# Кредо викканки. Знаки и знамения

Мара Вульф

Меня зовут Валеа Пател, и я викканка. Моя магия словно тлеющий уголек, иначе люди давно бы меня линчевали.

В прошлом все было иначе. Дом, любящие родители. Пока двенадцать лет назад их не убили. Страх преследовал меня с той роковой ночи, но я поклялась вернуться на родину и узнать правду. Я выжила. И больше не боюсь собственной тени.

Когда умирает еще одна викканка, мой дед, викканский верховный жрец, просит меня вернуться в Ардял. У меня редкий дар – видеть воспоминания живых и даже мертвых. Но оправдаю ли я надежды своего ковена, ведь никому не под силу изменить прошлое?

Бушует вековая война виккан, стригоев и королевы ведьм. И противостояние прекратится лишь в тот час, когда все народы, кроме одного, будут уничтожены…

Marah Woolf

WiccaCreed – Zeichen & Omen

Copyright © 2023 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by AVA international GmbH, Germany (www.ava-international.de).

Originally published 2023 by Marah Woolf, Germany.

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

> К ШЕСТИЛЕТНЕМУ ЮБИЛЕЮ

> ДЖОЗИ, НАНЕ, АНКЕ, ДАНИЭЛЕ, НИКОЛЬ, ЭЛЕ И ТАНЕ —

> ВЫ ЛУЧШИЕ ПОМОЩНИЦЫ В МИРЕ, И КАК ЖЕ Я РАДА, ЧТО ВЫ У МЕНЯ ЕСТЬ.

* * *

> ЛЮДИ ВЕРЯТ,

> ЧТО МАГИИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

> И ЛИШЬ БЛАГОДАРЯ ЭТОЙ УВЕРЕННОСТИ

> СПОКОЙНО СПЯТ ПО НОЧАМ.

* * *

> REDE OF THE WICCAE

> Being known as the counsel of the Wise Ones:

> Bide the Wiccan Laws ye must In Perfect Love and Perfect Trust.

> Live an’ let live – Fairly take an’ fairly give.

> Cast the Circle thrice about To keep all evil spirits out.

> To bind the spell every time – Let the spell be spake in rhyme.

> Soft of eye an’ light of touch – Speak little, listen much.

> Deosil go by the waxing Moon – Sing and dance the Wiccan rune.

> Widdershins go when the Moon doth wane,

> An’ the Werewolf howls by the dread Wolfsbane.

> When the Lady’s Moon is new, Kiss thy hand to Her times two.

> When the Moon rides at Her peak Then your heart’s desire seek.

> Heed the Northwind’s mighty gale – Lock the door and drop the sail.

> When the wind comes from the South, Love will kiss thee on the mouth.

> When the wind blows from the East, Expect the new and set the feast.

> When the West wind blows o’er thee, Departed spirits restless be.

> Nine woods in the Cauldron go – Burn them quick an’ burn them slow.

> Elder be ye Lady’s tree – Burn it not or cursed ye’ll be.

> When the Wheel begins to turn – Let the Beltane fires burn.

> When the Wheel has turned a Yule, Light the Log an’ let Pan rule.

> Heed ye flower bush an’ tree – By the Lady Blessèd Be.

> Where the rippling waters go Cast a stone an’ truth ye’ll know.

> When ye have need, Hearken not to others greed.

> With the fool no season spend Or be counted as his friend.

> Merry meet an’ merry part – Bright the cheeks an’ warm the heart.

> Mind the Threefold Law ye should – Three times bad an’ three times good.

> When misfortune is enow, Wear the Blue Star on thy brow.

> True in love ever be Unless thy lover’s false to thee.

> Eight words ye Wiccan Rede fulfill – An’ it harm none,

> Do what ye will.[1]

## Глава 1

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИ ИИМБОЛК

Никто не знал, кто выжег давно выцветшую надпись на темных деревянных балках потертого прилавка «Мерлина». Однако легенда гласила, что это были члены печально известной студенческой ассоциации Аквинкума, столицы Мунтении. И всякий раз, когда мой взгляд падал на фразу «Магия исчезает, только когда на нее надевают оковы», в голову приходила мысль, что они почти достигли своей цели – изгнать из мира ту самую магию. Разумеется, люди не могли по-настоящему сковать магию, однако оказались поразительно искусны в умении преследовать, пытать и убивать магических существ. К счастью для меня, моя магия больше походила на отчаянное мерцание готового погаснуть пламени, потому что в противном случае жители Аквинкума давно бы меня линчевали. И им плевать, что викканка никогда никому не причинит вреда. Для них магия – это магия, неважно, черная или белая. Они боялись ее, как дьявол боится святой воды, и кто мог бы их за это винить? В прошлом они слишком часто оказывались втянуты в войны ведьм, виккан и стригоев. Я смирилась с тем, что у меня почти нет магии, так как нельзя тосковать по тому, чего у тебя никогда не было, однако сейчас отчаянно хотела владеть чарами тишины, чтобы хоть на мгновение заглушить шум вокруг. Казалось, что голова вот-вот взорвется. Запах пота и несвежего пива мучил мое обоняние, а едкий табачный дым затуманивал зрение. После нескольких часов в этой вонючей таверне мои чуткие органы чувств просто сходили с ума.

С облегчением поставив тяжелый поднос на стойку, я постаралась дышать так, чтобы чувствовать как можно меньше запахов. Безнадежная затея. Ткань платья липла к спине, а руки тряслись от тяжестей, которые я с раннего вечера разносила, лавируя между столами и скамейками. От усталости у меня едва не подламывались ноги, а до окончания работы оставалось еще несколько часов. Я вытерла рукавом пот со лба.

Дамир подвинул в мою сторону новый полностью заставленный поднос:

– Давай, иди дальше. Спать будешь дома.

Хозяин «Мерлина» оперся руками о стойку и, прищурившись, взглянул на меня. Настоящий великан с татуировками на всех видимых, а возможно, и невидимых местах. Из-за жары на нем был только рваный кожаный жилет, а короткостриженые волосы он красил в белый цвет. В общем и целом его вид не особенно внушал доверие, но я рада, что три года назад он взял меня на работу без рекомендаций.

– Мне нужна всего лишь минута, – откликнулась я таким твердым голосом, на какой только была способна. – Сейчас пойду дальше.

Бурча что-то себе под нос, он поставил передо мной стакан воды:

– Когда ты в последний раз ела? И я имею в виду не ту горсть орехов.

Я нахмурилась, не понимая, почему Дамир беспокоится обо мне как о человеке.

– Вчера вроде бы. Была слишком занята.

Он покачал головой:

– Тебе нужно лучше о себе заботиться. Ты не можешь позволить себе пропускать работу, и я тоже не могу этого тебе позволить.

– Не бойся, – саркастично заявила я. – Я буду беречь себя, чтобы ты и дальше меня эксплуатировал. Потом куплю себе пару свежих блинчиков на те гроши, что ты мне платишь. – Если к тому моменту у меня еще останутся силы жевать. Потому что прямо сейчас я мечтала только о том, чтобы упасть в кровать и проспать ближайшие несколько лет. К сожалению, такой вариант не рассматривался.

– Ты всегда можешь дополнительно подзаработать. – В его голосе появилась загадочность. – Другие девочки так и делают. Достаточно одного твоего слова. Тобой интересовалось много гостей.

– Мой ответ тебе известен, и он всегда один и тот же. Забудь. – Сильнее всего мне хотелось выплеснуть кружку пива Дамиру в лицо. Никогда не позволю этим грязным мужикам меня лапать, и он прекрасно об этом знал. Но еще он знал, как мне нужны деньги, чтобы платить за аренду своей халупы. Тем не менее я не собиралась ни искать себе любовников в этом захудалом кабаке, ни брать за это деньги.

– Наша Валеа слишком утонченная для твоей клиентуры, – раздался позади меня высокий голос. – Сколько еще ты будешь ее спрашивать?

Я развернулась к Иване, девушке, которая тоже работала в «Мерлине». На губах кроваво-алая помада, распущенные светлые волосы откинуты за спину. А ее невероятно облегающее платье практически не оставляло простора для воображения зрителей. Она обвела внимательным взглядом мою фигуру, которая резко контрастировала с ее выдающимися формами.

– Чаще ешь теплую пищу, особенно мясо. Иначе мужчинам не за что будет ухватиться.

– Вот и еще одна причина отказаться от мяса. – Я подтянула к себе поднос и напрягла мышцы на руках. Я бы сейчас многое отдала за возможность заставить его просто лететь по воздуху. – Кстати, я теперь умею варить яйца, – сказала я им обоим. – А это уже больше, чем было на прошлой неделе. – Этот глупый спор обеспечил мне еще одну крошечную передышку.

Раскатистый смех Дамира ненадолго заглушил шум посетителей.

– Ты тренировалась. Какая умница.

– Ты же меня знаешь, если я что-то вбила себе в голову, то обязательно этого добьюсь.

Большая часть яиц лопнула, и в конце концов белок комками плавал в кипящей воде, так что я вылила все в ужасную канализацию возле своей халупы, где этим полакомилась парочка крыс. Это было отвратительно и означало конец моей изначально обреченной на провал карьеры повара. Но им обоим об этом знать необязательно.

– Я могу тебе что-нибудь приготовить, – с усмешкой предложила Ивана. – Если в обмен ты погадаешь мне по руке.

Ее еда не намного лучше моей, но я все равно кивнула. Хиромантия – безобидное искусство, которому даже люди не придавали особого значения, если не начинало сбываться слишком много пророчеств. Не то чтобы я считала себя опытным хиромантом, но ради горячей пищи соберу в кучу все свои немногочисленные знания.

Покачивая бедрами, Ивана развернулась и ушла танцующей походкой. В другом мире мы могли бы стать подругами. Так же как и я, она одна на этом свете, без семьи, которая могла бы о ней позаботиться. Это обстоятельство сделало ее безрассудной и расчетливой. Вероятно, однажды я закончу точно так же, если мне придется остаться в Аквинкуме. Каждый день казался настоящей борьбой, а для Иваны эта борьба была еще тяжелее.

– Она каждый раз надеется, что ты предскажешь появление мужчины, который завалит ее деньгами и не будет таким неудачником, как отец ее сына. Но этого никогда не случится, – проворчал Дамир. – Она шлюха, и я не стану долго терпеть это фиглярство.

Я прекрасно знала, чего хочет Ивана: немного надежды в своей унылой жизни. Но хиромантия – это наука, а не концерт по заявкам. В последний раз после гадания, которое ей явно не понравилось, вечером она подставила мне подножку, и я упала лицом вниз с полным подносом в руках. Стоимость тех напитков Дамир удержал из моей зарплаты, а все лишь потому, что я не разглядела в линиях ее ладони принца, о котором она мечтала и в котором так нуждалась. Люди не понимали, что за свое счастье они ответственны сами.

Я взяла поднос, чтобы вернуться к работе, как вдруг вздрогнула от грубого прикосновения к груди. Поднос с грохотом опустился обратно на барную стойку, и один из стаканов упал. Пиво перелилось через деревянный бортик и потекло по юбке моего платья. Я резко развернулась. Патлатый мужчина с ввалившимися щеками и серой кожей непристойно ухмыльнулся.

– Если вам дорога жизнь, уберите от нее руки.

Мягкий и вместе с тем властный приказ поступил с запозданием, потому что я уже схватила стакан с пивом и выплеснула содержимое прямо в лицо нахалу. Остальные гости разразились громким хохотом. Меня уже не в первый раз домогались. Дамир никогда за нас не заступался, так что я быстро сообразила, что главное – не показывать страха. Мой обидчик вытер терпкую жидкость со щек, поднял обе руки и отошел назад. В глазах, потускневших от чрезмерного употребления колдовских грибов, пылал злобный огонь. Впрочем, он не из-за меня так быстро отступил, а из-за того, кто озвучил угрозу и чье присутствие я даже слишком отчетливо ощущала у себя за спиной. Его прохладное свежее дыхание касалось моего затылка, вызывая мурашки, оно дарило приятное облегчение от жары в зале. Я повернулась, подняла голову, и у меня перехватило дыхание. На его идеально очерченных губах играла улыбка. Их хозяин как будто услышал, что мое сердце пропустило удар, и его улыбка стала еще шире, после чего он вежливо поклонился. Мужчине передо мной не могло быть больше двадцати пяти или двадцати девяти лет, и он был значительно выше меня. Мой взгляд скользнул по прямому носу, волевому подбородку и вернулся к его рту. Кожа выглядела бледной и почти неестественно ровной. В тусклом свете мне не удавалось определить оттенок его глаз, но волосы блестели черным цветом, как полированное эбеновое дерево. Он спокойно воспринял то, что я его разглядывала, и смотрел на меня в ответ сквозь длинные густые ресницы. На нем был черный плащ из тонкой ткани и белая рубашка с рюшами на воротнике, из-за чего в этой захудалой таверне он смотрелся совершенно неуместно. Мускулистые ноги обтягивали черные брюки, сапоги в тон были начищены до блеска. Весь его внешний вид впечатлял, однако лицо отличалось непревзойденной красотой. Я вздрогнула, уловив едва сдерживаемую первобытную дикость в его отрывистых движениях, когда он подошел ко мне ближе и наклонил голову. Если бы у меня еще оставались сомнения насчет того, кто он такой, то они бы развеялись, стоило мне вдохнуть его запах. Я почувствовала хвою, черную землю, а под ними – тонкую металлическую нотку крови. Этот мужчина однозначно являлся стригоем, и самым разумным сейчас было бы испугаться и позвать на помощь. Будь я обычным человеком, так бы и поступила. Но я викканка, и я его не боялась. Он не станет пить мою кровь, потому что стригоям запрещалось пить из викканок или ведьм, и если они не страдали от кровавого помешательства, то соблюдали этот закон. Мужчина же не демонстрировал ни единого признака этой страшной болезни. У него не дрожали руки, не было отрывистого дыхания, а глаза не светились, как горящие угли. Наоборот, это ему следовало бояться. Если кто-нибудь из людей в таверне его узнает или хотя бы предположит, что он кровопийца, его просто линчуют.

Впрочем, мужчина, похоже, совершенно не испытывал страха.

– Он сделал вам больно? – спросил он с каменным лицом, но обеспокоенным тоном. Обо мне уже так давно по-настоящему никто не беспокоился, что осознание этого сотворило со мной что-то странное. Мне вдруг захотелось, чтобы больше не нужно было каждый день бороться. Захотелось иметь рядом кого-то, кто бы нес груз моей жизни вместе со мной. – Если да, то я его убью, – добавил он так спокойно, как будто приглашал меня на чай.

Я отогнала наивные мысли. Здесь за меня никто не боролся.

– В этом нет необходимости, – вежливо отказалась я. – Мне не нужен рыцарь, который убивает ради меня драконов.

Как и кровопролитие в таверне посреди Аквинкума. Нельзя так на него пялиться, но отвести взгляд оказалось практически невозможно. Шум таверны отошел на второй план. Распущенные волосы ниспадали ему на плечи. Они выглядели растрепанными, словно он сражался с ветром, который не давал ему переступить порог «Мерлина». Лучше бы он послушался ветра. Лучше для меня. Он – часть Ардяла, страны за стеной тумана, в которую ушли магические существа из этого мира после последней крупной войны. Там больше не было обычных людей, за исключением, наверное, странствующего народа. Это страна, за которую веками сражались стригои, виккане и ведьмы. Это страна, которая была моей родиной, пока в возрасте десяти лет мне не пришлось ее покинуть по приказу моего дедушки, викканского верховного жреца. Он велел увезти меня, чтобы защитить. Чтобы позволить мне жить нормальной жизнью, что бы это ни значило, когда теряешь свои корни. Раз в год, на мой день рождения, я могла с ним связаться. В остальное время контактировать с ним дозволялось только в экстренных ситуациях. До сих пор такой необходимости не возникало, поскольку тоска и одиночество экстренными ситуациями не считались. Если бы в моем жилище регулярно не появлялись книги из Ардяла, то в какой-то момент я бы, наверно, подумала, что просто придумала свое происхождение. А так существовала хотя бы крошечная связь, пускай и тоненькая, как нить паутинки.

– Если бы я был рыцарем, вы бы стали моей принцессой. – Он улыбнулся, и воздух вокруг нас вдруг как будто заискрился. Этот мужчина во много раз опаснее того, который только что меня домогался, так как с его приемами не справится ни оружие, ни магия.

Я с трудом собрала волю в кулак и тут же поймала жадный взгляд Дамира. Наверное, он надеялся, что на этот раз я проявлю слабость и он получит свою долю. Насчет слабости Дамир не так уж и не прав, однако мужчине напротив меня вряд ли нужно было платить женщинам за услуги. А мне нужно вернуться к работе и не позволять всяким незнакомцам сбивать меня с толку. Это недостойно.

– Вы видите здесь где-нибудь корону?

Мой взгляд спустился с путающего мои мысли лица к воротничку рубашки. Две расстегнутые верхние кнопки открывали моему взору жилистую шею и часть грудной клетки. Желание дотронуться до него там стало просто невыносимым. Вот вам и все мое достоинство, оно прямо сейчас рассыпалось на грязный пол. Я почти беззвучно вздохнула. В двадцать два года у меня были вполне естественные потребности, и я ни в коем случае не запрещала себе их удовлетворять, тем более что Великая Богиня относилась к слиянию мужчины с женщиной далеко не так ханжески, как люди. Страсть – это часть нас, которую не стоит скрывать. Поэтому время от времени я выбирала себе партнера на ночь в чуть более чистых районах города. Я бы никогда не предалась удовлетворению этой потребности в «Мерлине», и то, что она дала о себе знать сейчас, абсолютно не помогало. Именно сейчас, под понимающим взглядом стригоя.

Потом я заметила Ивану, которая стояла с открытым ртом возле одного из столиков, пожирая мужчину взглядом. Это плохо.

– Я мог бы раздобыть корону, – сказал он, и его улыбка стала почти дьявольской. – Скажите только слово.

Я покачала головой, чтобы избавиться от смущения.

– Лучше вам отсюда исчезнуть, – посоветовала я ему хриплым голосом. Обычно я намного остроумнее. Видимо, дело в усталости. – Наверное, вы просто заблудились.

Он не вписывался в это заведение потерянных душ. Ничто в нем не излучало отчаяние, которое окружало остальных клиентов и в последние несколько недель пыталось проникнуть в меня. До сих пор. До этого момента. Прямо сейчас, невзирая на усталость, я чувствовала себя более живой, чем в любой другой день прошедшей зимы, которая выдалась холодной и суровой. Но если Ивана подойдет к нам и узнает его… О том, какая после этого разразится паника, лучше не думать. Прошлым летом в Аквинкум забрели два охваченных жаждой крови стригоя. Их жестоко пытали и посадили на кол перед крепостью – после того как они убили и обескровили двенадцать человек.

– Я именно там, где хочу быть. И если бы мог, пришел бы гораздо раньше. – Его голос звучал мягко, но с хрипотцой, говорящей о чувствах, которые могли быть лишь плодом разыгравшегося воображения.

Нужно убраться от него подальше, иначе испытаю еще больший соблазн смотреть на него до конца ночи. Или разговаривать с ним, прикасаться к нему. Однако сильнее всего хотелось остаться с ним и попросить рассказать мне о доме. О густых лесах, горах, бескрайних небесах. Меня накрыла неодолимая тоска, и на мгновение я почувствовала, будто снова стою среди изломанных скал, прижимаюсь к стволу древнего дерева и бегаю с братом по двору, где жила вместе со своей семьей. Нас преследовал собачий лай, и я вдруг так отчетливо услышала обеспокоенные окрики мамы, словно она стояла прямо рядом со мной. Я моргнула, чтобы избавиться от этих образов. Сейчас не время и не место предаваться воспоминаниям. Взгляд собеседника изучал меня с таким спокойствием, как будто он видел то же, что и я. Я быстро шагнула назад и неожиданно оступилась. Он тут же протянул руку, однако не тронул меня, поскольку я покачала головой. Не потому, что боялась его, а потому, что опасалась того, что случится с моим самообладанием от малейшего прикосновения.

Дамир на другом конце барной стойки протирал и так чистые пивные краны, прислушивался к нашему странному разговору, но не вмешивался.

– Что вам предложить? – спросила я, взяв себя в руки.

– Чай, пожалуйста. С молоком и без сахара.

– Чай? Серьезно? – а я ставила на крепкое красное вино. – Может, еще что-нибудь из выпечки? – В «Мерлине» было пять разных сортов пива, домашний джин и очень плохое вино.

– Нет, благодарю. Не хочется, – ответил незнакомец и облизнул чувственные губы. – Пирогов, по крайней мере.

Я закатила глаза и наконец снова полностью стала собой. С глупыми подкатами я справляться умела.

– А я ожидала чуть больше изысканности.

Его сдержанная усмешка отразилась внутри меня вибрацией и сотворила какие-то странные вещи с моим желудком. Мужчина ничуть не оскорбился из-за отказа, потому что этой фразой просто хотел помочь мне расслабиться. А когда еще и подмигнул мне, я с улыбкой покачала головой.

Дамир налил стакан воды и поставил его на барную стойку, громко стукнув по столешнице. Мутная жидкость брызнула на рукав безупречной рубашки.

– Травы можете насобирать на улице. – Не в его стиле так грубо обращаться с клиентами, но он надеялся на куда более выгодную сделку. А теперь понял, что шанс испарился. – Дайте девушке нормально работать.

– Большое спасибо, – невозмутимо ответил стригой.

– Ну, тогда я пойду, – сказала я. – И хотя в этом не было необходимости, спасибо. – Нечасто за меня кто-то заступался. Вообще-то никогда.

– Рад был помочь. – Он слегка наклонил голову на прощание.

Сделав над собой усилие, я отвернулась, но мои мысли и дальше продолжали вращаться вокруг незнакомца. Что он здесь забыл? «Мерлин» – неподходящее место для поиска того, кого можно укусить. Люди, как правило, считали, что стригои пьют кровь и обращают своих жертв без разбора. Но это не так. Они тщательно выбирают свои источники, а доноры должны предложить себя добровольно. И при этом не страдать зависимостью от грибов или алкоголя. Только в кровавом помешательстве стригои убивали хаотично, как те два кровопийцы летом. По дошедшим до Аквинкума слухам, эта болезнь поражала все больше и больше стригоев. Большинство магических существ соблюдали условия договора с людьми и оставались за туманной завесой в Ардяле. Помешавшиеся же стригои не оставляли попыток прорваться. Многие отправлялось служить на границу, чтобы там сразу их останавливать. Получалось не всегда.

Я вернулась к работе и сама не могла поверить в собственное благоразумие. Впервые за более чем двенадцать лет я встретила существо со своей родины и сдержала клятву, данную когда-то в детстве: никому не рассказывать, что я викканка. Дедушка мог бы мной гордиться, однако мне было невероятно сложно снова не подойти к стригою.

Весь следующий час я собирала кружки, оттирала липкие пивные следы с деревянных столов и стульев и выпроваживала гостей. Только после того, как все было сделано, я огляделась вокруг и потерла усталые глаза. Он исчез. Сожаление по этому поводу оказалось неожиданностью для меня самой, хотя я редко заводила знакомства. Мне лучше оставаться одной. Одиночество мне знакомо. Если держишься особняком, то никого и не потеряешь. Очень простое математическое уравнение, потому что один минус один равнялось нулю. В прошлом все было иначе. Тогда у меня была семья. Но это «прошлое» давно ушло в прошлое. Меня пугала потребность, которую пробудила во мне короткая встреча со стригоем. Я считала или, лучше сказать, надеялась, что смирилась со своей судьбой. Очевидно, это оказалось не так.

– Увидимся послезавтра, – попрощалась я с Дамиром.

– Не забудь про блины. – Он сунул мне в руку жалкое жалованье. – И тебе срочно нужно на солнце, ты слишком бледная. Со стригоем можно перепутать, – бесцеремонно буркнул хозяин заведения.

У меня вырвался удивленный смешок. Сказал бы он это громко и при свидетелях, эти слова могли бы стать моим смертным приговором.

– Обязательно, – пообещала я, однако Дамир уже отвернулся и отошел.

Совершенно вымотанная, я толкнула деревянную дверь, которая вела в вонючий переулок. Ноги болели, глаза горели, и больше всего мне хотелось уснуть стоя. Дрожа всем телом, я шагнула в темноту и лютый холод. Мне предстояло пройти пешком целую милю. Если бы я не зависела от зарплаты, то давно бы бросила эту работу. Но за вторую работу в библиотеке Аквинкума платили еще хуже, а мне нужны деньги. Я надеялась, что однажды смогу учиться в университете, и откладывала на это каждый геллер. Если дедушка не разрешит мне вернуться в Ардял, то понадобится план Б. Я никогда не соглашусь на судьбу, в которой нет ни единого лучика света. Недавно Ивана уходила с клиентом. Она всего на два года старше меня, но, когда она махнула мне рукой на прощание, безнадега в ее глазах ранила меня до глубины души.

Тяжелая дверь захлопнулась, а я слишком поздно различила три силуэта в центре переулка. В слабом свете, который падал с главной улицы, не удавалось понять, кто это: гости таверны или чужаки. Я устало прислонилась к стене в надежде, что они уйдут, не заметив меня. Тишину разорвал крик, который тут же стих.

– Если не будешь шуметь, все закончится очень быстро, – прохрипел мужской голос. – Не ломайся.

– Забери у нее деньги, и пусть валит отсюда, – произнес второй мужчина.

– Сначала я хочу немного развлечься, – заплетающимся языком заявил первый.

– Отпусти меня. – Невозможно было не услышать панику в голосе женщины, и только тогда я узнала ее. Ивана. Почему она еще здесь? – У меня нет денег.

Пьяный засмеялся.

– Мы не денег от тебя хотим. – Он придвинулся ближе к ней. – Ты же обычно перед всеми ноги раздвигаешь.

– Если они платят, – огрызнулась Ивана.

Надо ей помочь. Может, она и продавала свое тело за деньги, чтобы прокормить сына, но это был ее выбор. А то, что происходило сейчас, – это чистое насилие, и я этого не допущу.

– Лапы прочь, грязные вы свиньи, и пошли отсюда, – велела я твердым голосом и бросилась к ним.

Мужчины резко развернулись. Тот, который прижался к Иване, оказался мужиком, который домогался меня в таверне, отметила я неприятный факт.

– Ты что, не выучил свой урок? – напустилась на него я. Нужно было вести себя дипломатичней. Вероятно, эти двое поджидали меня, чтобы отомстить за позор и отказ.

Ивана воспользовалась моментом, когда они оба отвлеклись, оттолкнула того, кто до сих пор слабо ее держал, и убежала прочь. Я в растерянности смотрела ей вслед, одновременно спрашивая себя, почему после стольких лет все еще питаю какие-то иллюзии насчет людей.

Незнакомый мужчина рассмеялся:

– А повеселиться с дикой кошкой гораздо интереснее, чем с трусливой курицей. Она буквально оставила тебя нам. Видимо, ты ей не особенно нравишься.

При этом он подкрадывался ко мне. Оба были пьяны и, судя по блеску в глазах, приняли свежие колдовские грибы. Наркотики раз за разом проникали из-за туманной завесы, и многие подозревали, что их контрабандой ввозили в город офицеры, которые торговали с ведьмами на границе ради дополнительного заработка. Я замерзла, устала и хотела есть, а против двух мужчин у меня не было шансов. Но сдаться без боя я была не готова.

– Ты получила от меня два геллера, – заявил тот, что меня лапал, приближаясь ко мне. – Довольно большие чаевые для такой шлюхи, как ты, так что небольшая услуга взамен – это не так уж много.

– А я придерживаюсь другого мнения. Кроме того, тебе и так досталась бесплатная кружка пива, – парировала я, добавив в голос язвительности, которую только зря потратила на этих двоих.

Вернуться в таверну не получится, потому что с этой стороны на двери только ручка. В домах вдоль узкой улочки с этой стороны не было окон. Звать на помощь бесполезно, так как ночью за меня никто не вступится. Дамир выходом не пользовался – сразу поднимался в свою комнату над «Мерлином», а позади меня переулок заканчивался двухметровым забором. Вернется ли Ивана? На это я не рассчитывала. Оставались лишь собственные слабые силы. Я принципиально отвергала насилие, поскольку викканке запрещено накладывать чары, приносящие вред. Впрочем, тот, кто установил это правило, не мог знать, насколько уязвимы женщины в человеческом мире. С этой парочкой мне придется пойти против своих принципов, других вариантов нет. Мне придется рискнуть и применить те крупицы магии, которыми обладала, а дальше надеяться, что эти двое слишком пьяны и одурманены, чтобы потом вспомнить об этом и кому-нибудь рассказать.

Я попятилась, чтобы заманить их в глубь переулка. Хватит ли у меня магии, чтобы оглушить обоих? Я никогда не использовала ее кому-то во вред. Чисто теоретически мне известно, как действует такое колдовство, но… Лодыжку пронзила жгучая боль, когда я споткнулась и подвернула ногу. Стон получилось сдержать, однако моя неудача не осталась незамеченной. Они победно оскалились. Меня затошнило. Второй смотрел на меня как ястреб, который собирался наброситься на мышь. Он выглядел более худым, чем мой сегодняшний обидчик, более мускулистым и – очевидный факт – более опасным. Мужчина схватил меня за руку.

– У меня четкие правила, – холодно произнесла я, чтобы дать им и себе последний шанс. – Смотреть можно, но трогать – нет.

– Но трогать гораздо веселее. – Он ухмыльнулся, обнажив гнилые коричневые зубы, и у него так жутко пахло изо рта, что меня замутило.

– Может быть, но веселье вам придется поискать в другом месте.

Я попыталась вырваться из его хватки, но мужчина еще сильнее впился пальцами в мою руку, наклонился вперед и уткнулся носом мне в волосы. Теперь и первый подошел ближе и снова отважился коснуться моей груди. Обычно в таких ситуациях разумнее всего действовать спокойно и осмысленно, но сейчас я не хотела быть разумной. Выбросив вперед свободную руку, я врезала ему в подбородок. От удара у него неприятно скрипнули зубы, а затем он взвыл. Эта выходка настолько его взбесила, что он бросился на меня и повалил на землю. У меня на мгновение потемнело в глазах, когда я упала на спину, и он выдавил весь воздух из моих легких. Мужчина оказался таким тяжелым, что я почти не могла шевелиться под его весом.

– Ты об этом пожалеешь, – прохрипел он, а второй захихикал.

– Покажи ей, брат, – подначивал его тот, когда первый приподнялся и одной рукой схватил меня за горло. Руки у него были влажными и липкими.

Я подавила рвотный позыв.

– Отпусти меня, – выдавила из себя я.

– Нет, пока мы с тобой не закончим. Я покажу тебе, кто здесь главный.

Он не оставил мне выбора. Этот мужчина – плохой человек, но я атаковала его оружием, против которого ему нечем было противостоять. Сосредоточившись, с облегчением почувствовала, как к ладоням хлынул жар. Когда я положила их ему на грудь, у него округлились глаза. В кончиках моих пальцев собралась энергия, а затем магия вырвалась быстрее, чем я ожидала, и отбросила мужчину от меня. Он пролетел по воздуху, и сила чар впечатала его в стену. По переулку эхом разнесся звук ломающихся костей, после чего воцарилась полная тишина. Мои руки перестали светиться так же быстро, как вспыхнули. Я поспешила подняться на ноги. Со вторым придется сражаться традиционными средствами. Вся моя магия была израсходована.

– Ведьма, – прошипел он. – Ты ведьма. – В его тоне появилась затаенная угроза.

Надо помешать ему раструбить об этом на всю округу.

– Я не ведьма, – с нажимом сказала я.

Если каким-то чудом мне удастся сбежать, то в этот район мне путь заказан. Дамир не знает ни где я живу, ни о том, что еще работаю в библиотеке. Если повезет, эти двое никуда не доложат об инциденте. В противном случае завтра стражи прочешут в поисках меня весь город.

Мужчина медленно подбирался ко мне, состояние друга его, видимо, особенно не волновало.

– Можем заключить сделку. Я никому не расскажу, кто ты такая, а взамен ты окажешь мне услугу.

Я прекрасно могла себе представить, в чем будет заключаться эта услуга.

– Только через мой труп, – процедила я.

Он захихикал:

– Завтра он будет болтаться на виселице перед крепостью, после того как они с тобой разделаются. У тебя есть выбор. Я или палачи.

Когда этот тип приблизился и остановился вплотную ко мне, я еле сдержала рвотный позыв. Пожалуйста, мысленно умоляла я свою магию, однако она закончилась, а на перезарядку уйдет не один день. Ни единая искра не шевельнулась внутри.

– Значит, договорились. – Мужчина прижал меня к стене, но я, упершись в его грудь руками, отпихнула его в сторону и бросилась бежать, несмотря на боль в лодыжке.

Мне удалось уйти всего на пару метров, прежде чем он схватил меня за руку и дернул назад. Я снова упала на спину и начала отчаянно отбиваться руками и ногами. Противник лишь рассмеялся и вцепился в вырез моего платья. В тот момент, когда разорвалась ткань, я вдавила большие пальцы ему в глаза. Он взвыл, а потом внезапно на меня перестал давить его вес. Раздался такой грозный рык, от которого кровь застыла в жилах. Темный силуэт схватил нападавшего за горло и поднял высоко в воздух, как куклу. Я проворно отползла от них обоих.

– Если тебе дорога жизнь, убирайся отсюда и никогда больше тут не появляйся, – заявила появившаяся фигура ледяным голосом.

– Ты… ты… – заикаясь, выговорил мужчина, после того как рухнул на землю, и торопливо попытался встать на ноги.

– Я никто, – выдохнул мой спаситель. – Лучше тебе обо мне забыть.

– Забуду, – пролепетал этот тип, кое-как выпрямился и убежал.

Мгновение спустя рядом со мной на коленях стоял стригой, причем я даже не заметила его движений. Он бережно убрал с моего лица длинную прядь рыжих волос, которая выбилась из косы. Потом прохладной ладонью коснулся моей щеки, и его запах окутал меня.

– Возможно, тебе все-таки нужен рыцарь, – тихо сказал мужчина. – С тобой все в порядке?

Я кивнула, изо всех сил борясь с искушением прижаться щекой к его руке. И секунду просто сидела на месте, радуясь, что ужас остался позади.

– Нам лучше уйти, – пробормотал стригой. – Полагаю, меня не так-то просто забыть.

Этот комментарий меня рассмешил. Он отодвинулся и помог мне подняться. Я смущенно смахнула грязь с платья.

– Спасибо. – Отрицать, что я нуждалась в его помощи, было бы ребячеством. – Уходи отсюда. Он доложит, что на него напал стригой. Теперь я тут и одна справлюсь. – Мне надо домой. Запереть двери и молиться Великой Богине, чтобы меня никто не искал.

Парень не сдвинулся с места.

– Часто с тобой такое случается? – вопрос прозвучал мягко, однако скрыть гнев в голосе у него не получилось. Гнев, направленный не на меня.

– Так плохо еще никогда не было. – Хромая, я направилась к типу, который все еще валялся без сознания, и убедилась, что он все еще жив. Стригой не отходил от меня ни на шаг. – Ты должен уйти, – настойчивей повторила я. – Он приведет городскую стражу. Совет выплачивает солидное вознаграждение за сообщение о магической активности, но оно становится еще больше – если указывают на стригоя.

Проигнорировав мое предостережение, тот подтолкнул сапогом безжизненную кучу тряпья. Послышался стон.

– Мне закончить начатое? – ледяной холод в его словах не оставлял сомнений в том, что он сделает, если я ему разрешу.

– Не думаю, что в ближайшее время он будет кому-нибудь досаждать. Не пачкай о него руки. – Я положила ладонь на свою саднящую шею. Уверена, завтра утром на ней и на руках будут синяки. Мне с трудом удалось подавить дрожь, а затем я поспешно захромала прочь в надежде, что стригой не последует за мной и ему в голову не придет какая-нибудь дурацкая идея. Смерть человека Великая Богиня мне не простит.

– Мне бы твою уверенность.

Мужчина со вздохом потер шею и зашагал вместе со мной к выходу из переулка, где я в нерешительности замерла. Надо спросить его, что он здесь делал. Почему оказался тут. Почему не заговорил о моей магии. Если он ее видел, то должен знать, что я викканка. Но может быть, для него это не имело значения.

– Мы больше не причиним вреда этому человеку, – требовательно заявила я. – То, что я сделала, и так было неправильно.

– Он причинил вред тебе. – Его взгляд скользнул с моего лица на шею и опустился к лодыжке.

– Я просто споткнулась. В этом он не виноват.

– Ты бы не споткнулась, если бы эти двое не устроили тут засаду, – настаивал стригой, и его неприкрытый гнев завибрировал в воздухе. – А с твоей стороны глупо разгуливать тут одной по ночам.

Он обвел глазами улицу. Практически ни одна из масляных ламп не горела, а ветер разносил по грязной от дождя земле помои, скопившиеся на стенах домов. По узким каналам зловонной канализации в поисках еды сновали крысы.

– Спасибо за нравоучения! – раздраженно откликнулась я.

– Не за что, хотя не думаю, что в будущем ты прекратишь это делать. – Его глаза вдруг словно загорелись. Парень заметил мою дрожь, мурашки на шее и в декольте. Одним плавным движением он снял с себя плащ и накинул его мне на плечи. Материал оказался теплым и мягким, и хотя мне не стоило его принимать, я не смогла заставить себя отказаться. Стригой аккуратно завязал плащ, и я вздрогнула, когда кончики его пальцев коснулись чувствительной кожи на горле. Он тут же сделал шаг назад. – Они хотели сделать с тобой нечто гораздо хуже.

– Но не сделали. Благодаря тебе.

Я ненавидела терять контроль над ситуацией. А еще больше ненавидела, когда меня при этом кто-то видел. И уж точно терпеть не могла жалость. Тем не менее я поплотнее укуталась в плащ и заметила, как у мужчины довольно дернулись уголки рта. Ткань пропиталась его запахом свежего воздуха, мшистой земли и сосновых иголок. Я осторожно вдохнула этот аромат. В голове вспыхнули образы, и на пару секунд я предалась немногочисленным воспоминаниям о своей прошлой жизни. У меня был дом, родители, брат и сестра, которые меня любили. Отец катался со мной на лошади по лесу и учил жить, питаясь растениями. Мама пела песни со мной и моей сестрой Лупой и успокаивала нас, когда что-то болело. По ночам мы с моим братом-близнецом Кириллом лежали в одной кровати и слушали папины рассказы об истории Ардяла. Я была счастлива. Сейчас же мне стало слишком часто казаться, что эти воспоминания принадлежали другой девочке. Девочке, которая умерла той ночью, когда королева ведьм убила ее семью. Я подняла глаза на стригоя, который внимательно за мной наблюдал.

– Мне следовало вмешаться раньше. – Его голос обволакивал мою кожу, как вода из горячего источника после долгой ночи.

– Тебе вообще не следовало ввязываться. Ты подверг себя ненужной опасности. – Я сделала шаг вперед и снова тихо охнула. Боль росла с каждой секундой.

Он аккуратно взял меня под руку, чтобы я оперлась на него. Его вторая рука обвила мою талию, не слишком крепко, но уверенно. Вместо того чтобы оттолкнуть его, что было бы разумно, я прижалась к нему и позволила себе окунуться в ощущение безопасности. А потом стиснула зубы, отстранилась от него, и стригой меня отпустил. Осторожно делая шаг за шагом, я вышла на главную улицу. Он держался рядом, но больше меня не трогал.

– Тебе далеко идти? – его тон по-прежнему был дружелюбным, однако теперь в нем скрывалась сталь, с которой этот парень недавно угрожал мужчине в таверне. Акцент звучал мягко, но голос был низким. Не буду спрашивать его об Ардяле, потому что, если сделаю это, тоска по дому станет еще сильнее. – Я могу тебя донести, – предложил он.

– Не надо, – ответила я. – Справлюсь.

В его взгляде появилась непреклонность, и мне наконец-то удалось определить цвет его глаз. Янтарные радужки сверкали во мраке ночи, ярко, как костры Бельтайна[2], которые я помнила с детства.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты благополучно добралась до дома. Ты за меня не в ответе. – Он возмущенно нахмурился. Если сейчас кто-нибудь подойдет ко мне слишком близко, он оторвет ему голову. Неправильно чувствовать то, что я испытала в этот краткий миг, когда представила, что не одна несу за себя ответственность. Чтобы прогнать это опьяняющее ощущение, я сухо рассмеялась. Несмотря на все мои усилия за последние несколько лет, я все еще чувствовала потребность в близости.

– Не люблю повторяться. Но я сама справлюсь.

– Не справишься. Не этой ночью. – Его тон стал мягким и вкрадчивым, в то время как глаза сузились до узких щелочек.

– Ничего подобного. – Я и сама понимала, как упрямо и глупо это звучало, но продолжала идти вперед.

Он не последовал за мной, и я запретила себе сожалеть о своем решении.


## Глава 2

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИИ ИМБОЛК

Я успела добраться лишь до угла улицы, как вдруг послышался шум. Сначала до меня донеслись рев и крики, затем вспыхнул свет факелов. Люди вышли на охоту. Тот тип нас выдал. Разумеется. А мне хотелось хотя бы на секунду поверить в другой исход.

Меня подняли на руки и прижали к железной груди.

– Позволь мне отнести тебя домой, сейчас самое время. – Его голос звучал спокойно и твердо. – Или предпочтешь остаться здесь? – мягкие губы скользнули по моему виску, от чего по венам растеклось жидкое пламя. Крики, рев и вопли приближались с двух сторон. Нос уловил серный запах факелов.

– Нам нужно вон туда. – Я указала ему дорогу, потому что не могла бросить его на произвол судьбы и сама не сбежала бы от толпы с вывихнутой лодыжкой. – А потом сразу в следующий переулок.

Он так стремительно и ловко двигался в тени домов, что мы быстро оторвались от погони. Обычно путь до моей лачуги занимал двадцать минут. Стригой преодолел то же расстояние максимум за пять, несмотря на то что нам не раз приходилось делать крюк, чтобы ускользнуть от преследователей, которые будто приближались со всех сторон. Я направляла его в тесные и вонючие проулки, однако он не сказал ни слова против. И хотя мне стоило бояться, страха я не чувствовала.

На улице, где я жила, было еще темнее и грязнее, чем там, где располагался «Мерлин». Перед дверью он опустил меня на землю. Я торопливо вытащила ключ из юбки и отперла замок. Мужчина нерешительно застыл на пороге.

– Они и сюда придут, – произнес он.

– Может быть, но тебя, скорее всего, будут искать в более богатых районах.

– Почему? – растерянно спросил стригой.

– Кровь там гораздо вкуснее, чем здесь.

– Сомневаюсь. – В темноте можно было только догадываться, что он ухмыльнулся.

Я схватила его за рубашку и попыталась затащить внутрь, пока его не увидел кто-нибудь из соседей. Особой защиты моя хижина, конечно, не даст, но все же это лучше, чем оставаться снаружи. Он не сдвинулся с места, и я его отпустила.

– Ты хочешь уйти?

Меня затопили одновременно облегчение и разочарование. Если стража выследит меня и обвинит в использовании магии, то можно будет все отрицать и надеяться, что мне поверят. Но если они обнаружат у меня стригоя, защищаться станет намного тяжелее. И тем не менее меня пугала мысль о том, что он уйдет. Я никогда больше с ним не увижусь, потому что этот мужчина, вероятно, погибнет.

– Я не оставлю тебя одну, – ответил он. – Но ты должна узнать мое имя, прежде чем пригласишь войти.

Я закатила глаза, чем вызвала у него еще одну улыбку.

– Раз ты так настаиваешь.

Стригой слегка наклонил голову.

– Меня зовут Николай. Николай Лазарь. – Он ни на секунду не сводил глаз с моего лица.

Стригои из Ардяла делились на семьи. Их было ровно семь, и каждую возглавлял свой магнат. Значит, он из могущественного и влиятельного рода Лазарей. Я попыталась вспомнить, что мне еще о них известно, но в голову ничего не приходило. В книгах, которые приходили от дедушки, рассказывалось в основном о древней истории Ардяла. Периодически он присылал мне гримуары нашей семьи, чтобы я тренировала свою магию, а еще книги по целительству.

– Валеа, – откликнулась я. – Валеа Греку.

Это ненастоящая фамилия. Дедушка дал мне ее, чтобы никто не узнал о моей принадлежности к ковену Пател. Ковену верховного жреца, который в прошлой войне защитил виккан от козней королевы ведьм и сорок лет назад вынудил ее капитулировать. За это она кроваво отомстила моей семье.

– Очень рад с тобой познакомиться, Валеа, – медленно произнес Николай и наконец вошел.

Выдохнув, я заперла замок и нащупала спички. Его пальцы опередили мои, и вскоре после этого на шкафчике возле двери загорелась свеча, заливая мое жилище теплым светом. Он не шевелился и внимательно изучал все, что его окружало. Крохотный домик состоял из единственного помещения с тонкими, как бумага, стенами из глины и соломы. До сих пор я просто радовалась, что у меня есть место, где можно запереть дверь и спрятать за ставнями восходящее солнце, теперь же взглянула на свой дом чужими глазами. Холодный, сырой и убогий.

– Пойду разведу огонь. – Меня все еще трясло, но уже не столько от холода, сколько от страха. А его самого, кажется, совсем не пугало, что люди могли его убить. Впрочем, другие тоже совершали подобную ошибку.

– Ты сядешь, а я разожгу, – решил Николай и, прежде чем я успела возразить, снова поднял меня и устроил на кровати в углу комнаты. Матрас был набит свежей соломой, которую я поменяла только неделю назад. От нее все еще исходил приятный аромат. Может, это и убогая лачуга, но я всегда следила за чистотой и порядком. Стригой повернулся к печи, умелыми движениями разжег огонь и поставил воду, которую я натаскала с утра. – У тебя есть целебные травы для ноги? – просил он затем.

Я кивнула, встала, проигнорировав его хмурый взгляд, и зажгла еще несколько свечей. Хромая, собрала травы, которые облегчат боль в лодыжке и предотвратят дальнейший отек. К счастью, удалось найти немного зверобоя и подорожника. Моя мама была талантливой целительницей, но я, увы, не унаследовала ее талант. Тем немногим вещам, которые знала, я научилась по дедушкиным книгам. По крайней мере, луна сейчас растущая, это должно помочь в исцелении. Я растерла травы в ступке и добавила масло гвоздики, а Николай налил горячую воду в ушат. Обычно после работы в таверне я старалась тщательно вымыться, чтобы избавиться от вони и грязи, правда, как правило, я находилась дома одна.

– Я не буду смотреть, – судя по всему, прочел мои мысли Николай, – и тебе это пойдет на пользу. Ты можешь мне доверять.

В этом не было логики, однако я действительно доверяла. И колебалась лишь секунду, потому что горячая вода, над которой поднимался пар, была очень заманчива. Я быстро сняла платье и нижнюю рубашку.

Он отошел к маленькому столику в углу и сел спиной ко мне. На столе лежала одна из библиотечных книг. Книги из Ардяла я прятала под половицей, чтобы на них случайно никто не наткнулся. Николай открыл первую страницу и будто бы погрузился в чтение. Но от него, вероятно, не ускользал ни один звук, даже от капель воды, стекающих по моей коже.

Я трижды тщательно намылилась кедровым мылом, пока не почувствовала, что точно смыла с себя все взгляды, грязь и запахи этой ночи. Потом распустила свои рыжие волосы и полоскала их, пока они, мокрые и блестящие, не рассыпались по моей спине. Я ни на секунду не забывала о его присутствии, хотя он сидел неподвижно, как статуя, и только время от времени перелистывал страницы. Если бы у меня еще оставались сомнения в том, кем он являлся, сейчас они бы окончательно развеялись. Ни одно живое существо не способно быть настолько застывшим. В голове мелькнул вопрос, сколько же лет ему на самом деле. Я аккуратно выбралась из ушата и вытерлась. Хотя Николай не двигался, мне казалось, что меня ласкал его взгляд. Обернув волосы полотенцем, я надела теплую ночную рубашку, которая закрывала тело от шеи до пят. Белая фланель истончилась от частой носки, но по-прежнему грела, хотя и выглядела ужасно старомодно. С маленькой кастрюлькой в руках я доковыляла до кровати. А едва села, рядом со мной появился стригой и забрал ее у меня.

– Позволь мне это сделать.

Прежде чем я успела возразить, он опустился на матрас, мягко взял мою раненую ногу, слегка приподнял ночную рубашку и провел прохладными пальцами по припухшему месту. Его большой палец круговыми движениями нежно погладил мою лодыжку, и это прикосновение отдалось во всем теле. Сердце забилось быстрее, когда он начал втирать в кожу маслянистую травяную смесь. Стригой массировал мне ступню, щиколотку и икру. Подол ночной рубашки поднимался все выше. Никто из нас не проронил ни слова, хотя он не мог не почувствовать, как участилось мое дыхание. Прядь волос упала ему на лоб, когда стригой склонился над моей ногой.

– Болит? – нарушил тишину он.

Я приподнялась на матрасе и с трудом сдержала вздох.

– Терпимо.

Его размеренные движения казались одновременно непривычными и знакомыми. Я мысленно попросила Великую Богиню помочь в исцелении. По лодыжке распространился приятный холод, и боль утихла до тихой пульсации. С облегчением выдохнув, я расслабилась. Николай бережно положил мою ногу на матрас и снова опустил ночную рубашку.

– А теперь тебе нужно поспать. Ты вымоталась. – Он склонился надо мной и провел пальцами по следам на шее. Его взгляд был таким напряженным и сосредоточенным, что у меня пересохло во рту.

До сих пор я не замечала, что правую сторону его лица покрывала тонкая сеточка шрамов. До глаза она не дошла, но совсем чуть-чуть. Это ничуть не умаляло его красоты. Но стригои обладали превосходными способностями к самоисцелению, значит, либо эти шрамы он получил еще до обращения, либо во время исцеления что-то пошло не так. Заметив мой взгляд, Николай повернул голову так, чтобы шрамы скрылись в тени.

– Ты еще будешь здесь, когда я проснусь? – я натянула одеяло до самого носа, когда он отстранился. Рано или поздно ночью огонь погаснет, и от одной мысли об этом мне становилось зябко. Любого другого мужчину я бы позвала в свою постель, но не знала, разумно ли предлагать это ему.

– Не думаю, – честно ответил на вопрос стригой. – Было очень смело с твоей стороны предоставить мне убежище.

– Может быть, это я рыцарь, который убьет ради тебя дракона. – Я закрыла глаза, потому что не хотела видеть, как он уходит.

– Может быть, – с весельем в голосе откликнулся Николай, а потом его губы дотронулись до моего лба. Я не стала открывать глаза. Так будет лучше. Завтра он превратится в такое же воспоминание, как мои родители и брат с сестрой.


Я распахнула глаза, когда прохладная ладонь закрыла мне рот. Сон как рукой сняло. Свечи потухли, огонь тоже уже не горел. Вокруг царила такая темнота, что я не видела, чья это рука, но узнала уже знакомый запах Николая.

– Они идут, – шепнул он, и его губы коснулись моего уха.

У меня ускорилось сердцебиение, хотя я все еще ничего не слышала, кроме обыкновенных звуков ночи, проникающих сквозь тонкие стены. Лай собак, ранний торговец, который катил свою тележку по грязной улице, и кошачьи разборки. Николай убрал руку с моего рта, я села, и он обвил рукой мою талию. Я прильнула к нему и почувствовала твердые мышцы под мягкой тканью рубашки, а потом и мой слабый слух уловил предупреждающие крики. Такое ощущение, что они внезапно раздались со всех сторон. Хватка Николая на моем теле усилилась и показалась мне слишком привычной для того короткого времени, которое я его знала. Нельзя допустить, чтобы они схватили его, подвергли пыткам и убили. Он никому не причинил вреда.

– Они ходят из дома в дом, – прошептала я. – Здесь тебе некуда спрятаться.

– Все будет хорошо, – прошептал он, и я задалась вопросом, откуда у него такой оптимизм.

Хотя опасность приближалась с каждой секундой, я не могла не обратить внимание на то, что со мной творили его объятия. Я остро ощущала его близость. Мой пульс сходил с ума, а у него почти не участилось дыхание. Мужские пальцы рисовали круги у меня на спине, которые, наверное, должны были меня успокоить, но вызвали лишь желание забраться к нему на колени и уткнуться лицом в его шею. Я с трудом сдержала вздох, когда его ладонь скользнула под мои волосы и начала массировать напряженные мышцы. Мне еще никогда не было настолько приятно. Я опустила голову ему на плечо. Крики звучали все ближе и ближе, кто-то взывал о помощи. В те ночи, когда стража охотилась на стригоев, ведьм или виккан, часто арестовывали невинных людей. Только из-за чрезмерной бледности или потому, что завистливый сосед заявил, что они пользовались магией. Прямо за моей дверью происходило что-то чудовищное, и тем не менее я чувствовала себя в полной безопасности, как на необитаемом острове.

И поэтому так сильно вздрогнула, когда в дверь забарабанили.

– Открывайте, – проревел мужской голос. – Мы ищем ведьму и стригоя.

– Не показывай им, что тебе страшно, – прошептал Николай. – Помни, что ты мой рыцарь. – Он приподнял мой подбородок, и едва ощутимо, как прикосновение перышка, его губы скользнули по моим, зажигая огонь во всем теле. Потом он отошел. Вскоре после этого рядом с дверью вспыхнула свеча.

Снова донесся громоподобный стук кулака, и дверь затряслась в петлях.

– Открывайте, или мы выбьем эту проклятую дверь.

Я накинула свой изношенный халат, жалея, что нет времени надеть платье. Но тогда люди снаружи рассвирепеют еще сильнее. Дрожащими пальцами повернула ключ. Николай ободряюще мне кивнул. Он встал так, чтобы его скрыло полотно распахнутой двери. Не особенно надежная защита, но, если Великая Богиня нам поможет, этого хватит.

Дверь открылась, и передо мной возникли двое мужчин из городской стражи. В руках они держали копья, а на поясах звенели мечи. На них были доспехи с гербом короля, который щедро награждал любого, кто помогал ему полностью искоренить магию. Меня смерили оценивающими взглядами, и я обхватила себя руками.

– Здесь нет ни ведьмы, ни стригоя, – сказала я, испытав облегчение от того, что среди них не было давешних нападавших, которые могли меня опознать.

– Ты одна? – спросил младший из стражников, на подбородке которого только начинала расти борода. Его взгляд упал на мои рыжие волосы. Я забыла собрать их в узел.

В ответ я кивнула.

Парень отпихнул меня в сторону и вошел. Я так прислонилась к двери, чтобы она не захлопнулась. Они оба тщательно осматривали мое жилище. Снаружи тянуло холодом, доносились запах огня и крики. Тот, что помоложе, поднял плащ Николая, и на миг у меня остановилось сердце.

– Холодно, – без единой эмоции в голосе произнесла я, и, к моему облегчению, он положил его обратно.

Мужчина постарше с уже седеющими волосами ткнул пальцем в кастрюльку с травами и понюхал его.

– Ты сама это приготовила?

– Я вывихнула лодыжку на рынке, – сказала я. – Это просто пара-тройка трав и масло.

– Не смей ничего подобного продавать, – отрезал он. – Станешь не первой, кого из-за этого обвинят в колдовстве. Жалко будет тебя, бедняжку. – Можно было даже подумать, что этот мужчина пытался меня предостеречь. – Пошли, – велел он другому. – Здесь ничего нет. Запри за нами дверь и завтра лучше останься дома. У меня дочь твоего возраста. Нелегко приходится в наши дни, – добавил он, когда его напарник покинул дом.

Я опять лишь кивнула. Очевидно, еще остались люди, которые думали не только о себе. После того как он ушел, я закрыла дверь и заперла на замок. Очень хотелось придвинуть к ней еще и комод, но я просто прислонилась к ней, чувствуя дрожь в ногах. Николай взял меня за руку, притянул к себе, и мы вместе прислушались к удаляющимся звукам.

– Скоро ты сможешь выйти и добраться до безопасного места, – прошептала я. – Как только они покинут этот квартал. Просто иди на север.

Когда он уйдет, я вновь останусь одна. Я заставила себя вспомнить, что годами жила одна. Эта короткая встреча с ним ничего не значила. Обычная случайность, и через несколько дней я о ней забуду, поскольку слишком занята необходимостью выжить. Заботой о том, чтобы мне хватало еды и чтобы никто не узнал, что я викканка.

– Я предпочел бы остаться. – Сперва я подумала, что эти слова мне просто почудилось. Пока не взглянула на него. – Они могут вернуться.

– И именно тогда тебя здесь быть не должно. – Я не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Будь я более осторожна, ему не пришлось бы вмешиваться.

– Ты замерзла. – Он проигнорировал последнюю фразу и вместо этого положил ладонь мне на шею. – У тебя мурашки. – Большим пальцем Николай обвел линию моего подбородка. – Здесь и здесь. – Подушечки его пальцев мягко скользнули по моему горлу, пока я стояла неподвижно.

Он продолжал касаться меня, ожидая моего согласия. Но только когда его дыхание коснулось моих губ, все сомнения и тревоги рассеялись. Больше двенадцати лет я была разумной и одинокой. А сегодня мой народ отмечал Имболк, один из четырех праздников солнца. Разве есть способ лучше выразить мое почтение Великой Богине, чем слияние мужчины и женщины? Я подняла на него взгляд, посмотрела на серьезное красивое лицо и увидела в его глазах страсть и понимание. Кто будет меня винить, если я возьму то, что он предлагал? Лишь я сама.

Сделав глубокий вдох, я положила руки ему на грудь. Он наклонился и поцеловал внешний край моей брови. Я прижалась к нему, провела ладонями по его плечам, а затем зарылась пальцами в шелковистые волосы. Все волоски на моем теле встали дыбом, когда стригой с тихим рыком запрокинул назад мою голову и провел языком по горлу. Я невольно замерла. Он оставил невесомый поцелуй, нежно массируя мне шею сзади.

– Я сделаю только то, чего ты сама захочешь, – выдохнул Николай. – И не буду тебя кусать, пока ты меня об этом не попросишь.

Я ахнула, потому что мысль о том, как он с той же непреодолимой нежностью вонзит клыки в мою кожу, вызвала у меня мурашки. Однако остатки инстинкта самосохранения помешали мне немедленно его об этом попросить. Вместо этого я притянула его рот к своему. А Николай словно только и ждал приглашения, потому что из его прикосновений исчезла вся осторожность. Он крепко прижал меня к себе, покусывая мою нижнюю губу и вызвав у меня стон. И как будто желая попробовать этот звук на вкус, он полностью накрыл мои губы своими. Одна рука придерживала мой затылок, в то время как другая скользнула вниз по спине. Внутри меня разлился жар. Он окутал меня целиком. Его тело и его запах были повсюду. Я потянула его за рубашку и вытащила ее из-под пояса брюк. Сегодня ночью я не буду думать о последствиях. Утро, а вместе с ним и моя реальная жизнь и так наступят слишком рано, и эта ночь станет лишь паутиной снов. Мои руки пробрались под рубашку и дотронулись до прохладной гладкой кожи под ней. Такое впечатление, будто кто-то натянул шелк на сталь. Соски на моей груди затвердели. Николай лизнул мочку уха и нежно прикусил ее. Мои бедра, словно сами по себе, прижались к нему. Икр коснулся прохладный воздух, когда стригой задрал подол ночной рубашки.

– Обхвати меня ногами за талию, – хриплым голосом попросил он и поднял меня.

Я выполнила приказ и почувствовала всю силу его желания. Одной рукой Николай держал меня, снова целуя, а второй ласкал мою грудь. Большой палец обвел чувствительную вершину. Я выгнулась ему навстречу, и поцелуй стал жестче. Его язык проник в мой рот, овладевая мной. Грудь трепетала, пока он внимательно изучал ее контуры. Крошечная часть разума все еще пыталась остановить меня, однако я ее не слышала, потому что каждое его движение сводило с ума. Его бедра ритмичными движениями вжимались в мои, но этого было мало.

– Подожди, – выдохнул он.

– Не хочу ждать, – возразила я, заслужив в ответ тихий смех.

Разве он не понимал, что в любой момент нас мог кто-нибудь прервать? Все могло закончиться, даже не начавшись. Несмотря на мои протесты, он поставил меня на пол.

– Я не возьму тебя возле двери. – Николай осторожно обнажил меня, сняв ночную рубашку. Я не стеснялась своей наготы и позволила ему смотреть на меня, пожирая глазами. – Ты прекрасна, – прошептал он, поймав прядь волос кончиками пальцев.

Не так прекрасна, как он. Я медленно расстегнула его рубашку и сбросила ее с мужских плеч. Потом занялась застежкой его штанов, и стригой не стал меня останавливать. От живота вниз змеилась тонкая дорожка обсидианово-черных волос. Где-то внутри меня разрастался жар, который затем скопился внизу живота. Наклонив голову, Николай снова провел носом по моему горлу.

– Нам не обязательно делать это, если ты не уверена.

Я слышала его слова, однако голод в голосе выдавал его с головой. Он хотел меня так же, как я его, и против этого желания мы были бессильны. Николай прикусил мою нижнюю губу, и я обвила его руками за шею.

– Отнеси меня в постель, – велела ему я.

Его не пришлось просить дважды, стригой взял меня на руки, донес до кровати и бережно усадил на матрас. В свете свечи он еще раз внимательно посмотрел на меня. Мягко провел пальцем по внутренней стороне моего бедра, потом потянулся к груди и игриво обвел ее языком. Я выгнулась, чувствуя, что он стал еще тверже. Со времен моего изгнания меня никто больше не обнимал, не говоря уже о нежных прикосновениях и ласках. Тех немногочисленных мужчин, которых я находила в прошлом, мало волновало мое удовольствие. До сих пор я даже не подозревала, какие невероятные ощущения дарит близость. Мне хотелось прильнуть к Николаю и слиться с ним в единое целое. Ни одна часть моего тела не должна была остаться нетронутой, чтобы, после того как он уйдет, я не забыла, что такое настоящее вожделение. Уткнувшись носом в изгиб его шеи, я вдохнула его запах. Лизнула и слегка прикусила кожу, вызвав у него рык. Он исследовал мое тело руками и языком, касался каждой клеточки и задерживался там, где наслаждение было острее всего. Затем он перевернул меня на живот и провел языком вдоль позвоночника, что подвело меня к грани безумия. Казалось, что он знал мое тело лучше, чем я сама. Он овладевал мной без остатка, и я в тот миг осознала, что теперь мне нужен только этот мужчина. С ним я чувствовала себя в безопасности и под защитой. Николай вновь перевернул меня на спину, и мои руки скользнули по его телу. Я притянула его к себе между ног, приподнимая бедра, и он понял меня без слов. Поцелуи стали еще более жадными. Его язык проникал в меня в том же ритме, в котором я прижималась к нему своим телом. Огонь внутри меня разрастался. Я обхватила ногами его тонкую талию и ощутила его там, где сильнее всего в нем нуждалась. Невзирая на холод в хижине, мою кожу покрывали капельки пота, кровь кипела, а сердце бешено колотилось в груди. Николай слегка оцарапал мне шею, проведя клыками по разгоряченной коже. Мое сознание целиком сосредоточилось на этой едва ощутимой боли, которая должна была меня напугать, однако ее заменило неописуемое чувство, нахлынувшее, когда он наконец вошел в меня. Ахнув, я еще крепче обхватила его ногами, напрягая мышцы в коленях. Застонав, он продвигался вперед, сантиметр за сантиметром, ожидая, пока мое тело привыкнет к его размерам, а затем одним последним движением целиком погрузился в меня. Теперь он был полностью связан со мной, а я с ним. Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Я не знала и даже не подозревала, что все может быть вот так. Николай улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и какое-то мгновение был слышен лишь наш общий вздох облегчения, прежде чем он начал ритмично двигаться. В его глазах полыхало темное пламя, и по всему моему телу волной растеклось наслаждение. Каждая частичка пульсировала, пока он раскачивался во мне. Сотни фейерверков взорвались внутри меня ослепительным светом. Казалось, будто Великая Богиня лично рассыпала надо мной звездную пыль. Я уткнулась лицом в его ключицу, чтобы заглушить рвущийся из горла крик. Николай следом за мной достиг такого же сильного оргазма и излился в меня. Мы продолжали двигаться в том же ритме, словно никто из нас не хотел, чтобы это заканчивалось, однако в конце концов наше сердцебиение и дыхание успокоились.

Он аккуратно вышел из меня и лег рядом, приподнявшись на локте. Удовлетворенно глядя на меня, он убрал с моего лица влажные от пота волосы и поцеловал.

– Я хотел этого с того момента, когда впервые тебя увидел. Но даже не думал, что это будет так.

Я нежно коснулась его щеки. Не было необходимости спрашивать, что он имел в виду.

Он провел рукой по моему плечу и снова обвел большим пальцем вершину моей груди. Внизу живота все сжалось от предвкушения, когда за пальцем последовал рот, и он нежно прикусил мой сосок.


Я знала, что его нет рядом, хотя еще не открыла глаза: чувство одиночества мне было знакомо до боли. Николай снова развел огонь, укрыл меня одеялом и своим плащом сверху, потушил свечу и ушел. Мы еще дважды занимались любовью, а потом он держал меня в объятиях, пока я не уснула. Я сдержала слезы. Он ничего мне не должен. Эта ночь навсегда останется моей тайной. Даже если я никогда больше не вернусь в Ардял, теперь у меня есть еще кое-что, напоминающее о родине. Я зажгла свечу возле кровати. Несмотря на огонь, в лачуге было ощутимо прохладно, и я опять укуталась в плащ, который по-прежнему источал его аромат. Какое-то время я не шевелилась, хотя и знала, что пора собираться на работу в библиотеку. Судя по звукам, доносящимся снаружи, солнце давно взошло. Но вместо того чтобы встать, я щелкнула пальцами и тихо пробормотала приказ:

– Manifestere.

Старая книга в кожаном переплете выскользнула из стопки на шатком письменном столе, из-за чего тот опасно покачнулся. Толстая книга раскрылась, и страницы начали перелистываться с такой скоростью, что я почувствовала легкий ветерок на лице, невзирая на то, что натянула плащ до самого носа. На стене появились картинки из далекого прошлого. Эти образы оживляли историю трех наших народов, которые ожесточенно сражались за Ардял. Ведьмы носились по воздуху на метлах с обнаженными мечами и яростно сражались с крылатыми стригоями. Виккане выращивали колючие изгороди и разливали реки, чтобы защититься от армии ведьм. Стригои на черных как ночь лошадях осаждали Ониксовую крепость королевы ведьм. Крылатая армия воронов верховного жреца виккан изливала неугасимый огонь на палаточный лагерь стригоев. На стене с облупившимися обоями мелькали изображения войны, в которой никто не мог победить. А потом королева ведьм Эстера, Андрада – палатин стригоев и верховная жрица Илеана встали вокруг огромного котла. Они заключили союз, который должен был скрепить мир между народами. Это произошло тысячу лет назад. Тот первый пакт продержался пять веков. После этого опять разразилась война, которая длилась много сотен лет. Временами распри стихали, но затем разгорались еще сильнее. Иногда ведьмы вступали в союз с викканами, иногда – со стригоями. Погибли целые семьи стригоев, ковены виккан и кланы ведьм. В последний раз мир заключили сорок лет назад. Без того договора, который подписал мой дед, будучи верховным жрецом виккан, среди нас, наверное, не осталось бы никого, кто был бы способен продолжать войну. Этот договор спас всех нас. Ведь в то время, как виккане могли использовать свои способности лишь при условии, что никому не причинят вреда, на ведьм этот закон не распространялся. Их магию ничто не ограничивало. Они применяли ее свободно и имели на это право. В понимании ведьм магия росла только таким образом. Черная и белая магия были равны друг другу, как две стороны одной медали. Энергия всегда оставалась одной и той же, даже если заклинания, созданные с ее помощью, имели разные цели. Черная магия не запрещалась, если использовать ею с осторожностью. Мы, виккане, применяли магию для развития себя и своих душ, а не для того, чтобы подчинить кого-то или что-то своей воле. Магия должна быть чем-то прекрасным и чистым, чтобы превратить этот мир в приятное место. К сожалению, всегда находились ведьмы и колдуны, которые злоупотребляли черной магией в личных интересах.

Я знала историю Ардяла наизусть, поскольку часто смотрела на эти картинки и читала книги. И пускай я никогда не видела посыльного, мне было известно, кто регулярно заменял книги на новые. Магнус Калин – самый верный дедушкин офицер и командир армии корбиев, воронов верховного жреца. Вороны Магнуса – единственные виккане, которым разрешалось применять оружие. Должна ли я сообщить ему, что Николай Лазарь появлялся в Аквинкуме? Ждал ли от меня этого дедушка? В последней войне стригои были союзниками виккан. Мы сражались на одной стороне, побеждали и проигрывали вместе. Николай ничего мне не сделал. Наоборот, кое-что подарил мне.

После того как последняя картинка вернулась в книгу и она закрылась, я села, подхватила плащ и подошла к окну, чтобы распахнуть ставни. Боль в лодыжке почти исчезла. Сквозь щель между подоконником и рамой просачивался холод и рисовал ледяные узоры на внутренней стороне стекла. На улице кипела жизнь, несмотря на резкий западный ветер. Он хлестал по углам моей лачуги, сотрясая окна и дверь, пытаясь проникнуть внутрь. В Имболк души умерших были особенно беспокойны, поэтому сегодня вечером их нужно будет задобрить подношением. Меня мало что связывало с семьей и верой, но я продолжала отмечать наши ритуальные праздники, хотя в одиночестве это было довольно тоскливо.

У меня на губах заиграла улыбка. Прошлой ночью я была не одна и однажды буду праздновать Бельтайн в Ардяле. Когда-нибудь дедушка заберет меня обратно. Я не готова всю жизнь провести в одиночестве и дальше прятаться среди людей. Сегодня даже меньше, чем вчера. То, что Николай появился в Аквинкуме именно в ночь солнечного праздника, я восприняла как знак Богини: близился день моего возвращения домой, потому что викканка без ковена, общины, которая обеспечивала ей безопасность и защиту, – это как луна без звездного неба.


## Глава 3

АКВИНКУМ, СТОЛИЦА МУНТЕНИИ

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ ПОСЛЕ ОСТАРЫ

Полночи я потратила на то, чтобы собрать документы, необходимые для поступления в университет. Это моя третья попытка, потому что места для женщин были редкостью; а места для женщин не из знатных семей Аквинкума и подавно. Но я была не готова сдаваться. От усталости меня буквально трясло. Быстро подхватив плащ Николая, я накинула его на плечи. К моему огорчению, теперь он пах только мной. Затем я встала, чтобы поставить воду. Мое тело согрелось лишь с первым глотком горячего чая с большим количеством сахара. Я прислонилась к хлипкому буфету. По крайней мере, этот чай вкуснее, чем противозачаточный сбор, который я пила две недели после ночи с Николаем, пока не убедилась, что беременность меня миновала. Стригои очень-очень редко размножались традиционным способом, однако это не означало, что такое невозможно.

После той ночи я больше не возвращалась в «Мерлин», а нашла себе вторую, еще менее оплачиваемую работу за прилавком на рынке. А пару дней спустя стражники прекратили поиски Николая и ведьмы, которые якобы напали на двоих мужчин. Несколько дней я ходила по городу в страхе и ждала, что стража арестует меня и бросит в темницу. Однако ничего подобного не случилось. У меня вырвался тихий вздох. Я все еще размышляла, стоит ли сказать деду об этой встрече. Но я опасалась, что он вынудит меня покинуть Аквинкум. Если дедушка отправит меня в другой человеческий город, я никогда больше не увижусь с Николаем. Сейчас вероятность встречи тоже была невысокой, но какая-то надежда у меня все-таки оставалась. Когда дело касалось моей защиты, верховный жрец проявлял чрезмерную осторожность. К сожалению, эта осторожность никогда не приводила к тому, чтобы вернуть меня в Ардял. Но покинуть Аквинкум значило бы забыть о своих последних мечтах.

Я подошла к окну, откуда открывался вид на белые башни университета. Как и каждое утро, зажгла уголь в чаше для благовоний, которую в детстве купила на рыночной площади. Когда он загорелся, положила сверху сухую ветку боярышника и стебель орешника, а потом наблюдала, как они окрашиваются в цвет индиго. По краю пожелтевшего мрамора заплясали мерцающие искорки. Я обхватила ладонями горячую чашу и смотрела на ветки, которые медленно рассыпались, превращаясь в пепел. Мне нравился этот запах, потому что он напоминал о тех временах, когда я была гораздо менее одинока. А иногда, если мне везло, то в памяти даже звучал голос мамы, которая тихонечко что-то напевала. Пару секунд я наслаждалась ароматом, пока не пришло время готовиться к новому дню. Умывшись холодной водой, чтобы прогнать остатки усталости, я надела нижнюю рубашку, которая знавала лучшие дни, и простое коричневое платье с декоративными лентами на вырезе. Волосы заплела в аккуратную косу и нанесла на пересохшие губы немного бальзама, который сама готовила из пчелиного воска, миндального масла и меда. Затем свернула пергаменты, перевязала их бечевкой и убрала в карман юбки. Когда я вышла из дома, на улице не было ни души, только несколько женщин спешили в сторону рыночной площади. Я присоединилась к ним, пошла по тесным переулкам и вскоре попала в район, в котором дома строили не из глины, а из серого песчаника. Узкие лестницы вели к выкрашенным в белый цвет дверям, перед которыми располагались крошечные садики, где начиная с весны жители сажали цветы и травы. Из труб к небу поднимались колечки дыма. Для середины апреля было еще довольно холодно, но кизил и ива уже зацвели. Весенний ветер высвободил несколько локонов из моей косы, пока я добиралась до реки, разделявшей город посередине. На одной половине жили простые люди, а на другой – знать и купцы. Над водой тускло мерцал рассветный туман. Он полз вдоль берега, поглощая звуки пробуждающегося города. Я положила руку на каменную стену, чтобы не потерять ориентацию в пространстве, как вдруг ощутила знакомый запах. Теплая земля и сосновые иголки. Мое сердцебиение ускорилось.

– Николай? – прошептала я, однако ответа не получила.

Я вздохнула. Мне не впервые мерещился его запах или высокая фигура в толпе. И всякий раз это оказывалось игрой воображения. Он не вернется. Это неразумно, он и так подверг опасности нас обоих. После нашей встречи прошло несколько недель, и воспоминания о его прикосновениях и словах постепенно блекли. Он ничего мне не должен и ничего не обещал. Надо перестать гоняться за собственными фантазиями. Я уже собиралась пойти дальше, но вдруг услышала тихое размеренное дыхание. На этот раз мне не показалось. Я сглотнула. Он здесь. Но не хотел мне отвечать. Туман образовал вокруг нас защитную оболочку, похожую на бархатный кокон. Мне хотелось спросить его, где он пропадал. Почему не приходил раньше. Но я не осмелилась из страха, что мои вопросы его отпугнут. Воздух между нами начал потрескивать. Если простоим так еще дольше, то кто-нибудь обязательно увидит крошечные магические искорки, которые уже засияли в тумане. Самым разумным поступком будет уйти. С тяжелым сердцем я обернулась, а когда туман рассеялся, спросила себя, может, и эта встреча произошла лишь в моем воображении?

Добравшись до рыночной площади, я в честь праздника купила себе две лепешки и чашку горячего яблочного сока. На этот раз университет мне не откажет. Я слишком усердно трудилась ради поступления. Экономила каждый геллер и готовилась к вступительному экзамену. У меня просто должно получиться. Мне необходима новая цель в жизни. Сладкую лепешку я съела сразу, а ту, что с сыром, попросила завернуть мне на обед. Потом поболтала с женщинами за прилавками и обменялась с ними свежими сплетнями. Речь в основном шла о пограничниках, которым разрешалось проводить выходные в городе. Когда на рынке появились первые студенты, пополняющие свои припасы, я присоединилась к ним. А после того, как передала документы нелюбезному секретарю декана, заторопилась в библиотеку.

# Примечания

1

Оригинальный текст Викканского Наставления, основной догмат Викки. Можно назвать его «золотым правилом» викканцев. В конце романа дан перевод (прим. ред.)

2

Бельтайн – кельтский праздник начала лета, отмечается 1 мая; традиционной частью празднования является разжигание костров. (Здесь и далее прим. переводчика.)