Влад Свон
Дымный сон

1

Чудесная погодка, порадовался Дин Вокс затуманенной улице.

С раннего утра ему пришло сообщение от лучшего, как тот считал сам, друга – Рика Лиси. Он просил о срочной встрече в их излюбленном кафе у набережной. Дин неохотно согласился. А как быть? В случае отказа Рик найдет на краю света. Ну, может и не на краю, но сообщениями и звонками достанет сто процентов. Парень умел быть занозой в заднице. Дин ухмыльнулся. Повезло с другом.

Помимо упорства, юный Лиси обладал чертами, цепляющими Вокса на крючок: умение заинтересовать и держать интригу. Что бы ни ляпнул юноша, любой мигом глотал наживку. Рику оставалось подсекать. Подобное он провернул с утра, прислав коротенькое сообщение: «Приходи на набережную сам знаешь куда. Есть разговор, касаемо твоего застоя». Для обывателя, текст смс не покажется волнующим, но для Дина, пребывающего в затяжном творческом кризисе полгода, – представлял малый интерес. Но не то, чтобы он горел желанием выбраться. С одной стороны, Вокс чувствовал облегчение, скинутый камень с плеч от того, что ему не нужно изматывать себя писательской рутиной, но с другой – немного скучал по клацанью клавиш и душевному удовлетворению от законченной задумки.

– Черт бы тебя побрал, Рикки, – вслух буркнул Дин, подпалил сигарету лазергалкой и затянулся.

Браслет запиликал. Девять утра. Пора вставать, но бывший писатель давно на ногах и топает к месту встречи в тишине: ни машины, ни люди, не тревожат кладбищенскую атмосферу. Фонари потухли час назад, о чем Дин немного сожалел; ему нравилось бродить по брусчатке под желтоватыми кругами света и слушать глухую мелодию воды, шелестящей о причальные стены.

У Дина скривилось лицо от легкого раздражения при виде очертаний темной толпы. Он быстро потушил сигарету и кинул в ближайшую урну.

Чем ближе к месту скопления, тем громче становились крики женщин, мужчин и детей.

– Что случилось? – спросил себя Дин.

Люди образовали кольцо и галдели неугомонными чайками, и их голоса сливались в единый шум.

Дин остановился чуть поодаль и прислушался, стараясь вычленить отдельные предложения.

«Вызовите скорую! Кто-нибудь, ну помогите же ему! Дурак! Болван! Такой молодой, а помирает! Где лекарь-бот, когда он нужен?! Проклятые сосалки!», и прочее похожего содержания.

– Эй! Пацан! – выпалил вспотевший от стресса толстяк, заприметив Вокса. – Ты разом не врач?

– Нет, к счастью.

– Счастью? Придурок! Человек умирает!

– А в чем моя вина?

– Да ни в…, – он потер глаза пальцами, стараясь сдержать слезы.

«Странно, люди гибнут каждый день, а мужик расстраивается из-за незнакомца», – удивился Дин, и продрался сквозь затихающих зевак. Событие близилось к завершению.

В центре, схватившись за горло, лежал и не шевелился виновник столпотворения. Из его рта пузырилась пена, зрачки закатились вверх, а на белках полопались сосуды, лицо побагровело и посинели губы.

– Ему ничем не помочь, – безразлично сказал Дин Вокс, и люди отшагнули от него, как от разогнавшегося перед лужей авто. – Не тратьте время, вызовите медботов и идите дальше.

– Спасти можно каждого! – хором всхлипнули две молоденькие студентки.

– Но не этому бедолаге. Да и бедолагой его называть с натяжкой.

– В тебе нет ни грамма жалости! Чудовище! Сволочь!

– Есть, как и серое вещество в голове. Посмотрите лучше на предмет, валяющийся у локтя парнишки.

Зеваки увидели маленькую, зеленую коробочку с радужным узором и надписью в центре – «Пыф-паф. Клубничный».

Как ужаленные током, они заткнулись и разбрелись кто куда.

– Я о том же. Но мне тебя и вправду жаль, – посочувствовал Дин, наклонившись к жертве «Пыф-пафа». – На пачке не зря указывают «Не более трех затяжек в день». Страшно представить, сколько сделал ты. От передоза «Пышки» не спастись – факт. Неужели никто не предупредил?

На плечо Дина опустилась тяжелая, ледяная рука.

– Уйдите. Далее займемся мы. Спасибо, что присмотрели, – поблагодарил белый андройд с черным крестом на груди.

– Хорошо.

– СТОП! – внезапно остановил робот. – Подойдите, необходима проверка.

– С чего бы?

– Реакция слишком спокойна для предполагаемо здорового человека.

– Я немножко покурил старых добрых сигарет, понимаете? Они успокаивают. Да и задыхающийся торчок для меня не в новинку. Я из Артаута.

– Свободны.

– Спасибо, – сказал Вокс, и прошептал под нос: «Сперва тексты пишут, а потом людей в морг возят», и сплюнул мокроту.

До кафе оставалось несколько сот метров, судя по моргавшей синеватой неоновой вывеске, но писатель шел и периодически оглядывался на робота, грузившего мертвеца в подоспевшую карету скорой помощи на антигравитационной подушке.

«Парочка затяжек безусловно помогли не расклеиться, но…»

Дин замер у входа, держась за ручку двери.

«… Если Рикки удастся вернуть меня на путь творчества, надеюсь я не присоединюсь к бедолаге».

В кафе пусто, что нисколько не удивило посетителя. Слишком рано, только дурак припрется к девяти, но к счастью официантки, дураков было целых два.

Рик Лиси занял столик в самой дальней части помещения и попивал жутко приторный, синтовандовый Кей-Раф, – жуткая дрянь по мнению Вокса, но Рикки она очень нравилась, а прыщи на лице отображали насколько.

Дин сел напротив друга, но тот не обратил на него никакого внимания.

– Вам, как всегда? Сидовуху на соевых яблоках? – спросила рыженькая девушка.

– Нет. Принесите, пожалуйста, обычного пива девятой крепости.

– А не треснет? – оживился Рик.

– Результат оправдывает средства.

– Мог бы просто поздороваться. Зачем глушить помои, чтобы я отлип от телефона?

– Мне не повредит. Зрелище на улице…

Лиси вскочил и уперся ладонями в стол:

– Да ладно? Ты видел?!

– Тут недалеко. Я шел мимо, и…

– Везунчик.

– Не то слово.

– Ладно, я бы и десятку заказал после жмурика. Не каждый день случается.

– Я промолчу про свой район.

– Прости, – виновато извинился Рик.

– Проехали. Лучше объясни, зачем поднял такую рань.

– Секунду.

Рик отхлебнул Кей-Раф, уставившись в экран, и внезапно раскашлялся, чуть не заплескав брызгами соседа.

– Ты чего? Сиропа не долили? – усмехнулся Дин Вокс.

Друг постучал себя в грудь, прочистил горло резким выдохом и подал телефон. На экране светилась новостная статья.

– Читай, – полузадыхаясь, выдавил Лиси.

«10:00. Артаут. В одной из квартир улицы Морганная 3, дом 47, был найден труп молодой девушки».

– Рикки, чем ты хочешь меня удивить?

– Знаешь кто это?!

– Нет, а должен?

– Это же Чикита Бездартингтон.

– А, фикрайтерка-фэнтезиня.

– Не просто фикрайтерка, а очень популярная!

– Ты поэтому чуть от Кей-дерьма коней не двинул?

– Ну, я любил ее рассказы, а тут…, – взгрустнул Рик.

Дин продолжил читать: «Причиной смерти, как сообщают следователи, могла послужить депрессия», – и не смог сдержать кислую улыбку.

– Весело?

– Классика Артаута. Писака решает свести счеты с жизнью выпрыгнув из окна.

– Но она не…

– Я образно.

– Дин, ты же сам писатель и…

– Бывший, – перебил Вокс.

– Ну-ну, а я – не байкер.

– Так не байкер, верно. Или пересесть с мотоцикла на велосипед с мотором, делает тебя одним из банды «Беспечных Ангелов»?

– Ой, ну не суть, – Рик поднес кружку к губам, вдохнул пар и посмотрел на собеседника исподлобья. – Мне это на руку.

– Что?

– Смерть, – его тон помрачнел. – Пей пиво, кстати.

– А?

Дин и не заметил, как официантка выполнила заказ.

– Пей-пей, поможет лучше слушать, – подталкивал Лиси.

Вокс повиновался и глотнул. Мерзкая горечь ополоснула рот, и жидким камнем потекла по горлу. Парень сморщился, будто съел собачий помет, но в голове мигом полегчало, посторонние мысли и звук внутреннего голоса затихли.

– Вау. С почином. Моя первая девятка.

– Готов?

– Ну?

Дин проморгался и не понял, что происходит. Либо пиво чересчур и быстро ударило по мозгам, либо… Но черты Рикки, как и сама обстановка в баре, размылись, окутались туманом, будто просочившимся с улицы. Он ощутил дискомфорт, усилившийся из-за мерзкого треска и мигания лампы над столом.

– Мне не хорошо.

– Это нормально, – успокоил Рик. – Ты же впервые пьешь настолько крепкий алкоголь? Сидовуха в сравнении соком кажется, да?

– И не говори, – Дин прикрыл рот ладонью, опасаясь, что пиво выйдет обратно.

– Ну ладно, ты главное внимание не теряй. Я позвал тебя, чтобы обсудить творческий кризис, точнее, выход из него.

– Зачем?

– Дин, у тебя талант, попусту простаивающий и из-за чего? Расставания с девчонкой?

– Знал бы…

– Знаю, потому и тычу без всякого зазрения совести. Проблема в том, что ты из авторов, не нашедших причину, то есть писать-то писал, но зачем – не понял. Но со стороны виднее, дружище, и сейчас я поясню, – Рик наклонился вперед и прошептал: – Недостаток внимания и похвалы.

– Чушь! – выпалил Дин. – Я не страдаю подобной хренью!

– Серьезно? А как еще объяснить связь между твоим застоем и уходом барышни? Она ведь была чтецом, если не ошибаюсь? Проверяла и давала советы, касаемо текста, выступала своеобразным, но непрофессиональным редактором, критиком, и группой поддержки в одном лице?

– И?

– Очевидно, что с ее уходом, своеобразная «команда» растворилась в небытие, но в идеале не должна была.

– Что ты несешь?

– Правду, мсье Вокс. Сам посуди. Что отличает профессионала от новичка? Опытный писатель не надеется на одобрение, потому что знает, чего хочет. Он работает «на» и «для» себя, выступает критиком, редактором и далее по списку. А начпис, наоборот, не найдя причины для творчества, шатается, как в лесу, и единственным лучиком света, то есть поводом, становится похвала. Не зря существует куча групп, где детишки ищут себе помощников, соавторов, чтобы воплотить в жизнь идею. Как думаешь, чем они по-большей части заняты?

– Поддержкой, – буркнул с полуотрыжкой Дин.

– Вот-вот. Сидят и занимаются лизоблюдством, делятся наработками, обсуждают, подталкивают, но писать? Ну, может чего и напишут, если Венера и Меркурий транзитнутся единовременно, а Марс им не помешает, – Рикки хихикнул. – О разочаровании, с которым сталкивается молодняк, осознав, что писарюжек в радиусе ста метров – тысячи тысяч, – умолчу. И прочее. Могу перечислять до бесконечности.

– А я причем?

– Как?! Ты не понял?! Дин, ты метишь в высшую лигу, но застрял вместе с детьми!

– Не пори ерунды. Мне не нужно…

– Ага, потому ты пишешь мне сообщения десятками.

– Я делюсь мыслями.

– А мог бы переносить на бумагу. Но ты ждешь, что я одобрю и похвалю, как Дей…

– Заткнись! – перебил криком Дин. – Не говори о ней, не сейчас и не здесь.

– Хорошо. Остынь, – Рик откинулся на мягкую спинку дивана и выжидающе посмотрел на друга. Через минуту, он добавил: – Нужно двигаться дальше, и у меня есть отличная мотивация.

– Неужто та самая смерть?

– Угу.

– Бред.

За угловым столиком, где сидели товарищи, наступила тяжелая тишина. Часы на стене глухо тикали, и у Дина заболели виски. Он надавил и помассировал их. Туман потихоньку рассеялся одновременно с демонической аурой Рикки. Теперь, предположил Вокс, слова друга зазвучат адекватней. Каким образом смерть должна заставить снова писать? Забыть прошлое и вернуться в процесс, приносящий раздражение без эмоциональной подпитки от человека со стороны? Никто не одобрит, не посоветует, не похвалит и… Черт возьми! Рик прав, и я на самом деле писал ради внимания любимой. Сволочь, знает, на что давить. Дин ощутил жжение в животе, резко сменившееся на приятное тепло; очевидно, «эффект» от пива, но Вокс принял ощущение за особый знак. Не зря ему стало комфортно при принятии проблемы. Пора идти вперед… Но как?

– Что ты предлагаешь? – сдался Дин Вокс.

Рик Лиси радостно хлопнул в ладоши.

– Писатели суицидятся, дружище, что нам на руку.

– Почему…?

– Конкуренция снижается, ну!

– Это должно подстегнуть меня к творчеству?

– А что, нет?!

– Чепуха!

– Подумай! Пока ты будешь писать роман или рассказ, решишь издаться, но засомневаешься из-за конкуренции на рынке, и тут БАХ, – он ударил о стол, и из чашек расплескались напитки, – очередь проредела, и тебя ждут с распростертыми объятиями!

– Рик Лиси, – Дин потер веки в лёгком раздражении, – послушал бы ты себя со стороны.

– С утра репетировал речь, потому в курсе, как она звучит, приятель.

– Ты пил девятку?

– Нет, кроме Кей-Рафа ничего не употребляю.

– И до сих пор не понимаешь, почему твое лицо напоминает грядку с клубникой.

– Ай, отвали! В любом случае, вариант рабочий, как по мне, но я не закончил, – он нахмурился, вытер вылившийся кофе, и сделал затяжной глоток. – Шутки шутками, но новости реально напрягают. Творческие люди слишком часто сводят счеты с жизнью, не находишь?

– Не впервой. Суицид у них, как воздухом дышать.

– Да, но поговаривают, что здесь имеет место мистика.

– В плане?

– Слышал про Скрипача?

Свет в кафе несколько раз замерцал, и бармен крикнул официантке: «Ты опять своими электронными сосалками грузишь сеть?!»

– Я не ценитель классической музыки.

– А речь не о музыке, – Рик широко улыбнулся. – Поговаривают, что в кризисный период к авторам приходит сущность и…

– Ой, иди ты! – перебил Дин, и подозвал девушку поблизости: – Можно нам счет?

– Да погоди! Дослушай сперва.

– Я не верю в мистическую чушь.

– Просто байка, но хорошо ложащаяся на новости. Я ни к чему не подвожу.

– Ладно, продолжай.

– Так вот, – парень уперся локтями в колени и скрестил пальцы, – когда писатель доходит до «ручки», его навещает Скрипач. Существо дарит безумную порцию вдохновения, и текст несется ручьем по бумаге.

– Такой же водянистый?

– Тихо! Нет, весьма хороший, иначе смысл от сделки.

– Допустим, но бесплатно Скрипач ничего не «отсыпает»? И какова цена? – напрягся Дин. – Не отвечай, дай угадаю. Жизнь?

Друг молча кивнул, и залпом допил раф:

– Все же многовато сиропа.

Несмотря на заверения Дина об отношении к паранормальщине, история со Скрипачом не на шутку взбудоражила ему нутро, но он сохранил хладнокровие и спросил:

– Какова вероятность, что Скрипач – побочка от злоупотребления «Пыф-пафом»? Обычный глюк, не более.

– Наверняка никто не знает. «Пышка» не задерживается в мертвом организме.

– И то верно.

– Главное, сам ей не пользуйся, ладно? А если и будешь, то следуй инструкции, – с волнением в голосе, попросил Рик.

Дин промолчал. Он и не собирался, особенно после лицезрения трупа на набережной, но и не отбрасывал возможность пыхнуть разок-другой для вдохновения. Его не покидала мысль, что Скрипач и «Пышка» – вещи взаимосвязанные, одно проистекает из другого, или наоборот. Любопытно.

«Попробовать ради эксперимента? – прикинул Дин. – Нет! Не пори горячку, ты не идиот… Но, припоминая поведение в отношениях – вполне идиот».

Из потока размышлений, его выдернула подошедшая официантка с аппаратом оплаты в ладони.

Рик рассчитался за кофе. Настала очередь Дина, но девушка отдернула руку и смущенно проговорила:

– Простите, я немного подслушала разговор. Вы не поймите неправильно, большая часть осталась для меня секретом, но…, – она сжала фартук, словно собираясь с силами, – вы правда писатель?

– Нет, – коротко ответил Вокс.

– Но ваш сосед…

– Рик много болтает и не по делу.

– Вот как, простите.

На ее лице читалось неприкрытое разочарование, и Дин почувствовал легкую неловкость, мельком поймав взгляд светло-зеленых глаз из-под рыжей челки. Он не хотел расстраивать симпатичную официантку, но ничего не поделать. Называться писателем – слишком громко и не совсем честно.

– Любят они писарюжек, – ухмыльнулся Рик, когда ушла девчонка.

– Зря. От творческих личностей много проблем. Поверь мне. Больные люди, отбитые наглухо.

– Ты адекватный.

– Поживи со мной неделю.

– Ох, снова о «ней».

Дин поднялся, намереваясь уходить, но застыл с опущенной головой.

– В общем, я попробую, – неуверенно проговорил он.

– Ого! У меня получилось?!

– Почти, но не тешься, я только попробую. Без обещаний.

– Прогресс-прогресс, – Рик похлопал Вокса по плечу.

– Однако, если я выдам что-то стоящее, ты бросишь пить свою Кей-дрянь.

– Эээ, с чего бы?!

– Иначе концовка кофепития, Рикки, сложится для тебя очень печальной.

– Мыслишь, как писатель, но немного жестковато, не находишь?

– Я же говорю, отбитые наглухо, – улыбнулся Дин.

2

Никто и не вспомнит, когда было решено выделить участок земли под целый район для творческих личностей. В глубинах памяти остался эпизод новостей, где президент произносит речь о возросшем уровне культуры, поддержке начинающих творцов и том, какое будущее они принесут. Естественно, ожидалась материальная поддержка и продвижение по фронтам художественного, литературного, или любого другого мира, связанного с созданием чего-то нового из головы.

Инициатива казалась интересной, но не без греха и подводных камней.

За «новорожденные» произведения, выдавалась определенная сумма средств на покупку недвижимости, или ее доли, в свежеотстроенном районе Артаут. Как оказалось, большая часть населения состояла из творческих людей: кто-то писал вшивые фанфики по любимым вселенным, некоторые только-только окончили художественную школу и зарабатывали копейки в социальных сетях, рисуя мультяшных женщин с большими грудями на потеху сексуально неудовлетворенным пользователям. К слову, писатели порно-романов и артеры-18+ удачно заключали союз: один печатает дешевую эротику, второй сопровождает ее обложкой и сочным, но дешевым рисунком. Овцы довольны, а акулы в плюсе.

Несмотря на изначально введенные на «вход» рамки: объем произведения, популярность, фанатская база и далее, – было решено их снять, и пускать каждого на толику разбирающегося в сакральной сфере создания выдуманных вселенных.

Артаут превратился в помойку, на девяносто процентов состоящую из бездарностей: жалких писарюжек, строчащих пустые, безыдейные тексты; художников, использующих ИИ для уродливых дизайнов, и не менее уродливых мемов; попрошаек, требующих внимания на их ничтожные пуки в воздух: «Посмотрите, я написал шедевр! Оцените! Ну где же вы! Как вы не понимаете! Идиоты!»; и, конечно же, никуда не деться от банальных нытиков, недовольных абсолютно всем: плохими людьми, ужасным государством, рамками, цензурой и бла-бла-бла.

Дин не понимал, как обывателей не тошнило от самих себя.

Но в глубине души он осознавал, что жалость и ненависть к собственной персоне у них зашкаливает настолько, что район стал локальной шуткой, всплывающей в диалогах с обычными прохожими:

«О, ты из Артаута? А почему еще живой?»

Процент самоубийств превышал всякие нормы, что мало кого волновало. Есть заботы поважнее, чем вникать в психозы мастеров пера и похожих. Общество понимало, творческий человек – существо специфичное и ранимое. «Художнику палец в рот не клади – найдет повод обидеться», – говорили они, и цитата замелькала в темных уголках квартала, как мрачное напоминание.

Дин остановился у ворот и посмотрел на голографическую доску с мигающим внизу именем – Чикита Бездартингтон.

– Пока что единственная, – вслух сказал он, – но еще не вечер.

Пройдя чуть дальше, его остановил местный попрошайка – блондин с выбритыми висками, петушиной шевелюрой и круглыми очками – Кондомио Пузио.

– Чего?

– Я это… Ну…, – Кондомио припадочно зажестикулировал. – Я кинул тебе ссылку в личных сообщениях. Открывал?

– Очередное видео?

Пузио кивнул.

– Хорошее. Зуб даю!

– Мне неинтересно.

– Сложно посмотреть каких-то двадцать минут?! – взвизгнул популярный блогер-побирушка.

– Ну по фактам, – устало вздохнул Дин, – ты снимаешь обзоры на книги писателей, живущих с тобой по соседству. Зачем?

– Чтобы читатели знали, какие книги…

– Нет, погоди. Еще разок. Ты снимаешь обзоры на романы, авторы которых живут, образно, в двух-трех шагах от тебя. Зачем?

– Я же говорю…

Но Вокс снова перебил.

– Пузио, как часто ты смотришь на список погибших у ворот?

– Редко.

– А нужно почаще. Велика вероятность, что «разоблачения» – одна из причин сведения счетов.

– Идиотизм! Брось!

– Тебе очень везет, что у писателей не хватает воли подать в суд. А я уверен, допустим, где-то в параллельной вселенной, ты сидишь на скамье подсудимых, а женщина в черной мантии зачитывает приговор.

– О, Дин! Вернулся к перу?

– А?

– Ну, альтернативные реальности – твоя тема.

– Это пример, а не сюжет новинки. Не суть, Пузио. К чему я веду…

– Успокойся, – прихрюкнул попрошайка, – я поменял формат, и не поливаю никого помоями. Давно ясно, что критику здесь не тянут. Не надо вешать на меня смерти бедолаг, хорошо, Вокс? Новый ролик вообще-то про тебя, и я хотел услышать отзыв от главного героя перед публикацией.

– Мне неинтересно, – повторил Дин. – Выкладывай, как есть.

– Я хвалю твои работы.

Но Дин пошел дальше к дому, не обращая внимания на комментарии Кондомио Пузио, эхом доносившиеся издали.

«Какая разница, хорошо или плохо он отзывается, – думал парень. – Те рассказы – минувшее и позабытое. Пусть остаются на дне».

Вокс миновал консьержку, застывшую перед экраном любимого телесериала про китайских женственных мальчиков, поднялся на четвертый этаж, открыл дверь квартиры и застал на пороге трущегося о косяк, и довольно мурчащего, смолянисто-черного кота.

– Привет, Блэкки. Заждался? – поприветствовал животинку хозяин легким поглаживанием по макушке.

Он нащупал под шерстью твердую пластину – неприятное напоминание. Кот – ненастоящий, робо-клон реального Блэкки, которого забрала бывшая обитательница квартиры. И пусть питомец вылитая копия оригинала внешне, по характеру и поведению, – факт фальшивости не отменяется.

Неожиданно, Дина пошатнуло от поплывших стен. Недавно включенные лампы затрещали и заморгали, у дивана послышался знакомый, ласковый голос: «Что ты хочешь покушать на ужин?»

«Похмелье от пива? Пора бросать пить», – заключил парень, снял обувь, повесил кожаную куртку на вешалку, и бухнулся на диван в гостиной.

– Две комнаты, заставленные мебелью, а как пусто, – обратился он к потолку. – И слишком тихо.

На долю секунды, у холодильника мелькнул образ светловолосой девушки, и пропал быстрее, чем появился.

– Я был рядом, – отреагировал Дин, потер щеку, как от оставленного влажного поцелуя, и горько вздохнул.

Почувствовав угрюмость хозяина, кот с легкостью пушинки запрыгнул ему на грудь и скрутился клубком.

– Подделка или нет, но что бы я без тебя делал? Свихнулся в четырех стенах, или хуже – включил электроплиту и задохнулся от дыма, пригоревшего к ней лука.

Блэкки, по приказу сенсоров, а не чувств, замурчал от медленного и нежного почесывания за ухом.

Дин повернул голову влево и поморщился от вида письменного стола с одиноко лежащим ноутбуком. Скоро ему предстоит взаимодействовать с техникой из-за глупого договора с Рикки.

– Сколько лет я не использовал компьютер по назначению? Лучше бы выкинул, но…

Робокот зевнул, и Вокс автоматически повторил за ним. Пиво действует слишком усыпляюще. Писанина подождет, сдался парень, и крепко заснул.

В дверь постучали, но никто не шелохнулся.

Затем послышался стук ногой потяжелее, и Дин резко проснулся, скинув дремавшего в режиме ожидания Блэкки. Кот недовольно, насколько позволяли системные настройки, шикнул на хозяина и шмыгнул под диван, как от надвигающейся беды.

В тамбуре никого, но на пороге лежала коробка с приклеенной запиской. Дин узнал почерк. Он поставил посылку на пустой письменный стол и на мгновение завис с ощущением, что чего-то не хватает. Но шальная мысль отступила, когда внимание переключилось на письмо. Старательным курсивом хвастливой первоклашки, выведено «С Днем Рождения! Целую, Дейзи».

– А какое число…, – Вокс сверился с цифрами на браслете и удивился, что сегодня действительно та самая дата. – И как я умудрился забыть? Видимо, разрыв совсем пошатнул мне память.

Он разорвал матовую, упаковочную бумагу и увидел символ компании производителя электроники – очень желаемой, но безумно дорогой.

– Да ладно?!

– Я не то, чтобы купила самую мощную версию, но…, – донеслось позади.

Дин не обернулся, игровой ноутбук приковал к себе, как стальными цепями.

– Шутишь? Какая разница?! Любая версия замечательна! – восторженно ответил он.

– А, ну ладно, – голос помрачнел, несмотря на теплые слова.

Тон смутил его.

– Что-то случилось? – посмотрев через плечо, поинтересовался Дин, но собеседник пропал.

Легкий холодок пробежал по спине. Писатель дернулся и ударился о стол пятой точкой.

– Блэкки? Блэкки! Просканируй квартиру, немедленно!

Кот не послушался и продолжил сидеть в «убежище».

– В ремонт сдам!

Животное нехотя выползло и подбежало к хозяину, потянулось вверх лапками, намекая, что хочет объятий.

– По-хорошему не понимаешь, гадёныш? – почесав макушку Блэкки, ласково проговорил хозяин, и рука замерла над шерстью. Он не нащупал пластины. Не робокот, не копия. Настоящий. – Ты… Какого…?

В секунду, в углу кто-то жалобно всхлипнул, тихонько зацарапал. Светловолосая незнакомка сидела на корточках и скребла обои указательным пальцем. Ее белое платье жутко контрастировало с обесточенным, темным закутком. Казалось, что девушка – персонаж, заманивающий игрока на получение бесполезного задания без наград и почестей. И Блэкки оказался первым, решившимся на получение квеста. Он шмыгнул к ней и принялся с наслаждением тереться о изношенные туфли, будто их намазали кошачьей мятой.

Дин не поверил. Повтор? Он видел похожую сцену четыре года назад, но Дейзи не сидела на полу и не плакала. Кот любил ее обувь, что порой веселило владельцев и служило поводом для съемки забавных роликов. Вокс давным-давно удалил смешные видео из телефона, но из головы – попросту невозможно. И сейчас складывалось ощущение, как некая, невидимая сущность, проецирует вывернутые наизнанку воспоминания прямо в угол квартиры.

Парень подошел к Дейзи и дотронулся плеча. Она не отреагировала, продолжила всхлипывать: «Я ничтожество. Бездарность. Жизнь не удалась. Лучше умерла».

От последней фразы, грудь Дина неприятно сдавило, и он упал на колени перед плачущей. Ему хотелось увидеть лицо и сказать, что она ошибается, не стоит озвучивать страшные вещи, все будет хорошо, но стертые в кровь пальцы, не царапающие, но поглаживающие обои пятью кусками порванного мяса, перехватили ему горло. Он отполз, в ужасе наблюдая за беззаботным Блэкки, продолжавшим ласкать лодыжки хозяйки черной мордой.

Дейзи медленно развернулась к Дину. Безглазый лик жалостливо сверлил пустотой. Вместе со слезами на пол капали частички кожи, оголяя мышцы, а затем и бежевые кости. Девушка схватилась за волосы и с пронзительным визгом вырвала клочок, второй, и швырнула их в испуганного любимого. Локоны не долетели до цели, замерли в воздухе, как по велению властителя времени и пространства. Окружение погрузилось в анабиоз.

Дейзи открыла костлявую челюсть и оттуда потянулся серый, едкий дым, проникший в Дина через ноздри удушающей кислотой. Легкие обожгло, а желудок наполнила неприятная сытость. Больно, и одновременно хорошо. Вокс успел предположить, что похожее ощущение испытываешь, затягиваясь дозой «Пыф-пафа».

«Вдохновение! Через мучение к озарению!»

Мысль прозвучала вслух, и Дейзи захохотала. Окутанная вспыхнувшими языками пламени, она процитировала неизвестного автора:

– Не то! Совсем, совсем не то. Кричи, страдай и плач! Гори в огне. Он твой палач!

– За что ты так со мной?

Девушка проигнорировала, и ее череп взорвался с ослепительной вспышкой, наконец выдернувшей Дина из сна.

Он открыл глаза, перевел дыхание, и облизал подсохшие губы.

На груди посапывал кот, и хозяин дотронулся пушистого затылка Блэкки подрагивающей ладонью. Пластина. Робот. Выдох.

– Девятка мне противопоказанна. Приснится же, а?

Питомец мурлыкнул, не прерывая отдых.

Парень аккуратно убрал Блэкки, сел на край дивана и вытер скупую слезу.

– Чертовщина, но бессмысленная ли? – призадумался Дин, взъерошив русые волосы. – Неважно, но благодаря ей, мне понятно одно – начинать писать лучше с микродозой вдохновения. Слишком уж оно сладко ощущалось в кошмаре.

3

«Пышка» продавалась в доме напротив у знакомого Дина.

Сержио Фламски давно торговал этим чудом творческой мысли и, благодаря ему, раскрутил и развил свой маленький бизнес, совсем несвязанный с пыхтелкой. Чем он занимался помимо продажи – никто не знал, но деньги у него водились крупные. Поговаривали, что Сержио работает в паре с Кондомио Пузио и пишет тому сценарии для разгромных видео, но, опять же, слух бездоказательный, да и налички обзоры приносят мало.

Дину казалось странным, что кто-то в здравом уме и в современных реалиях вообще рассчитывает получать доход от хобби, ставшего работой. Подобная мысль колола в затылок при виде новосельцев. Дураки, думал он, места на вершине распределены. Лезть в писательство или в другое похожее занятие для наживы и богатства – самоубийство. Дин ухмыльнулся. Иронично. На заводах по производству пыхтелок и то платят больше, но кому хочется торчать у станка 12 часов? Вокс не хотел, да и остальные в Артауте тоже, иначе бы район просто опустел.

«Артаут – город бездельников, доходяг и бездарей, – заключил парень, устало вдохнув холодный, вечерний воздух».

Но для таких и существовал «Пыф-паф».

Неизвестно, как и каким образом, но объявился умник с гениальной идеей совместить грибы, растущие под окном и пчелиную попку, высушить и затянуться вечерком. Он испытал безумный прилив творческих сил, записал рецепт, немного побарыжил для знакомых и друзей, пока на него не обратила внимания фирма «ЭссТетИк» и не выкупила формулу. Получил ли создатель славу после этого? Нет, но утверждают, что его имя как раз и красуется на пластике товара – «Пыфпаф».

Суть пыхтелки сводилась к простейшей функции – подарить пользователю вдохновение, но из-за специфического состава, рекомендовалось делать три затяжки в сутки, не больше. Для тех, кто хотел попытать удачу и пыхнуть сверх нормы, черным по белому предупреждалось – «Превышение рекомендуемой дозировки влечет за собой побочные эффекты в виде тошноты, потери ориентации, расслоения сознания, удушье и смерть». Собственно, таким образом компания скинула с себя ответственность. Ну умрет человек и умрет, его же предупредили. И как бонус – от передоза не спастись. Если ты отравился – считай нежилец, не поможет самая продвинутая технология. Но жителей Артаута не останавливали предупреждения, потому самой частой причиной гибели было именно злоупотребление «Пыф-пафом». После чего, «подуть на публике» попало под запрет. Дома – укуривайся до комы, на улице – нельзя. Простые правила для комфортного существования. Дин мрачно хмыкнул, припомнив бедолагу на набережной.

– Я буду поумней.

Он зашел в старенькую одноэтажную общагу, нашел синюю дверь с буквой Z, и постучал. Облупленная краска хлопьями посыпалась на ободранный линолеум. Послышались медленные и шаркающие шаги, жильцу явно тяжело передвигаться. Дверь аккуратно приоткрылась и в проеме появилось худощавое лицо, обросшее густой, русой бородой.

– Чего тебе? – спросил Сержио.

– Сам знаешь.

– Нет, не знаю. Говори конкретней, я занят.

– Господи, да чем ты можешь быть занят, Фламски?!

Дин раздраженно толкнул дверь и вошел внутрь.

Комната напоминала большую кладовку или магазин старьёвщика. Куча разбросанных вещей и книг, шкаф, набитый старушечьим барахлом по типу «жалко выкидывать, пригодиться, и оно же красивое», старый, включенный телевизор шипел белым шумом, а где-то в углу слышалось журчание мочи от справляющего нужду кота, пса или крысы (Дин не был уверен, какое зверье Сержио держит).

– Не кладовка, а настоящая помойка, – сказал гость.

– На свою посмотри!

– У меня гораздо чище, да и Блэкки ходит в туалет, а не на обои.

– Ай, отвали. Ты за сосалкой что ли приперся?

– Да. Есть?

– Ну естественно, Дин. Я же не могу оставить нуждающихся без подзарядки. Но не думал, что и ты увлекаешься, – он прошлепал по липкому полу на кухню.

– Единичный случай.

– Да-да, первый раз – не писатель, я в курсе.

Что-то упало и разбилось, Сержио выругался.

– Тебе с каким вкусом? – донеслось из соседнего помещения.

– Любым, мне без разницы.

– Но она есть, Вокс, и большая.

Фламски вышел из кухни, держа в руках несколько цветных флаконов, скинул ногой с журнального столика барахло, разложил пыхтелки в ряд и принялся объяснять, тыкая в каждую пальцем:

– Тыквенная – мой личный топ. Помогает писать ужастики.

– Судя по твоей комнате, я понимаю почему.

– Остряк, ну да ладно. А вот цитрусовая не очень. Пользователи говорят, что произведения выходят довольно унылые, понимаешь, да? Примерно, как кислая рожа некоторых.

– Начисли себе бал, Сержио, и продолжай.

– Мы не в игры играем, Дин! Все серьезно!

– Ну?

– Далее, – Фламски прокашлялся, – клубничный, если надумал писать порнушку. Моя соседка обожает ягодную дуделку. Хотя, я не читал ее фанфики, так как пишет она чисто для себя, чтобы… Ну ты понимаешь, мальчик с мальчиком, и все в похожем духе. Сама соседка по девочкам, если что, и…

– Меня не волнует.

– Скучный ты, Вокс.

– Я заберу с мятой, – сказал Дин, подняв темно-зеленое устройство. – Сколько затяжек?

– Пятьдесят, но ты уверен? Мятная – самая хреновая. Ее никто не берет. Сперва приятно и освежает, но послевкусие словно в рот нагадила чайка.

– Почему чайка? – рассмеялся Дин.

– Просто фигура речи, не суть. Факт, что ничего нормального с мятным «Пыф-пафом» не создается. Подумай лучше. На крайний случай советую цитрус, если хочется чего-то драматичного написать.

– Не, горький – самое оно.

– Ну, как знаешь, дело твое. Я предупреждал. Потом не бегай жаловаться на сайт, что купил дерьмо.

– Не переживай, – Дин хлопнул Сержио по плечу. – Чувствую, синхронизируюсь с ней на сто процентов.

– Еще не оклемался? – внезапно и обеспокоенно поинтересовался продавец.

Дин Вокс кивнул, и достал кошелек, но сразу убрал его.

– Бумажник таскаешь. Смешной. Давай переводом на браслет, сумму я ввел.

Покупатель коснулся планшета Сержио запястьем и получил уведомление о списании средств.

– Захаживай, если потребуется добавка. Буду рад.

– Это первый и последний…

– Конечно-конечно, – перебил Фламски, подталкивая посетителя ладонью в спину к двери. – Верю и жду, приятель. И запомни, не больше трех затяжек в сутки. Не хотелось бы, чтобы…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.