Вампиры сердца моего
Баллады
Корвинус Олеандер

© Корвинус Олеандер, 2025

ISBN 978-5-0062-3262-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ах, сколько этих принцев было!

– Ах, сколько этих принцев было!

Давно со счета сбился я.

Могила… вон еще могила…

Ах, сколько этих принцев было…

И все обидеть норовили —

Отнять сокровище мое.

Вокруг да около бродили

И все обидеть норовили.

Ну почему они решили —

Что за причудливый народ! —

Что мужем у принцессы мертвой

Не должен быть колдун—урод?

Я знаю точно: этой ночью,

Под покрывалом темноты

Еще один рискнуть захочет.

Я знаю точно: этой ночью.

Про это мне сказали птицы,

Что на ветвях осин поют.

Мол, жди очередного принца.

Про это мне сказали птицы.

Я слышу: поступью кошачьей

Сюда крадется новый вор!

Закинул ногу на забор…

Я слышу: поступью кошачьей…

Я жду тебя, усталый путник,

Как ждут родного брата, верь!

Бесшумно отворилась дверь…

Я жду тебя, усталый путник…

Но я тебя коварством встречу.

Ты жаждешь схватку? Злую сечу?

Ристалище? Дуэль? Турнир?

Но я тебя коварством встречу…

Бдение

– Была ты странною мечтательницей нежной…

Играла с ветерком в перегонки…

Но в эту ночь сугробом белоснежным

Лежишь передо мною, а венки,

Венки, что сплел я из березы веток,

Покрытых почками и пахнущих весной,

Украсили твою грудную клетку

Зеленою, душистою волной.

Распорядилась сила колдовская,

Чтоб мой цветок, роняя лепестки,

Лежал в гробу, незримо увядая…

Сжимают сердце черные тиски.

Душа, как птица, улетает прочь…

В твоих глазах, двух звездочках зеленых,

Навеки поселилась ночь.

Гроза грохочет бубном похоронным.

А время продолжает вечный бег,

И продолжает дождь стучать по крыше,

Но смолк, навеки смолк твой смех,

Его я больше не услышу.

Я захмелел от горя, точно бражник.

Тобой навек отвергнут, нелюбим,

Как часовой стою, как стражник,

Над телом остывающим твоим.

А ты белеешь привиденьем, отражая

Луны ущербной серебристый блик.

Такая неподвижная, такая

Родная и чужая в тот же миг…

Ветер и осень

Ветер… ветер… черный ветер

Все петляет между сосен…

Он не весел, он не светел,

Он разыскивает осень.

В поисках подруги верной

Юный ветер златоокий —

К морю. Море плещет пеной.

Среди моря – холм высокий.

Всадник-ветер трубит в трубы.

Конь трясется, бьет копытом.

Сердце ветра бьется бубном.

Кожа звездами покрыта.

Заждалась невеста друга!

Черный ветер громко дышит…

Конь летит… трещит подпруга…

Вон он, остров! Ближе! Ближе!

Долетели. Ветер наземь.

Влажный мох примял ногами.

На высокий холм залазит.

Видит: на вершине – камень.

Ветер стонет – душит горе.

Замер конь, не бьет копытом.

На холме высоком в море

Осень-девушка зарыта.

*

Ветер… ветер… черный ветер

Все вздыхает между сосен.

Он не весел. Он не светел.

Он оплакивает осень.

В доме с забитыми окнами

В доме с забитыми окнами
В комнате пыльной,
В тонкой ладошке сжимая
белое что-то,
Над потемневшим холстом
картины старинной
В платьице, черном как ночь,
стоит девчушка.

Где же ты, пишет она
Мелом,
Грезя о всаднике черном
Смелом.
С синей, как майское небо,
Кровью.
С сильной и теплой, как лето,
Плотью.
С тонкими стеблями пальцев
Чутких.
Два серебристых скелетика
В ухе.
Вместо ресниц – снежинки-
Пушинки.
Вместо волос – травинки-
Былинки.
Чтобы шептали его
маков
губы:
«Красные трефы!
Черные
бубны!»
Чтобы текла, как вода,
молитва-стон-
песня:
«Белые черви!
Принцесса,
воскресни!»

В лесу на дереве высоком

В лесу, на дереве высоком,
В гнезде, с повязкой на глазах,
С тугим запястьем на веревках
Узнаешь, что такое страх.

Что значит ждать, забыв надежды,
Сухого клекота вверху
И «клюва», что прорвав одежды,
Забьется в девственном паху.

Сплетеньем вен, волной пульсаций
Начнет он двигаться внизу…
Но вдруг замрет… замрет и дрогнет…
Уронит белую слезу…

Обмякнет (пластилин на солнце)…
Уснет, объятий не разжав…
И ты узнаешь: что есть нежность.
И позабудешь: что есть страх.

Утопишь ногти, будто кошка,
В тугое, сильное плечо
И, позабыв про боль немножко,
Ему шепнешь: хочу еще!

Влюбленный принц

1

Оловянный лучик лунный,

Как струна, дрожит над лесом.

Как струна, дрожит над лесом.

Звонко плещет белой рыбкой.

Меж деревьев-великанов,

Между темных исполинов,

Между темных исполинов

Тень скользит по влажным глинам.

То ли пеший, то ли конный,

То ли пьяный, то ли сонный,

То ли белый, то ли черный —

Тихо бродит принц влюбленный.

Бродит принц как будто призрак —

Не находит себе места.

Видит: дом, в дому – окошко,

За окошком – ах! – принцесса.

А принцесса-то пригожа:

Черноброва, белокожа,

Волосы темнее ночи…

Оторваться нету мочи.

Но, увы, мертва девица.

Тихо-тихо под ключицей.

Тихо-тихо под ключицей.

Неподвижные ресницы…

Над принцессой изогнулся,

Будто черный знак вопроса,

Кто—то древний и противный.

Кривозубый. Безволосый.

– Я люблю тебя! – он шепчет

Свое страшное заклятье.

Страшно страшное заклятье.

И расстегивает платье…

И животик белоснежный

Он целует нежно—нежно,

Крепко—крепко, сладко—сладко…

(принц в окно глядит украдкой)

Принц в окно глядит украдкой.

Сердце принцево разбито,

Ведь принцессы муж законный —

Злой колдун, уродец темный.

2

Принц и конь бредут в потемках

Шагом осторожным, ломким.

Принц подавлен, еле дышит.

Ветер веточки колышет.

А коряги да коренья

Всё цепляются за ноги,

Всё цепляются за ноги

Да за конские копыта,

Всё цепляются за ноги

Да за конские копыта.

Да за конские копыта…

Сердце принцево разбито.

Сердце принцево разбито —

На груди железный обруч.

На груди железный обруч,

В голове печальный образ.

В голове печальный образ.

Под ногами листьев ворох.

Красных, мертвых листьев ворох.

Бьет крылами черный ворон.

– Ах ты, конь неутомимый,

Спутник преданный, надежный,

Для того ль, мечтой гонимый,

Я на поиск невозможный

На железной на ракете

Через бездну, через хаос,

Через миллионолетья,

Обо всем забыв на свете,

Мчался огненною спицей,

Метеором и кометой,

Чтоб украдкою, как птица,

Подглядеть лобзанье это?

Подглядеть – и снова в чащу.

Черной кошкой. Осторожно.

Невидимкою укрыться

Меж деревьев. Разве можно

Оправдать такую слабость?

(и коню с безумным смехом)

Ни бессилье, ни усталость

Мне не могут стать помехой!

И до мяса злые шпоры

С диким хохотом – под ребра.

И горячей плеткой, плеткой!

Снова! Снова! Снова! Снова!

Конь летит, как поезд скорый.

Рвутся жилы от натуги.

Рвутся жилы от натуги.

Пена белая – на корни.

Час. Второй. Шестой в исходе.

Плетью до смерти замучен,

Конь споткнулся у дороги

Над рекой. И вот на круче

(в лунном свете круп лоснится,

бок истерзан, глаз потух,

неподвижные ресницы)

Конский испускает дух.

Принц из сумки острый нож

В руку потную скорей.

Разрезает мясо:

– Что ж,

Сердцу будет веселей!

И огромное, парное,

(кровь стекает по кольцу)

Теплое, но не живое

Сердце конское к лицу…

Но оставим, дело принцев,

Как с конями поступать.

Где—то зарыдала птица,

Принц вздохнул и вновь шагать…

3

Скоро ночь и очень—очень

Принц к вертепу колдуна

Поскорей добраться хочет,

Чтобы тьма и тишина

Скрыли замысел жестокий,

Чтоб герой мой одинокий,

Не сторукий, не стобокий,

А чуть—чуть сереброокий

И задумавший обман,

Воплотил опасный план.

В ночи

Луна,
ты на женское лоно похожа —
Белеешь во мраке,
тихонько дрожишь…
Давай-ка затопим
любовное ложе —
Мне что-то не спится…
ты тоже
не спишь…

Войди в меня

Ворвись в меня, моя душа,

И сердце кровью обагри,

Чтоб мои руки (два ерша)

Тебя терзали до зари.

Вонзись в меня, как острый нож,

Как сабля или как гарпун.

Вонзись под шелест наших кож,

Как в степь вонзается табун.

Зажгись во мне, моя душа,

Зажгись и выжги мне нутро

Как выжигает лес пожар,

Как выжигает боль вино.

Взорвись во мне как свет, как тьма.

Как бомба или как звезда.

Взорвись – и я сойду с ума,

Как сходят с рельсов поезда.

Волосатая маска

Мое лицо под маской волосатой —
Сегодня долгожданный маскарад.
Надену ли ее опять когда-то?
Мое лицо под маской волосатой…

Я маску эту нацепил, играя.
Пока я в ней, не в силах опознать
Меня ни братья, ни сестра родная,
Ни тетка, ни отец, ни даже мать.

Какая бесподобная забава!
Трепещет сердце. Кругом голова.
За каплей капля в рот течет отрава.
Какая бесподобная забава!

Смогу ли описать я это счастье?
Имен так много у игры моей:
Порок, бесстыдство, нежность, сладострастье…
Смогу ли описать я это счастье?

Сегодня ночью я игрив и весел
(сверкает в небе лунное кольцо) —
Сокровище твоих душистых чресел,
Как маску, надеваю на лицо…

Вампир моего сердца

Что за страшная сила
Мучит меня,
не дает спать ночами,
Заставляет часами
ворочаться перед сном,
Облизывая языком воображения
Фрагменты женского тела?
Черная тьма
Расширенных от возбуждения зрачков,
Убийственный аромат волос,
Кровавые ягоды губ,
Шея, груди, живот,
А среди благоухающего черного леса
Спряталась таинственная
Красная пещера…
Все это сумасшедшим калейдоскопом
Кружится, вертится, несется
Пред моим жадным взором.
Где ты?
Где же ты, та, ради которой я,
Не задумываясь, разорву грудину
И без малейшего сожаления
Вырву свое трепещущее,
Точно птица в ядовитых объятьях змеи,
Сердце.
Протянув же его тебе
Окровавленной дланью, скажу:
возьми…
Возьми его вместе с моею
сумасшедшей жизнью…
Возьми его вместе
с моею безумной душой…
Возьми – оно принадлежит тебе…
Ты же, точно упырь,
Изголодавшийся по сладкой крови,
Этому страшному вину,
Трясущейся рукой схватишь его,
Вгрызешься белым мрамором
Острых зубов.
Ты будешь хрипеть и громко чавкать,
Закатывая глаза от блаженства,
Издавать глубокие, как ночь,
Вздохи экстаза…
Когда же последний кусочек
Моего дымящегося сердца
Исчезнет в твоем окровавленном рте,
Ты, сладко вздохнув, скажешь:
А теперь и ты отведай моего…

Где ты? Где же ты,
Вампир моего сердца?

Где же ты был

Ночь.
Тишина затопила углы,
Лестницы, стены.
В небе холодном нет ни звезды.
Это измена.

В комнате мрак: выколи глаз,
Хуже не станет.
Сердце мое, больная герань,
Вянет.

Долго мечтаю, глаза опускаю
В небо.
Вот бы признаний сладкую стаю
Мне бы.
Вот бы разделся в комнате темной
Смежной.
Вот бы шепнул «здравствуй, родная»
Снежно.
Вот бы скрутил, выстрелил белым
Залпом,
Чтоб захлебнулась: «Где же ты был,
Папа?»

Где-то

Ты умрешь.

Ты умрешь у меня на руках…

Я усну.

Я усну, обнимая тебя…

Где-то там.

Где-то там, где бродит сердце мое…

В тех мирах.

В тех мирах, где море «Печаль»…

Голубые туфли

И опять за мною погоня.

С улюлюканьем, с песьим лаем.

Крики: «Стой, все равно догоним!»

И деревья мелькают…

И летят мои стрелы со свистом

Во врагов, что несутся в потемках,

На меня устремляя взоры

Глаз своих, переполненных злобой.

И вонзаются стрелы в груди,

В перечеркнутые оскалами лица…

Как цветок, из пробитой глазницы

Прорастают, пускают корни…

Ах как хочется крикнуть громко

Оглушающим звонким воплем,

Чтобы крик мой, как будто птица,

Взмыл над лесом, осенним лесом!

Отчего не сидится вам дома

У печей, у горячих каминов,

На диванах глубоких, удобных,

В покрывалах, в халатах длинных?

Отчего не сжимаете крепко

Милых жен на постелях широких?

Отчего под расшитые юбки

Не спешите забраться скорее?

Неужели корявые сосны,

Неужели свистящие стрелы

Вам по нраву куда сильнее,

Чем родные, уютные стены?

Неужель острие под сердцем

В этом лунном тоскливом свете

Вам милее, куда милее,

Чем улыбки детишек малых?

Белены вы объелись что ли?

Или бешеный пес кудлатый

Искусал ваши руки и ноги,

Заразил вас недугом страшным?

Отчего безумной оравой,

Улюлюкающей толпою,

Не жалея коней копыта

Все несетесь, несетесь за мною?

Не верну я своей добычи.

Не отдам ни за что на свете

Моей маленькой, хрупкой принцессы!

Хоть сожгите меня! Хоть зарежьте!

Хватит стрел в колчане моем верном.

И клинок мой отравленный – острый.

И не дрогнет рука, нет, не дрогнет.

И удачу пророчат звезды.

– Ты не бойся меня, принцесса.

Я тебя никогда не обижу.

В паутинах забытого склепа

Целовать тебя стану жарко.

Ожерельем из ягод засохших

Украшать холодную шею.

И букеты цветов увядших

Заплетать в душистые косы.

Принесу десять бабочек мертвых

Серебристой ноябрьской ночью.

А еще голубые туфли

Подарю тебе. Хочешь?

Мы прорвемся, поверь, принцесса.

От лихой ускользнем погони.

Я целую твои ладони

И от счастья сжимается сердце…

Дай мне шилом в висок

Дай мне шилом в висок.
Дай.
Чтобы треснула кость.
Дай.
Чтобы боль уползла
В даль.
Рукоятку сожми
И ударь.

Я вчера на могиле
Был.
Землю рыл, на луну
Выл.
Словно раненый пес,
Выл.
Я не вспомнил лица.
Не смог.
Забыл.

Мне бы саблей – чтоб голову
С плеч.
Мне бы хворостом стать
Да в печь.
Не жалей: изувечь,
Покалечь,
Чтобы к милой в могилу
Лечь.

Дай мне шилом в висок.
Дай.
Рукоятку сожми
И ударь.

Desiderium

Окунуть лицо в твои волосы…
Затопить нутро твоим запахом…
Изогнуться пшеничным колосом…
Рот зашить поцелуем-заплатою…
Взять лицо твое в руки потные…
Заглянуть в глаза-окна черные…
Вся ты словно из дрожи соткана…
Извиваешься томными волнами…
Насладиться алыми звездами,
Что украсили груди белые…
Прорасти в тебя корнем розовым…
Било битое – стало целое.
Было дальнее – стало близкое…

Мотыльками в окошко раскрытое
Залетели снежинки быстрые…
А колодец вовсе засыпало…

Добыча

Позапрошлой безлунной ночью

С острым ножиком, со свечою,

Разрывая сомнения в клочья,

Я прокрался в твои покои…

На устах твоих полуулыбка…

Что за сон под сеткой ресницы?

Моя куколка… моя рыбка…

Снова мальчик в короне снится?

Наклонился, коснулся кожи

На щеке горячей и гладкой…

На мальчишку-воришку похожий,

Поцелуй похитил украдкой…

Желтый отблеск на ртути металла

В полумгле сокровенной душистой…

Ветра вздох немного усталый…

Взмах ножа, аккуратный и быстрый…

И сжимая добычу в ладони,

Поскорее к себе в покои

Поспешил… Как птица в агонии

Трепыхалось сердце больное…

Повернулись ключи в замочках…

Уложил трофей на платочек,

А платочек – на синее блюдце…

(надо мной даже звезды смеются!)

И вдохнул… и тут же заплакал…

А всего-то, всего-то локон!

Провалился в твой запах…

Из каких заклятий он соткан?

Будто волки, осенние ветры

Громко выли, вгрызались в кости.

Встрепенулся снегирь рассвета…

Под ребром – паутина злости:

Я!

ДУРАЧИЛ!

СЕБЯ!

СЛИШКОМ ДОЛГО!

Ложь и правда в узлы тугие…

Узы кровные… чувство долга…

Я дурачил себя слишком долго…

Завтра ночью последнюю точку

В этой повести не завершенной

Я поставлю. Ты слышишь, дочка?!

Завтра ночью… последнюю точку…

Испытание зимой

– Испытание зимой
Начинается.
Иней белою парчой
Стелется.
В небе синяя луна.
Красавица.
Будто нищенка согнулась,
Деревцо.

Убегают за холмы
Поездом,
Улетают за леса
Стрелами,
Уползают за болота
Полозом
Мои мысли о тебе
Смелые…

Прилетай голодным шершнем,
Оводом,
Ночью черною, больной,
Рваною!
Будто скрут, меня скрути —
Ободом!
Насладись моей алою
Раною!

Погрузи меня во тьму
Беспросветную,
Как в бурлящий кипяток
Кусочек сахару,
Чтоб растаяла как снег
Бесследно я,
Расплескалась на ветру
Вчерашним запахом.
Разбежалась по воде
Волнами.
Серой стайкою. Мальками.
Карпами.
Мотыльками-однодневками.
В стороны.
На частицы. На молекулы.
На атомы…

За окошком огонек —
Звездочка.
Будто ягодка черешни,
Зрела я.
Пальцы теплые в паху
Горсточкой.
Снова мысли о тебе
Смелые…

Клятва

– В холодной тьме, сквозь лес осенний

Крадусь, безропотная тень.

Вокруг – корней, ветвей сплетенье

Какую ночь, который день.

В который раз шипы и иглы,

Как в обручальное кольцо,

В мою глазницу – что за игры!

Луны ехидное лицо

Все ухмыляется, хохочет,

Серебряный кривляя рот —

На дне глубокой ямы хочет

Меня с конем сгноить. И вот

Со счета сбился. Не сумею

Припомнить, сколько было дней.

Но повернуть назад не смею —

Я этот путь себе и ей

Поклялся сердцем и душою

Хоть на ногах, хоть на культях,

Хоть с раной рваною гнилою,

С репьем, с клещами в волосах,

В фурункулах или в нарывах,

С проказой, оспою, чумой,

Хоть в струпьях, в язвах, в черных дырах,

Хоть мертвый, хоть полуживой…

Поклялся самой страшной клятвой,

В ущелье снежном на костях

Загубленного мною брата,

В могильной тишине, впотьмах,

Под грохот сердца барабана,

Под скрежет кровеносных труб —

Когда-то, поздно или рано,

У смерти вырвать милый труп.

Я знаю безотказный способ

Из гроба мертвую поднять,

Его мне как-то ночью звездной

Успел волшебник прошептать.

Сказал он тихо: «Ту принцессу

Водой живою от ногтей

Прелестных ножек и до сердца

Ты должен пропитать скорей.

Когда ж сосуд твой опустеет,

Когда сухое станет дно,

Когда затихнет и стемнеет,

Ты заклинание одно

В лесу на дне сырой могилы,

Глаза закрыв, произнести

Обязан будешь. Только так

Принцессу мертвую спасти…»

А я молил, давя рыданье,

С глазами влажными от слез:

– Открой! Открой мне заклинанье!

– Живая птица. Мертвый пес.

И вот теперь сквозь лес осенний,

Чтоб клятву данную сдержать,

Без отдыха, без промедлений

Через болота, через гадь,

Как одержимый, пробираюсь

Сквозь бурелом и птичий вой.

Туда, где мертвая принцесса

Мерцает бледною звездой.

Колыбельная

В час полночный, в час опасный
В сумрачном краю
Бродит черный принц прекрасный…
Баюшки-баю.

Будто месяц одинокий
В глубине небес,
Юный царь сереброокий
Шагом мерит лес.

Бродит он, как будто призрак —
Задом наперед.
Меж березок и осинок
Места не найдет.

А увидит, что лачуга
На пути стоит —
Превращается в пичугу,
К домику летит.

И заглядывает в окна,
Что твоя луна:
Ищет, где в постельке теплой—
Девочка одна.

Коли девочке не спится,
Поскорее прочь
Одинокой черной птицей
Улетает в ночь.

Коли девочка в кроватке
Спит глубоким сном,
Тут же черный принц украдкой
К ней – через окно.

И на краешке постели
Долго он сидит.
Что-то шепчет еле-еле.
На лицо глядит.

И целует нежно-нежно
Девочку впотьмах:
Крепко сомкнутые вежды,
Венки на руках.

И девичий лобик гладкий,
Сидя на краю,
Он целует сладко-сладко…
Баюшки-баю.

Коли девочка проснется,
Глазки распахнет,
Ей супругом назовется,
К звездам унесет.

Погляди-ка: сквозь окошко
На кровать твою
Лунный лучик прыгнул кошкой.
Баюшки-баю.

Костяные солдатики

– Так бывало не раз и не дважды:

Прямо к дому из чащи глухой

Выходил он – прекрасный, отважный,

С обнаженною саблей стальной.

В лунном свете сияла корона,

Под ногою шуршали листы.

Осмотревшись, украдкою к дому —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.