Илья Стейн
Девушка по имени Дарина

Глава 1

Блики мерцали праздничными гирляндами на водной глади, в которой отражался ветхий, измученный жизнью дом. Одинокая ива шумела, злясь на каждую тягостную мысль Марата, и словно тянулась корявыми старческими пальцами к тому, что изображено на воде. Природа как будто напоминала 21-летнему парню, что это покосившееся строение –  вся его жизнь, и нужно довольствоваться тем, что имеешь и возвеличивать то, что не любишь.  Только он не был согласен. Он хотел выбраться из деревни, построить свою жизнь, найти себя, стать независимым и обеспеченным. Именно таким видела его Дарина – его любимая девушка. Его вторая половинка, ради которой он был готов на всё, с которой он сидел сейчас у пруда и любовался её красотой, как ценитель искусства любуется шедевром. Его по-настоящему переполняло чувство любви к этой девушке. Это было ощущение родного и близкого и в то же время недосягаемого и желанного, но заставляющего внутри расцветать прекрасному цветку, чьи нежные лепестки приятно щекотали пределы его души. В Дарине было идеально всё: внешность, черты характера, и даже её голос напоминал Марату пение прекрасного ангела. Это была девушка среднего роста, с тёмно-русым цветом волос, правильной, стройной от природы фигурой и приветливым лицом, на котором часто появлялась завораживающая своим волшебством улыбка. Сам же парень был высоким и широкоплечим, с крепкими руками (что говорило о частой физической работе), правильной осанкой, светлыми  волосами, предпочитающий легкую небритость на уверенном молодом лице.

Отражение родного дома разбилось от пущенного камня из руки Марата и разлетелось на множество водяных осколков, а затем уже заново собиралось в природный акварельный рисунок старого дома.

– Марат! – послышалось откуда-то из дома. – Опять ты там сидишь! Сходи и почисти у коровы!

– Сейчас, бабуль! Пять минут!

Парень, ехидно прищурившись, посмотрел на девушку рядом с собой. Она смеялась.

– Отдохнул – пора и поработать! – сквозь улыбку сказала она, невольно демонстрируя изумительные ямочки на щеках. Её фиалковые глаза, чуть тронутые звучанием востока, светились, глядя на него, но в то же время в них был заметен отблеск сомнения.

– Что случилось, Солнце? – спросил он.

Дарина спрятала улыбку и, пытаясь не выдать тоскливый голос, робко произнесла:

– Марик, изо дня в день ты чистишь у коровы… Да ведь ты так и будешь чистить за коровой до конца своих дней…

Этот разговор возникал у них с частой периодичностью, но это не ссорило их, а наоборот, Марат только поддерживал тихие укоры, развивая тему и окунаясь вместе с любимой в призрачные грёзы, утопая в них без желания выбраться на поверхность и глотнуть свежего воздуха. Вот и теперь все эти слова вновь нашли простор между ними.

– Ты несчастлива?

– С тобой я всегда счастлива. И буду еще счастливее, если увижу, как мой мужчина развивается и покоряет Олимп! Ведь дело в том, что это важно для ТЕБЯ. Я лишь хочу видеть свет в твоих глазах.

Марат задумчиво перебирал травинку между своих пальцев, наблюдая, как та перекатывается между ними и трепыхается кончиком от легкости деревенского воздуха.

– Пора уже что-то менять, – продолжала девушка. – Ты хозяйственный. Ты помогаешь бабушке. Но ведь это же не цель. Найди свою жизненную цель!

– Моя цель – делать тебя счастливой, Даринка! Ты моё спокойствие и мой приют!

В доме раздался шум падающего ведра и стук разбегающихся по полу яблок.

– Марат! – вновь крикнула бабушка.

– Всё-всё! Я уже иду! Я уже делаю первый шаг – смотри бабуль, о-оп! Вот второй шаг! Эти шаги по направлению к сараю, бабуля!

– Ты мне давай там, не дерзи! – громко забрюзжала старушка. – А то ты не смотри, что я меньше тебя! Вмиг оприходую веником по голове!

Дарина хохотала своим прекрасным смехом, похожим на звон божественного хрусталя. Марат любил дышать им, каждый раз придумывая различные смешные и несмешные шутки,  поскольку девушка была очень проста и смеялась абсолютно над всем, что взбредет молодому парню в голову.  Эта её черта очень подкупала Марата и дразнила его, заставляя вновь и вновь изображать комичные ситуации или изобретать каламбуры.

– Хочешь, я пойду с тобой? Может, помогу чем-то…– спросила она, все еще посмеиваясь.

– В сарай?! К коровам?! Ну, нет! Это кощунство! Я не позволю моей прекрасной девушке так осквернять свою красоту!

После этих слов он увидел настоящее чудо, кое происходило каждый раз после воспевания Дарине дифирамбов. Она просто засветилась, опустив свои прекрасные глаза, и улыбнулась той самой улыбкой, что заставляла его сердце трепетать от восторга. На щеках её горел пунцовый окрас.

– Я буду ждать тебя здесь, – тихо произнесла Дарина.

– Я скоро! – воскликнул парень и побежал к сараю. – Салют! – громко крикнул он и скрылся в пахучей темной пещере, прихватив проржавевшую совковую лопату.

Через полчаса, выполнив всю требующуюся работу, он вернулся в дом и, проходя мимо пруда, не застал там Дарину. Но ему это и не было нужно, его голову снова заполнили мысли о разговоре, который произошел накануне. Да, нужно менять жизнь! Нужно проявить характер и волю! Взять судьбу в свои руки и… Только почему он до сих пор этого не сделал? Подсознательно он знал, в чём причина. Его останавливала привычка жить той жизнью, которая была ему предоставлена без права выбора. Но, с другой стороны, дающая сделать выбор в течении самой жизни. Марат понимал, что главное – сделать первый шаг. Сделав один, сразу напросится и второй, и после нескольких шагов оглядываться на старт уже не будет никакого смысла.

  Бабушка мирно храпела, завернувшись в одеяло, в одной из двух комнат домика, тем самым добавляя окружающей атмосфере некой эпичности. На стене, рядом с ней, висел старый ковёр – неизменный атрибут жилых помещений деревенских домов. Чуть далее стоял сервант с чашечками и старыми пыльными книгами (которые не раскрывались уже многие годы). Окно напротив было занавешено старой грязной тюлью, а на столе, под окном, красовалась гора свежих яблок, собранных сегодня утром. Четверть всей комнаты занимал разложенный диван, на котором и спала старушка.

«Я её накрыла», – вдруг услышал Марат шепот над ухом. Он повернулся и увидел улыбающуюся красавицу Дарину.

«Она улеглась прямо так, – продолжала девушка, – видимо очень устала… Но я ей немного помогла на кухне»

«Какая ты у меня молодец, Даринка! Ты просто чудо! Заботливая, хозяйственная!» – весело шептал он.

«Тсс. Пойдем».

Старушка хрюкнула во сне. Они вместе прыснули, зажимая ладошками рты.

«Подожди-подожди, давай послушаем!»

Хрюк. Хрюк.

Они оба выбежали во двор и уже смеялись, не сдерживаясь.

– Какая милая и забавная у тебя бабушка!

– Да, она хорошая, – сказал он и, подойдя к девушке, провел кончиками пальцев по ее щеке. – Спасибо, что ты есть, мне так с тобой весело! Так уютно! Я… Я обязан сделать тебя счастливой! Я много думал… И… Я пока не знаю, но…

Она улыбалась, глядя глубоко в его глаза, говоря тем самым, что верит ему.

Послышался автомобильный сигнал. Марат посмотрел на дорогу, проходящую за прудом, и обнаружил, что его деревенские дружки Лёва и Пацик стоят и курят, прислонившись к любимой бежевой машине, которую они звали не иначе, как «мерсидесь». Эта была «Жигули 99» – личный «конь» Лёвы, в которой они все вместе гоняли на дискотеку и которая пережила множество хороших и нехороших историй.

– Едешь или не?! Мы долго ждать будем? – крикнул Пацик, парень 20 лет, дохлый на вид, но способный дать отпор любому. Его кличка прилипла к нему с детства, с тех пор, как он пытался всех уверить, что он «настоящий пацан». И сейчас уже толком никто не помнил его имени, для всего окружения он был «Пацик».

– А вы долго там стоите? – растерянно бросил Марат.

– Минут 15! Мы ничего не видели, не ссы!

       Двое друзей разразились гоготом.

– Ладно, я ща!

       Марат тихо прошел в свою небольшую комнату, переоделся в потёртые джинсы и парадную футболку, чуть вспрыснул на себя дешёвым одеколоном и уже собирался уходить, как в двери комнаты показалась бабушка.

– Почистил у коровы?

– Да, бабуль, я еду на дискач с Лёвой!

– Смотри у меня, опять напьешься…

– Да я чуть-чуть ба! Ну как плясать-то без этого! Это ж дискотека! Девчонки-мальчишки…

Он говорил как можно непринуждённей, тем самым как бы уговаривая бабушку.

– А я тебя предупреждаю…– проворчала старушка, разглядывая в окне силуэты его друзей, и вдруг воскликнула. – Девчонки какие хорошие с Лёвой твоим, может, женишься, наконец! Помощница мне будет! Корову будет доить!

Марат посмотрел в окно и увидел рядом со своими друзьями двух знакомых девушек, что в последнее время часто были в их компании. Видимо, до этого они сидели в машине.

– А…Эти… Мне не нужен никто, у меня есть Дарина!

Бабушка пристально посмотрела на него и, вздохнув, произнесла:

– Ладно, езжай… Поел хоть?

– Да, – соврал Марат и пошел по направлению к друзьям. Огибая пруд, он помахал кому-то в сторону, где стояла, наклонившись, старая ива. Старушка наблюдала за ним в окно  до тех пор, пока они не уехали. «Бедный парень», – прокряхтела она, наклоняясь за ведром.

Он её выдумал. На самом деле, не было никакой Дарины. Просто, он любил это имя и представлял себе идеальную во всех смыслах девушку, проводя с ней всё свободное время в своей голове. Таким образом, одинокий парень скрашивал скучное существование, которое казалось не таким пасмурным в обществе придуманной любви. Осознание того, что он обязан развиваться и изменить свою жизнь ради этой девушки, пусть призрачной, толкало его на дальнейшие шаги по направлению к своей мечте. Но Марат не был сумасшедшим, он прекрасно понимал, что Дарина – выдуманный персонаж, и прилюдно старался не говорить о ней, зная, что его сочтут шизофреником. Кроме, конечно, его бабушки, которой, как он считал, было на это всё равно. Представлять себе эту девушку, представлять в ней лучшее для себя, уже являлось привычкой, что была почти невредной и даже приятной. Дарина была его борьбой с одиночеством.

Глава 2

– Ну что, сначала раскуримся? У меня сегодня тема! – весело лепетал Пацик, доставая сверток из внутреннего кармана. – Девочки, вы с нами?

– Обижаешь, Пацанчик! – отвечала с заднего сидения Юляха, девушка 17 лет, пухлощекая, с чрезмерным количеством помады и крашенными в синий цвет кончиками волос. Всерьез Юлю никто не воспринимал – это была заядлая деревенская тусовщица. Другое дело, её подруга Настя – тихая симпатичная девушка, с правильными чертами лица, ухоженная (насколько позволяет деревенская жизнь), по-приятному скромная и любящая хорошие, добрые шутки.  Настя была влюблена в Марата и под видом Юлиной подруги (на самом деле, она её терпеть не могла) каждый раз пыталась оказаться в их компании.

Они сидели в машине на обочине у опушки леса. За рулём был Лёва, на пассажирском Пацик. На заднем сиденье умещались трое: Марат, Юля и Настя.

– Я не буду, – хмуро сказал Марат, глядя сквозь небрежно тонированное стекло на плавные колебания ели.

– Да ты задрал уже! То будешь, то не будешь! Шишечки – это только разгон! У меня есть кое-что получше!

– Опять «улыбочки»? – так они называли таблетки прессованной кислоты плохого качества, которые продавал местный барыга по кличке Дыра. Местные знали, что эти таблеточки ничего хорошего не приносят, кроме как ужасную тошноту, но ради получаса эйфории и веселых галлюцинаций (которые были не всегда) готовы были пожертвовать своим самочувствием, а после мучиться от жуткой рвоты.

– Чем тебе не нравятся эти малышки?

Пацик вытаскивал очередной сверток из другого кармана.

– Всем не нравятся! Я не хочу этого всего, – буркнул Марат.

– Ты в последнее время сам на себя не похож, друже!

– Я тоже не буду ничего, мне и так весело, – вдруг послышался тихий голос Насти, после чего раздался всеобщий хохот, в котором не участвовал лишь Марат, продолжая разглядывать лапу покосившейся ели.

Юля ткнула в плечо Настю и противно захохотала:

– Как не будешь?! Ты меня бросаешь на проездвол?

Пауза.

– Произвол, дура. – мрачно изрек Лёва, почесывая рукой бархат рулевого колеса. Пацик продолжал ржать, держа осторожно сверток, чтобы не просыпать содержимое.

– Ну, произвол… Чего ты обзываешься, блин! – насупилась тусовщица.

Лёва только улыбнулся, покачав головой. Потом повернулся всем корпусом к остальным и сказал:

– Кто не хочет, тот не курит и не глотает. Заставлять мы никого не собираемся. Лично я только курну, мне больше ничего не надо. Пацик и Юля, делайте, что хотите, только не блюйте в машине. Если Марат не хочет, то это его дело. Если Настя не хочет, потому что не хочет Марат…

Он не договорил: салон опять громыхнул смехом. Настя покраснела и украдкой взглянула на Марата, тот продолжал смотреть в окно и, казалось, даже не слышал, о чем шла речь. Он как будто кивал кому-то и улыбался чему-то другому. Эту привычку Настя заметила в нём давно, но старалась не обращать внимания, так как считала, что каждый человек имеет право на присущую только ему странность.

Старая «99-я» с тонированными стёклами подъехала к клубу. Клуб – одно название. На самом деле, это было бывшее совковое кафе, и находилось оно недалеко от реки, на небольшом возвышении. Рядом с ним проходило шоссе, связывающее два посёлка, по которому к нему и стягивалась на тусовку вся прогрессивная молодежь. Музыка доносилась из открытой двери клуба: видимо, там кто-то уже подключил к музыкальному центру старую колонку и запустил заезженный, потёртый компакт-диск с танцевальными хитами. В летнее время колонку вытаскивали на улицу, но сегодня организаторы сей вечеринки почему-то не спешили это делать, однако хрипящий некачественный звук, вырываясь из своей клетки через раскрытые окна и двери, всё же заполнил собой всю округу.

– Началось уже! Пошла долбёжка! Может, искупаемся? Меня поднакрыло что-то, язык еле шевелится… Мне кажется, что он надулся, как шарик… – бубнил Лёва за рулём.

Юляха и Пацик были похожи на человекообразное желе, исторгающее из себя кряканье, отдаленно напоминающее смех. Они вывалились из машины на старую каменную плитку и на карачках ржали, повторяя какое-то несуразное слово. Марат и Настя продолжали сидеть в машине: он смотрел на обдолбанных друзей, она украдкой смотрела на него. Между ними сидела Дарина.

Бросив на Марата взгляд крайней досады, Дарина заговорила:

– Марик, ты посмотри на них! Ты хочешь это видеть по выходным? Или, может, сам таким хочешь быть?

– Ну, выходные не каждый день…

– А ведь по будням, у тебя на работе дела обстоят не лучше! Пьяные трактористы приходят в гараж играть в карты, а ты моешь тракторную технику, глядя на их балаган!

– Я знаю, Даринка, знаю…

– Вы как хотите, девочки-мальчики, а я пойду, искупнусь! – громко сказал Лёва и вдруг резко обернулся и строго посмотрел на Настю. Его веки опухли, а белки глаз были влажными и покрасневшими. Настя испуганно отпрянула, воскликнув «ой».  Бессменный водитель их компании резко вышел из машины и зашагал чрезмерно уверенными шагами к реке. Пацик и Юляха перебрались на перевернутую старую лодку, которая была смята наподобие деревянного дивана, и продолжали дебильно сюсюкать несусветную чушь. Оставшиеся двое пассажиров в «мерсидеси» сидели молча какое-то время, затем Настя тихонько произнесла:

– Я рада, что ты не с ними.

Спящий наяву парень будто бы очнулся.

– А…Что?..

– Ну, я рада, Марат, что ты не хочешь сегодня быть, как они.

– А… Спасибо. Да, ты знаешь, я в последнее время чувствую себя не в своей тарелке. Мне некомфортно стало жить такой жизнью.

– И… И что ты собираешься делать?

– Я пока не знаю, Даринка…

– Я Настя, – девушка испуганно посмотрела на него.

– Ой, да, извини. Я тут вспомнил кое-что, просто…

Воображаемая Дарина именно сейчас не выражала для Марата никаких эмоций. Она как будто сидела рядом и просто улыбалась, тем самым позволяя ему быть самому себе хозяином. Он представлял себе, что Дарине жаль Настю и что она по-доброму относится к этой девушке (ведь он сам симпатизировал Насте). Иногда он воображал, что Дарина шутливо ревнует его, и это ему нравилось. Но сейчас, глядя на вакханалию, что творилась с его друзьями, он захотел отвлечься не на воображаемого ангела, а на реально существующего человека.

– Слушай, Насть, – сказал он, – может, прогуляемся вдоль реки?

– Да, конечно, давай пройдемся! – заметно повеселела девушка.

Глава 3

Охристый летний вечер плавно рассеялся среди гуляющей молодежи. Теплый ветерок прогуливался по следам опьяненных свободой и алкоголем молодых людей. Он заглядывал в каждую компанию, прислушивался ко всем разговорам, осторожно развевал волосы девушек и щекотал крепкие плечи молодых ребят.

– Почему ты стал такой задумчивый в последние пару месяцев? – спросила Настя, тихонько поглядывая на парня, шагающего рядом.

– Я не знаю… Просто, вот как-то я понял, что всё это не моя жизнь.

Они шли вдоль реки. Вокруг продолжалась деревенская тусовка с пьяными воплями, девчачьим визгом, купанием в одежде, драками и, конечно же, звуками рвоты в кустах. Вся деревенская богема была пропитана некачественным алкоголем и дешевыми наркотиками. На небольшой разломанной лодочной пристани лежал Лёва, опустив макушку в воду.

– Ему плохо?

– Нет, нормально, сейчас придёт в себя. Это его средство для вытрезвления.

– Зачем вообще  курить, если знаешь, что будет плохо?

– Ну, вот он не знал. Раз на раз не приходится…Ну и смотря какие шишечки. Вот Пацик, однажды, «гаш» привозил…

– Слушай, давай о другом! – всплеснула руками Настя, а затем испуганно покосилась на Марата.

Он не обратил на её взгляд внимания, но улыбнулся каким-то своим мыслям.

– Да, прости… Не очень хорошая тема. Чем ты любишь заниматься в свободное время?

– Я люблю читать книги. Иногда пытаюсь смотреть телевизор, но здесь, в деревне, сигнал плохо ловит, так что мои попытки просмотра обычно заканчиваются через десять минут.

– А в городке нормально ловит каналы?

– Ну да, в городке же вышка стоит…

Настя переехала жить из Пироговска в деревню 2 года назад, когда предприятие, на котором работал её отец, расформировали, и здание продали под склад для какой-то компании. Её отец долго не мог никуда пристроиться. В итоге, они всей семьёй решили переехать в деревню, где у них была дача, а квартиру решили сдавать в аренду и иметь какой-то доход. Сама 19-летняя девушка мечтала пойти учиться в университет в Омске, огромном мегаполисе со своей инфраструктурой и суматошной жизнью (очередной российский «муравейник»).  Но для того, чтобы попытаться поступить в один из местных вузов, нужно было поехать и поселиться хоть на какое-то время. Ни на дорогу, ни на проживание и содержание не было денег как у неё, так и у родителей, не говоря уж о платном обучении в случае провала при поступлении на бюджет.

– Марат, а скажи, у тебя есть мечта? – спросила вдруг девушка.

– Хм… Мечта?

Этот вопрос очень часто задавала ему Дарина – это была их своеобразная игра. И поначалу он не понял, что произошло; представил ли он в очередной раз Дарину с этим вопросом, или это прозвучало в действительности от Насти. Когда он посмотрел на живую девушку, то сразу понял, что спрашивала не Дарина, и ответ «моя мечта – делать тебя счастливой» прозвучал бы, как минимум, глупо.

– Я хочу увидеть свет в собственных глазах, – потупился парень, почесав макушку.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну.. .Это… Ну, мне нужно ощущать, что я живу. Что я развиваюсь.

– Как я тебя понимаю! Но деревня нас не отпускает…

– Не меня.

– Что ты хочешь сделать? Ты хочешь уехать?

Марат собрался и заговорил твёрдым, уверенным голосом.

– Я уеду. Я просто больше не могу так жить. Ты посмотри вокруг, просто оглянись… Мы живём один раз, и этот один раз мы хотим провести упиваясь и убиваясь, дабы забыть настоящую жизнь.

Со стороны клуба, между деревьями, послышался странный шум вперемешку с пьяными голосами. Марату не было дела до очередных здешних баталий, и он поспешил пройти мимо, увлекая за собой Настю.

– Э, ты! – послышался пьяный голос от места потасовки.

Марат узнал этот голос и сразу почувствовал, что обращаются к нему.

– Я с тобой разговариваю, придурок! – вновь раздалось оттуда. Это был Родя, местный 35-летний алкаш, который приставал ко всем местным по абсолютно любым поводам, каким только приходили в его пьяную голову. Ему просто хотелось подраться, ведь он был крепок, хоть и немного вял от переизбытка различных веществ. Его отличительной особенностью являлся свернутый нос, который ему сломали однажды в драке. Впоследствии он с ним ничего не делал, просто гасил боль, без меры употребляя обезболивающие. Так нос свёрнутым и сросся. Родя уверял округу, что он десантник, и не снимал никогда потрепанный берет и тельняшку, но при этом никогда нигде не служил, и все об этом знали. Но его боялись: девушки обходили стороной, парни не хотели связываться. Из-за этого он злился на окружающих, вымещал всё зло в драках, топил одиночество в алкоголе. Вот и сейчас, увидев потенциальную жертву новых разборок, он пытался докопаться, а может, и обчистить «лошка».

– Придурок! Слышь!

Марат стал закипать. «Придурок, здесь, ты!» – хотел крикнуть в ответ, но сдержался. Он, конечно, легко мог ответить, поскольку был не из робкого десятка и умел постоять за себя. Но в последнее время понимал, что если собираешься менять жизнь, то нужно начинать меняться самому. И уже не хотел уподобляться местной пьяной шпане. Не поступать и не вести себя как одурелая деревенщина, значит, не быть одурелой деревенщиной.

– Что ты хотел?

– Пацан! Я старше тебя лет на двадцать! Ты чё тыкаешь мне?!

Марат дышал ровно и молчал. Настя испуганно стояла за его спиной и дрожала, раз за разом повторяя: «Ребят, не надо…»

– Чё ты молчишь, пёс? Если я к тебе обращаюсь, значит ты мне отвечаешь, понял?!

– Что ты хотел?

Родя заржал. Его верные дружки, как гиены, окружили добычу и гыгыкали, вторя своему предводителю.

– Смотри, дерзит! Я ему говорю на «вы» обращаться ко мне, а он всё равно! Ты чё, сука мелкая!…

Вдруг рядом с Маратом, выросла фигура его друга Лёвы.

– Родион, не надо. Слушай, мы никого не трогаем, отдыхаем, как все…

– Вы будете отдыхать не как все, а как я того захочу, – злобно процедил алкаш, продолжая смотреть на Марата.

– Слушай, да что ты к нам пристал…– начал было Лёва, но резко получил тычок головой в зубы от Родиона. Началась всеобщая потасовка: девушки кричали, мужчины били друг друга, речной ветерок уносил запах крови и пота. Откуда ни возьмись появился Пацик и два его приятеля. Юляха стояла среди деревьев и верещала как курица, закрыв рот ладонью. Настя суетилась среди дерущихся мужчин и со слезами на глазах кричала: «Ребята, хватит!» Марат и Родя катались по земле, сцепившись, как собаки, но вдруг Марату удалось высвободиться и нащупать камень под собой. В порыве безумства и агрессии он, не помня себя,  поднял булыжник и зарядил им по черепу пьяного «десантника». Тот обмяк без чувств с окровавленной головой, а губы его издавали тихий звук «пфффф». Резко всё стихло. Мужчины отцепились друг от друга. Настя в ужасе подошла к лежавшему Родиону и склонилась над ним, а через минуту тихо сказала:

– Дышит.

– Скорую вызывайте! – заорала Юляха. Снова началась суматоха, но только уже вокруг бесчувственного Роди.

– Я… Я не хотел…– вымолвил Марат, откидывая в сторону камень. Рядом стоял Лёва и держался за губу. К ним шли Пацик с товарищами.

Один из корешей Роди сел у его головы и прижал снятую с себя майку к его ране, затем поднял взгляд на Марата и сухо произнёс:

– Твоя спокойная жизнь окончена. Мы тебя найдем. Можешь не прятаться, тебе пи…ц.

Марат без слов резко обернулся и зашагал прочь. Никто его не держал.

– Марик, ты же не виноват! Живой он! Они «скорую» сейчас вызовут, и всё будет хорошо. Ну, максимум, легкое сотрясение у него…

– Наверное, ты права, Даринка, но мне не по себе…

Он шел пешком по дороге в направлении своего дома, который находился в 4-х километрах от клуба. Вокруг сгустилась светлая летняя ночь: было прохладно, где-то ухала сова, небо сплошь было покрыто разноцветными мерцающими росинками – тишина и спокойствие.

– Ты все-таки решил это сделать?

– Ну, ты же слышала его, что они меня будут искать, и мне здесь уже нет места.

– А может, удастся все замять?..

– Нет, я не думаю.

Он представил, что девушка остановила его и, положив руки на его плечи, посмотрела сквозь глаза в его внутренний мир.

– Ну раз так, тогда действуй! Когда ты долго хочешь что-то сделать, и судьба даёт тебе знак, что пора, нужно следовать ему, не ожидая повторного знака. Сделаем это вместе! Я с тобой.

Вдруг послышался шум колес, и рядом с Маратом вскоре остановился «мерсидесь».

– Ты как? Нормально? – спросил Лёва, опустив переднее стекло. Рядом сидел Пацик, молча уставившись на дорогу впереди. Сзади сидели девушки.

– Нормально. Сегодня ночью меня уже никто не тронет, сам понимаешь… Отвечать буду потом. Я пройдусь.

 Парень отвернулся от водителя и взглянул в дальнюю полумглу.

– Уверен? Ладно… Смотри сам. Увидимся! – 99-й «жигуль» стартанул с места, поднимая облако заволакивающей пыли. Сквозь небрежную тонировку Марат заметил, что кто-то ему помахал с заднего сидения.

– А если я не готов? – сказал он, провожая взглядом знакомый автомобиль.

Дарина снова заговорила:

– Человек никогда не будет готов к тому, в чем он сомневается. Но постепенно приобретёт уверенность, когда шагнет в этот омут. И только лишь тогда он узнает, что на самом деле был готов.

Глава 4

 Ночь все ещё таилась среди деревьев и постепенно растворялась в светлой дымке рассеянного полусвета. Марат подошёл к своему дому и осторожно открыл калитку. Её петли, как обычно, скрипнули, но парень не боялся разбудить бабушку. Он был уверен, что та ничего не слышит, поскольку её и пушкой было не разбудить. Здоровый старческий сон – счастье для того, кто видел жизнь. Пройдя в свою комнату, парень опасливо, но не слишком торопясь, стал собирать свою сумку, укладывая необходимые вещи. Так… Пара футболок, пара трусов, спортивные штаны (грязноватые, но ладно), полотенце, сложенное в несколько раз небольшое одеяло, раскладной нож, паспорт…

– Мыло и зубную щетку в ванной возьми, – одёрнула его Дарина.

– Да, точно, – шепнул Марат. Взял из ванной принадлежности, а из кухни захватил железную кружку.

– Деньги… Главное, деньги, Марат. Без них ты не купишь билет.

– Я помню.

Он снял защитную сетку с колонки магнитофона, и ему на руку выпала  пачка купюр небольшого достоинства. Сумма составляла всего 3800 рублей. Эти совсем небольшие деньги он прятал от бабки для непредвиденных карманных расходов. Так как старушка любила копаться в его вещах и найденные деньги присваивала себе, то приходилось откладывать совсем по чуть-чуть с каждой зарплаты и прятать их в импровизированном тайнике. В доме этой старушки было негласное правило – все заработанные деньги идут на хозяйство, на карманные расходы брать только с согласования.

На горизонте уже светлело. Марат вышел из калитки с сумкой на плече и подошел к наклонившейся над водной гладью иве. Дерево не шумело как днем и спокойно дремало, посапывая маленьким ночным ветерком.

– Как думаешь, Даринка, я еще вернусь? Ведь если я уеду, то назад пути уже не будет. А оставаться не могу и прятаться не могу…

– Я верю, что ты добьешься огромных высот в мегаполисе, и однажды ты вернешься. Но вернешься уже успешным. Тебе только нужно не бояться, а я всегда тебя поддержу и всегда буду с тобой.

– Честно говоря, этот омут пугает. Смогу ли я там устроиться? Найду ли жильё? Смогу ли найти отца? Согласится ли он мне помочь…

Дарина молчала.

История рождения и жизни Марата была довольно непроста. Его отец был государственным служащим – попросту чиновником – который, будучи женатым, провел ночь с одной из рядовых работниц офиса, увезя её на тайную квартиру с очередного корпоратива. Она, как водится, забеременела, и все девять месяцев этот чиновник скрывал её существование, тайно спонсируя её. Она родила мальчика, но сама вследствие тяжелейших родов умерла. Чиновнику мальчик был не нужен, и он решил избавиться от нежелательного балласта, отправив ребёнка в глухую деревню к женщине, матери его друга, которая согласилась вырастить ребёнка, получая определенную сумму ежемесячно. Ребёнок, названный Маратом, рос смышлёным и сильным и вскоре стал помощником для стареющей женщины, которая, заимев сильные мужские руки в доме, решила построить сарай и завести домашний скот. Впоследствии, это стало смыслом жизни для неё, и все силы она отдавала хозяйству, при этом внушая Марату, что он обязан ей всем, поскольку она его вырастила.

Дарина поглаживала руку Марата, расслабляя напряженные нервы. Она пыталась, будто бы смягчить эмоциональное напряжение так же, как спортсмен стремится успокоить себя самого перед стартом.

– Ты справишься. Я с тобой.

Парень еще раз посмотрел на свой дом, в котором он прожил почти всю свою жизнь. Мысленно попрощался с бабушкой, мысленно попрощался с друзьями и вдруг резко ухватился за ветку ивы и дернул, обломив её, а потом оторвал маленький кусочек и положил в карман. Это было своего рода прощание с любимым местом, прощание с прошлым, и, уходя, нужно было забрать частичку прошлого с собой.

Он вышел на дорогу и двинулся в сторону городка. До райцентра было 19 километров, но Марат надеялся на удачу, что, быть может, ему удастся поймать ночную попутку. Хотя обычно по ночам машин было немного, а точнее, практически совсем не было. Но ведь дело близилось уже к раннему утру… А удача имеет свойство сопутствовать тому, кто на неё надеется и берёт жизнь в свои мягкие руки, которые в дальнейшем отвердеют и покроются коркой уверенности.

– Ты слышишь, как колотится сердце, Даринка?

– Это от страха неизвестности. Беспокойство будет сопровождать тебя весь твой путь. Ведь ты не знаешь, что тебя там ждёт. Главное, не конфликтуй ни с кем, будь покладистым и добрым, но, в то же время, никому не доверяй. Помни – какой бы человек ни был приветливый и дружелюбный, в конце концов, он тебя обманет в угоду себе.

Марат с силой пнул камешек, попавшийся ему на пути. Вышло так, что тот точно попал в деревянный столб старого шлагбаума.

– Страшно резко что-то менять, – сказал он.

– Оно и будет страшно. Но пусть этот страх не будет тебе препятствием, а будет лишь призывом к действию. Страх – это не что иное, как нежелание разума реализовывать непривычную для него среду и опасный способ уговорить себя оставить все, как есть.

– Ты говоришь очень правильные вещи! В очередной раз говорю тебе – спасибо, что ты есть!

– Или что меня нет…

– Если я хочу, чтобы ты для меня существовала и была рядом, то ведь так и будет. Представлять то, как ты красиво улыбаешься – это самое ценное!

И он это сделал. Представил её смущенную улыбку. От этого нерв Марата приходил в норму и возбуждение утихало. Вдруг послышался скромный шорох шин, и этот одинокий путник почувствовал свет фар автомобиля где-то позади. Он обернулся и увидел, что к нему приближается старая иномарка с огромной трещиной на лобовом стекле. Марат знал эту машину и был знаком с её хозяином. Александр Григорьевич Шилин – старожил из его деревни, который много лет зарабатывал тем, что торговал зеленью на рынке. Вот и теперь, видимо, он двигался в сторону райцентра, чтобы одним из первых начать торговлю на арендованном месте.

Дарина, чуть торопясь, проговорила:

– Марик, следуй своей мечте! Помни: на пути к ней тебя все будут отговаривать! Не слушай никого! Если ты что-то решил, то позволь себе потворствовать именно своему решению, а не внимать каждому встречному «умнику».

Машина остановилась рядом с идущим. Пассажирское стекло опустилось, и из салона послышался  чуть хрипловатый голос:

– Здорово, Маратик! Как жизнь молодая? Куда это ты бредёшь среди ночи?

– Здрасте! В городок наш, в райцентр. Ну, а вообще, мне на вокзал надо.

– Ну, садись, подвезу, что ли!

Марат уселся на пассажирское сидение, бросил сумку назад и пожал руку Григоричу.

– А за каким тебе на вокзал, если не секрет? – спросил Шилин, когда они, тронувшись, разогнались до приличной скорости. Старый забугорный драндулет ещё был живчик.

– Да вроде не секрет…– ответил парень и, чуть подумав, продолжил. – Уезжаю я, Ксан Григорич. Нет мне здесь места…  Хочу жить в большом городе.

– Ооо, боец! Да ты никак прописку сменить решил? Что, надоело в деревне?

Молчание.

– Не, ну ладно! Дело-то твоё, я ж не наседаю… А есть где жить-то? Где работать?

Ты ж в Майский едешь, поди? Там-то не просто сейчас!

Марат призадумался: доверить ли этому знакомому свои планы? Открывать ли ему все карты? Ведь если Марата будут искать, то Григорич может проболтаться, а вся идея заключалась в том, чтобы никто не знал, куда делся парень (даже бабка, которая, кстати, была неродная). С другой стороны, может, никому и в голову не придёт спрашивать местного торгаша, что живет на краю деревни. Тем более дружбы как таковой за Маратом и Александром Григорьевичем никогда не водилось. Просто они знали друг друга и приветливо улыбались, здороваясь при встрече. Но парню нужно было выговориться сейчас – освободить накопленные переживания, облегчить сердце, утешить душу перед живым человеком, а не перед призрачной мечтой, Дариной.

– Ксан Григорич…Ты только никому не рассказывай…

С этим мужичком вся деревня была исключительно на «ты», ибо он сам желал этого. Не любил «выканий» даже от местных подростков.

– А что за тайна-то такая? – прохрипел мужичок.

– Ну, как вам сказать… Я бегу от этой жизни, обрубая концы.

Марат нервно барабанил пальцами по коленке.

– А-а, я тебя понял, – засмеялся Шилин, – а бабка твоя знает?

– Нет. Никто не знает. И ты тоже никому…

– Я могила, Маратик! Ты парень взрослый, хозяйственный, не пропадёшь! Я так понимаю, что нет смысла у тебя спрашивать – где именно в Майском ты собрался остановиться?

– Во-первых, действительно, смысла нет, потому как я не скажу, вы это уже поняли. А во-вторых, я еду не в Майский.

– А куда? – удивленно произнёс Григорич, повернувшись к парню, но в глазах его явно уже мелькнула догадка.

– В Омск.

– Ух! Вот это, конечно, в омут с головой!

Григорич заметил, что Марат призадумался, напустив на лицо прохладу сомнения. Тогда мужик спешно затараторил:

– Не, боец, если ты что-то задумал, то действуй! Ты взрослый парень!

Вдалеке показался старый, потемневший от времени, бездыханный торговый центр – первый признак приближения Пироговска.

– Слушай, ну ты мне скажи, есть, где жить-то? Есть, где работать?

– Нет, Григорич, я вот как-то… – замялся парень.

– Э-э, брат, тут дело, конечно, опасное. Но я все-таки верю, что ты не пропадешь! Вон, какой вымахал! Сурьезный мужтшина! – расхохотался водитель.

– На крайняк, я думаю найти своего отца. Может, он мне поможет чем-то…

– Я и не знал, что у тебя есть отец.

– Да я и сам не знал. Бабка не так давно выпалила в гневе, когда я пьяный домой заявился. Отправлю, говорит, тебя к отцу, забирай, мол, своего алкаша! Только вот не нужен ты ему сто лет!А я в непонятках – что это за отец? Я же думал, родители умерли давно, а тут…

– Н-да… И ты думаешь, он в Омске?

– Бабка сказала, что семья у него там своя и что я ему на хрен не сдался…

– Вот так «Санта-Барбара»! – хмыкнул мужик.

– Еще какая, Ксан Григорич, еще какая…

Машина въехала в город.

– Ну, так подкинешь до вокзала, да? А там простимся, дальше я уж сам.

– Да, брат, как скажешь.

После паузы Шилин протянул руку к бардачку и, покопавшись, достал потрепанную картонку – некое подобие визитки.

– Слушай, если ты не знаешь, где твой отец и как его искать, то у меня дочка замужем за сотрудником ГИБДД. На, вот тебе номер его рабочего телефона. Может, он как-то поможет найти… На обратной стороне, кстати, рабочий номер Юленьки моей. Домашнего у них нет.

Марата охватило чувство неловкости:

– Юля – это твоя дочь?

– Вот ты молодец! – заржал Григорич, – ты её не помнишь, что ли? Ты когда был маленький, я с ней пару раз к вам в гости заходил!

– Нет, не помню, извиняй…

– Ладно, это не суть. В общем, живут они где-то на окраине Омска, я точно не знаю, они давно не приезжают.

– Спасибо на добром слове, Ксан Григорич! – воскликнул Марат, когда машина остановилась напротив входа на вокзал.

– Дай Бог, у тебя все получится, боец! Не поминай лихом! Будешь проездом в нашем райцентре на своем личном «феррари», заезжай на рынок, за свежей зеленью, выращенной вот этими руками!

– Обязательно, Григорич, обязательно!

Глава 5

В столь раннее утро Марат был единственным посетителем вокзала в Пироговске. Это было небольшое помещение продолговатой формы, которое, казалось, упорно держало на своих стенах краску столетней давности и уже совсем смирилось с отсутствием ремонта. Здесь было несколько ободранных и сломанных сидений вдоль зарешеченного окна; на одной из колонн висела широкая, потемневшая от времени фанера с расписанием, написанным от руки; плитка на полу во многих местах была побита (а кое-где и замазана раствором), и небольшое окошко, испуганно притаившееся в углу, над которым полукругом висели буквы из дерева, образующие слово «Касса». Касса еще не работала, но, судя по табличке, открывалась она через час. За это время можно было пройтись внутри помещения и изучить его обстановку подробнее, ведь он бывал здесь всего пару раз в жизни, и было совсем не до этого, а теперь представилась хорошая возможность. Незнание обустройства и атмосферы местного вокзала объяснялось тем, что дальше Пироговска он никогда не выезжал (поездка в город Майский со школьным классом в музей – не в счет). Прогуливаясь внутри, Марат не хотел выходить за пределы здания, чтобы ненароком не встретить кого-то, кто мог бы увидеть его побег. Он знал, что на электричке по утрам мало кто ездит из знакомых. А тем людям, кто все-таки мог бы ему встретиться, не было до него никакого дела. Пусть для каждого – кроме, естественно, Григорича – он будет пропавшим бесследно.

– Ты посмотри, Марик, на эти старые афиши, – указала Дарина на обшарпанную стену в противоположном от кассы углу. Когда-то это место было неким информационным уголком, но, видимо, это было очень давно, так как плакаты были исписаны ручкой и изодраны, а некоторые из них датировались «бородатым» годом. Всё помещение сквозило прошлым, и, казалось, претило наступлению будущего. Это одновременно отвращало и угнетало Марата. Ему хотелось чего-то современного  и свежего, чего-то принципиально нового на пути к своей цели.

Касса открылась. Марат, подойдя к окошку, увидел недовольную грузную женщину, которая взглянула на него безразличным взглядом и продолжила писать что-то в большой тетради.

– Здравствуйте! Есть ли, билеты в Омск? И когда будет отправление?

– От нас нет отправления. Через нашу станцию не идут поезда в Омск.

– А как же быть? Мне нужно попасть в Омск.

– Молодой человек, у нас есть расписание, – надменным голосом произнесла кассирша.

 Марат подошел к небрежно висящей фанере и обнаружил у края небольшой листок с надписью «Майский» в оглавлении. Среди корявых записей, сделанных синей ручкой, он разобрал, что из этого города поезд отправляется в 17:00. Он купил билет и принялся ждать, устроившись на разодранном кресле возле окна. Электричка должна была быть через час.

Дарина снова утешала, положив голову ему на плечо:

– Не переживай, это всего лишь одно из препятствий. Выехать сразу в Омск было бы слишком просто. Эти трудности закаляют тебя, делают сильнее. Относись к этому как к неким ступеням на пути к своей цели. Представь, что ты играешь в игру – проходишь квест. А я…А я всегда буду рядом.

– Ты мой уют и мой покой. Ты моё вдохновение, Даринка!

Дарина, улыбаясь, приподняла голову и посмотрела в глаза Марата.

– Интересно, как там бабушка? Представляешь, что будет, когда она поймет, что скотина в сарае не кормлена…

– Ну что будет… что будет… «МАРАААТ!!!!» на всю деревню.

Дарина уткнулась ему в грудь и захохотала. Он чувствовал её горячее дыхание, и от этого было сладко и тепло на душе, а кожу щекотали приятные мурашки. Чувство напоминало летний морской бриз, который, нарастая, обволакивал внутренний мир и заставлял его трепетать от малейшего дуновения.

Через час подошла электричка, и она была переполнена – все сидячие места были заняты. В проходах и даже тамбурах стояло много народу, но парня это нисколько не смутило. Марат кое-как протиснулся и встал в углу тамбура, напротив немолодой женщины с цветочной корзиной. Впереди была двухчасовая дорога, и учитывая, что скоро внутри вагона осядет жара, то этот этап квеста будет непростым.

«Остржнщщ дффф рццц» – послышалось из шуршащих динамиков. Это означало только одно – «осторожно, двери закрываются».

– Марик, улыбнись! Всё будет хорошо! – азартно воскликнула Дарина.

Марат посмотрел на закрывающиеся двери, потом взглянул через окно на знакомую даль за райцентром и шутливым гундосым тоном изобразил Гагарина:

– «Поеехалии!»

Полтора часа пути прошли без приключений, если не считать того, что кому-то в вагоне стало плохо. Но из тамбура Марат не видел всех подробностей, а потому просто размышлял, общаясь с Дариной. Он представлял, что женщины с корзиной, стоящей напротив, нет и что на этом месте стоит его любимая девушка и рассказывает истории из детства. Парень настолько увлекся этим занятием, что порой ему казалось, что женщины и впрямь не существует, а существует лишь она – девушка его мечты. В этих разговорах и пролетели полтора часа поездки на электропоезде, увозившем Марата далеко от дома.

В первый раз он приехал на вокзал Майского один, предоставленный самому себе, с минимальной суммой в кармане и с минимальной уверенностью в дальнейшем. Он направился к кассам и купил билет на поезд, на который потратил больше тысячи рублей. Это одновременно огорчило и обрадовало его, а также возбудило в нём новый трепет перед будущим. Он испытывал смешанные чувства от этой непрестанной борьбы со страхом неведения и колючими сомнениями. Но все же он пока справлялся. И в этом ему очень помогала его любимая девушка Дарина. Впереди у него был практически целый день ожидания. Время подходило к обеду. Он зашел в одно из привокзальных кафе и стал вчитываться в названия блюд. Конечно, все эти блюда стоили недешево для него, ведь Марат берег каждую копейку, поскольку не знал, что его ждет впереди и для чего понадобятся деньги. Тем более, как он уже понял, исходя из цен, денег у него было очень мало. Его целью на данный момент было плотно поесть, потратив минимум средств. Парень выбрал самые дешевые, но сытные, на его взгляд, блюда – первое и второе, купил стакан минеральной воды и устроился на обшарпанном деревянном столике в углу.

– Сколько ты потратил? – спросила его Дарина, сидевшая напротив.

– 320 рублей… Плюс билет до Майского…

– И плюс билет на поезд. Значит, на данный момент у тебя в кармане уже две тысячи с чем-то.

– И неизвестно, какие цены в Омске, наверняка, всё будет дороже.

– Вот-вот, ну, ничего, Марик, мы же справимся?

– Да, Даринка, справимся.

Они обнялись. За окном моросил мелкий июльский дождь.

Поезд уже стоял у платформы, словно огромный стальной змей, прислонившись к заасфальтированным бетонным плитам. На часах было 16:00, и некоторые пассажиры, уже ехавшие в этом составе, рассыпались по вокзалу и ближайшим окрестностям – поезд будет стоять еще час. Марат быстро нашел свой вагон  и стал пробираться к своему месту. Вероятно, там он будет не один, поскольку во всех делениях вагона было много людей – смеющихся, галдящих, шуршащими газетами и звенящих ложечками о стеклянные стаканы. Но оказалось, что соседей у него не было, и это очень порадовало парня:

– Значит, будем, Даринка, только мы вдвоём! Чему я очень рад!

– Помни, Марик, за удачей может последовать и неудача, важно быть готовым ко всему. Не стоит так возвеличивать акт везения, дабы потом не испытать сильнейшее разочарование.  Но при этом подсознательно ожидай новой улыбки фортуны, не убеждая себя в её обязательстве перед тобой.

Он забросил сумку на верхнюю полку, а сам сел у окна. Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. Хотелось думать и размышлять. Весь день он слонялся по окрестностям: заходил в различные магазины и кафе, прошёлся по местному рынку и даже посетил бесплатный музей старых игрушек. И теперь, сидя у окна в вагоне поезда, он осознал: очередной этап его квеста пройден, следующее, что его ждёт – это долгий семичасовой путь до огромного мегаполиса.

Снова начинался дождь. Капли, оставляя кривые линии на стекле, становились все больше и злее и уже с неистовой силой стучали в окно вагона, с другой стороны которого сидел и скучал одинокий деревенский парень. Состав тронулся, и город за окном стал покидать Марата – сначала медленно, будто от нежелания прощаться, затем быстрее и быстрее стал убегать в прозрачную дымку дальнего простора. Вот и всё. Назад пути нет.

– Добрый день ещё раз, у вас всё хорошо? – показалась миловидная проводница лет сорока. Она уже подходила чуть ранее и с бесстрастным лицом проверяла билет, а потом  немного проконсультировала касаемо самой поездки.

– Да, спасибо, – ответил Марат.

– Чаю не хотите?

– Нет, спасибо.

– Ну, смотрите. Если что, обращайтесь. У вас впереди два часа спокойной поездки – наслаждайтесь. Далее, как я уже говорила, – Благоярск. Там у вас появятся соседи. Если нужно постельное бельё, я вам сейчас принесу.

– Спасибо, можно и без белья. Если я захочу поспать, то я прямо так усну – не страшно.

Проводница улыбнулась, обнажив потемневшие от чрезмерного количества никотина зубы, пожелала счастливого пути и удалилась.

Вскоре перед Маратом появился новый кадр. Его сосед по вагону Володя (так он  потом представился) был худой, как жердь, со впалыми щеками, большими грязными руками и двух метров ростом. Сев на нижнюю полку напротив, он с минуту молчал, глядя на парня, и непроизвольно часто кивал (видимо, это было что-то патологическое).

– Ты далеко? – спросил он низко поставленным голосом. Для Марата это было неожиданностью. Ему казалось, что Володя должен быть, как минимум, сиплым, исходя из своего внешнего вида. Как первый взгляд, порой,  может быть обманчивым.

– В Омск, а ты?

– Я в Благоярск, домой. Вот так, Вась, вот так…

– Я Марат.

– Да, очень приятно, Вась, – сказал Володя и зашёлся мокрым кашлем. Слушать это было неприятно.

– Ты ко мне по какому вопросу?

– Ну… Это.. Мы там сидим. Вась-вась, все дела… Пойдём с нами – отдохнём, выпьем, сыграем в карты.

– Спасибо, но я не горю желанием.

К ним заглянула заметно подвыпившая девица, без двух передних зубов, но при этом имела симпатичное лицо и милую улыбку.

– Гусар, ты где есть-то? – воскликнула она. Видимо, «гусар» была кличка у Володи.

– Я ищу нам четвертого человека на игру, Вась! Шо ты ходишь за мной!

– Лан, не ори!… Здрастье, молодой человек. Ну что, не желаете к нам присоединиться?

Она явно кокетничала с Маратом. Это не нравилось ему, а значит, не нравилось и Дарине. Кроме того, от этого был не в восторге и сам Гусар Володя.

– Давай, иди! Попой крутит тут, Вась… Ладно, Вась, без обид, я ещё поищу напарника. Тем более, ты сказал, не хочешь! А то сейчас начнётся, Вась.

– Да ты чего, Гусар, пусть идёт с нами, смотри, какой грустный! Как тебя зовут? Марат? Очень приятно – Лиля!

– А ну пошла на место, баба! – вскипел Володя. Из вагона послышались недовольные возгласы пассажиров.

Лиля поспешно ретировалась. Гусар, чуть подумав, махнул «пока» и тоже ушел. Марат уставился в серость окна и, подмечая продолговатые искры в небе, вновь размышлял. Была гроза. Деревенская жизнь словно  не могла отпустить его, хотя он отчаянно старался её оставить позади. Но такие люди, как Володя и Лиля, вновь возвращали ту реальность, заставляя все его существо безмолвно вопить напряжением нервов. Марат лёг на спину, положил руки под затылок и стал рассматривать потолок.

– Марик, можно я лягу рядом? Можно я тебя обниму? – шепнула Дарина.

– Конечно, можно, Даринка, – ответил он и с этими словами уснул.

Глава 6

Ему снилась деревня. Покосившиеся деревянные дома, проселочные дороги, небольшой прудик с ивой, сиротливые силуэты птичника и фермы вдали, трактора, коровы… Ему снились люди. Знакомые лица, сопровождавшие его на протяжении всей жизни: бабушка, друзья, соседи, знакомые… Но не снилась Дарина. Вероятно, в этот момент подсознание воспроизводило только то, что он оставил в прошлом, но не отображало призрачные картины настоящего. Ему приснился Родя. Он стоял на травянистом пляже у реки и в руке держал тот самый злосчастный окровавленный камень. «Тебе конец, придурок! Ты не скроешься, я тебя буду искать. А если не найду, то у меня всегда будет твоя Дарина, как запасной вариант», – скалился он. Марат с безразличием смотрел на мнимого десантника, поскольку был уверен, что всё это не что иное, как сон. К его сознанию наручниками была пристёгнута спасительная мысль: «Я уехал. Родион далеко позади, –  и присосавшееся: – Дарины не существует».

Дарины не существует…

«Марик, я всегда буду рядом…»

Он проснулся, дёрнувшись во сне, и услышал неприятный, скрипучий шелест полиэтиленового пакета.

– Ой, молодой человек, мы вас не разбудили? – спросила полная женщина в очках, которая стояла у противоположной полки, запустив руки в недра своего багажа. Вопрос был задан таким глупым тоном, что как будто она же сама им себе отвечала утвердительно. Это было что-то из разряда: «Вы дышите воздухом?»

– Эм… Мне все равно пора просыпаться было… Я Марат, здравствуйте.

– А меня зовут Лидия Андреевна. А это Вера – моя дочь, – указала женщина на девочку лет двенадцати, что сидела на одном из двух сидений бокового места. – Вы до куда едете?

– До конца, а вы?

– И мы тоже до конца, да, Верунь?

– Ага… – кивнула девчушка, чавкая спелым яблоком.

– Она у меня не очень разговорчивая, зато умнааяяя!

Лидия Андреевна комично сморщилась и театрально приложила руки к груди. Это позабавило Марата, и он расплылся в дружелюбной улыбке. Дарина сидела на краю полки у него в ногах  и весело подмигивала ему, тем самым намекая на чудаковатость женщины, что заставляло парня улыбаться еще шире. Всё-таки хорошо он научился представлять эту восхитительную девушку! С ней было не страшно плыть дальше на этой полуразбитой лодке под названием «Судьба», по витиеватой реке под названием «Жизнь».

– Мам…– позвала женщину девочка Вера.

– Да, Верунь, чего ты?

– Мам, я хочу пить.

– Ой, горе ты моё! Сейчас найду. Где тут бутылка воды у меня была…

Марат по своей излюбленной привычке вообразил, что в разговоре участвует Дарина.

– У нас есть вода, дать вам? – как будто спросила она.

Парню нужна была подпитка сладостного чувства умиления, кое он сам себе создавал, фантазируя добросердечность Дарины, и которое приятно тешило изысканным шелком его сердце. И для него стало полной неожиданностью, что женщина помахала головой и ответила:

– Нет, спасибо. Я уже нашла. Вот, Верунь, держи!

Это испугало парня. Он не понял, что произошло. Но потом осознал, что, кажется, он произнес слова Дарины вслух. Усмехнувшись, он пообещал сам себе следить за своими фантазиями и своим поведением, связанных с ними.

Весь остальной путь Лидия Андреевна читала газету и иногда общалась с Верой. Но из-за необщительности девочки это были недолгие разговоры, содержащие лишь вопросы и утвердительные или отрицательные ответы. В основном, девочка лежала на верхней полке над своей мамой и листала какой-то девчачий журнальчик. Марат сидел на своей стороне у окна и общался с Дариной.

– Отец… Я же его не знаю. Не знаю, что это вообще за мужик… Если он отказался от меня, то ведь способен меня и прогнать, и мне, может даже, не стоит ждать от него помощи…

– Мы ведь не знаем, как оно будет. Важно пробовать и узнавать. Есть люди, которые из-за страха неудачи не действуют, боясь переживаний, связанных с этой неудачей.

Он вспомнил о «памяти», которую захватил с собой, покидая деревню. Маленький обломок от ивовой ветки, что находился в правом кармане его джинсов. Марат достал его и, перекладывая мужду пальцами, ощутил его приятную шершавость, наводящую невыносимую тоску. Это напомнило ему о том, что где-то там за спиной остался его дом.

– Ты считаешь, что нужно его найти и встретиться во что бы то ни стало? – спросил он.

– Да, я считаю, будет лучше, если ты лично узнаешь, как поступит твой отец при встрече, чем тешить себя надеждой или, наоборот, уверять себя в провале.

– Да, ты права.

Поезд мчался сквозь прозрачную ткань оранжевого света, которую роняло на состав вечернее зарево.  На душе было спокойно и тихо, и даже отдаленный крик из вагона и последующий смех не вызвали у Марата никакой реакции. Вот только при каждом воспоминании о приближении Омска к его спине присасывалась новая пиявка страха, а в груди пылало приятно-щемящее чувство наступления новой жизни, которое пугало парня и одновременно восторгало его. Он помнил, что сам сознательно пошел на этот риск, и если у него ничего не получится, то во всем виноват будет он сам и никто иной. И он не мог винить Дарину. Абсолютно ни в чем не мог винить Дарину. Её нет. Есть только он – Марат. И вся ответственность лежит на нём. С этими мыслями Марат вновь провалился в сон.

Состав уже  стоял на одном из шести путей вокзала города Омска, когда Марат открыл глаза. Была полночь. Его попутчицы уже спешно собирались, и, судя по шороху и крикам, которые заполняли пространство вагона, остальные пассажиры тоже готовились покинуть транспорт. За окном, несмотря на ночное время суток, то и дело мелькали люди, идущие по своим делам.  Проводница, проходя мимо, взглянула на Марата и осмотрела Веру с Лидией Андреевной, потом осмотрела их пассажирские места и затем произнесла:

– Пожалуйста, не оставляем вещи. Пожалуйста, ничего не забываем.

Она двинулась дальше, а Марат спокойно достал сумку с верхней полки, проверил, все ли на месте и уже после улыбнулся женщине и маленькой девочке:

– Спасибо вам за эти пять часов, это было приятное соседство!

Лидия Андреевна на секунду  отвлеклась от сумок, улыбнулась в ответ парню, ответив: «Взаимно. До свидания», а потом снова стала что-то доказывать своей дочери, изъясняясь на повышенных тонах. О чем шла речь, Марату было уже все равно, он прошел в тамбур, постоял около минуты и, представив, как Дарина говорит ему: «С Богом» – шагнул на платформу.

Глава 7

Вокруг была пугающе другая жизнь. Не было старых деревянных домов, не было проселочных дорог – не было деревни. Был огромный ночной мегаполис, который разверзнул свои руки, зазывая в городскую ловушку без возможности вдохнуть хоть частицу свободы. Уже был поздний час, говорящий о том, что звонить по номерам, которые дал ему Григорич, не было никакого смысла, поскольку, по словам деревенского торгаша, это были именно рабочие телефоны зятя и дочери. Ну, что ж… Надо бы что-то предпринять: где-то пересидеть ночь, чтобы завтра с новыми силами попытаться сделать следующее движение.

Марат пересёк здание вокзала и, пройдя через турникеты, оказался на фактической стороне Омска.

– Марик, может, подойти и спросить у таксистов? Вдруг кто-то из них знает, где переночевать за небольшую цену? Или даже, может быть, кто-то знает, где есть какая-то работа?

– Это хорошая идея. Но я думаю, со мной никто сейчас разговаривать не будет. Смотри, какой ажиотаж сейчас у них, сколько народу приехало на поезде. Им не до меня и моих вопросов.

– Тогда нам нужно что-то поесть.

– Да, вот это сейчас первостепенная задача, – прошептал чуть слышно Марат, почёсывая макушку.

Он огляделся вокруг, внутри здания было  всё закрыто. Снаружи горели фонари, билборды, афиши, светофоры… Светились большие окна некоторых магазинов, и Марат догадался, что эти магазины были открыты и работали круглосуточно. Пройдя через небольшую привокзальную площадь, он направился к одному из них, но чтобы к нему приблизиться, нужно было перейти проезжую часть, которая была оживленной даже в столь поздний час. В их городке было всего три наземных перехода с потемневшими от времени светофорами, которые, загораясь красным, давали автомобилям знак «стой», а людям знак «можно идти, но будь бдителен, дураков полно». Для Марата это было в диковинку: здесь же светофоры были большие и чистые, да плюс ко всему, с дополнительным знаком, который загорался зеленым человечком, уведомляя пешеходов, что можно переходить. Он заметил, что по наземному переходу мало кто ходит. В основном, люди спускаются куда-то по лестнице в светлое пространство и выходят из такого же на другой стороне дороги.

– Помнишь, в кино мы видели, как парень играл на гитаре в подземном переходе? Так вот это он и есть. В Майском должны быть такие тоже, – сказала Дарина.

– Да, пойдём туда…

– Тебя он пугает?

– Меня пугает всё новое, а не конкретно подземный переход. Но я не отступлю перед этим страхом. Это даже забавно – знакомиться с новыми вещами.

– Какой ты у меня молодец!

Если б только она была настоящая… Если б реальная красивая девушка так сказала ему…

Марат подошел к переходу и уже начал было спускаться в эту большую ванную белого света, как его окликнул какой-то грязный старик:

– Эй, Парень! Да-да, я тебе! Ты же псих! Ты больной, ты куда приехал?!

После этих слов бездомный старик противно захихикал. Это было похоже то ли на смех, то ли на кашель. Если есть выражение «мокрый кашель», то это был мокрый смех. Женщина, проходящая рядом, сморщилась и, отвернув голову, покачала головой.

– Чего? – растерянно посмотрел на него Марат.

Бомж неожиданно потерял интерес к парню и, резко развернувшись, побрел в другую сторону, чуть подволакивая одну ногу.

– Странно… – чуть слышно произнесла Дарина.

– Ладно, пошли. Нечего над этим думать. Он сам больной, допился до чертиков. Я таких много видел у нас в деревне…

– Хочешь опять сказать, что деревня не отпускает нас?

– Быть может, она и не отпустит никогда. Может, нужно смириться с тем, что её элементы тем или иным образом все равно будут возникать на пути…

– Я думаю, что это не её элементы возникают на пути. Скорее всего, ты сам видишь эти элементы вокруг себя, проецируя на них деревенскую жизнь. Деревня тебя отпустила ровно тогда, когда ты сел в электричку до Майского. Вопрос в том, готов ли ты сам отпустить её.

– Даринка, если бы ты была реальной девушкой, я бы тебе прямо сейчас посоветовал идти работать психологом!

Она рассмеялась.

– Ой, да кто меня возьмёт-то! Ты же знаешь, я мечтаю сначала отучиться! Да и не на психолога!

– А на кого?

– Я бы хотела учиться на архитектора.

– Всё будет, Даринка, мы всё сумеем! Я буду не я, если не сделаю тебя…

– Нас! – поправила его девушка.

– Если не сделаю НАС счастливыми.

Марат спустился в переход и направился в другой его конец, лавируя между людьми. Их в переходе было немного. Интересно, каково здесь днём? Наверное, не протолкнуться, учитывая, что рядом вокзал, и путники постоянно прибывают и отбывают… Подземный переход был светлым, просторным и чистым, одна лишь лампочка, висящая под потолком в дальней части, судорожно моргала, но это было даже забавно, поскольку говорило о том, что не бывает ничего идеального. Марат прожил жизнь в грязи – среди тракторов, шин, разбитой плитки и потемневшей вагонки. Поэтому даже такая мелочь, как обстановка ухоженного подземного перехода, являлась для него чем-то новым , цивилизованно развитым. И это поднимало настроение. Он прошел сквозь длинное помещение, нарочито огибая столбы и подмечая некоторых бумажки с различными объявлениями – с ними он ознакомится завтра, сейчас его целью была еда из магазина напротив.

Поднявшись из перехода на другой стороне широкой проезжей части, он проследовал к круглосуточному супермаркету и открыл его стеклянную дверь. Изнутри вырвался теплый сквозняк, приятно овеяв парня и подарив ему легкий душевный уют. Он постоял у входа, а потом прошел в глубь магазина, наугад выбирая направление. Марат заметил, что здесь было три кассы. Такое он видел только по телевизору, ведь в его деревне, да и в Пироговске, все магазины были с прилавком и продавщицей, а здесь… Но ничего. Что делать, ему было понятно.

– Марик, пойдем посмотрим какие-нибудь булочки с мясом.

– Да, хорошо бы… А еще купим воды, хлеба и батон дешевой колбасы. Завтра будем питаться бутербродами. Далее что-то придумаем. Так, сколько у меня денег?..

Парень полез в боковой карман сумки, достал содержимое и опешил. Денег было намного меньше, чем он считал, их едва хватит на один день.

– Боже… Меня ограбили…

– Ты уверен?

– Да, точно! Денег намного меньше. Когда мы с тобой считали их в Майском, оставалось…

– Две тысячи…

– Да, вот. А теперь у меня девятьсот с чем-то рублей!

– Что теперь будешь делать? – спросила Дарина, коснувшись его руки. Он был готов поклясться, что почувствовал это прикосновение. Но Дарина была всего лишь его фантазия, он был в этом уверен. Что-то его воображение стало заходить далеко, ибо этот жест девушки он не хотел себе представлять. Это случилось само по себе. Галлюцинация? Она его напугала. Но пусть это будет последствием усталости. Все же, сейчас были переживания и важнее. Поэтому он пока бросил представлять себе эту девушку и сосредоточился на мыслях об исчезновении денег и покупке еды на оставшиеся средства.

«Это, наверное, Лидия Андреевна, соседка по плацкарту… Или, может быть, даже её дочка Верочка…Хотя, вполне возможно, это мог быть и Володя Гусар, и его эта беззубая пассия…Но почему они не забрали всё? Почему какую-то часть оставили?»

Марат купил пластиковую коробку с мясными булочками, небольшую бутылку минералки и двинулся по направлению к выходу. За стеклянной дверью стояли три неприятных, грязных существа (иначе их назвать язык не поворачивался). Два мужичка неопределенного на вид возраста с красными округлыми лицами – что говорило об алкоголизме – а также одна «мадам» с разбитым опухшим лицом и без зубов. Все они были вусмерть пьяные. Марат попытался их обойти, но не тут то было. Пьяная беззубая баба больным голосом вскричала:

– Парень! Делиться будешь с нами?

– Чем?…– растерянно взглянул на неё Марат

– Да мы видели паря… Пожрать купил! Пузырь купил!

– Мне нечем делиться… Пузырь я не покупал. Это минералка…

– А если мы проверим! – прохрипел второй бомж.

Марат нахмурился.

– Ну рискни!

– Если чё найдем – всё наше! – пропитым баритоном засмеялась баба Яга (так её Марат окрестил про себя).

– Слушайте, вы не на того нарвались, – совсем другим тоном заговорил парень. Это был строго угрожающий, стальной голос, который появлялся у него каждый раз перед назревающей разборкой. Это была часть его. Часть воспитания деревенскими улицами.

Привокзальные бомжи мгновенно стушевались. Они явно не ожидали такого напора от симпатичного парня.

– Э, да ладно тебе…– промямлил третий, он вроде бы был моложе первых двух.

– Уйди.

Марат отодвинул рукой первого бомжа и прошел в противоположную от подземного перехода сторону, вдоль неширокой, слабо оживленной дороги, мимо закрытых офисов и спящих  магазинов. Ему нужно было найти какое-то место, где можно было пересидеть до утра.

Глава 8

– Марик, я очень рада, что ты сдержался! Каждая мелочь, сделанная по-новому, меняет тебя, и из этих мелочей, как конструктор, собирается новый человек!

– Твоя поддержка очень важна для меня, милая моя Даринка! Дай мне руку. Ты замерзла? Будь ближе ко мне, давай пойдем совсем-совсем рядом. Позволь мне стать твоим телохранителем и телосогревателем!

– Ой, как интересно! А кем еще ты хочешь быть? – чуть смеясь, спросила девушка, тесно прижавшись к нему и позволив себе провалиться в укромный уют под его могучей рукой.

– Всем, кем только пожелаешь!

Парень шёл в глубь ночного города в поисках пристанища. Он миновал автобусную остановку, отметив про себя, что в крайнем случае можно попытаться пересидеть на ней и, забившись в уголок, возможно, подремать. Но все-таки она была открыта, как на ладони, и даже тень в углу не скрыла бы спящего парня. Один раз мимо Марата прошел, как он понял, патрульный, а может, просто охранник вокзала отлучался по делам. В другой раз прошла женщина на каблуках. Всё это, конечно же, ни о чем не говорило, но зарождало опасение, что его могут обнаружить спящим на остановке и, в лучшем случае, разбудить и прогнать. А могут и задавать вопросы, которые были ему совсем сейчас не нужны. Именно поэтому он искал какое-то убежище, что скроет его от лишних глаз. Когда тебя не замечают – тебя не существует.

Дарина пыталась снова его вразумить:

– Скорее всего, ты не найдешь ничего похожего на то, что видишь у себя в голове. Ты думаешь, что здесь будет какая-нибудь заброшенная лавочка, утонувшая в тёмном переулке, где никто никогда не бывает?

– Да я всё понимаю, что это было бы слишком просто… Вокзал недалеко, бездомные облюбовали уже все хорошие укромные места.

Кстати. Булочки с мясом. Марат достал из коробки одну и, шагая дальше, сжевал ее, затопив проглоченное двумя глотками минеральной воды. Далее он шел вдоль высокого забора, сквозь прутья которого виднелось какое-то административное здание, освещенное ярким фонарём. Марат заметил, что на территории вокруг этого здания соблазнительно много тенистых уголков, поросших кустами. Только бы перебраться, каким-то образом через этот забор, а утром, перед открытием здания и появления людей, –  обратно. Он решил исследовать весь железный частокол на предмет расшатанных прутьев или чего-то, что поможет ему пересечь ограду. Шагая параллельно забору по ночному тротуару, он обнаружил ворота (которые, естественно, были закрыты) и, пройдя мимо них, продолжил изучать железные прутья.

– И на что ты надеешься? – снова заговорила Дарина. – На то, что какая-то стальная железяка отвалится? И ты свободно пролезешь в образовавшийся проём? Марик, я тебя уверяю – бездомные уже исследовали все заборы в округе.

– Я понимаю это. Но всё же… Чем чёрт не шутит? А так хоть чем-то себя займу, пока длится ночь.

– Что значит «хоть чем-то»? – рассмеялась девушка-фантазия, – а общение со мной тебе уже не интересно?

– Ну, иногда это надоедает… И хорошо, что тебя не существует, потому что если бы я сказал такое реальной девушке, то она бы меня бросила прям здесь же!

– А может, и не бросила бы! Может, она бы мирилась со всеми твоими заморочками!

– Это с какого перепугу она бы мирилась с моими заморочками?

– Потому что любила бы тебя, дурачок… Мы любим тех, кого не понимаем, и мы искренне делаем вид, что всё давно поняли, потому что любим.

Вскоре он обнаружил небольшой заросший промежуток между окончанием забора и граничащим с ним зданием музея. Здесь, среди кустов и травы, валялось много мусора, а чуть далее, притираясь к боковой стене музея, росло дерево, что оплетало своей ветвистостью прутья знакомого железного частокола. Это шанс. Марат в силу своего спортивного телосложения легко мог взобраться на вершину при помощи этого дерева и спрыгнуть внутрь. Но была проблема в том, как это сделать потом обратно. Ну ладно, есть надежда, что когда утром ворота откроются, ему удастся незаметно вышмыгнуть с территории. Благо, кустов для перебежек вокруг полным-полно. Он затянул лямку своей спортивной сумки туже, надев её через голову, и без труда перемахнул на внутреннюю сторону, чуть оцарапав плечо.

– Ох, Марик, отряхнись!

– Угу, спасибо.

– Не бубукай! Все хорошо! У нас всё получается! – весело щебетала Дарина.

– Будет забавно, если вдруг здесь какой-то сторож или охранник, вдруг меня увидит и погонит прочь.

Марат присел за кустом, огляделся – вроде тихо. Пробравшись в тень чуть далее и оценив окружающую обстановку, он понял, что место довольно удобное. Если и есть какой-то охранник, то он не пойдет сквозь бурелом проверять, есть ли чужой на территории, а издали парня можно было заметить только в том случае, если бы он встал в полный рост (чего он делать не собирался). Он достал сложенное в сумке небольшое одеяло, постелил  его на предварительно примятую им траву и растянулся на нём, положив руки под голову.

Звезды рассыпались по небесной ночной глади, подмигивая всем, кто на них смотрит, тем самым убеждая людей, что они не одиноки.

– Иди ко мне, ложись рядом, смотри, как красиво! Смотри, какие звезды!

– Так ведь мы же с тобой миллион раз смотрели на звезды, Марик. Они всё такие же.

– Нет, не такие. То были деревенские звезды. А это городские – они совсем другие. Смотри, видишь? Как называется это созвездие?

– Созвездие Водолея.

– Правильно, видишь, оно совсем не такое, как в нашей Ивановке.

– Да, не такое…

– Всё это – созвездия мегаполиса, и они говорят нам о том, что нет ничего невозможного. И нужно смотреть в будущее, ощущая его каждым сантиметром своей кожи, – мечтательно говорил Марат.

Дарина уже уснула, прижавшись к нему, и тихо посапывала. Каждый её выдох отдавался теплом на его груди, и каждый её вдох придавал ему уверенности, что ради неё он сделает всё.

 Утро прокралось между рядами домов, заполняя собой пустые дворы и оживленные проезжие части. Солнце  раскрывшимся бутоном радостно озаряло туманные силуэты города, разбрасывая по всей округе искорки ярко-золотистых бликов.

Отдалённый лязг разбудил парня. Он выглянул из кустов и увидел, что охранник (а он всё-таки есть) раскрывает ворота и впускает какой-то небольшой грузовичок. Судя по этому событию, сейчас, должно быть, около 8-9 часов утра. Марат встал на колени, чтоб его не было видно, отряхнулся и сложил одеяльце в сумку. Пора.  Он стал пробираться к воротам, перебегая от одного куста к другому; машина скрылась где-то на территории, и охранника тоже не было видно. По идее, путь свободен. Осталась последняя перебежка до куста неподалёку от ворот, и она оказалась самая длинная. Если его все же заметят, то это будет очень подозрительно, вызовут полицию, забьют тревогу. Нет, он пройдется торопливым шагом, будто бы зашёл не туда и опять уходит.

– Эй, парень!

«Так и знал!» – подумал Марат.

– Так и знала! – чуть слышно воскликнула Дарина.

– Парень! Ты чего забыл здесь? – к нему спешно приближался охранник. Он был крепенький малый, пусть и на голову ниже Марата. Конечно, не хотелось бы применять силу, но Марат был уверен в том, что смог бы одолеть противника, если бы того требовала ситуация. Да, может это было бы и не так, кто знает. Но главное – это уверенность. Уверенность в себе и своих силах рождает страх у сильнейшего.

– Извините. Я заблудился…

– В смысле, заблудился? Что ты ищещь?

– Эмм… Договорился встретиться… Друг работает где-то здесь… Я ему обещал кое-что отдать утром. Я, наверное, не туда зашёл.

– Странно… Друга как зовут?

– Павел Лизин, – назвал Марат своего знакомого из деревни.

– У нас такого нет. Попрошу освободить территорию.

– Да-да, я уже понял что это не то место. Я уже ухожу! – спешно проговорил Марат и быстро зашагал прочь. Охранник все это время стоял на том же месте и смотрел ему вслед, пока Марат не скрылся за забором.

Дарина хохотала.

– Ну ты и шпиён! Тебе надо быть агентом разведки!

Марат смеялся вместе с ней – да, ночлег удался. Этот этап квеста пройден.

Он спустился вниз по улице по направлению к вокзалу, прошёл мимо вчерашнего магазина, а затем проследовал к подземному переходу. Это был совсем не тот ночной, сравнительно тихий подземный переход. Сейчас он был переполнен: каменное жерло глотало и выплевывало человеческую массу, спешащую по своим насущным делам. Марат спустился в него, непривычно поёживаясь от огромного количества людей, которые шли бок о бок. Он останавливался у каждого подземного столба, но, изучив все листки с объявлениями, понял, что здесь нет ничего, что бы могло его заинтересовать.

Таксисты. Ему нужно к таксистам.

Глава 9

Солнце уже палило во всю силу, когда Марат подошел к небольшой площадке напротив входа в здание вокзала. Здесь обосновались таксисты. Он долго высматривал, выбирая среди них жертву, которой он задаст свои вопросы. Главное, чтобы водитель был дружелюбный, а не грубый – с таким вероятность найти общий язык более велика. Ему приглянулся усатый мужичок, который вечно посмеивался над всеми и шутил. Марат считал: юмор – это ключ к взаимопониманию. Усатый заметил, что на него смотрят, и крикнул Марату:

– Парень! Куда тебе? Поехали, у меня недорого!

Его резко оборвал один из его так называемых коллег, что стоял рядом. Это был кавказец:

– У ниво дорога, брат! Давай саа мной! Далико?

– Да я, вообще-то, по другому вопросу. Мне не нужно никуда ехать.

– Ааа, ну тагда чё тыы тут забыль? Давай пррахади дальше!

– Погоди, Бага! Пусть скажет! Чего ты сразу грубишь ему!

Усатый мужичок подошел чуть ближе к Марату; видно было, что он расположен к общению и готов помочь. Остальная группа таксистов стояла чуть поодаль и не обращала на них внимания, рассказывая друг другу анекдоты и смеясь над несмешными шутками; и каждый из них искал своего клиента среди людей, выходящих через вокзальные двери.

– Чего ты, парень? Заблудился?

– Да нет. Есть пара вопросов. Вы здесь всё знаете, может, подскажете…

– А чего у тебя штаны-то зелёные? – рассмеялся вдруг усатый. Марат взглянул на свои колени и действительно – они были зеленоватые. Джинсы испачкались об утреннюю росистую траву, когда Марат стоял на коленях, прячась за кустами.

– Ой…

– Ты где лазил, паренёк? – продолжал хохотать таксист.

– Неважно, – сказал Марат, махнув рукой, а затем продолжил: – Не подскажете, где можно недорого снять комнатку?

Он произнёс это, сам не веря в свои слова. В его сумке сейчас всего полтысячи или около того. Этого хватит на одну ночь, а ему ведь надо что-то есть. Судя по всему, первое время ему придётся ночевать где-то на улице, пока он не найдёт работу, и у него не появятся деньги. Разумеется, в мечтах всё было очень просто, но, столкнувшись с реальностью и со всеми её сложностями, стало понятно, что его ожидают те ещё камни преткновения, которые уж точно не облегчат его путь.

– Здесь отель есть небольшой рядом.

– А дорого, не знаете? – для проформы спросил Марат.

– Ну, рублей пятьсот за ночь… Тут хостел есть, кстати, недалеко, там студенты, рабочие живут! Если денег у тебя не особо, что я и наблюдаю, глядя на зеленые джинсы, – опять захохотал мужик, – то, можно туда наведаться – там за койку ты заплатишь рублей сто пятьдесят.

– За ночь?..

– Я всё отдам за ночь с тобооой, – пропел усатый, хохоча.

Марат улыбнулся.

– Вас как зовут?

– Евгений! Будем знакомы! Тебе точно никуда не надо ехать? Нет? Слушай, пока я тут лясы с тобой точу, Бага, смотри, уже двух повёз. Хитрый Кавказ…

– Простите, я сейчас уйду, мне только нужно проконсультироваться… Я Марат.

– Да чё ты мямлишь то так заумно? Ты ж деревня, я тебя насквозь вижу! Говори по-простому! Я тебе не друг папы, чтоб ты со мной выкал. Я  Женя, ты Марат. Всё! Какие еще вопросы? – отчеканил таксист и опять заразительно рассмеялся.

– Ну, ты меня старше лет на тридцать, мне неудобно незнакомого сразу так…

– Опять мямлит… Ладно! Тогда я друг папы! «Дядя Женя» тебя устроит? – и вновь этот заразительный смех, который оставлял в душе частичку позитива.

Вдруг его хохот резко прекратился, и Женя-таксист уже вполголоса проговорил:

– Слушай, Марат, давай-давай в темпе, мне правда некогда.

Группа таксистов, к этому моменту на половину сократилась.

– Жень, слушай, помоги, подскажи… – Марат решил ему открыться. – Я приехал почти без денег, хочу найти работу, обосноваться здесь.

– Ооо, ещё один покоритель Омска! – он усмехнулся и показал куда-то в сторону. – Пройдись, осмотрись, тут таких «покорителей» пруд пруди!

Парню это не понравилось.

– Я – это не они. У них нет того, что есть у меня!

– А что такого есть у тебя?

– Уверенность и упёртость. А также есть человек, ради которого я готов на всё.

– А-а! Вон оно что! И где эта девочка?… Это девочка?

– Девочка, девочка… – раздраженно буркнул Марат.

– Ладно, слушай, я не знаю чем тебе помочь, но могу дать наводку или совет. Ты, я вижу, парень крепкий. Попробуй устроиться куда-то охранником, что ли… Походи, поспрашивай по магазинам, зайди на вокзал… Во, слушай! – встрепенулся Женя-таксист, – Мне Ира, продавщица, не так давно рассказывала, что к ней зачастила какая-то женщина в погонах. Видно, работница вокзала. Может, это какая-то начальница охраны…

– Женщина – начальник охраны?

– Ну, а почему нет? Она ж сама не охраняет, ей силушка богатырская не нужна! – снова рассмеялся Женя.

– А где мне найти эту твою Иру-продавщицу?

– Блин, я, если честно, внутри сто лет уже не был. Я её недавно подвозил до дому, она мне и рассказала… А так мы с ней давно знакомы, но в каком именно месте она стоит, я и не знаю… – смущенно потупился таксист.

– Ладно. А как её по имени отчеству?

– Ирина Олеговна, вроде…

– Может Ирина Аллегрова? – пошутил Марат.

– Точно! Ха-ха! – снова захохотал Женя.

– Ладно, спасибо, Жень, – улыбаясь, пожал ему руку Марат, – не буду отвлекать тебя от работы! Пойду…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.