Надя Берка
Тяжело больная книга

Здание это трудно было найти в зарослях огромных ив, окружающих клинику по всему периметру. К главным воротам вела неприметная дорожка, выложенная старым булыжником, в местах уже разрушенным до основания.

Свет неяркого вечернего солнца проникал сквозь шторы в комнату, оставляя на предметах оранжевый цвет.

Адриан открыл глаза.

– Что вы чувствуете?

– Не знаю. Какое-то странное ощущение, будто меня вывернули наизнанку.

Мистер Хелоуин откинулся на спинку кресла.

– Ничего страшного не произошло. Наконец мне стали понятны причины ваших страхов. А зная причину, легче…

– А зная причину, легче лечить последствия,– вы это уже говорили, мистер Хелоуин.

– Вы очень внимательны, Адриан. Итак, вернёмся к нашей истории.

Мистер Хелоуин поправил сползшие на нос очки.

– Филемафобия могла появиться у вас лишь по одной причине.

– Какой же? Да не томите меня, мне же нужно как-то объяснить своё поведение девушке. Бедняжка, она слишком долго терпела. А это может выдержать не каждая женщина!

– Я вас прекрасно понимаю, и ваша девушка – поистине чуткий человек. Не каждая поймёт такое отклонение в поведении любимого мужчины.

– Так что же со мной?

– Причиной вашей фобии мог послужить случай, произошедший с вами в юном возрасте. Вы были совсем ребёнок и сразу такое… – он не договорил, от чего Адриан в волнении привстал с кушетки.

– Какое такое?

– Не волнуйтесь.

Доктор встал с места и уложил Адриана обратно.

– Вам было пять лет. В то лето вы гостили у своей тётки в летнем домике у моря.

– Да, всё это вам рассказывал я сам во время наших разговоров о моём детстве.

– Но в процессе работы мне удалось узнать подробности одного дня, который уже стёрся из вашей памяти.

– Вот как?

– В тот день в гости к вашей родственнице приехала её близкая подруга. Вы это помните?

– Смутно. Кажется, ей было уже под шестьдесят.

– Не столь важно, как она выглядела, и сколько ей было лет, важно её поведение.

– О, Господи. Что она со мной сделала? – волновался Адриан.

Он снова вскочил с кушетки и уставился на доктора.

– О нет, вы не правильно поняли меня. Простите, это моя вина. Ничего страшного не произошло.

– Тогда что? Давайте закончим с этим поскорее.

– Да, ещё раз прошу прощения. Итак, в тот день подруга вашей тётки, увидев вас – маленького хорошенького мальчика, не смогла удержаться от нахлынувшей на неё сентиментальности. Она подхватила вас и, прижав к себе, стала осыпать ваше лицо поцелуями.

– О, нет.

– Да. Вы не могли высвободиться из её объятий, и у вас развился страх, с которым мы теперь вынуждены бороться. Именно это мне и удалось узнать из сегодняшнего сеанса.

– Я это сам рассказал?

– Да. Возможно, в этом происшествии и кроется причина вашей фобии. Ваше подсознание вызывает события того дня и, следовательно, появляются все те неприятные ощущения, которые вы испытали в тот день.

– Именно поэтому меня начинает трясти, когда возникает ситуация, в которой неизбежен поцелуй.

– Вы неосознанно начинаете подготовку к защите от неизбежной паники. Вы чувствуете онемение и как следствие – отталкиваете партнёршу. Травмы и переживания, пережитые в детстве, не редко становятся причиной проблем во взрослой жизни. Ваш организм, предчувствуя панику, включает режим самообороны. Ваше сердцебиение усиливается, вы на время утрачиваете остроту слуха и испытываете затруднение дыхания. Я рад, что мы выяснили вашу проблему и разобрались в ситуации. Думаю, на сегодня достаточно, вы можете возвращаться в свою палату. Вы останетесь сегодня на ночь?

– Да, пожалуй. Меня страшно клонит в сон.

– Что же, я предупрежу сестру, отдыхайте.

Адриан поблагодарил доктора и отправился к себе в палату. Он прилёг на свою кровать, но никак не мог отвлечься от многочисленных мыслей. Он закрыл глаза, но в тот же момент в палату вошёл Дольф.

– Привет, старик. Ты сегодня остаешься?

– Да. Решил ночевать здесь. У меня сегодня праздник. Доктор Хелоуин разобрался в причине моей фобии.

– Вот как? И что же с тобой приключилось?

– Старая подруга моей тётки. Она зацеловала меня до полусмерти, когда мне было совсем немного лет.

– О, твоя травма страшнее, чем моя. Но теперь всё будет хорошо. Здесь каждый резко идёт на поправку после установления причины страха. Несколько дней в кабинете у миссис Трюпс и ты осчастливишь свою девушку. Она звонила тебе?

– Нет. Мне кажется, я её теряю. Телефоны Глории не отвечают, она избегает меня.

– Не отчаивайся, старик, всё наладится.

В этот момент они услышали странные звуки, доносившиеся из внутреннего дворика клиники. Адриан и Дольф выглянули в окно.

На скамейке сидел молодой человек и во всё горло выкрикивал ругательства.

– Новенький?

– Вчера привезли. У него трудный случай, – Дольф закурил.

– Что с ним?

– У него нозоку…Нет. Нозоке…Нозокомефобия, кажется, это называется именно так. Он боится больниц. И, как назло, у него обнаружили опухоль. Если в ближайшее время не проведут операцию, то парню конец.

– Но если он боится больниц, то как же его обследовали?

– Страх у него появился после обследования. Теперь он и на метр не подпускает к себе врачей.

– Что он делает?

– Он сказал, что войдёт в здание только в том случае, если все врачи снимут с себя халаты. Он здесь с утра.

– Как думаешь, сколько он продержится?

– Не знаю, этот тип упёртый.

– А это кто? Тоже новенький?

Адриан обратил внимание на худого лысого человека, одиноко сидевшего на ступеньках у входа в клинику.

– Лысый? Он странный. Говорят уже больше двух лет здесь. Изолофоб. Его враг – это одиночество. Он жутко не любит бывать один. Но кто из нас не страдает от этого врага?

На мгновение Адриан задержал взгляд на Дольфе. Ему показалось, что друг в своих мыслях находится где-то далеко. Дольф откинул голову назад и внимательно смотрел куда-то за горизонт.

– Я рассказывал, что мой отец до болезни работал в маленьком отеле в Рапалло? – наконец обратился он к Адриану.

– Нет.

– К тому времени мы с матерью уже жили отдельно от него, но я часто приезжал к отцу в гости. Я обожал приходить с ним на работу. Из окон отеля открывался потрясающий вид на залив Тигуллио. Более спокойного места я не знаю, но, возможно, это лишь особенность детской памяти.

До сих пор помню свой маленький стульчик, сидя на котором рассматривал посетителей отеля. Столько разных лиц проходило за день мимо нас с отцом. Дамы в шляпах с широкими полями, мужчины в элегантных костюмах, лёгкие цветные платки и загорелая кожа официантов. Всё кругом сияло от свежих цветов.

Но больше всего я любил библиотеку своего отца.

– У него была своя библиотека?

– Да. Она находилась там же – в отеле. Иностранцы берут с собой в поездки книги и журналы на родном языке. Уезжая, они часто оставляют их на полочках в ванных комнатах, на прикроватных тумбочках и на обеденных столах. Отцу было жалко выбрасывать эти сокровища – он всегда очень уважительно относился к книгам. Так в скором времени у него набралось приличное количество книг на различных языках. По ним можно было изучать географию туристов, посещавших отель. Отец отвёл для книг сначала небольшой уголок в своём столе, но после того, как книгами заинтересовался хозяин отеля, для библиотеки отвели маленькую комнатку в конце холла. Даже сейчас помню тот запах бумаги, который чувствовался уже на входе.

– У тебя было хорошее детство.

Адриан вздохнул и присел на диван для гостей. Дольф закрыл окно и подошёл к своему столу.

– Иногда мне кажется, что я повторяю жизнь отца. Та же работа, то же хобби.

Он извлёк из ящика тонкую тетрадь с надписью на французском языке.

– Здесь как в отеле отца, только литература специфическая.

Он протянул тетрадь Адриану.

– Взгляни, это французский? Я с детства не слышал этот язык.

Адриан взял в руки тетрадь и провёл по обложке пальцами.

– Да, здесь написано "La joie de vivre".

– И что это значит?

– "Радость жизни". Это чей-то дневник?

– Скорее всего. Думаю, его забыл пациент, некогда находившийся на лечении в нашей клинике.

– Думаешь, стоит это читать?

– Как хочешь, возможно, для того человека дневник стал чем-то вроде терапии?

– В любом случае, название настраивает на положительный лад.

– Сколько уже времени?

– Пора ложиться. Скоро обход.

Адриан лёг на свою кровать и поджал под себя ноги. В этот момент в их палату постучали.

– Кто? – спросил Дольф, укладываясь на своё место.

В дверь просунулась седая голова.

– Я в последний раз.

– Мистер Трэггис, вчерашней ночью вы говорили то же самое, – недовольно сказал Адриан.

– Ну, пожалуйста! – умолял старик.

– Миссис Трюпс уже делала нам замечание. Её терапия проходит впустую. Вам же купили ночник!

– Но от него совсем мало света. Мне страшно.

– Вы нас подставляете!

Старик выглядел совсем жалко.

– Ну ладно, сегодня в последний раз!

Седая голова мелькнула белым пятном в темноте комнаты и скрылась под одеялом на диване для гостей.

– Завтра у меня, наконец, появится сосед. Миссис Трюпс решила поселить вместе со мной чудака, который боится пустых комнат. Та ещё получится парочка.

Старик усмехнулся и заснул так быстро, как это умеют делать только пожилые люди. А Адриан ещё долго лежал и размышлял над причиной того, почему мистер Трэггис, дожив до семидесяти лет, так и не смог избавиться от страха темноты.

***

Эшли опаздывала уже на пять минут. Это было немыслимо, чтобы из-за сломавшегося фена, она пропустила встречу с Ним. Она быстро собрала в сумку все нужные вещи – маленькую компактную пудру, блеск для губ, расчёску-раскладушку, мятные конфеты, записную книжку, авторучку, диктофон и маленький флакон духов.

Она выбежала из дома, на ходу борясь с застёжками на босоножках. Затем обогнула дом и пошла в направлении парка. Выйдя на хорошо знакомую улицу, она всё ещё находилась в беспокойном состоянии. Но когда вдалеке показался хорошо знакомый силуэт, она широко улыбнулась и, успокоившись, пошла дальше. Поравнявшись с мужчиной, она взмахнула ресницами и подняла на него глаза.

Они снова прошли мимо друг друга.

Каждый день Эшли ждала встречи с Ним, и каждый раз её сердце замирало, когда она встречала его на отрезке дороги между второй скамейкой с отсутствующей перекладиной на спинке и уличным фонарем с перегоревшей лампочкой. Для неё этот отрезок был самым приятным по дороге на работу. Она точно знала, что когда-нибудь он всё же решится познакомиться с ней. Ведь по её глубочайшему убеждению, первый шаг – это всё же прерогатива мужчины. Она ждала. Ждала долгих два месяца, с тех самых пор, как впервые увидела Его, она ждала и продолжала надеяться, что в один прекрасный день он все же… Он решится.

***

Проснувшись рано утром, Адриан увидел, что остался в палате совершенно один. Дольф уже ушёл на терапию, а мистер Трэггис вернулся в свою комнату. Адриан любил эти часы утренней тишины. Вся клиника только начинала просыпаться и по коридорам, то и дело, были слышны неторопливые шаги персонала.

Адриан медленно собрал свою сумку и вышел из палаты. Спустившись по узкой лестнице на первый этаж, он прошёл в главные двери и оказался на улице. Проходя мимо дворика клиники, где в это время уже успели распуститься цветы петунии, Адриан увидел, что скамейка, на которой вчера сидел новый пациент, пуста. Тут же он встретил миссис Трюпс, в серой блузке и чёрной юбке до колен.

– Добрый день! – поздоровался с ней Адриан,– Вам очень идёт этот цвет. Неужели всё ради нового пациента?

– Добрый день, Адриан,– она поправила старомодные очки.– Да, главный врач разрешил пойти на уступки. Всё-таки спокойствие пациента для нас важнее заведённого порядка.

Она мило улыбнулась и скрылась за дверьми клиники.

Адриан добрался домой на такси, быстро приняв душ и переодевшись, он отправился на работу.

***

Изолофоб подошёл к миссис Трюпс и шепнул ей что-то на ухо. Бедная женщина, собравшись с духом, ласково предложила ему ночевать следующую ночь в общем зале, и тут же пообещала, что с новой недели у него появится сосед по палате.

***

В офисе редакции уже кипела жизнь. Адриан быстро прошмыгнул на своё рабочее место и, перегнувшись через низкую стеклянную перегородку, отделявшую его от подруги, поздоровался за руку с Эшли.

– Как жизнь? – обратилась она к нему, оторвав взгляд от монитора компьютера.

– Отлично. Ты чувствуешь уже весну?

– Что?

– Услышал эту песню в такси. Там были такие странные слова…

– Ты ночевал в клинике?

– Да.

– Думаю, это пустая трата времени, поцелуй меня, Адриан?

– Эшли, твои шутки уже потеряли актуальность. Надеюсь со временем, ты научишься понимать слабости своих друзей.

Адриан занял своё место и нажал белую кнопку на системном блоке компьютера.

Знакомы они были целую вечность. Адриан придирался к словам Эшли и говорил, что вечность не может быть целой, так как не имеет ни начала, ни конца. Кроме того, вечностью Эл называла пять лет учёбы на факультете журналистики и четыре года после учёбы. Получалось, что целая вечность в понятии Эшли – это девять лет.

«Человек на пять» – так Эшли называла Адриана. За что бы он ни брался, всё должно быть сделано на пять. Начиная от забитого гвоздя и заканчивая защитой дипломной работы. В принципе, она считала его чудесным парнем, если бы ни эта странность. О его болезни она узнала совершенно случайно, когда, прощаясь с ним после ужина, хотела поцеловать.

Адриан резко отстранился от неё, чем вызвал недоумение Эшли. Она пришла в замешательство и сослалась на то, что за ужином злоупотребляла луковыми колечками во фритюре. Тогда он ей так ничего и не объяснил, но пришло время, и он искренне рассказал обо всём подруге. Эта его болезнь показалась ей надуманной, и в течение их дружбы Адриан не раз подвергался циничным шуткам со стороны Эшли.

– Эл, ты думаешь, я единственный, кого мучают страхи? В нашей клинике на данный момент проходят лечение сто тридцать три пациента с различными диагнозами. Я как раз вчера разговаривал с главным врачом. Кто-то просто устал от работы – вследствие чего заработал лёгкую депрессию, кого-то страхи преследуют с детства, обретая со временем совсем не шуточные формы.

– Я всё понимаю, временами мне кажется, что и я не совсем здорова. Но такого рода страхи, как у тебя… ты извини, но это уж слишком экстравагантно. Кстати, не плохая вышла бы статья для моей колонки. Но я не смеюсь над тобой, просто удивляюсь, чего только люди не придумают себе. Ведь всё это является чистой воды вымыслом самого человека.

– Эшли, даже у тебя есть страх. Правда, он не такой оригинальный как мой…

Адриан замолчал, предоставив тем самым Эшли время понять, к чему он клонит.

Наконец, смысл слов дошёл до Эшли.

– Что ты хочешь сказать? У меня нет никаких страхов.

– Неужели, а как насчёт страха знакомства?

– Знакомства? Но я не боюсь знакомств!

– А как же ОН? Твой мужчина – мечта?

– Это другое дело.

Эшли стала усердно втягивать в себя апельсиновый сок через узкую соломинку, чтобы скрыть своё замешательство.

– Ты сама себя обманываешь.

– Ничуть.

– Брось, Эл! Ты уже второй месяц проходишь мимо него, и всё на что тебя хватает, это лишь бросить на него короткий скромный взгляд!

– Я больше ничего никогда тебе не расскажу!

– От чего ты сейчас бежишь? Тебе просто обидно, что мои слова попали в точку. Ты убедилась, что не только у меня есть проблемы. Страхи свойственны всем. Просто у меня более запущенный случай, который перешёл в фобию. И то не по моей вине. Я не сразу распознал опасность. Как твой лучший друг,– а я надеюсь, я им ещё остался для тебя,– я советую тебе посмотреть страху в глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Познакомься с ним.

– Нет. Это исключено.

– Но почему? Что ты потеряешь?

– Возможно мечту?

Адриан понимающе посмотрел на подругу.

***

Миссис Трюпс вела приём своего самого сложного пациента. Она уложила его на кушетку и, надев на кончик носа очки, задавала ему разные вопросы.

– Что вы чувствуете в такие минуты?

– Панику. Мне хочется раствориться в воздухе или стать невидимкой. Я как ребёнок стал мечтать о таких вещах. Тогда моя жизнь была бы значительно легче.

– Вы должны научиться справляться с паникой. Вы ходите на технику дыхания к мистеру Чи?

– Да, но занятия не особо помогают мне. В такие минуты я забываю обо всём на свете. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Несколько раз я просто срывался с места и бежал до тех пор, пока не начинал задыхаться. Мне всё кажется, что меня настигнет опасность. Я так явно слышу выстрел.

– Дольф, всё это лишь фантазия вашего мозга, обусловленная некогда грозящей вам опасностью. Но теперь вы в безопасности. Закрывайте глаза, пора начинать сеанс гипнотерапии.

***

Мистер Трэггис нервно ворочался всю ночь, а когда открыл глаза, в палате никого не было. Он резко подскочил с постели и, настежь распахнув дверь, бросился к знакомой двери. Он тихо постучал и, услышав недовольства Дольфа, скрылся в палате своего спасителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.