Вита Марли
История дриады

Глава 1

Деревня людей была уже близко. Перемахнуть через забор, обогнуть хозяйственные постройки и прямиком на крыльцо. Из трубы крепкого деревянного дома виднелась тонкая струйка дыма, в окнах горели масляные лампы, из хлева доносились голоса домашней скотины.

Это хорошо. Значит, хозяева основательно протапливают жилище даже сейчас, в середине осени.

Фиона давно наблюдала за этим домом. Пожилая, но добрая пара, что жила на краю деревни, ей нравилась. Хорошие люди. Светлые. Они не богачи, но хозяйство добротное: куры есть, корова, козы, индюки. Своя пасека, лошадь с телегой да плодородная земля. Женщина работящая и мужик у неё рукастый. То, что надо.

Фионе предстоял трудный выбор. Мучительный, судьбоносный, но поступить иначе она не могла. Не имела права с самого рождения – она дриада. Фиона родилась среди наёмниц и шпионок. Принадлежала лесному клану, обучалась и работала в окружении многочисленных сестёр.

Только сестёр.

В клане дриад нет мужчин. Все рождённые девочки оставались с матерями, наследовали дар, обладали магией и обучались всему, что полагалось знать и уметь будущей наёмной убийце. Цвет их кожи менялся каждый сезон: летом приобретал оттенок сочной зелёной листвы, осенью сменялся на приятный золотистый, зимой становился снежно-белым, а весной тускнел и темнел, чтобы потом снова вернуться к насыщенным летним краскам. От малышей мужского пола избавлялись: подкидывали, отдавали в другие семьи или продавали. Мальчики не наследовали магию, не меняли цвет кожи, не умели сливаться с природой.

А у Фионы родился сын.

Славный белокурый мальчишка. Крепкий, щекастый, с носиком-капелькой и глазами цвета лесной голубики. Славный комочек с аппетитом сосал мамину грудь, сжимал кулачки и под монотонное младенческое чавканье засыпал беззаботным сном.

Берт.

Имя, которым нарекла Фиона своего сына, означало «белый». Кожа мальчика действительно казалась молочно-белой и не меняла цвет.

Маленький Берт оказался для Фионы подарком судьбы. Мечтой, хоть и временной. Счастливым лучом света в беспросветной темени.

Отца Берта Фиона запомнила, хоть и не слишком хорошо: приезжий, моряк из дальних земель. Путешественник-авантюрист, нашедший временное пристанище на большой земле, а заодно и досуг в лице экзотической дриады. Он был сносным, даже привлекательным и, самое главное, не имел планов надолго задерживаться в фиониных краях.

Так делали все её сёстры. В благополучный для зачатия день выбирали отцов среди иноземцев, желательно находящихся в хмельном забытьи, и, соблазнив будущих папаш, исчезали безвозвратно. Превращались в туманное воспоминание.

Зачать по-другому Фиона опасалась – дриад ненавидели. С ними заключали сделки, платили им за шпионаж, убийства, похищения. И ненавидели, а теперь ещё и истребляли.

Малыш Берт шумно вздохнул, пожевал губами, выпустил изо рта сосок и сладко засопел в маминых объятиях. Наёмница посмотрела с тоской на крыльцо дома, где из трубы тянулся дым. Новое жилище, что она выбрала для своего ребёнка. И так безотрадно ей стало. Так горестно. Тяжело давался каждый вдох, как будто грудь придавило неподъёмным камнем, или стянули железными цепями.

Фиона провела ладонью по пухленькой щёчке, прижалась лбом к маленькому лобику, вдохнула сладкий молочный аромат.

Запах её сына.

Её мальчика.

Дриада пообещала себе навещать его. Каждый раз после заданий возвращаться и украдкой наблюдать за этим домом, оберегать выбранную для сына семью. Говорить Берту о своей безграничной любви. Говорить в пустоту. Шёпотом. Чтобы ветер подхватывал слова, мелко просеивал и уносил далеко за окраину.

Может, однажды хотя бы на миг её мальчик вновь почувствует материнский поцелуй. Воздушный. Невесомый. Может коснётся сыновьего уха обрывок её ласкового слова. Может, хоть раз она приснится, явится ему во снах. Его мама.

Пусть так. По крайней мере, её малыш будет жив, вырастет среди людей, а когда придёт время, у него появятся собственные дети. Возможно, однажды Фиона откроет ему тайну, предстанет перед ним, поведает свою историю. Если, конечно, её не убьют на очередном задании: отправляясь на миссию дриада никогда не знала, вернётся ли назад.

Фиона приколола булавкой кусок пергамента с именем «Берт» на серое шерстяное одеяльце и медленно поднялась, всё ещё крепко прижимая к себе малыша. Командир дала три дня и время истекало. Покинуть клан добровольно дриада не могла, – разве только отправиться к праотцам, – а оставлять будущего мужчину расти среди сестёр запрещалось правилами.

Выбора у Фионы не было.

Под ногами хлюпали лужи вперемешку с грязью и увядшей листвой. Дриада ступала бесшумно, но к каждой ноге словно привязали тяжёлые жернова. Так трудно давались шаги, так гулко стучало сердце, так сложно было удержать слёзы.

По-осеннему тёплый ветер колыхал полы её одеяния, забирался за воротник, шаловливо перебирал складки сыновьего уютного кокона. Дрожащими руками она опустила на крыльцо маленький, завёрнутый в одеяльце кулёчек. Взглянула ещё раз на сомкнутые губки, на хмурые смешные бровки и носик-капельку, поцеловала маленький лобик со светлыми волосиками.

«Надеюсь, эти люди быстро откроют. На крыльце зябко. Нельзя, чтобы Берт простыл», – подумалось ей.

Тяжело вздохнув, Фиона громко постучала в дверь и с ловкостью лисицы юркнула за сарай.

– Кто там, Гарольд? – послышался голос пожилой женщины. – Мне кажется или стучали?

– Стучали, Мария, пойду открою. Ты не вставай, сиди.

Словно почувствовав неладное, малыш тут же скривился, закряхтел и заёрзал: без уютных маминых объятий он готовился разразиться плачем.

Фиона слышала суетливые шаги, ворчание пожилого мужчины, скрип тяжёлой дубовой двери. Смотрела, затаив дыхание. Выглядывала из-за сарая, тряслась и беззвучно плакала.

Берт.

Её мальчик.

Её сын!

Внутри поднимался протест. Жгучий, пронзительный. Буквально бил в набат, кричал о надвигающейся боли. Нет, не боли – агонии.

Нельзя. О, мать природа, нельзя! Она не может.

– Кто там, Гарольд? Кого это к нам занесло?

Мимо крыльца скользнула бесшумная тень. Мелькнула и скрылась за дровницей.

Мужчина в тёплой душегрее развёл руками в недоумении, почесал плешивую макушку и недовольно буркнул:

– Нет никого, Мария. Послышалось тебе!

И шарахнул дверью так, что задрожали окна.

А Фиона, прячась за аккуратно сложенной кладкой дров, плакала. Обнимала маленький шерстяной кулёк, что успела в последние мгновения схватить с крыльца, прижималась к сладкой молочной щёчке и беззвучно плакала.

– Я без тебя погибну, – шепнула она сыну. – Мы справимся. Найдём тех, кто нас приютит, покинем дриадский лес, отыщем убежище. И выживем.

Мысленно добавила про себя:

– Успеть бы до зимы.

Глава 2

Октябрь ещё баловал солнечными тёплыми днями, но ночь дышала беспощадным холодом. Фиону не страшила ни промозглая осень, ни морозная зима, но Берт… Ему нужен был тёплый ночлег.

Пока вечер не вступил в свои права, дриада вскрыла все старые тайники и нычки, сгребла дюжину золотых и серебряных монет, стянула узелки на мелких кожаных кошельках и спрятала их в котомке. Без денег они не останутся.

Наёмница искала место, чтобы переждать эту ночь. Составить план, проложить маршрут, обдумать. Возвращаться в клан ей нельзя, но где теперь искать ночлег? Вблизи только человеческая деревня, у главной дороги ближайший трактир. Можно снять комнату с очагом и баней, однако для Фионы это было слишком рискованно. Пожелай хозяин лёгкого заработка, тут же сдаст страже лесную наёмницу. В одиночку у шпионки ещё был бы шанс улизнуть, но Берт слишком мал и хрупок, чтобы выпрыгивать с ним из окна трактира в случае облавы.

Значит, укрытие следует искать среди тех людей, что в добром сотрудничестве с дриадами. У тех, кто набивает свой кошелёк не совсем законно – в борделе.

И Фиона, примотав к себе ребёнка плотным длинным полотнищем, отправилась в дом удовольствий, увеселительное заведение, что располагалось немногим дальше человеческой деревни в землях Вольмонда, королевства тёмных эльфов. В царстве дроу.

Приличное расстояние. Если дриада ускорится, успеет добраться до наступления темноты.

Под твёрдой подошвой проминались увядшие листья. Ноги в человеческой обуви месили грязь, внутри хлюпала влага, кожаные шнуры натирали ступни. Дриада с радостью бы скинула с себя сапоги, да не стоило расхаживать по человеческим поселениям босой.

Лес Фиона знала хорошо, чувствовала его. Магия дриад в лесных чащобах работала в полную силу. Другое дело город: каменные кладки, мостовые, рукотворные дома – всё это давило, лишало детей леса магических сил.

Тем временем маленький Берт нахмурил бровки, скривился и недовольно запищал. Проголодался.

– Нет, сын, у нас мало времени, нельзя так часто делать привалы.

Наёмница перемотала ребёнка в позу колыбели, высвободила грудь и, сбавив шаг, принялась кормить. Она видела, как сёстры растили своих дочерей. Многим нехитрым премудростям Фиона научилась у них.

Жар заката уже не золотил листья. Небо стремительно темнело. Человеческая деревня сменилась бескрайним полем, а за ним в окружении магической дымки перед дриадой предстал первый крупный город вольмондского королевства. Шпионка знала многие тайные ходы и секретные тропы и в город попала без труда.

В жилых домах уже зажигали огни, Фиона слышала смех и развесёлую болтовню, шумные компании да окрики торговцев. Ночью жизнь в городах тёмных эльфов клокотала и буйствовала.

Ночлег близко. Она успела.

Дриада воровато стянула чей-то плащ с ближайшей бельевой верёвки. Штопаный-перештопанный, но широкий настолько, что в него могли завернуться две таких Фионы.

Это хорошо. Удача. Не нужно хозяйке борделя знать о сопящем комочке у груди.

На пороге покосившегося дома оставила монету, извинившись за украденное одеяние, а затем поспешила во внутренний двор увеселительного заведения.

Возле чёрного входа дежурил охранник. Перекорёженный громила, орк. Плешивый мордоворот без признаков большого ума на распрекрасной физиономии. Стоял, привалившись к стене, лениво почёсывал пузо.

Наёмниц учили считывать эмоции по выражению лица – у этого на роже читалась только скука. До клиенток ему дела нет. И потому, приблизившись к скучающему охраннику без особой опаски, дриада вышла к свету и откинула капюшон.

– Чёт я тебя тут ни разу не видел, – бугай поднёс масляный фонарь к лицу Фионы. – Всех ваших помню, а тебя не видал. Первый раз, дриада? Али по делу?

– Первый, – коротко ответила шпионка.

А у мордоворота хорошая память! При такой-то тупой физиономии.

Дом удовольствий дриада не посещала никогда. Ни в качестве поставщика живого товара, ни в качестве клиента. Но об Аюлле, хозяйке борделя, была наслышана – сёстры из лесного клана выполняли для Аюллы заказы и даже заключили договор. Настоящий, скрепленный подписью и магическим обязательством.

– Жди здесь, – буркнул громила. – Позову госпожу.

Высокая поджарая серокожая эльфийка Аюлла, едва увидев на пороге дриаду, расплылась в притворной улыбке и, виляя задницей, поплыла навстречу. Её грудь, облачённая в жёсткий корсаж, неестественно сплющилась, ляжки в узких кожаных штанах с противным скрипом тёрлись друг о друга при ходьбе.

Как она влезла в эти штаны?

– Заходи, заходи, дорогая, – потянула Аюлла Фиону за локоток, – не скромничай. Была у нас когда-нибудь?

– Нет, – дриада напряглась, хотела быстрее закончить с формальным обменом любезностями и подняться к тёплому очагу. Боялась, что Берт себя выдаст. Успокаивающим жестом погладила сына под плотной завесой плаща.

– Ты каких больше любишь? – трещала бордель-маман. – Брюнеты, блондины, рыжие? Предпочтение к расе? Оборотень? Может, эльф? Есть у меня огр очень симпатичный. Прямо гора мышц! А покладистый какой! Мы ему клыки спилили, чтобы клиенток не пугал, дак стал такой душка.

Фионе было всё равно. Никого насиловать дриада не собиралась, но маску безразличия пришлось сменить на притворное любопытство. Играть роль. Лицедействовать.

– Лучше дроу ты, конечно не найдёшь, – Аюлла повела дриаду по коридорам. – Для первого раза лучше брать вольмондца. Они послушные, очень старательные, языком работают хорошо, к рабству привыкли, точно ничего не выкинут. Хотя есть у меня один пленник из Тхаэля – лучший работник, между прочим. Бежал из страны, хотел избежать жертвоприношения, а потом попал к нам. Клиентки его нахваливают. Не пойму, что они в нём нашли? Ах, да! Если любишь извращения, не волнуйся – человеческие мужчины у меня тоже есть.

В нос ударил запах кислого пота – мужского и женского вперемешку. Естественные "ароматы" перебивались благовониями специальных свечей и масел – хозяйка этой дряни жгла не жалея. Здесь катастрофически не хватало воздуха.

Тёмные коридоры борделя были оборудованы альковами справа и слева. Вероятно, тем, кто желал наслаждаться продажной любовью час или два, полагалось предаваться страсти за хлипкой шторкой. Комнаты на втором этаже получали клиентки, которые покупали мужчину на всю ночь.

– Покажите всех, – коротко попросила Фиона.

– Ах, всех не могу, – покачала головой Аюлла, и её пепельные волосы, собранные в высокий хвост, закачались в такт. – Самых красивых и покладистых уже разобрали. Нет, ты не подумай, – поспешила успокоить клиентку бордель-маман, – у меня некрасивых нет, но есть строптивцы.

– Разберёмся, – кивнула дриада. – Показывайте.

Хозяйка пригласила наёмницу в смотровой зал, где вальяжной походкой расхаживали её хвалёные работники. Полуголые, в свободных штанах длиною до середины икры, размалёванные, напомаженные и увешанные магическими артефактами для подавления физической и магической силы. Увидев Фиону, мужчины заулыбались, приняли соблазнительные позы, поиграли мускулами, а «лучший работник» даже эротично облизал губы.

– Если какой понравится, спрашивай, – шепнула Аюлла. – Всё про него расскажу.

С обеих сторон к дриаде тут же направились два горе-соблазнителя. Речами хотели опутать, умениями похвастаться да послужной список огласить.

Фиона рассудила здраво – решила особо нахрапистых не брать. Кто их знает? Облапают по дороге до комнат, нащупают младенца, а потом обязательно напорются на фионино острое оружие.

Под плотной тканью плаща дриада почувствовала, как тонкая тёплая струйка потекла по животу вниз – малыш обмочился. Скоро проснётся и захнычет. Если прямо сейчас хозяйка борделя услышит плач ребёнка, может заподозрить неладное и доложить её сёстрам.

– Вон тот нравится, – торопливо ткнула Фиона почти наугад.

Яркий, огненно-рыжий остроухий мужчина был неестественно собран и напряжён. Эльф? Нет, скорее полукровка. Полуэльф. Этот рыжий соблазнительных поз не принимал, глазами не стрелял. Стоял, скрестив руки на груди, притаился за колонной и смотрел себе под ноги, будто тщательно изучал узор на дорогом восточном ковре.

С помощью нехитрых косметических приёмов мужчине придали свежий, цветущий вид, но шпионка знала наверняка: его били. Скорее всего, у Аюллы в работниках он недавно. Его ещё ломали. Воспитывали.

Этот точно не облапает. В комнате Фиона кольнёт его отравой да парализует на всю ночь, чтобы не мешал. И голоса не подавал.

Сегодня у тебя счастливый случай, полуэльф. Ничего дурного от тебя не потребуется. Полежишь, отдохнёшь, наберёшься сил.

– Уверена, милая? – озадаченно потёрла подбородок бордель-маман. – Этот новенький, я зову его Рыжик. Красавец, конечно, не спорю, но ещё необъезженный. Очень строптивый. Сегодня у него дебют.

– Уверена, – Фиона приготовила дротик с парализующим ядом. – Беру на всю ночь. Сколько?

– Пять золотых, – хищные губы вытянулись в тонкую линию, предвкушая хороший заработок. – Сможешь объездить – верну одну монету. Очень услужишь. Только товар не порть.

– Идёт, – Фиона нетерпеливо отсчитала эту баснословную сумму, на которую, к слову, месяц можно было сыто жить, и вручила хозяйке.

– Что? Так невтерпёж? – гаденько хихикнула Аюлла. – Ну, не буду задерживать вас, милые. Эй, Рыжик, – обратилась она к полуэльфу, – проводи клиентку в комнату. Отработай денежки как следует, сладенький, и без выкрутасов.

Услыхав своё прозвище, Рыжик вздрогнул, сжал челюсти и с тихим рыком нехотя повиновался, отлип от стены и побрёл на второй этаж, в приватную комнату. На Фиону даже не взглянул. Лишь безразлично мазнул глазами.

Шёл медленно. Едва передвигал ноги, как древний немощный старик.

– Быстрей, – прошипела дриада, поторапливая.

Под полами плаща просыпался Берт. Ёрзал, кривился, кряхтел еле слышно. А полуэльф застыл на пороге комнаты и, как нарочно, медлил, тянул время.

– Да шевелись ты, – не скрывая раздражения, Фиона втолкнула горе-работничка в покои и наглухо заперла дверь.

Глава 3

Мышцы болели. Голова гудела.

Эту ночь Тициан провёл в подвале, прикованный цепями в неудобной позе – хозяйка борделя отправляла туда строптивых работников.

Тициана подвесили за руки и ноги в нелепом распятии и в этой позе он провёл, без малого, половину ночи. И это после трёхдневной голодовки и боли от магических кандалов.

Тициан пытался сбежать. Первым делом, попав в дом удовольствий, попытался его покинуть.

Не вышло.

Колдовские оковы на руках и ногах посылали болезненный разряд по всему телу. Как будто в Тициана била молния. Страшный электрический разряд всякий раз прошибал тело при попытке побега, нападении на конвой или при намеренном причинении вреда самому себе.

Тициан – эльф! Предлагать себя, кривляться, обслуживать клиенток самым непотребным образом – позор. Уж лучше боль от магических браслетов.

Три дня он сопротивлялся. Отказывался спускаться в гостевую, выставлять себя как товар на рынке.

Три самых долгих в его жизни дня.

Вчера эльфа попытались силой выволочь в гостевой зал. Эльф брыкался, кусался, сопротивлялся, как мог, заехал охраннику ногой в пах. А потом валялся, скорчившись от боли.

За это и попал в подвал.

Когда бордельные каратели сняли его, вызволили из заточения, ещё несколько часов он лежал на сыром полу подземелья и не мог пошевелить конечностями. Проведя полночи распятым, он просто обмяк в руках охраны, подобно тряпичной кукле.

А сегодня в Тициана влили колдовское пойло для быстрого заживления ран, день дали отлежаться, а к вечеру пинком под зад погнали в гостевой зал. Этой ночью его выставят как живой товар и заставят торговать телом. Цинично и безжалостно.

Эльф проделал бы снова вчерашний трюк, но тело требовало пощады. Молило хозяина сжалиться и спуститься в проклятую гостевую. Тело просило ещё немного времени. Ещё несколько часов, прежде чем эльф возобновит борьбу за свою честь.

Хозяйка заведения, серокожая женщина-дроу, очень торопилась побыстрее да подороже продать Тициана какой-нибудь бесстрашной извращенке, авантюристке или любительнице пощекотать себе нервы. Уж очень бордель-маман любила блеск золотых монет.

Эльф держался. Сдаться он не мог. Образ Эринель, его возлюбленной, вырывал Тициана из лап смирения. Далёкое воспоминание о прекрасной эльфийской деве, дочери советника владыки Ливенора, возвращало эльфу силы для борьбы.

Эринель. Статная и изящная. Прекрасная, как раннее утро. Чистая, как слеза.

Из-за своего происхождения Тициан, сын магистрата и простой человеческой женщины, был ей не ровня. Именно поэтому за всю жизнь эльф, а точнее сказать, полуэльф говорил с Эринель всего раз. Высказал восхищение её божественной игрой на арфе, коснулся инструмента, что ещё помнил тепло её ладоней.

И сдержанная улыбка, короткая благодарность эльфийки стали для Тициана спасительным огоньком в холодном всепожирающем мраке.

Тициан не был близок с женщиной. Как и все его сородичи, он мечтал покорить сердце прекрасной эльфийской девы. Желал стать нежным заботливым мужем красавице Эринель. А оказался здесь, в этой гнилой дыре, во вместилище блуда и порока.

– Рыжик, марш в гостевую, – скомандовала хозяйка борделя, эта любительницы кожаных порток. – И советую тебе сегодня быть послушным, сладенький.

Рыжик. Как животное.

Тициан ненавидел это прозвище. Насмешкой судьбы человеческие контрабандисты, что продали его в рабство, именно так его и прозвали – Рыжик. Из-за яркого экзотического цвета волос.

И да, рыжий эльф – большая редкость. Ублюдки хорошо нажились, дорого продали диковинного полуэльфа.

В гостевой зал Тициан спускался медленно, плёлся еле-еле со скоростью черепахи. Чувствовал боль во всех своих членах, шипел и морщился при каждом шаге. Ступал неуклюже, без присущей ему грации. Ступенька за ступенькой, но всё же он оказался в зале, миновал помост, задел головой масляный светильник.

Даже не обратил внимания.

Всё в ненавистной гостевой кричало о похоти и разврате: дубовые стулья и лавки, покрытые бархатным покрывалом, резные колонны с изображениями голых грудей и фаллосов, алые шторы альковов, красные масляные фонари и множество ароматических свечей, гадких пахучих благовоний.

Полуэльф притаился в углу колонны, надеясь, что его не заметят.

Он устал от боли и пыток, мечтал отдохнуть. О, пусть сегодня ему повезёт! Пусть все старухи, толстухи, вдовы, огрицы и мужеподобные женщины-дроу пройдут мимо, не заметят Тициана, не будут с любопытством разглядывать и тыкать пальцем в рыжеволосого раба.

Грохнула тяжёлая дубовая дверь.

Эльф вздрогнул.

На пороге завсегдатай заведения – воинственная двухметровая огрица. Эта любит щупленьких, тщедушных – Тициан слышал обрывки рассказов других работников-мужчин. И всё равно сильнее втянул голову в плечи и плотнее прижался к колонне. Если бы мог, слился бы с интерьером, с вульгарным бархатным альковом. И сидел бы тихо, тихо. Как мышка.

За пару шагов клиентка пересекла половину залы и тут же вцепилась в хиленького робкого юношу. Выбрала тощего, безголосого вольмондца, серокожего доходягу, что без её позволения не посмел бы даже пикнуть.

Пронесло.

Хозяйка заведения с наглой ухмылкой тут же принялась жадно бренчать монетами, полученными за тщедушного мальца.

Следом ворвалась шумная компания тёмных эльфиек. Ещё и в изрядном подпитии. Вот это уже опасно! Увидят рыжую макушку – не отцепятся! Тициан вжал голову ещё сильнее и изо всех сил вцепился пальцами в спасительную колонну.

– Нам нужен мальчик побольше, да посильнее, – заявила одна из них хозяйке.

– Один? – вылупив на клиенток жёлтые глазёнки, ошарашенно спросила хозяйка.

– Нууу, одного мало, – протянула дроуша и её спутницы тут же закивали. – Давай двоих.

Эти на сородичей даже не смотрели – какой интерес женщине-дроу покупать тёмного эльфа? Девицы оглядывались, долго рассматривали живой товар, расспрашивали бордель-маман, некоторых бедолаг даже придирчиво ощупали.

Сейчас хозяйка расскажет про нового работничка и всё – хана Тициану. Клиентки хоть и женщины, но их пятеро. Пятеро! Толпа сильных, магически одарённых дроу против одного, увешанного магическими артефактами эльфа. Какие у Тициана шансы? Волшебные кандалы на руках и ногах не дадут сбежать, не позволят применить силу.

– Ой, я люблю котиков! – взвизгнула одна, увидев белокурого мужчину-оборотня из клана снежных барсов. – Давайте возьмём котиков? Их как раз два. Близнецы! Девочки-и-и-и!

И снова пронесло – два брата-близнеца отправились с толпой голодных эльфиек наверх. На растерзание. Тициан посочувствовал парням, но не слишком: больше думал о собственной шкуре.

Так и стоял полуэльф за своим нехитрым укрытием да поглядывал на входную дверь. Замирал с ужасом при виде посетительницы и выдыхал с облегчением, когда выбирали не его.

Со второго этажа уже доносились недвусмысленные звуки: крики, стоны, смех, громкие разговоры. Тициан не замечал их. Его заботила входная дверь и собственное укрытие.

– Эй, Рыжик, – услышал эльф оклик, и в груди что-то оборвалось.

Его звала хозяйка в компании какой-то странной невысокой девицы, плотно закутанной в плащ.

Дриада. Это была дриада – шпионка и наёмная убийца. Одна такая барышня будет похлеще пятерых пьяных женщин-дроу. Наёмница зашла с чёрного хода. Ну конечно! Как Тициан мог быть таким беспечным? С чёрного хода прекрасно видно рыжеволосого раба, что трусливо прячется за колонной.

И что теперь делать? Сопротивляться сейчас? Или подняться в комнату, отбивать атаки дриадки? Напасть самому?

Может, попытаться выпрыгнуть в окно? Магический артефакт ударит эльфа разрядом, боль будет такая, как будто рвёт нутро, но зато работать сегодня Тициан уже не сможет.

Точно! Сделает вид, что покладистый, смирный. Может даже поцелует гадину разок для пущей убедительности, а потом резво сиганёт вниз.

В голове Тициан лихорадочно придумывал, как защитить свою честь. Воображал сценарии борьбы с купившей его наёмницей, вспоминал все тайные приёмы, которыми владели дриады.

И отчаянно оттягивал момент.

Хотел убедительно сыграть роль покладистого работника, а на деле брёл, шатаясь. На собратьев-соблазнителей ни разу не смахивал. Медленно поднимался, тащился еле-еле, пытался украсть у времени ещё минуту на раздумья, ещё мгновение.

На пороге приватной комнаты застыл, похолодев, в немом оцепенении – на окнах стояли решётки. Тициан ещё ни разу не поднимался в отдельные покои и этой досадной детали не знал.

Решётки!

Вот идиот!

Позади нетерпеливая дриада подгоняла его с нескрываемым раздражением, торопила, шипела сквозь зубы. С рычанием наёмница впихнула его в ненавистную комнату и тяжёлая дверь отрезала пути к отступлению.

– Отойди к противоположной стене и оставайся там, – скомандовала лесная шпионка. – Ко мне не приближайся, голоса не подавай.

Едва эльф осмыслил сказанное дриадой, как за спиной послышался писк.

У наёмницы под широким одеянием захныкал младенец.

Глава 4

Тициан медленно обернулся.

Ребёнок!

У дриады под плащом спрятан ребёнок!

Отойди к противоположной стене и оставайся там.

Провалиться эльфу сквозь землю, если наёмница купила Тициана не для отвода глаз. Она укрывала ребёнка, притащила невинное дитя в логово разврата, а утром намеревалась тайно улизнуть. Скрыться в неизвестном направлении вместе с младенцем.

Бедный малыш!

Вероятно, эта гадюка выкрала его у родителей, утащила прямо из колыбели и намеревалась продать беззащитное дитя. Не пожалела ни ребёнка, ни убитых горем родителей.

Тициан уже не думал о своей чести. Стоял, как вкопанный и смотрел на безжалостную похитительницу, а внутри него бурлил и клокотал гнев.

– Отойди, – повторила дриада угрожающе. – Отойди, и я не причиню вреда.

Чтобы не злить наёмницу, эльф сделал два шага назад.

Он не хотел бездействовать. Не мог позволить шпионке утащить младенца и совершить своё гнусное злодеяние. О себе Тициан уже не думал.

Плевать он хотел на извращенок, что являлись в обитель похоти за продажной любовью. Его мысли снова лихорадочно метались. Эльф думал, прикидывал, рассуждал, чем можно помочь крошечному свёртку в руках наёмницы.

Тем временем дриада размотала длинное полотнище, выпутала малыша из его вороха тряпок, коснулась рукой младенца и принялась читать заклинание. Мелкие бытовые чары. Карапуз обделался, а наёмница очищала своё одеяние и самого малыша с помощью нехитрого колдовства.

Может, поднять шум? Дриада пришла сюда тайно, не хотела, чтобы хозяйка борделя знала о ребёнке. Что, если закричать? Громко, во всеуслышание известить всех, включая прохожих за окном, как лесная шпионка пытается укрыть чужое дитя? Тициан не может помешать ей, не применит силу, но кричать то он может! Магические кандалы даже не шандарахнут его в ответ – не за что. И плевать, что после этой выходки Тициану придётся опять спускаться в гостевую и жаться у колонны при виде посетительниц.

Но то, что эльф увидел дальше, заставило его застыть в немом крике.

Шпионка распахнула камизу, освободила грудь, положила младенца в позу колыбели и, заботливо придерживая, принялась кормить.

Она кормила его! Своей грудью. А малыш тут же перестал пищать и с блаженным видом жадно зачавкал.

Тициан так и смотрел на дриаду ошарашенно, хлопал глазами с видом идиотским. Открыв рот, таращился, вылупив зенки.

Дриада не сводила с эльфа глаз. Наблюдала. Кормила дитя и следила за Тицианом. Даже в таком уязвимом положении она была опасна. В любой момент могла атаковать.

– Ребёнок… – Тициан еле выдавил из себя шёпот. – Твой?

В ответ наёмница лишь утвердительно моргнула.

– Я оплатила твоё время, – сказала она. – Прошу только дать моему сыну спокойный сон.

Её сыну. Шпионка уже не приказывала – просила. Смотрела выжидающе, напряжённо следила за эльфом, готовясь напасть. Как раненая лисица защищает от браконьера своих лисят.

Капитулирующим жестом эльф вскинул руки, медленно попятился назад и, коснувшись стены, сполз вниз.

– На кровати, – Тициан кивнул на исполинских размеров ложе. – Ему лучше спать на кровати.

Большую часть комнаты действительно занимала кровать. Широкая, крепкая, аккуратно заправленная угловатая конструкция. Ложе для продажной любви. Рядом с постелью был приставлен низкий деревянный столик с маленькой резной шкатулкой, в которой хранились пузырьки с зельем для мужской силы. Никакой другой мебелью комната более не располагала.

Не за чем.

Наёмница послушала совета. Мягкой бесшумной поступью двинулась к кровати. Шла медленно, плыла вдоль стены, удерживая эльфа взглядом. Не отрывалась ни на миг. Затем опустилась на край постели, перехватила ребёнка удобнее и продолжила свои нехитрые манипуляции.

Повинуясь праздному, безотчетному любопытству, Тициан с интересом уставился на оголившуюся грудь шпионки. Полную, налитую. Женскую. В Ливеноре, королевстве, где родился полуэльф, увидеть эльфийку, кормящую малыша грудью, было невозможно. Молодые матери всегда тщательно прикрывались, а порой и вовсе предпочитали делать это дома, вдали от чужих, тем более мужских глаз. Дриада, разумеется, плевала на правила. Ребёнок хотел есть – она кормила.

Да и странно это – стесняться мужчину в борделе. Стены этого чудесного заведения видали распутства и похлеще. Прямо сейчас соседи за стеной громко демонстрировали, какие именно: клиентка самозабвенно охала, выла от наслаждения, подгоняла любовника непристойными просьбами и шлепками, выкрикивала вульгаризмы. Её партнёр вторил ей, наигранно постанывал, отвечал даме в той же манере.

Тициан покачал головой.

Абсурд.

Вокруг всё насквозь пропитано пороком, а лесная шпионка просит «всего лишь дать её сыну поспать».

Едва малыш насытился, дриада запахнула ворот нижней рубахи, – на мгновение Тициан увидел аккуратный коричневый сосок, – а затем уложила белокурого мальца на исполинских размеров ложе, укрыла серым куцым одеяльцем и села рядом, опершись спиной об изголовье. С эльфа по-прежнему не спускала глаз.

– А он точно не проснётся? – шёпотом спросил полуэльф. – Здесь… шумно.

Наёмница отрицательно мотнула головой.

Немногословная.

В полумраке комнаты её можно было бы принять за нечистокровную эльфийку: длинные волосы цвета увядающего клёна, тонкие изящные руки, острые уши, разве что несколько другой формы. В темноте не было видно жуткого двойного зрачка, не бросался в глаза необычный цвет кожи.

Но её сын… Белокурый малец походил скорее на… человека. Да, точно. На человека! Пухлый, розовощёкий, со светлым пушком волос и маленькими полукруглыми ушками. Если бы Тициан не видел, как наёмница кормила малыша, ни за что не поверил бы её словам. Да он и сейчас сомневался. Может у них в лесном клане держат кормилиц для похищения грудных младенцев?

А есть ли среди дриад вообще мужчины? Эльф никогда не задавался этим вопросом, но теперь сомневался ещё больше. Может дриадские мальчики жили на правах рабов, как мужчины-дроу в Вольмонде? Или малец полукровка, как Тициан, слабо наделён даром и поэтому неугоден лесным шпионкам?

– Ты хочешь покинуть дриадский лес? – спросил эльф, но ответа не знал наверняка. – Ищешь укрытие? Потому что твой сын – наполовину человек?

Наёмница молчала. Так и продолжала пялиться на эльфа опасливо.

Вот рыба молчаливая! Купила тицианово время, отвечай на вопросы, будь добра!

Эльфу казалось, что он сходит с ума. Недоумение, растерянность, злость и отчаяние внутри него выделывали крутые виражи. Он сидел на полу, размалёванный, напомаженный, полуголый, выглядел как шлюха и заботливо интересовался положением дел у купившей его клиентки.

И всё равно продолжал вслух рассуждать. Иначе Тициан просто не мог.

– Вольмонд – не лучшее место, – сглотнув, тихо прошептал он. – Не для мальчика. Здесь у мужчин нет прав. Чего доброго, окажется, как я, в подобном заведении.

Дриада задышала чаще. Волновалась. Тициан это чувствовал – он попал в точку.

– В человеческих угодьях о твоём сыне позаботятся лучше, – продолжил эльф ступать по зыбкой почве. – Но тебя поймают и казнят, не так ли?

Шпионка сжала челюсти.

– И где же, по-твоему, следует искать укрытия? – выдавила из себя наёмница.

Голос её был мягким, чистым, как переливистый ручей. Под напускным безразличием в её взгляде таилась надежда. Он угадал. Угадал! И прямо сейчас понял – это его шанс. Дриады сильные, хитрые, обученные шпионскому мастерству. Эта девица наверняка знает, как вскрыть замок, как выбраться из самых безнадёжных передряг. По крайней мере, такие истории слышал о дриадах Тициан.

– В Ливеноре, – кажется, эльф перестал дышать от волнения. – В королевстве светлых эльфов. Мой народ терпим к другим расам, владыка милосерден. Ты и твой сын получите приют среди моего народа.

Похоже, сегодня Тициан был в ударе на гениальные мысли.

– Не уверена, что владыка Ливенора готов приветить лесную наёмницу просто так, – усмехнулась дриада.

Всё или ничего.

В бездну дипломатию! Пора сказать то, что эльф намеревался сказать.

– Помоги мне, – выпалил Тициан. – Вытащи меня из этой дыры, и, клянусь, я приведу тебя в Ливенор. За моё спасение, владыка позволит остаться тебе и твоему сыну.

Эльф уже не просил – умолял. Заметив колебание наёмницы, поспешил добавить:

– Я обещаю тебе свою помощь. Прошу. Только вытащи!

Глава 5

Фиона запрещала себе мечтать. Мечты утягивали в трясину, рисовали лучшее будущее, замещали трезвые суждения обманом. Но слова полуэльфа вселяли надежду. На мгновение Фиона вообразила себя в Ливенорском лесу. Летом. Когда трава приятно щекочет босые ступни, лучи солнца игриво пробиваются сквозь листву. Вот Фиона сидит под раскидистым дубом, а Берт неуклюже ползёт к ней на четвереньках, находит самый большой, самый красивый жёлудь и с интересом первопроходца тащит сокровенную находку в рот. Им хорошо, спокойно и безопасно. Они счастливы.

Пожалуй, Ливенор мог бы стать надёжным укрытием.

Светлые эльфы славились терпимостью и милосердием, и, даже будучи искусными воинами, старались избегать насилия. Владыка Ливенора и многие его сородичи в совершенстве владели ментальной магией, имели способность читать мысли, могли узнать прошлое и навести забвение. А значит, все деяния Фионы будут доподлинно известны. Всем.

Примут ли эльфы дриаду? Оставят ли в живых? Прогонят, узнав о её былой службе, или дадут шанс?

Гарантий нет.

– Ты готов заключить контракт? – спросила дриада полуэльфа.

Пока сёстры не узнали о побеге, она всё ещё принадлежала лесному клану и могла заключать мелкие сделки. Форы у наёмницы оставалось ещё день или два, потом командир отправит кого-то из сестёр на её поиски, и тогда дриада больше не сможет заключать контракты: теряя связь с кланом, она теряла и ремесло.

Возможно, это последняя в её жизни сделка. И только высшим силам ведомо, напрасна она или нет.

– Контракт? – нахмурился полуэльф. – И…как он работает?

– Я обещаю вытащить тебя из дома удовольствий, – пояснила наёмница, прокручивая в голове возможные пути освобождения эльфа. – А ты гарантируешь, что приведёшь нас в Ливенор и дашь нам убежище. Убедишь владыку, разжалобишь его или убьёшь – мне всё равно как.

От красочных перспектив рыжий эльф вспыхнул негодованием.

– На наших ладонях появится метка, свидетельствующая о сделке, – не обращая внимания на собеседника, продолжила Фиона. – Как только обе стороны выполнят свои обещания, контракт перестанет действовать. Метка исчезнет.

– А если кто-то из нас нарушит слово? – Рыжик вопросительно выгнул бровь, но уже, похоже, догадался сам.

– Тогда он умрёт, – шпионка безразлично пожала плечами.

Эльф повернул голову к окну, провёл пятернёй по волосам, рыжие пряди скользнули по скуластому лицу, набрал в грудь воздуха и шумно выдохнул:

– В чём подвох?

– Нет подвоха, – дриада опасливо следила за движениями собеседника, прятала дротик в широких рукавах. – Только гарантии. Слишком часто обманывали нас, слишком часто обманывали мы, – наёмница ядовито усмехнулась. – С некоторых пор клан работает только с магическим договором.

Соседи за стеной стонали неприлично громко, к непристойным звукам добавился ритмичный скрип и удары деревянного изголовья о стену. Фиона не обращала внимания. Ей самой было плевать, Берт ещё слишком мал, чтобы реагировать на посторонние звуки, но эльф, кажется, стыдился и нервничал ещё сильнее.

Ничего. Пусть тревожится.

Возможно, вся абсурдность ситуации поможет принять решение. Что для него хуже? Договор с наёмницей, позорная сделка с дриадой? Или ежедневные пытки в доме удовольствий, пока Рыжик не сдастся и не отдаст своё изящное эльфийское тело на растерзание клиенткам?

Чего греха таить, полуэльф был очень хорош. Даже в таком унизительном положении он не лишился природной эльфийской грации. Диковинный самоцвет в сокровищнице Аюллы – такой экземпляр без работы точно не останется.

– Ладно… – прошептал эльф, понурив голову. – Хорошо. Давай заключим сделку. Если по-другому ты не поможешь и не доверишься мне, я готов подписать контракт. Что я должен сделать?

– Поднимись, – Фиона заботливо подоткнула сыну одеяло, а затем слезла с кровати сама. – И стой, где стоишь.

Полуголый босой Рыжик тут же подобрался, выпрямился и обмерил хрупкую миниатюрную дриаду недоверчивым взглядом.

Шпионка приблизилась. Когда наёмница поднималась с Рыжиком в комнату, полуэльф горбился и казался ниже. Сейчас он как будто нависал над ней, смотрел сверху вниз и терпеливо ждал. Фиона протянула руку и ощутила лёгкий травяной аромат. Уютный, как букет сухой лаванды.

Надо же, как приятно пахнет полуэльф.

– Дай мне ладонь, – скомандовала она.

Ладонь у эльфа оказалась по-мужски тонкой, узкой и изящной, но украшенной трещинами и мозолями, что свидетельствовало об умении трудиться и держать оружие.

– Прошу прощения, – шепнула Фиона, а затем резко полоснула остриём поясного ножа. – Нужна кровь.

От неожиданности Рыжик поморщился и зашипел.

– Можно было и предупредить, – фыркнув, процедил он.

Точно такую же манипуляцию дриада проделала и со своей рукой, а затем участники магического договора соединились в крепком рукопожатии.

– Как тебя зовут? – спросила наёмница.

– Тициан Инглорион, сын Эирика.

– Я, Фиона из клана Друун, обещаю тебе, Тициан Инглорион, – на пальцах дриады появилось слабое колдовское свечение, – освободить тебя от магических оков, вернуть свободу, вызволить из дома удовольствий. Клянусь, что не причиню тебе вреда, пока действует наш договор.

Магическая дымка росла, заполняла комнату, окутывала пространство, забиралась под одежду и оседала на коже.

– Обещаешь ли ты, – продолжала шпионка, – привести меня и моего сына в Ливенор, королевство светлых эльфов.

– Обещаю, – глухо прошептал Тициан.

– Поможешь ли ты нам отыскать убежище сейчас, до наступления холодов? Безопасную гавань, где мы с сыном смогли бы жить в спокойствии?

– Помогу, – голос собеседника дрогнул.

Дриада могла бы потребовать гарантии, сжать невидимые тиски вокруг эльфийского горла ещё сильнее, но не стала. Не пожелала душить колдовским договором.

– Клянёшься ли, что не нападёшь на меня, не причинишь вреда моему сыну и не похитишь моё дитя? Пока силён магический контракт.

– Зачем это…? – нахмурившись, воскликнул эльф. – Неужто ты думаешь, я способен навредить младенцу?

– Я ничего не думаю, – ровным тоном ответила шпионка. – Перестраховка. Так клянёшься?

– Как пожелаешь, – подтвердил Тициан. – Клянусь.

Прикрыв веки, наёмница тихонько запела песню на дриадском языке. Прекрасную, родную и далёкую. Песню, исполнять которую разрешалось только во время магических ритуалов.

Возможно, сегодня Фиона пела её в последний раз.

Колдовское свечение погасло, раны от порезов затянулись, и на ладони эльфа чётко проступили завитки магического символа. Свидетельство нерушимого договора.

– Контракт подписан, – сообщила Тициану шпионка. – Утром я отправлюсь к Аюлле на переговоры. Считай, тебе повезло, Тициан Инглорион. Мне известно, как вызволить тебя.

Глава 6

Кабинет хозяйки борделя оказался обставлен на редкость скромно: стол, стул, множество стеллажей, аккуратно сложенные стопки бумаг, сундук с магическим замком, пузырьки с чернилами, да перья. Никакого бархата, кричащих изразцов, да восточных ковров – место, где Аюлла педантично вела свои дела.

В кабинете царила тишина, полностью отсутствовали посторонние звуки и запахи. Внутри помещение накрывал купол шумовой защиты.

Аюлла предстала перед Фионой стальная и сдержанная. Не виляла задом, не расплывалась в притворной улыбке и даже не звала дриаду дорогушей. Шпионка пожаловала с предложением и тёмная эльфийка, потирая подбородок, сосредоточенно слушала.

– Как знала, что ты явилась сюда не просто так, – ухмыльнулась дроу. – Говори, дриада, чем обязана?

– Аюлла, – мастерски скрывая волнение, заговорила Фиона, – скажи мне, готовишься ли ты к уплате долга?

– Время расчёта ещё не настало, – скулы эльфийки заострились, глаза недобро блеснули. – Пока не вышел срок – я не обязана держать перед тобой ответ.

Хозяйка вольмондского борделя задолжала дриадам баснословную сумму – фионины сёстры выполняли для дроуши заказы авансом. Воровство у дриад не в чести, но у Фионы на этот счёт было однозначное мнение – нет ничего зазорного в краже хлеба, когда умираешь с голоду.

Покидая клан, наёмница предавала своих сородичей. Прямо сейчас она топила себя ещё сильнее.

Грехом больше, грехом меньше. Какая разница?

– Отдай рыжего полуэльфа, – Фионе не верилось, что она это произносит, – и я спишу долг. Целиком.

– Не уж то этот задохлик так хорош?! – вскинув светлые брови, воскликнула Аюлла. – Да у него же поди и баб то не было! Или ты знаешь то, чего не знаю я и дриады получат с него большую выгоду?

Глаза бордель-маман забегали. Эльфийка не упускала наживы, но прямо сейчас фионино предложение казалось слишком заманчивым.

Сто тысяч золотых.

Списать долг.

Разом.

– Возвращайся через неделю, – вернув самообладание, хозяйка дома удовольствий притворно улыбнулась. – Обещаю, ни одна клиентка его не трахнет. Просто дай мне время обдумать твоё предложение.

Фионе казалось, она видела, как крутятся в серой черепушке мельничьи жернова, почти осязала торопливые мысли. Дроуша отчаянно просчитывала будущий навар. Намеревалась побольше разузнать об экзотическом полуэльфе прежде чем отдать лесным шпионкам такое сокровище. Вдруг за его голову назначена награда посущественнее?

Не выйдет.

Дриаде нужно здесь и сейчас. Завтра, а может уже сегодня её заочно изгонят из клана, скоро она не сможет списывать долги.

– Либо рыжий полуэльф уходит со мной сейчас, – ровным тоном ответила наёмница, – либо мы встретимся с тобой в ночь зимнего солнцестояния, когда настанет время расчёта.

Лицо дриады – непроницаемая маска. Лишь извилистая венка на виске, что торопливо отстукивала рваный ритм, выдавала лихорадочное волнение.

По велению Фионы в комнате на втором этаже заперся Тициан. Остроухий нянь сторожил младенческий сон, а заодно не впускал посторонних. Один из двух вариантов стука даст Тициану команду: три долгих, три коротких велят открыть дверь, обратная последовательность – известит об опасности.

– Так что передать командиру? – нарочно поторопила дриада тёмную эльфийку.

– Забирай, – Аюлла резко мотнула головой так, что её пепельные волосы, собранные в высокий хвост, хлестанули хозяйку по щеке. – Поднимемся наверх и я освобожу Рыжика.

– До рассвета ещё есть время, – остановила Фиона эльфийку жестом. – Оно, если помнишь, оплачено. Утром я сама приведу тебе его. Снимешь браслеты, выдашь тёплую одежду, да пару обуви. Тогда и долг спишу.

– Раскомандовалась! – ядовито усмехнулась бордель-маман. – Всё получишь. Только следи за ним в оба глаза, дриада. Шустрый больно.

– Это уже не твоя забота.

– И то верно, – Аюлла поднялась со своего места, плеснула вина из графина и, подняв кубок, произнесла тост. – За долги, а вернее, за их отсутствие.

***

Тициан чувствовал себя идиотом.

Ради собственной свободы спутался с наёмной убийцей, да ещё и потащится с ней к владыке на поклон.

А если владыка откажет? Тициан, конечно, сын магистрата, высшего чиновника, но полуэльф не настолько ценный кадр, чтобы впускать змею в мирное процветающее королевство.

Когда полуэльф предлагал дриаде помощь в обмен на свободу, намеревался всего лишь привести её в Ливенор, а в случае неудачи виновато развести руками. Дескать, извиняй, дриада, не получилось дать тебе кров.

Да, если честно, ничего такого Тициан не думал. Он просто хотел выбраться из этой клоаки и уцепился за шанс. Только и всего.

А теперь…

Что подумает Эринель, когда он явится в столицу в компании дриадской шпионки с младенцем на руках? А когда узнает, что её горе-поклонник побывал предварительно в борделе? Носил шаровары, красил глаза и губы и выставлял себя перед клиентами напоказ?

Да уж… Завидный жених. Ничего не скажешь.

Из раздумий Тициана вернул внезапный стук в дверь.

Явилась эта Фиона. Судя по отстуку – одна.

– Получилось? – спросил полуэльф взволнованно, едва наёмница закрыла за собой дверь.

– Порядок, – кивнула ему Фиона. – Нужно разбудить Берта, накормить его, дождаться, когда справит нужду и снова захочет спать. Аюлла не должна видеть сына, я спрячу его тем же способом. В Ливенор пойдём через Вольмонд. Это кратчайший путь.

– Через Вольмонд? – Тициан чуть не задохнулся от возмущения. – Я безоружен, а мужчин здесь не жалуют. Сойти за местного я, знаешь ли, не смогу. Нам нужно покинуть Вольмонд и идти человеческими угодьями!

– В поселениях людей слишком опасно, – дриада отвечала ровно, объясняла ему, как ребёнку малому. – Каждый второй захочет изловить дриаду и продать карателям. А среди дроу много наших клиентов. Не посмеют. Тебе накинем капюшон, закроем лицо и волосы. Я представлю тебя как личного раба. Вопросов не должно возникнуть.

Эльф яростно раздул ноздри. Пыхтел, кипел и бурлил, как костровой котелок.

– Раба?! – выплюнул он. – Может, мне ещё и на коленях перед тобой ползать, дриада?

– Поползаешь, если потребуется, – Фиона отвечала флегматично, словно это было в порядке вещей. – Если нужно играть роль – играй. Усмири гордость.

Легко сказать! Шпионку то не засмеют сородичи. А на Тициана посмотрят, как на прокажённого! И так попал в болото, что не выбраться. Репутации – хана.

В душе Тициан застонал. Сколько ещё ему придётся терпеть унижений? Что придётся вытворять, чтобы всего лишь попасть домой?

Тициан не раб и не шлюха. Он – воин! Благородный эльф, в конце концов! Ему не зазорно терпеть пытки, не страшно на теле иметь шрамы и следы битв, но это…

Дриада, казалось, не замечала тицианово негодование. Аккуратно потеребила сынишку, – младенец проснулся и сделал лужу прямо на бархатное покрывало, – бережно взяла малыша на руки и нежно погладила по голове.

– Послушай меня, – прежде чем покормить сына, Фиона присела рядом с эльфом и Тициан сам не понял, как бесстыдно начал разглядывать её диковинные глаза с двойным зрачком, – самое главное – выполнить наши задачи. Будут неудобства, будут лишения, будут обстоятельства, унижающие твою или мою гордость. Но либо мы их выполним, либо отправимся на тот свет. Так что, Тициан Инглорион, ты готов?

– Готов, – глухо ответил эльф, со всем смирением принимая её правоту, – и зови меня просто Тициан.

– Как пожелаешь, – дриада склонилась в почтительном поклоне. – Тогда ждём рассвета, Тициан. Скоро выдвигаемся в путь.

Глава 7

Эльф с наслаждением разминал запястья. Браслетов больше не было, вульгарной краски на физиономии – тоже. Наконец-то он был одет и обут, рыжие волосы скрывались под капюшоном, а на лицо повязали тёмный платок. Выглядел Тициан натурально как шпион – разве что глаза оставались неприкрыты плотным одеянием.

Прямо сейчас полуэльф бодро шагал на конюшню в надежде прикупить скакуна. На деньги дриады, разумеется. Фиона опасалась лишних глаз и ушей, лошадь выбирать не умела, так что Тициан со всей ответственностью вызвался помогать в этом нелёгком деле.

Ранним утром город почти опустел – для дроу наступало время сна. Ночью жизнь в Вольмонде била ключом, город оживал, пробуждался и цвёл всем своим буйным цветом. Утром тёмные эльфы предпочитали прятаться в жилищах и отдаваться во власть сновидений.

Дроу боялись солнца – жгучий диск представлял собой смертельную опасность для серокожих эльфов. В отличие от соседнего Тхаэля, вольмондцы не прятались под землёй, не рыли тоннелей, не обитали в горах – королевство защищала голубая магическая дымка, под действием колдовства солнечные лучи преломлялись, рассеивались и теряли свои смертоносные свойства. Дымка простиралась далеко, накрывала все мелкие города, поселения и саму столицу. В родном королевстве вольмондцы имели надёжную защиту от опасного всепожирающего солнца.

Хозяйку конюшни, рослую серокожую женщину-дроу, Тициан, похоже, разбудил. Зазвонил в колокол, поднял шум на всю округу и ворчливая дроуша нехотя выползла из своей берлоги.

– Что надо? – проскрипела эльфийка.

– Хозяйка велела купить скакуна. Выносливого, не строптивого, – Тициан изображал из себя покорного мужчину, как было принято в этих краях. – Велела сейчас, иначе накажет.

– Накажет, – зевнула эльфийка. – На жалость мне давишь, стервец. Ладно, пойдём покажу, что есть. Порадуешь госпожу.

Тициану поверили и он радовался маленькой победе. Ликовал в душе.

Изображать из себя покорного оказалось не так уж и трудно. Отчасти даже забавно. Полуэльф свободен, покинул гадкий дом удовольствий, для местных – имел покровительницу. Всё не так плохо.

Фиона поделилась с Тицианом планами и маршрутом, выслушала его предложения, внесла корректировки. Она не приказывала эльфу – обсуждала. Как с союзником, с боевым товарищем. Общалась с эльфом уважительно, не строила из себя хозяйку.

Эльфу это льстило.

Не сказать, что у держательницы конюшни выбор был огромным. Тициан придирчиво осмотрел лошадей, задавал вопросы, да такие, что эльфийка нагло фыркала от его осведомлённости. В конечном итоге выбрал гнедую лошадку – молодую, но не чрезмерно, и спокойную. Заодно прикупил четвертину сыра, да вяленое мясо в дорогу. Какой-никакой провиант.

– Как ты поняла, что стража пропустит нас без вопросов? – поинтересовался у дриады Тициан, едва путники миновали городские стены.

– У главных ворот не было смены караула, – ответила ему Фиона в свойственной ей спокойной манере. – Посмотри, стражники устали, хотят на отдых. Им откровенно нет дела до тех, кто покидает город. Проверяют только при въезде.

Вдвоём на одной лошади им было тесно, но даже при всей проворности лесной наёмницы, управлять поводьями с младенцем на руках казалось делом крайне затруднительным. Дриада примотала к себе малыша привычным способом и, доверив животину эльфу, примостилась в седле, вынужденно прижавшись задницей к тицианову паху.

От волос шпионки исходил приятный, еле уловимый аромат хвои, уютный запах осеннего леса. Не прогорклый, как пожухлая листва, скорее как обласканные солнцем кленовые листья.

– Каков маршрут? – деловито осведомился Тициан.

– Отклонимся немного на запад. Если будем ехать весь день без остановки – упрёмся в небольшое поселение, – ответила Фиона. – Я отправила весть одному своему старому знакомому. Оповестила о тебе. Если он примет нас, будет добротный ночлег. Если нет – попробуем отыскать трактир.

– Что за знакомый? – нахмурился эльф, – Он надёжен?

– Надёжен, – кивнула дриада. – Обязан мне жизнью. Увы, я не могу рассказать о нём больше, если он сам того не пожелает.

– Почему сразу не отправилась к нему? Не просила убежища?

– Убежище нужно ему самому, – грустно вздохнула наёмница. – Всё его предприятие может погибнуть в любой момент. Временный ночлег – это большее, что он сможет дать нам.

Дальнейший путь прошел в молчании едва ли не до самого вечера. Путники совершали редкие остановки, давали отдых лошади, Фиона кормила сына и очищала одеяние с помощью бытовых чар. Тициан наблюдал, как дриада касалась ладонью земли, читала заклинание и все младенческие испражнения насыщали плодородием почву.

– Почему Берт? – сам не зная зачем, поинтересовался вдруг Тициан.

– А ты посмотри на него, – уголки губ шпионки дрогнули в улыбке, – он же белый, как молоко оленихи.

Молоко оленихи. Только дриада могла дать такое причудливое сравнение.

– Его отец был… – полуэльф замялся, – человеком?

– Скорее всего, – равнодушно пожала плечами Фиона.

Скорее всего! То есть отца младенца она толком не знала?

Тициан крепко задумался. Наёмница не производила впечатления взбалмошной, ветреной особы. И при этом у неё был сын. Внебрачный ребёнок!

Возможно ещё каких-то пару месяцев назад полуэльф скривил бы презрительно нос, как делали все его сородичи, чистые целомудренные эльфы. Но не теперь. Не после его развесёлых бордельных приключений.

Возможно, отец малыша погиб? Или взял дриаду силой? Хотя какая Тициану разница?! Очень невежливо было задавать столь неделикатные вопросы. Или это пребывание в борделе так развратило полуэльфа?

К наступлению ночи путники добрались до мелкого поселения, где в назначенном месте их уже ожидали.

Издалека Тициан увидел фигуру, закутанную в одеяния с ног до головы. Лицо незнакомца было скрыто. Рослый, широкий в плечах мужчина, – вероятно тот самый фионин знакомый, – подал путникам знак и с одобрения дриады эльф направил лошадь в его сторону.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Фиа, – поприветствовал шпионку незнакомец, – а главное живой.

Фиа! Как фривольно он обращался к ней. Интересно, что за фрукт?

– Эолис, – наёмница спешилась, – счастлива, что и ты избежал виселицы.

Мужчина открыл перед путниками лицо и теперь Тициан явственно видел – дроу. Давним приятелем Фионы был вольмондец, серокожий эльф со шрамом на щеке. Не неженка, которых Тициан видал в борделе – воин. Этот дроу точно умел держать в руках оружие.

В этот момент под полами фиониного одеяния запищал и заёрзал Берт. Очень вовремя.

– Я бы ни за что не потревожила тебя и твоих братьев, но нам необходим ужин и ночлег, – отбросив лишние церемонии, как ненужную шелуху, наёмница сразу перешла к делу. – Двое суток я не знала сна, глаза моего спутника тоже застилает усталость. Помоги нам, Эолис, и прости меня за вторжение.

– Я не могу отказать тебе, Фиа, – дроу со шрамом улыбнулся. – Спутников, как я вижу, двое?

– Двое, – Фиона чуть раскрыла полы одеяния, показав серокожему младенца. – Это Берт, мой сын.

Увидев малыша, дроу нахмурился, растерялся на мгновение, а затем посмотрел на дриаду со смесью недоумения и восхищения.

– А это светлый эльф из Ливенора, – шпионка сделала шаг назад, пропустив вперёд Тициана. – Он представится сам, если пожелает.

– Тициан, – светлый эльф коротко пожал руку тёмному. – Рад знакомству, Эолис.

– Будь моим гостем, Тициан, – дроу церемониально поклонился, – и ты, Фиа, и твой сын. Вы получите ночлег. Следуйте за мной, я покажу путь в убежище.

Глава 8

Подземный тоннель был широк настолько, что без труда вместил бы конницу шеренги в три. По крайней мере так показалось Тициану едва он вошёл в неприметное укрытие, служащее входом в тайные катакомбы. Впереди быстро и бодро шагал Эолис, за ним Фиона и замыкал строй Тициан с поводьями в руках. Лошадь полуэльф почти тянул за собой, животина упиралась и ни в какую не желала спускаться во мрак подземелья. Дроу не озаботился ни фонарём, ни факелом, ни самой захудалой масляной лампой – серокожему всё было прекрасно видно и так.

Несколько пролётов эльф шёл наощупь, чуть не врезался в деревянные опоры. Тогда Фиона, тихо вдохнув, взяла Тициана под руку и повела дальше, пока за одним из поворотов не замерцал свет подземных кристаллов.

Многогранные переливчатые самоцветы служили освещением и эльф с удивлением оглядел масштабы тоннеля – тут не то, что конница, целая армия прошла бы ладным строем.

Что это за место?

Тайные тропы контрабандистов?

Сама перспектива спуска в подземелье с опасным типом казалась Тициану безумной. А может это специально? Вызволили из борделя, чтобы потом заставить полуэльфа корячиться до полусмерти в шахтах? Светлый эльф уныло взглянул на дриаду – та шагала абсолютно невозмутимо, временами перекидываясь парой фраз с провожатым-дроу.

– Как твои собратья отнесутся к моей компании? – спросила она. – Есть ли у вас союзники среди женщин?

– Есть, но мало, – прошелестел тёмный. – Доверять женщинам опасно. Такой союзник может появиться только случайно. Но не тревожься, о тебе я не раз говорил парням. Проблем не будет.

«Надеюсь, и у меня не будет», – скрежетнул зубами Тициан. – «Тащусь за дриадой, как ослик на верёвочке».

Тихий обречённый вздох полуэльфа, похоже, не укрылся от слуха провожатого.

– Ты не говорила своему спутнику, чем мы тут занимаемся? – усмехнувшись, дроу покосился на Тициана.

– Я посчитала, будет правильнее, если ты сам сообщишь ему, – Фиона удобней перехватила кряхтящего сына. – Столько, сколько сочтёшь нужным.

– Ты слыхал когда-нибудь об «Отшельниках», светлый? – дроу приостановился, чтобы поравняться с остальными спутниками.

– О них писали в наших летописях, – ответил полуэльф уклончиво.

О, разумеется Тициан читал о них. Радикальное движение, созданное в Вольмонде с целью саботажа и свержения действующей власти. Взрывы, поджоги, покушения на жизнь вышестоящих чинов – список злодеяний у них внушительный. Среди «Отшельников» числились только мужчины и, насколько Тициан помнил, стараниями королевы всё их гнусное дело было уничтожено, командиры казнены, восставшие отправились на каторжные работы.

Бунт был подавлен.

– Брехня эти писульки, – фыркнул Эолис. – Бьюсь об заклад, королева приплатила вашим летописцам. Но скажи мне, ливенорец, много наших мужчин ты повидал, а? И как им живётся?

– Скверно, – честно признался эльф.

– Паскудно! – выплюнул серокожий. – Скотина в хлеву чувствует себя куда лучше, чем дроу, рождённый с членом между ног.

Даже после пребывания в борделе грубость и вульгаризмы резали тицианов слух. Ну не мог он привыкнуть к местному бесцеремонному говору.

– Всё это, – Эолис обвёл рукой подземный тоннель, – построено ими, «Отшельниками».

– И вы пытаетесь… – светлый эльф осторожно подбирал слова, – возродить их дело?

– Уже возродили, – серокожий опасно блеснул глазами. – Теперь мы зовём себя «Несломленными» и действуем куда осторожнее.

Тициан фальшиво покивал. Не хватало ещё влезать в политические передряги чужого королевства. Сейчас лучше участливо кивать, да помалкивать. И пусть эти дроу варятся в собственном соку сколько влезет.

– Что? – недобро хмыкнул Эолис. – Молчишь? С твоей моралью не вяжется, светлый? Нет уж. Смотри, – настроение собеседника резко изменилось, в голосе послышалось негодование, – своими глазами смотри.

Полуэльф не хотел ни словом, ни взглядом злить рослого вольмондца, но тот упрямо остановился, скинул капюшон, открыв взору путников пепельные волосы, собранные в хвост с выбритыми по бокам висками, снял зачем-то плащ и принялся стягивать с себя тунику.

– Видишь? – Эолис повернулся к Тициану спиной, продемонстрировав уродливые рубцы. – Ну? Как тебе?

– Скверно, – в миг полуэльф растерял свой богатый словарный запас.

Спина дроу действительно выглядела скверно. Как карта горного хребта с рытвинами и кратерами. Тициану казалось, он слышал свист плети, что проходилась нещадно по телу бедолаги бесчисленное множество раз.

– Знаешь, откуда это дивное украшение, ливенорец? – усмехнулся дроу, облачаясь обратно в свои одежды. – От супруги моей ненаглядной. И мне ещё повезло! Я не был её «любимчиком». Парни в её гареме дохли как мухи. А ей хоть бы хны. Законы нашего королевства дают женщинам безграничную власть над мужьями.

И вольмондки ещё ходили по борделям. За экзотикой.

Тициан нервно сглотнул.

– Зачем же ты тогда женился? – дурацкий вопрос, ой, дурацкий.

– Думаешь меня кто-то спрашивал? – Эолис скривился. – Сбагрили мегере ещё юнцом и бровью не повели. Знаешь, что стало в итоге с той гадиной?

Полуэльф мотнул головой, предчувствуя не самый лучший финал истории.

– Фиа её убила, – гордо похвалился серокожий громила. – Быстро. Красиво. Профессионально.

Тициан опасливо покосился на дриаду, которую так старательно нахваливал тёмный эльф. Шпионка так и продолжала идти рядом с видом невозмутимым. Тетешкала малыша, бормотала что-то сыну, словно разговор сейчас шёл вовсе не о ней.

– Мы с парнями объединились. С магическими артефактами мы были бессильны, так что мал по малу несколько лет подряд продавали все наши цацки. Потом заплатили наёмницам, чтобы убрали гадюку быстро и без лишнего шума. Те прислали Фиону. Сработала она идеально – моя благоверная скончалась от какой-то редкой хвори. Сгорела за три дня. Вот только сбежать мы не успели, лекарь быстро смекнула что к чему.

Полуэльф покачал головой. О подобных страстях в ливенорских летописях не было ни слова.

– Пытались укрыться в лесу, – продолжал Эолис, – многих парней переловили тогда да замучили в застенках. Я бы тоже далеко не смог уйти. Сердобольный был, пацанёнка с собой тащил. Одного из её сыновей. Далеко бы я тогда убежал, как думаешь?

– И как же ты смог спрятаться? – хрипло выдавил Тициан.

– В лесу нас нашла Фиона. Случайно, – дроу благодарно посмотрел на наёмницу. – Помогла затеряться, скрыться от погони.

Полуэльф хмыкнул. Дриада, вероятно, питала особую слабость к детям.

Вообразить себе светлую эльфийку, истязавшую супруга, было невозможно. Таких попросту не существовало. Тициан был обескуражен леденящей душу историей, не мог понять, как относиться к откровению Эолиса.

Тем временем путники остановились перед двустворчатой массивной дверью. Натурально городские ворота. Дроу постучал и молчаливый часовой открыл окошко – узкую щель для глаз.

– Свои, – устало кивнул вольмондец сородичу, – открывай.

Дверь подалась, скрежетнула и перед взором путников предстал подземный город с самыми настоящими домами и улицами. Неприметное поселение на поверхности скрывало под собой целый город, вмещавший, без малого, несколько сотен душ.

– Добро пожаловать, ливенорец, – торжественно произнёс Эолис. – Сегодня ты воочию увидишь, о чём умолчали ваши летописцы.

Глава 9

Куда стекались лучшие умы Вольмонда? Сюда – в подполье.

Теперь Фиона это явственно видела. В борьбе за право жить достойно дроу создали государство в государстве.

Ещё на подступах к главным воротам дриада заметила верхние стоки для вывода горящей смолы, разглядела несколько искусно припрятанных ловушек. Дриада знала – подобных городов было больше десятка, все они соединялись тайными подземными тропами и были щедро нашпигованы колдовской защитой.

Прямо сейчас велись грандиозные строительные работы: тёмные эльфы укрепляли подземелье от обрушения с помощью остовов и специальных чар. В городе провели канализацию, ливневку, организовали подачу воды, вентиляцию и самое невероятное – построили настоящие подземные огороды. Огромные площади, засеянные самыми разнообразными культурами, поражали своим размахом. Как наёмница ни старалась – не смогла понять каким образом велась подача воды и воздуха, какими магическими ухищрениями налажен правильный для растений свет, не знала как на поверхность незаметно выводился дым от жаровен. Такое могли сотворить только гениальные инженеры, выдающиеся умы королевства.

– Что? – хмыкнул Эолис, заметив фионин интерес. – В диковинку? Дааа, это изобретение стоило нам множества неудачных экспериментов, зато теперь какой никакой провиант даже в самую суровую зиму. Но, признаюсь, мы не самостоятельно до этого додумались – помог беглый тхаэлец. Инженер и очень толковый парень.

Жители подземелья молча провожали путников взглядами. На дриаду и светлого эльфа смотрели скорее с интересом, чем с враждебными помыслами. Женщин бунтовщики, разумеется, не жаловали, но не любили в большинстве своём тёмных эльфиек. Лесная шпионка под протекторатом командира не вызывала вопросов.

– Вот только разводить скотину под землёй нельзя, – дроу продолжил свои увещевания. – Всегда проблемы с поставкой мяса. Как зима, так жрём одну траву.

– У вас есть школа? – спросил Тициан, заметив группу юношей, что старательно водили узкими деревянными палочками на глиняных дощечках под диктовку учителя.

– Верно, – Эолис дал знак сородичу, тот забрал у полуэльфа поводья и потянул животину к некому подобию стойла. – Нам доступны некоторые ремёсла, но запрещено обучаться грамоте, счёту, магии, навигации, картографии, и прочим полезным наукам. Здесь, – дроу обвёл рукой подземелье, – все наши последователи имеют шанс получить образование.

– А как? – нахмурился эльф. – Как можно учить тому, чего не знаешь сам?

– Ну-у-у, – хохотнув, протянул серокожий, – не все мы неотёсанные дикари. Меня ещё отроком отцы учили втихаря от матери. Они жили при старой власти и многому были обучены сами. Если бы я не был бездарем, добился бы большего, а так… Знаешь, что я тебе скажу? Самый лучший способ разжечь в отроке желание учиться – отобрать от него это право. Теперь наши парни яростно пожирают тайные знания, ранее им недоступные. Прямо как голодные хищники. Хотя-я-я, – Эолис потёр подбородок, – Пожалуй больше заумных наук они любят тренировочное поле. Военному и колдовскому искусству их тоже, разумеется, учат.

– Вы готовитесь к войне? – хмыкнул Тициан, не ожидая при этом ответа.

– К чему мы готовимся я не скажу тебе, светлый, – тёмный эльф резко посерьёзнел, – планов наших раскрывать не стану. Ты многое видел и сделаешь выводы. Скажу тебе лишь одно: многие эльфы могли бы бежать в Тхаэль. Жертвоприношений там больше нет даже в самых дальних поселениях, жизнь дроу в тех краях приятна и относительно безопасна. Но всё меньше парней выбирает бегство. Это о чём то, да говорит, верно?

Беседу эльфов Фиона слушала молча. Политика не должна занимать ум лесной шпионки, но в душе она сочувствовала вольмондцам. Вот бы и у дриад существовало такое подполье. Жили бы отдельно от клана, добились автономии и растили своих детей так, как захочется.

Но то были пустые мечты. Невозможные.

У небольшого строения Эолис остановился и показал путникам на вход.

– Мы живём в казармах, отдельных покоев у меня для вас нет. Однако, лазарет прямо сейчас пустует, хвала Полнолунию. Я подумал, неплохое место для ночлега. Там есть койки, одеяла, резервуар с дождевой водой для помывки, печь натоплена. Ужин скажу, чтобы принесли. Жареного кабана не обещаю, но кое-что съестное отыщем. Что ещё понадобится?

– Корыто, если есть, – просить Фионе было неловко, но Берт безнадёжно сопрел в дороге. – Искупать да омыть малыша.

– Не волнуйся, Фиа, – кивнул дроу, – добудем.

– Спасибо, Эолис, – дриада не знала как следует правильно благодарить вольмондца и потому поклонилась ему низко-низко до самой земли. – Твоя помощь неоценима.

– Это меньшее, что я могу для тебя сделать, – тепло улыбнулся наёмнице серокожий.

***

В помещении лазарета уже горела масляная лампа.

На полу лежала дюжина серых соломенных тюфяков, в углу стопка войлочных одеял, за шторкой клозет и необычное приспособление для омовений: при повороте рычага вода из резервуара стекала вниз из множества мелких отверстий, подобно проливному дождю.

Дриада заняла тюфяк, её спутник расположился на соседнем.

– Согрею воду, – предложил полуэльф и направился к печи за чугунным котелком.

Голодный, грязный, мокрый Берт начинал жалобно хныкать, выгибался, вёл себя беспокойно. Фиона со вздохом развернула одеяло и мысленно подытожила – сопрел. Действительно сопрел. Нежная младенческая кожа местами покраснела и покрылась сыпью. Хотя бы сегодня Берта нужно было искупать.

Скоро в лазарет принесли ужин, – подсохшие лепёшки, рагу из овощей, немного вяленого мяса и крынку пряного напитка, – а затем притащили и широкий медный таз. Молодой дроу виновато развёл перед Фионой руками – корыта нигде не нашлось.

Беда ли? Ей подойдёт и таз.

После скромной трапезы Тициан помог натаскать воду, наполнил медную лохань и дриада захлопотала над орущим сыном. Купала, бытовыми чарами чистила одежды, а затем примостилась на лежанке и принялась кормить маленького крикуна.

Фиона поймала себя на мысли, что никогда до этого не делила быт с мужчиной.

Это было странно.

Непривычно.

Воспитанный полуэльф много раз видел, как шпионка кормила сына, но прямо сейчас тактично скрылся за шторкой купальни, решил воспользоваться изобретением вольмондских бунтарей. Послышался шорох одежды, – Тициан педантично сложил одеяния, – скрипнул рычаг, зашумела вода.

Наёмница продолжала кормить ребенка и с интересом смотрела на изящные эльфийские ступни, выглядывавшие из-под плотной брезентовой шторки. Ей вдруг стало любопытно, пытливый разум задавал вопросы. Как стекает холодная дождевая вода по белой коже полуэльфа? Какого цвета отяжелевшие от влаги волосы? Действительно ли эльфы преисполнены грации даже в таком рутинном деле, как омовение?

Под эти странные, возможно, неприличные мысли она и уснула. И где-то там в дремоте, на задворках сознания к ней явилась Азурра – дриадская старейшина.

– Наконец-то я нашла тебя, девочка, – сказала она. – Долго ты не пускала меня в свой сон.

Глава 10

Сухое морщинистое лицо, обтянутое кожей, седые волосы, более не способные менять свой цвет, древесные корни, крепко обнимавшие хозяйку – вот она старейшина Азурра, древнейшая и мудрейшая, столетиями не покидавшая своего места. Она была так стара, что помнила дриадский лес ещё в пору тонких молодых побегов. Её лицо сохранило подвижность, но тело иссохло, задеревенело и сплелось воедино с тысячелетним дубом.

Явление старейшины во сне было событием редким и почётным. Не каждая шпионка могла похвастать беседой с мудрейшей. То было великим благом, речи древнейшей давали прозрение.

– Известно ли тебе, девочка, – неспешно проскрипел старческий голос, – зачем я пришла в твой сон?

– Известно, мудрейшая, – дриада удивилась, как тихо во сне звучал её ответ.

В глубине души Фиона не желала изгнания, надеялась оттянуть свой приговор и даже сейчас до конца не была готова принять его.

– Тогда скажи мне сама, – губы Азурры всегда выражали печаль, хранили в памяти боль столетий.

– Ты явилась ко мне, чтобы озвучить решение, – с трудом произнесла наёмница, – объявить о моём изгнании.

В подтверждении фиониных слов Азурра едва заметно склонила голову и кора столетнего дуба неподатливо заскрипела.

– На сегодняшнем совете, – слова старейшины вонзались, подобно кинжалам, били беспощадно, – было решено исключить тебя, Фиона, из великого клана Друун. Отныне ты больше не одна из нас.

Наёмница молчала.

Прямо сейчас ответить ей было нечего.

– Ты понимаешь, девочка, в какой беде оказалась, повинуясь нелепому порыву? – Азурра нахмурила брови и лицо её сморщилось ещё сильнее. – В какую бездну загнала себя и своё дитя? Что будет с твоим ребёнком, когда одна из сестёр убьёт тебя?

Глупо надеяться, что командир оставит фионину выходку безнаказанной. Покинула клан, списала долги, вознамерилась самолично вырастить сына. Шутка ли?

По фионину душу отправят одну из шпионок клана. Дриаду будут искать, а когда найдут – попытаются убить. Наёмницы всегда стремятся достичь результата – либо выполняют миссию, либо отдают жизнь.

Другого пути нет.

– Что будет с тем мальчиком, что помогает тебе? – продолжала скрипеть старейшина и груз вины на фиониной шее рос и тяжелел. – В своей корысти ты не подумала ни о ком, кроме себя.

Размышляла ли дриада каких-то пару дней назад о судьбе невольника из борделя? Разумеется нет. Ему нужна была помощь, Фионе – убежище. О возможном преследовании она не сочла нужным предупредить его.

– А если светлый владыка решит казнить тебя за злодеяния? Тебя и твоего отпрыска, – Азурра нещадно добивала речами. – Ты могла подарить сыну достойную жизнь, выбрать ему хороших опекунов. Но вместо этого обрекла его на тяготы и лишения.

Поступить, как должно или рискнуть всем? Ещё вчера дриада была готова корить себя за неверный выбор, но вот перед её глазами подземный город, великое предприятие вольмондских мятежников. Поразительный, воодушевляющий пример.

Пусть весь мир зовёт Фиону глупой.

Пусть обвиняют в сумасбродстве.

Пусть кричат о её безответственности.

– В любом грехе проще обвинить мать, – вернув самообладание, шпионка смело отразила атаку. – Бросила дитя на других – слабая, рискнула вскормить и вырастить – безрассудная. Моя вина лишь в том, что я, велением природы, родила сына. Нет! Моя вина в том, что родила. Не пожелай я иметь дитя, жила бы как раньше. Но, вот беда, мудрейшая, если все мы в одночасье станем жить праведно и перестанем идти на риск ради наших будущих детей – мы исчезнем. Если ты пришла, чтобы указать мне на мои грехи, окунуть в собственные нечистоты, то ты опоздала, древнейшая. Я крепко увязла в этой топи, мне доподлинно известны мои пороки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.