Колькой. Ты зря иронизируешь. Полмиллиона на продвижение, ну край миллион. Примерно шестьдесят миллионов нужно на весь проект. Ну да, цифру я завысил в два раза, примерно. Вообще, нам нужно максимум двадцать. Ну, хорошо, да, может и десяти достаточно. Я же считал, на случай форс-мажора, так сказать.

Я терпеливо ждал окончания беседы, рассматривая дом и пытаясь разглядеть еще хоть какие-нибудь совпадения. Тщетно.

–Что думаешь? Алло?!!! Алло?!!! – плешивый мужчина дунул в динамик телефона и даже постучал по нему. Его суетливые движения рассекретили пушистые, топорщащиеся рыжие усы. Наконец, через некоторое время с другой стороны кто-то вышел на связь. – Ты уснул?! А я все это время с тобой разговариваю!! Ладно, ко мне тут пришли. Потом обсудим.

Мужчина с рыжими усами повернулся ко мне и его взгляд обнажил невероятно яркие, золотисто-жёлтые глаза, которые на мгновение застыли, прожигая меня насквозь. Внешность его была завораживающая.

– Вы ко мне, товарищ? – строгой и внушительной интонацией госслужащего, осуществляющего прием населения только в определенные часы, спросил меня рыжеус.

–Кажется, к вам.. Я бронировал номер в гостинице «Дом у моря» на фамилию….

–Ваш номер готов к заселению, – перебил меня владелец рыжих усов.

Судя по всему, я был единственным постояльцем «живописного дома у моря».

Войдя в номер, я несколько раз пощелкал всеми выключателями, электричества не было. Дверь открывалась обычным ключом, а не ключ – картой. Так что здесь, вне всяких сомнений, абсолютно точно ничего не работало. Пришлось спуститься к странному хозяину отеля. Хозяин сказал: «А нету его..Электричества. И воды нету.. Отключили во всем поселке».

В магазине напротив отеля не принимали банковские карты, таксист привез не туда, отель не имел нормального адреса. Вид на море..формально был. Если дойти по открытой веранде до двери крайнего номера в отеле и немного наклониться через перила, потом долго вглядываться в пространство за дорогой, забитой машинами, то можно разглядеть за домами изящное морское бикини. По факту, «Дом у моря» находился возле оживленной трассы с живописным видом на магазин «Пятерочка». Я захлопнул дверь в номер и ушел искать дорогу на пляж. Прошел мимо заколоченных ларьков, уродливой скульптуры льва, покрашенной золотой краской и вышел к короткой дорожке, ведущей на центральный пляж поселка.

Пляж был маленький и убогий. Из плюсов было только то, что людей на нем практически не было. Оживляла морской пейзаж странная группа случайных соседей: экзотическая пара из пузана в кепке – капитанке и рубенсовской красавицы в шляпе с пластмассовыми цветами, дама с черным пуделем и я, одиноко сидящий на расстеленном полотенце с изображением желтого утенка.

– Марина, я выдвигаю хвост!! – Вдруг громко закричал бултыхающийся в воде пузан в кепке. Марина, взрослая принцесса в ярком цветастом парео, задорно засмеялась.

– Я его выдвинул, чтобы не утонуть!

Марина направилась к нему в воду. Я отвернулся, чтобы не стать невольным свидетелем их любовных игрищ. Пляж, повторюсь, был очень небольшой, и соседей было не избежать. Тем более что удобный вход в воду был только в этом месте.

Еще несколько дней короткого отдыха провести в компании Марины и ее «хвостатого» друга мне не хотелось. Я решил переместиться на электричке в соседний поселок, о котором прочитал в интернете. Также как и о гостинице «Дом у моря». Судя по отзывам, природа в этом месте была замечательной. К счастью, это оказалось правдой. Я весь день бродил в горах, купался в водопаде и вечером еле успел на свою электричку обратно.

***

Я смотрел на молоденькую студентку, болтающую с подругой, в кресле напротив и думал о том, как бы снял с неё сейчас ее белую рубашку и клетчатую юбку. Вынул бы шпильку из туго-стянутого строгого пучка и распустил волосы, как они рассыпались бы по её угловатым плечам. Юная эквилибристка научными терминами подняла руку, чтобы поправить очки. Их бы я оставил, пожалуй. В рукавах ткань была тоньше и через них просвечивала кожа, а гофре в районе груди только усиливало мою жажду открытий. Я забыл рассказать про серьги. Длинные, многослойные, сложные. Они колыхались от мерного движения поезда и создавали атмосферу тихого японского сада. Чёрт, это же не юбка. Это объёмные просторные брюки с широким поясом. Из-за большого чемодана, стоящего в проходе, не было видно – она в туфлях или кроссовках? Тайна. Это тоже прибавляет ей очков. Пальцы длинные, тонкие, интеллектуальные и музыкальные.. Мой бесстыдный тайный шпионаж был прерван громким зычным голосом проводницы, которой я на автомате протянул свой билет.

–А это не наш билет. Ваша электричка идет следом за нами. Вам придется доплатить двести рублей.

Тут до меня начало доходить, почему моя «Ласточка», как я думал, стартанула на пять минут раньше положенного времени. В спешке, я просто сел не в свой поезд.

Наличных денег у меня с собой не было. А банковскую карточку аппарат проводницы не принимал – не было интернета.

Девушка, сидевшая в соседнем кресле, протянула мне деньги:

–Возьмите.

Я был в замешательстве.

–Берите. Интернет здесь не работает. Тем более мы с вами немного знакомы.

Девушку я не помнил. Стало ещё более неловко.

Проводница вздохнула и сказала, что подойдет позже.

Было время подумать. Сойти на следующей станции и дождаться свой поезд, идущий следом, или одолжить денег у странной «знакомой».

Девушка поглядывала на меня с интересом. Я пытался вспомнить кто она, но не мог. Наши руки периодически соприкасались на подлокотнике. Потом удивительным образом в такт покачивающемуся вагону к моему бедру то приближалось, то удалялось её бедро. Девушка несколько раз вставала и брала свой рюкзачок с багажной полки. И у меня была возможность рассмотреть сзади её крепкие загорелые ноги в коротких шортах и в профиль грудь в белой футболке.

Удивительно. Я сел не в ту электричку, перешел с первоначально выбранного места в другой вагон и сел в кресло у прохода в левом ряду. Потом мне почему-то захотелось пересесть. Совершенно не помню, как в итоге оказался рядом с ней, в соседнем кресле. Я не рассматривал других попутчиков. Был абсолютно погружен в себя, пока вдруг не зацепился взглядом за серьги привлекательной студентки. Всё это время мы сидели рядом и я, как мне казалось, «незаметно» поедал глазами девушку в соседнем ряду. На мне были пыльные кеды и не очень чистые шорты. Футболку я снимал и убирал в рюкзак во время сегодняшнего трипа по скалам, поэтому ей удалось сохранить приличный внешний вид. Но в целом вид у меня был довольно потрепанный.

Про свой внешний вид я задумался потому, что, всё же, вспомнил девушку. Мы познакомились год назад в клубе, но я совсем не помнил её имени. Зато я вспомнил, как пьяный декламировал стихи на сцене, а потом получил приз в виде приватного танца стриптизерши. Танец назывался «приватным» весьма условно, так как всё действие происходило прямо на этой же сцене. Стриптизерша почему-то дрожала всем телом. Возможно, это было её первое выступление. Я ей шепнул на ухо: «Не бойся». Она каким-то образом во время танца периодически говорила мне что-то в ответ. Мой друг сказал мне потом, что со стороны казалось, что мы целовались. А мы просто разговаривали. В общем, моя знакомая незнакомка растворилась в толпе зрителей, и на утро я даже не помнил ее имя.

На следующей остановке она выходила. Я взял свой пыльный рюкзак и вышел вместе с ней.

–Извини, тогда все так глупо получилось. Я не успел отказаться от этого «приза». Всё слишком быстро произошло.

–Да перестань. Думаю, ты, в любом случае, не стал бы торопиться отказываться. Я ушла не из-за этого.

–А из-за чего?

–Не важно. Потом как-нибудь расскажу.

Я спросил имя у моей незнакомки. Так мы, наконец, познакомились c N., спустя год после нашей первой встречи.

По дороге с вокзала купили домашнее вино, которое, как и полагается спортсменам, мы пили из затемненных от посторонних глаз пластмассовых бутылочек для спорта. Я не спрашивал, куда мы идем, просто шёл с ней рядом и не хотел терять это нежное облако очарования. Уже начинало темнеть и N. сказала, что нам нужно успеть засветло добраться до места, которое она называла «тайной тропой» и просила никому не рассказывать о нем. Мне уже тогда начало казаться, что она издевается надо мной.

Впоследствии это чувство только росло и укреплялось каждое мгновение недолгого времени, проведенного вместе.

***

Когда мы проходили мимо разнокалиберных палаток, хаотично расставленных на берегу красивого бирюзового озера, я остановился, засмотревшись на невероятно насыщенный цвет воды.

–А вот тут, – сказала N., —я всегда вижу гадюк. Они на рыбу здесь охотятся».

–… Здорово…..– И я с особой нежностью посмотрел на весело плещущихся рядом туристов. Мы поднялись на холм и вошли на территорию большого виноградника.

– Здесь змеи побольше. Но они не кусаются. Сами. Только хвостом могут ударить больно. А так они безобидные. Мы прошли через небольшой лесок. Палаточный городок с туристами остался далеко позади. Было по-особенному тихо, но в тоже время чувствовалось, что это место полно жизни. Иногда я слышал звуки, которые определял как взмах крыльев вспорхнувшей птицы или шорох в траве, бегущего по своим делам ежа. Вдруг N. прислушалась к чему-то, застыв в стойке как стройный ясноглазый индеец, и резко нырнула в кусты. Я был ошарашен. Но она вернулась буквально через пару секунд, держа в руках небольшую черепашку.

–Смотри, какая хорошенькая!

–Скажи, ты совсем не боишься?

–Кого? Черепаху?

–Меня, например..Мы ведь едва знакомы.

–Поверь, меня тебе стоит бояться гораздо больше.

Тогда я не поверил ей. И зря.

Пока мы пробирались сквозь заросли, мне на ногу прыгнула лягушка. У нее были приятные мягкие лапки, но от неожиданности я подпрыгнул вместе с лягушкой и чуть не завизжал. Это очень рассмешило N. Она взяла меня за руку, как маленького. У нее была приятная теплая ладонь, мои же ладони были потные от волнения.

Ярко пахло можжевельником. N. сорвала с куста и протянула мне какую-то фиолетовую ягоду, похожую на малину. Я почему-то совершенно бездумно положил её в рот и раскусил. Но, видимо, моё лицо все же выражало некоторое опасение. N. засмеялась: «Не бойся. Это не волчья ягода. Это ежевика. Её здесь много». Кусты ежевики с шипами надежно перекрывали путь к крутой тропинке. Растение разрослось так масштабно, что сквозь него было очень трудно пробраться. N. уверено провела меня к большому гладкому камню, за которым и был спуск к морю. Мы двигались осторожно, держась за потрепанный канат, закрепленный на самом крутом участке спуска. Потом дорожка стала шире и удобнее. Внизу уже показалось море, тропинка заканчивалась. Но в конце пути меня ждал сюрприз в виде большой чёрной собаки, сидящей прямо у границы пляжа. Я оглянулся на N., она была совершенно спокойна. За её спиной, метрах в десяти над ней на пригорке сидела такая же белая собака. Я не успел ничего сказать, как собака начала быстро и уверенно спускаться. Меня охватил ужас. С детства боюсь собак. Перед глазами мелькнула сцена, где я маленький наблюдаю кровавый фонтан из артерии на своей правой руке после укуса странной молчаливой собаки, которую я хотел погладить. Инстинктивно поднял с земли палку и приготовился драться с псиной. Пёс стремительно приближался. Подбежал к N. и вдруг радостно завилял хвостом. Она присела, и начала гладить и трепать собаку по загривку. Наклонилась своей головой к его: «Лаки, мальчик, как ты вырос! Привет, привет, мой хороший..».

Такой компанией вместе с двумя огромными собаками мы вошли на территорию дикого пляжа.

Хозяйкой собак оказалась подруга N., милая хрупкая девушка с длинными темными волосами. Из одежды на ней была только набедренная повязка, ожерелье из ракушек и цветок в волосах.

N. сказала, что со стороны общего пляжа сюда можно добраться только на лодке. Слева и справа лагуну надёжно защищали обрывающиеся скальные стены.

Мы быстро установили компактную палатку N. и расположились возле неё прямо на песке. Я не помню, кто у кого лежал головой на животе. Так и уснули. Проснулись под чей-то неспешный утренний разговор и шум волн. Это подруга N. и ее лохматый парень с ожогами от солнца на красных веснушчатых плечах принесли нам две металлические кружки со свежесваренным кофе.

Горы подражали облакам. Морские волны изображали горы. Всё рифмовалось и множилось. Чайки, голуби, люди, камни. И в этой голограмме множился мой мир. Такой спокойный сегодня и такой тревожный и больной вчера.

–Подними ладошку. Чувствуешь солнце?

Я поднял ладони к небу. Тёплый ветер забирался под шорты и футболку и закидывал порции тепла к животу и ногам. Эти солнечные поглаживания согревали душу и направляли ум в мирное русло.

–Вот так я хочу. Всем телом. Всей душой.

Каждой клеточкой чувствовать. Понимаешь?

Я понимал.. Вернее, мне казалось, что я понимал..

Мы лежали на тёплом песке. В небе медленно летел белоснежный Ангел, похожий на самолет.

Как всегда неожиданно, наступило самое нежное и самое короткое время суток. Солнце уходило на отдых куда-то в глубину моря за горизонт. Небо окрасилось сочными густыми красками и постепенно меняло цвет на все более и более глубокий. В темно-фиолетовом пространстве мирно блестели волны. Дневное активное золото солнца сменилось мягким ночным серебром луны, которая была огромным, ярким зеркальным дискотечным шаром в эту ночь, когда N. сняла шорты, скинула футболку и вошла в воду. В турецком языке есть слово «якамоз», оно переводится как «отражение луны на водной глади» и кратко выражает волшебство блестящей лунной дорожки на подрагивающем море в ночное время суток. Каким словом можно выразить сочетание красоты луны, отраженной в воде, с блестящей бронзовой наготой девичьего тела?

N.поплыла вдоль лунной дорожки и потом начала нырять, как красивый молодой дельфин. Через пару минут к ней присоединились ещё две обнаженные девушки, которых я почему-то не видел днём здесь. Они выскользнули двумя серебристыми в свете луны змейками из своей палатки, держась за руки. И так и вошли в воду вместе. Я чувствовал себя вором, тайно проникнувшим в пещеру с сокровищами.

Когда я проснулся на следующее утро, N. нигде не было. Не было также собак и их хозяйки. – А они уехали, – сказала одна из вчерашних змеек. – У них какие-то срочные дела в городе. Тем же вечером я вернулся во всё так же обесточенный, как и вчерашним утром при заселении, «Дом у моря» и уже в номере понял, что не знаю об N. ничего кроме имени. Я даже не спросил у неё номер телефона.

Глава 5. Мы вышли из бухты. Изгнание из «Эдема»

21 августа 2020

Я вернулся в Питер. И уже почти не вспоминал об N. Был очередной чудесный летний вечер. На улицах города вот уже третий месяц были развернуты декорации райского сада. Эдем лайт. Категория 18+.

Горожанки в обтягивающих футболках, лёгких платьях, шортах, юбках укрепляли во мне чувство прекрасного, и дарили ложные надежды на счастье. Но уже через пару недель этот праздник жизни начнет менять свои декорации и будет, с каждым днём, становится все более закрытым и приватным. До следующего лета.

Мы вышли с моим другом X. из бара «The Hat» на улице Белинского у станции метро Площадь Восстания, выпив там пару бутылок вина, в атмосфере классной живой музыки. Это было довольно милое и уютное, свободно – веселое заведение музыканта Билли Новика. Х. сказал, что здесь обычно выступают студенты училища имени Мусоргского, в котором училась его девушка, и петербургские джазовые музыканты, включая самого Билли. Девушка X. так и не пришла в тот вечер, и мы выдвинулись вдвоем в направлении какого-то нового клуба на ул. Рубинштейна. В этот момент отряд в моем лице заметил потерю бойца. X. лежал, растянувшись лицом на тротуаре. Его остроносые туфли зафиксировались в асфальте. У X. была железка в ноге после операции. И почти во время каждого затяжного винопития его приходилось поднимать с асфальта, как сломанную куклу. Мы вместе с каким-то добрым прохожим оторвали X. от тротуара и направили его остроносые туфли опять в сторону клуба на Рубинштейна.

– Вот Сидхартха, например, – продолжил я прерванный потерей единственного слушателя монолог. – Вырос во дворце. Был огражден от созерцания бед и страданий этого мира. А некоторые ограждены от созерцания радости в детстве. Всем нужно выбраться из дворца. В реальный мир… Я читал где-то про английскую пару, которой было отказано в усыновлении ребенка из-за того, что они были слишком счастливы в браке и не могли создать в семье атмосферу, в которой у ребенка было бы достаточно негативных переживаний для жизни в реальном мире. Представляешь?

– Да, у большинства жизнь почти всегда прекрасна только вчера, когда же наступает сегодня, человек опять стремится получить максимум удовольствий от жизни, – заплетающимся языком не к месту прокомментировал Х.

– Да, и жажда удовольствий приводит к страданиям.

– Значит, живи сегодня, вчера уже прошло, а завтра ещё неизвестно.

Нам пришлось прервать этот странный диалог, так как мы подошли к трехэтажному зданию в подворотне с малозаметной вывеской «Эдем». У клуба стояла небольшая толпа людей.

– Это здесь. – X. дернул дверь. Она не поддавалась. Тогда он решительно забарабанил кулаком. Дверь гостеприимно распахнулась, и из-за нее показался человек в Балаклаве с автоматом наперевес.

– Заходи – рявкнул он.

– О..о..ошибся. Извините. – Проговорил, благоразумно отступая на пару шагов назад X. Дверь захлопнулась. В этот момент из-за угла вынырнуло такси с громкой музыкой, из него вывалилась пьяная компания. Шумно переговариваясь и смеясь, прибывшие направились в сторону клуба.

– Не ст’оит. Там «Маски-шоу», – предупредил я.

– В смыыслеее? – продребезжала тонким гнусавым голосом девушка с перекаченными силиконом губами.

– Ладно, из «Эдема» нас изгнали. Поедем в «Гнездо шлюхи», – сказал Х. – Оно недалеко, здесь за углом.

Тщедушный усатый паренек, похожий на маленького гусара, закричал:

«А поедемте лучше в сауну!»

Подъехало еще несколько машин. В одной из них были две девушки.

Друг гусара направился к ним. Я совсем не слышал, что он говорит девушкам. Но вдруг четко различил голос одной из них и знакомый смех. Это была N. Я подошел к ней сзади, все еще не веря своей внезапной удаче, сказал:

– Привет! Пошли сегодня в кино на места для поцелуев. Она обернулась вполоборота, узнала меня и, улыбнувшись, ответила, как ни в чем не бывало:

– Привет…Думаю, все места для поцелуев субботним поздним вечером уже заняты.

– Тогда приглашай на ужин.

– Хм…Сегодня могу пригласить тебя только на завтрак.

– Согласен.

Когда я уводил N. и ее пухленькую подругу, озадаченное лицо одинокого друга гусара, глядящее нам вслед, выражало что-то вроде: «А что так можно было?»

В клубе, в который мы перебрались, счастливо избежав участия в рейде, было очень шумно. Сюда перекочевали и все остальные счастливчики, встреченные нами у дверей такого притягательного клуба «Эдем».

Мы сидели с N. за стойкой бара и она хотела что-то сказать мне, когда музыка заиграла громче… Было очень шумно, я развернулся к ней всем корпусом и наклонился. Вот тут ее маленькая упругая и твердая, как теннисный мяч, грудь сделала несколько четких движений по моей футболке. Я почувствовал, как мои губы непроизвольно разомкнулись, а глаза закрылись. Находясь под давлением этих сладких ощущений, я почти не слышал, что она говорит. Потом слова стали различимы, но я еще несколько раз делал вид, что не могу расслышать её, чтобы продлить эти легкие касания. Она вся состояла из этих мимолетных эпизодов радости. Ее длинные светлые волосы, красиво и просто уложенные, совершали во время разговора легкие движения, перемещаясь с плеч на спину и обратно. Иногда она откидывала их назад или поднимала одной рукой, открывая красивый покатый лоб. Во мне, кажется, не осталось ни одной умной мысли. Сильное желание обладать ею перекрывало кислород.

Воздух в моих легких заканчивался с бешеной скоростью.

Вдруг резко зазвонил телефон. Где-то в районе моих ягодиц. Хотя это было и странно, пришлось поверить, что это правда. Телефон вибрировал прямо подо мной, истерично подрагивая. N. взяла его в руки и ответила. Мы вышли на веранду клуба, где телефон – потеряшка был благополучно возвращен рассеянной владелице ровно через пятнадцать минут после звонка. Здесь играла тихая лаунж музыка. Мы присели на удобный мягкий диван, чтобы поговорить в комфортной обстановке. N. сейчас была так близко, что мой приступ удушья вернулся с прежней силой. Отчаянно хотелось целоваться, но время и место пока не позволяли осуществить желаемое. Наконец, N. снова заговорила со мной.

– Как жизнь? Сколько вершин покорил, пока меня не было?

– Еще чуть-чуть и я в книге рекордов Гиннеса.

– Я уже горжусь тобой, даже без этого чуть-чуть!

– Если серьёзно…Я, действительно, всё это время думал о тебе. Не знаю почему. Пытался объяснить это себе, много думал и размышлял.

– О чём ты думал?

– Долго объяснять. Я пытался узнать тебя, восстанавливал твой образ и сканировал.

– Бессмысленное занятие, абсолютно. Честно тебе скажу, я гораздо лучше, чем ты можешь себе представить.

– Уверен, что это так и есть. Ты лучше, пугающе лучше, чем можно себе представить.

Я очень рад тебя увидеть снова. Не знаю до конца почему, но я безумно рад тебе.

Классное ощущение по секрету тебе скажу. А ведь я мог бы родиться, к примеру, инфузорией-туфелькой. – Я прервался, так как к нам подошёл официант, чтобы принять заказ и продолжил сразу после его ухода – Словом, уже так как есть устраивает, но ты только представь себе наше объединенное чувство радости. Это же так круто, это как американские горки.

Панорамное остекление позволяло наблюдать ночной город в огнях. На большом экране плазмы, прикрепленной к стене, горел огонь в камине.

– Да, тоже часто об этом думаю. Инфузория – ладно. Она, наверное, в медитации прибывает. Что само по себе может и неплохо. А есть ведь еще столько воплощений человеческих с абсолютным выворотом мозга в неизвестном направлении. А про объединенное чувство радости… Это отдельный разговор.

Наш официант вернулся молниеносно, неся на солидном подносе запотевшую бутылку шампанского в ведре со льдом и два бокала на изящных ножках. На его левой руке отдыхала накрахмаленная белая салфетка.

– Ты не перестаешь меня радовать. Проникновенное отношение к медитативному состоянию туфельки, как минимум впечатляет. А по поводу, как мне показалось, настороженности к вновь создаваемому альянсу радости наводит чуточку грусти.

– Тебе показалось.

– Обычно я редко ошибаюсь, а если уж такое происходит, то нет судьи суровее, чем я сам.

Официант элегантным и привычным движением разлил игривое вино по бокалам и неслышно удалился.

– Этот альянс, к сожалению, мало от нас зависит. Объединенное чувство радости оно снисходит свыше и, причем, само выбирает какой сосуд наполнить.

– Для того чтобы снизошедшее свыше могло заполнить некий сосуд, он должен быть ещё и готовым к этому, как минимум приспособленным.

– Об этом не переживай. Все приспособления имеются, – дерзко, в своём стиле, парировала N.

– Меня только что посетила общевселенская радость, – сказал я, воздев руки к небу.

– Мне для этого надо немного больше времени, но я рада за тебя.

– Моя причина радости не временной фактор. У меня есть куда более серьезный аргумент – это Ты.

Я болтаю без умолку, когда взволнован. И не могу остановиться. N. же только принимает мои подачи.

– Я услышу от тебя сегодня что-нибудь вроде «Я тоже очень скучала по тебе»?

Она внимательно смотрела мне в глаза, перекатывая в пальцах зажигалку, оставленную внезапно исчезнувшем куда-то Х.

– Ну, ты же умеешь заглядывать в будущее. Посмотри – говорю я там такие слова?

Когда я успел ей наболтать и об этом? Вспомнил, у меня же с собой была колода Таро в ту нашу встречу. Какая нелепость. Я просто Ванга из Ютуба. Если начну сейчас объяснять в чем смысл моего увлечения картами Таро, закопаюсь еще больше. Решил прибавить немного мачизма в её глазах. Я взял ее прохладную руку в свою теплую сухую ладонь.

– Ты очень красивая… Думаю, в прошлой жизни ты была из племени Амазонок…Даже в твоей милой улыбке есть опасность.

– Один Папа римский, кажется Григорий IX, однажды так разглядел опасность в глазах кошек и призвал их истреблять, объявив воплощением Сатаны.

– Нет, я не такой… Я люблю кошек…И котов. Кошки прекрасные существа. Это то, что мне нравится в этом мире. Общаться с кошками.

– Еще скажи, что ты любишь кошек и не любишь людей.

– Скажу.

– Кстати, владею боевой техникой котов, – N., положила свою прелестную головку на левую ладонь, чуть задрав подбородок.

– Это как?

– Нападение взглядом. Видел, когда коты стоят друг напротив друга, не отводя глаз, и чуть атакуют звуком? Дрогнувший духом – проиграл. Драться не имеет смысла. Сдавшийся кот просто уходит в сторону, поджав уши и хвост.

И как бы в подтверждение своих слов, N.совершала финт глазами. Она посмотрела вниз на свои правую руку, вертящую тонкую ножку бокала и сразу резко перенаправила взгляд прямо в мои глаза… Признаться, я чуть не поджал уши от теплой волны, которая пробежала по всему моему телу. Но алкоголь в крови помог выдержать эту флюидную атаку. Я взял себя в руки, разжал челюсти и произнес чуть придушенным голосом:

– Сражён, но не сломлен.

– Красиво. Мне понравилось. Это Джек Лондон?

– Я счастлив. Чтобы вырвать у тебя такие слова, нужно свершить не меньше чем Гагарин.

– Меньше, гораздо меньше.

– Ну, на чуть меньшее, думаю, потяну. Но, заглянув в будущее, уверенно скажу тебе – я знаю во всех подробностях, как это будет. – На моей тарелке с золотым ободком театрально лежал эклер и ждал своего выхода. Я примял его вилкой, отправил сладкий кусок себе в рот и запил шампанским.

– Не скучно жить – всё зная наперед?

– Нет, конечно же, нет. Стимул большой.

– Люблю интригу, как и все женщины. Но, к сожалению, все твои тайны напоминают историю одного шпиона из фильма «Правдивая ложь». Хотя, все равно приятно верить.

– Выбор же за тобою! Можешь во всем убедиться, нужно сделать только один маленький шаг и все будет тебе ясно, что это за истории и из какого кинофильма.

– Чего ты ждешь от меня?

– Тебя, конечно! От тебя я жду тебя.

– Нет, это я поняла… Я спросила ЧЕГО ты ждешь ОТ меня?

– Ты прям как на торгах……никакой романтики.

– Ты мне ответил, конечно…Вернее сам себе ответил……Но я же не виновата, что в твоих словах нет романтики?

* * *

Уже почти под утро, я посадил N. на такси и вернулся домой потрясенный и потрясающий. После этой нашей неожиданной встречи я долго не мог прийти в себя. Голова работала как пулемёт Максим. Я все думал, что это было? Как это возможно?

От нервного перевозбуждения я не мог уснуть и сидел на балконе, слушая, как проснувшиеся птицы будят город. Под их щебет я постепенно погрузился в сон.

Из короткого сна меня вырвал звонок. Это был исчезнувший вчера ровно в полночь, как Золушка, X. Я сразу взял трубку.

– Не ложился ещё что ли? Время вставать.

– Время придумал человек для своего удобства.

– Да?

– Да. Как и математику. И правила приличия.

– А спать по ночам человек не придумал?

– Когда отключусь от усталости, тогда и посплю. Это естественно.

– Не отключайся, я сейчас к тебе приеду. Я выспался и готов веселиться.

– Отлично…А что на счет меня?

– Не будь таким эгоистом. Друзья так не поступают. Буду через час.

Принимая неизбежность присутствия в моей жизни Х., я поплёлся в душ.

Спустя два часа Х. с бокалом в руке, сидя на полу, рассказывал мне мечтательно о том, почему нам обязательно нужно отправиться в деревню в горах, место, где он родился и вырос.

– В наших горах такие люди проживают… – X., на мгновение, задумался, – у них один ноготь как твой нос. Орлы там размером с человека. А кошки, почти как бегемоты.

– Да ладно? – Сказал я с притворным удивлением. – Понятно теперь откуда приехал кот Бегемот на Патрики.

X. посмотрел на меня с обидой и непониманием: «Не веришь мне»?

Я улыбнулся примирительно.

– Верю, конечно…

X., вдохновленный поддержкой, продолжил.

– Там камни летят со скал. Как-будто прямо с неба. Капец, как страшно… Но красиииво.

X. мечтательно зажмурился…

– Очень напоминает мою жизнь…

– Что?

– Ничего… ничего… Рассказывай дальше…

– Вот знаешь. Про камни с неба…Суть жизни я понимаю так. Человек творит – пишет там картины, ищет секретную формулу, разгадывает тайны вселенной или просто выпиливает табуретку. А в это время земля у него уходит из-под ног, камни падают с неба и налетают полчища саранчи. Но человек продолжает несмотря ни на что пилить свою табуретку. Пока не кончится свет…

– А я вижу так. Сидишь в лодке. А в ней дыра. И ты вынужден постоянно вычерпывать воду, чтобы не пойти ко дну. И этот процесс условно полезный, в экзистенциальном смысле бессмыслен. Чтобы стать свободным, из лодки нужно выйти. Но очень страшно это делать, ведь берега не видно. Я за свою жизнь понял одну вещь – мир не справедлив изначально и справедливым не будет никогда. Всегда будут те, кому лучше и те, кому хуже, так вот я буду стараться оказаться среди первых, – алкоголь всегда делал меня более самоуверенным и мотивированным. Сегодняшнее утро не было исключением.

– Ладно, ты лучше расскажи, куда исчез вчера? – спросил я у Х.

– Я не понял. Тебя что не было вчера в клубе? Ты не видел драку?

– Какую драку?

– Блин, это ж надо было быть так увлечься своей N., чтобы не заметить драку, – Х. закатил свои большие с пышными ресницами темные глаза, – Так вот, драка началась на ровном месте. Пока вы ворковали, я просто болтался по клубу. Подругу вашу пухлую уволок какой-то бодрый старичок, вернее, скорее она его. Короче, прохожу мимо одного столика, а за ним девушка с красными волосами в короткой клетчатой юбке и качок с цепью золотой на шее, как у бульдога. Возле их столика девушка красивая танцевала. Не выступала, а тоже из посетительниц. Выделялась она очень, на неё все пялились. Я тоже засмотрелся на эту девушку эффектную, в этот момент меня кто-то толкает, а у меня в руках кружка с пивом. Оттуда вылетает пена и попадает прямо девушке качка на юбку. Я думаю – ну всё, мне капец, поворачиваюсь к качку, но даже рот не успел открыть – девушка его подскакивает, хватает меня за горло… и швыряет через весь зал! Я спиной размотал, как кегли, всех кто там танцевал. Меня поднимают, а девушка уже несётся на меня. И её никто не может остановить. В итоге – посреди танцпола куча из дерущихся… я тихо лежу в самом низу, ничего не понимаю… и меня оттуда вытаскивает кто-то за руку и начинает целовать… Угадай, кто это был?

– Боже. Кто?! Качок?

– Девушка, на которую весь зал вчера пялился. Ну, кроме тебя, естественно.

– Да ладно?!

– Да. Сегодня вечером я с ней встречаюсь. Всё благодаря этой бешеной подружке качка. Сам бы я может и не решился подойти.

Смотри, у меня на шее отпечатки всех пяти ее длинных и сильных, как у дровосека, пальцев. Бешеная рысь, – Х. потер легонько красные пятна на шее.

Истории X. я никогда не воспринимал всерьез. Но в свете последних событий, связанных с N, начал подумывать, что может и они реальны.

– Ты меня не слушаешь! – X. снова закатил глаза как барышня и это, в сочетании с его рубленной деревенской брутальной внешностью, смотрелось невероятно комично.

– Извини. Она не выходит у меня из головы. После того как мы случайно встретились спустя почти год в электричке, потом пересеклись у входа в закрытый клуб – тоже невероятное стечение обстоятельств. Дважды за месяц случайно встретиться в двух разных городах. Как это возможно?

– Просто вы оба этого хотите. И ты и она.

– Что ты имеешь ввиду?

– Вы хотите видеть друг друга, поэтому и пересекаетесь.

– Я хочу ее видеть – это я знаю точно. На счет нее не уверен, что она хочет того же.

– Ты слишком много думаешь. Женщину просто нужно подсвечивать светом влюбленных глаз, – Х. не очень убедительно изобразил мне как это надо делать и продолжил, – чтобы она могла почувствовать свою красоту, понимаешь? И распуститься. Как цветок. Под лучами солнца. Мужской глаз нуждается в смотрении, а женский – в любовании. Ты хочешь на нее смотреть, она хочет, чтобы ты смотрел на нее.

– Мне кажется, она хочет, чтобы на нее смотрели все вокруг. И где среди этих «всех» буду я – для нее не так уж важно.

– Ээ, ты заранее сдаешься! А мужчина сдается только по двум причинам – либо струсил, либо недостаточно желал. Ты разберись с собой, какая из этих причин твоя.

– Не знаю. Она как «Мерседес» класс S, а я трактор «Белорус».

– Скромность – это путь в никуда. Не забывай никогда об этом.

– Никуда бывает разное.

– Ты сейчас рассуждаешь как вот эти пижоны из серии «Смею надеяться». Ты либо смей, либо надейся дальше. Ты не можешь за нее решать – нужен ты ей или нет. Не попробуешь, не узнаешь.

* * *

В этот раз телефонный номер N. у меня уже был, плюс алкоголь придал мне смелости, и я набрал ее сразу же после нашего разговора с X. Она долго не отвечала, я уже начал волноваться. Но вот раздалось долгожданное: «Да».

И я сразу же выпалил:

– Поедешь со мной в выходные на фестиваль воздушных шаров?

Она засмеялась и ответила: «Да, поеду. Что брать с собой?»

– Возьми с собой что-нибудь теплое.

– Что? Одеяло? Коньяк?

– Вообще-то, я имел ввиду свитер или ветровку, но твои варианты мне нравятся больше.

– Так что брать в итоге?

– Бери солнечные очки и нижнее белье… Хотя… точно бери очки. Нижнее белье тебе вряд ли понадобится.

Я, как обычно, не вовремя перешел границы и попытался исправить неловкость ситуации переводом темы разговора.

– Ты где сейчас?

– Сижу на Невском в итальянском ресторане, – в трубке был слышен приятный шум улицы и легкая позитивная итальянская мелодия.

– Ты в итальянском ресторане ешь итальянскую еду и слушаешь итальянскую музыку. У тебя сегодня итальянское настроение?

– Да. Оно…

– Я смотрю, ты дома совсем не любишь сидеть?

– Люблю. Просто по твоему совету решила с солнцем пообщаться. У воды была и даже пыталась загорать.

– Да? Прямо и по моему совету?

– Ага. Вчера ты мне говорил, что из Питера нужно обязательно выезжать в солнечные места. Хотя бы раз в год. Чтобы не впадать в депрессию.

– И что тебе солнышко сказало хорошего? – с удовольствием продолжил я нашу «мимимишную» беседу.

– Сказало, что хорошее нужно создавать самой. Вот теперь думаю как.

– Согласен с ним, но тут смотря Что «хорошее», а потом уже как.

– Главное начать, – в трубке было слышно, что N., начала печатать какое-то сообщение. Иголочка ревности кольнула меня, и горло начало заполняться ватой.

– Наверное, нам надо работать над собой, – произнес я максимально уверенным голосом.

– Мне уже некуда, к сожалению. Я – совершенство, – эти слова N. прозвучали с налетом легкой «грусти».

– Я знаю. Поэтому хочу скорее с тобой встретиться…Вдруг завтра не настанет. – Кажется, я всерьез начал опасаться, что один из сценариев конца света внезапно помешает мне увидеть N. ещё раз. А я так хотел её увидеть.

– Считай, что настало, можешь прочесть мой адрес. Я скинула его только что тебе в мессенджер. Заедешь за мной?

– Конечно!

* * *

Мерцающая змейка огней плыла сквозь туман по артериям города. Я правой рукой держал N. за руку, отрываясь от нее лишь на пару секунд, чтобы переключать скорости. Туман был такой густой, что кроме огней не было видно практически ничего. Я пропустил перекресток, засмотревшись на N., и буквально на доли секунды разминулся с машиной, летящей справа. N. не успела понять в те мгновения, какой я идиот. Она, к моему счастью, поняла это гораздо позже, не в этот день, и, как ни в чем не бывало, продолжила свой рассказ о том, что у ее коллег на работе роман, и они встречаются по утрам прямо в офисе перед работой или в свой обеденный перерыв. Я только крепче сжал ее руку, пораженный своей чудовищной беспечностью.

За рулём я всегда был ужасно небрежен. И мне дико везло, до некоторых пор. Но систему нельзя обманывать бесконечно. Однажды я всё-таки совпал в других долях секунды на другом подобном перекрестке. Мой синий Фольксваген тогда совершил четверной аксель на тонком льду. К счастью, я был один в машине. После аварии со мной начали происходить странные вещи. Два месяца я провел практически вне социума. Во время вынужденного безделья в больнице, я осознал – каково это быть тупым. Что-то пыжишься – тужишься, пытаешься выжать из себя, а там, оказывается, ничего и нет. Пустота. Особенно тяжело шутить в этом состоянии. И вроде другим смешно и весело, а мне самому никак не включиться в это веселье. В тумане тонут эмоции, ощущения, звуки. Лечение было вполне удачным. Я практически был абсолютно здоров, но временами меня выносило в какие-то странные состояния. Возможно, мне следовало уже тогда отказаться от идеи снова сесть за руль. Не дожидаясь рокового вопроса инспектора на дороге: «Выпивали сегодня?»

Море огней. И каждый огонь горит для кого-то. Каждый связан с чьей-то историей. Я вспомнил наш первый и единственный совместный Новый Год в загородном доме друзей. Хрупкая фигура N., сидевшей за фортепиано, извлекала из инструмента такие же тонкие, ломкие и невесомые звуки, как и она сама. Потрескивали дрова в камине, горели огни на новогодней ёлке. Тяжелые темные гардины отгораживали наш уютный мирок от холода внешнего мира.

N. снова сказала мне там то, что уже говорила не раз. Только я опять не услышал. Она сказала: «Для меня в отношениях важны разговоры. Мне важно знать, что человек горит внутри. Если я этого не чувствую, я ухожу. Я не стану влачить с человеком ни будни, ни праздники по каким-то другим причинам.»

– Но я же с тобой…

– Иногда человек всего лишь в своих грёзах с другим. А другой в этот момент вообще не включен. Некоторым всегда важнее то, чего у них нет.

– Да, так бывает… Я не спорю, но…

– Нет. Это драма. Это то, о чем мы уже много раз говорили.

– Да это понятно, я знаю.

– Знаешь, я, наверное, старомодна, или просто неадекватна. Я люблю тебя, как дура, так нельзя.

– Только так и можно.

– Я сильно зависима от любви, от чувств, страсти, эмоций. Это основа основ в моей жизни, в этом вся я. Я хочу гореть по-настоящему. Иначе я просто умираю, если источник, который может мне это дать, оказывается лгуном или трусом.

– Источник не должен быть снаружи. Так всю жизнь можно промучиться.

– Сейчас ты мой источник.

– Ты меня совсем не знаешь, если считаешь, что я лгу.

– Мне ещё много следует о тебе узнать.

Помолчали немного каждый о своем, ведь мы оба прекрасно знали, что я лгу.

Глава 6. Форс-мажор. Innuendo (косвенный намек)

03 сентября 2021

—Можно щенка много раз тыкать в дерьмо, чтобы он понял, что гадить в квартире нельзя. Можно человека бить, чтобы он понял, что так поступать нельзя. Но человек на то и человек, что может и без этого тыканья в дерьмо понять, может обойтись и без шлепков и ударов судьбы. Даже распятия можно было избежать. Ведь люди способны на это. Жертва не нужна. Можно быть человечнее, получать уроки без страданий. Но почему-то душа просыпается только в боли. Чужой или своей.

Мы сидели с Х. в уличной кофейне в парке и философствовали в ожидании кофе и десерта. Он помешивал ложкой в пустом стаканчике для салфеток, будто пытался размешать свои сомнения. Я решил прийти ему на помощь.

– Я о том, что жертва не обязательна. Она стала необходимостью, потому что люди не справились. Можно было выбрать другой путь. Есть предопределенность в сюжете, но есть развилки – там, где можно всё изменить. Многие верят, что всё прописано как в книге. Но как главный герой в итоге поступит? Это не прописано до конца.

– Так если он Господь, если он все знал заранее, почему он даёт шанс? Почему он не сказал им: «Вы видели, как я превращал воду в вино, вы видели все мои деяния и знаете, что я Бог. Теперь решайте жить мне или умереть», – уже второй раз одно и то же спросил Х.

– Вот о том и речь идет. Об инфантилизме. О том, что кто-то должен прийти и сказать, что вот так хорошо, а так плохо: «Петя, на рассвете ты трижды от меня отречешься. Задумайся над этим, Петя. Так поступать нехорошо!» Это была бы совсем другая история не про движение души и путь сердца. Это не было бы пробуждением, поступком взрослого человека. Если бы он заранее им сказал, что ну не надо так делать, это нехорошо. Давайте всё пройдет мирно, никого распинать не будут, никто при этом не окажется предателем и все будет хорошо. Цель должна была быть достигнута теми или иными средствами. Спасение души. Если человек спасается без жертвы Христа – замечательно. Если же он не в состоянии, настолько инфантилен, настолько жесток, настолько не пробужден, что без жертвы не может обойтись, значит, тогда была необходима жертва. Он бы им не пророчил накануне предстоящие события, если бы не предоставлял им шанс поступить по-другому, давал возможность задуматься и не назвал ни одного имени.

–Всё равно, я не могу этого понять, – Х. провёл пятерней по волосам, словно пытаясь собрать мысли в кучу.

–Свобода—наивысшая ценность. Это очень сложно понять, – я устало потер висок. —Ещё раз. Ты ждёшь подсказку и чужое решение. Не конкретно ты, Человек вообще. Быть свободным – это самостоятельно принимать решения и нести ответственность за свои поступки. Быть свободным – это быть взрослым. Ребенок не может принимать взрослые решения. Спаситель не требует от детей, от своих учеников, взрослых решений. Он терпеливо ждет, – подытоживаю я, а Х. в недоумении берет долгую паузу. Пора перевести тему разговора.

– Ладно, давай с небес на землю, – говорю я. – Что нового? Что читаешь, смотришь? Кого целуешь сегодня? В общем, какие новости? Как там твой заброшенный проект поживает?

–Не заброшенный, а развивающийся, – подняв указательный палец вверх, ответил Х. – Мне твой совет нужен. Я продолжаю хотеть других женщин, хотя у меня сейчас к Бе. всё на максимуме эмоции и чувств. Я ничего с собой поделать не могу, и мне все время кажется, что есть кто-то лучше. И вокруг эти девочки порхают в своих юбочках, маечках, платьицах. – Напоминаешь женщину с лишним весом в кондитерской. Которая понимает, что ей нельзя есть столько пирожных, но таак хочется. Что ей делать? Чтобы ты ей посоветовал? – Я застыл на мгновенье в ожидании, что Х. построит логическую цепочку и сам даст ответ на свой вопрос. Напрасно. – Этот ответ меня не устраивает. Это каждый может, это слишком просто, – раздраженно ответил Х. – Что? Перестать обжираться сладким? Нет, – глубоко и шумно вздохнул я. – Механизм тот же самый. И не надо считать себя таким сложным. Это, кстати, перекликается с твоим вопросом о Христе. Инфантильность. Люди ищут сложности, чтобы ничего не менять.

–Причём здесь всё это? Ты можешь нормально объяснить? Свяжи несколько слов в одно простое предложение, без вот этих коанов твоих, – Х. с тоской посмотрел в сторону барной стойки. Нашего официанта нигде не было видно.

–Могу. В грязной воде лучше не купаться. Так понятно?

Появился наш официант, без кофе, но с зажигалкой. Он торжественно зажёг свечку на нашем столике и молча удалился.

–Боже, какая романтика, – сквозь зубы процедил Х. и забарабанил пальцами по столу. – Чёрт возьми, когда он уже принесет наш кофе?!

Не в силах простить нерасторопного официанта, Х. решил обсудить его всёпрощающую даму сердца.

–А если она все прощает, значит, не воспринимает всерьез?

–Ты о себе сейчас спрашиваешь?

–В целом, – Х. обрисовал руками в воздухе, как выглядит его целое. По размерам его целое напоминало баскетбольный мяч.

–Здесь, как минимум, три варианта.

–Какие?

–Не ценит себя, очень любит тебя, может она высокоразвитая духовная личность. Или. Просто, правда, не воспринимает тебя всерьез.

– Да, зови меня так.—Хороший ответ, золотая середина прямо.

Я взглянул на нарочито растрепанную прическу Х. и спросил, – А ты не можешь не изменять?

– Нет, не могу. Это моя природа. Глупо обвинять берёзу в том, что она не сосна. Таким меня задумал создатель, и я не хочу думать почему. Ясно одно. Больше я не могу быть никем. Только прелюбодеем.

–Я в восхищении от этой сентенции.. На чём, вернее на ком ты прокололся в этот раз?

–Случайно зашел в бар после работы, и там была она, такая «папина дочка». Демон с лицом ангела. На бабле, розовых маслах, пеньюарах.. и все тому подобное. Такое знаешь… стойкое ощущение попыток показать себя единственной и неповторимой. Я даже не помню, что она в Питере забыла, на неделю приезжала. Закрутилось у нас, завертелось всё быстро, потом она уехала и я, вроде, поуспокоился немного. И вот она опять приезжает через два дня. А, главное, у нас с Бе. сейчас все просто идеально. Не знаю, что делать теперь. Совсем запутался я в бабах этих. Как люди умудряются всю жизнь прожить с одной женщиной, ума не приложу?

–Кстати, почему твоя не хочет с тобой общаться? – Х. вопросительно приподнял бровь, перемещая наш разговор от абстракций к личным темам.Мы плавно перетекли в мою историю

–Она закрылась, – я посмотрел в сторону. Недалеко он нас возле фонтана, мим, вымазанный белой краской, развлекал маленького мальчика, подошедшего близко к нему. Руки мальчика были сомкнуты за спиной, но лицо при этом выражало полный восторг. Остальные зрители наблюдали чуть поодаль

–А что случилось? Измеена? – спросил Х., нарочно растянув и усилив «е». Видимо, чтобы подразнить меня.

– Нет, – ответил я, чувствуя, как сжимается горло, – долго объяснять… я нёс чушь, не ценил её, скупился на эмоции, не дарил подарков.

–Знаешь, мне кажется, если у женщины чувства, она будет тянуться, а не закрываться.

–Если ей сделать больно, она закроется. Если это, конечно, нормальная женщина со здоровой психикой

–Ты хоть пытался поговорить с ней, объяснить?

–Женщинам сложно что-то объяснять. Это бесполезно. С ними нужно действовать.

–А ты готов действовать?

–Нет.

–Почему?

–Потому, что она не готова.

–Это как?

–Ну, понимаешь, у нее были сделаны ошибочные, на мой взгляд, выводы о моем поведении, которых она и сейчас придерживается.

–Ясно. Не доверяет тебе, короче.

В этот момент нашего разговора я отчётливо осознал, какой же я мудак. Я же всерьез сам верил в этот бред, что она не хочет верить в мои «изменения», хотя сам-то я в них не верил.

–Знаешь, я подумал сейчас, что вру себе. Возможно, меня устраивает именно эта драма. Вот эта вся история: Дон Кихот и Дульсинея, это натяжение бесконечное. И я никаких движений и не буду делать никогда. Уже прошел месяц. Я как хотел необременительных отношений и редких встреч, без погружения в быт, так и хочу сейчас. – Я прервался. Мы с Х. минут пять наблюдали как мальчик в бумажной короне из «Бургер-Кинг» отрывисто визжит и куда-то тычет пальцем. Рядом стоит румяная мама в джинсовой панаме и пухлощекий папа, гружённый пакетами с едой. Они по очереди спрашивают мальчика: «Машинки? Колесо обозрения? Мороженое? Ну, скажи же, скажи, что же ты хочешь?». Вот так полюбит потом кто-нибудь такого в бумажной короне и давай ему: «Ну скажи же, скажи, чего же ты хочешь? Ничего он не хочет. Это просто крутится колесо Оборзения. К счастью, мальчик не стоял на месте. Шумное семейство исчезло также внезапно, как и появилось.

–М-да, уж..Дети— это, кажется, не моё.. Так вот, – вернулся я к теме нашего разговора, – я как хотел легкости в отношениях, так и хочу. А она как хотела совершенно другого, так и хочет сейчас.

Мимо нас прошли две очень красивые девушки. Я напрягся, понимая, что Х. сразу начнет клеиться к ним, если вдруг обнаружит их присутствие. Но Х. сидел спиной к ним, погруженный в свои думы, вполуха слушая меня. Я облегченно вздохнул и продолжил.

–При этом социум мне не очень интересен. А она очень активная, ты же видел. Настолько, что я иногда устаю от ее желаний постоянно быть в движении. Хотя это замечательно и она мне именно этим и нравится. Ну не только этим.....понимаешь, ничего не изменилось спустя этот месяц, – повторил я, кажется, уже в третий раз. – Я знаю, как она хотела, чтобы я поступил и как бы отреагировала.

Я так много наговорил, что уже сам запутался в собственном словоблудии.

–В общем, это зависшая ситуация, я сам держу ее в подвешенном состоянии и я не знаю, как из нее выйти. Мне нужно либо совершить какое-то действие в отношении ее, либо реально поставить точку. Иначе это превращается в бесконечное существование в какой-то иллюзии.

–У меня вообще нет иллюзий. Я всегда смотрю правде в глаза, – торжественно, как на пионерской линейке, сказал X.

–Я же не про тебя, а про себя. Вот я вру себе.

–Просто итог, чего ты хочешь, твоя цель? Ты как паук сидишь и ждёшь в уголке. Плети хотя бы паутину. Мани её, а если просто так пустить по течению, мне кажется, я не знаю, ну надо что-то делать. Иначе тухнет огонёк.

–А как мне манить ее? Я вижу, что она ранена. При этом все еще испытывает какие-то эмоции ко мне и ей это не нравится, она хочет от них избавиться. Потому что я ей не нравлюсь, и она считает меня ну, как ты сказал, несерьезным человеком … Я не знаю, действительно ли я такой или это только образ. Тем более я сам культивировал эту историю о своей нереальной востребованности. С моей стороны это была как бы игра, флирт..

Девушки за столиком напротив поглядывали на нас с интересом. Бедный-бедный Х. Он даже не подозревает, что сидит сейчас спиной к очередному сокровищу.

– Она хотела бы, чтобы я приехал спонтанно и обивал пороги. Вел себя активно и я, может быть, и сделал бы это сейчас. Но просто предвижу комичность всей этой ситуации.. И потом, если уж приезжать к ней, то по-королевски, а не с букетиком из пяти роз.

–Что побеждает в итоге, здравый смысл или чувства? – как психолог с большим стажем спросил Х.

–Побеждает здравый смысл, потом чувства.. Утром ум, вечером чувства.. Потом вроде отпустило.. И опять по кругу.

–У меня так же. В этом я тебя абсолютно понимаю, – говоря это, Х. утвердительно кивал головой сам себе.

–Ну, все эти метания опять выходят в конечную точку. Я если и изменился, то не кардинально. Может я что-то осознал, и могу какие-то вещи исправить, может, даже буду делать по-другому. Она, думаю, тоже не особо изменилась в своих желаниях и виденьях как должно быть. В итоге, да, хочется, да тянет. Но пока нет перемен внутри глобальных ни у меня, ни у нее – итог известен. Я думаю так, скорее всего. Все прагматично..

–Наверное, беда в том, что тебе важна сама конечная цель. Важен результат. Важно выйти из всего этого победителем, но помусолив, что да как, понимаешь, что победителем выйти ой как сложно. Будет, в лучшем случае, ничья. От того и нет действий. Это глупо.

– Да. В том то и дело, что я на десять ходов вперёд считаю.

Настолько увлекаешься своей гениальной идей мата, что не замечаешь, как противник ставит мат тебе. Иногда лучше не думать, пускаться в плавание и будь что будет.—В любом случае не увлекайся одним планом, учитывай обстоятельства и потихоньку что-то делай. Тут как в шахматах.

–Я всегда думаю о том, что будет.

–Предложи ей встретится.

–Это не сработает. Она не будет со мной встречаться. Из чувства самосохранения и из гордости.

–Ты подсознательно настраиваешь себя на фиаско, а ведь знаешь что мысли мотивированы.

–Материальны…

–Да какая к черту разница! Ты слишком много думаешь, размышляешь, умничаешь!

–Я слишком хорошо все понимаю.

–Не думай за неё. Предложи.

–…..

–Я вот знаю, что встреча будет незабываемой, ваши отношения сдвинуться с мертвой точки, и все получится.

–Не знаю, цветы мои она выкинула.

–Попробуй что-нибудь другое. Книгу ей отправь в подарок, со смыслом, намеком. Книгу не выкинет. Например, «Скажи мне, что ты меня любишь», любовные письма Ремарка к Дитрих. Как по мне там всё красиво, конечно, но ужасно нудно и слащаво. Ей должно понравиться. Моя вот в восторге от этой книги.

Я вспомнил книгу, подаренную N., известным всей стране телеведущем В.И. и поежился. Кулинар начал ухаживать за N. сразу после кулинарного шоу, в котором она участвовала. N. же утверждала, что это « обычная вежливость».

–Ну да, книгу не выкинет.…Наверное.

–Каких изменений ты ждёшь с её стороны?

–В принятии меня. Чтобы она не пыталась вывести любым путем на свои рельсы.

– Официант, которого мы уже и не ждали, наслаждаясь общением и уютной атмосферой, принес мой капучино и раф с ореховым сиропом для Х.

–Смотри, мне на капуче нарисовали ж…, похоже запланировано было сердце, но Вселенная все расставила по местам. – Вселенной на тебя наплевать. Не забивай себе голову. Это ты сам рисуешь в своей голове ж… вместо сердца и мешаешь себе быть счастливым. Хотя, если человеку нравится быть несчастным, его невозможно остановить или переубедить.

Х. говорил что-то ещё жутко мотивационное, а я погрузился в воспоминание трех недельной давности, в котором Х. и его девушка Бе. принимали непосредственное участие.

***

27 августа 2021

В ту злосчастную пятницу я поехал в «Икею» и купил новое постельное белье, мягкий коврик в ванную, большое махровое полотенце для тебя, пушистые тапочки, гирлянду из больших лампочек, вешалки для платьев N. и орхидею «Ванда» в стеклянном бокале. Я планировал предложить N. снова переехать ко мне. В те дни, она была еще милосердна ко мне. Нам удалось примириться после прошлой ссоры, и мы продержались целых четыре месяца, почти до конца лета. Мы начали снова встречаться, но не съезжались вместе. Лед был тонок и я чувствовал, что временами она отдаляется от меня. Тогда я еще не знал о существовании кулинара В.И. и его ухаживаниях.

N. ждала меня у себя вечером на ужин, но ко мне, как всегда внезапно, приехал пьяный Х. С собой у него была бутылка водки и история о драматическом расставании. Х. театрально пытался вывалиться в балконное окно, несколько раз падал под стол и звонил своей девушке по старому неработающему настенному телефону. В итоге мне пришлось засунуть его отмокать в ванную. Отправить его домой в таком состоянии я не мог, но и оставить одного не представлялось возможным. Х. абсолютно вымотал меня. Я набрал его девушку и предложил воссоединиться им немедля. Она спросила меня: «Как ты справляешься с ним? И я ответил: «А кто тебе сказал, что я справляюсь?»

Потом я набрал N., понимая, что скандал неизбежен. В моем телефоне было три пропущенных звонка и куча сообщений от нее.

–Я постоянно что-то пытаюсь из себя выжимать..Так трудно было самому написать или позвонить, без моих подстегиваний? Тебе совсем наплевать на меня?

–Я просто очень устал…Х. совсем измотал меня. Ты же знаешь какой он, когда пьяный.

–Зайти на тридцать секунд, чтобы что-то написать может даже самый измотанный и уставший человек в мире.

В трубке было слышно, как N. колет лёд ножом и как звенят кусочки льда, ударяясь об стенки бокала.

–Ты опять там колешь лёд, как Шерон Стоун?

–Да, Я колю лёд острым ножом. Люблю неровные края. Всегда любила. Но тебе уже не суждено это увидеть.

–Отчего ли?

–Оттого ли!.. Потому что ты все время врёшь!

–Ну это форс-мажор, понимаешь?

–А у тебя всё время форс-мажор!

Из ванной периодически доносилось: «Иий», вздох и протяжное «Ааа». Пьяный ослик X. пытался протрезветь в ванне с холодной водой уже несколько часов, но пока без особых результатов.

–Я приеду чуть позже,– сказал я, зачем-то прикрывая трубку рукой, как будто наш разговор мог помешать кому-то

–Не надо. Можешь не приезжать! Зазвонил домофон. Это примчала девушка X., чтобы забрать его домой.

–К тебе кто-то пришел?!

–Это не ко мне.. Это к X.

–Ой, фсе!

Я не спорил. Ведь губы N. пахли малиной, когда я целовал ее. А маленькая яремная венка тепло пульсировала над ключицей, когда я прикасался к ней пальцами своих огромных, в сравнении с её изящной шеей, рук. И я готов был сам поверить во что угодно. Лишь бы иметь возможность ловить своими губами её губы и слушать, как стучит кровь в её венах.

N. бросила трубку. Я не стал перезванивать. Я очень устал и чувствовал себя опустошенным. Я не знал, что сказать N. Мой бумажный кораблик не выдерживал шторма ее эмоций и медленно шёл ко дну.

Мне за недолгое время нашей близости удалось узнать несколько убийственных настроений N. , сводящих меня с ума.

Первое, это N. —морализатор и светоч нравственности. Непреклонная и холодная, как лунный пейзаж. Костюм этого образа состоял из трусов в стиле «Бриджит Джонс», домашних тапочек с пушистым помпоном и розового халатика. Обязательно надутые губы, безупречный маникюр и взгляд, полный разочарования. Во мне.

Второе настроение N. —огненная горгулья, способная сжечь все корабли мира одним своим взглядом. В этом образе было много черной кожи, латекса и немного гладкого атласа и кружева. В одной руке плеть, в другой руке я. И, наконец, N. —котенок, ласковый и беззащитный в своей полной открытости. Здесь N. представала передо мной абсолютно обнаженной. Секретное оружие этого настроения – слёзы и дрогнувший голос.

В ней поразительно сочетались внутренняя сила и нежность. Как-будто солнце и луна стали одним целым, объединив противоположные качества.

Новая девушка X., напротив, обладала ярко выраженным знаком «плюс». Она занимала ответственную должность и очень прилично зарабатывала. При этом возилась с X. как с малым ребенком. Выполняла все его прихоти, давала ему деньги на какие-то убыточные проекты. В общем, строго следовала закону Святого Гарфилда: «Кормить, любить и никогда не покидать»! Девушка X. приехала с набором юной медсестры.

–Где это тело космическое? – спросила она. Я молча указал рукой на дверь ванной. Девушка Х. решительно шагнула в дверной проем. В скором времени я имел счастье вновь лицезреть прямоходящего друга. Сейчас X. внешне очень напоминал Homo erectus, ископаемый вид людей, который рассматривают как непосредственного предка современного человека.

Учёные не исключают, что у некоторых представителей данного вида существовал протоязык для общения. Возможно, X. общался этим вечером именно на нём.

К моменту, когда эта милая пара покинула мое жилище, я задолжал N. уже три часа от обещанного времени нашей встречи.

Я написал ей сообщение: «Ты где?». Она ответила, что в клубе. На мой вопрос, в каком именно—ответила в своем репертуаре: «А вот возьми и найди!».

N. скинула фото с бокалом в руке, на фоне пошлого интерьера в восточном стиле. Мои поиски не увенчались успехом. Я кружил кругами, как акула в аквариуме. Когда N. сдалась и написала мне, где она находится – я был уже дико зол на неё. Я приехал в этот клуб, где мы, молча, просидели около часа за столиком среди танцующей под грохот музыки толпы, потом также, молча, вышли и доехали в такси до её дома. Начался сильный дождь. Как только машина уехала, N. прорвало.

–У меня столько злости и обиды на тебя за то, что ты все время бросаешь меня. За то, что я не смысл жизни для тебя. За то, что ты не обожаешь меня! За то, что ты не умеешь любить меня так, чтобы я была счастлива. И если тебе хочется сейчас убежать, беги! Ты и так убегаешь всегда!

Дождь усилился. Добавился ветер. Её мокрые волосы слиплись, платье слилось с телом. Она размахнулась, чтобы влепить мне пощечину, и я не стал перехватывать руку, позволив ей сделать это.

Слезы N. действовали на меня как звук пожарной сигнализации. Я не мог это выносить. Не дослушав до конца все обвинения, мягко втолкнул плачущую N. в открывшуюся кем-то дверь подъезда дома. В квартире снял её мокрое, прилипшее к телу, платье уже под горячим душем и оставил её там ненадолго, чтобы сделать чай.

Я аккуратно переложил ступни N. в смешных вязаных носках на свои колени. Накрыл их пледом и начал нежно разминать каждый пальчик.

N. успокоилась. Её красный от слез нос торжественно торчал из-под белого махрового полотенца, которым были укутаны волосы.

Я поцеловал её холодные гладкие коленки и продолжил двигаться губами по внутренней поверхности бедра.

–Ты меня любишь?– N. задала вопрос, вводящий меня в панику и зовущий к мгновенному бегству.

–Только тебя. Всегда, – ответил я немедленно и запустил наши качели вверх, уже зная, что они неизбежно упадут вниз.

Ровно через месяц N. окончательно бросила меня.

Часть 2.Самая долгая зима

Глава 7. Опыт есть опыт. Почему самые красивые девушки проживают в Санкт-Петербурге

22 декабря 2021

У меня есть личный сератониновый дилер или, как говорят психологи, поставщик нарциссического ресурса. Это мой коллега по работе, условно назовем его А. Именно он регулярно, без напоминаний и провокаций с моей стороны, говорит мне, что я «мегамозг» и что на мне держится вся компания. Это неправда, наверное. Или, правда, но лишь отчасти. Но я, как любой сератониновый наркоман, нуждаюсь в дозе. И верю во все его льстивые дифирамбы. Не знаю, насколько он искренен. Мне все равно. Мне это нужно и он мне это дает. Поэтому мне приятно его общество, особенно сейчас в мои обедненные отсутствием N. дни. Обеденный перерыв мы часто проводим вместе. Вот как сейчас. Мы обедаем в офисной столовой вместе с автомеханиками и водителями нашей автобазы. Комбезы автомехаников пропахли мазутом. Их пальцы уже не отмыть до бела никогда, в кожу въелась автохимия. По ТВ тем временем показывают бал детей «новой аристократии». Как выяснилось, «новые аристократы» – это поп-певец Свен Коров и продюсер другой поповой звезды Рая Ядова.

– Аристократы, пля.., – говорит один из рабочих, поднося черными пальцами ложку жидкого супа ко рту. Официанты на этом прекрасном балу в антиковидных черных масках, «аристократы» – без. «Голубая кровь» явно не по вкусу не только нашему соседу, но и вирусу COVID-19.

– Этот бал уже всех…задолбал – вторит ему его сосед в таком же синем комбинезоне, на правой руке которого отсутствует пол мизинца.

– Да, ну что ж, у денег такое лицо, – философски резюмируют третий участник беседы. Он самый молодой из всех и почему-то самый чистый. Возможно, работает недавно.

К счастью, кадры с сегрегационным балом сменяет клип с обилием полуобнаженных загорелых женских тел у бассейна. Наш разговор естественным образом перетекает в определенное природой русло.

– Почему самые красивые девушки проживают в Санкт-Петербурге? – А. задумчиво смотрит на экран, пытаясь, видимо, определить процент петербурженок среди танцующих под пальмами мулаток.

– Подобное притягивает подобное. А Питер очень красив, это всем известно.

– Ты видел жену нашего зама? – отрывается от экрана А. и смотрит на меня выжидательно.

– Нет.

– Коренная петербурженка, кстати, – А. смачно облизывает ложку, которой ел суп, как делал всегда мой дед, приговаривая для меня и брата: «Когда ешь, нужно обязательно облизывать ложку, а то невесты рябые будут».

– И?

– Она как будто отбилась от стада бегемотов, – говоря это, А. с энтузиазмом принимается за бифштекс.

– Странно, Н.Н. вроде вполне такой у нас импозантный мужчина.

– Так и я об этом! Непонятно как они могут быть вместе.

– Ну, есть, наверняка, какая-то причина, почему они вместе. Может она языком узлы завязывает, как Одри из Твин Пикс, откуда ты знаешь..

– Ага. Морские. На самом деле, все гораздо проще. Она сестра нашего Матильды. А значит невеста с приданым. Очень большим приданым.

– Кстати, почему вы все зовёте его Матильдой? – спрашиваю я, расправляясь с помидоркой черри в салате.

– А, долгая история. Если коротко, Матильда – любимая кошка домработницы Фрёкен Бок из мультфильма «Малыш и Карлсон». Сестра нашего шефа вылитая Фрёкен Бок. Она зовет Матильду котиком даже на официальных приемах. И если бы ты увидел его собаку, у тебя бы вообще не осталось вопросов. Это просто копия щенка Бимбо.

Девушка на экране вела на поводке черного барса, покорно идущего рядом.

– N. выбросила цветы, которые я послал ей. Курьер пытался застать её на работе, потом дома. Время доставки переносилось несколько раз. И уже почти ночью мне пришло сообщение, что букет доставлен. Скорее всего, N. просто выбросила его или сказала курьеру, чтобы он сделал это. А может букет просто сам покончил жизнь самоубийством, не выдержав издевательств этого дня. Не знаю..Думаю послать теперь какой-нибудь подарок, который не завянет в пути в ожидании благосклонности N.

– Друг мой. Тебе пора с этим завязывать. Сколько уже прошло времени? – задавая этот вопрос, А. зачем-то смотрит на свои механические часы «Зенит» с кожаным коричневым ремешком из масляного нубука. – Почти три месяца…,– отвечаю я, ожидая, что он сверит эту информацию со своим точными часами.

– Хочешь совет?– вместо этого, спрашивает А. – Нет.

– Поверь, тебе точно пора остановиться.

– Если б я мог.

– Нужно просто решить это сделать.

– Ха, просто решить. Отличный совет.

– Мне уже противно на тебя смотреть. Не узнаю тебя совсем. Ты как переваренный студень. – А. наклонился ко мне поближе и сказал, чуть понизив голос. – Вот ко мне вчера цыганка подошла в парке.

– И?

– Убежала от меня в слезах. Дуреха. – А. откинулся на спинку пластикового кресла.

– Что ты ей такого сказал? – с любопытством поинтересовался я.

– Судьбу предсказал.

– А ты можешь?

– Конечно! – А. изящно исследовал зубочисткой недра своего рта.

– Предскажи мне.

– Тебе не надо.

– А что мне надо?

– Разобраться с тем, что ты хочешь на самом деле.

Мы ещё некоторое время молча поглощаем ланч, пока А. не продолжил прерванную беседу.

– Знаешь, какой основной признак здоровых отношений? – спросил меня А. и тут же сам ответил на свой вопрос, – Подразумеваемое превращать в выраженное.

Затем А. взял салфетку и размашисто вывел на ней ряд цифр.

– Вот..Это мой психолог. Позвони ему.

Через полчаса мы вернулись в офис, где А. методично уже неделю окучивал новую сотрудницу. Послеобеденное время как раз располагало А. к этому процессу.

Стажерка ещё не вполне освоилась и старается быть приятной всем. Новенькую зовут Юля.. Юлечка. На новенькой обтягивающее платье, выгодно подчёркивающее её весьма пышные формы. Платье с принтом змеи, туфли со стразами и накладные ресницы, пергидрольные желто-белые волосы и некоторое количество лишних килограммов. Все это внешняя фактура Юлечки. Тайные глубины её душевного мира приоткрывает песня о подлой и неверной любви в качестве рингтона её телефона. Но, всё же, столько в ней тепла, уюта, заботы и искренней неподдельной радости по любому даже незначительному поводу, что стразы, пергидроль и лишние килограммы тают и меркнут в любых глазах.

Юлечка, как теплый чай, куда в предвкушении макаешь сухарик или бублик в мягкое, теплое, нежное и отправляешь в рот. Когда кто-то звонит на корпоративный номер, и я беру трубку вместо нее – это как ныряние в прорубь. Клиенты начинают мягко и елейно в ожидании ответной теплой волны. И натыкаются на мой нордический, безвензельный и краткий ответ. По существу и по делу, без эмоций и дружеских реплик. Даже голосовой помощник Алиса порой дружелюбнее меня. Что уж говорить о солнечной Юлечке, которая с первых дней обаяла А. и уже успела за такой короткий срок приручить целую армию наших клиентов. В общем, с натяжкой, можно сказать, что у А. хороший вкус.

Я наблюдаю, как А. наклоняется к Юленьке, помогая справиться с зажеванной принтером бумагой. Слышу обрывок их беседы.

– Ага.. значит, опыт общения ранее был со скорпионом? – А. разговаривает и одновременно ловко вынимает пальцами куски порванной бумаги, пользуясь при этом обеими руками.

– Я же говорила, что был. Мне уже много лет, – то ли смущаясь, то ли раздражаясь отвечает Юлечка.

– Надеюсь, опыт был положительный? – вкрадчиво спрашивает А.

– Опыт есть опыт. Он, в принципе, всегда в итоге положительный.

– Знаешь, Люлечка, если бы я был режиссёром, то снял бы фильм о том, как ты ешь апельсин. Это невероятно притягательно, – на этой фразе А. устанавливает близкий зрительный контакт с Юлей.

Юлечка застывает с поднесенной ко рту долькой апельсина и заливается краской до самых корней пергидрольно – желтых волос. Я слежу за этой сценой с огромным интересом. Меня восхищает отточенное искусство Донжуанства А.

– Оочень интересно. Только ничего не понятно, – фыркает экс–дама сердца А. из отдела логистики. К ней подходит бухгалтер Оля и говорит: «У всех скорпионов выпученные глаза, жгучее желание залезть тебе прямо в кишки и улечься там, как кошка на теплом уютном месте».

– Вот точно! – одобрительно кивает экс–дама А.

Мы существуем в общем рабочем пространстве типа «оупен спейс» и слышим все разговоры друг друга. По делу и не только.

Я смотрю в окно, наблюдаю, как ворона ест кошачий корм, заботливо насыпанный на газетке возле подвального окошка. Две другие вороны дерутся прямо в воздухе.

Под деревом сидит безучастный к происходящим событиям дворовый кот, смотря расслабленным усталым взглядом куда-то вдаль.

Неумолимо приближается новогодний корпоратив. Прямо во время обсуждения того, где и сколько мы будем пить – раздается тонкий голос моей коллеги Леночки

– А пойдёмте лучше на каток..? Или в театр. Я не могу больше пить..

– Лена, мы в Питере. Какой театр? – осуждающе и строго говорит бухгалтер Оля.

– Хорошо – быстро сдается Леночка. – Только Я пить не буду!

– Ну, конечно, Лен. Мы же тебя знаем.

–…

Я давно уже чувствую себя на любых многолюдных вечеринках как привидение в старом доме, в который заселились вдруг новые жильцы. Поэтому старательно избегаю все эти мероприятия различными способами. Леночкина идея с катком мне понравилась, но вслух я этого не сказал. Мой внутренний хамелеон выдал мне нужную краску для имитации участия в организации корпоратива, на который я и не собирался приходить.

Тем временем, невольно подслушиваю продолжение разговора девочек из бухгалтерии. Вру, слушаю с интересом.

– О-оль, мне очень плохо. Помоги мне, я сейчас готова ему опять позвонить. У меня началась рефлексия. Давай чисто гипотетически рассмотрим вариант, а что если я не права. Я могу быть не права? Я же могу заблуждаться, вдруг он любит меня? Может он просто дразнит меня? Или это какое-то животное во мне сейчас тоскует. Мне нравится его тело, его запах, его ласковый голос, объятия, и от этих воспоминаний мне ужасно одиноко..

– Только не реви. Ну, допустим.. Ты ошибаешься, и он тебя любит. Но как результат, ты постоянно чувствуешь себя выпитой и тебе плохо и пусто, ты подавлена, нет никакой романтики. Скажи, зачем такая любовь? Тогда уж лучше быть одной. И потом, любовь никого не хочет поменять. Мы часто за любовь принимаем всё что угодно..

– Тебе легко так говорить. Ты сильная…

Я подумал, а есть ли у N. сомнения относительно меня? Наверное, есть. Я хотел бы знать, N. бросила меня, чтобы я начал ее догонять и умолять и тогда это был не очень удачный жест. Или её решение меня бросить не таило в себе никаких подводных камней, и было твердым и осознанным? Сейчас я думаю, что и то, и другое одновременно.

Любовь—это действие. Как ни крути. Это твердое да. Если я не способен ей дать этой уверенности в том, что она самая прекрасная женщина в моей жизни, то зачем тогда все это.

Моя рефлексия отвратительна. Почему я не побежал за ней? Я и сам не знаю. Я очень хотел, но в момент катастрофы меня как будто парализует. Я не в силах пошевелиться. Из всех возможных реакций на стресс моя психика выбрала самую мерзкую – бездействие.

28 декабря 2022

На корпоратив я всё-таки пошел. Первые сорок минут прошли довольно мирно. Нарядные и причесанные коллеги говорили тосты за процветание нашей фирмы, и пили за здоровье начальника. Вскоре начались танцы. Музыка заиграла громче. На мой диванчик подсела Леночка.

– Красивая рубашка. Тебе идет.

– Спасибо.

– Я сегодня с семи утра уже на работе была. Представляешь?…Приперло меня ни свет, ни заря в такой день, – зрачки Леночки были расширены, голос звенел, а от сияния её глаз немного мутило.

– Работящая ты девушка, Лена, – устало подыграл я ей.

– И кому такое чудо достанется?

– Вот-вот..Кто же этот счастливчик.. – еще более бесцветно и уныло пробубнил я.

– Может, Ты приручишь меня? – Леночка придвинулась ближе.

– Нет, ответственность нести не хочу. Мы ж в ответе за тех кого… Я в отношения вступать не планирую. Только дружба.

– Кто-то говорит про отношения?

– А про что ты? Поясни тогда.

– Про общение. Может чуть более близкое.

– Не вопрос, можно. Хотя, если мы друг друга правильно поняли сейчас..

– А как ты понял?

– Да, явно не правильно, – этот разговор уже начал утомлять меня.

– Так что ты там понял не правильно?

– Я про секс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.