Ольга Вешнева, Татьяна Боровская
Метеор перемен

Глава 1. Сестра

90-е годы, Подмосковье

Ксения Беловодская

Вы хотели встретить прекрасного принца? Мечтали об эталоне мужской красоты? Или просто искали свою вторую половинку хоть раз? Тогда вы меня не поймете…

Я просто хотела жить благополучно: выкупить собственную точку на рынке и не влипнуть в неприятности, а получила головокружительные космические приключения, на которые меня толкнул страх за похищенную младшую сестру. Не могла я бросить Сашу в беде, а потому готова была рискнуть собственной жизнью ради ее спасения. Ведь мы с ней еще в детстве поклялись, что всегда будем, как мушкетеры, крепко стоять друг за друга.

О, нет, в отличие от многих моих сверстниц, на все готовых ради знакомства с иностранцем, я не грезила о заграничном “принце”. Представить не могла, что однажды красавчик из солнечной Бразилии или туманного Альбиона переступит порог старенького родительского дома. Что бы мог забыть в нашей глуши какой-нибудь посол? Ровным счетом ничего! Но судьба умеет пошутить, с чувством юмора у нее все в полном порядке. Так и появился с ее легкой руки на моем пороге один упрямый рейнджер, да не из Техаса, а из далекой неизведанной галактики.

С чего же началась эта невероятная история и чем она закончилась? Прошу, я уже готова рассказать…

Тссс, это секрет, только для вас.

Тот день ничем не отличался от привычной серой и унылой череды дождливых весенних будней. Выглянув в окошко битком набитого автобуса, я узрела не самый живописный пейзаж. Попросила водителя затормозить перед поворотом в тупик, чуть не доезжая до конечной остановки. Брезгливо поморщилась, представляя, на какую грязную хрюшу я стану похожа минут через пять, и вышла из автобуса.

Вроде город, а стоит отъехать подальше от центра, как сразу дорога превращается в типичную весеннюю размазню с поплывшей дорогой и разлившимися лужами. Вот правильно я сделала, что выбрала симпатичные ядовито-розовые резиновые сапоги. В утешение подумала еще и о том, что они прекрасно подходили к синим джинсам и стеганой куртке с белыми полосками на рукавах. Этакий яркий акцент в заурядной внешности. Стильные обновки – это наше все. Лучшие друзья девушек, на которых не проливается дождь из бриллиантов. И все же жаль, что как только я ступила в колею, миленькие сапожки стали грязно-серыми.

Мы с Сашей не виделись пару месяцев. Я снимала комнату в коммуналке рядом с рынком, а сестра осталась в родительском доме. Маленьком, деревянном, построенном еще в довоенный период. Там выросло несколько поколений нашей семьи, да и я сама провела в нем все детство и школьные годы. Потом переехала в студенческую общагу. Думала, выучусь на инженера-конструктора, получу диплом и устроюсь на непыльную работу в какой-нибудь НИИ. Но куда там… Стоило мне помечтать о прекрасном, как великая страна с треском развалилась, и множеству людей пришлось в буквальном смысле бороться за выживание.

Мама больше не могла работать на стройке по состоянию здоровья, а Саша еще ходила в школу. В тот момент мне пришлось бросить учебу и тягать тяжеленные баулы с турецким ширпотребом, который хлынул в страну. Осталась я с неоконченным высшим образованием. Невеста без места, как меня подразнивала соседка баба Клава. Даже собственной торговой точкой не обзавелась. Пришлось мне делать выбор – идти в услужение к Любаше, хозяйке шести палаток, которой поставлял товар турецкий хахаль, или оголять прелести перед Ашотом, рядом с которым даже стоять было противно.

Я предпочла вариант, который мне давал хотя бы иллюзию свободы и независимости, не заставлял ни перед кем унижаться. Любаша – баба толковая и деловая. У нее всегда все на мази и на первом месте деньги, а не сальные шуточки. Она сама договаривалась и с бандитской крышей, и со всякими службами, являвшимися по наши души насчет поборов.

Мое дело было нехитрое – с раннего утра до позднего вечера в палатке проторчать, да как можно больше товара покупателям впарить. А среди них не все доверчивые простаки. Порой попадались такие занозы… Ужами на сковороде готовы были извернуться, лишь бы цену сбить, да по дешевке забрать то, чем я потом и кровью на еду и проживание семьи зарабатывала. Некоторые и того хуже, приглядывали, чего бы спереть под шумок. На таких кадров спустя пару месяцев в торговле у меня глаз был наметан, я их на подходе разворачивала, не позволяя запустить загребущие ручонки в импортное шмотье.

А Саша… Ну, что с нее взять? Малахольная она и легкомысленная. Ветер в голове. Сто раз ей говорила, бросай ты институт туризма. Какие в наши времена путешествия? А она заладила, мол, устроюсь в дорогую гостиницу, выйду замуж за богатого иностранца. Я только посмеивалась над ее наивными мечтами. Говорила, это тебе проще без диплома сразу на панель идти. В валютную категорию, так сказать. А Сашка мне на полном серьезе выдавала: дескать, там лютая конкуренция и она не потянет с городскими фифами бодаться. За любого, даже самого затрапезного посла из Гондураса, и убить могли ушлые девки. Стоять за стойкой в гостиничном холле и выдавать ключи постояльцам по-любому безопаснее для жизни и здоровья.

И что же по итогу? Вместо заграничного посла нашла Сашенька ухажера из городских бандюков. Толстенный боров ростом под два метра. Да уж, хорош кавалер. Без мата, пожалуй, и двух слов не свяжет. И ладно бы еще тот Колян осыпал мою сеструху долларами и бриллиантами. Так нет же, у этого жлоба зимой снега не допросишься. Мне приходилось помогать ей тянуть лямку с учебой. Институт перевели на платную основу, а бросать его Сашка наотрез отказывалась. Мечта об иностранце оставалась для нее всего дороже, видать, мало было надежды на отечественного бандюка. Колян был ей нужен, чтобы домой подвозил на крутом “Мерсе”, да по городу с ним неплохо пройтись подружкам на зависть.

Больше никакого толку. Повезло еще, что не шибко борзый, руки на Сашку не распускал. Шкаф безмозглый, которого местный авторитет Хрюндель при себе держал в личной охране для устрашения всех подряд. Спору нет, сеструха неплохо устроилась по жизни. Правда ведь, хорошо, когда твои мечты исполняются за чужой счет, а у тебя самой ни о чем голова не болит. Разве что порой тоска пробирает о сказочном заграничном принце, которого в глаза не видала. Всем бы такие огорчения.

Но раз я обещала матери на смертном одре, что буду помогать младшей сестре по мере сил, то куда деваться. Силы пока еще теплились в молодом теле, хоть из-за долгого ношения тяжестей порой как у старухи начинала болеть поясница и простреливать колени. Но это мелочи… На жизнь я не привыкла жаловаться. Сколько себя помнила, никогда она у нас сладкой не была. Отец помахал нам ручкой, примерно через год после того, как Саша родилась. Мать одна о нас заботилась, и сильно подорвала здоровье, когда вместо сидения в теплом кабинете, где можно было коротать свободное время за вязанием воротничков, ей пришлось вкалывать на стройке наряду с мужиками. Буквально сгорела за пару лет.

Остались мы с Сашкой одни и вспомнили, как в детстве поклялись всегда быть друг за друга, все равно что мушкетеры. Как там у них, один за всех и все за одного! Но их-то было четверо, а нас двое. И пока на мужиков надежды мы не видели. С ними могли бы еще в худшую кабалу попасть. Взять для примера того же Ашота, скольким бабам он жизнь поломал, и не счесть. В отличие от сестры, я не привыкла мечтать о сказочных принцах. Мне больше верилось в то, что давно таковые перевелись на белом свете.

Те иностранцы, которые приезжали в Москву… Да они почему-то не считали наших баб за принцесс. Видели в них ночных бабочек, которых взять на вечер, а утром забыл как звали. Мне же хотелось от мужчины уважения, пусть не преклонения, как в древности, так хотя бы малейшего понимания. А не как в обидной поговорке: “Курица не птица, баба не человек”. За таким козлом и мне бы не пришлось далеко ходить. Вот только не нужен он был, ни даром, ни с доплатой. Как ни крути, а я и одна неплохо справлялась, что бы там ни говорили соседки за спиной. Для них хоть чучело посади на диван, дай ему в руку бутылку – и выйдет идеальный муж. А мне без чужих идеалов хватало житейских проблем, и я не горела желанием повесить еще кучу новых на изможденные плечи.

Рыжая колли сестры почуяла меня с конца улицы и залилась лаем. Подходя к калитке, я ожидала, что Саша выйдет мне навстречу, но увидела только радостно прыгающую вдоль забора собаку. Леся встала на задние лапы и просунула морду между досками, из которых был сколочен забор. Скулила и пыталась до меня дотянуться. А я не могла ответить ей лаской. Сердце больно кольнуло.

Мы с сестрой созвонились в понедельник, договорились, что она будет ждать меня утром в субботу. Саша еще предупредила, что телефон еле фурычит. Говорила, не волнуйся, если перестану отвечать на звонки. Хотя по своей природе та была жаворонок, долго не спала и в постели не нежилась. Да и на часах половина одиннадцатого.

– Ксюха! Ну наконец-то хоть кто-то из вас двоих сюда явился! – окликнула меня баба Клава.

Укутавшись в пуховую шаль, соседка спустилась с крыльца своего дома. Другой соседний дом пустовал, почти совсем развалился без должного ухода.

– Вы чего, девки беспутные, вытворяете? Зачем животину мучаете? – сердито заворчала баба Клава. – Третьи сутки собака по ночам воет и весь день голодная бегает по двору. Уж я ей совала докторскую колбасу и сосиски. А рыбьи головы она не берет. Ишь, какая фифа. Сразу видно, с родословной. Не то что мой приблудный кот – чего не дай, он все метет.

– Баб Клав, погодите. Не шумите, – я потерла лоб, пытаясь собраться с мыслями. – И так у меня голова начинает болеть от нервов. То есть, хотите сказать, что Леська тут одна сидит. Целых три дня. Да быть такого не может!

– А то я врать буду, – подбоченилась соседка. – Чай, не глухая, чтобы не слышать лай и вой.

– Саша никогда не оставляла собаку одну так надолго, – я начала прикидывать в уме, что же могло случиться.

Даже если бы Колян пригласил мою сестру переехать к нему в недостроенный коттедж на берегу реки, Саша все равно не бросила бы собаку. Уговорила бы взять ее с собой. Лесю нам еще мама подарила. Она была нашей общей любимицей.

– Вот, видишь, загуляла твоя непутевая сестрица, – проворчала соседка, навалившись грудью на хлипкий невысокий забор. – Скажи спасибо, что я животных люблю. Другая бы на моем месте вызвала отлов. Не стала бы каждую ночь слушать завывания.

– Спасибо вам, баба Клава, что позаботились о нашей Лесе, – я с трудом выцеживала из себя по слову. – Но вы могли бы позвонить мне. У вас есть мой телефон.

– Я потеряла записную книжку, – развела руками соседка. – Не помню, куда ее сунула, и не могу найти. Номер дочери и зятя наизусть заучила, а твой из памяти вылетел.

В мыслях я обругала себя за то, что сама не додумалась позвонить на днях. Сперва сестре, а если бы у той снова не работал телефон, то бабе Клаве. Вот ведь жмот Колян, мог бы подарить любовнице новомодный мобильник. А может, он и свой не покупал, у них шеф раздал всей банде. Откуда мне знать?

– Пошли домой, Лесь, – я аккуратно приоткрыла калитку и вошла в сад, стараясь не помять торт в картонной коробке.

Не хотелось, чтобы собака его растоптала грязными лапами. Но Леся вела себя на удивление спокойно, без прыжков мне на грудь. Отбуянила, скача вдоль забора, пока мы говорили с соседкой.

Дверь была открыта настежь, и это мне тоже не понравилось. Саша не выпускала собаку в сад, когда уходила из дома. Мало ли, каким жуликам приглянется. Все же модная порода.

В доме было очень холодно. В коридоре и на кухне температура стояла как на улице. В комнате Саши было чуть теплее. Я обратила внимание на тапки. Один валялся возле окна, а второй у двери. Может, собака раскидала? Но, насколько я помнила, когда Саша вставала с кровати, она надевала тапки, а когда переобувалась в коридоре, то убирала их в обувной комод. В пустой комнате Сашиных тапок быть не должно.

У меня закружилась голова. Кажется, я совсем перестала понимать, что могло здесь произойти. Мысли проскальзывали в голове одна другой хуже, поднимая волны паники. Колян слетел с катушек и убил мою сестру? Долго ли здоровенному амбалу огреть хрупкую девчонку тяжелым кулаком, отвезти в лес и прикопать на болоте, где уже полностью сошел снег? Или наивная глупышка связалась с еще худшей компанией, чем наша местечковая группировка, которую разве что вороны с голубями боялись, ведь те любили от нечего делать по ним стрелять. А все, кто был поумнее голубей, находили способ договориться с их авторитетом и сохранить голову на плечах.

Не могло же у Сашки настолько снести крышу от желания познакомиться с богатым иностранцем, что она потащилась на Тверскую и попыталась приткнуться в плотно утрамбованный ряд путан. Те в самом деле могли ей шею свернуть за подобную вопиющую наглость. Нет, не могли у сеструхи настолько поплыть мозги. Жизнью она дорожила. А вдруг в наших окрестных лесах объявился маньяк? Спятивший убийца мог и домой прийти к намеченной жертве. Но Сашка бы не сдалась без боя. Да и Леська штаны бы ему потрепала, если бы еще чего-нибудь ценное не откусила. В народе говорят, собаки чуют плохих людей, с ходу просекают, у кого чего на уме.

Я сходила на кухню и включила телевизор, чтобы послушать хронику происшествий. Открыла холодильник, и в нос ударил запах тухлятины от испортившихся макарон по-флотски. В тумбе под мойкой я нашла банки с тушенкой. Содержимое одной из них вывалила в собачью миску. Решила, что мясную обрезь, которую сестра добывала оптом по знакомству, разморожу позже, когда вымою холодильник. На собачий корм у нашей благородной красотки была сильная аллергия, от него начинала вылезать шерсть.

Хроника происшествий напоминала репортаж из сумасшедшего дома. Ведущий невнятно блеял про метеоритные дожди и о том, что на этой неделе жители нашего городка видели в небе НЛО. Маньяка у нас не завелось или о нем пока никто не знает. Но говорить на всю страну о летающих тарелках… Нас поголовно за идиотов держат? Или отвлекают от реальных проблем?

Я поспешила избавиться от затесавшейся в голову навязчивой мысли. Нет, на самом деле такого не бывает. Только в кино. Мою сестру не похитили инопланетяне. Я никогда в это не поверю. Все что угодно: бандиты, чокнутые охотницы за плешивыми иностранными послами, маньяки, но только не зеленые человечки с Альфы-Центавры или Сириуса. Их попросту не существует. Потому нечего забивать голову всякой ерундой. Она достаточно пухнет и без пришельцев, которых выдумали телевизионные лохотронщики. На далеких планетах нет никаких гуманоидов, и людей они не похищают. Это все враки или бред шизиков, гордо называющих себя контактерами.

Пройдясь по дому, я не заметила следов борьбы, как и признаков того, что сестра выходила на улицу. Ее любимая дутая белая куртка и высокие сапоги из кожзама остались на месте. Обновками, которые не я ей привезла, она бы раз десять похвасталась в телефонном разговоре. Что-то тут было нечисто. И, хуже всего, я не была Дусей Пулькиной из модного иронического детектива, которая могла с ходу раскрыть любое преступление. У меня ничто ни с чем в голове не складывалось. Не могла же сестра просто взять и испариться.

Я не раз предупреждала ее. Говорила – надумаешь уехать к хахалю или податься на заработки, хоть бабе Клаве скажи, куда намылилась. Ну, чтобы я знала, где примерно искать твой труп. А что делать, время опасное и жестокое. Лучше десять раз перестраховаться и всех, кого можно, предупредить, чем потом вот так ходить из комнаты в комнату, скрипя старыми половицами, и не знать, куда бежать в первую очередь. Нет, с этим я вроде разобралась. Маломальский план действий состряпала, и не мешкая приступила к его исполнению.

Выключив телевизор и свет в комнатах, я оставила торт на едва ли не обледенелом подоконнике, потому что некогда было мыть холодильник. Положила в сумку записную книжку, после того, как прочла новые пометки. Приказала собаке сидеть дома и охранять наше скудное добро, нажитое за несколько поколений семьи. Закрыла входную дверь на ключ и отправилась к соседке терзать ее старенький телефонный аппарат, еще с диском, который надо пальцем поворачивать, вместо удобных кнопок. Наш приказал долго жить. Мастер, номер которого сестра записала в блокнот, должен был прийти не раньше следующей недели.

Терпение у бабы Клавы просто ангельское. Она даже согласилась оплатить междугородний звонок на мобильник Коляна. Я предложила ей деньги, но соседка сказала, что грех не помочь хорошим людям.

Ухажер моей сестры оказался ни при делах. Колян сопровождал шефа в бизнес-командировке, с понедельника торчал в Саратове. Как узнал, что его ласточка пропала, на полном серьезе намекнул, что когда вернется, всю округу перероет и того, кто его любимку обидел, живьем закатает в цемент. Одним подозреваемым меньше, сказала бы на моем месте знаменитая Дуська Пулькина. А других подозреваемых у меня и вовсе не нашлось, из тех кого знала в лицо.

Обзвонила всех ее подружек, общих знакомых, одноклассников и однокурсников, чьи номера нашла в записной книжке. После долгих гудков и сбросов прорвалась в приемную деканата и узнала, что сестра не посещала занятия со среды. Все сходилось. Саша пропала вечером во вторник. И пусть только в милиции попробуют возразить, что не прошло три дня. Все отделение на уши поставлю, но добьюсь того, чтобы приняли заявление на розыск человека. Надо будет – приведу бабу Клаву как свидетельницу.

Радикальные меры не потребовались. Дежурный без возражений принял заявление. Для проформы поворчал, что загуляла сестра и скоро сама вернется. Добавил, что места у нас тихие. Громких преступлений давно не случалось. Убийства по пьяни тому не в счет.

Слова дежурного меня мало утешили. Чуйка подсказывала, случилось что-то очень плохое. Но я понятия не имела, где искать Сашу. Жива ли она вообще? Ну почему я не рискнула отпроситься у Любаши с рынка, чтобы приехать сюда во вторник? Сразу после нашего с Сашей последнего разговора у меня весь день на душе было неспокойно. А я, дура набитая, не верила интуиции, грешила на перепады погоды. То метель, то оттепель с ливнем.

Глава 2. НЛО

Притащилась домой, шлепая по лужам, вся по уши грязная, как бродячая собака, и чувствовала себя не лучше той, побитой и одинокой, а еще ужасно беспомощной.

Завтра воскресенье, будет самая бойкая торговля. Любаша меня не отпустит ни под каким предлогом, только если выловят труп сестры из речки или лесного болота – тогда уважительная причина. Как бы я ни отмахивалась от плохих мыслей, они все равно продолжали брать штурмом мою голову. Кадры из хроники происшествий, только с Сашей в роли истерзанной садистом жертвы, сменяли один другой, подобно школьным слайдам. Казалось, мое сердце вот-вот разорвется на части. Пришлось просить у бабы Клавы таблетку Валидола, чтобы его хоть немного успокоить – в принудительном порядке.

Напрасно я понадеялась, что уборка по дому немного меня отвлечет и успокоит. Но и держать в холодильнике тухлятину было нельзя. Поэтому я все помыла и почистила. Еще в советские годы в наш дом провели газовое отопление по дедушкиной льготе. Я проверила котел, чуть увеличила температуру, в комнатах быстро потеплело. Подогретый чай тоже помог согреться, но меня продолжал пробивать озноб – теперь уж точно не от нервов, а от холода.

Вместо того, чтобы утешать единственную оставшуюся рядом с ней хозяйку, Леся лежала у двери, повернувшись ко мне пушистым хвостом, и то и дело принималась скулить. Да еще так заунывно, что сердце кровью обливалось. Не выдержав, я открыла кухонную дверь и выпустила собаку. Пусть бегает по коридору. Может, снова с тоски примется драть когтями входную дверь. Одной царапиной больше, одной меньше. Какая мне теперь разница?

Вот и осталась я одна тут на хозяйстве и при наследстве. С тремя полушерстяными коврами, кучей шмотья, набором эмалированных кастрюль и сервизами из фарфора и хрусталя. Комплект из шести чашек с блюдцами, расписанных вручную, кто-то подарил нашим с Сашей родителям на свадьбу. Яркие красные маки просвечивали сквозь ребристое стекло кухонного навесного шкафчика, навевая мистическую, неуемную тоску.

Чтобы не слышать собачий плач, я включила телевизор на музыкальный канал. Заграничная рок-группа уныло завывала про ветер перемен, или мне с расстройства любой звук напоминал скулеж Леськи. Но в звенящей тишине, которую разрезали протяжные тихие “У-у-у”, “У-у-у”, я побоялась просто чокнуться. Тогда уж точно некому станет заботиться о собаке, чистоте в доме и любимых маминых цветах в саду.

За окном стемнело. Фонари на тупиковой улице горели через один и вполсилы. Возле нашего дома получился темный промежуток. И мне почему-то не хотелось включать зеленый абажур. Я сидела у окна, смотрела на луну и звезды. Ждала обещанный метеоритный дождь. Наивно, как верящая в сказки маленькая девочка, думала, вот сейчас по небу пролетит падающая звезда, и я загадаю желание, чтобы сестра вернулась живой и невредимой. Ну вдруг оно возьмет и сбудется. Не на пустом месте рождаются старинные народные поверья.

Леся перестала ныть. Я подумала, а может, собака заснула. Почти сразу после этой мысли сквозь бодренький музон я каким-то чудом услышала, как что-то где-то шмякнулось. Вскочила с кухонного стула как подорванная и побежала на звук. Подумала, только бы спятившая от тоски по хозяйке собака не разбила бордовую вазу из богемского стекла, чей-то подарок не помню на какой праздник. Я пешком ходила под стол, когда эта ваза появилась в нашем доме и поселилась на комоде в гостиной. Мама завещала нам беречь ее наследие, поделить все поровну и мирно, а не грызться за каждую тарелку, как некоторые дети после смерти родителей. Потому я дорожила любой вещью в доме вплоть до потрепанного плюшевого енота. Все здесь было мне дорого как память.

Оказалось, что в попытке залезть под низкую кровать в комнате хозяйки, Леся откинула задней лапой тапок, и тот ударился о шкаф. Никаких разрушений, все ценные вещи на месте. Я не сразу поняла, зачем собака рвется под кровать. Она сдвинула тонкий половик, скребла когтями по выкрашенным в коричневый цвет доскам. Все же девица-детектив явно не мое призвание. Первая мысль у меня была о конфетах или фантиках. Саша с детства привыкла тащить карамель в постель, складывать под подушку и сосать по одной перед сном. Конфета могла провалиться между стеной, на которой висел узорчатый ковер, и кроватью, или собаку привлекал пахучий фантик.

– Леся, фу! – я стала прогонять собаку, но та не слушалась.

Пришлось огреть ее по морде лосинами сестры, но и это не помогло. Леся будто бы спятила. Начала громко лаять, ругаться на меня. Дескать, не мешай, я тут занимаюсь важным делом. Чем гонять, лучше помоги. Разозлившись на себя, что плотно не прикрыла дверь в комнату, я опустилась на четвереньки и заглянула под кровать. Там что-то мигало, похожее на мобильник. Подумав, что Саше подарили какую-нибудь Моторолу, я вооружилась ее тапком и вытолкнула из-под кровати вибрирующую штуковину со светящимися синими полосками по краям.

Леся с громким и яростным лаем запрыгала вокруг нее. Она то припадала на передние лапы и тянулась мордой к странной вещице, словно примеряясь ее схватить и разгрызть, то отскакивала назад.

А я в растрепанных чувствах смотрела на то, что мы нашли под кроватью, и не решалась взять это в руки. А вдруг оно взорвется?

В газетной и телевизионной рекламе я видела разные модели сотовых телефонов, пейджеров и музыкальных плееров. Ни одна из них не была похожа на неизвестный прибор.

Леся зацепила его лапой, и он ярко засветился. Из центра штуковины вытянулся синий луч, развернулся полукругом, и в нем замелькали непонятные символы, как в бегущей строке телевизионных субтитров, только быстрее. Они не были похожи на китайские иероглифы или на турецкие буквы. Я достаточно насмотрелась надписей на бирках и этикетках, чтобы на глаз отличать. Выходит дело, штуковина импортная, да еще из какой-то дальней дали, откуда не поставляют товар на вещевые рынки и на всякие там Горбушки с электроникой. Дорогущая, наверное. Не могла же сеструха завести тайного богатого кавалера.

От зорких глаз бабы Клавы точно бы не укрылось, если бы хоть один посторонний мужик прошмыгнул к нам в сад. Но, как любила поговаривать Дуся Пулькина из иронического детектива, работаем с теми вещдоками, которые у нас есть на руках. Вот уже одна улика нашлась. Правда, какая-то непонятная и в руки ее брать боязно. Зато настоящая, мигает и сияет, словно новогодняя гирлянда из цветных лампочек. Жалко, что музыка не играет. С ней было бы повеселее, не настолько страшно.

Леся забилась под стул, поджав хвост, и злобно ворчала из своего убежища. Прибор перестал выдавать бегущие снизу вверх нечитаемые строчки и показал нечто похожее на слайд с лекции по астрономии: летающие по кругу планеты, яркие звезды и спиральные галактики.

Снова ко мне в голову полезли зеленые человечки с Сириуса, в которых верят полные дураки. Может, розыгрыш? Сашка решила надо мной подшутить? Кто-то ее надоумил, сама бы вряд ли догадалась. И этот кто-то принес в наш дом странный прибор. Где он его взял? И самое интересное, почем? Окажись у моей сестры в руках драгоценное чудо техники, она бы сразу помчалась к скупщику Витьке и час торговалась с ним, набивая цену. Она точно не бросила бы редкий прибор на пол, чтобы тот закатился под кровать.

А не могли ее похитить из-за импортной штуки? Нет, тогда бы налетчики обыскали дом: перевернули все вверх дном, вытряхнули тряпье из шкафов и комодов. Опять не сходится! Что поделать, не родилась я со склонность к дедукции. Не выйдет из меня гений следствия, как из книжной Дуськи.

Прибор перестал показывать космические дали. Синий луч свернулся, и странная штуковина выключилась.

Мне пришлось тащить собаку за загривок в коридор. Леська упиралась, как упрямая ослица, не хотела проходить мимо напугавшего ее прибора.

Я закрыла дверь в комнату сестры на защелку. Сердце панически колотилось в груди, дыхание перехватывало. Мне хотелось успокоить собаку ласковым словом, но, вот честно, меня бы саму в тот момент кто погладил по голове и почесал за ушком.

Родной с детства дом стал напоминать темное логово монстра, но включить свет рука не поднималась. Мне хотелось видеть, что происходит за окнами, словно в любую минуту могло случиться нападение. Я уже не знала, кого ждать в гости: маньяка с топором, банду отморозков или, в самом деле, зубастых сириусян из американского ужастика. Раздвинула все занавески и ходила в сопровождении притихшей собаки из комнаты в комнату, поглядывая, что происходит на улице. За окнами не менялось ровным счетом ничего, и это меня хоть немного утешало. Помогало убедить себя в том, что я полностью контролирую ситуацию. Никто и ничто не проберется в дом незамеченным. Мышь, как говорится, не проскочит.

Я стала прикидывать, куда девать Лесю. Бросить собаку не могла. Никогда не понимала тех моральных уродов, которые заводят питомцев на лето для дачи, а осенью выбрасывают как ненужную вещь.

Оставаться жить в родительском доме – тоже не выйдет. Слишком долго придется добираться до работы. Половина жильцов коммуналки, где я снимала угол, терпеть не могли любую живность. Старый алкаш Петрович грозился удавить кота старушки Настасьи, если та выпустит его из своей комнаты в общий коридор. Мне страшно было представить, какой там поднимется вой, если я появлюсь на пороге квартиры с большой лохматой собакой. Повезет еще, если здоровенные мужики с лестницы не спустят нас обеих с Лесей. Соседка баба Клава без возражений согласится присматривать за собакой пару дней, может, неделю, но взять ее к себе не сможет из-за злобного полудикого кота.

Сколько бы я ни думала, глядя в звездное небо за окном, все мои рассуждения заходили в тупик. Туда же, где прочно обосновалось толком даже не начатое и далеко не продвинувшееся расследование. Я понятия не имела, где искать сестру. На милицию не надеялась. Объявления о пропаже людей мало кто смотрит. Может, кто и задержит взгляд, если пообещать в качестве вознаграждения миллион, которого у меня все равно нет. Как бы ни старалась, пока я не находила выхода из сложившейся ситуации, напоминающей затянувшийся кошмар.

Я чувствовала, что в разбитом состоянии на много завтра не наторгую, а то и вовсе схлопочу недостачу, пропущу какую-нибудь жульницу. Собравшись с духом решила пойти на риск и позвонить Любаше. Попробовать отпроситься на пару дней. Не съест же хозяйка палатки меня по телефону. Скажет, что не сможет сама постоять и некем подменить – тогда придется тащиться в Москву, чтобы не потерять единственную работу. Вставать с петухами и топать пару километров до станции на первую электричку. Автобусы начинали позже ходить, с восьми часов.

Накинула на плечи старую поношенную куртку, в которой прилично было только по участку гулять, надела резиновые сапоги и вышла в сад. Баба Клава любила допоздна смотреть телевизор, в одном из окон ее дома горел свет. Я понадеялась, что Любаша тоже не спит и ответит на мой запоздалый звонок. Леся увязалась за мной, и я не стала загонять ее в дом. Решила выпустить за калитку, пусть сбегает на пустырь с недостроенным фундаментом дома и сделает свои дела. Но собака ни на шаг от меня не отходила, еще и странно посматривала на небо. Не дойдя до соседней калитки, я остановилась и тоже присмотрелась к ясному звездному небосклону, на котором ярким кренделем сиял тонкий месяц.

Мелькнула тоненькая белая полоска и исчезла, потом пролетела еще одна, и еще. Метеоритный дождь! Обрадовавшись, что в этот раз синоптики не обманули с прогнозом, я принялась загадывать желания. Мне выпал шанс на сразу три, как в сказках о Золотой рыбке и Старике Хоттабыче. В первую очередь я попросила небеса о том, чтобы сестра отыскалась живой и невредимой. Вторая просьба пришла на ум о том, чтобы появилась возможность снять жилье поближе к метро и у хозяев, которые разрешат держать собаку.

А третья мысль мне показалась уж слишком нереальной, но прогонять ее не стала. Подумала, вот бы найти хорошего парня – надежного, порядочного, не шибко гулящего. Может, даже иностранца, напрасно, что ли, о них наши девки мечтают едва ли не поголовно. Конечно, тут шанс еще меньше, чем снять однушку рядом с метро по доступной цене и при этом не нарваться на придурошных хозяев или вовсе мошенников. Но на то она и мечта, что ей позволительно быть сказочной и оторванной от неприглядных реалий.

Увлеченная перечислением желаний, я не сразу обратила внимание на то, что четвертая падающая звезда, под которую я затруднялась выбрать мечту, оказалась вовсе не метеоритом. На меня летело самое настоящее НЛО. Да, именно так я подумала в тот пугающий момент, когда у меня дрогнули коленки и по спине пробежал холодок. Не вспомнила, что неопознанный летающий объект склоняется в мужском роде. Как и кофе, хотя Любаша, пришедшая в челноки с кафедры филологии, шлепала меня ладонью по затылку всякий раз, когда я говорила “оно слишком горячее”.

Итак… То, что стремительно приближалось и, казалось, летело прямиком ко мне, было серым с синевой и не напоминало тарелку. Я видела округлый нос с кабиной, как у вертолета, но вместо крыльев или винтов у этой штуки были выступающие боковые турбины.

В ужасе сорвавшись с места, я поскользнулась на размазне из талого снега и грязи. Угодила коленями в лужу, а носом в уцелевший остаток сугроба. Леся запрыгала возле меня, тычась влажным носом в лоб. Она будто подгоняла неуклюжую вторую хозяйку. Я подтянулась, хватаясь за доски забора и встала на ноги.

По снеговой полосе добралась до родной калитки и вприпрыжку через лужи поскакала домой. Влетела в дом, обогнав собаку. Как только самый кончик пушистого хвоста оказался в доме, я захлопнула за Лесей дверь и заперла на замок и щеколду.

Скинув сапоги, пробежала по дому и задернула все занавески. Жалела о том, что не смогу закрыть ставни. Для этого надо было выйти в сад и обойти вокруг дома – сунуться туда, где прямо над нами летает НЛО.

Я подумала о странном приборе в комнате сестры. Не за ним ли прилетели инопланетяне? Они обронили ценную штуковину, когда похищали Сашу, и решили за ней вернуться?

Может, мне надо выкинуть прибор в окно? Или это их не остановит?

Мне по-прежнему не хотелось прикасаться к неизвестной вещи. Похоже, она имела внеземное происхождение, говоря словами телевизионных уфологов. Утешение так себе, точнее сказать, его вовсе нет.

Выродки, явившиеся с Альфы Центавры или еще из каких космических далей, уволокли мою сестру. Похитили единственного по-настоящему близкого для меня человека на всем земном шаре. Дрянные зеленые человечки ответят за это по полной программе. Хватит дрожать и бояться! Я не такая малахольная, как Саша, и не сдамся без боя. Они дорого заплатят и за ее похищение, и за наглость снова припереться в наш дом. Возьму в плен их главного и заставлю вернуть мне сестру. А остальным просто раскрою их уродливые лупоглазые головы и размажу по стенке мозги.

Я вспомнила о том, как изображают инопланетян уфологи из телевизора: маленькими, щуплыми и голыми, с тоненькими длинными ручонками. Прикинула, что запросто их одолею. Без особых проблем справлюсь с целой кучей пришельцев, отделаю их всех под орех.

Мне в помощь чугунная кочерга и огромный тяжелый топор. Той и другому лет сто. Их еще до революции мой прадед-кузнец выковал, а он для семьи делал на совесть.

Глава 3. Гость из космоса

В коридоре воцарилась зловещая тишина. Я слышала только взволнованное пыхтение собаки, привязанной к крюку настенной вешалки, и едва различимое далекое гудение телевизора, который забыла выключить в панической спешке. И вот мы дождались не самого желанного момента. Ступени крыльца заскрипели под чьими-то ногами. Меня напрягло то, что шаги были тяжелыми, непохожими на поступь хилых инопланетных недомерков. Как будто к нам в гости топал амбал сродни Коляну.

Леся залаяла и рванулась к двери. А ведь я надежно ее привязала, на несколько узлов, но карабин поводка предательски раскрылся. Дальше все происходило так быстро, что я даже не успела попытаться вернуть собаку.

Дверь распахнулась с легким треском сломанной защелки замка и выдранной щеколды. На пороге предстал какой-то робокоп в шлеме и доспехах из черной стали. На них блестел свет ожившего фонаря, обрисовывая контуры вполне себе человеческого тела, не имеющего ничего общего с гуманоидами из телевизора. Высокий, статный мужик. Прям герой из фантастического боевика. Встретила бы его на Арбате – взяла бы автограф и сфоткалась на память, может и рискнула бы номерок стрельнуть. Но сейчас у меня по плану был один аттракцион – на выживание, а не для развлечения.

Выскочив из пустой ниши, которая раньше была приспособлена под шкаф, я с мощного размаха огрела незваного гостя старинным тяжелым топором по голове. Мотоциклетный шлем точно бы не выдержал такого мощного удара, а от головы робокопа топор отскочил, вырвавшись у меня из рук. Повезло, что не огрел меня обухом по макушке. Амбал в неуязвимых доспехах отбросил его на лету, а кочергу я и поднять не успела. Пришелец схватил меня за грудки, прижал к стенке и захрипел противным механическим голосом:

– Абиррад тайнкорма жеготанек шеиколд ароро обологс! – язык прозвучал незнакомо и зловеще.

– Чего? – пересилив страх, процедила я сквозь зубы.

Не понимала, он говорит по-турецки или нет? Неужели сюда явился женишок Любаши, чтобы меня разыграть? Они с Сашкой сговорились, что ли?

– Кампш! Камонпош! Упш! Щкевальш! Ршетрн! Унеке! Велмш! – темное стекло шлема приподнялось, и я увидела сердитое лицо молодого мужчины, который орал на непонятном языке и, по всем признакам, ждал от меня понятного ему ответа.

– По-русски можешь говорить? – я заглянула в его темные глаза, ища проблески разума.

На маньяка вроде не тянул. Значит, все-таки розыгрыш. А Сашка, небось, за дверью на улице стоит. С Любашей вместе. И на чем они прилетели? На новом бесшумном вертолете с невидимым винтом?

– И отпусти меня, – я замахала руками, хлопая по пластинам доспехов на мужских руках. – Мне больно.

Приврала немножко, больно могло быть разве что синтепону внутри моей куртки. Но турок или кто-то там понял, о чем я его прошу. Отпустил и сделал шаг назад. Как регулировщик на перекрестке, жестом показал, что бежать на улицу не стоит.

Незваный гость хлопнул по шлему, в районе правого уха, потряс головой. Раздался тихий щелчок, мужчина кашлянул и заговорил по-русски.

– Снова барахлит универсальный переводчик, – недовольно проворчал он и обратился ко мне. – Не бойся, человеческая женщина, я не причиню тебе вреда.

– Да кто ты такой? – его странные слова напугали меня больше, чем если бы он сказал, я от бати Хрюнделя, пришел забрать долг твоей сестры.

– Нирлан с планеты Семанс. Я космический… – он прислушался к звукам из телевизора, – рейнджер.

– Рейнджер? – повторила я заплетающимся от переживаний языком. – Как Крутой Уокер из Техаса?

– Почти, – мужчина улыбнулся, радуясь тому, что мы начинаем понимать друг друга.

– Но в таком случае ты должен быть на страже закона и порядка, а не похищать ни в чем не повинных девушек, – возмущенно заголосила я и попыталась лягнуть его в голень. – Это ты украл мою сестру?

– Нет, – незваный гость приподнял руку и расправил пальцы, пытаясь сориентироваться в привычных мне жестах по подсказкам автоматического переводчика. – Я никого не похищаю. Выслеживаю преступников. Твою сестру похитили космические пираты.

– А на кой она им сдалась? – рейнджер потопал в Сашину комнату. Я включила свет в коридоре и пошла за ним. – Что, на просторах вселенной перевелись симпатичные девчонки? Или у вас там мода на инопланетянок, как здесь у нас на иностранцев?

С улицы прибежала Леся и как ни в чем не бывало потрусила за нами, виляя хвостом. Собака вела себя так спокойно, будто бы гость из космоса явился по моему приглашению и был другом семьи, а не посторонним типом, от которого надо охранять дом с хозяйкой вместе.

– Вариантов много, и все они могут быть для тебя неприятны, – мужчина обернулся с тихим вздохом.

Я увидела, что щетина у него на лице не просто темная, а темно-фиолетовая. Пряди волос, упавшие на лоб из-под шлема, оказались того же экзотического цвета. Нет, я видела в метро крашеных панков, но у тех были цветные только волосы, а не трехдневные проростки усов и бороды. Такую мелочь нормально не прокрасить даже в дорогом салоне красоты.

– Говори прямо, не томи, – я подтолкнула его к честному ответу. – Что пираты сделали с моей сестрой? Знаешь, за этот сумасшедший день я успела ко всему подготовиться, даже к самому худшему.

– Сами пираты ничего с ней не сделают, – рейнджер замер на пороге комнаты, опершись локтем о дверной косяк. – Они похитили твою сестру либо по чьему-то заказу, либо для продажи на черном рынке. А вот куда она попадет – это другой вопрос, как любите говорить вы, земляне. На невольничий аукцион, где богатые господа выбирают наложниц. К преступным ученым, которые проводят запрещенные мучительные опыты над разумными существами. Или на праздничный стол для пиршества представителей хищных рас. Первый вариант можно назвать самым щадящим, но все зависит от покупателя и покорности твоей сестры. Тем рабыням, которые оказывают сопротивление, по заказу новых хозяев стирают память и внедряют чипы подчинения. Превращают их в существ, лишенных собственной воли и практически неспособных разумно мыслить.

– То есть, ты сейчас мне сказал, что мою сестру могут сожрать, сдать на опыты или превратить в безмозглую рабыню? И что мы тут стоит, чего ждем? Ты должен лететь за пиратами и спасти ее!

– Их будет нелегко найти, но я постараюсь сделать все возможное, – мужчина вошел в комнату Саши и поднял с пола необычный прибор. – Мы смогли внедрить шпионскую программу в коммуникатор их главаря Жодреса Троймо. Хотели поймать всю банду, застать на месте преступления, но пиратам удалось вычислить слежку. Они оставили коммуникатор в твоем доме, чтобы мы его нашли.

– Это как издевка? – я подошла ближе к нему. – Вы их упустили. И что теперь?

– Мне нужно сделать запрос в центр, – рейнджер взял из чехла на поясе прибор, похожий на тот, что выбросили пираты. – Пусть они проверят все зафиксированные гиперпространственные маршруты, проложенные из этой планетарной системы. И подтвердят разрешение на вывоз с Земли ценного свидетеля.

– Но я не видела, как похитили Сашу, – объяснила ему, что не гожусь в свидетели.

– Зато все видела и запомнила она, – инопланетный гость указал на Лесю. – Я должен забрать ее на патрульный корабль. Память собаки будет дополнительно проверена во время судебного заседания и послужит очередным доказательством вины Жодреса и его подельников. Мне нужно указать ее полное имя для регистрации.

– Олеся, – ответила я и пошла на кухню. Полезла в комод, на котором стоял телефон, чтобы найти в верхнем ящичке родословную из питомника.

– Ты ничего не путаешь? – удивленно спросил мужчина. – Или вы ничего не путаете? Какое обращение предпочтительнее?

– Давай на ты. Так проще. И без выканий нервы на взводе. Да куда же она запропастилась, эта бумажка? – я перерыла кучу всего ненужного, а родословной не нашла. – Должна лежать тут, если ее сестра не переложила.

– Олеся – человеческое имя, – возразил пришелец. – Неподходящее для животного. Может, она Лесси.

Он посмотрел на экран телевизора, как раз начинался сериал про почти тезку нашей собаки.

– Лесси и всякие там Несси – змееголовые чудовища из озер… Это все в Англиях и Америках. У нас она Олеся Альбертовна. Ща… погоди… Откопаю тебе родословную.

– Но это неправильно, – опять возмутился космический гость. – Нельзя давать животным человеческие имена.

– Кто такое сказал? Тебе повезло, что ты не застал в живых нашу бабку с ее зоопарком. У нее был кот Васька, кошка Маруська, поросенок Борька, две свиньи – Фекла и Глафира, коза Дуняша и конь Степан. Там бы твои нежные инопланетные мозги сразу в трубочку свернулись.

– На моей родной планете животным дают особые имена, не как разумным существам, а по масти или повадкам.

– Зато у нас, вот, полюбуйся, – я ткнула ему в нос родословной. – Олеся Альбертовна из питомника Ред Прайд. Или Ред Прайм, нечетко написано. Видишь, отец у нее Альберт, мать Фаина. Тут мне все понятно. Олеся и Фаина – есть такие песни. Значит, хозяйка питомника их в честь песен и назвала. А интересно, откуда взялся Альберт? Хитов прошлых лет про Альберта не припомню. Может, у заводчицы так звали бывшего мужа? Она имя не говорила, но жаловалась, что был тот еще кобель гулящий.

– Кобель – самец собаки. Хозяйка питомника – человеческая женщина. Не понимаю, кто чей муж!

– Тебе не надо понимать. Побереги свои нежные нечеловеческие мозги для поисков моей сестры. Ты, главное, пиши под диктовку в этой своей справке: Олеся Альбертовна Редпраймовская и Ксения Викторовна Беловодская.

– Ксения Викторовна – еще одна собака? – он поднял на меня глаза. – Из другого питомника?

– Ну ты чудила с Нижнего Тагила, – удивленно протянула я.

– Я Нирлан с планеты Семанс, а не Чудила с Нижнего Тагила, – возмутился гость.

– Да, случай безнадежный, – я помахала у него перед глазами родословной, а потом полезла в комод за своим паспортом. – Ксения Викторовна Беловодская – это я.

– Ксения – типичное человеческое имя, – Нирлан озвучил подсказку электронного “друга”, спрятанного в шлеме. – Допустимое распространенное сокращение – Ксюша.

– Нет, недопустимое, – строго возразила я. – И даже не смей упоминать про юбочку из плюша. Терпеть не могу эту песню! Уж лучше Ксюхой зови, так серьезнее звучит. В самом крайнем случае просто Ксю! За все остальное огребешь…

– Ксения, ты не можешь лететь со мной, – покачал головой Нирлан. – У меня нет оснований для изъятия разумного существа из идеальной для него среды обитания.

– Ты это называешь идеальной средой? – я обвела руками кухню, которая больше двадцати лет не нюхала ремонта. – Скажи еще, что в живу в роскошном особняке, как авторитет Хрюндель на другом берегу речки.

– Условия для жизни человека здесь неоспоримо лучше, чем на Венере или Сатурне, – пожал плечами Нирлан.

– Ну ты загнул, – я поняла, что спорить с ним бесполезно, но не собиралась отступать и отдавать ему Лесю. – Я не отпущу с тобой собаку. Не отдам Олесю Альбертовну непонятно кому. Она полетит бороздить просторы вселенной только вместе с хозяйкой. То есть со мной.

– Это против установленных межгалактических правил, – Нирлан снял шлем и положил на стол.

Я поняла, что ждать ответа на запрос от его службы придется долго. Только бы не месяцами, как у нас бывает.

– Запиши меня второй свидетельницей, – я заискивающе посмотрела ему в глаза. Они были темно-синими, будто с легкой дымкой серого тумана. – Можно подумать, вы там у себя, на Сириусе, никогда не мухлюете с документами.

– Мы не используем документы для ловли насекомых, – опять у него что-то стряслось с автоматическим переводчиком. – И моя планета называется не Сириус, а Семанс.

– Тьфу, да какая разница? – я стукнула по краю стола. – Главное, ты должен понимать, что собаке будет плохо без хозяйки. Колли очень преданные и им вредно сильно нервничать. Не хочешь потерять единственную свидетельницу – возьмешь вторую в довесок. Пиши новую справку с моими паспортными данными и отправляй начальству.

Нирлан взял мой паспорт, приложил его к коммутатору, или как он это назвал. Тонкий писк означал, что заявка принята в обработку.

– Теперь что нам делать? Мне пора паковать вещи? Готовиться к космическому путешествию? – я согласна была оставить все: дом, работу, ради того, чтобы спасти сестру.

Каюсь, мерцал огонек надежды на то, что я вернусь на родную Землю с кучей инопланетных модных шмоток, которые Любашиному турку и не снились. Может, сразу смогу обзавестись палаткой или прикуплю целый ларек. Было бы неплохо, но пока рано увлекаться мечтами. Пока Саше грозят жестокие опыты и запекание на вертеле, не время витать в облаках. Пора отправляться в полет по космическим просторам.

– Пока мы должны ждать ответа, – нахмурился Нирлан, он сам был не рад проволочкам со справками.

– В таком случае угощу тебя тортом. Не оставлять же нам его здесь. Лучше съедим вместе, – я выложила из холодильника нарядно раскрашенную коробку, развязала ленточку и открыла ее. – Заварю черный чай. Ничего крепче не предлагаю, ты на службе, а я и так в растрепанных чувствах.

– Спасибо. Так у вас благодарят? – Нирлан приятно улыбнулся, и у меня на сердце потеплело.

Рейнджер вытянул из наруча доспехов тонкую железную штуку. Поводил ей над тортом, чтобы узнать, съедобно ли это для него. Тем же способом проверил воду, которую я подогрела в чайнике на плите, и пакетик заварки.

Наблюдая за мной, он старался повторять мои действия. Снял стальные перчатки, положил кусок торта на тарелку. Я не спешила приступать к еде, спрятала ложку под салфеткой. Соблазнившись клубничным ароматом, Нирлан подцепил на палец розочку из крема с ягодой посередине и отправил в рот. Еще и палец облизал.

Да, не все в порядке у них на Сириусе с правилами застольного этикета. Но мне почему-то нравилось смотреть, как инопланетный гость пробует, наверное, непривычную для него еду. Я не стала давать ему ложку, и без нее управился с тремя большими кусками. Себе оставила два тонких кусочка и не спеша ковыряла их чайной ложечкой.

Крепкая чайная заварка тоже пришлась инопланетному гостю по вкусу. Если бы не происки пиратов, мы бы так могли не один час просидеть за столом, принялись бы друг другу рассказывать о жизни на своих планетах. Но время поджимало, и как только прозвучал одобрительный сигнал в ответ на запрос, я начала поспешно собираться в мое самое необычное путешествие.

Собралась я оперативно, минут за десять. Прихватила удобную тряпичную сумку сестры вместо своей кожаной и набила ее под завязку всем, что удалось впихнуть. А для всего, что туда не влезло, пригодился капроновый клетчатый баул. Не забыла взять важные документы, денежную заначку, записную книжку, плеер с большими мягкими наушниками и к нему коробку кассет. Не оставила мышам на съедение чипсы, крекеры, шоколадные батончики и сладкую ароматную жвачку. Прихватила бутылки с водой и газировкой. Решила, что пара банок тушенки и одна бычков в томате могут пригодиться. Мало ли какую дрянь едят сириусяне. Меня напрягало то, с каким удовольствием Нирлан уплетал торт, который попробовал впервые в жизни. А вдруг привычную для него еду я даже в рот не смогу взять, настолько отвратной она мне покажется? Потому на край и чипсы сгодятся.

Мне очень не понравилось, что Нирлан сунул любопытный нос в мои вещи. Порылся в них и вытащил маленький пакет со сложенными клетчатыми баулами.

– А это тебе зачем? – не понял рейнджер.

– Ну как же, – ласково пропела я. – А компенсация за опасное путешествие должна быть или нет? Что скажешь? Я имею право на красивые платьишки, туфельки, ну может, пару комплектов сережек с цепочками из сириусийского золота с центаврианскими бриллиантами?

– Сюда войдут сотни платьев, – Нирлан растерянно пожал закованными в стальные пластины плечами.

– А еще прекрасно упакуются трупы пиратов, или кто нам там попадется под раздачу, – прямо сказала я, вспомнив криминальный фильм. – Кучу лазерных бластеров и плазмоганов тоже можно при желании утрамбовать. Видишь, штука крутая и универсальная. И места мало занимает. Бери – не пожалеешь.

– Ты все собрала? Готова к полету? – Нирлан страдальчески завел глаза.

– Леськины поводки вроде бы положила, – в голове у меня была полная каша. Ничего не запоминалось от нервов. – Не должна была забыть.

– Собачье снаряжение на месте, – успокоил Нирлан.

Он закинул на плечо сумку и поднял баул, приготовился нести мои вещи на корабль. Вот молодец. Не то что сосед по коммуналке, тот обычно сам налегке вышагивает, а жена за ним тяжелые пакеты несет.

– Погоди пять сек, – я погладила его холодную нагрудную пластину. – Я сбегаю к бабе Клаве и попрошу ее присмотреть за коврами и сервизами.

Соседка выключила телевизор и свет в комнатах, но еще не легла спать. Открыла на мой стук. Я сообщила, что прямо сейчас должна уехать. Когда вернусь – не знаю. Но будет обидно, если мамино наследство сопрут бомжи.

Баба Клава сказала, что возьмет к себе вазы и сервизы. Я не просила у нее расписку, она сама быстро написала на тетрадном листке. Напомнила, что с юности дружила с нашей бабушкой и поклялась, что не предаст светлую память хороших людей.

Я оставила соседке запасные ключи и, глубоко вздохнув, направилась к родному дому. Пришла пора с ним прощаться и отправляться навстречу далеким звездам.

Сердце тревожно защемило в груди, и до мурашек пробрала внезапная тоска, стоило мне взглянуть в темные окна дома, будто сердито насупившегося и провожающего меня хмурым и мрачным взглядом. Стряхнув с поникших плеч тяжкое наваждение, я поспешила к гостю из космоса.

Нирлан терпеливо ждал меня, стоя на снежном островке за калиткой. Он попросил взять собаку на поводок, чтобы не испугалась телепортационного луча и не начала метаться. Я присела рядом с Лесей на садовой дорожке, обняла беспокойно пыхтящую собаку за шею и посмотрела в небо.

Космический рейнджер подошел к нам, встал рядом и щелкнул встроенным в доспехи “брелоком сигнализации”. Зависший прямо над нашим домом корабль стал видимым. Его очертания словно проступили сквозь темно-синий туман. Я не могла оценить его размеры, но вряд он был намного больше грузового вертолета. Огромным его точно нельзя было назвать. А еще патрульный корабль не выглядел устрашающе, как звездные истребители и крейсеры из фантастических боевиков.

Я начала сомневаться в том, что мы сможем напугать пиратов и отнять у них Сашу, но прогнала плохие мысли. Сказала себе, что надо верить в лучшее, и тогда все будет хорошо.

– Добро пожаловать на борт, Ксения Викторовна и Олеся Альбертовна, – рейнджер отвлек меня показушным широким жестом, и я не уловила момент, когда нас с Лесей поглотил телепортационный луч.

Вокруг стало невыносимо светло, мне пришлось прикрыть глаза из-за рези. А когда Леся дернулась под моей рукой, пытаясь вырваться, я снова их открыла и поняла, что нас подняло и затянуло на корабль. Осмотревшись, я не увидела ничего интереснее гладких серых стен и такого же безликого черного пола. На потолке сияли ослепительно яркие лампы, и мне резко расхотелось туда смотреть.

Леся беспокойно крутилась в замкнутом пространстве. Обнюхивала покрытый резиновым ковриком пол и стыки металлических пластин на стенах. Пару раз чихнула. Ей не нравился запах. Да и мне – тоже. Он был стерильным, как в кабинете рентгенолога. Ни пряных, ни цветочных, ни сладких, ни кислых – никаких оттенков. Может, слегка отдавало резиной и чем-то типа моющего средства с хлоркой, и то если долго принюхиваться.

По нам туда-обратно пробежался розовый тонкий луч, и одна из стенок отодвинулась, выпуская в коридор. Я погладила замершую в нерешительности собаку, подбодрила ее добрым словом, угостила печеньем из кармана, и мы вместе пошли на поиски Нирлана. Телепортационный луч доставил рейнджера не туда же, куда нас двоих. На огромном космическом корабле мы бы точно заблудились, а тут бродить часами было негде. Идя по прямой, мы уткнулись в дверцу кабины, обозначенной символическим рисунком приборной панели.

Я собралась тихонько постучать, а может, поскрестись ноготками, которые не успела подкрасить из-за дикой нервотрепки и спешки. Но рейнджер нас и без того засек. Наверное, по всем углам на корабле были установлены крошечные видеокамеры.

Нирлан отодвинул дверцу влево и предложил мне войти одной. Сказал, что собаку нельзя подпускать к системе управления кораблем. Леся может случайно что-то нажать, и мы улетим в штопор.

К счастью, мой баул стоял у двери, и я нашла в нем любимую игрушку Леси – резинового цыпленка с пищалкой. Еще немного порылась и вытащила тонкое одеяло, которое сама ей отдала в начале года. Расстелила его в коридоре, сказала собаке, что здесь ее место, и дала ей игрушку. Наша умная девочка сразу все поняла и улеглась на мягкую подстилку, попискивая резиновым цыпленком.

– Садись рядом со мной, – Нирлан указал на ближайшее к нему из четырех кресел в кабине. – Пристегиваться ремнями необязательно. Взлет с набором высоты и выходом за пределы земной атмосферы должен пройти плавно, без рывков.

Я присела в удобное кресло и откинулась на спинку, чувствуя себя как в кожаном салоне элитной иномарки, “Мерина” или “Бумера”. Приятные на ощупь чехлы хотелось щупать и гладить без остановки, использовать вместо замшевых тренажеров для развития мимики пальцев.

– Искусственная гравитация и система обеспечения комфорта пассажиров на патрульном корабле всегда работали без сбоев, – Нирлан сосредоточенно наморщил лоб. – Но если почувствуешь головокружение, просто скажи мне об этом.

– Я точно не промолчу, – честно предупредила рейнджера. – Еще начну ругаться и орать на весь корабль. Просто предупреждаю, не принимай на свой счет, когда я тебя в сердцах пошлю на хутор или в баню. Так и быть, постараюсь обойтись без мата. Эти народные слова не для твоей хрупкой инопланетной психики. Но… ничего не обещаю. Короче, будь готов ко всему. Если устроишь мне тут американские горки с турбулентностью и мертвыми петлями, то я не ручаюсь за свой язык. И за руки с ногами – тоже.

– Принял к сведению, – Нирлан задорно улыбнулся, почти рассмеялся.

Я подумала, что ему чуток неловко рядом со мной. Он, может, и залился бы жизнерадостным смехом, чтобы поднять мне настроение, но побоялся переборщить и почем зря нарваться на земное крепкое словцо. А мне рядом с ним… точно было намного лучше, чем если бы я одна или в обнимку с Лесей сидела запертая в тесной каюте, похожей на тюремную камеру. В криозаморозке я тоже вряд ли бы чувствовала себя комфортно, если бы могла там испытывать хоть какие ощущения.

Глава 4. Отправляемся в полет

– Приготовься. Мы идем на взлет, – посмотрев на меня, заботливо сказал Нирлан. – Стартовать с планетарной поверхности всегда сложнее, чем из нижних слоев атмосферы. Но я постараюсь вырулить аккуратно, так ведь у вас говорят?

Он будто случайно коснулся моих пальцев, пока регулировал наклон подлокотника. Понятное дело, что я не стала поднимать истерику с воплями по поводу вторжения в личное пространство. Простой знак внимания успокаивал, а со стороны красивого парня был приятен вдвойне.

Надо было смотреть вперед, за лобовое стекло, чтобы не прозевать, когда мы начнем рассекать облака, но я не отводила глаз от того, кому сдавалась в добровольное похищение.

У Нирлана был на редкость благородный профиль, как у статуи античного божества. Подумала, а не мешало бы его покрасить. Нет, не целиком подогнать под светлый мрамор, а только сбрить щетину и придать волосам нормальный человеческий тон. Сделать его шатеном или брюнетом. И то и другое должно было ему пойти. Парикмахерша Верочка, которая прекрасно делала осветление без тошнотворной желтизны, с первого взгляда выбрала бы для него нужный оттенок.

Что же, у каждого свой талант. Моя фантазия не отличалась богатством и яркими мечтами. Поцелуи и обнимашки с мальчиками из музыкальных групп не в счет. Я тогда училась в школе, на меня еще не успела всей тяжестью навалиться взрослая ответственность, похожая на серую и липкую демисезонную грязь.

Но вот что странно, оказавшись в этой ситуации – ненормальной с точки зрения любого, кроме психа, я словно сбросила с шеи удушающий камень, который тянул на дно. Вспомнила, что мне еще огого сколько до тридцатника, рано думать как потрепанная жизнью тетка. Почувствовала себя этакой Му-му из детской мечты, которая спокойно себе выплыла на берег, плюнула на чокнутого садиста Герасима и отправилась на поиски новых, адекватных хозяев. Так и я мчалась в бескрайний космос навстречу новым приключениям.

Не упустила взглядом проход через толщу облаков: это было завораживающе красиво и от ощущения невероятной скорости захватывало дух. Круче, чем высунуть голову из мчащейся по шоссе машины. Здесь так не выйдет, ее оторвет в долю секунды.

А потом перед нами разлился темный космический океан с миллиардами звезд. Казалось, мы по нему не летели, а плыли. Адреналин в крови стал падать, будоражащее чувство драйва затихать. Я даже почувствовала легкую сонливость. Наверное, организму не терпелось отдохнуть от стресса. Но я не уступала и, устало хлопая отяжелевшими веками, продолжала всматриваться в звездную даль. Нирлан молчал, управляя кораблем, и я не знала, о чем еще могу его спросить. Но вдруг меня как будто Леська прихватила зубами за ногу, так она любила делать в щенячестве. Притаится за креслом, выскочит на первого, кто близко подойдет, и хвать!

– Как там моя собака?! – я бы подскочила, если бы могла хотя бы на миллиметр приподняться с кресла, тесно подстроившегося под мои не совсем модельные формы. – Она могла испугаться с непривычки и пораниться при взлете.

Правильнее было бы обругать саму себя грязными словами из наших и американских фильмов. И вопрос должен был звучать иначе: “Как я могла забыть про Лесю?” Тоже мне, нашлась хорошая хозяйка. Залюбовалась на героя фантастического боевика. На облака, на звезды. Улетела не только с родной Земли, но и из реальности. Может, если откроется дверь в коридор и я смогу вылезть из прилипчивого кресла, то увижу размазанную по стенкам окровавленную рыжую шкурку? Какой ужас!

– Посмотри, – от спокойного и уверенного мужского голоса мне сразу полегчало.

Перестали мелькать в голове мысли, похожие на дрожащие кадры из фильма про маньяка-расчленителя. На служебном корабле рейнджера все должно быть под контролем. Собака куда более ценный член экипажа, чем я. Она свидетель преступления, поэтому Нирлан должен заботиться о сохранности ее жизни.

Крутой парень с далекого Семанса (наконец-то вспомнила, что его планета называется не Сириус) включил один из темных экранов непонятного мне назначения, и я убедилась в том, что не зря думала насчет скрытых камер в каждом углу.

Леся спала на подстилке, пристегнутая к полу широкими ремнями. Я видела, как вздымаются ее бока. Она дышала и кончик язык был высунут. Ухо шевельнулось во сне.

– Бортовой помощник впрыснул собаке безвредное успокоительное и зафиксировал ее для подстраховки, – объяснил Нирлан.

– Спасибо, – поблагодарила я его, при этом тайком ругая себя.

Кто тут думал об ответственности пару минут назад? Не знаете такую безалаберную девицу?

– Помощник? – я удивленно спросила, продолжая смотреть на показывающий собаку экран. – Мы не одни на корабле?

– Это маленький робот-компаньон, в данный момент он выполняет функцию своеобразного дополнения к системе управления кораблем. Два искусственных интеллекта связаны, – Нирлан вопросительно посмотрел на меня и улыбнулся. – Надеюсь, тебе все понятно… То, как я объясняю. Стараюсь проходиться по доступному минимуму, чтобы не утомлять тебя непонятными терминами и их долгой расшифровкой.

– Да, я сейчас не в том состоянии, чтобы запоминать лекции, – я сделала паузу, подавляя зевок. – Могу под них только заснуть. Вот как Леся.

– Пока собака крепко спит, мы можем использовать возможность заглянуть в ее память, – предложил Нирлан и стал ждать моего согласия как ее хозяйки.

– Давай попробуем, если это ей не навредит, – я решила рискнуть.

К голове Леси подлетело что-то похожее на большие наушники с железным ободком. Оно прицепилось к ее ушам, и на экране вместо спящей собаки появились ноги Нирлана. Картинка в синих тонах была не лучшего качества, словно антенна упала на крышу и сигнал шел с помехами. Космический рейнджер топал по остаткам снега на грядке, предназначенной под картошку. Леся метнулась к нему точно не для того, чтобы на радостях облизать. Инопланетный гость прыснул ей чем-то в нос – не из баллончика, а прямо из стальной перчатки. Собака тут же сменила гнев на милость, встретила его ласково, как друга семьи.

– Ну ты и проходимец, – заворчала я. – Все равно что наперсточник с Арбата или лохотронщик у станции метро.

– Не вполне понимаю значение услышанных слов. По данным автоматического переводчика речь идет про обман человека, – Нирлан приподнял брови, как нашкодивший мальчишка. – Но я никого не обманывал.

– Собаку. Она хотела тебя укусить. Что ты с ней сделал? Дрянная брызгалка не повредит ее психике?

– Я принял обоснованное и разрешенное по закону решение о применении экспериментального препарата “Дружелюбие” для защиты от опасных животных. Средство безвредное, по сравнению с парализатором. От того бывают осложнения. Но с твоей собакой все хорошо. Сердце не остановилось от сильного заряда парализующего луча. Это самое главное.

Я не понимала, про какой парализатор втирает мне рейнджер, пока он не сделал перемотку воспоминаний Леси. В страхе ойкнула, когда увидела, как свернул тонкий луч и готовая рвать чужаков на ошметки собака застыла на месте. Наша Олеся Альбертовна словно превратилась в фарфоровую статуэтку колли с полки старинного серванта. У нее даже глаза не двигались. Собака не могла поднять взгляд, но пираты пригнулись, ловя пытавшуюся уползти от них Сашу, и попали в “кадр”.

Мерзкие монстры, один из которых был похож на желто-зеленого ящера, а другой на уродливого поросенка со складчатым клыкастым рылом, что-то вкололи моей сестре, но та отчаянно боролась, несмотря на замедленную реакцию и невозможность твердо стоять на ногах. Свинорылому прокусила ухо, ящеру заехала коленом в пах. Кричала так, что у собаки звенело в ушах, и у пиратов, наверное, тоже. Инопланетные отморозки кое-как ее скрутили и вытащили из дома.

Зарницей сверкнул за окном телепортирующий луч. Леся осталась одна в доме, неспособная двигаться при распахнутой настежь входной двери. Повезло, что собака вскоре отошла от лучевого паралича, иначе бы она замерзла. В ночь ударил сильный мороз.

Вот ведь подонки, ничем не лучше нашего земного криминала. Ну ничего, мы скоро до них доберемся. После того, как Нирлан хорошенько их отмутузит, и я ему в этом помогу, сразу же разрешу Лесе почесать острые зубы о самые нежные части упитанных пиратских телес.

Нирлан выключил экран и сочувственно посмотрел на меня. Я задыхалась от бессильной злобы, которую не могла выместить на инопланетных уродах вот прям в эту минуту.

– Дать очищенной минерализованной воды? – предложил он.

Хотел облегчить мое состояние, которое пока оставляло желать лучшего и могло всерьез напугать. Я хватала ртом воздух, чувствуя, как сердце все быстрее колотится в груди.

– Спасибо, – с трудом ответила ему, задержав дыхание. – Я взяла с собой апельсиновую шипучку.

– Бортовой помощник убрал твои вещи в багажный отсек, – Нирлан посмотрел в пустой угол кабины. – Могу приказать ему найти емкость с нужной тебе питьевой жидкостью.

Я удивилась тому, что не заметила, как робот вошел и вышел. Разве он не должен был непрерывно скрипеть при движении, похрустывать металлическими суставами?

– Чуть позже. Ладно? – я решила обойтись без сладкой газировки. – Боюсь, как бы меня не стошнило при этих, не помню, как ты их называл, прыжках на корабле.

– Нас ждет проход через гиперпространство, – доверившись автопилоту, Нирлан всмотрелся в мои глаза.

Искал в них здравые проблески, которые бы выдали умницу-разумницу с глубокими научными познаниями. Но, увы и ах. Крутой рейнджер не мог увидеть в моем взгляде ничего, кроме тупой растерянности.

– Объясни вкратце, без лекций на два часа. Иначе я усну, – честно попросила не мучить меня.

Не надо нагружать мои среднестатические человеческие мозги непонятными терминами из области научной фантастики. Они и без того пухнут от всего пережитого за день.

– Нам придется преодолеть миллионы световых лет, чтобы попасть в мою родную галактику, – Нирлан пытался разжевывать, как ребенку. – Для этого наш корабль перейдет в иное измерение, где происходит искажение пространства и времени. В гиперпространстве не действуют привычные для тебя законы физики. Перемещение по такому туннелю без использования гиперврат как вспомогательного средства всегда сопряжено с риском. Но ближайшие врата находятся слишком далеко от Земли. Как видишь, в моей команде нет специалиста-навигатора, вся надежда на искусственный интеллект системы управления кораблем. Если она правильно рассчитает координаты и согласует маршрут с ближайшим центром управления полетами, то мы ни с кем и ни с чем не столкнемся во время прыжка. Не отклонимся от маршрута и нас не расщепит на микрочастицы.

– Ты собирался меня успокоить? Или все-таки напугать? Я вот сейчас че-то не въезжаю, – меня не прельщала перспектива стать крошечными частичками вселенной.

Я и так, в своем пока что живом и относительно здоровом теле, была меньше песчинки в ее общем масштабе. Распадаться на молекулы и подавно не хотелось.

– Ксения, считай, мы полетим пиратским путем, – Нирлана риск не пугал, даже бодрил. Туманные глаза прояснились. – Те практически никогда не пользуются гипервратами, где фиксируются любые перемещения и проверяется легальность кораблей. Поскольку Жодрес и его подручные на данный момент живы, будем надеяться, что и наш прыжок пройдет удачно. Он будет всего один, до ближайших врат. А потом еще три, через врата, с подстраховкой.

– И стукнуло же этим страхомординам переться сюда к нам в такую даль!

– Близкотипные обитаемые миры, как правило, расположены на огромнейших расстояниях, – пояснил Нирлан. – В противном случае они бы постоянно воевали и могли уничтожить друг друга. И так происходит дележ сфер влияния, а время от времени случаются нападения и вторжения. Твоя родная Земля носит статус неприкосновенной заповедной планеты. Охота на ней запрещена.

– Но на любой закон всегда найдется туча нарушителей, – подхватила я.

– Правильно говоришь, – Нирлан с улыбкой взглянул на меня, как учитель, радующийся тому, что двоечник неожиданно усвоил сложный урок. – На Землю наведываются существа из пяти галактик. Очень редко, но иногда из шестой сюда тоже добираются. И далеко не у всех посетителей мирные намерения. Но на космической территории, которая включает в себя Солнечную систему, действуют патрули из ближних миров. Мой родной мир считается дальним.

– Эй, погоди, – я нагло его перебила. Меня очень напугала мысленная прикидка времени полета. – Говори сразу, сколько мы будем пилить до твоего Семанса. Это как ехать от Москвы до Владивостока на поезде, или раз в пятьдесят, если не в сто дольше?

– На Семанс мы не полетим. За привычные тебе земные сутки успеем добраться до конечного пункта маршрута, – Нирлан чуть не вздохнул с облегчением.

– А почему? – мне захотелось подловить его на увертках и вранье. – Тебе не хочется тащить меня к себе на родину? Думаешь, а вдруг мне понравится Семанс и я захочу остаться там навсегда?

– Мы держим курс на Тайломену. На этой планете расположен штаб патрульной службы. Поступил приказ от начальства лететь туда, и я обязан его выполнить, – с досадным равнодушием ответил рейнджер.

– По долгу службы. Выходит, он и привел тебя в нас с сестрой дом?

Я посмотрела на лобовое стекло, готовясь увидеть искажение пространства перед носом корабля. Интересно, как выглядит это явление. Начнут мелькать синие полоски, как в фантастических фильмах, или мы провалимся в непроглядно черную пустоту?

– Не вполне точное суждение, – скромно возразил Нирлан, и я снова посмотрела на него, почувствовав на себе пристальный взгляд.

Темно-синие глаза инопланетного красавца вновь подернулись туманной дымкой, стали напоминать далекие галактики, затерянные в глубинах космоса. Мне почему-то все больше нравилось смотреть в них, следя за необычными и завораживающими переливами оттенков и бликами света, которые то вспыхивали, то скрывались под сероватой пеленой.

– Что это значит? Ты ведь не случайно упал с неба прямо к нам на садовый участок?

– Я не должен был прилетать в Солнечную систему. Настолько дальние космические путешествия не входят в мои полномочия. Но я пытался добраться до Жодреса. С ним и его бандой у меня личные счеты.

– А это интересно. Выкладывай.

– Главарь пиратов убил моего напарника, – Нирлан отвел взгляд и сверился с показаниями приборов. – Я нарушил длинный список запретов и превысил служебные полномочия. Ты меня поймешь… Люди – эмоциональные и импульсивные существа. Вы живете чувствами. Для семанов подобная бурная реакция на происходящие в жизни события считается нежелательным качеством разумной личности… Но я поддался жажде мести и стал преследовать скользкого гаденыша. Гонялся за ним по трем галактикам и почти выследил.

– След оборвался в нашем доме, – вздохнула я. – Обидный облом, ничего не скажешь. Но я тебя понимаю. Мы, люди, умеем тонко чувствовать и сопереживать чужой беде.

– Я надеюсь на то, что мои сослуживцы смогли добыть информацию о местонахождении Жодреса и его земной пленницы, – Нирлан произнес эти слова так, словно сам ни в одно из них не верил, а лишь утешал себя наивной мечтой.

Убрав руки с подлокотников, я сцепила пальцы в замок. Опять сильно расстроилась – за него, за сестру, ну и за себя немножко.

Заядлому путешественнику или опытному космонавту понравился бы полет к далеким мирам. А у меня слишком быстро угас энтузиазм и обнаружилась недостача тяги к приключениям и удивительным открытиям. Не успела далеко улететь от родной планеты, а уже начала мучить ностальгия.

Предложи мне кто выбор, я лучше согласилась бы пару недель без выходных отработать на рынке, чем неизвестно, дни или месяцы, хорошо если не годы, мотаться с приветом по чужим планетам и галактикам.

– Слушай, я одного понять не могу, – я нашла в кармане забытую жвачку и решила, что нет лучшего доступного способа успокоить нервы. – Чего им приболела моя сеструха? Можно подумать, краше нее не нашлось никого во вселенной. Разом испарились мировые топ-модели и королевы красоты. Сашке бы это польстило, я не спорю… То, что Клавка Шифер с ней рядом не стояла… Но мы же с тобой не совсем дурные, можно сказать, брат и сестра по разуму. Хоть ты и чудишь временами. Объясни мне, что эти уроды в ней нашли такого, чего нет у миллионов девиц на Земле. Почему бы им Наоми Кембл под шумок не умыкнуть?

– Похищение известной личности вызовет большой шум по всему миру. Привлечет много внимания, – объяснил Нирлан. – Слухи порой распространяются далеко за пределы планеты. Везде есть шпионы.

Он смотрел на меня, как волк на гирлянду красных флажков загонщика – с дикой опаской. Будто жалел о том, что поддался уговорам и взял с собой. И это я еще вела себя прилично, не надувала и не лопала пузырь розовой сладкой жвачки.

– Значит, моей сестре все-таки есть чем гордиться, – я спрятала сладкую резинку за щеку, чтобы не смущать рейнджера, который начал морщить нос от сильного запаха. – Считай, ее записали в Мисс Вселенная.

– С ней обращались достаточно деликатно, – Нирлан подчеркнул интонацией последнее слово и сделал короткую паузу. Жаль что не музыкальную с дискотечными хитами, было бы самое то для царящего у меня в мыслях бардака. – Потому я ставлю версию о продаже в рабство на первый план. Ее предложат в качестве живого украшения дворца богатого господина.

– Вот удивил, а мне показалось, ее тащили, как овцу на забой. Так их впору награждать за самую бережную доставку живого товара? Туркам и не снилось, которые наших девчонок обманом заманивают в бордели. Есть и такие, которые сами с охотой едут, но это другая история.

– Будь твоя сестра предназначена на корм, ее бы сразу или убили, или обездвижили сильнодействующим препаратом, – обнадежил Нирлан. – Я говорил тебе, что людей похищают по разным причинам. Но стержень у мотивации один – ваш биологический вид считается редким и беззащитным. Да, люди принадлежат к широко распространенному во вселенной классу разумных существ. Тебе достаточно видеть меня, чтобы это понимать. Анатомическое строение у вас далеко не самое экзотическое. Но у гурманов и коллекционеров свои представления о ценности и редкости. Люди тоже выбирают мидий из сотен тысяч видов моллюсков для употребления в пищу. Делают чучела из шкур животных для украшения жилищ, нанизывают бабочек на иглы и гордятся заготовленными трофеями или приобретениями.

– Замолчи! Я больше не могу это слушать! – вынула жвачку изо рта, чтобы не подавиться.

Хотела избавиться от жуткого наваждения, однако ничто не помогало успокоиться. Паника всецело завладела мной. В голове крутились кадры из фильма “Хищник”, где инопланетный монстр жрал людей и собирал их кожу и черепа в качестве трофеев.

Я представила труп сестры с содранной кожей и начала задыхаться. Одиночные слезинки выпали из глаз, будто шарики для гольфа провалились в лунки, и в мыслях зависла пугающая темная пустота.

– Ксения, прости. Я не хотел тебя пугать, – Нирлан выскользнул из кресла пилота, опустился передо мной на колени и взял мое лицо в свои теплые, не то жесткие от природы, не то мозолистые пальцы. Его глаза потемнели, стали почти черными и едва не слились по цвету со зрачками. – Говорю тебе, худшие варианты маловероятны. А с черного рынка рабов мы успеем ее перехватить. Мы постараемся. Я знаю все такие места.

– Нирлан, мне плохо, – я простонала, не понимая, где и что болит.

Вроде бы ничего не болело и не ныло, но как раз это пугало больше всего. Я словно превращалась в комок ваты, переставая чувствовать саму себя.

– Дыши глубже, – пальцы рейнджера отлипли от щек и прикоснулись к ледяным рукам.

Между сомкнутыми ладошками застывала жвачка, но я даже ее перестала чувствовать. Словно для меня во всей вселенной осталось лишь приятное тепло легких заботливых прикосновений.

– Я позову бортового помощника, – будто издалека я услышала расстроенный и взволнованный голос Нирлана, а потом он что-то прокричал на семанском языке и, не дождавшись ответа, куда-то убежал.

Мне оставалось надеяться, что повезет дожить до того счастливого момента, когда прибудет подмога. Бортовой помощник по совместительству врач? Хорошо бы это было так, в противном случае мне точно кранты…

Глава 5. Робокот

Наверное, не прошло и минуты мучительного и тревожного ожидания помощи, и вот, плавая в мысленном вязком мареве, я почувствовала странное прикосновение. К моему затылку прильнуло что-то мягкое, но холодное. Маленькие ладошки стали поглаживать мне виски, и сразу же в голове прояснилось, а из тела начала уходить противоественная расслабленность.

Я смогла приподнять руки, отделить от ладони жвачку и скатать ее пальцами, не зная, куда пристроить. Лепить к креслу, как школьники к сиденьям в автобусе или трамвае – нет, так нельзя. Что обо мне подумает гость с далекой и гораздо более технически развитой планеты? Что я какая-то свинюшка, привыкшая везде мусорить и превращать окружающий мир в помойку?

Бортовой помощник, который к моему приятному удивлению, оказался вовсе не ходячей грудой железа, отлип от моей головы, как только мне стало не просто лучше, а совсем хорошо. Я не могла понять, откуда взялось чувство беззаботного детского счастья. Но оно владело мной, заставляя сердце отбивать не испуганно-заполошный, а бодрый и веселый марш первомайского шествия, запомнившийся мне с малых лет.

– Я не мог самостоятельно помочь тебе, – вернувшись в кресло пилота, извинился Нирлан, – отрегулировать твое психоэмоциональное состояние. У меня получилось бы лучше, чем у Бобса, ты бы практически ничего не почувствовала, просто успокоилась и захотела спать. Похожее влияние люди называют гипнозом. Но я потерял способность к эмпатии после того, как получил травму головы в перестрелке с пиратами. Это случилось, когда погиб мой напарник.

– Он милый… Твой помощник, – я не хотела, чтобы Нирлан грустил, вспоминая худшие моменты жизни.

Тот, кто парил перед нами в воздухе, был похож на милого рыжего котика, одетого в белый космический скафандр. Большую голову защищал светлый округлый шлем, из которого забавно торчали маленькие треугольные ушки. Сквозь прозрачное стекло четко просматривалась миленькая мордочка. Робокот дружелюбно улыбался, топорща белые усики, и не моргая смотрел на меня неестественно яркими зелеными глазами. Растопырив пальчики коротких лапок, он повиливал полосатым хвостом. За спиной у необычного робота висело что-то вроде реактивного ранца, благодаря чему малыш мог летать.

– Бобс достался мне в наследство от напарника, – тихо сказал Нирлан с тоской в голосе.

Рейнджер снова заговорил с бортовым помощником. О чем-то спросил на непонятном для меня языке.

Симпатичный механический котик неуверенно развел лапками, быстро лопоча в ответ, и вдруг взвизгнул, словно его прищемили, хотя он висел в свободном пространстве. Никто из нас двоих к нему даже не притрагивался. Честно скажу, мне хотелось его потискать, он казался мягким на ощупь, как набитая пухом зимняя куртка.

Нирлана расстроил его ответ. Рейнджер обреченно вздохнул и уткнулся в панель управления, проверяя сводки бегущих строк и внимательно изучая схемы.

– Что случилось? О чем он тебе наболтал? – я начала злиться на Бобса.

Вдруг у робокота возникли неполадки и он наговорил Нирлану всякой ерунды?

– Можешь сказать? – не нравилось мне молчание мужчины. – Или это секрет космического масштаба?

– Не секрет. Просто ты не сможешь помочь в устранении технической неисправности.

– Давай мы для начала посмотрим, чего стряслось на твоей посудине. Может, я еще как помогу, – я решительно встала из кресла. – Баба Клава тоже говорила, что телевизор того… сдох, короче. А надо было его просто нам вместе чуть посильнее стукнуть и пару раз встряхнуть.

Нирлан посмотрел на меня в легком шоке. Бедняга, похоже, представил этакую Дусю-агрегат из песни. Подумал, как я буду встряхивать корабль. Чего доброго, еще переверну вверх днищем от чрезмерного усердия. И у кого, спрашивается, из нас двоих сверхчеловеческая сила?

Он все-таки рискнул пойти со мной в технический отсек, не предпочел засунуть меня в криокамеру или нечто подобное, как буйную и особо опасную. Бобс полетел впереди. Мы прошли мимо спокойно спящей Леси в самый конец коридора, куда-то в хвост корабля.

– В системе охлаждения гипердвигателя снова протечка, а на корабле закончился специальный герметик для резины из лаондотского интева, – объяснял на ходу Нирлан. – Нужно было пополнить запас необходимых средств, но после всего случившегося я забыл об этом. И в памяти бортового помощника произошел сбой. Бобс наделен способностью испытывать примитивные чувства. Он был очень привязан к своему владельцу.

– Я сочувствую Бобсу тоже, как и тебе. Надеюсь, он меня слышит и может понимать, – я забежала вперед и заглянула в “лицо” робокота сквозь стекло шлема, подарила ему тонкую сострадательную улыбку.

Механический котейка улыбнулся в ответ, поведя ушами.

– Загружу в его память информацию о твоем языке – и вы сможете общаться, – дал обещание Нирлан. – Мы пришли на место.

Он с легкостью открыл огромную стальную дверь, которая, наверное, была толще, чем в банковском хранилище. Я не смогла ее сдвинуть хоть на сантиметр, взявшись за выступ обеими руками и навалившись всей тяжестью.

– И что тут протекает? – я ожидала ступить в озеро, разлившееся по колено.

Так не раз бывало в затопленной ванной коммуналки, когда ее занимал пьяный сосед. Здесь я не увидела даже маленькой лужицы. Идеально чистые, без копоти и грязной смазки, агрегаты и провода. Что-то тихо шуршало глубоко внутри вращающегося кольца, похожего на гигантский мельничный жернов, пребывающий в непрестанном движении. Я могла видеть только его испещренный странными зазубринами край, все остальное скрывалось за резиновыми складчатыми пластами.

– Посмотри, – Нирлан ткнул пальцем рядом с крошечной дырочкой в овальной резиновой нашлепке на серый металлический агрегат.

Без его наглядной подсказки я бы не заметила на фоне окружающих нас блестящих стальных колоссов малюсенькую синюю каплю, которая все вытекала, вытекала из дырки, но никак не могла вытечь и капнуть на черный шершавый пол. И это у них, на других жилых планетах, называется протечкой? Сразу видно, не мылись они в наших ванных. Вот уж если там трубу прорвет или слесарь из Жэка с бодуна чего где не докрутит, выйдет настоящий потоп. Всему дому на радость, а кому-то на жалобы за испорченный ремонт и вздувшиеся обои.

– При таком состоянии охлаждающей системы прыжок в гиперпространство невозможен, – нахмурился Нирлан. – Бобс не смог подобрать подходящей замены лаондотскому герметику из имеющихся на борту химических средств. Нам нечем заделать протечку.

– Не нашли… Нечем им заклеить. Ой, какие мы беспомощные. А еще считаете нас, людей, недоразвитыми. Смотрите и учитесь, пока я жива, – сунула жвачку в рот. – Ща… Разжую до нужной консистенции. Подождите минутку.

Я размягчила жвачку, выплюнула ее на ладонь и с размаху залепила ей дырку.

– Вот! Видали, сосуны? Сидит как влитая.

– Но долго ли так продержится? Лаондотский герметик – запатентованное надежное средство, проверенное сотни раз в экстремальных условиях.

– А у нас говорят, то что прилеплено на соплях, держится лучше, чем на дорогом клею. Слова моего дедушки, он был трактористом и в одиночку мог починить колхозный трактор. У вас тут роботы, системы, а сами беспомощны как котята, – я удовлетворенно потерла руки и вышла из технического отсека.

Пусть сомневаются, проверяют, ходят возле охлаждающего агрегата. Мое дело малое и плевое. А у них все равно выбора нет. Чтобы вернуться в родную галактику, придется рискнуть с гиперпрыжком. В космосе не летают уличные продавцы и не стучатся в окошки кораблей с дикими воплями: “Купите у нас герметик, ароматные стельки и прыгающие мячики и получите в подарок чудо-сумку, в которую легко запихнете динозавра!” Да-да, прям такого тирекса, как на вкладыше-наклейке к моей жвачке, только в натуральном размере.

При подготовке патрульного корабля к гиперпрыжку лобовое стекло затянулось чем-то похожим на тонировочную пленку, которую у нас каждый считающий себя крутым перцем лепит на стекла машины, причем неважно, что у него за тачка: дорогая иномарка или раздолбанная проржавевшая “Копейка”. Потому я не увидела во время прохода по туннелю искажения пространства ничего интересного, кроме слабо просвечивающихся и быстро мелькающих тонких вспышек.

Нирлан с удивлением наблюдал за тем, как я расправляю пальцами вкладыш от жвачки на подлокотнике кресла. Придерживая за уголки, почти любовно глажу маленькую наклейку, еще не отлепленную от гладкой желтой бумажки. Не выдержав, спросил, почему я не выкинула бесполезную вещь.

– Некоторые люди считают, что с годами эти штуки будут стоить дороже сережек с бриллиантами. Считаться символом эпохи. Коллекционеры советуют их сберегать для потомков. Согласись, это же лучше, чем как у вас, на Семансе, любят складывать на дачный чердак снятые с людей скальпы.

– У нас нет дачных чердаков, и семаны не занимаются охотой на людей, – обиженно проворчал Нирлан.

– А что у вас там есть? Расскажи мне, пожалуйста. Или можешь показать здесь? – я ткнула пальцем в экран на приборной панели, стараясь не зацепить ни одну из виртуальных кнопок и полосок.

– Да, я могу показать тебе свой родной мир в виде цветных изображений. Но… как вы, земляне, говорите? Иначе будет неинтересно! – Нирлан мило улыбнулся, о чем-то мечтая.

– Хочешь сказать, ты приглашаешь меня в гости? – мне понравилась его идея.

– После того, как найдем твою сестру и освободим ее из пиратского плена, мы можем слетать ко мне домой. Все вместе, – Нирлан в очередной раз подарил мне ненавязчивую, какую-то подначивающую улыбку, которая успокаивала и вызывала приступ безграничного доверия.

Я подумала, что зубы у него ухоженные и кристально белые, как у модели из рекламы щеток и пасты. А еще подметила, что рейнджер словно не мог избавиться от навязчивого чувства вины за то, что случилось с Сашей и за то, что пришлось и еще предстоит испытать мне в опасном путешествии. Будто бы оно преследовало и мучило его – неотвязное, как вокзальная попрошайка. Терзало, пробуждая воспоминания о гибели напарника, и даже на бескрайних космических просторах, в стремительном полете сквозь пространство и время, от него не находилось спасения.

– О, спасибо! Это очень круто, – обрадовалась я.

– Думаю, так будет лучше, чем посмотреть виртуальный обзор, – улыбка исчезла с лица мужчины, и он вернул внимание бегущей строке. Потыкал в разноцветные кнопки и снова посмотрел на меня. – Ты сможешь увидеть собственными глазами, как живут существа родственной вам категории по научной классификации. Мой народ известен хорошим отношением к гостям. К нам не опасно прилетать. В отличие от многих других космических государств, наши законы и традиции лояльны к пришельцам, которые прибыли с мирными намерениями.

– Из того, что я заметила, вы намного сильнее людей, а еще владеете гипнозом… Быть может, у вас есть и другие сверхъестественные для землян способности, – во мне проснулся научный интерес. – Как вы этого добились? Много тренировались или все сделала за вас матушка-природа?

– Представь, что становление человеческой расы происходило бы в эпоху динозавров, – Нирлан аккуратно взял за уголок идеально разглаженный вкладыш от жвачки, поднял его на уровень глаз и взглянул на мультяшного тираннозавра. – Ваше развитие пошло бы несколько иным путем в настолько сложных условиях жизни. Твоим предкам пришлось бы в процессе эволюции стать сильнее, быстрее и ловчее, чтобы выиграть битву за выживание.

– Честно, мне сразу расхотелось лететь к тебе в гости, – я забрала у него ценную наклейку, пока не прикарманил. – Туда, где шастают огромные монстры весом в десятки тонн и ростом с многоэтажку. А еще говоришь, гостеприимный мир… Добро пожаловать в зубастую пасть гигантского ящера! Ну уж нет, спасибки. Как-нибудь обойдемся.

– Современные города на Семансе защищены высокими и прочными барьерами, через которые не могут проникнуть опасные дикие животные, – успокоил Нирлан. – Каждый из них является надежно защищенной зоной для комфортного проживания.

– Ты говоришь, как мужик из рекламы квартир в новостройке, – меня начала утомлять нудная монотонная речь.

– Следую подсказкам автоматического переводчика, – рейнджер нашел хорошую отмазку. – На время сна я установлю загрузку в свой мозг базы знаний для свободного и уверенного владением твоим языком. А тебе не повредит освоить самый распространенный язык в моей родной галактике, которую мы называем “Радуга жизни”.

– Семанский?

– Нет.

– А почему нет?

– Семаны – не господствующая раса в галактике. Общий язык был выбран по простоте усвоения, и принадлежит он расе, похожей на гигантских гусениц. Открою тебе маленький секрет, председателя правления галактического содружества жители разных планет в дружеской беседе чаще называют Председатель Гусеница, чем по имени.

– Обидно как-то, честное слово, – я не сдержала чувство колючей досады. – Я привыкла давить гусениц в огороде, а у вас они командуют!

– Не только они обладают правом влияния на жизнь нашего общества, – с неохотой признался Нирлан. – Фактически моей родной звездной системой правят шайплины. Они контролируют в ней крупнейшие населенные планеты.

– Ну хоть они похожи на людей?

– Абсолютно нет.

Нирлан вывел на экран фотографии мерзких уродцев, похожих на помесь пучеглазой жабы-мутанта с длинной фигурной картошкой. Я выкапывала похожую в огороде, у нее словно росла голова и кривые маленькие лапки.

– И тут мне стало как за себя обидно, – я вздохнула громко и протяжно. – Понимаешь, что я сказала?

– Озвучила свои мысли, – до парня с Семанса все доходило, как до динозавра с очень длинной шеей.

– Вы считаете себя круче людей, смогли выжить среди огромных монстров, обладаете суперскими технологиями, – я обиженно надула губки. – И не можете как следует навалять уродливым жабам?! Позволяете им править вашей планетой! Что за позор!

– У нас нет возможности объявить шайплинам войну, – по голосу Нирлана я поняла, что рейнджер сам не прочь задать жару гадким тварям. – В звездной системе их намного больше по количеству, чем гуманоидов нашего с тобой анатомического типа, и вооружение у них одно из лучших в галактике. Далеко не все довольны тем, как исторически сложилось распределение ролей в галактическом сообществе. Мне тоже не нравится, что мы вынуждены подчиняться шайплинам. Но выбора у нас нет.

– Мы летим на жабью планету? – я перебила его, торопясь озвучить догадку, пока он сам все не рассказал.

Хотела доказать лишний раз, что люди – не такие дураки, какими их считают где-то на Центаврах.

– Штаб службы галактического космического патруля находится на подконтрольной им планете, в городе-столице одной из колоний шайплинской республики, – немного успокоившись, подтвердил Нирлан. – Мой начальник принадлежит к этой расе.

– И тебе не противно выполнять его приказы? Скажешь, никогда не чувствовал недовольства, затаенной жажды мятежа?

– Я привык делать свою работу, не задумываясь о том, что возглавляет нашу службу генерал шайплинов. Знаю, что рискую жизнью ради безопасности всех жителей галактики, как семанов, так и существ, принадлежащих к иным разумным расам. В нашем общем мире с миллиардами звезд и планет есть твари намного хуже по повадкам и в сотни раз опаснее, чем шайплины. Можно смотреть на ситуацию под разным углом. Они ограничивают нас в правах, но в то же время обеспечивают защиту для нас и наших детей.

– Короче, мне все ясно, – я постучала ноготками по подлокотнику. – Вам выгодно жить безропотными рабами. Теперь я понимаю, почему в вашей галактике не отменено рабство, как должно быть в цивилизованном мире. У нас, на Земле, с ним завязали. А у вас можно похищать кого угодно и продавать любым садистам.

– Продажа в рабство у нас тоже официально вне закона и ничего подобного не фиксируется на большинстве планет, – отверг мое обвинение Нирлан. – Однако черный рынок пока существует и некоторые государства пренебрегают общими рекомендациями.

– Те, кого вы боитесь на пару с жабами?

– Правильнее сказать, держим от них безопасную дистанцию.

– Как ни говори, смысл один, – я зевнула и откинулась на спинку кресла, упершись затылком в мягкий удобный подголовник.

Да, тут вполне можно прикорнуть на часок-другой.

– Нам ведь еще долго лететь? – я дождалась утвердительного кивка и прикрыла усталые воспаленные глаза. В них покалывало как от сухости. – Я, пожалуй, вздремну. Расскажи мне что-нибудь убаюкивающее, тихое и спокойное, без страшных монстров. О звездах и планетах, только интереснее, чем на лекциях по астрономии. И тогда я быстро усну без всякого гипноза.

– Я помогу тебе уснуть, – не видя лица Нирлана, я почувствовала, что он улыбается.

– Но перед сном пообещай мне кое-что. Дай честное слово крутого рейнджера, – я начала волноваться, примеряясь, как буду просить инопланетянина о моей собственной свободе.

– Что конкретно ты хочешь от меня услышать? – обеспокоенно спросил Нирлан.

– Скажи, что не продашь меня никому и ни за какие деньги вселенной. Понимаешь, Нирлан, я боюсь уснуть свободным человеком разумным, а проснуться говорящей куклой с промытыми мозгами.

– Обещаю не нарушать установленные границы свободы твоей личности. Поверь мне, Ксения, – мужчина встал и подошел ко мне. Пристегнул ремнем безопасности и погладил по голове как ребенка. – Я никому и никогда тебя не подарю и не продам. Даю честное слово космического рейнджера.

– А собаку тоже не продашь?

– Не продам.

– И не подаришь?

– И не подарю.

– Заметано. Ловлю на слове. Могу спать крепко и без тревог как младенец. Пожелай мне спокойной космической ночи и приятных снов.

– У нас на Семансе с древнейших времен говорят перед сном тем, чьей жизнью особенно дорожат: “Пусть ночь тебя укроет теплой мягкой шубой из пуха облаков, и ты пустишься вскачь на летающей олирайне, будешь вплетать яркие звезды в ее шелковистую гриву”.

– Эта ваша летающая оленебалерина – она похожа на нашу крылатую пони из мультика?

Я почувствовала себя маленькой девочкой, слушающей красивую сказку перед сном. Нирлан медленно проводил рукой по моим приподнятым лаком волосам, не касаясь макушки, и это успокаивало, даря завораживающе приятные ощущения и пробуждая тягу ко сну. Подумала, а может, он слегка слукавил, когда говорил, что насовсем потерял способность к гипнозу.

– По обобщенным информационным сведениям, на Земле не существует животного, о котором ты говоришь, – удивился Нирлан полушепотом, чтобы не прогнать подкрадывающийся ко мне сон. – Пони не летают.

– В моей сумке осталась жвачка со сказочными летающими пони. Некоторые животные на Земле живут лишь в воображении людей. А еще у нас есть герои мифов древних народов, – у меня стал заплетаться язык, и я не смогла поведать нашему с Лесей защитнику о Геракле и Персее.

Сон унес меня в сказочную даль на легких пушистых крыльях семанской пони, но в этом прекрасном сновидении мы с Нирланом катались вовсе не на маленьких разноцветных лошадках, а на огромных темно-зеленых с желтыми крапинами динозаврах. Травоядных, к моему счастью. Привыкший к суровым условиям родного мира храбрый рейнджер, вот даже ни капельки не сомневаюсь, сумел бы обуздать зубастого тирекса.

Медлительные ящеры лениво ковыляли по горной долине, усеянной блестками крошечных цветочков. Живые белые “звездочки”, рассыпанные по мягкому травяному ковру, сияли в туманных сумерках раннего вечера будто лампочки на витрине киоска. Мне хотелось набрать букет и поставить в красивую вазу. но я не решалась попросить о привале, чтобы Нирлан помог спуститься с жесткой и шершавой спины очень уж необычной “скотинки”, где я сидела аккурат между двумя острыми гребнями.

Должно быть, на родной Земле я пересмотрела мультиков. Словно маленькая девочка с азартом ждала новой серии “Погонщиков динозавров”, так чему теперь удивляться? Нет, все-таки есть чему…

Проснувшись резко и немного испуганно, как от громкого щелчка над ухом, я точно не из-за мульта продолжала чувствовать пальцами округлую посередине и пупырчатую по краям чешую динозавра и видеть перед слипающимися глазами ласковую и счастливую улыбку инопланетного красавчика.

Приятно просыпаться в своей кровати, под уютным одеялом, и понимать, что ты дома, а не продрать глаза, разминая затекшую шею, и вспоминать, что ты находишься неизвестно где и летишь непонятно куда. Я вспомнила репортажи из новостей со всего мира о нелегальных мигрантах, которые упаковываются в дорожные сумки, залезают в ящики. Они по сотне человек набиваются в тесные вагончики и трясутся там скрюченные весь долгий путь в страхе, что их обнаружат при проверке или сами перевозчики выкинут за борт, как ненужный груз, прикарманив их денежки. Физически я чувствовала себя лучше, чем те отважные скитальцы, но морально примерно так же.

В чужой галактике я была никем, существом без намека на права и свободы. Меня можно было прихлопнуть как муравья, пустить на суп или мумифицировать для частной коллекции. Единственным источником надежды для меня оставался похожий на человека мужчина. Нирлан с Семанса не был жабой или ящерицей, и этот простой факт вселял уверенность в том, что мое невероятное космическое путешествие не окончится трагически. Он обещал заботиться о нас. Не так ли?

Пока что Нирлан держал данное мне честное слово. Заметив, что я проснулась и нащупываю, где отстегиваются ремни безопасности, он подошел и освободил меня от пут. За время моего сна мужчина переоделся. Без доспехов из темной стали он выглядел совсем по-человечески. Серая водолазка и черные брюки выгодно подчеркивали его красивую фигуру. Натренированные мускулы, длинные прямые ноги… Он словно вылез из экрана телевизора, прямиком из голливудского боевика.

С добродушной улыбкой пожелал мне доброго утра. Помог встать из кресла, словно не хотевшего выпускать меня из нагретых объятий. Открыл дверь щелчком по маленькому пульту, чтобы пустить Лесю в кабину.

Собака, не обращая внимания на постороннего мужчину, подбежала ко мне и чуть не сбила с ног радостным прыжком на грудь. Я погладила ее и разрешила лизнуть в щеку. Леся с успехом осваивалась в незнакомом месте. Без страха, по-хозяйски обнюхала все вокруг и села передо мной, облизнулась с намеком, не пора ли завтракать.

Нирлан уловил ее просьбу. Он вышел из кабины, попросив меня ничего не трогать на приборной панели и не позволять собаке ставить туда лапы. Принес железную миску и блестящую мягкую упаковку. Примерно пять кило готового корма из той категории, что если верить рекламе, купила бы ваша киска. Я-то думала, он только собаке отсыпет пахучей коричневой жижи с кусочками мяса-не-мяса, овощей-не-овощей. Нет же, меня постигло горькое разочарование. Серая миска в его руках оказалась не одна. Три одинаковые, сложенные друг в друга.

Спору нет, было бы намного противнее, если бы Нирлан предложил завтрак для домашних питомцев нам с Лесей, а себе навернул бутерброд с черной икрой (осетровой, а не семанской жабы). Но я на всякий случай спросила, насколько странный корм съедобен для человека и что в него напихано.

– Сбалансированная витаминизированная пища для пилотов дальних космических маршрутов, – ответил он с улыбкой.

Я не уловила момент, когда и откуда в руках мужчины появились две квадратные ложки, похожие на миниатюрные садовые совки. Но надо ему отдать должное, он первым, не считая собаки, которая в секунду свинтила выданную ей порцию, попробовал неаппетитное с виду месиво. Вдохновленная его примером, и я решила отведать непривычное блюдо. Честно говоря, мне хотелось вывалить содержимое миски собаке, та бы не отказалась от добавки. Но кто знает, насколько ранимы и обидчивы наши братья по разуму с далекого Семанса. Рейнджер хорошо ко мне относился. Я подумала, а вдруг он воспримет это как плевок в лицо, и не стала менять сомнительный корм на бычки в томате. Предложенный завтрак оказался вполне съедобным, по вкусу напоминал гречку с тушенкой.

Бычки с белым хлебом нам пригодились на обед. К тому времени я успела понять, что Нирлан и бортовой помощник воспользовались моим крепким сном для обучения. Не знаю, что и как они подключали к моей голове, но трюк удался. Они смогли внедрить в мою память знание общегалактического языка. Нельзя сказать, что я была этому рада. Вроде бы получила слабенькую гарантию того, что из меня не сделают засушенное чучело. Меня готовили к общению с теми, кто заправлял всем местным базаром, и на горизонте драгоценным бриллиантом сияла надежда на то, что этот влиятельный тип нам поможет найти мою похищенную сестру.

Глава 6. Неоновый город

До прибытия на жабью планету я успела поболтать с Бобсом, который закидал меня кучей вопросов о жизни людей, и побывать в разных интересных и не очень местах на корабле. Например, познакомиться с туалетом. Он был одинаково удобен для людей и собак, потому что напоминал огромный кошачий лоток, только вместо песка или рваных газет в него автоматически насыпались прозрачные гранулы. Нирлан сказал, что они перерабатывают отходы в удобрение для растений. Ну и славно.

Спальный отсек был рассчитан на четверых. Именно столько в нем было чистых белых коек с возвышением изголовья вместо подушки. Никаких одеял и постельного белья. Но лучше, чем спать в кресле второго пилота. Я устроилась на крайней койке, сняв кроссовки, а Леся легла рядом, свернулась калачиком на сером коврике, приклеенном к полу. Нирлан заверил, что каюта оснащена резервной системой создания искусственной гравитации, на случай отключения основной, а потому пристегиваться не нужно. Мы внезапно не воспарим в невесомости.