Полина Рей
Развод. Как ты мог, папа?

Глава первая. Явление бывшего мужа

Грохот во входную дверь был таким сильным, что мне показалось, будто она вот-вот слетит с петель. Вариантов того, кто это мог бы быть, у меня в наличии имелось несколько. Первый и самый вероятный – доставка торта, которая прибыла раньше.

Мы как раз праздновали четырёхлетие моей дочери Маруськи. Мы – это я, мой отец, сама Маруся, разумеется, а ещё семейная пара моих лучших друзей – Артур и Люба с пятилетним сыном Арсением. Собрались в гостиной, я накрыла на стол – сделала домашние бургеры, несколько салатиков и горячее. Заказала торт, который должны были доставить к семи вечера. И вот на часах пять, а в дверь бабахают. Наверное, ногой, потому что звук был такой, как будто курьер намеревался снести стену целиком.

Второй вариант – соседка снизу, которая давала нам с Маруськой «прикурить». Регулярно жаловалась то моему папе, то остальным соседям на то, что мы себя очень шумно ведём. Мы действительно могли пошуметь. Например, включить музыку и побеситься, но делали это исключительно в установленное законом время.

Направляясь открывать и надеясь, что это всё же торт, я предполагала, что к нам с Марусей вполне мог заявиться мой ухажёр, с которым мы расстались больше месяца назад, но который всё никак не мог забыть дорогу в нашу квартиру. Приходил по поводу и без, ныл о том, что всё ещё меня любит. Мог и каким-то чудом вспомнить про день рождения Маруси, хотя в этом я очень сильно сомневалась.

Когда распахивала дверь, в неё как раз снова начали стучать, да так усердно, что я даже растерялась. А когда открыла, к растерянности прибавилось состояние шока, потому что по ту сторону стоял мой взбешённый муж. Слава богу, бывший.

Впрочем, взбешённость, которую он испытывал отчего-то по отношению ко мне, очень быстро испарилась. В глазах Роберта мелькнуло восхищение, оно было смешано с неузнаванием. И я его прекрасно понимала – от прошлой меня не осталось и следа. Это раньше я была на тридцать килограммов больше, хоть они и распределялись в своё время не самым безобразным образом, а сейчас во мне всего пятьдесят пять, а фигурка такая, что можно закачаться.

– Рита? – выдохнул Роберт, а восхищение стало совсем уж заметным.

Клянусь, прибыл он ко мне с другой целью и ещё минутой раньше был готов меня убить.

– Рита, Рита, – кивнула я, сложив руки на груди.

Предварительно плотно прикрыла за собой дверь, чтобы любопытный носик Маруськи не выглянул наружу и не сдал меня с потрохами, после чего уточнила:

– По какому поводу?

Очень надеялась, что Красовский просто ошибся дверью. Шёл к очередной своей любовнице, заблудился и попал по старой памяти в нашу бывшую квартиру. Эта версия мне очень нравилась, но была она, мягко говоря, нежизнеспособной, потому что, судя по лицу Роберта, он приехал именно ко мне с какой-то конкретной целью.

Какое-то время бывший муж просто молчал. Трепал волосы на затылке ладонью и смотрел на меня во все глаза. Это означало, что он нервничает – я очень хорошо успела изучить этого человека, чтобы знать это наверняка.

– А что? Мне нужен повод? – растянул губы в улыбке Красовский. – Я думал, что могу забегать к тебе на огонёк…

Ещё чего не хватало! Может он забегать… Мимо он может забегать – вот куда. Да и не делал этого ни разу за последние четыре с лишним года.

– После того, как ты обозвал меня толстой и потребовал развода, а потом изменил со своей моделькой… как её там? А! Лизонькой! Да, думаю, что тебе нужен не просто повод, а пинок, чтобы ты вообще забыл сюда дорогу!

Я не удержалась и выдала Роберту всё, что сейчас было на душе. Да и не только сейчас, а на протяжении последних лет. Это было гнетущее чувство обиды. Так себя ощущают люди, которые делали только хорошее, а им со всей дури врезали по голове за все их проявления.

А вообще, пусть Красовский убирается к чёрту к своим Лизеттам, Мюзеттам и прочим Жоржеттам!

– Если бы ты сказала мне тогда, что на сносях и вот-вот родишь, развода бы не было, – процедил он.

Вот спасибо, благодетель! Я ведь и сама тогда не знала, что причиной стремительно набранного веса является ещё и беременность. С гормонами у меня до родов было мягко говоря не особо хорошо, страдать избыточными килограммами я стала ещё в юности. Меня и Роберт полюбил такую – пухленькую, но без чего-то криминального. А потом я действительно набрала довольно много, но в итоге оказалось, что причиной тому ещё и беременность.

«Как можно не заметить этого состояния?» – спросите вы. Да очень даже возможно, и таких историй тьма. А если залёт накладывается на регулярные гормональные сбои, а сама беременность проходит без токсикозов – то вполне можно не знать о ней и до поздних месяцев. Как это и было у меня. Обнаружилось, что под моим сердцем живёт Маруська, только когда до родов оставалось восемь недель. И когда я, зарёванная и чувствующая себя так, как будто вот-вот умру, отправилась ко врачу. Каково же было моё изумление, когда он поставил мне диагноз – беременность.

– Это не твой ребёнок! – заявила я Роберту.

Не дай бог он сейчас начнёт копать и выяснит правду. Последнее, чего бы я желала своей дочери, чтобы она общалась с отцом, который так уничижительно отнёсся в своё время к её матери.

– Тогда почему в свидетельстве о его рождении я значусь отцом? – прищурившись и сложив руки на груди, задал вопрос Красовский.

Это загнало в тупик. Свидетельство о рождении лежало у меня в шкафчике и доступа к нему у Роберта уж точно не имелось. Поэтому я сделала то единственное, что пришло мне в голову – запрокинула голову и расхохоталась.

Бывший муж терпеливо ждал, пока мой псевдо-приступ веселья пройдёт, просто наблюдал за мной и в глазах его разливалось нечто вроде удовлетворения. Он получал удовольствие от этой сцены! И от ситуации в целом. А вот я – отнюдь.

– Что за глупости, Роберт? – перестав хохотать, задала я риторический вопрос.

– М-м-м, дай подумаю… – протянул он. – Как считаешь, тот факт, что мне могут отказать в визе из-за того, что я скрыл в анкете своё отцовство – это глупость, или нет?

Чёрт… Ну вот как такое вообще могло произойти? Да, я зачем-то вписала в свидетельство о рождении Маруськи Роберта, но рассчитывала, что он об этом никогда не узнает.

Ответить на вопрос бывшего мужа я не успела. Да и не смогла бы это сделать по той причине, что не знала, что ему сказать. Дверь в квартиру приоткрылась и на пороге появились-таки две мордашки. Маруси и Арсеньки.

– Мамочка, ты скоро? – спросила дочка.

Не зажимать же детей дверью, в самом-то деле! И не теснить их обратно в квартиру в попытке спрятать Машу от отца.

– Здравствуйте, – поприветствовала она Красовского, выходя в общий коридор. – Я Мауся! Мне сегодня четыре годика!

С буквой «р» у нас пока всё не было так хорошо, как хотелось бы, поэтому дочь, растопырившая пальчики, чтобы показать Роберту, сколько ей исполнилось, иногда глотала этот звук.

– Поздравляю… – растерянно проговорил Красовский и снова стал взъерошивать пальцами волосы на затылке.

– Мы играем в индейцев, хотите с нами? – вступил в беседу Арсений.

Не дав возможности Робу отреагировать, я заявила:

– Дядя уже уходит! Он ошибся адресом, я ему сообщила, куда он должен идти, поэтому никаких индейцев!

Говоря это, я открыла дверь шире и попыталась завести детей в квартиру. Красовский прытко схватился за ручку, чтобы не дать мне запереться, когда мы все втроём оказались бы в прихожей.

– Мы не договорили! – прогремел его голос.

– Договорили! И дядя сейчас же идёт на три буквы! – рявкнула я, вцепившись в дверь, чтобы её захлопнуть. – Вы спрашивали про проспект Кима – вот Ким вас и ждёт!

Мне на помощь пришла Люба. Выглянув на звук, она всё поняла без слов. Подбежала к нам, взяла детей за руки и увела, пока я безуспешно боролась с Робертом за право закрыть уже дверь, оставив его по ту сторону квартиры.

– Рита, мы не договорили! – процедил Красовский, когда я чуть ли не повисла на двери, упираясь ногами в порог.

Тащила тяжёлое металлическое полотно на себя изо всех сил, чтобы только избавиться от общества бывшего мужа.

– Рита, мы не договорили! – рыкнул Роберт в третий раз, но в этот момент его отвлекла соседская собачка по имени Джимбо.

Таксёныш кинулся в ноги Красовскому, он выпустил дверь, чем я и воспользовалась, наконец закрыв ту и заперев на все замки. Предполагала, что бывший муж так просто от меня не отстанет, но он бабахать больше не стал. Спасибо, Джимбо и Николаю Петровичу из соседней однушки!

Пройдя на кухню, я достала из шкафчика крохотную склянку с бабулиной спиртовой настойкой зверобоя. Сама бабушка жила в деревне, где и занималась вот такими заготовками. За тем, что я накапала себе в стакана пару сотен капель успокоительного и, чуть подумав, присовокупила к этому ещё триста, меня и застала Люба.

– Дети вроде опять увлечены своими индейцами, – сообщила мне подруга, доставая бокал.

Дождалась, пока я плесну и ей пару глоточков чудодейственного напитка, после чего, присев за стол, велела:

– Рассказывай всё!

Ну а что я могла ей рассказать? С Любой и Артуром мы познакомились на детской площадке. Это произошло, как вы поняли, уже после того, как я развелась с Красовским. О Роберте подруга знала немногое. Я вкратце рассказала ей про нашу с ним жизнь, его измену, то, как он меня обидел, ну и на этом всё. Больше мы темы Роба не касались. Марусе я правду тоже озвучила – её папа с нами не живёт и о ней ничего не знает. На этом дочь успокоилась и мне казалось, что она нормально относилась к тому, что у Арсения есть отец, а у неё – нет. Тем более, что Артур, как мог, заполнял её пробелы в том, что касалось общения со значимыми взрослыми.

– Это был Роберт, он знает, что у него есть дочь, – сказала я подруге, взглянув на неё сердито.

Рассерженность направлена была, конечно, не на неё, что Люба понимала однозначно.

– Так, и что мы с этим будем делать? – спросила она.

А что мы с этим могли сделать? Сбежать на другую планету, где Красовский нас не отыщет? Притвориться, что ничего не случилось, в надежде на то, что Роберт отстанет от нас и решит, что раз он не знал про Марусю четыре года, так самым верным будет не знать ещё лет пятьдесят?

– Уверена, что он не вернётся, – заявила я, сложив руки на груди.

Зверобой немного подействовал, оказывая именно тот эффект, которого я от него и ждала. Надо будет наведаться к бабуле и пополнить запасы этого напитка.

– А я уверена в обратном, – проговорила Люба. – Я хоть его лицезрела недолго, но видела, как он на тебя смотрел.

Фыркнув на это замечание, я процедила зло:

– Смотрел он на меня, ага! Я помню, как Отче наш, что он сказал мне тогда! Ты расплылась, я тебя не хочу, Рита. Знаешь, получить такое от любимого мужа – то ещё удовольствие!

Вскочив на ноги, я метнулась к окну и оперлась на подоконник руками. Сейчас, как наяву, в памяти проносились те картинки ссоры, из которой мы с Красовским вышли без пяти минут разведёнными людьми. Началось всё с того, что он принёс мне в подарок на годовщину знакомства абонемент в фитнес зал. И я бы, возможно, восприняла это нормально, если бы не тот факт, что я уже еле передвигалась. У меня болели кости, особенно в районе таза, я с трудом вставала с постели. И нет, чёрт побери! Толстухой, которую не объять, я не являлась! Но почувствовала себя на пару центнеров больше в тот момент, когда Роберт вручил мне «подарок», а на лице его была такая счастливая улыбка, как будто он выиграл миллиард.

– И знаешь что? Если бы не тот его поход налево к Лизоньке, этой длинноногой газели-модельке, которая была полной моей противоположностью, я бы, может, и проглотила то оскорбление, – задумчиво проговорила я.

– Да как вообще у него язык повернулся сказать, что ты расплылась? – возмутилась Люба.

Я повернулась к ней и горько улыбнулась. Роберт не был образцом сдержанности и порой подкалывал меня из-за лишнего веса. Но делал это довольно безобидно… или это мне так казалось, потому что я была до безумия влюблена в собственного мужа. Однако тогда я и впрямь могла на многое закрыть глаза, но только не на измену.

Да, я не сдержалась после его подарка, мы крепко поругались, в ходе чего я и выяснила всё, что у Красовского имелось на душе в сторону моей полноты, но я могла его простить за ранящие слова, если бы он тут же не побежал удовлетворять свои потребности к этой чёртовой Лизе!

– Ладно, Люб, давай сворачиваться, – указала я на бокалы и бутылёк зверобойной настойки. – Не планировали ведь пить на детском празднике, – покачала я головой.

– А мы и не пили, – запротестовала Люба. – Так, немного смочили горло из-за явления твоего бывшего мужа.

Быстро спрятав все «следы преступления», мы с подругой вернулись обратно на праздник. Мне сразу почудилось, что Маруська какая-то задумчивая. Обычно она была такой, когда её маленькую головку занимали какие-нибудь жутко важные мысли. Например, очень сильно она задумалась о том, почему у рыжей кошки Муси, что жила у нас в подъезде, родились два трёхцветных котёнка. Или почему дедушка, когда смотрит хоккей, считает, что по льду бегают не люди, а бараны. Вот и сейчас она погрузилась в себя и я искренне надеялась, что виной тому не приход Красовского, который спутал мне все карты.

– Мама, а кто это был? – все же задала она вопрос, забравшись на диван рядом со мной, на котором я сидела в ожидании момента, когда принесут торт.

Сама делала вид, что смотрю телевизор, но тоже не могла совладать с тем, чтобы держать мысли по отношению к Роберту в узде.

– Тот дядя, который перепутал адреса? – как можно спокойнее спросила я у дочери. – Просто какой-то мимо проходящий тип.

Моё объяснение, похоже, Маруську ни капли не удовлетворило. Она нахмурилась и стала вертеть в ручках плюшевую куколку – один из сегодняшних подарков.

– Жалко… а я думала…

Она не договорила, когда в дверь снова постучали. Искренне надеясь, что это курьер с тортом, которого мы все так ждали, я переглянулась с Любой и пошла открывать. Взглянула в глазок и выдохнула с облегчением – мои надежды оправдались.

Однако стоило мне только распахнуть дверь, как несчастного курьера отодвинула в сторону рука Красовского, который появился сбоку, словно чёртик из табакерки. Сам же бывший муж, нарисовавшись передо мной и Маруськой, что выбежала встречать торт, придвинул в нашу сторону гигантскую коробку с конструктором, что стоил пять моих месячных зарплат, и проговорил:

– С днём рождения, доченька!

Что-о-о? Убью гада и даже не пожалею, если меня за это ненадолго посадят, потому что судья меня в итоге оправдает.

– Молодой человек, перестаньте заниматься ерундой! – процедила я, с ужасом видя, как на личике дочери проявляется восторг.

Она, сложив ручки перед собой, с восхищением смотрела… вовсе не на конструктор. А на Красовского, будь он тысячу раз неладен! И я бы так не реагировала, если бы Роберт, скажем, искал правды, докопался до того, что у него родилась дочь, и вот сейчас прибыл каяться, задаривать подарками и просто любить своего ребёнка, как и полагалось. Но он приехал сегодня по весьма прозаическому поводу – устроить мне разнос из-за неполученной визы. А остался только потому, что теперь я, видите ли, подходила под его стандарты красоты.

– Роберт, что ты вообще творишь? – проревел мой отец, оказавшись рядом.

Он подхватил Маруську на руки, она, нахмурив бровки, повернулась к нему.

– Деда, ты знаешь этого дядю?

Когда мы с Красовским были женаты, у них с моим отцом были просто идеальные взаимоотношения. Иногда даже в шутку они объединялись против меня, когда нужно было сделать так, чтобы я отпустила Роба на рыбалку с папой. Но после того, как поступил со мной муж, папа записал его в личные враги, о чём мне не раз говорил.

– Я знаю этого дядю и лучше бы ему взять свои дары и идти отсюда восвояси, пока я ему не надавал по зубам! – проговорил папа.

– Вовсо… восово… а где это? – удивилась Маруська.

– Это там же, где раки зимуют! – окончательно сбил мою дочь с толку отец.

– Вы будете торт принимать? – спросил несчастный курьер, успев вклиниться в эту сцену до того, как здесь случится какое-нибудь побоище.

– Будем! – опять встрял Красовский.

Он быстро вытащил из бумажника пару крупных купюр, сунул в карман курьеру, даром, что торт был уже оплачен, и, взяв кондитерское чудо из его рук, спросил:

– Куда нести?

Моё желание поколотить Роберта достигло апогея. Я понимала, зачем он это делает – когда у него в руках настолько ценный продукт, никто его трогать не станет. Курьер же, получив деньги, исчез, словно его и не было, а я вздохнула, предполагая, что если попытаюсь отобрать торт, то Маруськин праздник будет испорчен.

– Папа, проводи Машулю в квартиру к Арсению, мы сейчас приготовим свечки и её позовём.

Отец после некоторого колебания всё же ушёл, но я слышала, как Маруська спрашивает у него что-то про «доченьку».

– Зачем тебе это надо, Красовский? – прошипела я, когда Роберт собрался зайти в квартиру следом за моими отцом и дочерью.

Встала у него на пути и не дала ему этого сделать. Придётся чуть приподниматься на носочках и беседовать поверх коробки, но это ерунда.

– Надо что? Познакомиться с моим ребёнком, которого от меня скрывали? – вскинул он бровь.

– Я родила её не от тебя!

– А от кого? – хмыкнул он. – Я всё подсчитал, она появилась на свет совсем скоро после нашего развода. И почему скрывала беременность, я не понимаю!

Да господи боже, что же за болван?! Если он помнил про наши последние месяцы вместе, то сразу бы понял, что я попросту не знала!

– Роберт, – сказала я как можно спокойнее, хотя этого чувства во мне не было ни на грамм, – давай ты отдашь мне торт, заберёшь свой подарок и я совру Маруське, что ты нам всем просто привиделся, – попросила у Красовского. – Я не хочу, чтобы ты баламутил тут нашу жизнь, которая прекрасно происходит без твоего участия! Ты даже не знал, что у твоей… в смысле, как ты считаешь, твоей дочери сегодня день рождения! И если бы она сама тебе об этом не сказала, то ты счёл бы совершенно нормальным свой приезд в разгар детского праздника! Без подарка и с целью выяснить то, что важно только тебе. Зачем ты вообще нам такой сдался?

Чем больше я говорила, тем стремительнее менялся в лице Красовский. Сначала он помрачнел, потом растерялся, потом на лице его появилось то упрямое выражение, которое я знала досконально.

– Я иду к дочери! – заявил он и вдруг действительно двинулся на меня с тортом наперевес.

Пришлось действовать быстро, потому что вариантов было два: или коробка с шедевром, украшенным по мотивам мультика Моана, расплющилась бы между нашими телами, или я бы проявила чудеса прыткости и распахнула бы перед Робертом дверь.

Пришлось, как вы понимаете, выбирать второе. И вот уже Красовский входил в квартиру и нёс перед собой торт так, как будто это был бесценный бюст Ленина, а он сам – отъявленным коммунистом.

– Поставь его на кухне и убирайся! – велела я Робу.

– И не подумаю! – ответил бывший муж.

Он внёс торт и установил коробку на столе, а сам зашёл за него и опёрся ладонями на спинку стула.

– Я хочу поприсутствовать на чаепитии, а потом мы с тобой оставим Марусю дедушке и пойдём в кафе поговорим, – проговорил Роб безапелляционно.

От такой наглости я даже забыла, где у меня лежат свечи.

– Мне не о чем с тобой говорить, Роберт. Просто скажи в своём чёртовом визовом центре, что ты забыл и у тебя действительно есть дочь!

Наши взгляды скрестились. Мой, как я надеялась, прожигал в Красовском дыру, а вот что таилось в его глазах, мне совершенно не нравилось. Потому что я читала в них такой восторг, что желание придушить Роба становилось всё нестерпимее с каждой секундой. Но воплотить в реальность эти мечты мне не позволил мужской голос:

– Милая, не представишь меня своему бывшему? – спросил он с нотками ледяной надменности и мне на плечи легла… рука Артура.

Занавес…

Нет, я понимала, что это, скорее всего, затейница-Люба подослала мужа, чтобы он разыграл перед Красовским весёлую сценку… Но они же вообще не знают Роба! Если он себе вбил в голову, что останется с нами пить чай, его с места не сдвинешь. Разве что папа и Артур попытаются вывести его прочь под белы рученьки, но и тогда Красовский будет драться… А как вы помните, последнее, чего я хотела, чтобы день рождения Маруськи окончательно превратился в кавардак. Хотя, кажется, тот факт, что всё уже летит в тартарары и этот процесс неуправляем – был неоспоримым.

– Это… да… мой бывший муж Роберт, – проговорила я, когда Артур притянул меня ближе к себе.

Красовскому это очень не понравилось. И даже если – точнее, когда – правда о том, что рядом со мной находится чужой муж, вскроется, сейчас я испытывала что-то вроде закрытого гештальта. Ну, или закрывающегося в данную секунду – неважно.

– А это Артур. И он очень не любит, когда наше пространство нарушают чужаки!

Я прижалась к мужу подруги. Делать это было весьма… странно. Но раз Люба сама пожертвовала на время супругом, значит, так тому и быть.

– Вот и хорошо, – сложил руки на груди Красовский. – Я тоже этого очень не люблю. Артур, ты видимо, не в курсе, но я – папа Маруси, – проговорил Роберт, глядя на мужа Любы так, что если бы взгляд мог уничтожать, Арсенька бы лишился отца.

– Я не в курсе, да мне на это, собственно говоря, плевать. Маша считает меня своим папой, а мы с Ритулей скоро поженимся.

Он чмокнул меня в висок, а я в этот момент застыла статуей. Чёртов Красовский! Ну что же ему дома-то не сиделось? Или отчего он в безвиз какой-нибудь не собрался?

– О, вот как? – хмыкнул Роберт.

Он старательно делал вид, что воспринял всё совершенно спокойно, но я-то видела по нему, как сильно его это задевает. Хотя, с чего бы это? У нас была теперь совершенно иная жизнь вне друг друга, и если сейчас Красовский выйдет из моей квартиры и исчезнет – ничего не изменится.

– Да, именно так. Поэтому давай-ка ты перестанешь играть в папулю для дочери, которую не видел ни разу в жизни, и просто выйдешь вон, – предложил Артур.

Теперь уже он, выпустив меня из своих объятий, опёрся руками на спинку стула и подался к Красовскому. Их разделяли лишь стол и стоящий на нём торт. И тягучее молчание, от которого у меня даже в ушах зазвенело.

– Маруся! – неожиданно гаркнул Роберт.

Сволочь! Гад! Решил использовать ребёнка!

– Только попробуй ей выдать что-то, от чего она потом будет плакать и страдать! – процедила я, бросившись в Красовского тем, что первое попалось под руку.

Ловко перехватив в воздухе кухонное полотенце, Красовский пообещал:

– Я не сделаю ничего против собственного ребёнка.

– Тогда просто уберись прочь и больше не возвращайся! – отчеканила я.

Ответить мне на это явным отказом, который читался на лице, Роб не успел. На кухню вбежала Маруська, которая оглядела нас с удивлением.

– Мамочка, а свечек не будет? – расстроенно спросила она.

Едва ли не взвыв от того, что всё шло по одному известному всем месту, я вытащила из шкафчика упаковку свечей, сунула их в руки Красовскому и проговорила так, чтобы меня слышал только он:

– Не справишься с этим, куплю тебе в аптеке геморроидальные и вставлю в нужное место! Сразу всю пачку!

– Ты прямо так и напрашиваешься, чтобы я специально лоханулся, – усмехнулся тот и окинул мои губы жарким взглядом.

Я отпрянула от несносного, после чего, взяв Марусю за ручку, увела из кухни, сказав:

– Сейчас дядя Роб свечки сделает и принесёт торт, чтобы ты их задула.

Дочка же, уходя со мной из кухни в сопровождении Артура, ответила:

– Хорошо, что он пока не поехал смотреть на своих раков.

Я закатила глаза – похоже, Маруська весьма тепло отнеслась к Красовскому. Даром, что видела его впервые в жизни.

Оказалось, что дети уже принесли из коридора подарок при помощи деда.

– Не пропадать же добру! – сказал мой отец, когда мы расселись полукругом за невысоким столиком, где планировалось чаепитие. – К тому же, на коробку мог помочиться Джимбо.

Я рассеянно кивнула. Увлечённо играющие с конструктором дети были наименьшим злом, притаившимся в стенах моей квартиры. Основное находилось на кухне, где чертыхалось, видимо, в попытке зажечь свечи. Хорошо, что их было всего четыре, а не четырнадцать.

– И что теперь нам делать? – приглушённо спросила я у Любы, которая сидела рядом. – Артур и наша ложь меня, как ты понимаешь, от Красовского не избавили.

– Да и ладно, – пожала плечами подруга как ни в чём не бывало. – Подраконить его лишним не будет. Он на тебя смотрит так, как будто умирает от жажды несколько дней, а ты – источник живительной влаги.

Вышло довольно двусмысленно, я нервно фыркнула, но ответить подруге не успела. В комнату наконец-то зашёл Роберт, несущий торт с зажжёнными свечами. Одна из них уже прогорела наполовину – видимо, её он подпалил первой, а с остальными пришлось повозиться.

– С днём рождени-я-я, до-о-очь! С днём рождения-я-я, до-о-очь! – запел Красовский, а мои глаза расширились от ужаса.

Мне на помощь пришли остальные, затянув эту песню, да так, что в словах уже было ничего не понять. Когда же мы допели и Роберт поставил торт на стол, а Маруська с восторгом задула свечки, предварительно загадав желание, я уже собралась было сказать Красовскому, что он может проваливать ко всем чертям, но он, ловко обогнув стол, подхватил мою дочь на руки и вдруг сделал то, чего я никак не ожидала.

Вклинился аккурат между мною и сидящим рядом Артуром, плюхнувшись на диван и усадив на колени Машулю.

Дочка, судя по ее виду, была немного смущена, но счастлива. А я злилась, не понимая, чего конкретно добивается Красовский. Ну, ничего, сейчас завершим праздник и действительно с ним поговорим, как он и просит. Очень, очень предметно.

– Пап! Я хочу торт! – бросился к Артуру Арсений.

Я мигом почувствовала на себе пристальный взгляд Роберта. Могла поклясться – он смотрит с насмешкой.

– Я сейчас быстро организую чай, – сказала Люба и, обменявшись со мной взглядами, ушла на кухню.

Я последовала за ней, надеясь, что на этот раз обойдётся без второго пришествия Красовского.

– Слушай, ты только меня не ругай, но этот твой бывший муж – весьма обаятельный тип, – хохотнула подруга.

А подруга ли она мне была после такого заявления? Я сложила руки на груди и хмуро смотрела на то, как Люба быстро заваривает чай и вытаскивает из шкафчика стопку блюдечек для торта.

– Не понимаю таких высказываний, – сообщила я Любе ледяным, насколько это было вообще возможно, тоном.

– Ладно, Рит, ты не дуйся и не воспринимай меня в штыки. Просто Роберт… ну, другой бы не сообразил предпринять и десятой части из того, что он сделал.

Я устало опустилась на стул, не в силах помогать подруге накрывать на дне рождения моей собственной дочери. Ну зачем он все испортил, а?

– Красовский всегда был слишком… умным, ага, – кивнула я. – И обаятельным, как ты выразилась. И именно его обаяние не позволило мне в своё время вовремя отреагировать, когда прозвенел первый тревожный звоночек. Надо было слать его лесом ещё в тот момент, когда он впервые меня подколол по поводу моей полноты.

– Ну, то, что он в этом козёл – не поспорю. Но про дочь он уже знает, так что в любом случае вам придётся как-то взаимодействовать.

Пожав плечами, Люба велела мне:

– Давай быстро выпьем чаю, а потом вы сядете с ним и поговорите. А то, чего доброго, твой бывший муж завалится тут ночевать.

Она установила на поднос чашки и френч-пресс со свежезаваренным улуном, понесла всё это в комнату, откуда сейчас не раздавалось ни звука, я же покорно подхватила стопку блюдечек и столовые приборы и направилась за подругой.

В помещении, где «активно» проходил детский праздник, можно было смело поминать покойника – настолько гнетущая атмосфера чувствовалась во всём. И тишина была тоже соответствующей.

Маруся так и сидела на руках у Красовского и, судя по всему, была весьма довольна этим фактом.

– Машунь, давай ты мне поможешь тортик нарезать, – сказала я дочери, потому что и дальше выдерживать вид этой картины не могла.

Она повернулась к Роберту, чуть смущённо ему улыбнулась и слезла с колен Красовского. Мы с нею быстро нарезали торт, а когда при помощи Любы стали раздавать чай и лакомство, мой бывший муж спросил:

– Марусь, а ты какое желание загадала?

О, понятно! Сейчас выяснит у ребёнка всё и начнёт задаривать её дорогим барахлом! Ведь, судя по всему, финансовое положение Красовского к этому моменту стало довольно стабильным.

Прежде, чем дочь с детской непосредственностью, что мелькнула на её личике, бросилась бы отвечать, я сказала:

– Желания озвучивать нельзя. Иначе не сбудутся.

Подала Артуру чай и торт, что не укрылось от внимания Роберта. Потому что когда мы обменялись с мужем Любы ласковыми улыбками, на лице Красовского появилось кислое выражение.

– А может… если я скажу, то сбудется? – нахмурив бровки и вяло ковыряясь в торте, пробурчала Маруська.

И вдруг выдала то, от чего я так и села на первое попавшееся свободное место.

– Я, как и в прошлый раз, когда писала письмо Деду Морозу, загадала папу!

О, нет! Только не это! Признание вышло очень трогательным и неожиданным. Но самое ужасное состояло в том, что его слышал Роберт. Он окинул меня пристальным взглядом и на лице его появилось выражение а-ля «Сейчас я ребёнка обрадую».

– Не смей! – рявкнула я, надеясь, что в глазах моих он увидит все возможные кары мира, которые я обрушу на его голову.

И по сравнению с которыми пачка геморроидальных свечей покажется Раем на Земле, даже если будет применена по прямому назначению вместе с блистерами.

– Что не сметь, Ритуля? – спросил меня Красовский, уплетая торт за обе щеки. – Я просто хотел сказать Марусе, что у неё прекрасное желание. И Дед Мороз наверняка уже получил её письмо и вовсю готовит свой подарок.

Я растерянно окинула взглядом остальных. Люба спрятала улыбку за глотком чая, папа хмурился, а Артур смотрел кругом себя с непониманием.

– Всё, давайте я быстро уберу со стола и мы все пойдём. Арсюша и Маруська погуляют на площадке, мы присмотрим… – сказала подруга, начиная споро забирать чашки, в том числе и те, к которым гости едва притронулись.

Сначала я разозлилась. Эта сволочь, мой бывший муж, умудрился-таки всё испортить. Но очень быстро я поняла: чем быстрее расквитаюсь с беседой, тем быстрее Красовский свалит в светлые дали своей заграничной поездки.

Через десять минут со стола было убрано, куски торта заботливо, хоть и не без спешки, разложены по контейнерам и выданы гостям с собой.

– Я приведу Маруську через полчаса! – громко, очевидно, чтобы его слышал Роберт, для ушей которого это и предназначалось, сообщил папа, когда дети оделись и были готовы к прогулке.

– Хорошо, папуль, – кивнула я ему и, присовокупив к этому полный благодарности и немого обещания не дать себя в обиду взгляд, проводила всю компанию из квартиры.

И стоило только двери закрыться за ними, а мне – прислониться к её холодной поверхности лбом, как позади меня оказался Роберт.

Расставив руки по обеим сторонам моего тела, он буквально прижал меня собой к двери и шепнул на ухо:

– Ну вот ты и попалась, Пышечка.

Пышечка! Он так и сказал! Назвал меня моим старым прозвищем, от которого я и раньше отбивалась, как грешник от чертей, а сейчас и подавно не выглядела, как вышеупомянутое сдобное изделие. Но я знала, зачем это делает Красовский. Он меня намеренно провоцировал, вжимаясь сзади так, что я почувствовала, насколько его возбуждает наша поза.

С трудом развернувшись в его руках и пока проигнорировав желание надавать коленом туда, куда полагалось в данной ситуации, я выдохнула в губы Роберта:

– Пышечка я теперь только в определённых местах.

Отпихнув бывшего мужа, в глазах которого загорелось пламя преисподней, я провела ладонями по груди, которая после родов и кормления стала ещё более соблазнительной, а в сочетании с тонкой талией, которая теперь у меня имелась, и вовсе выглядела особо выгодно, и сказала:

– Только эти самые определённые места трогает другой. Так что посторонись, Красовский, и не капай слюной на то, что тебе не принадлежит.

Оттолкнув от себя Роберта, во взгляде которого теперь пылало ещё и искреннее негодование, я прошла обратно в комнату и устроилась на диване, сложив руки на коленях, ну точно примерная девочка.

– Ты думаешь, я не понял, что твой типа мужик, Артур, на самом деле отец Арсения? – весело поинтересовался Красовский, входя следом за мной.

Присаживаться он не стал – ни рядом, ни напротив. Стоял, как тополь на Плющихе, только руки в задние карманы джинсов сунул, приняв непосредственную позу. Я не знала, что сейчас было на душе у Роберта, но если он вот так просто переключается по своим эмоциям, то ему можно только позавидовать. Я подобным похвастаться не могла. Но умело скрывала, что этот наглец меня вывел… на всякое.

– И что в этом такого? – пожала я плечами. – У нас что, законом запрещено встречаться с людьми, у которых уже есть дети?

Робер прищурился и спросил:

– Уверена, что впридачу к ребёнку у Артура не имеется ещё и жены, которую зовут каким-нибудь интересным именем? Вера там, Надежда… Любовь?

Я вздохнула и покачала головой.

– А даже если и так… То разве мужчин это останавливает? Вот тебя же не привело в чувство, что ты женат, когда ты собрался к Лизоньке?

– Я стал спать с ней только когда мы уже были в полуметре от развода.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Пыталась скрыть за этим смехом те отголоски боли, которые до сих пор звучали в душе, стоило нам начать обсуждать эту острую тему. Замаскировать удалось, но я всё равно ощущала, как ноет в груди. Ладно, это к лучшему. Напомнить снова самой себе, как поступил в своё время Роберт, будет нелишним.

– Ну, вот как же славно, что я в очередной раз получила подтверждение твоей измене. Так… и что ты хочешь теперь? – приняв настолько холодный вид, насколько это было в моих силах, спросила я.

Из Красовского словно бы выпустили воздух. Он с шумом выдохнул и всё же опустился на стул.

– Я знаю, что сильно облажался, Рита. Я очень перед тобой виноват. Не мотивировал тебя на похудение, а заставлял…

– Красовский, да заткнись ты уже! – зашипела я. – Хватит проходиться по моим физическим данным! Я же не говорю, например, что у тебя маленький член.

Глаза Роберта округлились.

– А он маленький? – как-то обиженно и искренне расстроившись, уточнил бывший муж.

– Видали и побольше, – припечатала я. – И не только видали, – добавила мстительно. – Но мы обсуждать не станем ни твоё хозяйство, ни мои прошлые округлости. Чего ты хочешь теперь, когда узнал, что у тебя есть дочь?

Нет, я вовсе не опасалась того, что у Роберта вдруг проснутся нестерпимые чувства к Марусе и он возжелает, скажем, забирать её на неделю, в течение которой перезнакомит со всем своим отрядом любовниц. Это было просто не в характере Красовского. Но и понимать, чего именно от него ждать, хотелось бы.

– Ну, во-первых, я хотя бы предоставлю верную информацию в визовый центр, – хмыкнул он.

Я понимала, что Роберт пытается сгладить обстановку, что в итоге у него получилось весьма хреново, надо сказать.

– Может, тогда просто обойдёмся без «во-вторых»? – приподняла я бровь.

– Нет, Рита, – помотал он головой. – У меня была возможность понять, что я хочу отныне участвовать в судьбе моей дочери.

Участник фигов! Жили без него, не тужили, и не собирались начинать существовать как-то иначе.

– Хм, интересно, как? Начнёшь с того, что заплатишь алименты за четыре последних года? – уточнила я.

Красовский схватился за бумажник.

– Заплачу. Сколько? – спросил Роб.

Мне аж интересно стало, чем это закончится.

– Ну… давай из расчёта, будто я думаю, что у тебя зарплата, как и раньше, порядка ста тысяч… Двадцать пять процентов умножим на сорок восемь месяцев. Миллион двести, – пожала я плечами.

Красовский спрятал бумажник и почесал в затылке. А потом сделал то, чего я никак не ожидала. Взял телефон и проговорил задумчиво:

– Мама как раз против, чтобы я накопленное тратил на мотоцикл.

И мне на телефон пришло входящее сообщение, очевидно, о пополнении карты, а Роб, убрав телефон, сказал:

– Продолжаем беседу.

– Продолжаем, – кивнула я. – Знаешь, мне вполне нравится, в какое русло она у нас перешла. Давай дальше, какие у тебя пункты?

Красовский смотрел на меня с восхищением. Только раньше оно было направлено на мои новые физические данные, а сейчас я видела, что Роберт кайфует от того, как именно у нас с ним происходит диалог.

– Я хочу, чтобы мы всё рассказали Марусе, – сказал он.

– Всё рассказали? О том, как ты назвал меня толстой, изменил и ушёл к другой? – уточнила, приподняв бровь.

Любой психолог сказал бы, что у меня фиксация на том, что было в прошлом. Что обида от слов и действий мужа настолько сильна, что она не угасла и не угаснет в обозримом будущем. И был бы прав! Да, я ещё не пережила и не прожила то, что Красовский сделал несколько лет назад, и пока предпосылок к тому, чтобы я обо всём забыла, у меня не имелось. Но сейчас, говоря об этом, я как будто выпускала того джинна, который до сих пор таился в закупоренной бутылке.

– Нет, Рита… я прошу у тебя прощения за то, что совершил тогда. Я осознаю, насколько сильно перед тобой виноват и предлагаю всё начать с чистого листа.

Вот как? Он предлагал, ну надо же! И куда мне при всём при этом засунуть те эмоции, что на несколько лет утихомирились, а сейчас проснулись с новой силой?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.