# Операция «Пилот»

Ирина Владимировна Дегтярева

Роман основан на реальных событиях.

Британская разведка MI6 совместно с Главным управлением разведки министерства обороны Украины разработали блестящую (по их мнению) операцию по вербовке российских военных летчиков. Сотрудники украинских спецслужб через соцсети тайно вышли на пилотов и предложили им перегнать на территорию Украины Су-24, Су-34 и Ту-22М3. В награду за предательство посулили пару миллионов долларов и гражданство одной из европейских стран им и их семьям. Летчики «дали согласие». На самом же деле в тонкую и опасную игру вместе с ними вступили настоящие профессионалы из военной контрразведки ФСБ России. Началось невидимое, зыбкое и крайне рискованное противостояние сильнейших спецслужб мира…

Военный писатель и журналист Ирина Дегтярева, хорошо знакомая со спецификой работы военной контрразведки, написала роман на основе реальных и не известных ранее фактов об этом нашумевшем деле, с достоверными деталями, демонстрирующими тонкости и хитросплетения игры, проведённой ФСБ.

© Дегтярева И.В., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## Часть первая

Февраль – март 2022 года, Украина

В последнее время утро не приносило хороших вестей. Игорь с тревогой засыпал и с тревогой просыпался. Хватал с тумбочки мобильный телефон и просматривал сообщения. Сегодняшний рассвет не стал приятным исключением.

Солнце искоса заглянуло в комнату, заползая лучами в прорези жалюзи, как в амбразуры, напоминая, что все они теперь на боевом положении, все они чрезвычайно смертны. Экран не выключенного на ночь ноутбука светился бледно, ожив от пришедшего сообщения: «Встреча на Рыбальском через час».

Сквозь полосы светотени по письменному столу прошелся кот, мягко, бесшумно, серая шерсть его искрилась, попадая в лучи света, и картина эта казалась сюрреалистичной. Последний месяц Игорю все виделось нереальным. Он был не против авантюр, но чтобы они гарантированно сулили успех.

С бывшими вагнеровцами вышло весьма неплохо, почти победа. Почти… Тогда еще Бурба руководил ГУР МОУ[1]. После этой «победы» его и сняли.

Заманили русских наемников в Беларусь, а белорусы сыграли нужную ноту в партии ГУР МОУ, арестовав всю группу, якобы направляющуюся в Венесуэлу охранять нефтяные прииски. Устроили, конечно, массу проблем русским, и все же Игорь старался стереть из памяти ту нелицеприятную информацию, какую узнал позже по агентурным каналам.

Оказалось, что российская контрразведка была более чем осведомлена и настойчиво предупреждала чевэкашников не участвовать в этой истории, установив, что 5-е Управление СБУ, созданное церэушниками, вместе с украинской военной разведкой взялось за вагнеровцев всерьез.

Наемники активно участвовали в обороне Донбасса в 2014–2015 годах и очень заинтересовали Центральное разведывательное управление: из американского посольства на Украине поступило указание схватить их любой ценой, работали тесно с Тимоти – сотрудником резидентуры ЦРУ. Американцы подозревали, что эти ребята уж слишком профессиональные для рядовых наемников, а потому спали и видели, как их допросят с пристрастием и выявят их тесную взаимосвязь с ФСБ или, быть может, с ГРУ.

И номера телефонов вагнеровцев СБУ и военная разведка узнали, и подставным звонкам наемники поверили, соблазнились деньгами и прекрасными условиями. Патоку лили им в уши профессионально. Наемники стронулись с места. В Беларуси уже, правда, заподозрили, что предупреждения фээсбэшников не были пустой болтовней. Даже билеты в Стамбул из Минска сдали, собираясь вернуться домой. Но тут их белорусы и накрыли, после того, конечно, как им нажужжали в уши по поводу «истинных» намерений наемников, стремившихся учинить беспорядки в Беларуси и организовать государственный переворот. И все же не дали тогда «музыкантов» за горло подержать. А жаль! Договорились русские с белорусами. Убедили. Подобрали аргументы…

«А наши не нашли ничего лучше, чем откреститься от проведенной операции», – вспомнил Игорь выступление в прессе нового шефа ГУР – молодого выскочки, за которым тянулся шлейф неудач. Молодой да ранний. В 2016 году командир диверсионной группы, действовавшей настолько топорно, что до военного аэродрома в Армянске, где собирались устроить диверсию, боевики просто-напросто не добрались, сорвали операцию в Крыму. Теперь он, видите ли, начальник.

С кислым выражением лица Игорь покачал головой, усевшись на кровати и несколько раз проведя ладонью по короткому ежику русых волос, подумал обреченно, что с «неудачником», как за глаза все зовут молодого шефа ГУР, они далеко не уедут. Да и в огромной машине с надписью на боку «Незалежна», которую тащит юзом по льду, не особо имеет значение, в багажнике ли ты, на заднем сиденье, за рулем или прицепился за бампер. Все одно – впереди бетонная стена…

«Встреча через час». Игорь спустил ноги на прохладный паркетный пол. Ехать не хотелось. Энтузиазм первых мгновений войны с каждым днем угасал так же, как сейчас потускнело солнце, яркое, почти весеннее, но все еще временами заваливающееся за толстобрюхие тучные облака, наползающие с Днепра и проливающиеся дождем со снегом над Крещатиком.

Проспект за окном стоял уже в пробках, в сизой дымке, как, наверное, сейчас стоит и Москва. Только там пока снег… Две столицы живут своей обычной жизнью, все зарабатывают на хлеб насущный, спешат на работу, разве что, слушая новости, каждый верит в свое.

Сообщение от Руслана. А значит, их вчерашний разговор и предположения начинают обретать плоть. Снова приедет этот тип из МИ6 и начнет компостировать мозги. Планы он строит великолепные, если их не приближать к реальности. А приближать их придется им с Русланом.

До сих пор удавалось избегать участия в авантюрках англичан, потому Игорь и торчал, как пришитый, в Старичах.

По идее, он уже давно должен был быть на службе, однако вчера еще находился во Львове, часть дня и половину ночи провел за рулем. Подолгу стоял на железнодорожных переездах, глядя на череду тяжелых поездов, везущих закрытую чехлами технику на фронт. В полной темноте составы с грохотом проносились мимо небольшого полустанка, как мрачные тени. Освещенное голубоватым светом, исходящим от приборной доски, его лицо, бледное и небритое, отражалось в ветровом стекле; покачивалась под зеркалом заднего вида пяточка Богоматери из Почаевской лавры, обрамленная золотистой тесемкой и голубым шелком.

Под глухой стук колес, сотрясавших землю и машину, он вспоминал, как ездил в Почаев – белоснежный монастырь, хранящий мощи Иова и Амфилохия в пещерном храме, чудотворную икону Божьей Матери, целебный источник на том месте, где, по преданию, оставила след Богоматерь, мозаики Рериха на стенах Троицкого собора.

На рассвете Свято-Успенский собор выглядел серым, но купола уже сияли, тронутые солнцем; с монастырской горы виднелся Новый Почаев с влажными от росы крышами. Видимость была необыкновенная, казалось, можно разглядеть даже герани на окошках домов там, внизу. Огромные старые темно-зеленые туи, посаженные здесь давным-давно монахами, таили скамьи под своими ветвями, аккуратно выстриженными в форме арок. Там уединенно можно было посидеть и помолиться… Там был покой и мир. Тогда еще Марьяна не уехала в Польшу, тогда еще сын был не колючим подростком, а любознательным мальчишкой, ласковым и послушным, тогда не было войны и той безысходности, которая накрыла Игоря, особенно в последний год.

Уехать из страны Игорь не мог. Многим из его коллег, которые намылились было ехать, намекнули в почти приватной беседе в СБУ, что, если им и удастся выбраться за границу, их найдут и вернут, возможно, в несколько несвежем, некондиционном виде.

Игорь не сомневался, что достанут. В прошлом году легко вытащили из Молдовы украинского судью, решавшего дела по отмашке Порошенко. Молдавская СИБ[2], конечно, поспособствовала, хотя, само собой, отрицала участие в похищении. Схватили, бросили в багажник дипломатической машины, беспрепятственно переправили через границу… А СИБ якобы не при делах.

Вернули силовым способом не только судью, и не только из Молдовы, были и другие, ставшие неугодными власти, кто предал или оказался слишком осведомленным. Игорь об этом хорошо знал. А уж с коллегами из военной разведки они церемониться не станут. Между управлениями всегда традиционно существовали контры. Военная контрразведка СБУ курирует… пытается курировать военную разведку, а потому считает себя выше по статусу, отсюда и снисходительное отношение к офицерам разведки.

В дороге за рулем Игорю всегда хорошо думалось. Последнее время ездить приходилось много, не только к линии соприкосновения и в воинские части, где готовили пополнение, на военные аэродромы, уцелевшие после первых февральских бомбежек, но чаще всего в Старичи, на Яворовский военный полигон. Особенно когда наклюнулся интересный контакт с арабом.

Инструкторы из НАТО прибыли под Харьков давно, Игорь с ними работал по прямому распоряжению начальника отдела Тарасова.

Теперь так. Без лишних бумаг, без лишних следов, которые отслеживают натовские наблюдатели, торчащие и в СБУ, и в ГУР. Не то чтобы кто-то из военной разведки откровенно норовил вести свою линию работы, но некоторые офицеры в руководстве считали необходимым придерживать кое-что для себя, так сказать, для души. Присланными НАТО инструкторами занимались как раз таки «для души». Беседы с ними позволяли понять в том числе и намерения «союзников» в отношении Украины.

Впрочем, присылали такой разношерстный сброд, что становилось ясно – командировали их сюда по принципу: дай им, Боже, что нам не гоже. Единственное утешение – многие инструкторы подолгу бывали в Сирии, прежде чем перекочевали на Украину, неплохо знают, как там действовали русские, их тактику.

Среди инструкторов были сотрудники ЦРУ и МИ6, они доложили в Центр своему руководству, что вокруг них наворачивает круги сотрудник ГУР майор Игорь Стремнин. «Перенимаем опыт и занимаемся подготовкой кадров среди военнослужащих», – именно так объяснили в Управлении западным кураторам интерес майора, когда возникли вопросы.

Начальник Игоря кипятился, возмущался, что иностранные спецы везде суют нос и даже не стесняются задавать вопросы о том, куда и зачем ездит офицер украинской военной разведки на территории Украины. Сам Игорь стал подумывать, что, привлекая к своей персоне внимание МИ6 и других спецслужб, орудовавших открыто в Киеве, он сможет в конечном счете получить шанс на то, что к нему сделают пусть и робкий, но вербовочный подход, а тогда уже можно рассчитывать на серьезное сотрудничество. Надежды на перспективы в родном ГУР таяли с каждым днем.

При таком раскладе, может, и удалось бы уехать за границу. Но довольно быстро все эти наивные мечты Игорь откинул. Сам прекрасно понимал, как работают спецслужбы. Подцепят человека, заинтересовавшего их, выжмут до костей, в лучшем случае заплатят, а претендовать на то, что вывезут за рубеж и создадут там условия, да с семьей, не приходится, это вряд ли. Если только обнаружат после отжима, что кости у него платиновые и еще есть чем поживиться.

Инструкторами должны были, по идее, заниматься контрразведчики. Сугубо их работа: копаться в грязном белье этих бывших американских, английских, французских офицеров, да и обычных наемников, слишком опытных, чтобы погибнуть в какой-нибудь из заварушек, в которых они участвовали за годы бурной жизни, и потому обративших на себя внимание одной из западных спецслужб и привлеченных для более серьезной работы в качестве инструкторов.

Однако в сложившейся обстановке такая контрразведывательная работа теряла смысл. Никаких опасений, что наемники попытаются вести разведывательную работу на территории Украины, не имелось. О чем речь, если и церэушники, и парни из МИ6 беспрепятственно ходят по кабинетам СБУ и шастают по Рыбальскому острову! О соблюдении секретности вообще не шел разговор, они фактически руководят украинскими спецслужбами. И считается, что их «помощь» надо воспринимать как благо. Им улыбаются, заискивающе жмут руку и кивают, готовые выполнить все указания. Однако стоит выйти «помощникам» за порог кабинета хоть на Рыбальском, хоть на Владимирской, раздается такой отборный мат и комментарии, которые вряд ли понравились бы заморским коллегам. И все равно указания натовских спецов исполняются. Не бегом, через пень колоду, но отчеты руководству поступают исправно… Правда, по дороге выделенные ассигнования на каждую конкретную спецоперацию частично тают, но в детали вроде бы никто не вникает. Хотя аресты происходят то тут, то там. Связаны они с утечкой финансов или с всеобщей подозрительностью – неясно.

Киев в последнее время все больше напоминал Игорю школу его детства в июне, когда сданы экзамены, – пустые коридоры, салатовые шторы хлопают от сквозняков, и уже прозвенел последний звонок… Когда приходили сдавать учебники и шутили с приятелем: «Все ушли на фронт».

– Все ушли на фронт, – повторил негромко Игорь, глядя на очередной эшелон, тяжело сотрясавший землю, и старый домик дежурного по станции.

Никаких официальных полномочий расспрашивать, а уж тем более допрашивать инструкторов Игорь не получал. Беседовал с бойцами, которых отбирал для отправки в тыл врага для создания диверсионных групп и решения задач зафронтовой разведки. А в оставшееся время брался за тех инструкторов, кто шел на контакт. Угощал водкой, виски, сигаретами, привозил консервы – чтобы не с пустыми руками, а за столом можно и потрепаться о самом разном. Обсудить подруг, жен, которые имеются у наемников, баб, скрашивавших армейский быт тут, в Старичах.

Полигон создавали по натовскому образцу, но внутри казарм и в столовой все равно пахло советской учебкой. И шторы в столовке розоватые, присборенные, и плац в трещинах, и ворота серые, унылые на въезде… Разве что герб на них украинский – жовто-блакитный, а не советский. И порядки здесь жесткие, хотя для инструкторов – вольница. Им никто не осмелится сделать замечание.

Две недели назад Игорь, поработав индивидуально с десятком бойцов, уже принявших присягу, направился к инструкторам. Угостить, потрепаться. Как обычно. Приучал их к своим визитам постепенно, как делают с необъезженными лошадьми. Сперва на них ложатся поперек крупа, чтобы конь не увидел всадника, даже скосив глаза, чтобы обвыкся с весом человека, затем садятся, но пригнувшись. Все делают очень медленно, прежде чем пришпорить и пустить в галоп.

Он шел к общаге, где разместились инструкторы, все еще погруженный в мысли о недавних беседах с парнями, прибывшими позавчера из Ровно. С каждым Игорь разговаривал наедине в «ленинской комнате» (иначе назвать это рекреационное помещение с ворохом зачитанных журналов и газет на полированном столике язык не поворачивался). Пара бойцов явно представляла вербовочный интерес. Служили срочную в спецназе, один неплохо знал английский, другой – французский. Замотивированные, патриотичные, но без фанатизма, все в них в меру: цинизма и здравого смысла.

«В куче кизяка блеснула жемчужина», – пересекая плац, зеркально отражавший небо после недавнего дождя, радовался Игорь и тому малому, что теперь приносила работа.

На деревьях в аллее за плацем багряно краснели тонкие ветки, наливавшиеся весенними соками, и воздух был пронзительным, с тонкой примесью солярных выхлопов, долетавших сюда с полигона, где шли занятия. Били по барабанным перепонкам отдаленные взрывы, позвякивали окна в общаге, куда он зашел.

Не все в этот час были заняты работой с молодняком. Некоторые наемники сами только прибыли. В коридоре валялись армейские рюкзаки, набитые до предела. К привычным запахам казармы: пота, кожи, резины (от небольшого спортзала с прорезиненным полом), оружейной смазки, уайт-спирита, табака – примешивался сладковатый дымок марихуаны. Им всё позволяют. Он не удивился бы, что и марихуану кто-нибудь из полигонного руководства самолично подвозит.

Где-то в конце коридора бубнил телевизор по-английски. Слышалась польская и французская речь. В отдалении вскрикивала женщина. И так все было буднично, между делом, что Игорь едва сдержался, чтобы не плюнуть от досады.

Сидящий в коридоре на широком подоконнике высокий очень смуглый мужчина в потертом камуфляже с дымящейся сигаретой, зажатой в уголке рта, глазом не повел на проходившего мимо Игоря. Поставив одну ногу на подоконник, смотрел в окно.

– Привет! – сказал Игорь по-английски. – Новенький?

Незнакомец обернулся, продемонстрировав худощавое мрачное лицо с голубыми глазами, и кивнул. При его угрюмости это выглядело, как ни странно, приветливо.

– Игорь. – Разведчик протянул руку и ощутил очень крепкое рукопожатие.

– Кабир. Вчера прибыл из Польши.

Игорь приезжал сюда в натовском камуфляже, поскольку не хотел бросаться в глаза, одевшись по гражданке, поэтому Кабир разговаривал с ним как со своим.

– Ты же не поляк, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Игорь. – Твой акцент… Ты араб?

– Араб, – покладисто кивнул Кабир. – Что тут, заварушка намечается? Парни говорят, что нас тоже на передовую могут в любой момент кинуть.

– Дрейфишь? – подначил его разведчик.

– В Эр-Ракке за собой такого не замечал. И, как видишь, жив еще. А ты где отметился на земном шарике?

– Да я местный, – сознался Игорь. Крутить не имело смысла. Но и все карты раскрывать, естественно, не собирался. Пускай араб думает, что он один из украинских вояк. Думать так ему долго не придется, другие инструкторы просветят, предупредят, что стоит держать язык за зубами. Все зависит от того, насколько тесно связан араб со спецслужбами и какими конкретно. Вероятнее всего, турецкая МИТ или английская МИ6 и ЦРУ, они больше всего с арабами работают. Не все инструкторы аффилированы с той или иной службой, однако что-то подсказывало, что Кабир аффилирован.

Игоря мороз продирал по коже рядом с этим типом. Так могло быть от предчувствия удачи или большой опасности. Он даже передумал идти в каптерку окучивать остальных инструкторов, все разговоры которых записывал и позже анализировал каждое слово, а собрался взять быка за рога здесь и сейчас. Завтра уже может быть поздно.

– Водку уважаешь? Или ты радикальный мусульманин?

– Очень радикальный, но водку уважаю, – ухмыльнулся Кабир. – Пошли ко мне. Я в комнате пока один.

Почему с этим типом никто не заселился, Игорь догадался через полчаса, когда у него заболела голова от беспрерывного курения араба. Игорь и сам курил изредка, но арабский табачник его одолел своим турецким крепким табачком, который закупил в огромных количествах в Сирии.

Позже Игорь узнал, что на Украину Кабир Салим прибыл по иракскому паспорту. Из сирийского Идлиба транзитом через Болгарию в Польшу, а затем уже во Львов. Игорю пришлось делать запрос в погранслужбу, хоть и не совсем официально.

Теперь многое проводилось в обход привычных служебных каналов, использовались давно наработанные связи, и они казались более надежными. Обращался обычно к тем, кому доверял, кто не сливал информацию о подобных запросах кому угодно – представителям западных спецслужб, эсбэушникам, российским спецслужбам.

Запись разговора с арабом Игорь дал послушать их арабисту, вернее, выжимки. Те отрывки, где Кабир говорил по-арабски. Он пил и не пьянел, степень повысившегося градуса алкоголя в его крови обозначалась только увеличившимся количеством арабских слов и фраз, которые начинал вставлять в английскую речь, становившуюся поспешной и с более выраженным акцентом. Хотя по-английски говорил очень правильно, как представитель арабских стран, находившихся под английским протекторатом. Это подозрение Игоря подтвердил арабист:

– Он из Ирака. Багдадский диалект. – Денис прослушивал запись в кабинете Игоря, маленькой комнате с большим окном, за которым виднелась сизая дымка над Днепром.

С Денисом он дружил давно, вместе оканчивали Военный институт в Одессе. Одновременно получили назначение в ГУР. Денис, пока еще Марьяна не сбежала в Польшу, приходил в гости к Игорю на Крещатик с женой. Он специализировался по Ближнему Востоку, а Игорь – по Европе: в институте изучал нидерландский и французский. Английский учил в языковой школе.

– Денчик, откуда такая конкретика? Неужели так вот можно определить по нескольким фразам? Что он говорит?

Друг включил снова запись, вслушался в хриплый голос Кабира и усмехнулся:

– Где ты его надыбал?

Игорь промолчал, потупив взгляд светло-голубых, водянистых глаз.

– Ладно-ладно, – отмахнулся Денис здоровенной лапищей штангиста. Он на удивление гармонично сочетал в себе физическую мощь с интеллектуальной. – Багдадец в основном сыплет поговорками и ругательствами. Что-то вроде нашего мата. Надо сказать, витиевато. – Он поцокал языком и засмеялся. – Я даже не все понимаю. Он профессиональный военный?

– С чего ты взял? – не клюнул на провокацию Игорь. Но оказалось, провокацией тут и не пахло. Денис ничего не пытался выведать.

– Я бы сказал, что военный. Сам посуди. Он из Ирака. Спец-наемник… Ну будет тебе. Я же догадываюсь, чем ты занят. Приехал из Ирака?

– Из Сирии, – сдался Игорь.

– Тем паче! Туда из Ирака приезжали бывшие саддамовские офицеры, обиженные на жизнь, на янки. Перлись воевать на стороне ИГИЛ[3]. Опыт военный… Сколько ему лет?

– Сорок пять. Может, больше, может, меньше. Такой, знаешь, высушенный солнцем, его не поймешь. Законсервированный. Без возраста, незапоминающийся.

Они переглянулись.

– Не исключаю, что он из саддамовских спецслужб. Ну что мне тебя учить! Будь с ним поаккуратнее. Те парни были изощренные во всех отношениях. Пытки в своих застенках применяли иезуитские. – Они снова переглянулись, невысказанное повисло в воздухе. Оба подумали о пытках, которые теперь практикуют в СБУ. – Учили их кагэбэшники в советское время. Старая школа. – Денис подмигнул. – Не заиграйся. А на что он тебе сдался?

– Пока не знаю. Он говорил, что работал парикмахером в Багдаде, при этом многозначительно ухмылялся.

…Игорь собирался посмотреть на араба в деле, чего тот стоит как спец. Тогда можно будет понять, какую школу он проходил. Только ли общевойсковую, либо, в самом деле, речь идет о Мухабарате.

– Что ты с ним возишься? – сердился и поторапливал полковник Тарасов. Начальник отдела выглядел усталым, серые тени под глазами на красноватом апоплексическом лице выдавали то напряжение, в котором он жил последнее время. – Воевал в Сирии? Где? Когда? Он вообще идет на контакт?

– Идет, – неуверенно кивнул Игорь. – Вроде довольно разговорчивый. Но как-то все обтекаемо. Я же его не допрашиваю. Нет полномочий.

– И не будет. Это наши «союзники», – хмыкнул полковник. Разговаривали они на парковке около машины Тарасова.

С Днепра дул сильный, промозглый, но уже не морозный ветер, он полоскал брючины мужчин и полы их курток. Редкие волосы Тарасова взметнулись на висках, оголив розовую макушку, которую маскировали. Он подкидывал ключи на ладони, поглядывая по сторонам. На площадке стояли дорогие, очень дорогие иномарки. Игорь заметил, что машины становились все круче, вместе с тем как росли поступления денег с Запада на войну с Россией. А он сам все так же ездил на своей старенькой серой «Хонде».

– Заканчивай с ним побыстрее. Мне вы с Русланом понадобитесь для другого.

Игорь поначалу в самом деле искусственно продлевал свое пребывание в Старичах, чтобы его не втягивали в это «другое», на что намекал Тарасов. Но через несколько дней после разговора на парковке увидел Кабира в деле, не в офицерском общежитии с сигареткой и рюмкой водки в руке, а на полигоне.

За полчаса до этого один из завербованных Игорем бойцов шепнул ему удивительную новость. Агент утверждал, что собственными ушами слышал от араба русскую речь, и по большей части нецензурную. Да, с сильным акцентом, но русскую…

Подъехав на машине к стрельбищу, Игорь остановился в стороне и увидел, как стреляет Кабир, демонстрируя новобранцам, как надо действовать. Это была тактико-оперативная стрельба без зацеливания, в темпе, доведенная годами тренировок до автоматизма, с перекатываниями с места на место, с двух рук для подавления плотного огня противника в городском бою или внутри здания. Он легко стрелял как разведя руки, так и сведя вместе и сцепив пальцы больших рук для большей устойчивости. Он явно целился и левым, и правым глазом одновременно, а не ориентируя прицел левого по прицелу правого. Такое Игорь видел впервые. Редко кто так может делать. Араб ловко кувыркался через голову, как человек, владеющий навыками восточных единоборств.

Из автомата Кабир стрелял сразу в штурмовой изготовке, держа автомат высоко, прижав левый локоть к ребрам. Новобранцы стояли, разинув рты, глядя на его кульбиты и стрельбу.

Игорь замер за их спинами и наблюдал, не сразу замеченный Кабиром.

Через два часа араб ввалился в офицерское общежитие, притащив на ботинках пласты липкой грязи с полигона. Игорь сам минут пятнадцать счищал грязь на крыльце, воспользовавшись декроттуаром, проще говоря, ребристой железкой, вмонтированной в бетон рядом со ступенями. Кабир не беспокоился по поводу грязи, оставил солидные следы от больших ботинок натовского образца в коридоре, бросил на кровать автомат и стал раздеваться, не обращая внимания на сидящего у стола Игоря. Квадратный столик у окна, без клеенки, заляпанный кругами от чашек, разлиновала тень рамы, как будто в перекрестье прицела.

Игорь отметил, что у Кабира тактическая набедренная кобура со «стечкиным». На поясе еще одна с ТТ. Вся сбруя у араба отличная, но крепко поношенная. Видно, что не для того она, чтобы покрасоваться, а всем этим он пользуется, и уже давно, потерта и пропитана въедливой сирийской пылью.

Кабир снял камуфлированную куртку, обнажив смуглый мускулистый торс и уродливый шрам на плече. Еще один выпуклый шрам на его виске, уходящий под волосы, Игорь видел и раньше.

– Ты знаешь, кто я? – спросил разведчик, не в силах оторвать взгляда от изуродованного плеча. – Может, ты прекратишь стриптиз и мы поговорим?

– Я весь мокрый. Дай хотя бы переодеться. – Он натянул свитер прямо на голое тело. – Догадываюсь, кто ты, догадываюсь. Просветили уже.

– Давай пройдемся, – поднялся со стула Игорь.

– Пройдемся или проедемся? – уточнил Кабир с некоторой опаской.

– Пока что пройдемся, – без тени иронии ответил разведчик.

Далеко идти не пришлось. Моросил дождь, и они, дойдя до высоких елей, росших за общежитием, встали около. На иглах скапливалась влага от мелкой мороси и то и дело, собираясь в увесистую каплю, обрывалась то Игорю за шиворот, то Кабиру на свитер. Он морщился, но терпел, хотя явно устал от беготни на полигоне.

– Что тебе про меня напели?

– Тебя действительно это волнует? – хмыкнул Кабир, доставая сигарету и прикуривая. Сигарета шипела и пыталась погаснуть. – Как я понял, ты из местных спецслужб. Контрразведка?

Игорь уклончиво пожал плечами.

– Откуда русский знаешь?

– Тебе какое дело? – ничуть не смутился араб.

– Я полагал, что ты приехал сюда заработать, как и многие эти ковбои. – Игорь кивнул в сторону офицерского общежития, собираясь уйти.

– Ты можешь мне предложить что-то стоящее? – Кабир удержал его за локоть.

– Откуда ты знаешь русский? – повторил свой вопрос разведчик.

– Когда-то, очень давно, приходилось учить по роду деятельности.

– В Багдаде? – Игорь посмотрел в голубые глаза араба и понял, что подозрения Дениса, да и его собственные оправдываются. Наверняка Кабир служил в иракской разведке, а когда в страну влезли американцы, он либо был ими завербован и таким образом оказался в ИГИЛ, либо, уже оказавшись в Исламском государстве, попал в поле зрения церэушников и теперь прибыл на Украину в качестве натовского наемника. А язык освоил, когда в Ирак приезжали кагэбэшники передавать опыт. Возможно, поработал переводчиком. Уж больно хорошо говорит по-русски, со слов агента. – Только в Багдаде?

– Не только. Несколько лет назад ездил в Россию. Что такое удивление? – хрипло засмеялся он. – Сеть ДАИШ разветвленная. В Кировской области был и в том же, 2015, году в Сургуте.

– Ты там организовывал теракты?

– Можно и так сказать. Привозил деньги, помогал «спящим» боевикам собрать СВУ[4]. Ну к тому времени они уже, правда, бодрствовали. Хотя эти недотепы не довели запланированное до конца.

– А связи остались? И доступ к тем самым «спящим»? Или ты, приехав сюда, утратил контакты?

Кабир отбросил сигарету и посмотрел нагло на Игоря.

– А что я с этого буду иметь? Мне какая выгода? К тому же ты ведь понимаешь, что контакт с тобой, вот эти разговоры под елкой наедине, бросает на меня тень. – Он снова хмыкнул, пытаясь стряхнуть воду с плеч. – Меня не поймут.

– Тебе это так важно? Запятнал себя связями со спецслужбами Украины… – Теперь усмехнулся Игорь, подумав с горечью: не смешно ли это звучит нынче, когда разведчики из США и Великобритании свободно ходят по кабинетам СБУ и ГУР? – С сегодняшнего дня встречаться не будем. Здесь не будем. Ты же можешь выезжать с полигона? В Старичах есть квартирка… Не стоит тебя предупреждать о том, что по нашей договоренности ты будешь приезжать туда со всеми предосторожностями? Если занимался подпольной работой на территории России, знаком с основами конспирации.

Араб кивнул и поежился. Свитер неумолимо намокал под усиливающимся дождем. Волосы прилипли ко лбу, и шрам на виске, чуть посинев, стал заметнее и грубее.

– Необходимо, чтобы ты подписал пару бумажек. – Игорь взглянул на часы. – Заполнил несколько опросников и анкет, чтобы нам познакомиться поближе. Но это завтра. В четырнадцать. Затем, может, увидимся во Львове. Тебе нужна машина. Я оставлю в Старичах для тебя тачку. Об этом позже.

– Ты забыл самое главное. Выгода-то какая? – напомнил Кабир. – Здесь я хотя бы получаю бабки. И немалые, надо сказать. Но и работать тут необходимо, а не бегать по конспиративным квартирам, будь то Старичи или Львов.

– Не набивай цену! Думаю, со временем решим этот вопрос. Вознаграждением обделен не будешь. К тому же тебе безопаснее сотрудничество с нами. Некоторых инструкторов отправляют на фронт. Часть из них уже находится в Мариуполе. Вообще-то насильно тебя к нам никто не тянет.

– К вам? – переспросил Кабир.

– Военная разведка, – уточнил Игорь. – А меня привлекают твои связи с подпольем в России и возможность действовать там свободно. Агентура ИГ. Ты ведь сможешь мне это обеспечить?

– Будут бабки, я тебе все обеспечу. И шайтана за хвост поймаю. Проблема в том, что те парни, которые сидят по норам в России, сообщают, как они усердно трудятся в поисках компонентов для СВУ, фотографируются, обвешанные проводами и ЭДП[5], таким образом формально отчитываются за полученные деньги, а на деле… – Он выругался по-английски так, что разведчик в очередной раз подивился, насколько араб свободно владеет языком, в том числе и нецензурной его частью. – Не поверишь, даже нашиды[6] сочиняют, какие они орлы и готовы на все ради Мохаммада, салля-л-Лаху алейхи ва-саллям[7]. Заливаются, как соловьи.

– Ты тоже умеешь, как соловей? – не удержался от подколки Игорь.

– У меня нет слуха, – нисколько не смутился Кабир.

Игорь позвонил Тарасову, и по его распоряжению из Львовского управления в Старичи пригнали машину для араба, поставив ее во дворе пятиэтажки, где располагалась конспиративная квартира, организованная не так давно с учетом активной работы военной разведки на Яворовском полигоне, еще до 24 февраля.

Игорь не удивился бы, если бы машина оказалась видавшим виды «жигуленком». Разворовали всё на корню. И все же пригнали хоть и старую, но «Ауди». Поглядев на нее, он подумал: «Папиросы “Ира” – все, что осталось от старого мира».

Двор пятиэтажки в селе Старичи пустовал. За последнее время слишком многие уехали из страны.

Тарасов думал было организовать конспиративную явку в частном секторе, но все же решил, что в многоквартирном доме, во двор которого выходят подъезды нескольких пятиэтажек, это будет сделать целесообразнее.

Теперь в Старичах больше приезжих. Некоторые офицеры с полигона снимают в пятиэтажках квартиры, чтобы не жить в общаге с шумными и развратными наемниками из Канады, Италии, Штатов, Англии, часть из которых сразу отправлялась на фронт, в том числе и девки-снайперши. Насколько знал Игорь, русские их уже прихлопнули, и отчего-то по этому поводу не испытывал никакого сожаления.

Он решил переночевать в квартире, хотя ночевки на явке не слишком приветствуются. Она может понадобиться кому-то из сотрудников. Однако Игорь сообщил начальству, что оставляет ее за собой на пару дней для своих оперативных нужд. Теперь было главное – понять, не тянет ли он пустышку с арабом.

В узком коридоре, где двое мужчин едва уместились бы, приди они одновременно, стоял запах от старой галошницы. Хозяйские половики выбросили, оголив обшарпанный паркет, словно здесь жила стая когтистых котов или собак. Денег на переоборудование квартиры никто не выделит в нынешнее время. Да и это излишне обратило бы на себя внимание при всеобщей окружающей бедности. Богато живут только в Киеве.

Брезгливый Игорь притащил с собой из машины спальный мешок и бутылку водки, раскатал спальник на куцем диване с потертой обивкой и заглянул в холодильник. Припасы всегда пополнялись на всякий случай. Он сварил сосиски в маленьком ковшике и выпил водки, чтобы согреться. Промок под дождем, из-за того что говорить с Кабиром в казарме не решился.

Поставил рядом с собой небольшой радиоприемник, который тоже прихватил из машины. Телевизора здесь нет. Так и уснул под бубнеж пустобрехов, которых расплодилось немерено, вернее, расплодили. Он знал, что многим из них платят те же Джоны и Биллы, крутившиеся во всех властных структурах.

Никакой новой информации из этих новостей и ток-шоу Игорь не получал, он имел гораздо более точные сведения, без пропагандистской лакировки. Эта лакировка напоминала ту, что наносили на картины. Со временем лак покрывался патиной – сетью мелких трещинок, с одной стороны, указывающих на высокую цену старинного полотна, а с другой стороны, в конечном счете сама картина могла полностью исказиться.


Игорь нарочно назначил встречу с Кабиром не на утренний час. Во-первых, лишний повод задержаться в Старичах, во-вторых, он запланировал контакт с еще одним агентом, из офицеров. Тот категорически отказывался общаться на территории учебного центра.

Пересеклись в маленьком сельском магазинчике. Затем вместе вышли на задний двор, где громоздились штабели пластиковых ящиков и стояли еще советские деревянные хлебопекарные тележки на ржавых колесиках.

– Не понимаю, почему вы здесь, – пробормотал полноватый высокий капитан с орлиным профилем, пряча конверт с деньгами в карман полевой камуфлированной куртки. – Разведка ведь должна работать за границей…

– Тебя это в самом деле волнует? – строго спросил Игорь и отбил у агента охоту рассуждать на подобные темы. – Так что араб? Как он тебе показался?

– Мрачный. Молится периодически. Раскладывает коврик в своей комнате и бьется лбом об пол. А сперва с компасом что-то вычислял.

– Направление на Мекку, – подсказал более сведущий разведчик.

– Да и фиг с ним! – отмахнулся капитан. – Задушил всех своими сигаретами. Дымится этот Хоттабыч, как джинн из бутылки. Так-то нелюдимый, диковатый, но как где бутылку открывают – он тут как тут. Пьет и не пьянеет.

– Ну а насчет баб?

– Что насчет… А, в этом смысле. Как-то сказал, что у него три жены. Дескать, четвертую он не потянет, даже и думать об этом не хочет. Достали его склочные бабы. Одна из Ирака. Другая вроде как из Турции… Так что нет, на этом фронте неактивен. Зато стреляет, как Купидон.

Игорь в который раз подивился образности рассуждений капитана, с которым общался довольно давно.

– Наркотики? – неуверенно спросил он, сомневаясь, что этот арабский Вильгельм Телль смог бы пить, курить, нюхать или колоться и при этом так метко стрелять.

– Не замечал. Он вообще очень спокойный. Мне кажется, его трудно выбить из колеи. Похоже, столько в своей жизни повидал, что его ничем не смутишь.

Игорю не нравилась такая уравновешенность, хотя он и подозревал, что Кабир причастен к одной из спецслужб. Все указывало на ЦРУ. Участие в ИГ, направление его на Украину в качестве натовского инструктора. С другой стороны – иракское происхождение Кабира и, опять же, участие в ИГ могли говорить о том, что он ненавидит Штаты и все, что с ними связано, и до сих пор остается верен своим иракским спецслужбам. В таком случае его командировка на Украину лишь повод усыпить бдительность церэушников, убедить их в своей лояльности, чтобы реализовать затем какие-то свои цели.

Мысленно Игорь отмахнулся от всех этих умозаключений. В конце концов, он не собирается доверять Кабиру государственную тайну. Лишь воспользуется его знаниями и услугами на определенном этапе. Расходный материал по большому счету и он, и его подпольная террористическая сеть, окопавшаяся в России.

Первые осложнения начались, когда Кабир нехотя признал, что с турками у него проблемы. Не сможет он полететь в Россию через Турцию, а через другие страны затруднительно. Разве что через Польшу в Беларусь. Но он не белорус и не украинец. Араба, попытающегося пересечь границу с Россией, естественно, возьмут под подозрение. Сошлись на том, что лучше пока действовать дистанционно. При нынешней ситуации русские неплохо обставились – границы под контролем, въезд-выезд. И все-таки лазейку найти можно, но не с физиономией и паспортом иракца с сомнительным прошлым и настоящим.

Игорь оставил ему свой номер телефона для экстренной связи и уехал из Старичей, сложив в бардачок машины поверх кобуры с «Фортом-12Б» подписку Кабира в готовности работать на ГУР и пару опросников, в которых араб упорно называл себя парикмахером из Багдада Кабиром ибн Мохаммедом Салимом.

Тревожило то, что наверняка Кабира захотят передать другому разведчику для дальнейшей работы. Как посулил Тарасов: их отдел в ближайшее время загрузят по линии взаимодействия с МИ6.

И все же Игорь не планировал отдавать араба кому бы то ни было. Его убедили в этом показавшиеся странными и даже мистическими три часа, проведенные с ним вместе на конспиративной квартире при свете красного шарообразного абажура, висящего на витом шнурке, способном растягиваться и опускать плафон почти до самого стола, за которым Кабир корявым почерком заполнял опросники. Особенную загадочность придавал красноватый свет этого еще советского абажура. Когда-то такой же был и в семье Игоря, только зеленый.

Красный оттенок убивал свет как таковой. Слоился табачный дым по тесной кухне старой хрущевки, и снова все виделось Игорю нереальным. Как сон или фантастический фильм. Чтобы разогнать это ощущение, он попросил у Кабира сигарету, закурил и закашлялся, но ощущение сюрреализма не развеялось.

Он привык, что подобные конспиративные встречи с агентами или разведчиками, приехавшими на Украину из стран пребывания, были серы, деловиты и порой даже откровенно скучны. «Страны пребывания» – в основном бывшие советские республики. На большее замахиваться не приходилось. Не давали. По ту сторону Советского Союза (пусть и бывшего) все тот же железный заслон. Им дают по рукам при малейших поползновениях вести разведку в Европе, в Америке и далее везде. Зачем разведывать? Они же союзники. Сами сообщат все необходимое, ведь даже делятся оружием, правда, БУ или бракованным, часть которого довольно успешно и с хорошим наваром украинцы переправляют, скажем, в воюющий Йемен.

Это Игорь знал наверняка. Один из деятелей в его ведомстве в свое время лично участвовал в продаже крылатых ракет Х-55 Ирану, а персы в свою очередь снабдили ими хуситов в Йемене, атаковавших саудовский нефтезавод. Продали их еще в начале двухтысячных. Так что тропинка протоптанная.

А западным оружием, попадающим в руки бойцов ВСУ, толком никто владеть и не умеет. «Народ у нас, конечно, смекалистый и рукастый, – утешал себя Игорь. – Методом «тыка» разберутся там, где их недоучили или они недопоняли, но все же «калашников» так и остался более привычным оружием еще со времен афганской».

При этом депрессивном освещении чай в чашках казался болотной жижей, а хриплый голос араба завораживал. Может, усиливал эффект заваренный до состояния чифиря чай. Такой пьют на Ближнем Востоке, его приготовил сам Кабир.

Он отказался исповедоваться про свою реальную жизнь и выдавать подлинную профессию, твердил, что был цирюльником в Багдаде. Однако охотно поведал, как со своими бойцами черного халифата разграбил православный монастырь в Маалюле, участвовал в боях за аэродром Табка, вел уличные бои в Эс-Сауре, пытался взорвать объект Марадыковский в России и мечеть в районе Сургута, по поручению полевого командира их группы перевозил ценности в Турцию из музеев, разграбленных в Сирии. Оттуда их переправляли уже турки коллекционерам и музеям по всему миру, получая свою маржу. Оговорился, что бывал в Пакистане и Афганистане, поскольку там сейчас сосредоточиваются выбитые русскими из Сирии бойцы ИГ, организовавшие пакистанский филиал исламского государства – «Вилаят Хорасан».

Рассказывал он спокойным тоном, с усмешкой в голосе, никакого бахвальства, только четко расставленные акценты своего истинного отношения, обозначенные цитатами из Корана и славословием Пророка, как витыми рамками, которыми в книгах детства Игоря обрамляли тексты сказок и басен. При всем этом благолепии Кабир сочетал религиозные сентенции с отборными ругательствами.

Араб не производил впечатления отмороженного, оголтелого боевика черного халифата. Слишком рассудочный, хоть и выглядит пофигистом, вальяжным, плывущим по течению и забавляющимся остротой приключений, которыми полна его жизнь. Игорь не мог понять, какими мотивами руководствуется этот опытный, опасный человек. Опасный… Да, он излучал силу и уверенность… и опасность. Игорь умом понимал, что угрозы Кабир не может нести – он изначально на их стороне, не подкопаешься, но вот только эта убежденность не приносила облегчения.

Объем знаний араба по разным регионам мира, обкатанность его в боевых действиях и участие в полукриминальных историях наподобие контрабанды исторических сирийских ценностей – все вместе это сулило серьезные перспективы в работе с ним. Привлекала и авантюрная манера действий. Дозированный авантюризм хорош. Религиозность его не зашкаливала. По сведениям, полученным от агента, – молился даже не три раза на дню и, уж само собой, не пять, как делают истовые мусульмане.

Игорь затруднялся судить об искренности веры Кабира, хотя догадывался, что то уродливое ответвление ислама, которое тот исповедует и которое подняли вместе с черным флагом радикальные исламисты ИГ, слишком далеко от постулатов веры как таковой, убеждавшей людей в необходимости милосердия и всепрощения. Это ответвление попрало настоящий, чистый и праведный ислам, пытаясь осквернить не только имя самого Пророка, но и Аллаха.

«Убеждать можно людей, а не зверей со свастикой, набитой где попало на перекачанном теле. У них не только тело утратило пластичность, но и мозг», – думал он, глядя через дымовую табачную завесу на араба и припоминая тех отмороженных, которых так же, как и сейчас «диких гусей[8]», некоторое время назад готовили на полигоне. Видел их раздетыми по пояс, когда они красовались друг перед другом в спортзале, в казарме и бегали кроссы прошлым летом на Яворовском полигоне. «У них свое верование – в свою исключительность. Это как если бы они все время целовали самого себя в бицепс». – Он грустно улыбнулся.

Сам Игорь считал себя православным христианином, причем не новодельной украинской церкви, а прежней, исконной и истинной, как он был убежден в глубине души, понимая, что теперь об этом распространяться не следует.

На будущее Кабир может быть чрезвычайно полезен. На будущее, если оно будет у Украины…

* * *

Его звали Колчо Гинчев. Обычный болгарин, черноглазый, с правильными чертами лица, уже седеющий, с редеющей шевелюрой. Таких англичане называют handsome. Журналист. Руководитель издания журналистских расследований. Во всяком случае, Игорь знал о нем лишь это. Все остальное – догадки. Хотя чего гадать, если сам за себя говорил тот факт, что этот тип оказался в кабинете Тарасова нынешним утром…

# Примечания

1

ГУР МОУ – Главное управление разведки Министерства обороны Украины.

2

СИБ – Служба информации и безопасности Республики Молдова.

3

ИГИЛ – организация, запрещенная в РФ.

4

СВУ – самодельное взрывное устройство.

5

ЭДП – электродетонатор.

6

Нашид – мусульманское песнопение.

7

Да благословит его Аллах и приветствует (араб.).

8

«Дикие гуси» (жарг.) – наемники.