Алексей Живой
Комплекс полноценности

Все персонажи и названия в романе являются вымышленными. Любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми, а также существующими или существовавшими компаниями и организациями, случайно.

Человек способен на поистине безграничную деградацию, он также способен на поистине безграничное совершенство и достижение. Успех зависит от целей и от усердия на пути к их достижению.

Масутацу Ояма, основатель стиля карате Киокушинкай

Краткий словарь армаранских выражений

Озза – планета учтивых армаранов.

Трансграбон – телескоп.

Хрухи – стихи.

Лордероны – цветы, которые растут высоко в горах.

Гук – гопник, хулиган.

Брун – день.

Куг – год.

Друмб – единица измерения межзвездных расстояний.

Фритур – окончание рабочего дня или перерыв.

Буручальня – кафе, ресторан.

Бурбурулы – разговоры.

Бурбурулить – разговаривать.

Трумма – тема.

Вуки – песни.

ФОУЧ – государственное учреждение.

Секрезулла – секретарша.

Нува – новость.

Турда – трава, из которой готовят веселящие напитки.

БРР – модный алкогольный напиток из Турды.

Хрусс – соль.

Пролог (Артефакт)

Всю ночь знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли, академик и большой специалист по древним культурам, ворочался с боку на бок, но так и не мог заснуть. Сказывались пять чашек крепкого китайского чая, выпитые накануне. Василий Иванович употребил их, чтобы завершить наконец многолетний труд. Главную работу своей жизни – монографию по истории «Круглой культуры» Сибири, в конце которой он сделал далекоидущие выводы и научные предсказания. Точнее, официально оформил то, о чем говорил уже много лет подряд.

Именно для оформления выводов и потребовался китайский чай, дававший энергетический посыл нужного цвета и качества. После пятой чашки В. И. Шаманин-Ли, в частности, обосновал, что в ближайшие годы с помощью спутников глубокого зондирования земли будет сделано главное открытие в истории «Круглой культуры» – обнаружен и раскопан наконец «Круглый город». Магическая прародина утерянной в веках древней сибирской цивилизации. Этот город окончательно подтвердит изыскания всей его жизни и станет венцом научной карьеры знаменитого археолога.

Китайский энергетик не подвел – свой труд Шаманин-Ли закончил. А иначе и быть не могло. Послезавтра было назначено его выступление перед советом академиков Всероссийского Археологического общества с докладом о происхождении «Круглой культуры». Основные артефакты которой были найдены Шаманиным за долгие годы исследований и раскопок в Красноярском крае, между реками Чуня и Подкаменная Тунгуска. Примерно там же, где почти двести лет назад упал Тунгусский метеорит.

После завершения эпохальной работы с легким сердцем и чувством выполненного долга знаменитый археолог направился в постель. Однако заснуть так и не смог. Китайский чай отработал на совесть. Иногда Василий Иванович впадал в краткое забытье, но ему тут же назойливо начинала сниться Большая Медведица и грозила когтистой лапой, словно он пропустил затмение Солнца или отклонился от предначертанного гороскопом. Василий Иванович несколько раз просыпался в холодном поту. Он ни за что бы не признался своим коллегам из Всероссийского Археологического общества, что тайно увлекается астрономией и верит в гороскопы.

В пятом часу утра, когда первые лучи солнца позолотили шпиль Адмиралтейства, а над Невой уже чирикали довольные воробьи, раздался резкий вызов коммуникатора, вмонтированного в компактную пирамиду Хеопса – подарок коллег-египтологов. Модель пирамиды была всего полметра высотой и выполняла роль напольного украшения в заваленной артефактами квартире одинокого ученого-археолога.

«Кто бы это мог быть? – устало подумал измученный бессонницей Василий Иванович, глядя красными глазами в высокий потолок. – В такую рань звонить осмелится только одна персона. Да и то, если повод будет вселенского масштаба. А иначе я этого недоучку-гробокопателя вот этой же пирамидой…»

Поколебавшись несколько секунд, он все-таки приказал коммуникатору установить связь. Тотчас посреди захламленной комнаты появилась голограмма Петра Петровича Агабекова-Сю, который явно звонил из какого-то центра связи. В объем голограммы было втянуто высокое кресло со спинкой, за которой виднелась сплошная стена из огромных экранов и несколько приборов неизвестного назначения, весело переливавшихся огоньками.

– Все дрыхнешь, бездельник! – задорно поприветствовал друга бородатый ученый-археолог, с которым они вместе прошли не один десяток дальних сибирских экспедиций и напитали своей кровью тучи комаров. – Смотри, проспишь мировое открытие.

Василий Иванович молчал, но, видимо, так выразительно, что Петр Петрович за тысячи километров ощутил его негативные флюиды и начал извиняться.

– Ты уж прости, друг. Знаю, что у вас там еще рассвет. Зато у нас уже самый разгар рабочего дня. И вот за это время произошло столько событий! Самое главное – только что я получил данные с новейшего спутника, который зондировал вечную мерзлоту сверхмощными сканерами в районе Подкаменной Тунгуски. И не смог удержаться. Захотел порадовать. Короче, там, где ты и предполагал…

Василий Иванович окончательно проснулся, резко сел на кровати и, запахнувшись в одеяло, тихо проговорил:

– Неужели нашли?

– Нашли, – кивнул сияющий Петр, – на глубине. Практически четко под местом падения метеорита. В полукилометре под слоем вечной мерзлоты. Огромный объект, почти десять километров в диаметре. Края с орбиты сканируются неровно, повсюду здоровенные трещины-дороги, но в остальном имеет почти идеально круглые очертания.

– Думаешь, это мой город? – робко уточнил Василий Иванович.

– Ну а что же еще, – усмехнулся его друг-археолог, – все, как ты и предсказал. Поздравляю!

В воздухе повисло неловкое молчание. Василий Иванович был в шоке, не мог вымолвить ни слова. Хотя, казалось бы, должен был уже минут пять отплясывать танцы с бубном вокруг пирамиды Хеопса.

– Короче, – нарушил гнетущую тишину его друг, – данные в Археологическое общество я уже отправил. Там все в курсе, что это твоя тема. Никто противиться не будет. Я сейчас в Иркутске. Так что, руки в ноги и дуй сюда первым же флайером. Технику тебе дадут, я уже посовещался с товарищами, и начнем бурить. Глубоко, конечно, запряталось твое городище. Но через несколько месяцев, не позже, станешь мировой звездой археологии.

– Да как же я в Иркутск… – пробормотал в замешательстве Василий Иванович, еще глубже закутываясь в одеяло, – у меня послезавтра выступление… только монографию по «Круглой культуре» закончил.

– Ты, похоже, еще не проснулся, дружище, – мягко намекнула голограмма из Иркутска, – какое выступление, какая монография? Тут тебе на Древнерусскую премию имени Евпатия Коловрата хватит. Подождут твои академики. Короче, как проснешься, сразу сюда. Вечером жду!

Стартовав через несколько часов из международного космопорта «Пулково-ПРО» на большом флаере в Иркутск, до которого лёту было буквально минут тридцать, знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли попытался взять себя в руки и успокоиться. Но это было легче сказать, чем сделать. Такое открытие в жизни археолога случается один раз. И тем не менее бутылка минеральной воды с двойным вкусом валерьянки, принесенная заботливой стюардессой в специальный салон для ученых, сделала свое дело.

Руки перестали дрожать, а разлетавшиеся, словно китайский фейерверк, мысли постепенно вытянулись в один стройный ряд. Да и отдельный комфортабельный салон для ученых, наполненный всеми удобствами, позволял расслабиться даже за время короткого полета. Благо сегодня из ученых в Иркутск он летел вообще один. Не то что переполненный бизнес-класс, где яблоку было негде упасть из-за нахлынувших предпринимателей из Китая.

– Итак, – проговорил вслух знаменитый археолог, глядя сквозь широкий иллюминатор на уплывавший вниз весенний город, – вспомним все, что нам известно о месте предполагаемого захоронения. То есть древней столицы «Круглого племени», давно исчезнувшего с лица Земли.

Собственно говоря, знаменитый русский ученый Шаманин присвоил название «Круглой» этой сибирской культуре по праву первооткрывателя. Сам же Василий Иванович впервые был вдохновлен кое-чем похожим в китайской архитектуре, побывав как-то в провинции Гуандун. Древние китайцы строили восхитившие его круглые дома под названием Тулоу в провинциях Фуцзянь и Гуандун еще при династии Тан, защищаясь от агрессии местного населения. Это были даже не дома, а скорее круглые крепости, где под одной круглой крышей большой семьей могли проживать по пять сотен родственников. Русский ученый настолько проникся местными круглыми формами, что в честь этого даже добавил к своей фамилии еще одну китайскую, и с тех пор стал называться Шаманин-Ли.

Но если у древних китайцев только дома были круглыми, то у самобытного сибирского племени, никак не связанного со строителями Тулоу, почти все было круглое. «Круглый стиль», перед которым померк даже знаменитый скифский «Звериный стиль», доминировал во всем: изготовлении домов и мебели, одежды, предметов искусства и оружия. Чего стоил один круглый меч. Даже большие сельские поселения, по расчетам знаменитого археолога, они тоже строили целиком круглыми, перекраивая дикую природу под свои геометрические пристрастия. В итоге на протяжении сотен лет племя жило в больших круглых деревнях, обнесенных частоколом. Таких за долгие годы работы в Сибири Василий Иванович Шаманин-Ли нашел и раскопал десятки. И теперь тысячи круглых артефактов оттуда покоились в запасниках Зимнего дворца и других музеев России.

Однако, когда Василий Иванович Шаманин-Ли нашел в вечной мерзлоте каменную табличку с легендой племени, он совсем потерял покой. В древней легенде этого племени – перевел ее на русский язык сам неугомонный исследователь с помощью друга-лингвиста – говорилось об огромном круглом городе, спрятанном богом Грома от глаз алчных соседей глубоко под землей. Произошло это сразу после Великой войны с демонами и Великого взрыва. С тех пор дорога к нему была забыта. Стены этого города по преданиям были выкованы из небесного металла, который никто не мог повредить. А жили в нем сотни тысяч воинов вместе со своими семьями. И верховный жрец племени, он же верховный правитель.

Поначалу Василий Иванович Шаманин-Ли решил, что это обычная легенда о спасении царства в минуту большой опасности, коих было известно немало в разных культурах Земли. Да хоть бы и в русской – чего стоил один Китеж-град, мгновенно скрывшийся от врагов под водой. Или сказание о загробном мире, где все всегда живут лучше, чем в реальном. Однако еще несколько находок и упоминаний о катаклизмах в районе проживания племени заставили его поверить в реальное существование древнего города, который он был склонен считать не загробным миром, а скорее местом, откуда вышло все это загадочное племя. Его прародиной. Возможно, по неизвестным причинам, находившейся глубоко под землей.

По всем расчетам Шаманина-Ли получалось, что древний подземный город «Круглого племени» мог находиться строго под местом падения Тунгусского метеорита, но вряд ли выжил бы после этого падения. Общая энергия взрыва составила по разным оценкам специалистов от пятнадцати до пятидесяти мегатонн. Это все равно, что взорвать сразу две тысячи таких же ядерных бомб, как сбросили американцы на японский город Хиросиму в тысяча девятьсот сорок пятом году.

В начале двадцать первого века падение метеорита восприняли как конец света. Странный взрыв в Сибири уничтожил несколько тысяч квадратных километров тайги и убил вокруг все живое. Ударная волна дважды обогнула земной шар, заставив его содрогнуться.

Свидетельства очевидцев, однако, разнились. По рассказам некоторых местных жителей, наблюдавших это падение, после яркой вспышки стоял чудовищный грохот и в воздухе видели сотни животных, подброшенных силой взрыва.

Другие божились, что сразу после взрыва наблюдалась странная, пугающая тишина. Умолкли птицы. Не было слышно привычных лесных звуков. Небо над тайгой потускнело. А листья на деревьях сначала пожелтели, будто враз наступила осень, а затем покраснели. К ночи же они полностью почернели и опали. Почти целый день после этого вдоль всей реки Подкаменная Тунгуска в воздухе стояла сплошная серебристая стена, словно изо льда.

Многие даже уверяли, что взрывов было несколько, четыре удара или пять, причем вызвавшие их огненные шары летели по небу в разных направлениях.

«Если посмотреть на карту Земли, – подумал Василий Иванович Шаманин-Ли, тайный адепт астрономии, – точка входа метеорита располагалась чуть выше Байкала, в глухой тайге, между реками Чуня и Подкаменная Тунгуска. Само падение, случившееся тридцатого июня тысяча девятьсот восьмого года, и события после него вызвали к жизни много гипотез, которые все еще вызывают вопросы. С тех пор прошло почти двести лет, но основные гипотезы так и остались неподтвержденными. Что там случилось на самом деле, несмотря на все исследования, науке неизвестно до сих пор».

Почесав в задумчивости свой небритый подбородок, Василий Иванович отхлебнул еще немного успокоительной минералки и стал перебирать в уме все имевшиеся версии.

Эвенки и ороки – местные представители народов нижнего Амура, были уверены, что повстречались с богом грома Агды, который пожирает людей.

Неподалеку от места падения метеорита возникла аномальная зона, которую местные народы прозвали «Чертово кладбище». Ученые-физики, пытавшиеся исследовать это место, выдвинули гипотезу, что необъяснимые явления, появившиеся сразу после взрыва Тунгусского метеорита, – почерневшие листья и внезапная тишина, – наводят на мысль о разрыве во времени и его искажении в этом месте.

Рассказывали, что пастухи, перегонявшие стадо коров, внезапно потеряли его в сгустившемся тумане. А когда нашли далеко в стороне, посреди пустынной местности, где ничего не росло, кроме обожженной травы, – все коровы были растерзаны на части неизвестными хищниками. Мясо их оказалось несъедобным. Вернувшиеся назад пастухи, и даже их собаки, побывавшие в этой аномальной зоне, вскоре умерли в страшных мучениях от неизвестных болезней.

На протяжении двухсот лет «Чертово кладбище» пытались исследовать множество экспедиций со всего мира. Шесть из них перестали выходить на связь и пропали в тайге. Их следов так и не нашли. Еще несколько вернулись, не получив никаких научных данных, но их постигла та же судьба, что и древних пастухов. Едва оказавшись дома, все умерли при странных обстоятельствах. Местные жители до сих пор уверяют, что в тех местах по ночам часто видят блуждающие огни и слышат душераздирающие крики.

Знаменитый ученый Василий Иванович Шаманин-Ли тайно верил в гороскопы и уважительно относился к аномальным зонам. Он много раз бывал в археологических экспедициях в поисках артефактов из жизни «Круглого племени», но всякий раз обходил эти места стороной. Благо основные следы жизнедеятельности племени находились вдали от «Чертова кладбища».

Шаманин, однако, находил странным, что более семисот очевидцев падения метеорита из нескольких тысяч опрошенных с уверенностью указывали совершенно разные направления движения этого гостя из космоса. Анализируя их показания, ученые пришли к выводу, что с Землей все-таки столкнулся не один, а сразу два или даже несколько метеоритов.

Но главная странность заключалась в том, что следов самого метеорита так и не нашли. Удар был, взрыв был. Даже место падения – огромный кратер в лесу, окруженный поваленными деревьями – нашли. Но ни одной частицы самого метеорита отыскать за двести лет так и не смогли.

То ли дело метеорит Гоба – крупнейший из найденных на Земле. Здоровенная глыба весом в шестьдесят тонн из железа, никеля и кобальта. Как упал в тысяча девятьсот двадцатом году в юго-западной Африке, так и лежит себе в Намибии. И все с ним понятно. Тунгусский же метеорит еще упасть не успел, а его уже и след простыл.

Это обстоятельство вызвало к жизни одну из наиболее правдоподобных гипотез – возле Подкаменной Тунгуски упал не метеорит, а комета, которая сгорела в атмосфере. Небесное тело из снега, грязи и льда могло ведь запросто и не долететь до Земли. Во время падения сквозь атмосферу комета сильно разогрелась и взорвалась на высоте пяти километров над поверхностью планеты, разлетевшись на тысячи мелких льдинок. Поэтому многочисленные исследователи и не нашли никаких остатков небесного тела.

Существовали, конечно, и технократические версии – с землей столкнулся инопланетный космический корабль. Но в этом случае остатков должно было быть еще больше, а их не было вовсе.

В общем, ни одна из версий не нашла полного подтверждения. И вот, как гром среди ясного неба, эта находка. На мгновение у знаменитого археолога промелькнула мысль: быть может, отыскали наконец тот самый метеорит? Но уж больно ровные и круглые у находки были края, а природа не терпит ровных линий. Да и слишком глубоко подо льдом лежал этот неизвестный объект. Временные и культурные слои никак не сходились. Это знаменитый археолог Василий Иванович Шаманин-Ли понимал как никто другой.

Флайер плавно клюнул носом и пошел на снижение. Под крылом колыхалось огромное море тайги. Чуть правее по ходу движения блеснул прозрачными водами красавец-Байкал.

– Я все устроил, – рассказывал Петр Петрович Агабеков-Сю, расположившись рядом с другом на заднем сиденье турбоглиссера, в котором они летели только вдвоем. – Академия Древней истории тоже в курсе. Все поддерживают. Техника уже находится у точки входа. Но с началом бурения решили повременить.

Агабеков-Сю бросил короткий взгляд в сторону верхушек сосен – турбоглиссер на автопилоте пожирал пространство буквально в паре метров над кронами деревьев, едва ли не чиркая блестящим брюхом по веткам – и самодовольно ухмыльнулся.

– Тебя решили подождать, – сообщил он, шумно выдохнув, – я еле упросил. Все ж таки твоя тема.

– Кого назначили главным бурильщиком? – деловито уточнил Шаманин, который не хотел показывать своих истинных чувств. Его понемногу начинали распирать гордость и радость от предвкушения скорого триумфа.

– Наримзянова, – ответил Агабеков-Сю, – он тут лучший во всем крае.

И добавил:

– Я попросил.

Сверху место падения Тунгусского метеорита походило на обычный кратер. Огромное блюдце, поросшее соснами по краям. По данным космических сканеров, целенаправленно прозондировавших с орбиты окрестности кратера, именно там, под ним, укрытый вечной мерзлотой, в глубине притаился огромный, почти десять километров в диаметре, «Круглый город». Магическая прародина утерянной в веках древней сибирской цивилизации.

По краям кратера уже выстроились буровые шагающие роботы, похожие на древних чудовищ с руками-пилами. Возле них, как муравьи, копошились бурильщики в рыжих форменных комбинезонах с электроподогревом. Взлетали и садились грузовые турбоглиссеры. Вовсю шел процесс подготовки к первому этапу.

– Сначала снимем верхний слой, а когда дойдем до мерзлоты, сузим тоннель до ста метров, – поделился планами рослый Наримзянов. – Скоро подвезут трубы и секции, которыми укрепим его стены. А потом и направляющие для грузового лифта подоспеют. Так мы месяца за три-четыре пройдем весь путь до культурного слоя. И там…

– Только будьте осторожнее, – попросил Василий Иванович, – когда дойдете до этого слоя. Главное, не повредить его в точке контакта. Это очень ценная находка.

Гордо расправив плечи, с высоты почти двухметрового роста, Наримзянов взирал на двух тщедушных академиков, застывших передним, как соляные столпы.

– Главное, – терпеливо произнес бывалый Наримзянов с превосходством человека труда над умниками, – это пройти полкилометра вечной мерзлоты. Такого до меня еще никто на этой планете не делал. Ни до, ни после эпидемии. А если справимся с этой задачей, то все остальное – уже ерунда.

Василий Иванович Шаманин-Ли вздрогнул. Особенно его озадачило напоминание об эпидемии страшного вируса, вызывавшего бешенство у зараженных людей. Вирус бушевал на Земле всего каких-то восемьдесят лет назад. Эпидемия выкосила миллионы жителей. Многие страны до сих пор не оправились. А другие исчезли вовсе: излечение человечества от бешенства сопровождалось всплесками насилия и быстротечными войнами по всей планете. Политическая карта Земли претерпела колоссальные изменения. Но Россия осталась и даже приросла новыми территориями. Ее никакие катаклизмы не брали.

– Не боись, академик! – на прощанье добродушно хлопнул его по плечу Наримзянов, блеснув черными монгольскими глазами. – Никуда твой городишко не денется. Достану я его тебе его хоть со дна морского, хоть из-под вечной мерзлоты. Это сказал Наримзянов! Так что возвращайся к себе домой и жди сигнала. Не путайся тут под ногами.

Четыре месяца пролетели в ожиданиях и сплошной нервотрепке. Василий Иванович Шаманин-Ли не мог спокойно работать и думать о чем-либо другом, кроме бурения вечной мерзлоты. По возвращении в Питер он тут же отложил свое выступление с докладом о происхождении «Круглой культуры» вплоть до окончания работ в Сибири. Его решение было встречено членами Всероссийского Археологического общества с пониманием. Ведь теперь дня не проходило без новостей из района Подкаменной Тунгуски о прохождении бурильщиками Наримзянова очередной отметки.

Однако работы затягивались. После уровня в триста метров стали часто выходить из строя буры. Замерзать роботы-бурильщики. Шаманин не находил себе места. От нервного возбуждения археолог израсходовал все запасы китайского чая и перешел на индийский, со слоном. Каждый месяц он регулярно летал в Иркутск контролировать ситуацию. Даже пытался давать советы Наримзянову, как лучше бурить. Но свободолюбивый бурильщик регулярно отсылал академика обратно по адресу в Санкт-Петербурге и рекомендовал сидеть там ровно, а не лезть с глупыми советами к мастерам своего дела.

Наконец, когда лето почти закончилось и приближалась золотая осень, трудоемкий процесс завершился. Наримзянов прошел последние метры и забурился, наконец, в культурный слой. Но тут произошло нечто непредвиденное. Настолько, что знаменитому археологу вдруг вновь позвонил сам Петр Петрович Агабеков-Сю, который за эти месяцы почти не давал о себе знать, предпочитая не беспокоить друга по пустякам.

– Тут, понимаешь, Вася, такая штука приключилась… – озадаченно сообщила голограмма из Иркутска. – В общем, лучше тебе самому на это взглянуть. Прилетай.

Когда огромный грузовой лифт мягко опустился на дно бесконечного тоннеля, сердце знаменитого археолога провалилось еще ниже. Почти к самому центру Земли. До последней минуты он не знал, что увидит, – Петр Петрович Агабеков-Сю молчал, как белорусский партизан на допросе. Лишь мягко намекнул, не желая расстраивать друга, что увидит он там не совсем то, что ожидал.

И вот широкие двери лифта в заклепках наконец-то разъехались в стороны. Взору озадаченного археолога предстал целый ряд роботов-бурильщиков, освещенных лучами прожекторов. Роботы замерли у высокой стены, словно гигантские греческие гоплиты, обращенные в камень Медузой Горгоной перед самой атакой.

Огромные на поверхности, роботы-бурильщики казались просто лилипутами в сравнении с монолитной стеной перед ними, где-то там, в вышине, упиравшейся в ледяной потолок.

Наримзянов постарался на славу – перед стеной было выдолблено огромное пространство, где вольготно разместились сотни роботов-бурильщиков, манипуляторов и другой вспомогательной техники. А также целый город из готовых модулей, похожий на муравейник, для технического и научного персонала.

– Ну вот, Вася, – еле выдавил из себя Петр Петрович. – Смотри… на свою мечту.

Друзья вышли, наконец, из лифта и сделали несколько шагов вперед по специальному мостику с поручнями, устланному плитами, которые позволяли сохранять вечную мерзлоту. Василий Иванович Шаманин-Ли запрокинул голову, чтобы увидеть, где кончалась эта колоссальная стена, отливавшая металлическим блеском, и не увидел. Она так и уходила под лед. Зато чуть в стороне от лифта он заметил в стене трещину огромных размеров с обугленными краями.

Позабыв обо всем, Шаманин бросился к ней по мосткам, протянутым вдоль всей стены, и заглянул внутрь. Он ожидал увидеть там круглые дома, много домов, целые улицы из круглых домов и такие же башни. Но разглядел какие-то горизонтальные уровни, лестницы, полуразрушенные палубы, заполненные рядами прозрачных капсул. Многие были повреждены, некоторые остались целыми, благодаря оледенению. Повсюду торчали кабели и болтались развороченные взрывом куски обшивки.

– Это что же такое мы откопали?.. – выдохнул в изумлении Василий Иванович, едва справившись с нахлынувшими чувствами. Он уже понял, что это не «Круглый город», а нечто совсем иного порядка.

– Я уже сделал первые анализы, – подал голос Петр Петрович, дав другу время осознать увиденное, – этому кораблю более восьмидесяти миллионов лет.

– Ты хочешь сказать, – провел нервно рукой по волосам Василий Иванович Шаманин-Ли, – что он здесь лежит еще со времен Ледникового периода?

– Я бы сказал, он здесь появился задолго до наступления ледников, когда Земля была еще достаточно теплой.

– А эти… которые в капсулах, – прошептал Василий Иванович Шаманин-Ли, чуть отступая, – инопланетяне?

– Нет, Вася, – успокоил его Петр Петрович Агабеков-Сю, даже слегка усмехнувшись. – Это наши с тобой древние предки.

Он внимательно посмотрел на своего друга и вопросил:

– Что, не ожидал увидеть такое, Вася?

– Не ожидал, – выдохнул археолог, стоя перед грандиозным круглым сооружением, напоминавшим гигантскую летающую тарелку. Ее тоже можно было назвать «Круглым городом» из прошлого, но это был не тот город, который он искал всю жизнь.

– Не ожидал, – еще раз проговорил Василий Иванович со вздохом, – не ожидал.

Глава первая
Космический вирус

Звезд намело, как в крещенскую зиму сугроб…[1]

Эта ночь в созвездии Великий Тукан выдалась на редкость спокойной. Ничто не нарушало безмятежности звездного неба над Оззой – планетой учтивых армаранов. И Ага Агу О, лучший наблюдатель звездной сущности, снова загрустил.

Скопление ярко-синих звезд, окруженных многочисленными планетами, дрейфовало сквозь бескрайнюю галактику Аммавару. Ага наблюдал за ними из главной Обсерватории армаранов с высочайшего хребта на Оззе. Очередная ночь на дежурстве подходила к концу, а ничего нового так и не произошло. Однообразные тихие ночи текли без особых событий.

Армаран-наблюдатель проводил взглядом скопление синих звезд и со вздохом оторвал пять разноцветных глаз, болтавшихся на тонких каналах-ниточках, от маленьких линз трансграбона, напоминавших Великую Линзу-прародительницу. Затем, оттолкнувшись от блестящего каркаса трансграбона двумя передними лапками, воспарил над шевелящимся полом обсерватории и медленно поплыл на второй уровень. Там он надеялся разогнать свою звездную тоску модным в этом сезоне напитком «БРР», от которого были в восторге все армараны.

Этот многоликий напиток, сваренный из тысячи сортов турды, пробуждал все лучшие стороны в широкой натуре обитателей Оззы. После первой же емкости «БРР» армаранам сразу становилось веселее. Глаза искрились, цвет кожи менялся на желтый или даже красный, хотелось писать хрухи и дарить армаранкам благоухающие лордероны. В общем, замечательный «БРР» позволял видеть звездную сущность гораздо глубже. Но так было не всегда.

…Давным-давно, когда звездное скопление армаранов дрейфовало по окраинам галактики, планета Озза была совсем молодой. В те далекие времена армараны еще не считались такими мудрыми. Они пили напитки из ядовитых сортов турды, от которых глаза быстро меняли орбиты, пели грубые вуки, раздражавшие ушки тактичных армаранок, и одевались так, как не одевается сейчас даже самый последний гук. Одно время они даже хотели быть похожими на обитателей планет из системы Х, где тогда свирепствовала страшная космическая эпидемия.

О начале эпидемии долго никто не подозревал. Однако вскоре выяснилось, что система Х заражена неизвестным вирусом. Этот вирус не трогал тела, но изменял сущность обитателей системы, некогда славившейся на всю галактику светлыми умами. Ее жители вдруг забросили науку. Прекратили исследования звезд. Потом и вовсе перестали учиться, начав жить только в свое удовольствие. Вскоре они сделались агрессивными, словно перепившие турды малолетние гуки. И с тех пор не желали признавать ничьих интересов, кроме своих.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они объявили себя лучшими во вселенной и захотели переделать на свой вкус все остальные народы. Перестроив огромные космические лаборатории в военные корабли, жители системы Х понесли свет отсталым народам галактики Аммавару, начав с нападения на их торговые суда. Затем последовали вторжения на планеты. Выходцы из системы Х никого не пытались убедить в своей правоте с помощью разумных доводов и доказательств. Они просто убивали всех, кто не соглашался считать их обычаи лучшими в галактике.

Так продолжалось довольно долго. Остальные народы галактики не желали воевать и надеялись, что жители системы Х образумятся. Пока длилась эта неопределенность, система Х окончательно переродилась в галактического агрессора. Захватив десять ближайших миров, ее солдаты истребили часть жителей, а оставшихся превратили в рабов, считая, что так будет лучше для них самих. Почуяв вкус крови, армия системы Х готовилась к дальнейшим завоеваниям галактики.

Но в это время с далекой звезды явился Великий Тукан. Объединив все задумчивые народы идеей освобождения, Великий Тукан уничтожил корабли агрессоров из системы Х с помощью своего галактического флота. После нескольких победоносных сражений он навсегда освободил порабощенных армаранов из-под власти «самых лучших». За это спасенные обитатели Аммавару назвали его именем звездное скопление, где он и остался жить со своими соплеменниками после победы. Все они были не похожи на армаранов, а прилетели из окрестностей звезды, которую называли Бетельгейзе. Эта звезда светила в отдаленной галактике, имя которой спасители армаранов не назвали. Единственное, что удалось узнать, – на их родной планете сейчас очень холодно и становится все холоднее. Поэтому Великий Тукан с помощниками больше туда не вернутся.

Времена той войны получили название «Эпохи восстания отсталых». Попавших в плен обитателей системы-агрессора долго исследовали врачи. В результате они пришли к удивительному заключению: всему виной был вирус, пробуждавший чудовищную агрессию. В память о злосчастной системе его так и назвали – Х-вирус.

Дальнейшие исследования привели армаранов в ужас. Выяснилось, что вирус дремал до поры в организме у всех армаранов галактики Аммавару. А главным условием для вспышки жестокой болезни была утеря привычки к размышлениям и поиску новых знаний. Катализатором эпидемии в системе Х послужил указ ее правителя об отмене всеобщего образования и замене экзаменов на тестовую систему.

В этом случае болезнь начинала стремительно прогрессировать. Мозг отказывался думать. Следовал переход на жизнь тела, потом поворот к менее развитым формам жизни. В последней фазе болезни начиналось убийство всех несогласных, затем самоуничтожение и полное вымирание. Инкубационный период болезни был достаточно большим – несколько лет инфицированный еще напоминал разумное существо. Но если не принять мер вовремя, наступало перерождение и выброс бешенства в окружающую среду.

Распространение смертоносного вируса по галактике остановили. Вылечили всех обитателей системы Х. А в остальных мирах галактики Аммавару было введено обязательное условие для выживания – непрерывно думать и учиться!

К счастью, «Эпоха восстания отсталых» миновала безвозвратно, и армараны вошли в длинную полосу благоденствия. Почти миллиард звездных кугов завершился с тех пор. Великий и Мудрый Тукан давно ушел в бесконечность, превратившись в легенду. А его звездное скопление стало священным для учтивых армаранов, еженощно радуя их разноцветные глаза своим сиянием. По традиции никто из армаранов не имел права посещать планеты священного скопления, а мог лишь наслаждаться их видом через линзы трансграбона.

Когда Ага Агу О спустился на второй уровень обсерватории, то обнаружил в обширном помещении множество веселых армаранов и армаранок. Только что наступил час фритура, и многие устремились в уютную буручальню, пропустить по емкости-другой модного, а потому любимого в этом сезоне напитка «БРР».

Повсюду слышались громкие бурбурулы, то и дело грозившие перейти в стройные вуки. В дальнем углу за крайним овалом, уставленным емкостями с коктейлями из разных сортов турды, приютилась знакомая компания. Трое армаранов и одна очаровательная армаранка. Ага Агу О узнал своих давних друзей по звездному Университету имени Великого Тукана.

Двое крайних – Ору Бору и Туртиллоус, окончили вместе с ним отделение диких комет и теперь, как и сам Ага Агу, служили наблюдателями звездной сущности в Обсерватории. Третий, Амма Грузилбасси, был пилотом межзвездного корабля-исследователя и очень редко появлялся на родной Оззе. Очаровательную армаранку звали Жиши Пиксса. Она работала главной секрезуллой в ФОУЧе, знала все нувы и любила побурбурулить на любые труммы.

Судя по желтым телам друзей, те уже опустошили не одну емкость и пребывали в отличном настроении. Чего нельзя было сказать о вечнотоскливом Ага Агу О. Когда он приблизился к овалу, друзья прекратили оживленно бурбурулить и двадцать разноцветных глаз уставились на переливавшегося сотней оттенков зеленого Ага Агу.

Первым его поприветствовал Туртиллоус.

– О Великий Тукан, кого я вижу! Это же наш задумчивый Ага пожаловал в буручальню!

– Из какой туманности тебя занесло космическим ветром, позволь спросить? – поинтересовался в тон ему Ору Бору.

– Почему ты такой бестактно зеленый? – забеспокоилась Жиши Пиксса.

Армараны редко виделись и потому любили немного подшутить друг над другом по случаю встречи.

– Приветствую тебя, О! – быстро пробурбурулила Жиши Пиксса, не дожидаясь ответа. – Хочешь, расскажу последнюю нуву?

Ага завис над шевелящимся полом недалеко от овала, вздохнул и признался:

– Друзья, мне бы емкость сначала. А уж после можно и нуву. Совсем тоска заела. Меня опять тянет в дальние космические путешествия. Засиделся я, похоже, за трансграбоном.

– Проще пареной турды, – заявил Ору Бору, пододвигая зеленому другу одну из емкостей с веселящим коктейлем желтого цвета. – Твоя доля «БРР». Мы верили, О, что ты сегодня объявишься, и подготовились. Только учти, мощная штука.

Когда Ага Агу влил в рот эту разновидность турды, то мгновенно ощутил себя двигателем космического корабля из легендарного флота Великого Тукана. Корабль несся сквозь бесконечные просторы, пожирая пространство, и он, Ага Агу, был тому причиной. Мимо звездолета пролетали метеориты, стеной на пути вставали астероиды, сбивали с курса туманности, касаясь обжигающими хвостами, проносились дикие кометы. Но ничто не могло остановить корабль, пока его двигателем был Ага Агу О!

Когда коктейль прекратил свое действие, цвет его кожи был уже ярко-желтым. От недавней зелени не осталось и следа. Ага опустил все свои глаза и прочел надпись на емкости: «Движок».

– О Великий Тукан! – воскликнул он так громко, что армараны за соседними овалами настороженно повернули к нему свои кустики глаз. – Как же здорово это было!

– Еще одну? – деловито спросил Туртиллоус. – Или сразу нуву?

– Давай нуву, – ответил повеселевший Ага Агу, медленно опускаясь на свободное место напротив Жиши.

Пиксса оживилась и радостно забурбулила:

– Между прочим, эта нува как раз для тебя, дорогой О. Ты уже который куг плачешься, что надоело тебе сидеть в обсерватории и быть привязанным к трансграбону. Хотя о такой судьбе мечтает любой армаран-выпускник.

– Не сыпь мне хрусс на линзу! – взмолился Ага Агу. – Бурбуруль дальше, по основной трумме.

– Так вот, – начала Жиши Пиксса, – как вы все знаете, приближается спиральная для всех армаранов дата – миллиард звездных кугов с момента окончания «Эпохи восстания отсталых». По такому случаю Совет Мудрых и Тактичных решил почтить память Великого Тукана и устроить всегалактические празднования. Уже начались приготовления.

Но поскольку Великий защитник Сущности, любивший уединение, запретил армаранам посещать свое звездное скопление, неизвестно, живы ли его потомки, которых можно пригласить на праздник. Поэтому Совет послал знаменитого путешественника Курдусса Одинокого за пределы нашей галактики с важной миссией – разыскать Бетельгейзе, родную звезду Великого Тукана.

Корабль Курдусса Одинокого должен был пройти через пустынный космос и достичь невидимых из нашей галактики областей за скоплениями красных звезд. Курдусс искал в отдаленных местах вселенной следы пребывания расы защитника Сущности, чтобы, в случае успеха миссии, сообщить его потомкам, как их чтят в нашей галактике. И, может быть, даже пригласить кого-нибудь на празднования. Совет Мудрых и Тактичных очень надеялся, что где-то в этой части дальнего космоса следы должны были остаться, несмотря на то что миновал уже миллиард кугов.

Все начиналось хорошо, но спустя сто пятьдесят кугов корабль Курдусса Одинокого вдруг пропал. Старейшины ждали целую вечность и уже сочли его окончательно приставшим к черной дыре, но вчера он неожиданно прилетел обратно…

Ага Агу О слушал нуву рассеянно. Все его мысли и пять глаз были направлены на одиноко стоявшую возле Грузилбасси недопитую емкость с оранжевым коктейлем из турды с надписью: «За свободный космос без орбит и гравитации». Сам Грузилбасси давно пребывал в состоянии душевной невесомости, с трудом сохраняя вид присутствующего армарана. Три его глаза из пяти преданно глядели на очаровательную Жиши, а остальные два в разные стороны.

К великому удовольствию Ага Агу О, мимо овала проплыл армаран-разносчик с подносом, уставленным разноцветными емкостями. Они предназначались для всех желающих продлить состояние душевной невесомости. Ага на лету перехватил ярко-красную емкость с надписью «Вспышка сверхновой» и не раздумывая втянул напиток в себя. Он тут же почувствовал, как сжимается, подобно догорающей звезде. Быстро теряет в объеме, одновременно прибавляя в весе. Когда материя сжалась до критической массы и падать внутрь себя стало уже невозможно, сверхновая вспыхнула! Свет от этой вспышки полетел в разные стороны, разнося на своих лучах весть о рождении звезды.

Но даже вспышка сверхновой не смогла заглушить всепроникающий голос Жиши Пикссы. Едва Ага Агу вынырнул из просторов расширенного турдой сознания, как услышал обрывки нувы:

– …его даже не хотели подпускать на пять световых кугов к окраине Аммавару, не то что на орбиту Оззы. Но, когда совет Мудрых и Тактичных услышал по дальней телепатической связи о том, что Курдусс Одинокий вернулся не один, а везет с собой одного из вероятных потомков Великого Тукана, было принято решение пропустить корабль на нашу планету.

Жиши Пиксса замолчала на мгновение. Скользнула взглядом своих очаровательных глазок по наблюдателю звездной сущности, мерцавшему уже всеми оттенками желтого, и продолжала:

– Ну, следы обитания. Ну, остатки радиоизлучения. Ну, проникающая светимость, наконец… Но никто из Совета Мудрых и Тактичных не мог всерьез надеяться, что Курдусс Одинокий за давность кугов найдет хоть кого-то живого в дальнем космосе. Хотя официально и был послан для этого. За такое время многие миры во вселенной вспыхнули и сгорели, перестав существовать. В общем, Совет был обескуражен. Вчера корабль сел в зоне карантина, за западным склоном нашего хребта. Внешнее сканирование не выявило никаких вирусов, и Курдуссу разрешили выйти в зал Временного Одиночества. Оттуда, сквозь защитные линзы, он уже мог видеть родные пейзажи гористой и песчаной Оззы. Пить напитки из турды, отдыхать после сверхдальнего полета. Но еще не мог встречаться с другими армаранами.

Ага Агу уже разошелся настолько, что подумывал о том, не повторить ли ему «Вспышку сверхновой». Очень уж хорошо она прошла.

– Тем временем умные механические линзы исследовали того, кого, с непонятной для ученого армарана уверенностью, он называл потомком Великого Тукана, – самозабвенно вещала секрезулла. – Пришелец действительно был привезен армараном из района дальнего космоса, его планета находилась за скоплениями красных звезд. На небольшом удалении от них Курдусс Одинокий отыскал даже красный гигант. По всем приметам это и была Бетельгейзе, легендарная звезда Великого Тукана. Но ни рядом с ней, ни в ее окрестностях жизни не было. Единственным очагом жизни в этом пустынном районе дальнего космоса оказалась маленькая звездная система с планетой, большую часть которой занимала жидкость. Планета находилась на расстоянии шестисот световых кугов от Бетельгейзе. Тогда Курдусс Одинокий решил исследовать ее и посадил свой корабль недалеко от северной оконечности неизвестной планеты. Он провел на ней всего пять звездных брунов, собирая информацию о климате, состоянии коры и обитателях. Все это время оставаясь невидимым, чтобы не испугать обитателей планеты своим видом, как велел поступать в таких случаях Совет Мудрых и Тактичных.

Рассказ секрезуллы наконец-то достиг ожившего сознания армарана, и тот стал слушать внимательно.

– К концу пятого бруна Курдусс Одинокий, сопоставив всю имевшуюся информацию о Великом Тукане с новой, окончательно уверился, что великий герой, чьим именем названо звездное небо в галактике Аммавару, бывал на этой планете, а может быть, и родился здесь.

Размышляя, как бы ему получше выполнить свою миссию – сообщить потомкам Великого Тукана, как их чтят на Оззе, Курдусс Одинокий неожиданно вошел в непредвиденный инструкциями Совета Мудрых и Тактичных контакт с обитателями планеты. Во время проверки вдруг отключился генератор, обеспечивающий невидимость корабля, и Курдусс Одинокий обнаружил одного из представителей планеты рядом с местом посадки. Тот был невысок ростом – две трети от роста среднего армарана, имел четыре конечности и одну шарообразную выпуклость, на которой размещалось всего два глаза. Согласно легендам, именно так выглядели последователи Великого Тукана, появившиеся в далекой древности в галактике Аммавару. Обитатель загадочной планеты держал в руке закостеневшую часть одного из местных растений и, обходя вокруг корабля Курдусса Одинокого, постукивал ею по тускло блестевшим плитам противометеоритной обшивки. При этом он произносил что-то на своем языке. Хотя Курдусс Одинокий имел приборы универсального перевода с любого планетарного диалекта, он не понял больше половины слов инопланетянина, и потому поступил, как настоящий исследователь: сделал запись.

Тут Жиши Пиксса приосанилась и пробурбурулила на языке обитателей далекой планеты:

– «Знатная хреновина! Сдать бы ее на металлолом, жаль, у Яшки-тракториста запой».

– Интересно, – ухмыльнулся Грузилбасси, – что хотел сказать инопланетянин Курдуссу Одинокому?

– Запись пока не расшифрована, – продолжала Пиксса. – Но, увидев одного из обитателей планеты, родственных Великому Тукану, Курдусс Одинокий решился на эксперимент, достойный настоящего ученого. Не изменяя своей формы, он выплыл из корабля через квазилюк и вступил в контакт.

– Вступил в контакт? – не поверил Грузилбасси. – Но это же очень опасно!

– Курдусс Одинокий спросил, не испугал ли он своим видом обитателя планеты и не слышал ли тот о Великом Тукане? – продолжала бурбурулить Жиши Пиксса, не обратив никакого внимания на замечание Грузилбасси. – Инопланетянин, как оказалось, нисколько не испугался Курдусса Одинокого. «Видали и позеленее», – заявил он. А потом добавил, что Великий Тукан он сам и есть. Так его в поселке кличут среди шоферов. После чего инопланетянин попросился полететь с ним на другую планету, поскольку на этой жизни уже совсем нет никакой.

Армаран-исследователь, целых пять брунов наблюдавший за многочисленной популяцией обитателей влажной планеты, был ошеломлен. Новые данные и личное знакомство с Великим Туканом, которого миллиард кугов все армараны считали воплотившимся в Бесконечности, потрясли его. Конечно, данные нуждались в проверке. Однако Совет Мудрых и Тактичных дал четкие инструкции – либо оповестить потомков Великого Тукана о том почитании, которое было оказано их предку в галактике Аммавару, либо пригласить кого-либо из них на Оззу для личного участия в празднованиях. А потому Курдусс выполнил просьбу жителя неизвестной планеты, взял на свой корабль инопланетянина и пустился в обратный путь.

Но тут случилось непредвиденное. Едва инопланетянин оказался внутри корабля Курдуса Одинокого и пронаблюдал старт с поверхности планеты, как сразу достал из своей одежды странную прозрачную емкость. Трижды приподнял ее вверх, слегка стукнул об иллюминатор и отпил половину, предложив разделить остаток с Курдуссом Одиноким. Ради научного эксперимента Курдусс воспринял жидкость, которая оказалась по вкусу значительно крепче отвара из самой крепкой турды. Такие жидкости армаранам запрещено употреблять во время трансгалактического перелета.

Эта ошибка исследователя едва не привела к катастрофе. Очень скоро Курдусс Одинокий пришел в состояние глубочайшей душевной невесомости и не выходил из него целых десять брунов. Позабыл о своих обязанностях и даже позволил потомку Великого Тукана немного «порулить» космическим кораблем, как тот просил.

Когда Курдусс Одинокий смог управлять своим телом и попытался понять, где же они находятся, то обнаружил, что корабль сбился с курса. К счастью, модуль определения звездных координат работал безотказно. Но он показывал такое, отчего Курдусс Одинокий снова чуть не впал в состояние душевной невесомости. Корабль исследователя дрейфовал неподалеку от эллиптической галактики «Вазза», чудом разминувшись с черной дырой.

– Бедняга, – вставил слово Ага Агу.

– Едва придя в себя, Курдусс Одинокий принял решение подготовиться к гиперпрыжку через пространство. Когда же корабль, наконец, вынырнул неподалеку от галактики Аммавару и в непромытый трансграбон стало видно родную Оззу, Курдусс Одинокий испытал прилив радости. Однако за время полета с ним произошли странные изменения.

Связавшись с Советом Мудрых и Тактичных, ученый-исследователь сообщил им долгожданную новость о потомке Великого Тукана. Но внезапно испытал неведомое чувство, услышав о необходимости выдержать длительный карантин. Раньше он воспринял бы эту информацию как ученый, с пониманием. Но теперь Курдусс Одинокий, не успев подумать, с размаху стукнул своей конечностью по пульту, сломав один из регуляторов бортовой температуры. И даже произнес вслух какое-то слово из лексикона, забытого мозгом учтивых армаранов.

Жиши Пиксса ненадолго умолкла. Остальные армараны смотрели на нее в изумлении.

– Говорят, вскоре он извинился и успокоился. По внутренней связи показал Совету Мудрых и Тактичных собранные материалы и сделал отчет о своем исследовании влажной планеты. Но к другим армаранам его по-прежнему не допускают…

– Но почему? – не выдержал Ору Бору.

Жиши Пиксса понизила голос:

– Потому, что на этой планете Курдусс Одинокий подхватил вирус Х.

– О, Великий Тукан! – воскликнул Туртиллоус, в страхе отодвигаясь. – Разве вирус Х до сих пор где-то существует?

Жиши Пиксса пробурбурулила еще тише:

– Как говорят наши мудрецы, он долго может жить там, где есть большие проблемы с Сущностью.

Затем она повернулась к Ага Агу и, глядя только на него, закончила свой рассказ неожиданным сообщением:

– В связи со случившимся, сегодня вечером Совет Мудрых и Тактичных ждет тебя, дорогой О, на верхнем уровне башни Великой Линзы-Прародительницы.

Светясь от радости, Ага Агу О медленно вплыл на верхний уровень башни Великой Линзы. Он был счастлив и слегка смущен. Быть допущенным в святая святых наблюдателей космической сущности означало быстрый духовный рост и продвижение по службе. Когда темные двери, обсыпанные алатуровой крошкой, раздвинулись, армаран-наблюдатель оказался посреди большого круглого зала с гладкими каменными стенами и зеркальным полом.

Голубоватый свет звездного неба падал сверху сквозь прозрачный выпуклый потолок, сделанный в виде Великой Линзы-Прародительницы. Ага завис над зеркальным отражением и так засмотрелся на мерцавший под ним рисунок звездного неба, что не заметил появления Интелликуса, самого старого наблюдателя звездной Сущности на Оззе. Интелликус между тем не спешил вступать в разговор. Он ждал, когда будет замечен.

Наконец, армаран-наблюдатель оторвал взгляд от созерцания звездного неба и, подняв глаза, заметил его.

– Простите мою оплошность, великий Интелликус, глава Совета.

– Не стоит, – ответил Интелликус, медленно приближаясь. – Ты смотрел на отражение Великого неба, это гораздо интереснее, чем смотреть на меня. Значит, это я оторвал тебя от важного занятия. Но на то у меня есть веские причины.

Мудрый Интелликус остановился и завис рядом с Ага Агу О.

– Жиши Пиксса уже поведала тебе с моего разрешения информацию о Курдуссе Одиноком, которого постигло несчастье. Не беспокойся о нем. Сейчас он уже вне опасности и на пути к полному излечению. Однако не его судьба беспокоит меня в этот брун.

Ага Агу почтительно молчал. Интелликус поднял на него свои мудрые глаза с посеребренными временем каналами-ниточками и глубоко вздохнул. Этот вздох напомнил Ага Агу О его собственные вздохи.

– Ты – самый лучший наблюдатель Сущности за последний куг, – сказал он, – поэтому именно тебя и выбрал Совет для новой трансгалактической экспедиции.

Ага Агу чуть не взлетел от радости вверх к прозрачному потолку. О, Великая Линза, неужели его отправят в путешествие на космическом корабле! Об этом он не мог и мечтать.

Интелликус продолжал:

– Совет Мудрых и Тактичных исследовал того, о ком поведал Курдусс Одинокий, как о возможном потомке Великого Тукана. Получен анализ его восприятия и ясны мотивы поступков – они ужасны. Этим инопланетным телом целиком владеет вирус Х, который полностью подчинил себе его организм. Это нас беспокоит. Настолько, что празднество по случаю миллиарда звездных кугов с момента окончания «Эпохи восстания отсталых» откладывается до тех пор, пока…

Глава совета вздохнул.

– Завтра ты должен отправиться на влажную планету в корабле, снабженном всей необходимой для исследования аппаратурой. У тебя будут приборы дальней телепатической связи, новейшие анализаторы Сущности, определители настоящих мыслей, намерений и состояний, прерыватели импульсов агрессивности. Модуляторы формы и температуры тела. Ты будешь абсолютно невидимым для инопланетян. И проведешь на этой планете столько кугов, сколько понадобится, становясь видимым по своему желанию и необходимости. Мы проанализировали информацию Курдусса Одинокого. Ее много, но все же она не полная. Однако из этих данных следует, что большинство обитателей планеты носят в себе вирус Х в чудовищной концентрации. Это грозит повторением нашей истории, в том случае, если они выйдут в дальний космос неизлеченными. Ты должен будешь собрать недостающую информацию. Убедиться, действительно ли планету населяют потомки Великого Тукана. Понять, какая часть ее обитателей заражена вирусом, и сможет ли планета самостоятельно излечиться.

Ага Агу О застыл от неожиданности: от него теперь зависела судьба целой планеты возможных потомков Великого Тукана. Ему, простому наблюдателю звездной сущности, было оказано высокое доверие.

Помолчав немного, словно давая время осознать услышанное, Интелликус продолжил:

– Дело очень серьезное, Ага Агу. Мы до конца не знаем, хватит ли нашей защиты, чтобы обезопасить тебя полностью при контакте с таким количеством носителей. В нашей истории такого не было уже миллиард кугов. Поэтому ты должен решить сам. Полетишь ли ты?

Армаран-наблюдатель висел недвижимо над отражением звездного неба, прислушиваясь к своим ощущениям. И скоро услышал голоса ученых предков, исследовавших отдаленные уголки вселенной на плохоньких кораблях. Он был один из них. И он хотел лететь. Что-то неудержимо влекло его в дальний космос, полный опасностей.

– Я полечу.

– Что ж, – одобрительно засветился Интелликус. – Иного я и не ждал. Но помни: если их можно вылечить – мы поможем, как они когда-то помогли нам. Ты поможешь. Но если твои наблюдения утвердят нас в невозможности самостоятельного излечения планеты, мы будем вынуждены уничтожить самых агрессивных носителей, а остальных лечить принудительно. Вирус Х слишком опасен. Совет ждет твоего возвращения. Однако, на случай неудачи, отдан приказ готовить галактический флот для блокады носителей вируса на их собственной планете. Я хочу, чтобы ты знал это.

Следующим утром, снабженный всем необходимым для долгого пребывания в одиночном полете, Ага Агу О стартовал с каменистой поверхности теплой Оззы. Сверкая плитами противометеоритной обшивки под лучами яркой звезды, мощный корабль миновал маяки на окраине галактики Аммавару и углубился в открытый космос.

Глава вторая
Клинический случай

Я где-то спал, а где – не помню точно…

Словно глаз одинокого койота включился маленький японский телевизор, заменявший Антону будильник. Комната осветилась замогильным сиянием, постепенно в ней наметились очертания, обнаружились углы и потолок, стены раздвинулись. Откуда-то из глубин сознания до растёкшегося по кровати Антона донеслись угрожающие нотки дикторского голоса. По телевизору передавали новости, хотя понятно это стало не сразу. Антон решил, что показывают какой-то боевик из жизни отечественных мафиози.

На экране виднелась небольшая площадь, в центре которой стояло три покореженных «мерседеса». Постройки вокруг пылали и дымились. В языках пламени носились какие-то люди с автоматами, то и дело раздавались трескучие очереди, изредка прерываемые одиночными выстрелами. Передний план занимал корреспондент с микрофоном в руке.

– Мы передаем прямой репортаж с места ДТП. На перекрестке одного Задунайского проспекта и двух улиц Народного Ополчения по причине неработающего светофора только что столкнулись три иномарки. Результатом столкновения стала быстрая смерть электромонтера Ивахина, ответственного за состояние светофора. За прошедшие с момента ДТП пятнадцать минут его нашли и застрелили в собственной постели пассажиры одной из иномарок. Кроме монтера, случайно пострадали наблюдавшие за происшествием люди. Пять человек с огнестрельными ранениями в груди, как вы видите, лежат прямо передо мной (Вася, покажи покрупнее!). Осколочной гранатой, брошенной шофером синего «мерседеса», смертельно ранило троих. Но, кажется, кое-кто из пострадавших еще жив. Сейчас наша съемочная группа попробует это выяснить.

Корреспондент с микрофоном в руке сделал несколько шагов в сторону, камера последовала за ним. Стало видно лицо мужчины, искаженное от боли. Он хрипел, из рваной дыры в животе ручьем лилась кровь.

– Извините, – деловито спросил корреспондент, – вы присутствовали при ДТП или подошли попозже? Что здесь произошло сразу после столкновения?

Человек на асфальте перевел полный ненависти взгляд на корреспондента и захрипел еще сильнее.

– Ну, постарайтесь, – взмолился корреспондент, – может быть, какие-нибудь детали заметили? Ну, например, какой из «мерседесов» первым выехал на перекресток?

Раненый забился в конвульсиях и скоро затих. Корреспондент разочарованно посмотрел в камеру.

– К сожалению, несмотря на все усилия, нам не удалось выяснить никаких подробностей.

В этот момент рядом с камерой появился бритоголовый верзила в черной кожаной куртке. В правой руке он держал дымящийся пистолет. Верзила с интересом посмотрел в камеру, потом на корреспондента и спросил:

– Это чё, телевизор квадратный? А ты чё тут виляешь, доходяга?

Корреспондент задрожал всем телом:

– Я это… «Горячие новости». Оперативно показываем лучшие события.

– Ты смотри тут, «оперативно». Если чё кому ляпнешь, пристрелю!

– Да что вы! – ответил корреспондент. – Я – никому!

– Ну ладно, – подобрел бритоголовый и неожиданно шагнул прямо к камере. Протянул к ней руку с пистолетом, постучал дулом по объективу. Затем обернулся к корреспонденту и уточнил: – Передает?

– Ага, – ответил тот, продолжая дрожать.

Тогда верзила посмотрел прямо в объектив, приблизил к нему боком небритое лицо так, что правый глаз стал больше, чем левый, и неожиданно стал извиняться:

– Слышь, Вован, мы тут с пацанами Семеныча разбираемся. Ну, ехали бухие все из бани и тут на перекрестке они вдруг нам в бочину – раз! И погнали. А мы им потом в зад – раз! Извини, Вован, тачку попортили. Мы говорим: «Бабки давай!» А они нам говорят: «Давай!» Короче, «дуру врубили»! Ну, мы двоих завалили, еще двоих осталось. Прячутся где-то в ларьках, суки. Вызывай подмогу, а то гранаты кончились, и стволов не хватает. Филя ранен в ухо, а Косой вообще скопытился.

Верзила ненадолго прервался и, обернувшись, вдруг робко попросил корреспондента:

– А можно я привет передам?

И, увидев быстрый кивок, продолжил:

– Привет, Маня. Передай Юрану мерси со смаком за перо финское, пригодилось.

При этом он поднял вторую руку и продемонстрировал невидимому Юрану окровавленный финский нож. В этот момент за его спиной раздался громкий выстрел. Бандит дернулся, резко изменился в лице, на котором появилось недоумение: «Как же так. Мне болтали, что мафия бессмертна…» С этой мыслью он сполз под камеру и с глухим стуком рухнул на асфальт. Камера стала показывать стрелявшего. Это был другой бандит, прятавшийся за капотом одного из покореженных «мерседесов». Но и он прожил недолго. Раздался звучный выстрел из гранатомета. На месте «мерседеса» образовалось облако огня и дыма. В кадре промелькнуло счастливое лицо корреспондента. Видимо, он всю свою жизнь мечтал снять настоящий экшен, и ему это наконец удалось.

Антону быстро надоело смотреть такие «новости». Наблюдение с утра пораньше умирающих людей, отдельных кусков окровавленного мяса и душевных физиономий киллеров могло надолго испортить настроение. Он подумал о том, сколько народу по всей стране видело этот выпуск и теперь боится вылезти из-под одеяла.

– Убивать надо таких редакторов, – сказал он вслух и, наконец, поднялся с кровати.

Быстро умывшись и пройдя все процедуры очищения – по заданию редакции следовало торопиться на пресс-конференцию, – Антон забрел на кухню. Жил он чаще один. В этом были свои плюсы и свои минусы. Главный минус был в том, что готовить было некому, поэтому все приходилось делать самому. Открыв холодильник и обнаружив там привычную кастрюлю с макаронами на фоне заснеженной чистоты полок, Гризов несколько воспрянул духом. Оставалось отыскать что-то похожее на кофе. Очень скоро девятиметровая кухня одинокого журналиста огласилась криком радости, отдаленно напоминавшим боевой вопль команчей, – за немытым чайником нашелся-таки пакетик с кофе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Все эпиграфы в романе взяты из стихов Михаила Шелехова.

Вернуться