# Игры кошачьей богини

Ирина Игоревна Фельдман

Сходила в музей, называется! Хотела познакомиться с культурой Древнего Египта, а попала в Англию XIX века. По-настоящему, да ещё в тело молодого джентльмена. Как так получилось? В чём прикол? Ответы, как и путь домой, придётся искать самой. Но сначала надо адаптироваться к жизни викторианского Лондона и постараться не угодить в сети врагов. Ой, непросто это будет! Бенджамин Хант, кем я сейчас являюсь, успел кому-то перейти дорогу, а за мной пристально наблюдает кто-то из потустороннего мира. Но, оказывается, вернуть всё на свои места – не самая большая проблема. Как быть, если влюбилась в человека, который жил до твоего рождения?

Пять причин купить:

1. Если вы любите викторианскую Англию.

2. Если вы любите фильм «Мумия».

3. Если вам нравятся пары из отважных и дерзких на язык девушек и настоящих джентльменов.

4. Если вы хотите познакомиться с самым невероятным началом истории любви.

5. Если вы любите, когда ваши ожидания немного обманывают.

© Фельдман И., текст, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Глава 1. Про кошек и собак

> «Господи, благодарю тебя за то, что этот сукин сын лишился рассудка!»

> Отрывок из дневниковой записи Джона Ханта

Разогнавшийся троллейбус резко затормозил. Я крепче вцепилась в поручень, чтобы мои мощи не улетели в другой конец салона. Все места свободны, а любовь к катанию стоя у окошка у меня никто не отнимет.

– Детей везёт, не картошку, – проворчал Данька.

Не очень справедливое замечание. Моему двоюродному брату двенадцать лет, а мне уже восемнадцать стукнуло, значит, я типа как не дитя.

Мы выскочили на остановку. Я притормозила и выплюнула в мусорку жвачку, которой меня угостил брат. Чувствую, её умопомрачительный химический запах, именуемый «клубника-банан», ещё долго будет напоминать о себе.

– Варежка, – с укоризной позвал меня Данька.

Вообще-то по паспорту я Варвара Пономарёва, а Варежкой меня только члены семьи называют. В тусовке же меня знают как Юки.

– Да иду, иду.

Ускорившись, мы потопали дальше.

Блин, я так хотела поспать до полудня, но мы ж договорились пойти в музей до обеда. Даньке не терпелось попасть на выставку, вот он и вытащил меня из постели телефонным звонком. Сама виновата, никто меня за язык не тянул, когда обещала мальцу, что отвезу его в центр города посмотреть на заморские диковины. Он у нас мальчик по нынешним меркам странный. В свободное время не режется в компьютерные игрушки и не сидит с бутылкой пива у подъезда, предпочитая более культурный досуг. С детского сада Данька любит читать, особенно его увлекают энциклопедии, и чем больше в них страниц, тем сильнее его восторг перед новыми знаниями. Даже в сети он сидит не в идиотских чатах, а на сайтах вроде «Википедии». Во как, а вы говорите, от интернета дети тупеют. На данный момент тащится по динозаврам и по древним египтянам и при любой удобной возможности читает окружающим лекции. Причем так упорядоченно и занимательно, что многие взрослые слушают его с неподдельным интересом. Молодец, одним словом, не то что я.

Краеведческий музей встретил нас яркими баннерами с изображениями золотой маски Тутанхамона и Анубиса. Может, я чего-то не понимаю, но такая завлекаловка выглядит неадекватно. Даже моих остаточных знаний хватит на то, чтобы сообразить, что погребальную маску известного фараона в нашу глушь не привезут. Да и Анубис – зловещее божество с головой шакала, помнится, бог смерти или чего-то с ней связанного. Позитив прёт.

Я еле сдержала разочарование, когда узнала стоимость билетов. В два раза больше, чем я рассчитывала! Ну ладно, не время жмотиться. Тем более, слава моей хитрожопости, стипендию мне будут исправно выплачивать. Не обеднею.

– Вы без взрослых? – насторожилась женщина на входе, принимая у меня купюры.

– Пф! – бряцая значками с анимешками, я достала из внешнего кармана сумки студенческий. – Я взрослая.

Да-да, взрослая. Маленькая, утопающая в мужской клетчатой рубашке, надетой поверх майки с надписью «I am Sherlocked», в драных джинсах и при этом с полной уголовной ответственностью.

– Сейчас сезон лагерей, детей толпами водят. Кошмар какой-то, – доверительно сообщила женщина.

Я уж не стала интересоваться, что именно здесь творят маленькие монстры. Данька не простил бы мне промедления.

Из холла мы прошли в первый зал.

Сто лет не была в этом музее. В первый и последний раз я его посетила во втором или третьем классе, и тёплых воспоминаний о нём у меня нет. Тут не было ничего интересного, только допотопные чучела животных нашей области да кубок, из которого якобы пил кто-то из царей. Зато наша классуха, Татьяна Пална, чуть голос не сорвала, пытаясь собрать всех в кучу.

Древнеегипетские штучки здорово оживили атмосферу. У меня аж глаза разбежались от количества экспонатов, хотя я до последнего считала, что останусь равнодушна.

– Варь, ну куда ты несёшься? – Данька цапнул меня за рубашку. – Давай с самого начала смотреть.

И он повёл меня вдоль витрин. На таблички я почти не смотрела, на них всё равно почти не было полезной информации, к тому же братуха начал отжигать. Первым делом, пока мы стояли у беспонтового обломка стелы, он объяснил мне, почему некоторые иероглифы обведены овалом. Это называлось картуш, такая фиговинка, выделяющая имя фараона из всей записи, чтобы не сливалось с прочей абракадаброй.

– Я даже знаю, кто расшифровал иероглифы, – прихвастнула я. – Француз один. Шампиньон.

Данька посмотрел на меня как на неандертальца. Хотя нет, пожалуй, плохое сравнение. Неандертальца он рассматривал бы с большим уважением: первобытный человек, в отличие от меня, умел добывать огонь и убивать мамонтов, а это полезнее всех моих талантов вместе взятых.

– Варя, его звали Жан-Франсуа Шампольон. Шам-поль-ён.

Стало немножко обидно. Как будто он старше, а не я.

Помолчу-ка в тряпочку. А то мой доморощенный вундеркинд всем растреплет, какая я тупая.

Следующие экспонаты были скучными. Для меня. Малой, в свою очередь, не торопился отходить от покоцанных вазочек и огрызков папирусов и вещал дальше. Оказывается, в Древнем Египте было дофига царских династий, и Данька с умным видом соотносил конкретного фараона с его историческим периодом. Не знаю, возможно, где-то он ошибался, но пара посетителей специально подошли к нам поближе. Нет чтобы записаться в группу для цивилизованной экскурсии, на халяву и уксус сладкий.

Я старалась выцепить что-нибудь интересное для себя. Что тут у нас? О, вот изображение какой-то знатной дамы (в табличке так и было указано: «Личность не идентифицирована»). Как у неё жирно подведены глаза, прям как у меня, только мои стрелки покороче. А на этом рисунке танцовщица с лицом в профиль сверкает драгоценностями и голой грудью.

– Детям до шестнадцати! – Я закрыла Даньке глаза руками, но он не оценил шутку. Вредина.

Why so serious?

Утомившись, я отошла немного подальше. Краем глаза заметила, что в соседнем зале выставлены мумии. Мелкие, животных, наверное, но всё же они гораздо интересней кусков камней.

Уйти туда или подождать брата?

Я вытащила из кармана плеер, привела в порядок наушники и, поборов желание погрузиться в мир музыки, положила обратно.

Экскурсовод поневоле обзавёлся единомышленниками и покидать зал явно не собирался.

Окей, пусть тусуется. Не зря же я столько денег отвалила за билеты.

– Ты чего пялишься? – раздражённо обратилась я к статуэтке в виде чёрной кошки с нарисованным ошейником.

Покрытые тонкой сеточкой трещин жёлтые глаза мигнули, как фары.

Ничего себе! Теперь понятно, почему фигурка стоит отдельно и без стекла: это новодел со спецэффектами.

Сидит такая высокая, изящная. Головка круглая, хвост куда-то подевался… И всё равно притягательная.

«Примерно период правления XX династии, – гласила табличка. – Предположительно скульптура богини Бастет».

«Примерно», «предположительно». Да я тоже так могу!

Миндалевидные, почти человеческие глаза кошки вновь засветились, стали ярче. У меня дыхание перехватило от неожиданности.

Если это поделка для привлечения посетителей, зачем ей табличка? Да и где кнопка, Урри?

Воровато оглядевшись и убедившись, что никто не кинется на защиту музейного имущества, я взяла статуэтку в руки. Шершавая и такая тяжёлая, хоть и маленькая. И не идут от неё провода. Неужели на батарейках?

Кошачьи глаза засияли так сильно, что я зажмурилась и внезапно ослабевшими руками понесла древнюю богиню на место. На смену болезненному свету пришла мягкая тьма, сопровождаемая звуком, какой бывает, когда наполненная водой тяжёлая ваза опускается на поверхность стола.


Голова боли-и-ит… И тошни-и-ит. Вот прикол, сейчас глаза открою, а все вокруг меня прыгают, суетятся. Только Даньку жалко. Мне при нём никогда не было плохо. Я вообще в обморок до этого один-единственный раз в жизни падала. Когда в десятом классе болела гриппом и с температурой тридцать девять вылезла на кухню водички попить.

Стоп. А сейчас почему мне сплохело?

Я попыталась проморгаться. Мешая обзору, перед глазами плавали красные и чёрные пятна. Ох, как затылок болит, наверное, об пол со всего маху приложилась.

Кое-как села и приложила пальцы к голове. Липко!

Я даже не удивилась, увидев, что рука перемазана кровью. Упала, звезданулась – всё логично.

Пятна стали расплываться. Уже лучше.

Эй, а что с маникюром? Я же вчера накрасила ногти тёмно-синим лаком и мизинцы выделила ядовито-зелёным. Куда всё это делось?

Погодите, это же не мои руки. Не мои худющие лапки, а мужские!

Прикольный сон, что я могу ещё сказать. Если бы башка не трещала, было бы вообще супер.

И ведь реально – сон. Смотрю, лесочек вокруг меня такой красивый, птички вдалеке чирикают. Погулять бы, да плохо мне.

Я сделала глубокий вдох, от которого закружилась голова. Фак, почему я прогуливала практические занятия по оказанию первой медицинской помощи? На паре лекций была и то вместо записей занималась рисованием. Вот и аукнулось мне моё разгильдяйство. Сижу теперь в лесу, помираю.

Нет, всё-таки не очень прикольный сон. Надо бы себя по щекам побить, но у меня тогда голова взорвётся на фиг.

Ох, кто тут так топает? Словно табун лошадиный… А и правда, лошадь. Пока одна, но и это не добавляет ситуации ничего хорошего.

– Эндрю, он здесь! – крикнул всадник в старинном охотничьем костюме. Ни дать ни взять английский денди. Я, наверное, на ролёвку попала. Точнее, она мне снится.

Он быстро спешился.

– Привяжи мою лошадь! – Молодой человек даже не взглянул на подоспевшего к нему второго всадника.

– Что… кто… – еле ворочая языком, выдала я.

– Боже! Что с тобой случилось? – Он сбросил с плеча ружьё и опустился передо мной на колени. Зря, штаны испачкает, а шмотки у него на заказ сшиты – в копеечку влетит его неосторожность. У меня глаз на косплей намётанный, я в таких вещах толк знаю.

А косплей-то и впрямь годный. Чуваку ужасно идёт костюм, у него даже моська как у какого-нибудь британского актёра. Не шибко смазливый, за этим типажом не бегают толпами девочки из средних классов. Зато с почти неуловимым иностранным шармом.

Так, отмотаем назад. Что со мной случилось? Да без понятия!

Подвывая на бегу, из кустов вылетела небольшая белая собака с чёрными и рыжими пятнами. Она замерла на месте, лаем возвестила о своём прибытии и подбежала к Эндрю, который, пристроив свою лошадь, занимался другой. Просто маленькое чудо! Всю жизнь мечтала о собаке, но мама всегда была резко против любых животных в доме.

– У тебя кровь, – сказал первый «ролевик».

Да вы что, Капитан Очевидность!

Он порылся в карманах, достал на свет несколько патронов и в последнюю очередь платок. Нет, он не Капитан Очевидность. Он возомнил себя доктором Хаусом.

Я сдавленно зашипела, когда он коснулся раны на голове.

– Брат, как это случилось?

– А ты кто? – ответила я вопросом на вопрос.

Ой-ой, голос совсем не мой. Низкий, несмотря на то что вроде очухалась. Неужели я действительно в мужика превратилась?!

Я хотела проверить странную догадку, убедившись в наличии кое-чего, но мой взгляд задержался на лице незнакомца. Глаза вылупил, будто призрака увидел.

– В… в смысле – кто? Я же твой брат, – неуверенно произнёс он.

– У меня нет братьев.

Данька не считается. Он двоюродный.

– Бен, это не смешно, – нахмурился парень.

– Джон, у твоего брата появилось чувства юмора? – с неправдоподобным весельем хохотнул Эндрю.

– Я вас не знаю, – заявила я.

На языке вертелось множество вопросов, но я не знала, с чего начать и, признаюсь, чуток стеснялась разговаривать с глюками. Вдруг я так долбанулась макушечкой, что у меня сознание помутилось? Всё вокруг нормальное, а я сижу, юродивую из себя строю?

Не радует меня перспектива пускать слюни в смирительную рубашку.

– А можно собачку погладить? – робко спросила я.

Мне показалось, что Джон побледнел.

– Это же твой щенок…

Вау! У меня в этой реальности есть собачка!

Пёсик радостно откликнулся на свист и, бешено виляя хвостом, запрыгнул мне на колени. Гладить пришлось одной рукой, на второй ещё не засохла кровь.

– Бенни, не пугай меня, – в голосе Джона прорезались истерические нотки. – Перестань! С тобой всё нормально, ты просто нас разыгрываешь.

– Ты сам-то не спятил? – прервал его Эндрю. – Он что, по-твоему, разбил себе голову, чтобы подшутить над нами? Чепуха! Да Бен, видать, с лошади упал. Где она, кстати?

Крутотень, у меня ещё и лошадка имеется.

Собака норовила вылизать меня до зеркального блеска, чем очень мешала думать. Мысли разбегались от каждого движения непоседы.

Нет, ничего и никого похожего на собаку в музее не могло быть. Ощущение возни со щенком ни с чем не спутаешь. Это точно не галлюцинация.

А вдруг… вдруг я попала? Ну как в фантастических фильмах и книжках. Попала в другой мир? Умерла там или в кому впала. Лежу такая красивая в гробу или в больнице с трубкой в горле… А-а-а! Не-е-ет!

Наверное, у меня был слишком убитый вид, потому что Джон пару раз дёргано провёл рукой по моей спине, как человек, не умеющий ласкать.

– Не переживай. Ты ничего не забыл, просто тебе надо немного отдохнуть.

– А я читал одну занятную историйку. – Эндрю скрестил крепкие руки на груди, его клетчатая куртка чудом не затрещала. – В ней говорилось о беглом каторжнике, который с товарищами по несчастью бродил по малообитаемому острову. Еды у них не было, на живность охотиться толком не умели. И в один прекрасный день они убили своего главаря, из-за которого, собственно, сбежали. Да не просто убили, а выпотрошили и съели.

– К чему ты это рассказываешь? – обозлился Джон.

– Сейчас поймёшь. Потом они убили другого своего товарища, потом ещё, и так продолжалось до тех пор, пока друг друга не перебили. Так вот, тот бедолага, о котором я уже упомянул, единственный оставшийся в живых каторжник. Когда его нашли, он совершенно не помнил последние месяцы, проведённые в лесах. Только спустя годы вспомнил, каких мерзостей навидался и в чём участвовал.

Джон выпрямился как пружина.

– Бен всего лишь ударился головой!

– Это не противоречит его состоянию. Хант, просто прими это. Память иногда теряется. Ты сам все свои пирушки помнишь? Каждый раз ведь потом спрашиваешь у меня и Джорджа, не занимал ли кому с перепоя денег.

– Это другое дело!

Вот разорались! И без них башка болит.

– У меня с памятью всё в порядке, – влезла я в их перепалку. – Просто…

– Просто что? – взвился Джон.

А ведь правда – что? Скажу правду, что я девчонка, так эти придурки мне не поверят, а Эндрю, наверное, поржёт. На реакцию Джона было бы любопытно взглянуть, но его немного жалко. Он же думает, что я его брат.

– Голова сильно болит, – пробурчала я, – и тошнит.

Позже их «обрадую». Или только Джона, когда его приятеля не будет поблизости. Дело-то семейное, получается.

Охотники тут же засобирались обратно в усадьбу. В чью – фиг его знает. «Брат» предложил мне поехать на его лошади, но я отказалась наотрез. Даже не знаю, с какой стороны подходить к этому животному, и уж тем более не владею навыками верховой езды. Всегда мечтала научиться, да не судьба, и вообще у меня хотелок выше крыши, а возможностей мало. И так много денег на хобби трачу.

Из солидарности парни тоже пошли пешком. К слову, у меня реально немного кружилась голова, плюс к этому новое тело было непривычным. Мой рост сто пятьдесят один сантиметр, и вешу я сорок кэгэ, так что разницу я почувствовала, как только встала на ноги. По ощущениям, Бен был выше меня сантиметров на двадцать пять – тридцать и весил, разумеется, побольше.

Жесть. Всё-таки я и впрямь угодила в чужое тело. Незавидное положение, но, если вдуматься, Бену нужно сочувствовать даже больше. Жил себе человек, никого не трогал, и тут такая подлянка! Ой, а где же его душа? Неужели я её каким-то образом вытурила? Ай-ай, а что тогда с моим телом?

Не заметила, как оступилась. Джон вовремя подхватил под руку.

Э, нет, так не пойдёт. Сейчас нельзя паниковать. Я же смогла взять себя в руки, когда на последнем экзамене не смогла открыть файл со шпорами. Выкрутилась, и тут выкручусь! Надо просто спокойно понаблюдать за обстановкой и обратиться к тому, кто сможет помочь.

Да и с чего я решила, будто бесповоротно померла в музее? Вполне возможно, мы с Беном всего лишь махнулись телами. М-да, не повезло ему. Из нормального человека превратиться в меня – это ж врагу не пожелаешь.

Надо разобраться, куда я попала. Хотелось бы верить, что в параллельный мир, населённый магами и эльфами, да что-то несильно похоже. Магией, если не считать самого факта переноса, пока не пахнет. И с языком какая-то ерунда: вроде все говорят по-русски, а имена иностранные. Или ребята русские, и это их никнеймы. Меня вот друзья называют Юки, но я ни разу не японка.

Собака вносила изрядную долю позитива в моё положение. Я с умилением наблюдала за тем, как эта няшность с очаровательными рыжими ушками и чёрной спинкой носится вокруг нас, принюхиваясь, опускает мордочку к земле и что-то напевает по-собачьи. Оставьте нас вдвоём, мы же просто созданы друг для друга!

По дороге мы нашли пропавшего скакуна. Тёмно-гнедой жеребец преспокойно щипал траву и с неохотой оторвался от своего занятия, когда Эндрю взял его под уздцы.

– Попался, проказник! Пойдёшь на колбасу.

– Сам ты колбаса, – встала я на защиту животного. – Если наездник не удержался в седле, это только его вина и ничья больше.

Хм, а конь немаленький, с него слетишь на полном ходу – точно с жизнью распрощаешься.

Я прислушалась к своим ощущениям. Болит голова, подташнивает, место удара неприятно пульсирует… и всё. Отделался бы парень одной травмой, если бы действительно упал с лошади?

Поздравляю, Варя. У тебя в кои-то веки логика проснулась.

Продолжаем играть в детектива. У Джона и Эндрю на руках перчатки, а у меня нет. По фэнтези-романам помню, всадники защищали ладони, чтобы не натереть их поводом. Выходит, Бен либо в этом плане беспечный, либо…

Нащупала в кармане куртки что-то из мягкой кожи. Ага, взял их с собой, но не надел. Или спешился и снял, потому что погода очень тёплая.

О, май га-а-ад! Мне для полного счастья только не хватало в чужих тайнах разбираться.

Стоп. Я же пообещала себе не паниковать. Значит, буду считать, что Бен упал из-за моего вселения в него. Так проще.

Попадалово. Стопудово попадалово.

Старинная усадьба, словно сошедшая с кадров исторического фильма, поражала своим великолепием и… оживлённостью. Передо мной был не тоскливый памятник архитектуры девятнадцатого века, а обитаемый комплекс, где люди чувствовали себя вполне комфортно. Конюх принял лошадей, дворецкий велел лакею сообщить хозяину о происшествии… И ни намёка на современность. Никакая ролевая игра не может похвастаться таким размахом.

Русских здесь нет.

Спасибо, конечно, неведомой силе, наделившей меня способностью понимать речь окружающих и говорить на местном языке, только подобная забота выглядела лишней. Английский я более или менее знаю, часто по скайпу общаюсь с иностранцами и могу заменять незнакомые слова и выражения жестами с мимикой. Лучше бы мне кто-нибудь объяснил, как древнеегипетские артефакты связаны с викторианской Англией. С таким же успехом я могла бы очутиться в средневековой Японии среди самураев и гейш. Логичней было бы попасть в Египет периода… не помню какой династии. Хе, пусть остаётся как есть, было бы гораздо хуже очнуться на горячем бархане с видом на стройку пирамид. Была бы вся в песке, скорпионах… Бр-р-р!

Увидев зеркало в позолоченной раме, я сначала вздрогнула, но быстро пришла в себя и уверенными шагами приблизилась к нему.

С той стороны зеркальной поверхности на меня пристально смотрел парень лет двадцати с небольшим. Симпатичный, с аккуратными чертами лица. Нос, на мой взгляд, длинноват, но мужчине как бы положено быть чуть красивее обезьяны. Глаза голубые, и, что примечательно, взгляд умный. Волосы слегка вьющиеся, русые, ближе к светло-каштановому оттенку. Я дёрнула себя за прядку. Капец, никогда так коротко не стриглась. В смысле, у Бена шевелюра нормальной длины, даже уши прикрыты. Но я же девочка! Я жить не могу без заколок и ободочков!

– Ты что, себя не узнаёшь? – Джона, кажется, нервировало моё поведение.

– Не узнаю, – честно ответила я.

С сожалением отвернулась от своего нового отражения. Интересно же, хоть и страшно.

Джон бросил шляпу и перчатки на ближайший стол. Немножко промахнулся – одна перчатка стукнулась о край столешницы и шлёпнулась на пол.

– Ничего, братец, мы тебя вылечим.

– Поспишь, и всё пройдёт, – хихикнул Эндрю.

Реально, этот бугай нравился мне всё меньше. Противный он какой-то. Тролль, одним словом.

Мы прошли в глубь дома. Я озиралась вокруг, разглядывала шикарный интерьер и жалела, что у меня нет с собой фотика. Как же здесь классно, отличное место для фотосетов.

И при этом стыдилась того, что иду по паркету и коврам в пыльных сапогах.

## Глава 2. Я уеду жить в Лондон

> «Признаться, я был немало удивлён, когда мистер Хант вернулся с утренней прогулки без шляпы и, что хуже, без памяти…»

> Из разговора дворецкого Истон-мэнора с экономкой и по совместительству супругой

Комната, в которую меня привели, вызывала двойственные чувства. Она была обставлена изысканной мебелью, на которую плебеям даже дышать нельзя, огромный белый камин выглядел впечатляюще, и вместе с этим отсутствовало ощущение уюта. Даже брошенные на кофейном столике сигары и картина с пасторальным пейзажем выглядели слишком бездушными.

Не дожидаясь разрешения от парней, я на правах самого тяжелобольного человека на свете села на обитый миленькой полосатой тканью диван. Похлопала рядом с собой по сиденью, приглашая пёсика. Умничка тут же запрыгнул и улёгся, положив голову мне на колени. Ах, как же хочется поцеловать эту маленькую прелесть! Но нельзя, я мальчик. Суровый брутальный мальчик.

– Отдохни, малыш, набегался, – шепнула я, проведя рукой по мягкой спинке.

Собака нисколько не возражала.

– Как его зовут? – я повернулась к Джону, который бестолково бродил по комнате, как тигр в клетке.

Тот затормозил.

– Тебя сейчас это больше всего волнует? – изумился он. – А как меня зовут, ты не хочешь узнать?

– Ты Джон.

– Своё имя тогда назови, – сказал он с нажимом.

На кратковременную память я вроде никогда не жаловалась.

– Бен. Бенни.

Я вглядывалась в его лицо, как в лицо препода на зачёте по отечественной истории, пытаясь понять, в чём подвох.

– Твоё полное имя Арчибальд Бенджамин Стюарт Хант, – на одном дыхании выпалил «братец».

Арчибальд?! Хорошо, что я сижу.

И как мне теперь с этим жить, с таким-то трёхэтажным именем?

Развалившийся в кресле Эндрю, наплевав на чувства друга, хихикал, словно смотрел комедийный спектакль. В этот момент меня раздражало в нём всё. Его массивная фигура в раздолбайской позе. Физиономия с маленькими колючими глазками, широким носом и полными губами. Привычка лыбиться в самые неподходящие моменты. На фиг с ним дружить. С тобой что-нибудь случится, а он даже не посочувствует. Будет ржать и в ладоши хлопать.

– Так как щенка зовут? – я уже была готова обидеться. – Или мне подождать, когда он сам представится?

– Тоби, – буркнул Джон. Наверное, опасался, что его брат перейдёт в стадию общения с животными.

Услышав свою кличку, пёсик приподнял голову и, не дождавшись команды, снова устроил её у меня на коленях.

Ты ж моя радость. Даже имя у тебя цивильней, чем у меня.

Торопливыми шагами в комнату ворвался мужчина. Атлетического телосложения, одетый как джентльмен с картинки. Ух ты, у него ещё тёмные усы с бакенбардами! Явно свои, не приклеенные.

– Мальчики, что произошло? Все целы? – осведомился он звучным голосом.

– Руки-ноги у всех на месте, дядюшка, – откликнулся Эндрю.

Язва. Интересно, Тоби знает команду «фас»?

– Здрасьте, – я выдавила из себя приветливую улыбку. Вставать не стала, не учитель ведь.

Ой, или надо было сказать что-то вроде: «Доброго дня, сударь! Как ваше здоровье?» Пофиг, поздно уже.

– Сэр Эндрю, когда мы были в лесу, Бен ударился головой. Боюсь, он потерял память, – с долей неловкости сообщил Джон.

Тёзка тролля метнулся ко мне.

– Потерял память? Господи, неужели это правда?

– Ну да, – я виновато опустила глаза.

– И ты меня не помнишь?

– Нет.

Мужик медвежьей хваткой вцепился мне в плечо.

– Не может быть! Хотя бы семью ты должен помнить.

– Сожалею, но нет, – я попыталась выглядеть поуверенней. – Зато я помню, что Земля вращается вокруг Солнца, что Америку открыл Христофор Колумб и что перед едой надо мыть руки.

Следующие полчаса я чувствовала себя героем фильма «Миллионер из трущоб». Мне задавали вопросы из разряда «Когда ты родился?», «Где ты учился?», и я пыталась погрузиться в воспоминания, которые могли бы дать ответы. Фигушки, память тела, точнее чужого мозга, не спешила мне на выручку, как обычно бывает с попаданцами.

На этом невезуха не заканчивалась. С каждой минутой я убеждалась, что окружение у меня не из лучших. Я в другом мире, мне нужен добрый волшебник Гэндальф, который будет водить меня за ручку и давать советы, а тут три придурка, не вкуривающих ситуацию. С троллем Эндрю всё ясно, от него помощи не дождёшься ни при каких обстоятельствах. Джон себе места не находит, его явно вымораживает состояние брата. Сэр Эндрю также не похож на человека, от которого будет толк. На пробу я намекнула, что могу находиться под заклятьем, что было встречено хрюканьем Эндрю и дёрганьем глаза у Джона.

Цивилы, ёперный театр.

В итоге сэр Эндрю как самый старший и опытный решил, что пока меня лучше не доставать, и что, если память не вернётся в полном объёме, придётся обратиться за медицинской помощью. Вот уж чего мне точно не надо, так это вмешательства каких-то допотопных эскулапов! Хуже сделают, стопудово говорю.

После неудачного допроса Джон отвёл меня в комнату, которую хозяин дома, сэр Эндрю, выделил для Арчибальда-Бенджамина-кого-то-ещё. Мне предстояло переодеться из охотничьего костюма во что-нибудь более обыденное.

Я, как идиот, встала посреди комнаты. Где шкаф с одеждой? Здесь только кровать с балдахином да столик с парой стульев.

– Ты долго будешь это продолжать? – Джон скрестил руки на груди и прислонился к стене с бякостно-зелёными обоями.

Эй, у меня тоже нервы не железные! Попадать в другие миры интересно только тогда, когда все карты перед тобой раскрыты, а окружающие сочувствуют и наперебой норовят помочь.

– Думаешь, я прикалываюсь? – вспыхнула я. – Делать мне больше нечего, как разыгрывать перед вами комедию. Как будто мне в кайф притворяться психом! Я – не Бен! У меня нет и не было братьев и собак…

– Ты не мой брат, – покачал головой Джон.

Погодите, я не ослышалась? Меня наконец-то кто-то понял? Аллилуйя!

Он отлепился от стены и подошёл ближе ко мне. Наигранно спокойный, с кривой ухмылкой. Руки в карманах, значит, бить не будет.

– Бен никогда бы не позволил себе так опуститься, – сказал он негромко. – Его всегда заботило мнение других о собственной репутации. Он постоянно следил за своими манерами и речью, так что его было невозможно скомпрометировать. К тому же он хотел произвести на сэра Эндрю благоприятное впечатление, а тут такой конфуз.

– И кто же я, по-твоему? – у меня аж голос сел от волнения.

Ну вот и он. Момент истины.

– Неважно. Я всё равно буду считать тебя своим братом. Ничто не разрушит нашу братскую дружбу. Только прошу тебя, постарайся говорить поменьше глупостей, не то для тебя распахнёт ворота Бедлам.

Я сильно вздрогнула. Больше, чем «Бедлам», меня напугал зловещий тон парня.

– Помнишь это слово, – довольно подметил Джон. – Значит, есть стимул вспомнить всё остальное. Так ты Бен?

– Наверное, – вымученно согласилась я.

Оказаться в психушке мне не улыбалось.

– В банковском деле что-нибудь понимаешь?

– Ни капельки, – тут я не стала врать. Всё равно расколют при первом удобном случае.

Джон ничего не ответил. Развернулся и пошёл.

– Подожди.

Он неохотно выполнил эту простую просьбу и вопросительно уставился на меня.

Я вздохнула, подбирая слова. Взлохматила непривычно короткие волосы – раньше я накручивала прядки на пальцы.

– Это… Где моя одежда?

Джон неожиданно доброжелательно улыбнулся и указал куда-то в сторону.

– В гардеробной.

– Ага, – вместо «спасибо» выдала я.

За дверью с изогнутой ручкой действительно оказалась гардеробная. Довольно-таки просторное помещение, в котором и одежды-то почти не было.

Странные люди. Неужели обычного шкафа не хватило бы? Или хозяин привык, что гости у него месяцами живут, привозя с собой всё, от купальников до шуб?

Я провела рукой по тонкой стопке белых рубашек. Эх, мне бы дома свою гардеробную, а то зачастую закидываю своё шмотьё в шкаф по принципу «в Нарнии разберутся».

Так, это что… Носовые платки. Как много, раз, два, три… Зачем Бену столько? Ладно, пригодятся. Как раз самое время поплакать и пожалеть себя любимую.

Тут же мысленно отругала себя за эту идею. В последний раз я плакала год назад, и от моих слёз тогда ничего не изменилось. Не факт, что теперь мироздание надо мной сжалится и всё исправит, лишь бы не видеть покрасневшие глаза и шмыгающий соплями нос маленькой девочки.

Но я-то больше не девочка, и маленькой меня не назовёшь.

Я представила, как ревёт взрослый парень, и это стало последним аргументом в пользу того, чтобы не дать эмоциям овладеть собой.

С удовольствием скинув жаркую шерстяную куртку, я с энтузиазмом продолжила процесс раздевания. С минуту разглядывала в зеркале обнажённый торс и, всё ещё с трудом веря в чудесное перевоплощение, трогала себя. Плюс к этому я время от времени нервно хихикала и отпускала комментарии по поводу новой внешности. Наверное, со стороны я выглядела настоящей извращенкой. Ой, точнее, извращенцем.

Закусив губу, чтобы не заржать от «эротического фильма» в зеркальном отражении, погладила грудь. Вообще-то я от природы и так обижена, у меня размер с убийственным названием «нулевой», а тут совсем в минус ушла. Хотя сейчас мне дамские прелести ни к чему… Никогда об этом раньше не думала, но всё же на фига мужикам соски? Кого они ими втихаря от нас вскармливают?!

На случай, если Бен всё ещё присутствует в этом теле, я шёпотом попросила у него прощения и разделась полностью. Грешна, люблю яойную мангу, да и средства массовой информации к восемнадцати годам засорили мой мозг всякой гадостью, так что самая интересная часть мужского тела не напугала меня. Правда, немного шокировало увидеть это под таким углом…

Хм, а парень хорош. Весьма, весьма. Жаль, несколько старых шрамов на ягодицах портят вид, но в целом он красавчик. М-да, похоже, у него когда-то была очень горячая подружка. Мне бы поскорее вернуться в родную шкурку, ни за что не буду никого ублажать!

Хорошо, что Джон меня сейчас не видит, а то он бы об стену убился.


Об этом неприлично говорить, но не могу не похвастаться: я удачно посетила туалет.

Начнём с того, что помещение, на которое мне деликатно указал дворецкий (смурной и всё же услужливый дядька), на пару мгновений заставило меня забыть, куда мне вообще надо было. Моему взору предстала обычная комната, по стилю напоминающая кабинет или, в крайнем случае, спальню. На стенах – деревянные панели и два натюрморта, на полу совсем не банные ковры, а с потолка свисает витая люстра с мелкими хрусталиками. Широкое окно обрамляли тяжёлые шторы. Даже камин тут был! Венцом этого апофигея стали умывальник, унитаз и ванна в деревянных футлярах под цвет панелей. Чесслово, обстановка смущала меня не меньше, чем новые анатомические особенности. С кафелем было бы как-то попроще, пробудившееся от спячки воспитание хотя бы не вопило: «В комнате нельзя!»

Весьма гордая собой, я вернулась обратно. Нечего тупо идти ко дну, надо бить лапами по воде, чтобы выбраться! Денёк побыть в прошлом, конечно, прикольно, но оставаться тут навсегда мне не улыбалось. Да ещё всю жизнь прожить мужчиной и, смирившись, жениться со всеми вытекающими… Э-э-э. Это чересчур даже для меня.

Для начала стоит разобраться, кто такой этот Бен и почему мне посчастливилось угодить именно в его тело.

Порывшись в ящике прикроватной тумбочки, я не нашла там ничего, кроме сухой залежавшейся пыли и потрёпанной колоды карт. Может быть, кто-то из прежних гостей их здесь позабыл. Такой вывод я сделала, потому что верхняя карта, шестёрка пик, щеголяла старым жирным пятном с отпечатком пальца. По моим прикидкам, Бен должен быть тем ещё чистоплюем. Джентльмен, как-никак.

В гардеробной обнаружились его чемоданы. Один абсолютно пустой, а в другом лежало несколько книг. Блин, он что, даже документы с собой не взял? Так, спокойно. Хоть знания о данной эпохе у меня более чем поверхностные, по школьным урокам литературы помню, что давным-давно люди вели дневники. Бумажные. Без фоточек и смайликов. Просто так, для себя, не рассчитывая на лайки, комменты и поглаживания по головке в трудные моменты.

Бен меня разочаровал. Среди книг, которые он взял с собой, не было ничего рукописного. Я перетрясла их в надежде найти хоть какое-нибудь письмо (народ же тогда переписывался не эсэмэсками!), и также без успеха. Зануда! И книги у него занудные! Ни детективчика, ни журнальчика с голыми девочками. Фигня одна. «Путешествия по Криту» некого Пэшли вообще, по ходу, учебник. А это вообще не по-русски и не по-английски: «Дер сосиалисмус унд коммунисмус…» Ужас, он что, призрака коммунизма по ночам вызывает?!

Бен, ты нормальный человек или как?

В задумчивости посидела, как дурак, на полу. Во всех деталях разглядела свои ботинки как минимум сорокового размера вместо привычного тридцать пятого. Вслух задала несколько интересующих меня вопросов, однако ответов всё равно не получила. Нечестно, в книгах и фильмах на этом моменте появляется кто-то всезнающий, или, в крайнем случае, чей-то голос ниоткуда отвечает на мольбы неудачника…

– Ваш ланч, сэр.

Нет, не так! «Овсянка, сэр», блин.

Выйдя из гардеробной, я заметила молодую женщину в плотном сером платье с белым фартуком. Её бы приодеть, причесать и накрасить, а то вид уж больно унылый. Она поставила на стол поднос, заставленный всякой ерундой. Баночка колы и пакетик чипсов – вот мой обычный полдник, а тут одной посуды немерено. Одарив меня опасливым взглядом, служанка принялась сервировать стол.

– Да не надо. Я сам.

Фух, чуть было не сказала «Я сама». Интересно, меня могут спалить на подобном или всё-таки всплывёт особенность английского языка не выдавать пол говорящего, как у нас, окончаниями?

Не только я зависла. Женщина тоже замерла, только, по-моему, её мучили далеко не филологические рассуждения.

Я постаралась снять напряжение.

– Не люблю, когда со мной нянькаются.

В доказательство своей самостоятельности я переставила с подноса маленький заварочный чайник с танцующей парой в бальных нарядах, сливочник, сахарницу, чашку из того же набора и тарелку с сэндвичами.

Служанка смотрела на меня со смесью страха и презрения, как будто я это всё украла и без зазрения совести похвасталась добычей.

Отпущу-ка я её, чтобы мы друг друга не нервировали… Э, нет. Пусть останется. Это же знак, а я его чуть не прохлопала! Слуги же только с виду белые и пушистые, хотя в данном случае серые и зачуханные, они люди глазастые и ушастые, всё про всех должны знать.

– Не уходите, вы мне нужны.

Служанка прижала к груди поднос и поджала губы, словно хлебнула лимонного сока. Да чего она так шарахается? Узнала, что Бен чуток не в своём уме, и теперь думает, как бы псих на неё не кинулся.

– Не бойтесь меня, – я понизила голос, от чего он прозвучал слишком томно.

Эффект вышел обратный. Женщина отшатнулась от меня, как от прокажённого, и поднос в её руках теперь выглядел щитом.

Не сводя взгляда с этой забитой дуры, я плюхнулась на кровать.

– Вы уйдёте тогда, когда окажете мне одну несложную услугу.

– Нет, сэр, – она качнула головой. – Этого не будет.

Опа! Она и с хозяином так себя ведёт? Или в этом доме вся прислуга не любит гостей? Хотя я это могу понять, невесело чаи разносить каждому бездельнику.

– А если я хорошо попрошу? – я улыбнулась, светясь дружелюбием. В аниме вокруг меня звёздочки бы нарисовали.

Однако сверкательная атака не сработала. Женщина чуть ли не бегом бросилась к двери.

– Да стой ты!

Я подскочила к ней и коршуном вцепилась в её плечо. Упавший поднос неожиданно больно ударил по ногам.

– Не убегай, – я второй рукой взяла её за талию. – Да не дрыгайся!

Истеричка трепыхалась пойманной птицей.

– Прошу вас, отпустите! Пресвятая Богородица, помоги мне!

– Да хоть Супермена зови на помощь! Ты можешь просто сделать то, что я говорю?!

Она так яростно вырывалась, что мне пришлось её отпустить. Обидно упускать добычу, тьфу, то есть информатора, но ещё обидней было бы получить ногой в пах. Лишь когда нервная служанка скрылась из виду, до меня дошло, что проделать такой трюк ей бы не дали юбки.


Если ланч пришлось слопать в одиночестве, то на обед меня изволили пригласить. По правде говоря, я даже была рада немного побыть в компании, пускай и такой сомнительной. Неизвестность изводила меня хуже гудения соседского пылесоса в субботнее утро, и, как назло, начала давать о себе знать банальная скука. А скучать я не люблю! Практически всё время до обеда я провела в саду, оглядывая окрестности и играя с Тоби. Кстати, благодаря забытому в беседке журналу для охотников я выяснила, что мой новый друг – бигль. Несмотря на то что в издании отсутствовали фотографии, чёрно-белые (если так можно сказать о желтоватой бумаге) рисованные иллюстрации были понятными. К сожалению, та статья была не о биглях, а об охотничьих собаках в целом, но мы с Тоби не стали расстраиваться. Побегать можно и без википедийных знаний.

– Это что такое? – я с любопытством указала на поджаренные куски теста, которые подали к ростбифу.

Эндрю деловито покашлял в кулак.

– Для начала усвой основы. Это, – он поднял свою вилку, – трезубец для отправки еды в рот…

– Как жаль, что ты не помнишь, что эта штука называется «вилка», – ядовито перебила я его.

Хотела выразиться порезче, но придержала коней. Меня точно сочтут за психа, если буду рассказывать, что ложкой удобно выскребать мозги, а нож можно кое-куда воткнуть.

Во взгляде Джона промелькнуло театральное сочувствие.

– Пудинг. Бенни, это пудинг.

Ага. Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса.

Нечего мне голову морочить! Как будто я не знаю, что пудинг – это десерт, их ещё в баночках как для йогурта продают. Дома я часто балую себя этой вкусняшкой, так что меня не проведёшь.

– Йоркширский пудинг, если уж совсем точно. – Сэр Эндрю невозмутимо резал ростбиф у себя в тарелке. – Мальчики, будьте добры, перестаньте издеваться над Беном. Ему необходимо всё вспомнить, а вы сбиваете его.

– Вот именно, – поддакнула я.

Сэр Эндрю поднял на меня глаза.

– Ангелов за этим столом нет. Миссис Флетчер посчитала своим долгом доложить, что мистер Хант едва не снасильничал горничную. Между прочим, порядочную девушку, придерживающуюся строгих нравов.

Мой нож неприятно звякнул об тарелку. Чтобы я кого-то изнасиловала – да вы что?!

– Ваша порядочная девушка очень нервная особа, – твёрдо произнесла я, стараясь подстраиваться под местную манеру речи. – Я всего лишь хотел уточнить, где нахожусь и что собой представляет хозяин дома, ибо мне стыдно с этими вопросами подходить напрямую к вам. Возможно, её насторожила моя фамильярность, но результат вам и так известен. Она испугалась и убежала, чем меня самого привела в замешательство.

Фух! Вроде логично, связно и без слов-паразитов. Я молодец, я просто няшка!

Ну и дура мне попалась. Я же не соблазняла её, с моей стороны точно не было ни одного знака внимания.

Аж аппетит пропал.

– Моя экономка яро следит за нравственностью своих подчинённых. – Мужчина как ни в чём не бывало вернулся к еде. – И вместе с этим она стоит горой за них. Не думаю, что она просто клевещет.

Я отложила столовые приборы.

– Ложь и провокация!

Все воззрились на меня так, как будто я только что крикнула: «Ни с места, у меня граната!»

Хозяин медленно потёр усы.

– А как же слова горничной…

– Эротические фантазии, – я легко перешла на спокойную интонацию. – С молодыми людьми такое бывает от отсутствия или перебора плотских утех. Любое неосторожное действие может вызвать непристойные ассоциации. Или хотите услышать другую версию? Вероятно, в этом доме девушку уже пытались совратить, поэтому она неадекватно ведёт себя с мужчинами. Или вот вам ещё одна версия. Она беременна и пытается выдать своего ребёнка за отпрыска из состоятельной семьи, чтобы потом шантажировать его порочащими публикациями в газетах и требовать деньги.

После приступа красноречия я глотнула вина. Блин, как же трудно говорить по-человечески, а не как подросток.

– Дорогой племянник, – сэр Эндрю обратился к младшему тёзке. – Я тебе горячо советую стукнуться обо что-нибудь головой, чтобы и ты хоть немного поумнел.

Тот возмутился и, видать, с горя подложил себе какой-то требухи, посыпанной зеленью.

– Благодарю вас за гостеприимство, но мы с братом вынуждены поскорее уехать, – заговорил Джон после долгой паузы. – Хочу завтра же отвезти его к родителям в Лондон.

Я не заметила, как прекратила жевать. Папе пофиг, где я шляюсь, он всё равно живёт с новой семьёй, а мама-то, наверное, вся испереживалась.

Снова потянулась к вину. Я не алкашка, просто от волнений в прямом смысле кусок в горло не лез.

Не раскисать. Я в прошлом, значит, теоретически настоящего, то есть будущего, пока не было. И из этого выходит, что временную проблему можно исправить. Знать бы только как.

Успокоиться. Взять себя в руки. Без плеера будет тяжело глушить грустные мысли, но я могу петь про себя. Хрипловатым голосом Лепса.

«Я уеду жить в Лондон! Я уеду жить в Лондон!..»

## Глава 3. Хорошее дело браком не назовут

> «Это знак свыше! Я просто обязана прибрать его к рукам!»

> Отрывок из письма содержанки мистера Стрикленда подруге

Мне не привыкать к ночёвкам в незнакомом месте. Никогда не стеснялась оставаться у друзей, и поэтому в моей сумке почти всегда уложена ночнушка, трусы и зубная щётка. Скай сначала пальцем у виска крутила, а потом взяла с меня пример.

В эту же ночь я еле уснула. То и дело начинала размышлять о своём положении и никак не могла угнаться ни за одной мыслью. Думала о разном. О кошачьей статуэтке с человеческими глазами. О Даньке, который остался в музее. О своей нелёгкой судьбинушке в целом. На меня волнами накатывали страх и предвкушение чего-то опасного, но безумно весёлого. И что самое обидное, было совершенно не с кем потрындеть. Ни телефона, ни скайпа… Средневековье какое-то, даром что книги про коммунизм читают.

Я с раздражением переворачивалась с одного бока на другой. Спать на спине, как я люблю, было нельзя, потому что рана на голове от прикосновения с подушкой начинала болеть. А на живот я не ложилась, потому что не знала, как моя новая часть тела отреагирует на подобное обращение.

Тупое попаданчество. Я ведь должна как сыр в масле кататься, орков одной левой раскидывать, эльфов в себя влюблять… Всё у меня не как у людей. Прям ругаться хочется. По-английски.

А могло быть и хуже. Рабство, побои, насилие, выгребная яма и вид на площадь с повешенными жмуриками сквозь тюремные решётки. Так что я неплохо устроилась. Меня накормили, спать уложили и Лондон покажут.

Блин, и с родителями Бена придётся познакомиться. Жесть. Одно дело дурить Джона, и совсем другое – называть чужих предков мамой и папой. Вот это я вляпалась… И раз «брату» язык не повернулся сказать правду, им – тем более. Да и что я могу сказать? «Пардон муа, я, кажется, угробила вашего Бенни»?

Мысли становились всё короче, растворяясь на полуслове. Вот и хорошо. Я засну и проснусь дома. Тогда не придётся ломать голову над нестандартными проблемами.


Наверное, желание увидеть Лондон было сильнее желания вернуться домой, потому что наутро чуда не произошло. За завтраком я вела себя хорошо и с особым усердием скрывала разочарование от путешествия во времени. Минусов-то больше, чем плюсов. Компания, мягко говоря, так себе, тело пока своим на сто процентов не ощущаю, да и тяжело скрывать свою сущность. Алё, гараж! Я девочка, я хочу веселиться, а не тухнуть с «Капиталом» в обнимку.

– Положи. – Джон соизволил оторваться от своей порции омлета, чтобы сделать мне замечание.

А что Варя сделала? Ничего Варя не сделала. По крайней мере, плохого.

Вместо того чтобы вернуть апельсин к прочим фруктам на блюде, я переложила его в другую руку.

– Жалко, что ли? Я же поделюсь.

– Тебе нельзя апельсины, – стоял на своём Джон, – ты с детства сыпью от них покрываешься.

Пришлось расстаться с оранжевым шариком.

Ну, Бен, ну ты и свинтус. Из-за тебя я не смогу есть мои обожаемые апельсинчики! Ах, жизнь – боль!

Присутствующие снова подняли тему потери памяти, от которой у меня уже зубы сводило. Чем больше они говорили, тем сильнее убеждались в правильности решения Джона увезти меня в столицу. Мол, там я увижу родные места, меня посмотрят лучшие доктора, бу-бу-бу, бу-бу-бу… Готова поспорить, сэр Эндрю был по-настоящему счастлив избавиться от стрёмного гостя, несмотря на то что вызвался проводить нас до станции. По-моему, это показуха. Или джентльмену наскучило подпирать стенки в своём поместье и он решил прокатиться. А троллистый племянничек честно сказал, что его ждут не дождутся бекасы, которых сам бог велел перестрелять.


Путешествие вышло отстойным. Если бы не старинный антураж и пейзаж за окном купе, я бы точно выла от тоски. Джон общался со мной крайне неохотно. После нескольких попыток завязать разговор он уткнулся в купленные на станции газеты. Я тоже пыталась читать, благо теперь могла дать фору гугл-переводчику, но содержание статей меня не цепляло. Я и дома-то газет не читаю и политикой не интересуюсь, а тут ещё муть, как в скучном учебнике по истории. Немного улыбнуло слово «прерафаэлиты» в заметке про выставку в художественной галерее. Не имела понятия, что это такое, просто вспомнила, как на лекции по философии ко мне и Скай подкрался препод, интеллигентнейший Василий Абрамович, и сказал: «Сейчас я это братство прерафаэлитов рассажу». А мы даже не баловались, мы тогда всего лишь рисовали и показывали друг другу скетчи. Единственная статейка, которую я прочитала от корки до корки, была посвящена маньяку из Уайтчепела – Бесстыдному душителю[1]. Ясный пень, прославился он по завету старухи Шапокляк плохими делами. Засранец нападал сзади на одиноких женщин, накидывал на шею жертв удавку и под угрозой смерти заставлял отдать ему самое дорогое. Исподнее. Если верить репортёру, на этой неделе Бесстыдный душитель обзавёлся ещё тремя парами панталончиков и, похоже, останавливаться на достигнутом не собирается, так что не исключено, что читатели скоро насладятся новыми историями о похождениях извращенца. Надеюсь, к новому выпуску я уже буду дома и о последних подвигах душителя узнаю из Википедии.

Прошла целая вечность, прежде чем мы прибыли на вокзал Чаринг-Кросс. На перроне Тоби ошалел от счастья и всё рвался с поводка. На радость разномастной публике повизгивающий щенок путался у нас с Джоном под ногами, почти как Понго в мультфильме «Сто один далматинец». Кое-как разобравшись с ним и багажом, мы вышли на улицу, и Джон нанял кеб.

Вскоре я ощутила разочарование. Так расстраивается ребёнок, который в Комнате страха вместо обещанных ужасов видит резиновых уродцев.

Этот Лондон был не таким, как в моих чертогах разума. Естественно, я не рассчитывала увидеть легендарные телефонные будки и двухэтажные автобусы, но окружавшую меня реальность можно было описать двумя словами. Срань Господня.

Много карет, повозок, пешеходов. И так всё громоздко, тесно, что с сожалением вспоминаешь наш милый сердцу трафик. У нас я совсем не обращала внимания на гудёж автомобилей, здесь же непрекращающийся цокот копыт о мостовую бил по мозгам, как молот по наковальне. Впервые я увидела вживую омнибусы – как автобусы, только с лошадьми и с местами для пассажиров на крыше. Другой удивительной вещью были двухколёсные экипажи, которыми кучера управляли, сидя позади пассажиров. Джон сказал, что это тоже кеб, и, по-моему, в этот раз не удивился очередному глупому вопросу.

Как следствие использования транспорта на конной тяге на дороге там и сям был раскидан навоз разного уровня свежести, что не добавляло Лондону очарования. Меня прям передёргивало при виде того, как на остатки подсохших отходов жизнедеятельности наступают прохожие. Особенно было жаль женщин, ведь эта гадость цеплялась не только к ботинкам, но и к юбкам. Я старалась любоваться местной архитектурой, но городской шум отвлекал меня. Запахи местами тоже были не лучше, в основном благодаря всё тем же лошадям.

Пока мы стояли в пробке (никогда бы не подумала, что в старину они существовали!), к нашему кебу подошёл небритый дядька в высоком цилиндре и хотел было предложить купить что-то «всего за шиллинг», однако даже не успел показать товар. Джон на него так рявкнул, что Тоби с лаем чуть не выпрыгнул наружу, явно вознамерившись прогнать горе-торговца. Пару раз другие маргинальные личности просили у нас милостыню и тоже ушли ни с чем. Но не все были чёрствыми, как мы, некоторые не глядя давали попрошайкам деньги. Как бы то ни было, я вздохнула с облегчением, когда мы покатили дальше.


Миссис Хант представлялась мне эдакой королевой-матерью. Строго одетая, с волосами, собранными в пучок, не позволяющая себе быть сентиментальной на глазах окружающих. Мои фантазии снова сыграли со мной злую шутку: стоило Джону заикнуться о том, что брат сильно ударился головой, меня тут же стиснула в объятиях высокая пухлая женщина с вычурной причёской. Она так бурно причитала, что Джону приходилось рассказывать о несчастном случае в перерывах между её воплями.

Да-да-да, мне жаль, что такое горе произошло, но хватит уже меня нацеловывать!

Однако я по-прежнему играла роль потерявшего память парня. Любая агрессия с моей стороны могла запросто довести бедную женщину до инфаркта.

– Бенни, мой милый Бенни! Неужели ты меня не помнишь? – как профессиональная плакальщица выла миссис Хант. – Я же кормила тебя своей грудью, хотя мне советовали хорошую кормилицу. Я сама сшила тебе крестильную рубашечку. Выхаживала тебя, когда ты болел… Помнишь, ты залезал ко мне в постель во время грозы? А как делился со мной конфетами?.. Пойдём, пойдём, дружочек. Я тебе кое-что покажу.

# Примечания

1

Уличные воры Викторианской эпохи уважали удавку, потому что жертва, к которой подкрадывались сзади, не могла дать отпор и под страхом удушения легко расставалась с ценностями. А что касается индивидуальных странностей преступника, то сумасшедших и эксцентричных экземпляров хватало. Некоторые даже попадали в криминальную хронику.