Оливия Тишинская
Архитектор

Будь сильным как горы,

Будь стройным как деревья,

Пусть тебя узнают по твоему следу.

Индейское пожелание

Мой личный Армагеддон:

все умрут, а меня накажут.

Дашка

Архитектор

Глава 1.

Дашка проснулась от жары. Было душно, мешала дышать, кажется, сама кровать.

– Господи, что за адова жара, не лето – чёртово пекло, – досадовала она, на то, что забыла открыть на ночь балкон.

Солнце было высоко и, если бы не пустые улицы, она решила бы, что на работу проспала.

На балконе оказалось ещё прохладно. Широкие створки старой деревянной рамы распахнулись настежь. Потянуло из леса свежим воздухом, запахло речкой.

– Какое счастье…

Она стояла и дышала летним утром, его прохладой, свежей надеждой нового дня. Даже озябла немножко. Стащила с кресла лёгонький плед, накинула на плечи.

«Пойти попить и поваляться ещё часок-другой, а потом гулять с Джимкой», – неспешно строились планы в голове.

На улице было так тихо и пусто, просто рай. Никакого шума города, никакого присутствия людского.

«Купить домик в деревне и наслаждаться этой тишиной хотя бы по выходным», – приятные мечты толклись в голове, сменяя друг друга, разные, непохожие, но счастливые.

– Отпуск! – выдохнула Дашка вслух. – Сегодня – отпуск!

Сердце забилось торопливее.

«Счастье есть! Сегодня первый день отпуска! Видимо поэтому я выспалась, – обрадовалась она. – Наверное, времени уже до фига, вон солнце как высоко. Ну и отлично. Спешить некуда… Отдыхать…»

Девушка уселась в кресло, завернулась в плед, закурила.

«Чтобы такого придумать на день? Приготовить что ли что-нибудь эдакое? Мужа порадовать… У него отпуск только через три дня и тогда… Греция! Любимая моя Греция! Я уже к тебе еду, море! Какое счастье! А какая тишина сегодня. Как по заказу. Как будто цивилизация уже осталась позади, шум и пыль города, толчея магазинов, офис… Бай-бай, любимая работа. Обещаю, скучать не буду!»

Дашка встала и подошла к раскрытому окну балкона. Ни души. Вот уж правда удивительно. Утро рабочего дня, а ни одного человека не спешит на работу. И ни одной машины. На этой-то дороге… Даже странно.

«Видимо, всё-таки ещё ооочень рано, хоть бы кому-нибудь в голову пришло перевести часы обратно, солнце встаёт раньше, чем организм…» – Дашка пошла досыпать.

Мужа в кровати не было, это одеяла возвышались горкой.

«Сколько ж времени?» – опять озадачилась она.

Посмотрела в телефон. Поиск сети, какие-то абракадабрические символы вместо времени. Чудеса!

Решила сходить на кухню, посмотреть время там на часах, надела футболку, шорты, глянула на себя в зеркало, поправила пушистую гриву волос. «Ну а что?! Вдруг муж на кухне завтракает перед работой, а тут такое явление бабы Яги народу. Не годится!»

Открыла дверь в коридор. Тихо. Телек на кухне не работает. Значит, там никого нет. Примета такая домашняя. На кухне и правда никого не было. Электронные часы не работали.

– Ну вот, ещё и света нет, досадно!

Дашка посмотрела на старинные часы над столом. Без десяти девять.

«Прямо как в сказке: как же долго я спала! Значит, досыпать не придётся, пора гулять с Джимкой».

Подняла чайник. Тяжёлый. На чай хватит. Поставила на плиту, повернула ручку. Электроподжиг не сработал.

«А ну да, света ж нет…»

Решила пойти на площадку, проверить щиток. Открыла дверь на лестничную клетку. Стоп! Дверь не закрыта на замок.

– Что за чёрт! Не мог же муж уйти на работу и оставить дверь открытой? Да ни в жизни.

Она начинала сердиться.

Вышла на площадку. Темно. Значит, света нет во всём подъезде. Щиток проверять бесполезно. Но Дашка всё равно в него заглянула. Прибор показывал, что ток есть. Но его не было. И в соседских щитках тоже. А вот это уже номер. Причём цирковой!

– Так, меня это уже точно бесит!

Утро стремительно переставало быть добрым.

Дашка вернулась в квартиру, закрыла дверь на один оборот ключа. Постояла, в каком-то отупении, повернула ключ ещё раз. Ещё постояла, сдвинула флажок предохранителя.

«Мой дом – моя крепость», – пояснила сама себе она свой внезапный порыв. Рука сама потянулась к проводному телефону в коридоре с чётким намерением позвонить в ЖЭК, электросети, МЧС, да хоть в Кремль и навалять им всем там!

– Отпуск портить не дам никому!

Сняла трубку. Тишина. Тишину было слышно.

– Да ладно! Сразу всё не работать не может! Ну уж точно это ретро заводное работать должно. Алё! Барышня! Соедините с Кремлем!

Она вернулась в спальню за мобильником.

Какой-то робкий, но неприятный холодок пробежал по спине, когда в телефоне не раздалось ни единого звука. Даже баба электронная вежливым голосом не послала куда подальше. Вообще ничего. Даже МЧС молчит.

– А счастье было так возможно, – пробормотала девушка. – Я, походу, проспала что-то важное. И телек не включишь, света нет, радио тоже без него не работает, и комп… Дожили! «Кина не будет, кинщик спички потерял», – сказала бы бабушка. Так, спокойно, пьём кофе, одеваемся и рулим в лес гулять с собакой, уж кто-нить по дороге должен мне объяснить, что за техногенная катастрофа. Раз света нет, то бабушки неизбежно потянуться на лавочки и уж у них точно все последние известия вызнаю.

Дашка пошла одеваться.

– Да чтоб всё пропало!

В ванной и в туалете света, конечно, не было.

Она вернулась в кухню, нашла в шкафу дачный запас свечек и спичек, купленный к выходным на дачу, и пошла обратно.

– Романтишно, – покривлялась в зеркало. – Что за чушь с самого утра! Все планы спутались.

Досада и тревога мешались в душе. Дашка открыла кран. Раздалось шипение и гул. Воды не было. Ни капли.

– Во дела… Значит, света нет не только в нашем доме, но и во всём квартале. Видимо, какая-то ну очень серьёзная авария произошла, – сказала она своему отражению в зеркале.

Взяла в руки подсвечник, постояла в недоумении глядя на себя в зеркало. Фантазия стремилась к нулю. Что дальше-то делать? Как-то не готовишься к коммунальному апокалипсису по утрам, особенно на первый день отпуска его не планируешь.

Дашка задула свечку. Вышла из ванной, банку оставила на тумбе в коридоре и медленно побрела опять на балкон. Снова завернулась в плед. Теперь немного знобило от неопределённости и растерянности. Закурила. Мыслей в голове почти не осталось.

Глава 2.

– Дарья! Не тормози, – скомандовала она себе. – Не конец света. В смысле света-то конец, но жили же люди без электричества тысячи лет. А тут одно утро и расклеилась. Ну муж тоже хорош, забыл дверь закрыть. Получит вечером по-любому. Хотя тоже не трагедия. Всё в общем в порядке. Просто где-то что-то сломалось. Бывает. Ерунда. Прорвёмся. От стресса, как известно, можно сбежать. Так сделаем это! И где моя чудо-собака?! Хожу, гремлю, ругаюсь, ногами топаю, эта коза – ноль эмоций! Тоже мне охрана!

Дашка закрыла окно на балконе. Зашла в комнату. Постояла, прислушиваясь. Тихо.

– Джим! Джимка! – позвала она. Вопреки ожиданию в квартире не раздалось ни звука. – Джим!

Ничего.

– Бесит! Всё бесит!

Дашка переоделась для прогулки с собакой. Завязала на длинных волосах высокий пучок. Повертела мёртвый мобильник, но решила взять. А вдруг пока гулять будем, всё наладят? Положила телефон в боковой карман сумочки к печенькам для собаки. Застегнула её на поясе и вышла в коридор.

– Джим, гулять! – скомандовала она голосом злого дрессировщика и услышала из комнаты родителей то ли всхлип, то ли вздох собаки.

– Пап, к тебе можно? – спросила она через дверь.

Тишина не ответила.

Дашка приоткрыла дверь, просунула голову. Собака лежала около кровати. В комнате никого не было.

– Пап? – ещё раз позвала Дашка и вошла. Отца в комнате действительно не было. Постель была не прибрана.

– Да уж… Не знаю, что и думать… Джим, где твой хозяин?

Джимка нехотя повернула голову, ещё раз потянулась и вздохнула.

– Иди ко мне, – девушка присела, а собака подошла, ткнулась лбом в колени, затем подняла голову, понюхала Дашкино лицо. – Что тут стряслось, собакин? Ты что-нибудь понимаешь?

Джимка, конечно, молчала. Но вела она себя странно: не вышла из комнаты, когда Дашка встала, не звала гулять, не гоняла кошку по квартире. Кстати, где кошка?

– Феня, Фень? Кис-кис-кис…

Феня отозвалась откуда-то из коридора. Дашка обнаружила её в шкафу на полках с вещами. Прячется, ну как обычно. Хоть что-то как обычно…

– Пойдём гулять, – обратилась она к собаке.

Закрыв дверь на площадку, девушка оказалась в кромешной темноте. Вернулась обратно, нашла в прихожей фонарик, проверила:

– Ну всё лучше, чем зажигалка.

В подъезде было тихо, темно и холодно. Холодно в панельной многоэтажке было всегда. Но сегодня это чувствовалось особенно остро и от этого становилось не по себе. На лестнице первого этажа окон не было, в отличие от остальных. Дашка включила фонарик, прежде чем спускаться. Пошарила лучом по стенам, по углам. Вроде всё нормально, из-за угла никто не выпрыгнул. Ну а мало ли? Она всю жизнь прожила в этом подъезде и всю жизнь тупик с лифтом вызывал у неё детский суеверный страх. Когда-то в детстве всем двором в темноте этого закоулка вызывали гномика. И к некоторым он приходил. К Дашке, правда, ни разу. И сейчас она меньше всего хотела его увидеть.

Никаких звуков в подъезде тоже не было.

Как не было и бабушек на лавочке.

– Вооот… Без лифта даже посплетничать не получается. Устанешь спускаться…

Дашка и Джимка постояли у подъезда. На улице была гнетущая тишина. Город не издавал, казалось, ни звука.

«Вот полчаса назад мечтала о тишине и покое деревенской жизни, – подумала девушка, – а тут как-то резко мечта типа сбылась – тихо и спокойно, а что-то от этой мечты не по себе совсем…»

– Пойдём, Джим!

Собака послушно пошла рядом, тихо и спокойно, едва касаясь время от времени своим боком хозяйкиной ноги. Хотя бы ей хоть что-то было обычно и понятно этим странным утром: охранять, защищать своего человека, сопровождать куда-то.

А вот Дашке мало что было понятно. Попыталась систематизировать события: света нет, как следствие нет воды и телефонной связи, а также ТВ, радио, Инета. Логично. Не логично: не работает мобильник. Хотя, скорее всего, работает. Как калькулятор. И то не факт. Муж ушёл на работу – логично. Дверь не закрыл – не логично. Хотя отца тоже нет дома. Может, он не закрыл? Этот мог как раз из-за меня. Муж закрывает дверь, чтобы меня никто не украл, а отец не закрывает, потому что меня это бесит, особенно, если я дома. Ну потому что кто меня может украсть, особенно из общего коридора, особенно, когда дома такая псина?

Дашка и Джимка уже обошли дом и направлялись к лесу. По привычке она посмотрела налево-направо, переходя дорогу. Это на миг отвлекло её от подсчёта голосов «за» и «против» логичности утра. Машин в это время через дворы ездило мало, большинство уже уехало на работу или на дачи.

Но не сегодня…

Вся стоянка за Дашкиным домом и весь двор соседнего дома были забиты автомобилями, как будто был поздний вечер, а не утро рабочего дня.

«Как это я сразу не заметила…» – удивилась она.

Почему-то резко расхотелось идти дальше.

– Погоди-ка, Джим, – сказала она собаке, которая и так стояла как вкопанная и никуда не двигалась. – Пойдём кое-что проверим.

Они вернулись во двор своей многоэтажки, завернули на стоянку. Мысль, которую Дашка даже додумать себе запретила, к её ужасу подтвердилась. Машина мужа стояла во дворе.

Сердце упало в пятки, по спине пробежал ледяной холод. Если бы только машина мужа, можно было бы найти логическое объяснение. Но не все же соседи не поехали на работу сегодня. А если не поехали, то, чёрт возьми, где они все?

И бабушки. Бабушки где? Эти неистребимые агенты международной разведки…

«Пожалуй, отсутствие бабушек – самое странное пока… – подумала Дашка. – Ну если не сильно глубоко анализировать…»

Снова стало знобить.

«Нервы ни к черту», – попыталась она себя успокоить.

Между тем ответа ни на один вопрос не было. Что-то толкало Дашку подойти к машине, как будто можно было ответ найти на вопрос: почему муж на работу не поехал. Как будто поломка какая-то очевидна будет, ну или ещё что.

Дашка помедлила ещё несколько секунд и быстро пошла к машине, чтобы не передумать вдруг от испуга. Джимка не отставала. Дашкино сердце стучало так громко, что, казалось, слышно было в такой тишине. Подошла к водительской двери и резко дёрнула ручку, да так что чуть не упала, дверь была не закрыта. Дашка ещё быстрее её захлопнула. И отступила на шаг назад, стукнулась о соседнюю машину, повернулась и в глаза бросился флажок предохранителя, не задумываясь дёрнула дверь соседней машины. Открыта!

Она медленно задом отошла от машин. Почему-то не хватало воздуха… Знобило всё сильнее, казалось, пространство двора стало наваливаться на девушку, густея и сворачиваясь. Всё вокруг стало объёмнее, ярче и как будто задвигалось едва заметно навстречу девушке. Воздух стал тягучим и ощутимым едва ли не на ощупь. Дашка пыталась вздохнуть поглубже, но, казалось, воздух завяз в гортани и душил, а не наполнял лёгкие. Дашка сделала ещё несколько шагов, повернулась и опрометью бросилась к подъезду, как будто дом мог защитить от чего-то, что не клеилось в голове ну ни как.

Солнце заливало двор ярким светом, день обещал быть знойным. Стена дома, к которой Дашка прижалась, в поисках защиты и опоры была горячей и что самое главное прочной и обычной: серой, шершавой, пыльной, но на месте и без нелогичностей всяких. Джимка было подумала, что хозяйка затевает игру в догонялки и весело прыгала рядом, размахивая поднятым хвостом. Но та её не замечала. Всё, что происходило с утра, никак не укладывалось в голове. Слишком много всего и сразу. Всему этому можно было бы найти ну хоть какое-то обоснование, если бы по улице прошёл хоть один человек, проехал хоть один автомобиль. С той самой минуты, как Дашка утром вышла на балкон и до сих пор она не увидела ни одного человека. Ни единого! Ни на машине, ни пешком, ни верхом, ни ползком… Никаких вариантов… Вот что самое нелогичное сегодня! Нет людей! Вот что на самом деле не давало покоя Дашкиному подсознанию, вот что не так! Дома, деревья, машины, всё зашаталось и поплыло, ноги задрожали.

«Нет, нет, нет! Это бред какой-то. Я сплю, это страшный сон. Надо проснуться, проснуться, проснуться немедленно!»

Невыносимо захотелось обратно под одеяло, спрятать голову под подушку, отогнать это бредовое наваждение и снова проснуться, всё на своих местах: муж, отец, отпуск, вода в кране. Домой, домой.

Дашка медленно отошла от стены.

– Джим, домой, – дрожащим голосом скомандовала она.

Собака удивлённо вздёрнула морду и нетерпеливо затопала передними лапами.

Ну, конечно… Воспитанная овчарка никогда не делала свои собачьи дела во дворе, терпела до каких-нибудь зарослей в лесу. Но нет, не сегодня.

«Ни шагу из дома, пока я во всём не разберусь», – решила Дашка.

– Джим, сегодня можно.

Собака едва слышно стала поскуливать. Дашка сделала над собой колоссальное усилие, чтобы отойти хоть ещё на пару шагов от стены дома, взяла собаку за ошейник и повела прямо на газон под окна к соседке бабке Тамаре.

– Господи, хоть бы она была дома! Пожалуйста! Пусть хоть вечно на меня потом орёт, только бы она сейчас высунулась в окно и заорала. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Джимка всё ещё недоумевала от поступка хозяйки, но, видимо, её человек решил поменять правила. Собака подчинилась.

Девушка с тоской смотрела на окна соседки. В них никого не было.

Глава 3.

Дома она закрыла двери на все замки и предохранитель и медленно сползла по двери на пол.

Несмотря на жару, проникавшую в квартиру сквозь окна, Дашку всё ещё знобило. Руки были просто ледяные. Навалилась какая-то слабость, ноги не держали. В голове была такая каша из мыслей, что уловить хоть одну не представлялось возможным.

Сколько она просидела в таком тупом оцепенении, сама не знала и не чувствовал хода времени вообще.

Феню состояние хозяйки совсем не беспокоило. Она выспалась, вылезла из шкафа в прихожей, вытряхнув на пол вещи. И если бы эта куча с грохотом не упала едва ли не перед самым Дашкиным носом, медитация на полу продолжалась бы и дальше.

Коша подошла к хозяйке и стала требовательно орать. Тут же из спальни прибежала было ушедшая спать собака. Видимо, на кошачьем прозвучало заветное слово «еда».

Дашка сфокусировала взгляд на зверях.

– Надо заняться чем-то обычным, тупым и линейным, – сказала она сама себе. – И постараться не думать какое-то время.

Девушка достала из холодильника кастрюлю с собачьей кашей и пакетик кошачьего желе. Феня радостно заорала и даже заходила на задних лапах.

– Ой, хорош изображать, – по привычке сказала хозяйка.

Собаке кашу надо было погреть. И тут Дашку ждало ещё одно потрясение. Газа не было. Утром она так и не довела до реализации идею с кофе, потянув как за нитку спущенного вязания одно приключение за другим.

Оказалось, неприятности ещё не закончились.

Вариантов не было. Дашка поставила миску с холодной кашей на пол. Надо отдать должное собаке, она и не думала отказываться, радостно забулькала едой.

Дашка поняла, что горячий кофе ей не светит, как и любая горячая еда. Да собственно и холодная. По такой жаре без света холодильник будет мучиться не долго.

– Интересно, надолго этот коллапс всё-таки? – спросила она сама себя. – Вся ж еда пропадёт в холодильнике. Обидно, однако.

С деньгами-то проблем не было, но Дашка была рачительной хозяйкой и выбрасывать продукты не любила.

Она намешала-таки холодного кофе в большую чашку. Сахар в холодной воде растворяться не хотел и как-то противно шуршал в устроенном ложкой водовороте.

Никак, ну никак не получалось сосредоточиться. Что же всё-таки случилось? Что? Что делать? С чего начать? Где все? Может куда-то бежать надо срочно? Куда? Ничего не работает. Как узнать, куда бежать? Никакие системы оповещения не работают. Может, была массовая эвакуация, а я проспала? И никто меня будить не стал? Меня так все сильно любят, что предпочли бросить? Не, ну совсем как-то печально. В конце концов, я не таким богатырским сном сплю, чтобы вообще ничего не слышать. Как бы не проходила эвакуация, это должно было быть ну очень шумно: с сиренами, матюгальниками, рёвом машин, криками людей, типа «о боже, я забыла бабушкин фарфоровый чайник» или «мой мальчик, мой милый, он убежал, ловите-ловите, не оттопчите лапки моему пекинесику».

«Ха-ха, – сказал бы муж, – твои внутренние демоны – скептик и саркастик – живее всех живых. Раз с ними всё в порядке, ты тоже в порядке, Дарик».

Боже, как не хватало Костика. Чтобы ни случилось, вдвоём сейчас было бы всё нипочём. Вдвоём и конец света не страшен.

– Костик, где же ты? Только бы ты был жив, только бы с тобой всё в порядке было. Костик бы меня не бросил. Ни за что. А вдруг ему не дали меня разбудить? – резанула внезапная мысль. – Вдруг это со мной что-то не то. Я больна? Вирус?

«Ну всё! Капец! Ты – зомби», – отозвался саркастик.

– Вот сядет солнце и узнаем, – ответила своему внутреннему голосу Дашка. – Всё это, конечно, ужасно смешно, а если это правда? Если к ночи из меня вылезет неизвестно что?

«Ага, и изо всех подворотен тоже вылезет неизвестно что и поест друг друга», – снова сказал саркастик.

– Заткнись, не мешай думать, – огрызнулась Дашка.

«Бла-бла-бла», – обиделся саркастик.

Дашка потрясла головой, пытаясь выбросить из неё этот бред, и ещё раз постаралась сосредоточиться.

– Во-первых, надо понять, что случилось. Возможно, это даст ответ на вопрос номер два: где все?

Собственно на этом можно было бы и остановиться, это решило бы 90% проблем. Всё остальное и вообще непредвиденное – это 10%.

Итак, что случилось, точнее, как узнать, что случилось.

«Из утренних газет», – проснулся саркастик.

– Я тебя ампутирую, если не замолчишь! – ответила Дашка.

Действительно, как узнать? Все средства связи умерли вместе с розетками. Телефон службы спасения тоже по какой-то причине молчит. Хотя, скорее всего, по той же самой.

– Кто его знает, как это всё работает? Я архитектор, а не спасатель.

Дашка зажмурилась, потёрла лицо руками, спряталась в ладони.

– Думай, думай!

Думай – не думай, а из дома выходить придётся. Хотя бы и за свежими газетами. А если серьёзно, то сходить надо за водой. Еда пока в холодильнике не пропала, а вот с водой трабл. Воды нет. И самой пить хочется и зверью надо что-то попить дать.

Она тяжело вздохнула, поднялась и пошла на балкон, переступила порог и остановилась в нерешительности. Глаза сами искали в окнах соседних домов едва заметное движение, чьё-то лицо или силуэт хотя бы. Хоть что-нибудь. Может быть, где-то сидит такой же испуганный одиночка, как она сама: взрослый, ребёнок, старик, – который тоже не понимает, что произошло и ищет глазами ответ, движение, лицо, силуэт, хоть что-нибудь в окне напротив.

Сзади подтолкнула Джимка, просочилась на балкон, залезла на стул и упёрлась носом в закрытое окно. Она про зомби ничего не знала и страхов Дашкиных не ведала, поэтому вела себя как обычно. А обычно она забиралась на стул на балконе, чтобы лучше видеть двор, высовывала язык и часами с интересом наблюдала жизнь вокруг, иногда полаивала сверху. В особо «серьёзных» ситуациях ещё и лапы на подоконник ставила и «разруливала» по-своему, так что эхо между домами многократно усиливало и оглушало собачьим лаем весь двор. Соседи в шутку называли Джимку «замкоменданта», потому что таким же ровно талантом обладала соседка бабка Тамара. Вот только рангом она была повыше – комендант подъезда.

Но сейчас Дашка не была уверена, хочет она, чтобы Джимка на кого-нибудь внезапно залаяла или нет. Всё-таки мысль про зомби была пока самой реалистичной. Во всяком случае, подробности такого конца света были многажды живописаны американским кинематографом. И сейчас было похоже на то. Посему некоторые опасения встречи с другими людьми у Дашки появились пару минут назад на кухне и по дороге до балкона успели изрядно подрасти. Не таким уж и бредом стала казаться эта мысль с учётом того, что людей на улицах уже пару часов нет, а все двери оказались открытыми.

Она тоже подошла к окну, потеснила собаку, раскрыла створки.

Город по-прежнему источал тягучую тишину.

– Тише, чем… – было сделал попытку мозг. – А фиг его знает, чем где. Не помню я такой тишины вообще нигде. Не была я в городе без людей и машин. Во всех остальных местах так тихо не было. Потому что везде была жизнь, тут жизни нет.

Дашка начала постепенно осознавать, что она тупо боится, боится чего-то неизвестного, просто и бесхитростно трусит. И изобретать её мозг особо ничего не хочет, хочет расслабиться и получить готовый ответ хоть на один вопрос. Так вообще проще: просто боишься и всё, и делать вроде как ничего не надо, забиться в угол и не отсвечивать. И определённая логика в этом была: совсем ничего не бояться только идиоты. А когда вообще ничего не понятно, стремительные действия и необдуманные поступки могут лишить возможности исправить их последствия.

Она закурила и всё-таки решила отойти за шторку и наблюдать пока из засады. Так ей было спокойнее. В зоне «собакина» влияния всё будет под контролем и вовремя озвучено. Те, кто сидят по домам, «в засаде», если таковые есть, пока не страшны, не опасны и т.д. Посему Дашка решила прикинуть, что ещё может понадобиться из магазина, кроме воды.

Свечки-спички есть, еда пока есть. Может только кошке паштета и себе свежего хлеба.

«Ой-ли, свежего?» – встрепенулся скептик.

– Действительно. Не факт. Хотя хлеб ночью пекут, вроде. Может, успели завезти.

Дашке почему-то думалось, что весь этот «Чернобыль» наступил утром, как будто солнце взошло и хоп! Апокалипсис. Почему? Как будто природа, как и она, проснулась утром, глаза открыла, а никого нет. А где все? Где люди? Для кого я, солнце, встало?

Дашка с грустью посмотрела на Джимку. Хоть не совсем одна, Джимка да Фенька.

– Компания ещё та, но всё же. Они обо мне не позаботятся, а вот мне ради них придётся пошевелиться. Надо ещё собаке сухого корма взять. Готовить-то кашу не на чем.

– Пойдём, собакен, – позвала она Джимку.

Собака спрыгнула со стула. Дашка закрыла створки окна, задёрнула шторки. И пристально сквозь шторы оглядела двор и всё вокруг. Вдруг на резкий звук оконных петель или скрип бегунков по карнизу отреагирует нечто или некто. Вроде, всё оставалось на своих местах, не двинулось, не издало звуков. Хорошо это или нет, было не ясно.

Дашка достала из шкафа рюкзак, положила в боковой кармашек ключи. Вынула из сумочки кошелёк. Ну в магазин же иду. А вдруг это программа «Розыгрыш» и там меня ждут, наконец-то, люди?

«Ну не такой уж ты известный архитектор, чтобы ради тебя такой «Чернобыль» затевать», – поёрничал скептик.

Кошелёк отправился к ключам. Поводок для собаки она решила не брать. Если что, Джимка сможет убежать.

«Если что «что»? Если за тобой погоняться зомби?» – забеспокоилось второе я.

– А хоть бы и зомби: когда знаешь чего бояться, уже не так страшно.

Глава 4.

Дашка быстро спустилась на первый этаж и выбежала на улицу. Собака бросилась за ней и уже на улице вырвалась далеко вперёд. Затем остановилась и оглянулась на хозяйку, задорно помахивая хвостом и тяжело дыша в преддверии весёлых игр. А как же иначе? Уже второй раз за утро хозяйка зовёт гулять, это же чудесно!

Но та этого оптимизма не разделяла, бежала она в основном от темноты и холода подъезда. В залитом солнцем дворе, где вокруг было довольно много пространства, почему-то казалось надёжнее и безопаснее. Хотя, если подумать, опасность могла таиться за любым углом: за вон той большой грузовой «Газелью» соседа, за джипом с московскими номерами, за гаражами, даже за пластиковым домиком на детской площадке.

Знать бы ещё, чего опасаться. Или кого? И есть ли вообще какая-то угроза? Может быть сейчас дышать опаснее, чем быть съеденным зомби.

«Ох, и дались мне эти зомби, – подумала Дашка. – Прямо вгрызлись в мозг… Фу! «Вгрызлись» – плохое слово в данном контексте».

Она брезгливо повела плечами, встряхнула головой. Да уж, мысли атаковали мозг одна веселее другой.

Джимка, не дождавшись хозяйку, вяло опустила хвост и стала что-то вынюхивать на газоне.

Девушка тяжело вздохнула, собрала волю в кулак и направилась в сторону ближайшего супермаркета. Идти было всего-то метров сто, а Дашка ощущала себя так, как будто ей предстоит кругосветка в одиночку. В пустом городе было странно слышать свои собственные шаги. В кроссовках, сама вся худая и лёгкая, она и не представляла, что в пустом дворе так отчаянно громко топает. Джимка последовала за хозяйкой. Дашка первый раз в жизни обратила внимание на то, как цокает когтями по асфальту её собака. Ни дать, ни взять заправская лошадь. Казалось, в тишине то ли мёртвого, то ли спящего города они вдвоём производили чудовищно много шума. Назойливая мысль, что они могут привлечь чьё-то ненужное внимание сверлила мозг и не давала расслабиться. Она стреляла глазами во все стороны, едва поворачивая голову то влево, то вправо. А вот повернуться боялась. Как в страшной детской сказке, где героине или герою строжайше, под страхом смерти или вечных мук, запрещено поворачиваться назад и оглядываться.

И в то же время вторая половина Дашкиной души просто в голос орала: «Эй, кто-нибудь! Пожалуйста, отзовитесь! Кто-нибудь живой есть, кроме меня! Ну хоть кто-то!»

«Что за раздвоение личности у меня сегодня? – думала Дашка. – Что делать, если навстречу выйдет человек, нормальный, как я, не зомби там какой. Что делать? Броситься ему на шею от счастья, что не одна, или бежать сломя голову и прятаться? А может он тоже бросится ко мне на шею или бросится бежать?»

С этой мыслью она подошла к перекрёстку. Буквально в 10 метрах от неё был супермаркет. Ожидаемо на дороге никого и ничего не было. Такая же давящая тишина. Такая же нереальная пустота.

Дашка поймала себя на мысли, что пустынная улица, её родная, единственная с самого рождения, необычайно красива в своей пустоте. Солнце заливало ярким светом неширокую проезжую часть, воздух струился лёгким маревом. Плитка пешеходных дорожек побелела от жары. Нестриженные с мая газоны утопали в зелени и пестрели поздними одуванчиками. Цвели маленькие рябинки, недавно высаженные вместо спиленных тополей бывшего графского парка. Последние воспоминания о том, что этот старый спальный район был разбит на месте огромного рукотворного леса графьёв Зареченских. Вековечные тополя обрамляли главную аллею, которая вела от самого въезда в имение до дома целый километр. Дашка часто думала об этом, когда гуляла по своей улице. Представляла, как во времена безасфальтья здесь под кронами тополей пролетала какая-нибудь лёгкая двуколка с кучером и дивной красоты молодой графиней непременно в белом кружевном платье, маленькой изящной шляпке и лёгком шарфе. Она придерживала одной рукой шляпку, которая итак никуда бы не делась с её прелестной головки. Ветер играл её темными локонами, а сердце замирало от любви к не менее прекрасному и благородному избраннику.

«Эх, дорого бы я сейчас дала, чтобы на дороге появилась хоть двуколка с графиней. Всё лучше, чем зомби».

Собака нетерпеливо топала лапами точно зная, что переходить дорогу без хозяйки нельзя, но та не торопилась, как будто полотно этой самой дороги было последней чертой, за которой другой мир, и если в этом мире всё окажется таким же, как по эту сторону дороги, то… Что «то» Дашка, конечно, не знала. А потому не решалась сделать этот последний шаг и потерять призрачную надежду на то, что всё произошедшее с утра просто нелепость, что она внезапно и без повода раздула костёр паники и подкидывает в него хорошо просушенные дрова и старые газеты.

«Вот сейчас перейду дорогу, зайду в магазин, а там всё как обычно, всё как надо. Наташка на кассе бездельничает – утром покупателей мало. Гришка развозит товар и раскладывает по полкам. Старший продавец Мега-Ленка, здоровая и толстая бабища 22 лет всего-то, пугает мелких, которые никак не решат, какими разноцветными червяками отравиться сегодня. Все родные и знакомые лица. Ежедневно, ежегодно. Ходишь, как к себе домой. Даже помнят, когда что ты берёшь, и когда у тебя сахар закончится».

– Пожалуйста! – прошептала Дашка, зажмурилась и ступила с бордюра на асфальт проезжей части. Ничего не произошло.

Поставила рядом другую ногу. Постояла ещё. Ну вдруг сейчас раздастся звук приближающегося автомобиля, визг тормозов, нервный сигнал перепуганного водителя. Конечно, нет. Ничего. Открыла глаза.

Всё было так же, как и несколько секунд назад. Жаль, очень жаль. Иногда очень хочется верить в чудо. Особенно, когда от начала безумия прошло всего пару часов.

Она подошла к прозрачным дверям магазина. Двери не открылись.

– Нет света,– сказала Дашка, обращаясь к собаке. Собака уже послушно присела и свесила язык. Приготовилась ждать у двери, как обычно.

– Со мной пойдёшь. Я одна боюсь.

Девушка всматривалась вглубь магазина. Утром зал был залит солнцем через верхние окна над полками. Было очевидно, что ни в зале, ни на кассах никого нет.

«Может кто-то прячется? Надо было с собой хоть ножик взять папкин грибной…» – думала Дашка, пытаясь различить в зале хоть едва заметный намёк на чьё-то присутствие.

«И от кого б ты с ним оборониться смогла, тоже мне, специалист по рукопашному бою», – напомнил о себе скептик.

– Мне просто страшно. Я не знаю, чего бояться и боюсь всего! – ответила она вслух самой себе.

Дашка подошла к обычной распашной двери. Она была открыта. Это почти не удивило. Сегодня, похоже, закрытых дверей нет нигде.

– Заходите в мой дом. Мои двери открыты, – сказала она почти шёпотом и скомандовала собаке: – За мной!

Собака встала, но за Дашкой не пошла, стала переминаться с ноги на ногу. Хозяйка опять нарушала правила. В магазин нельзя!

– Сюда иди! – похлопала себя по бедру девушка. Собака подошла, хозяйка на всякий случай взяла её за ошейник и дёрнула за собой внутрь магазина.

Внутри было прохладно. Видимо, холодильники не успели нагреться и продолжали поддерживать приятную прохладу в торговом зале.

Дашка боялась входить в ряды: полки высокие, длинные, ни фига не видно, тут можно в прятки целый день играть. Раз дверь открыта, кто-то мог войти, не одна ж она такая умная.

Девушка решила не испытывать судьбу по мелочи, а пойти ва-банк. Она наклонилась к собаке и тихо шепнула:

– Ищи! Чужой!

Собака вмиг напряглась, уши как будто стали ещё больше, в глазах пропали игривые искорки. Собака работала. Она потянула носом воздух и пошла куда-то внутрь магазина.

По спине Дашки опять пробежал холодок. Неужели кого-то почуяла? Но это был ещё не весь замысел:

– Ей, кто-нибудь есть тут? Ау! – громко сказала Дашка.

Это должно было спугнуть любого, кто затаился, вызвать хотя бы незначительное движение в ответ на громкий человеческий голос и тогда собака моментально найдёт его. Прошло, наверное, минуты 2, может 3. Всё было тихо. Видимо, в зале действительно никого не было. Только цоканье собачьих когтей выдавало перемещение «разведчика».

– Ко мне! – позвала Дашка собаку.

Когти зацокали быстрее.

Несмотря на страх и смятение лицо Дашки поплыло в улыбке: собака несла в пасти длинную палку сырокопчёной колбасы.

– Ну, хоть с голоду не умрём, – улыбнулась она собаке и благодарно приняла палку колбасы. Собака облизнулась своим огромным языком и демонстративно так сглотнула. Правила поведения в магазине ей были неизвестны, поэтому Джимка закономерно ожидала, что хозяйка поделится добычей с ней, тем более, что это она, собака, добыла такую невиданную вкусноту.

Дашка всё поняла. Собаку надо было наградить. Вот только есть колбасу в магазине как-то было непривычно, хотя и с овчарками по супермаркету она никогда до сего дня не ходила.

– Надо ножик найти, – пояснила собаке своё замешательство хозяйка.

Она прошла в кондитерский отдел, где покупала утром булочки и пироженки, там всегда был здоровенный нож, которым резали бечёвку для упаковки тортов. Нож на удивление оказался неимоверно тупым. Дашка с трудом отрезала хвостик с этикеткой и располовинила колбасу.

– Приятного аппетита, – сказала она, подавая Джимке её добычу. Отрезала себе долечку.

Скулы аж свело от удовольствия.

– Джим, ты умеешь выбирать! Изумительно!

Дашка отрезала ещё потолще, запихнула кусок в рот и пошла обратно за тележкой. Она взяла несколько 5-литровых баклажек с питьевой водой, десяток пакетов кошачьего корма, два больших мешка собачьего, пару буханок хлеба, молоко, сливки, ещё одну палку такой же колбасы, набросала в пакет разных фруктов.

– Пожалуй, пироженки, – сказала она сама себе и пошла в кондитерский отдел.

На этот раз Дашка заметила, что на столе свежей выпечки нет. Она перебрала все готовые упаковки с тортами и пирожными. Сегодняшнего числа не было ни на одной из них. Сердце опять учащённо забилось. Значит, ЭТО произошло раньше 7 часов утра, когда привозят из хлебопекарен новую продукцию. Значит, магазин сегодня не открывался. Вот только двери не заперты. Как и двери машин. Что ж, чёрт возьми, происходит-то?

Лёгкая паника опять сменила было наступившее сосредоточенное успокоение, даруемое любой женщине шопингом. Хоть и продуктовым. Опять захотелось домой. Закрыть двери и ощутить себя в безопасности родных стен. Дашка прихватила коробку пирожных и пошла к тележке. Как правильная послушная девочка, Дашка поехала ко входу через кассы. В глубине теплился неистребимый огонёк надежды, что сейчас на кассе вдруг заработает электричество, пискнет что-нибудь, щёлкнет, потянуться откуда-то из недр магазина уставшие от безделья продавцы, радостно начнут рассыпать разменную монету в пластиковые ячейки, советовать акционные продукты, «сватать» пакет, газету, прочую страшно нужную ерунду. Как бы сейчас это было здорово! Ну пусть это будет чёртов дурацкий розыгрыш! Ну, пожалуйста!

Дашка вкатила тележку в кассу. Постояла несколько секунд. Ничего волшебного не произошло. Вытолкнула её к столику покупателя. Арка-детектор не сработала. Электричества не было. Персонала не было. Ничего и никого. На кассе она взяла с полки несколько пачек сигарет и пару зажигалок. Оторвала себе пяток пакетов для продуктов.

Никого.

Постояла ещё минутку. Выгребла из кармашка горстку мелочи и высыпала её на резиновый транспортёр.

– Маловато, конечно, – вслух сказала она. – Зато не украла.

Она тяжело вздохнула и крикнула:

– Ну, может кто-нибудь возьмёт у меня деньги за покупку?

Магазин не откликнулся ни единым звуком.

Небольшая, но хоть насколько-то реалистичная надежда немедленно и мучительно умерла. Дашка стиснула зубы, чтобы не пустить слезу и толкнула тележку прямо сквозь двери. Та послушно распахнулась, поддавшись глухому удару и противно завибрировав, и выпустила «покупательниц» в тамбур, вторая дверь так же послушно открылась на улицу, истошно скрипнув петлями. Дашка скатила тележку на асфальт. Нести такую кучу покупок домой она и не собиралась. Раз уж за продукты некому деньги вручить, то за тележкой точно никто не побежит. Ох, было б кому бежать!

В магазине тележка столько шума не производила, а на улице она отчаянно дребезжала, подрыгивала, казалось, на каждой пылинке, скрипела и выворачивала колеса куда угодно, только не по ходу движения.

– Уж если и есть кто живой окрест, то эти адовы звуки он точно слышал, – сказала она собаке, «паркуя» тележку у подъезда. Она тяжело опустилась на лавку. Руки немного дрожали и гудели от «вождения» кошёлки на колёсах. – Знала б, что она такая неуправляемая, поехала бы на машине!

Машина! Если машины открыты, то где ключи? Неужели все в замках зажигания?

Мысль была острая и неприятная. Потому что не придумывалось: кто мог так «пошутить»? Куда-то убрать всех людей из целого микрорайона – но это только потому, что дальше Дашка пока не ходила, ибо трусиха – открыть все двери, все машины, бросить открытыми магазины – или только ближайший? – как будто караулит Дашку. Не оступится ли? Не нарушит ли закон? Не воспользуется ли случаем? Нарушила, преступила, воспользовалась! Так остановите меня кто-нибудь! Я оплачу колбасу и верну тележку, только выходите все и скажите, что это розыгрыш!

Руки постепенно отошли, сердце стучать перестало. Дашка выдохнула и решила всё-таки проверить свою машину на наличие ключей. Как ни странно, их в машине не оказалось. А Дашке прямо-таки виделись они торчавшие из замка зажигания и призывно покачивающиеся, как будто их только что трогала чья-то рука. Дашка проверила и пару соседних машин. Машины были открыты, но ключей не было. Во всяком случае, в стартёре.

– Даже жаль, – попыталась пошутить Дашка, – вот бы сейчас на «Газели» покататься, а то когда ещё. Вот наладится всё, и не будет случая, придётся права получать на грузовик. Понимаешь?

Она потрепала по голове крутившуюся под ногами собаку. Джимке видимо, представлялось, что сегодня какой-то большой собачий праздник, потому что столько гулять и делать запрещённые дела ей ещё никогда не приходилось, а колбаса только подтверждала эти собачьи догадки. Теперь хозяйка выбирала машину, точно кататься собирается. Это же самое любимое собачье развлечение: высунуть язык, да посильнее, чтобы слюни заляпали не только дверь снаружи, но вообще всё вокруг.

За продуктовым шопингом Дашкины страхи действительно помельчали, потускнели и куда-то на время спрятались. Но сейчас в пустом дворе, так и не откликнувшемся на её провокацию с тележкой, на «взлом» чужих машин, Дашке снова стало не по себе. Снова стали подозрительными чужие окна и навалившаяся тишина. Снова захотелось домой, укрыться за своими стенами, шторами, завернуться в плед, спрятать голову под подушку и дождаться конца этого мутного приключения.

Дашка подпёрла дежурным кирпичом дверь подъезда.

Пока страх не вернулся окончательно, надо было быстренько занести «покупки» в дом. Внимательный осмотр тележки показал, то поднять всё на этаж можно с трёх заходов, если брать побольше и в обе руки. Тогда придётся обойтись без фонарика, но оставаться дольше на улице не хотелось. А страх медленно подбирался откуда-то из-за гаражей, из-за угла дома и мозг активно сгущал краски, подкидывал страшилки одну за другой. Дашка раскидала по пакетам «покупки» помельче и первым делом решила отнести воду. Джимка крутилась под ногами, активно «помогая». Дашка взяла сразу 3 баклажки с водой и один пакет.

– Чёрт! Тяжело-то как! Прямо мешки с картошкой!

Дашка тяжело вздохнула, глядя в темноту подъезда и быстро двинулась вперёд, чтобы не передумать. Джимка ринулась вперёд и поскакала вверх по ступенькам.

– Очень хорошо, – прохрипела она, с трудом всползая по ступенькам на первый этаж.

В подъезде царили холод, пустота и тьма. Дашка едва ли не бросила на пол свои «покупки» перед дверью. Одной воды 15 литров! Капец! Чуть руки не оторвались. А когда нервишки пошаливают и руки трясутся, всё ещё тяжелее. Теперь руки ещё и болели. Она достала ключи, открыла дверь, перекинула всё через порог и снова заперла. Джимка озадаченно уставилась на хозяйку.

– Ещё не всё. Пошли за твоим кормом и моими пироженками.

Следующие два забега были совершены так же быстро. Вот только поклажа оказалась значительно легче, но объёмнее. Дашка даже на минутку отвлеклась от мыслей о зомби и т.д.

Глава 5.

Когда последний пакет оказался в коридоре, она вспомнила, что бросила тележку прямо посреди тротуара и дверь тоже не закрыла. Если тележка вдруг сама решит куда-нибудь поехать или дверь заскрипит в такой давящей тишине, это может или до дури напугать, или сработать как сигнализация. Первое её совсем не обрадовало, а вот второе могло пригодиться на случай, если тебя съесть кто-нибудь соберётся или спасти, что было бы очень даже не плохо.

Дашка снова спустилась вниз. Выходить на улицу на этот раз она не торопилась, постояла почти в дверном проёме под козырьком подъезда между двумя мирами: надёжными стенами своего дома, где всё привычно и более-менее понятно, относительно безопасно, и улицей, где происходила какая-то неведомая хрень.

Она завезла тележку под навес подъезда и заблокировала колёса дежурным кирпичом. Металлическая дверь за ней стала медленно закрываться, оглашая пустой двор адским скрипом.

– Брр, хорошо, что это она из-за меня скрипит. Если б дома была, поседела б от ужаса.

Дашка перехватила дверь рукой, тока та не ахнулась об косяк, магнит домофона не работал, поэтому мягкого соприкосновения не ожидалось, с тоской посмотрела на пустой двор. Буквально вчера здесь всё кипело, жило, гудело: двери, окна, машины, гаражи, соседи, дети, качели, собаки, кошки, голуби. Всё это издавало звуки, подавало голос, иногда визг или крик. Где это всё? Где они все?

На улице разыгралась жара, а в спину из полуоткрытого подъезда потягивало холодком. Дашку штормило. А ещё голова кружилась.

– О, надо поесть что-нибудь, а то умру от голода, так и не увидев зомби, – попыталась пошутить девушка и отпустила дверь. Та снова заскрипела и стала закрываться.

Дашка открыла дверь, перепрыгнула через пакеты в темноту коридора, зажгла фонарик и поставила его на пол. Тонкий лучик уткнулся в белый потолок и рассеялся голубоватым неприятным светом. Она медленно потянула дверь на себя с тоской глядя на освещённые солнцем ступени лестницы. Джимка между тем засунула нос в один из пакетов и активно там что-то искала.

– Ну вот, разреши тебе нарушить всего пару правил и ты уже ведёшь себя плохо! – обратилась она к собаке.

Джимка знала команду «плохо», тут же села, отобразив всем своим существом искреннюю невинность и тотальное послушание.

– Типа я ничего не видела…

За дверью квартиры уже призывно мяукала Фенька. Девушка открыла дверь, кошка метнулась под ноги и тут же нырнула в пакеты. Джимка для профилактики кусанула её за зад, кошка завопила, но не сдалась. Мелкая потасовка. Обычная.

Дашка посмотрела на своих зверей и снова разочарованно покачала головой. У них-то всё обычно и её тревог они не замечают, не разделяют и никогда не поймут. Что им в сущности до того, сколько у них хозяев? Была бы еда.

– А вот сожрут меня ночью зомби, не будет у вас еды!

Безжалостно выдернутая из пакета Фенька заорала и бросилась вслед за хозяйкой. Джимка тоже потрусила следом, чтоб не дать кошке заграбастать все вкусняшки.

Всё, что требовало холода, Дашка по привычке сунула в холодильник. Там было ещё прохладно.

– До вечера хватит, а потом всё – переходим на сухпаёк.

Всё остальное она поставила в верхние шкафы, подальше от зверья. Налила им попить. Часть воды вылила в графин, всё-таки пятилитровая бутыль – не самый удобный девайс, если вдруг попить захочется. Себе она намешала ещё одну кружку холодного кофе, открыла пироженки и забралась на стул с ногами. Холодные пироженки, конечно, гораздо вкуснее, но и эти были ещё вполне аппетитны. Завтра и этой радости уже не будет. Точнее она будет, но вторые сутки без холодильника сделают её последней в жизни. Ну, быть может, не так фатально, но отравиться можно будет только так.

– Вот блин… Если нас сегодня срочно кто-нибудь не спасёт, завтра уже не будет ни свежего хлеба, ни молока, ни пироженок. Завтра ровным счётом всё пропадёт! Японский бог! А ведь правда же! Без электричества завтра, максимум послезавтра, всё в магазинах начнёт портиться, а потом и завоняет на версту. Твою же ж мать… А если этот пипец затянется?! Вот блин же ж…

Дашка поставила коробку на стол и нервно подскочила, заметалась по кухне.

– Блин, блин, блин… А чё мы есть будем?! Если даже хлеба не будет? Один холодный кофе с сахаром? Я как-то не готова к такому! О, чёрт! Я не готова к концу света! Ёлки зелёные! Надо срочно что-то делать! Думай, Дашка, думай!

Озноб снова завладел Дашкиным существом и погнал её на тёплый балкон. На этот раз она без страха распахнула окно, закурила и высунулась наружу. Другой, более реальный страх, чем зомби, завладел ею безраздельно. Страх голода. Нет, голодная смерть, конечно, не так близка, как может показаться. Но привычные продукты, ежедневные, любимые, необходимые. С ними придётся попрощаться уже сегодня. Прямо сейчас! Это последние пироженки и последнее молоко!

Несколько сигарет ушли одну за другой. Аж дурно стало. Но всплеск адреналина подавить не удалось. Ни хрена это не американское кино. В жизни всё вообще иначе! После конца света не течёт вода из крана, не работает телек и холодильник, и вообще мы не жрём еду из коробок, как кошки, у нас пока в моде готовить самим, поэтому продукты в магазине скоро и неизбежно пропадут, сгниют, протухнут, завоняют. Везде разом. По всему городу, в больших маркетах и крохотных ларёчках. Про вонючий апокалипсис никто не в курсе? Таки я вам скажу, он пришёл!

У нас… У нас… У нас троих… У нас троих в планах не сдохнуть с голоду!

Дашка резко повернулась и вышла в комнату.

– Так, банда, сейчас быстро собираемся и едем искать людей. Живых, нормальных, в костюмах спасателей. Чтоб через 10 минут все стояли у входа готовые!

Джимка радостно завиляла хвостом, как будто хоть что-то поняла из приказа командира, Феня только лениво перекатилась с боку на бок по кровати. Дашка сделала вид, что именно такой реакции и ждала и также воинственно проследовала в коридор.

Она достала из шкафа в прихожей туристический рюкзак и поставила его на пол. В «поход» никто не торопил, кроме желания избавиться от неопределённости, поэтому она решила особо не копаться и взять только самое нужное. Тем более, что она очень, очень, ну очень-очень верила, что всё, что она навыдумывала – полный бред, скорее всего люди тут рядом, а пипец весьма локальный, просто её всё-таки случайно забыли. В любом случае, уверяла она себя, дальше границ города это всё зайти не могло, а ехать-то тут, минут 20-30. А может и того меньше, живём на берегу большой реки, может на том берегу всё вообще хорошо, может тут ехать две минуты, чисто за угол завернуть.

– А ведь правда, что я распсиховалась, нагнала страхов, господи, во фантазия! Ну точно, тут за рекой стопудово всё нормально, во я придурок!

Адреналин снова подскочил, но теперь уже от радости, от предстоящей встречи с людьми, с близкими, от того, что всё на самом деле хорошо. Просто Дашка – истеричка, походу, а так всё ол райт и зер гут.

И всё-таки, куда ехать? Выезда из города два: Южная станция и Северные ворота. Ну строго говоря, выездов-то много, но если и искать кого-то где-то, то именно там. Во всяком случае, думалось Дашке, это было бы логично, потому что большинство лисовчан отправились бы именно туда, к основным выездам из города, в сторону других крупных городов.

Южная станция была рядом. Если действительно фигня неведомая поразила весь город, поехать туда было крайне логично. Если предположить, что это местный Чернобыль, ибо вся промышленность Лисовска сосредоточена была именно там. Собственно, Южная станция, а точнее автостанция, была мощной транспортной развязкой в своё время. Сюда массово пребывали работяги из ближайших деревень сначала на строительство почти десятка крупных заводов, потом на работу, а когда окрестные деревни влились в городскую черту, то и насовсем.

Теперь Южной станцией называли Пост ГИБДД, двухэтажный космического вида объект с панорамным остеклением, заменивший крохотную автостанцию постройки годов 50-х ХХ века.

Ещё ближе было ехать до реки. Точнее до моста на правый берег. До реки-то было минуты три пешком, ибо Дашка жила около неё. Но моста отсюда видно не было. Надо было спуститься лесом к воде и идти по тропинке над берегом минут 15. А Дашке сейчас ой как не хотелось ограничивать обзор. Ну а вдруг всё-таки зомби? И прячутся они в лесу, прямо за каждым деревом по одному, а то и по два… Она любила лес, природу и всё такое и даже прожила все свои 27 лет окнами в лес, ну почти, всё равно была до мозга костей девочкой городской. Поэтому чувствовала себя в лесу слегка неуютно… Всё время ей казалось, что кто-то за ней идёт, или смотрит, или из-за кустов вот-вот выпрыгнет.

А кто это будет: маньяк, леший, дикая собака или, упаси Господи, медведь, – Дашку волновало мало. Стрёмно, и всё тут. Поэтому даже до моста Дашка не собиралась идти пешком. Тем более с рюкзаком и баклажкой воды, да ещё и двумя зверями. И вообще, вдруг там нужны хорошие машины для спасения потерявшихся одиночек типа неё самой. Ну или совсем всё просто: отставшим от «паровоза» придётся догонять «состав» своими силами, то есть на своей машине, как минимум.

Дашка уже мысленно зачислила себя в отряд спасателей обычным шофёром, нацепила какую-то форменную куртку и даже спасла мальчика лет девяти и старушку.

И не удивительно. Целый девятый вал страхов, сомнений, вопросов без ответов, смутных перспектив и прочего невнятного и безумного, обрушившийся на неё за последние несколько часов мог свалить с ног любого. А она-то считала себя человеком стрессо- и дуракоустойчивым. Но нет. И её пару десятков раз за этот неполный день охватывал фатальный ужас. Что уж говорить о совершенно беззащитных и ещё ничего не знающих детях и об уже беспомощных и много чего знающих стариках.

Логические выкладки и героические фантазии тем не менее не помешали Дашке собрать рюкзак как профессиональный турист и даже вполне сносно упаковать. Нести на себе она его не планировала. Как бы там ни было, что-то произошло и не факт, что её пустят обратно домой за вещами. Вдруг правда вирус?

Сверху Дашка засунула небольшой семейный альбом и жёсткий диск со своими проектами, слава Богу, однажды она решила держать их на отдельном носителе и – вот удача! – представился случай выяснить, как же она была права, принимая такое решение.

Часть продуктов снова перекочевала в пакеты. Воды она решила взять сразу большую баклажку, чего мелочиться, на машине ж поедем.

Всё собранное она поставила у двери и позвала зоопарк. Звери на удивление быстро пришли.

– Не хватает ледоруба и верёвки, а так к выполнению особого опасного спецзадания готовы, – Дашка изо всех сил старалась излучать оптимизм и больше не пускать дурные мысли в голову.

На этот раз она захватила Джимкин поводок и даже напялила на орущую Феню шлейку. Кошка картинно упала на пол, демонстрирую неминучую смерть от такого унижения, но Дашке было всё равно. Где-то там ждали люди, не до нежностей. Тем более правила есть правила: намордники-ошейники там всякие в публичных местах и никак иначе. Там и без невоспитанной кошки хватает суеты и хаоса. В последнюю очередь Дашка решила взять свои ключи от машины. Тихо и стремительно откуда-то изнутри снова выполз страх с ознобом на пару. Опять похолодели руки, да так, что ключ оказались едва ли не горячими по сравнению с её тонкими пальцами.

«Что случилось?» – нервно напомнил о себе страх.

– Я разберусь, я их найду, – шёпотом ответила ему Дашка.

Она минуту помедлила, подошла к зеркалу в прихожей. Косые лучи солнца, пробивавшиеся сюда с кухни, едва высветили её образ.

– На удачу… Пусть у тебя всё получится…

Она закинула за спину рюкзак, в одну руку взяла пакет и баклажку, в другую Фенькин поводок, Джимку пустила одну.

«Может не надо?! – заистерил страх внутри, когда Дашка уже замыкала дверь. – Может тут подождём?!»

– Нет, я не могу. Мне надо что-то делать. Я не могу быть одна, не хочу, не могу…

Глава 6.

Она быстро побежала вниз по ступенькам, таща за собой орущую и брыкающуюся кошку. На втором пролёте Феня поняла, что бороться бесполезно и встала на ноги. Но было поздно, хозяйка уже распахивала дверь на улицу.

Дашка бесцеремонно запихнула Феню в салон, сложила вещи в багажник и села за руль. Джимку приглашать не надо было. Никто не заметил, как овчарка просочилась на своё любимое место. Зато радостные слюни на рычаге коробки передач трудно было н заметить.

– Джим, я тебя прибью когда-нибудь! Подбери вожжи!

Она вставила ключ в стартёр. Сердце отчаянно заколотилось. А если не заведётся? Если она тут неслучайно застряла и все эти открытые двери машин потому и открыты, что машины бесполезны, как и вся остальная техника? Что-то ведь я такое слышала про какое-то такое оружие, которые вырубает всю технику от тостера до ракеты. Сгорают то ли микросхемы, то ли ещё какая-то лабуда. И всё! Каменный век: лошади, мотыги и подсечное земледелие.

– К чёрту! – ответила она своему скептику и повернула ключ.

Машина завелась с первого раза, как обычно и настолько неожиданно, что Дашка аж вскрикнула.

Джимка тоже от неожиданности подала голос. Эхо разнеслось по двору и даже немного напугало Дашку.

– Фух… Аллилуйя! По-моему мы спасены, Джим! – Дашка потрепала собаку по холке. – Едем же скорей!

Она захлопнула дверь, пристегнулась и безбожно газанула: муж бы убил.

Когда она вырулила со двора на улицу, эхо вновь напомнило о себе. Глухой рёв мотора, казалось, заполнил собой всю улицу и стремительно обгонял авто. Дашка почувствовал себя на минуту ночным гонщиком, которые тут рассекали ещё минувшей ночью и которых проклинала далеко не только она. Эхо билось в окна и двери пустых домов, как будто тщетно пыталось разбудить их обитателей. На перекрёстке эхо разлетелось и догнало Дашку сзади, заставив нервно глянуть в зеркало заднего вида. Разумеется, там никого не было. Эхо играло. Играло с домами, играло с её нервами, с чуткими ушами собаки. Ему было всё равно, оно играло и наслаждалось своим многоголосием, впервые звучавшим так чисто и отчётливо, не заглушаемым этими суетными людишками.

А вот Дашке было не по себе. Не удивительно, что город похож на безумный взбешённый рой. В городах так дико шумно. Одна машина на пустой улице производила шума больше, чем способно было переварить бедное Дашкино нервическое нутро. А десятки тысяч машин? А когда ты устал или не выспался? Кошмар! Вот и тянет людей в лес, за город, на дачу, к природе и тишине.

Её тянет прямо сейчас к людям. Прочь от тишины. Квартал за кварталом никого, нигде… Нет людей… Свернула налево к торговому центру. Никого. Стоянка пуста, значит, никто на работу и за покупками не приехал. Значит, всё-таки ночью.

Дашка выехала на проспект. Вот и перекрёсток выбора.

«Пойдёшь налево, пойдёшь направо… Так куда? До реки всего метров триста. Ну четыреста… Отсюда не видно никакого заградотряда… Может там его и нет… Всё-таки направо, к реке. Быстро узнаем, что нас никто не ждёт, не будем тянуть резину, и поедем на юг», – рассуждала Дашка.

На проспекте было так же пусто, как и тихом старом спальном районе. Тихо и нестерпимо жарко. Дашка было открыла окна, чтобы в тишине своего автоаквариума не пропустить вдруг какого-нибудь звука жизни, сигнала. Горячий воздух стремительно врывался в салон авто, лохматил волосы, дул в лицо – чистый и незнакомый. Дашка вдруг поймала себя на мысли, что впервые стоя здесь на перекрёстке перед выездом в большой город, дышит не выхлопами других машин, а чистым воздухом, странным и незнакомым. Она отчётливо различила запах разогретого солнцем асфальта. А это что? Тополь? У тополя специфический густой запах.

«Я-то думала, что он пахнет только когда листочки распускаются и после дождя. А он пахнет всё время. Кажется, даже запах у него клейкий, как чешуйки его почек. Кто бы знал?!»

Дашка высунулась в окно и задрала голову, пытаясь увидеть всё дерево целиком. Тополь покачивал на жарком ветру своими зелёными с серебром листочками, как будто говорил, смотри я какой, ты ведь раньше не замечала.

– Не замечала…

Она повернула голову и посмотрела на проспект. Всё вокруг стало как будто объёмнее, ярче, даже красивее. То ли солнце в зените так рисовало в тандеме с Дашкиным воображением, то ли отсутствие смога, газа и пыли действительно настолько меняло картинку, но таким свой город Дашка видела впервые. Впервые не только без людей, а впервые в деталях, красках, запахах и звуках. В новых деталях, новых красках, новых запахах и совершенно новых звуках. А ведь она архитектор, художник, ей ли не видеть и не знать всего этого, ей ли не уметь абстрагироваться, подняться над реальностью выше этого и уметь наслаждаться красотой?

Ан нет. Если подняться над смогом, того гляди можно выйти в открытый космос. Тут уж деталей не разглядеть.

Дашку новое знание поразило. Страх-то она загнала на задворки, до времени. А когда он не застит глаза, оказывается, вон сколько всего видно. Дашка даже немного расстроилась. Вот так живёшь-живёшь, каждый день за годом год ходишь, ездишь одним и тем же маршрутом, каждую трещинку на асфальте знаешь, каждое деревце, а по сути ничего не видишь и не знаешь. Они и такие вроде и не такие. Собственно ничего особенного вокруг не было: махина торгового центра, бетон, пластик, хромированные поручни двух крыльев-лестниц, стены панельных многоэтажек, широченная проезжая часть проспекта, вереница лип вдоль домов на противоположной стороне дороги. И всё-таки что-то не так, что-то по-новому виделось Дашке, какая-то прелесть пустоты и почему-то всё казалось таким ярким, сочным, лучше, чем обычно.

«Почему?» – спросила она саму себя и сама пожала плечами в недоумении.

Дашка немного смутилась непривычному какому-то ностальгическому чувству, как будто понимала, что видит это всё в последний раз, как будто что-то подсказывало, она приняла правильное решение – искать других людей. Теперь она была уверена: они найдутся. Скоро. Они рядом.

Поворотник щёлкнул, указывая направо. К мосту! Лёгкая эйфория через считанные минуты сменилась едва заметной тревогой. Мост был цел. Теперь она видела его весь. От начала до конца. И всю трассу вперёд на пару километров. Дорога за мостом едва заметно уходила под уклон, а затем, слегка забирая влево, поднималась на крутой холм. Сколько было видно глазу – ни кордонов, ни машин, ни людей впереди не было. Дашка остановила машину перед самым мостом. Одна надежда не издав ни звука умерла. Сердце больно резануло. Откуда-то из засады прорвалась одинокая слеза. Ещё не отчаяние, но как будто детская обида. Ты веришь, что тебе на Новый год подарят фломастеры, а мама решила, что подарок должен быть практичным и дарит тебе колготки. А тебе 11 лет и ты будешь помнить это всю жизнь.

Вот и перед Дашкой были очередные колготки.

– Ну точно… – сказала Дашка. Две «штанины» дороги упирались в подножие холма. – А это жопа… Самая что ни на есть настоящая.

Она открыла дверь машины и встала на подножку, держась за крышу. Надо было хоть на реку глянуть. Может в ней дело. Ну или последствия катастрофы тихо дрейфуют в синюю даль. Кто ж знает?

Река текла туда же, куда обычно. Привычного густо-зелёного цвета. Тут, около моста, пахло более привычно. Живой водой, водорослями, мокрой землёй, лесом, шумевшим кронами там внизу. Ничто не тревожило гладь реки, мирно текущей через город уже тыщу лет.

– Никого, – едва слышно сказала Дашка. Она медленно нехотя опустилась на сиденье, повернулась к зверюшкам. – Никого, девочки.

Дашка попыталась отпугнуть заёрзавший страх одиночества, типа фиг тебе, я не одна вовсе. Нас аж трое и это надолго.

– План Б, – сказала она, пытаясь улыбнуться. – Просто план Б.

Она чуть сдала назад и резко вывернула руль влево. Джип легко запрыгнул на бордюр, чуть сложнее ему дались две полосы трамвайных рельсов, но ничего критичного. Всего лишь немного потрясло. Дашка поехала в сторону Южной станции.

Немного жаль было любимую машину и она чуть поругала себя за этот внезапный порыв нарушителя общественного порядка. А потом вдруг сообразила: можно было просто развернуться и поехать в обратную сторону прямо по своей полосе, ведь шанс встретить кого-то лоб в лоб был ничтожен. Это Дашка уже начинала ощущать ещё реальнее, чем там, дома, в уютном дворике, меж знакомых с детства домов и узких улочек со старыми деревьями, на широком проспекте, уходившем почти строго на юг, отсутствие людей и машин было значительно более ощутимым. Если там, на краю леса, в старом городе, ещё ранним утром можно было увидеть пустые улицы, то здесь на проспекте это было почти нереально. Одна из главных артерий города, десятки магазинов, сотни домов, даже несколько ресторанов, огромный новый храм, сиявший куполами на всю округу. Едва затихала жизнь в ресторанах и такси развозило по городу последних клиентов, как им навстречу мчались из депо первые пустые трамваи с сонными кондукторами, а к ангарам магазинных складов парковались огромные фуры сетевых супермаркетов.

И вдруг – никого. Дашка поглядывала по сторонам со смутной надеждой увидеть если не людей, то какие-то признаки эвакуации, аварии, хоть чего-то, что внесёт ясность. Но взгляд не цеплялся ни за что. Вообще ни за что. Ничто нигде не казалось странным или необычным.

«Просто нет людей. Просто нет машин. Общественного транспорта, кстати, тоже нет. Хотя он ходит почти круглосуточно. Кто-то где-то должен был бросить трамвай или троллейбус, – думала Дашка. – Ведь это автобусы можно согнать под эвакуацию, а трамваи – нет. Но на трассе не было вообще ни одного авто. Никакого и нигде. Даже такси. Что уже совсем странно было. Чего-чего, а такси в Лисовске едва ли не больше, чем жителей, потому что общественный транспорт хоть и ходит, но очень редко, вопиюще редко. К тому же большая часть областного центра – это частный сектор и кварталы старого города, где общественному транспорту попросту места нет.

– Может их тоже на эвакуацию бросили? – решила Дашка. – Ну пусть так.

Дашке обязательно нужно было хоть какое-то объяснение давать происходящему, хоть какую-то логику найти в этих новых реалиях, хоть какой-то оптимизм внушить самой себе. Только бы не разувериться в своём предположении, что всех просто вывезли за зону поражения, быстро, аккуратно и ночью. А её забыли. Случайно. Так бывает. С ней вот случилось. Но ничего страшного. Руки-ноги есть, мозги тоже. Она найдёт выход. Точнее выезд и всё будет хорошо. Она даже пригодится там… Там, где все. Через пару минут дорога углубилась в промзону. Потянулись высокие заборы, за ними цеха, ангары, административные здания, трубы.

– Трубы! – Дашка резко ударила по тормозам, распахнула дверь и выскочила наружу.

Ни одна труба не дымила. Ни одна. Она точно знала, что этого не может быть. ТЭЦ и два химзавода работали круглосуточно уже 50, а то и больше лет. Там трудилась в три смены добрая половина жителей округа. Вечно. Да что там, отец после университета проработал там всю жизнь. До сегодняшнего дня. Технология требовала непрерывного цикла производства. Так просто не остановить. Это просто невозможно. Это опасно. И всё равно трубы будут дымить ещё некоторое время после плановой остановки цикла. Остывать, ну или что там с ними происходит. Во всяком случае, так рассказывал отец. Как можно было прервать цикл быстро? Всё остудить, очистить… Вот хоть бы что-нибудь в этом понимать… Но если и это не подаёт признаков жизни. Значит, и тут никого нет. На аварию не похоже. Ни дыма, ни запаха, ни каких выбросов вроде. Тишь, гладь… Чистота… Значит, не авария… Во всяком случае, не здесь.

– Да когда же это случилось, чёрт возьми! – разозлилась Дашка. – Может, в этом и нет ничего необычного, – она махнула рукой в сторону не дымящих труб, – может, я просто цепляюсь за знакомые детали, как за маяки привычной жизни? Ищу там, где ничего необычного нет, а смотреть надо под ноги, или вверх, или вглубь.

Глава 7.

У Дашки слегка закружилась голова. То ли от жары, то ли от попыток извлечь корень рацио в неизвестном уравнении. Она забралась снова в машину, подняла стекла и включила кондиционер. Стало немного легче дышать. До Южной станции оставалось несколько километров. Ничего особенного по дороге встретиться уже не должно было. Во всяком случае, жилых домов не будет. Дашка выехала на середину дороги и разогнала авто до сотни.

Побыстрее покончить с этим неведением. Побыстрее к людям.

Закончилась промзона. Дорога ровным полотном уходила вдаль между двумя полосами раскидистых старых деревьев. Красиво. Солнечно. Дико пусто. До выезда из города около полутора километров. Слева потянулись дачи за деревьями, справа красный каменный забор кладбища. Дашка инстинктивно повела плечами, пытаясь отогнать еле заметную мысль, где-то на задворках сознания породнившую зомби и кладбища.

Дорога вильнула влево и разлилась широкой площадью. Южная станция. Официальное начало города: пост ГИБДД, пункт досмотра крупногабаритного транспорта, кафешки, автосервис, автобусная остановка, несколько магазинчиков, заправки с газом и бензином.

Здесь на стоянке были припаркованы несколько фур и автовоз. У здания ГИБДД три служебных автомобиля. Чуть выше заправки «Движок» стоял, видимо, бензовоз. Несколько разномастных машин занимали карман у магазина «Дача. Сад. Огород» и кафе «У Гали».

Людей не было. Кордона не было. Машин МЧС, вертолётов и прочей спасательной техники тоже. Ничего. Никого. Как и везде. Не то чтобы Дашка этого не ожидала. Она старательно гнала эту мысль от себя и у неё даже почти получалось.

– Но ничего! Это не край известного мира. Всего-то выезд из города. Это же я сама придумала, что меня здесь ждут. Может, кордон ещё дальше. Или на севере. Может, он вообще километров за пятьсот!

Дашка оставила машину рядом с гаишными.

Пришла мысль наведаться на пост. Какая-никакая, а власть. По идее, они должны были получить какое-то сообщение о начале если не всеобщего пиздеца, то об эвакуации уж точно. Они могли бы сопровождать колонны с автобусами, или что там в этот раз использовалось для эвакуации.

Джимка с интересом обежала патрульные машины, пометила газон и вприпрыжку поскакала куда-то вокруг башни.

Здание поста напоминало гигантскую юлу. Высокий небольшой фундамент, первый этаж походил на огромную тарелку и был в разы больше цоколя. От него по диагонали вверх и в стороны шли стены ещё двух этажей. Верхний этаж был стеклянным по всему периметру, такой аквариум для рыбок в голубом и синем. Ручку юлы изображали многочисленные антенны, группкой стоящие посреди плоской крыши.

В здание вела высокая металлическая лестница. Гулкие шаги пронеслись по округе и растворились в летнем зное. На звуки тут же прискакала Джимка и пробежала вверх первой. Дверь ожидаемо оказалось не заперта.

На первом этаже Дашка обнаружила служебные помещения: раздевалку, комнату отдыха, санузел, кабинет для планёрок, видимо.

Нигде не было заметно никаких признаков скорого отъезда, какой-то спешки, разбросанных вещей или чего-то такого.

Дашка внимательно посмотрела на бумаги на столе. Какие-то сводки ДТП, приказ о поощрении, план на месяц, каракули ручкой на листке с подсчётами в столбик двухзначных чисел. Математики фиговы. Видимо, плюсовали нарушителей уже задержанных с будущими. План же ж!

В комнате отдыха жизнь была заметнее и человечнее.

На небольшом столике у окна чайник наполовину полный, кружка с недопитым кофе и надписью «Дороги хватит на всех», початая пачка печенья «Французские крекеры с кунжутом».

– Гурманы, однако! – удивилась Дашка. – Какие-то девчачьи печеньки для брутальных жезлоносцев…

Джимка уже учуяла сладковатый ванильный запах и норовила положить морду на стол максимально близко в разорванной пачке.

– Наши любимые, – сказала ей Дашка. Она взяла печеньку, понюхала. Вкусно пахло. Привычно.

«А типа должно пахнут ядом? Или радиацией?» – продрал горло скептик.

«Да иди ты!» – ответила ему Дашка.

Она подала печеньку Джимке. Та нюхать не стала, проглотила целиком.

Откусила ещё один. Вкусно. Обычно. Кинула Джимке ещё пару. Те исчезли в бездонной пасти мгновенно.

Дашка прошлась по комнате, погрызывая печеньку. Никакого хаоса, бардака, беспорядка. Аккуратные люди в погонах аккуратно ели французские крекеры, пили кофе, а потом, видимо, так же аккуратно стройными рядами ушли в неизвестность, не убрав со стола и не помыв посуду.

Похоже, всё-таки «это» застало всех внезапно, но не было настолько шокирующим, чтобы вдруг уронить кружку от ужаса или хотя бы пролить кофе.

И никто не бегал никуда сломя голову и опрокидывая мебель.

Что-то типа: «Ей, парни, посмотрите!»

Ну или шеф по громкой связи приказал: «Всему личному составу срочно собраться в …» Как у них этот зал наверху называется? Все ушли спокойно, надеясь вернуться через минут 5-10, слегка посмеиваясь и матеря шефа за остывающий кофе.

И всё.

Дашка ощущала их недавнее присутствие. Голоса, шаги, смех, скрип рации…

Рация! Связь! У них должна быть какая-то автономная местная система электропитания!

Дашка бегом выскочила в коридор и побежала искать лестницу наверх. Джимка, задрав хвост, метнулась следом. Наверху никого не было. Было тихо, светло, душно. Все окна были закрыты. Дашка остановилась, чтобы отдышаться и успокоить сердце. Оно прямо-таки колотилось как ненормальное в груди, в горле, в висках, в ушах. Разгадка близко, где-то в паре шаге связь, рация, радиоволны спецсвязи. Что там они используют в своём кругу? Где-то тут сейчас всё это закончится. Только бы разобраться, где она, эта главная кнопка.

Джимка бегала по залу, обнюхивая кресла и заглядывая на столы. А вдруг и тут печеньки?

Дашка выдохнула и подошла к тому столу, из-за которого была видна главная дорога. Несколько довольно внушительного размера мониторов, две клавиатуры. Вот небольшая коробка с микрофоном. Но это не оно. Это для оповещения водителей или для связи с сотрудниками. Сто процентов. Ещё несколько компов и других приборов на соседних столах. Что-то из них наверняка то, что она ищет. Ох, знать бы что!

Но мало знать. Ни один прибор не подавал признаков жизни. Не горела ни одна кнопка, клавиша, ни одна лампочка.

Дашка постучала по клавам, подёргала мышки, проверила, включены ли мониторы. Ничего.

– Так, ладно. Надо поискать, где тут главный рубильник. Может, они его отключили перед эвакуацией.

Сдаваться Дашка не собиралась: ни сейчас и не здесь.

Это же форпост, крепость. Почти. Тут должно быть и стекло специальное, небьющееся. Хотя хз.

Не без труда и не с первого раза она нашла щиток и даже не один. Оба были выключены. Дашка подняла все флажки в одном, вышла в коридор и пощёлкала выключателем. Свет в коридоре не зажёгся. Дашка снова поднялась в аквариум. Приборы молчали. Она ещё раз проверила компы. На этот раз залезла под столы и проверила пилоты. Ничего. Джимка помогала изо всех сил. Совала свой мокрый нос в розетки и ползала на пузе под столом.

Несмотря на отчаянность ситуации, Дашка даже пар раз улыбнулась. Собаки, как дети малые, всё время надо быть с мамой и «помогать».

Поиски ничего не дали. Тока не было. Девушка вернулась в техпомещение, навела фонарик на второй щиток и тут только заметила надпись «Аварийное питание» и включила рубильники во втором щите. Под потолком зажглась лампочка в красном плафоне.

– О! Свет! – Дашка испытала такой восторг, что и сравнить не с чем, радостно подпрыгнула и помчалась наверх в аквариум.

На этот раз кое-где кое-что мигало, горело и даже шипело. Вот к тому, что шипело, побежала первым делом. К счастью, это была не рация для наружного оповещения, а какой-то другой прибор, какой точно, Дашка, конечно, понятия не имела, но очень, очень, очень-очень надеялась, что это милицейская волна, ну или что-то в этом роде.

Она подтолкнула стул на колёсиках к рации и плюхнулась в него. Ноги и руки снова дрожали, сердце опять билось, как пойманный в сети зверёк.

– Господи, пусть это будет оно! – она осторожно стала пробовать какие-то кнопочки и реле, чтобы понять, что тут к чему. Рация шипела, то тише, то громче. Дашка крутила реле и перещёлкивала диапазоны снова и снова, ещё и ещё раз.

Ничего, кроме белого шума.

– Эх, тормоз я перестройки… Вот стопудово что-то не так делаю. Наверняка, тут всё не так просто. Какой-нибудь защищённый канал, может тут нужно код где-то какой-то ввести? Может с компа?

Она оттолкнулась ногой и поехала в сторону компов. Включила сразу все. Пока они грузились, она поднялась и подошла к окну, не загороженному столом.

Вид отсюда, из аквариума, был потрясающий. Несколько дорог широкими полосами уходили в разные стороны. Метрах в ста буквально начинался первый населённый пункт Лисовского района – деревня Цветково. Деревья вокруг были только фруктовые, поэтому с высоты обзору не мешали. Та сторона, где стояла Дашка, выходила на юго-восток. Солнце было далеко справа. День уже перевалил за середину. С поисками и сложными решениями пора ускоряться. Скоро ночь. Неизвестно, что она принесёт. Может, всё-таки зомби-апокалипсис. Хорошо бы оказаться на это время в безопасном месте и желательно с людьми. С людьми, которые всегда ими остаются: и днём, и ночью.

Содержимое компов было уныло и немногочисленно. Те же сводки в электронном виде, подборки фото и видео с нарушителями, проги для просмотра материала со стационарных камер. Дашка запустила их. Однако все экраны показывали чёрные квадратики. Камеры не работали. Она пощёлкала в одном из компов боковое меню. И вдруг увидела шесть заполненных видео квадратиков. Волосы на голове зашевелились. Она пару раз моргнула, наводя «резкость», и стала рассматривать изображение. Секунд через пятнадцать она поняла – на эту дорогу она сейчас смотрела из окна. Это она включила рубильник. Включила камеры. А все остальные по городу или округу, или какой у них там охват, выключены. Значит, включить их было некому. А может, они выключены, потому что в зоне их видимости никого быть не должно. Во всяком случае, так должно быть они решили.

«Или ты решила», – напомнил о себе скептик.

– Да, я решила.

Дашка села в кресло поглубже и стала перелистывать блоки камер снова и снова. Просто так. Понимая, что ответом будут лишь чёрные квадратики.

Глава 8.

– Я сама. Я сама решила, что меня забыли, что меня кто-то ждёт, что где-то есть кордон, что люди не могли далеко уехать. Не все, во всяком случае. Что пиздец локальный, простой и тупой. Что ничего страшного, фатального не произошло. Просто на хрен куда-то десятки тысяч людей исчезли. Всего-то!!! Да у нас, блин, каждые выходные такое прямо с утра! Есть из-за чего волноваться?!

Джимка с интересом смотрела, как хозяйка разговаривала с компом. Ну а с кем ещё? Ей-то было ясно, что никого нет. Собака была уверена, что для хозяйки это тоже не секрет. Ну у неё, конечно, не такой острый нюх, иначе бы не было промахов при покупке собачьего корма и колбасы, но не совсем же она безнадёжна?

«А ты, кстати, ни разу не усомнилась в собственной адекватности и возможности, а точнее вероятности, воспринимать окружающее здраво», – включился в диалог скептик.

«То есть?» – она даже слегка обиделась. Ни фига себе неадекватность! Полдня мечусь туда-сюда, а он мне такое!

«Ты нормальна? С тобой всё в порядке? Может, ты спишь? Или с ума сошла?»

«С чего вдруг?»

«Да ты со мной разговариваешь!» – разозлился скептик.

«Внутренний диалог и рефлексия – закономерные свойства развитого человека. А ты лишь моя фантазия. Я тебе придумала для поиска оптимальных решений, для учёта всех видимых и невидимых нюансов. И то, что ты сейчас подаёшь голос – это от скуки и одиночества. Моего одиночества. Поэтому – отвали!»

Скептик замолчал, а она откинулась в кресло и стала легонько покачиваться. Кресло поддалось, видимо, сидевший в нем ещё недавно сотрудник ГИБДД тоже был любитель от нечего делать развалиться в нём и взирать на монитор с точки зрения Бога: хочу включу светофор, хочу выключу, а разозлюсь, вообще шлагбаум закрою и никого в город не пущу и из города тоже.

– Что ж за неведомая хрень-то творится, Джим?

Собака радостно подалась вперёд и замела хвостом по полу.

– Ты знаешь?

Джимка крутанула головой смешно так, аж ухо одно за другое завалилось.

– Вот и я не знаю… – Дашка снова уставилась в пустой монитор. – 15:45, однако… Не успела глазом моргнуть – вечер на носу… И что делать? А?

Собака придвинулась поближе. Ну не иначе хозяйка игру какую-то затевает, сейчас мячик достанет или печеньку! Не просто же так она к ней обращается опять!

Дашку занимали другие игры – игры разума. Конечно, она не сошла с ума. Это итак очевидно. Вот собака, кошка. Ведут себя адекватно, я их вижу, они меня. Они меня слушаются. Всё ол райт. Не сплю. Ибо всё детально, реально и ощутимо. Никаких временных провалов, всё обычно, ем, пью, писаю. Машину вожу. Цепочка событий линейная, не прерывается. Значит, не сон.

Что ж, блин, случилось-то? Химическое заражение? Нет. Во всяком случае, не такое, о котором она знала. Зелёные деревья, трава. Дашку и Джимку тоже никакие химические ожоги, удушье, и прочая дребедень не коснулись. Что-то новое неизведанное? Скорее, тогда какое-то бактериологическое, вирусное, невидимое, в общем. Но страшно опасное.

Или радиация. Вообще ничего не видно. Всё опять же зелёное, небо чистое, воздух свежий. Живи и радуйся. Только не с кем.

Хотя по большому счёту и вообще должно быть пофиг, что случилось, а не пофиг, почему меня бросили? Именно меня, одну-одинёшеньку. Нет, ну может где-то ещё кого-то забыли, такого же нерасторопного. Но пока по улицам никто позабытый-позаброшенный не бродит в поисках приключений. А я вот брожу, вон куда забрела. Красная шапочка, блин. Не та сказочка. Волк вон ручной и печеньки вместо пирожков. Где ж бабушка?

Ладно, предположим, бросили не только меня, рано или поздно мы друг друга найдём. Вопрос другой: как всех эвакуировали, а мы проспали? Я проспала, как? Мужа родного из-под бока увели, а я не слышала! Собака не разбудила! Что-то как-то не вяжется.

Одна, но очень нехорошая мысль про зомби снова постучалась в чертоги разума, предлагая свою игру.

А что, если они меня не стали будить, потому что со мной что-то было не так? Может это я и есть причина. Зомби? Что там с ними происходит в кино? Перерождаются и кидаются на людей, чтобы ими пообедать? А днём? В кино просто прятались, но в людей вроде не превращались. А я вполне себе человек. Вспомнилось утро. Старалась восстановить его шаг за шагом. Нет. Она точно помнила, как смотрела на себя в зеркало. Обычная Дашка. Без изъянов. Руки-ноги на месте. Голова вроде тоже и никаких необычных желаний. Кофе хотелось, печенек. Что там ещё? Вампиры. Эти вроде ночью одни. А днём другие. Или оборотни? Дашка засунула палец в рот, потрогала клыки. Обычные. Ни больше, ни меньше. Опять же она ела уже сегодня нормальную человеческую еду. Крови не жаждала, ничьей. Что-то будет ночью? А если наоборот? Все утром с восходом солнца поднялись, внезапно ставшие вампирскими зомби-оборотнями, и потянулись в подвалы и на чердаки, подальше от света. Не лишено логики. То, что Дашка не пошла, никто и не заметил, потому что в кино они, как правило, туповаты, не социализированы и, прежде всего, заботятся о своей жизни. Точнее о пропитании себя. Наверное, они ещё не голодные были, раз никто не попытался ей откусить ногу или голову.

Вот! Чёртовы игры разума! Похоже, отгадка найдена. Никто никого не эвакуировал. Случилась какая-то хрень, вирус внезапный, болезнь, которая почти мгновенно превратила всех в нечто. Это нечто тихо-мирно свалило в сумрак. Вот почему нигде нет никаких последствий скорой эвакуации, бегства, суеты. Её не было! Вот почему все двери открыты! Они просто вышли из домов, квартир, машин, офисов и тупо потянулись туда, где темно и холодно. Или темно и тепло?

Дашка поёжилась. В залитом светом солнца аквариуме вдруг стало холодно. Очень холодно.

А я? У меня иммунитет? Только у меня? Чёрт, сценарий самого хренового кино! К такому концу света я точно не готова. Дашка подошла к окну, где можно было встать перед солнцем в полный рост. Светило дня было ещё высоко. Ещё жарко. В голове звенела пустота. Она просто пыталась согреться, глядя куда-то в пустоту и ровным счётом ничего не замечала. Она очнулась, когда солнце припекло её не на шутку.

Лицо покраснело. Стало не по себе. Дашка отошла от окна, потёрла лицо руками. Вопреки ожиданию, руки были ледяные по-прежнему.

– Согреться бы чем, – сказала она вслух. Она посмотрела на компы, не очень ожидая увидеть там что-то новое.

– Электричество! Вот же пень! – она почти бегом бросилась в комнату отдыха.

Резервная система работала, видимо, только на аппаратуру, наверху и на аварийное освещение, потому что чайник в комнате отдыха не заработал. Дашка порылась в шкафах, нашла и кофе, и сахар, и чистые кружки-ложки. Выбрала кружку побольше, насыпала туда кофе с сахаром, сгребла под мышку чайник и отправилась со своей добычей обратно.

Вскоре руки приятно грел только что заваренный кофе. Невозможно горячий и весьма приятно пахнущий. Пить его было ещё рано, а руки-ледышки только и ждали обо что бы погреться.

Казалось, или кофе действительно вернул Дашку к жизни, но недавнее оцепенение улетучилось, мозг отчаянно начал пульсировать и рождать картинки, события, решения одно за другим.

Итак. Ответ найден. Почти 100%. Теперь срочно надо было решить, что с этим знанием делать. Ночь не за горами. И судя по сценариям голливудских фильмов, она может стать последней в жизни. Строго говоря, вечер может стать последним. Вряд ли она сможет что-то противопоставить тысячам зомби-вампиров или оборотней. Кто-то однозначно её сожрёт или обратит. Лучше уж сожрёт.

«Интересно, сожранные зомби христиане в рай попадают? Не, ну а чё? Может это тоже выход. Таким образом, что мы имеем. Девушка с двумя животными без опыта общения с разного рода вурдалаками срочно снимет бункер на длительный срок. Порядок гарантирую».

Ни одного приличного бункера Дашка в городе не знала. Как и неприличного. Лично ей, как архитектору, таких заказов не поступало, даже в легендарном 2012 году.

100% что-то такое в городе есть. Для спецслужб, или для того, чтобы спрятать на время любой «чумы» нежные задницы мэра и губернатора. Вот только где они? Под зданиями УВД, ФСБ, мэрии? А как в них попасть, указано на плане эвакуации… Угу… Прямо так и вижу. А ещё найти надо, где там резервное питание, вентиляция как работает, водопровод. Интересно, но скорее всего поздно. С высокой долей вероятности местные административные зомби именно туда и потянулись, когда случилось ЭТО. Ведь там тоже темно и сыро. Или тепло? Или холодно? Однозначно, там жутко темно. Тотально темно. Ведь аварийные системы им включать ни к чему.

Значит туда точно нельзя. А куда можно? Домой? Выдержат ли двери напор сотен зомби? Ведь согласно сценариям кино, они выйдут очень голодными и будут искать еду. То есть её. И найдут.

И всё. Тогда всё.

Противопоставить этой дикой силе попросту нечего. Что может одна слабая девушка против толпы обезумевшего зверья? Ничего. Вообще ничего! Это в кино у героя тяжёлые металлические ставни и двери. Вот только, где он, на хрен, первую ночь пережил?! И все последующие, до тех пор, пока всё это не построил? В одиночку! Не человек, титан! Такую тяжесть один на окна понавесил. А вот где и на каком оборонном предприятии ему ставни металлические именно под его размер изготовили, в кино сказать забыли. И вода у него из крана текла все три года. Ага! Волшебник хренов. Американцы реально непроходимо тупые. У нас даже дети знают, что водопровод в домах работает от электричества. Не говоря уже про всё остальное.

В общем, всё, что было в кино, полнейшая и офигительная чушь. Во всяком случае всё, что касается ЖКХ и продмагов. Интересно, насчёт зомби они тоже сильно ошиблись? Хотя тут Дашку терзали сомнения иного рода. Она почти была уверена. Ну на 99,99%, что америкосовские учёные, которые не такие тупые, как америкосовские сценаристы, уже давно какой-нибудь зомби-вирус вывели и многочисленные сценарии зомби-апокалипсисов – это всего лишь утечки инфы из закрытых зон. А может контролируемые утечки. А может они этих зомби выпускали погулять, посмотреть, так сказать, в живой природе чё-как. Уж больно много этих зомби-фильмов в их синема, вампиров и прочей нечисти искусственной Больше про нелюдей в голову ничего не пришло.

Глава 9.

Итого. Что мы имеем? Фиговенький, но вполне вероятный сценарий. Согласно ему жить остаётся не так долго. До заката всего-то. А потом некоторое время ожидания быстрой, но болезненной и мучительной смерти от съедения живьём. Хреново… Очень хреново!

Сказать, что Дашке было страшно, не сказать ничего. Она хоть и сомневалась где-то в глубине души, что найдёт людей и всё будет хорошо, но этот червяк сомнений был очень глубоко и пищи ему она за день не давала.

И он проголодался.

Очень.

Теперь Дашка мало сомневалась, что ей удастся увидеть следующий рассвет, потому мозг перестал строить планы поиска людей, счастливого спасения и обретения своего места в новом мире эвакуированных, но вполне живых самых настоящих людей.

А смысл?

Скорее надо было решить, возвращаться домой и сидеть там, ожидая, что кто-то из этих вурдалаков найдёт её первым. Или несколько вурдалаков. Или выйти на улицу, когда солнце сядет и отдаться на съедение первому встречному зомби, чтобы покончить с этим всем побыстрее.

Дашка понимала, что одна она в поле не воин. Никаких особых навыков выживания она не имеет, как дать о себе знать другим людям, если они есть где-то там далеко, где-нибудь она не знает. Рядом, похоже, всё-таки никого из живых нет.

А где конец этой зомби-зоны, кто их знает?

Может, если бы она с утра с самого хоть бы додумалась до этого или как-то узнала, что случилось, был бы смысл прыгнуть в машину и не колесить по городу, а сразу рвануть куда-нибудь подальше, чтобы уж наверняка выйти из зоны поражения. Хотя как узнать, есть ли у неё края? Может, это вселенский пипец? Может, война против нас? А может, ахнуло там, в Америкосии. Случайно. И теперь на всём свете одни зомби. Не факт, конечно, что она одна осталась вообще везде. Всё-таки 7 миллиардов с хвостиком. Наверняка, есть такие, как она, кто мечется в непонятках по своему городу, ища живых, и тоже ничего не понимая, и трясётся от страха. Смысл вообще об этом думать, если по-хорошему жить осталось всего ничего.

Вот такая расхожая тема. Что бы вы делали, если бы знали: вам осталось жить один день? А что бы вы делали, если бы вы об этом узнали за пару часов до смерти? У вас есть целый мир, пустой, правда, но весь ваш.

Вас ждёт бесславная жестокая смерть. Даже могилки от вас не останется. Что бы вы делали? Вам даже некому завещать свои дневники, сберкнижку и собаку Шарика. Вы оставляете весь мир неизвестно кому. То ли зомби, то ли вампирам. Вы почти уверены, что в границах вашей ойкумены никого вообще нет, такого же, как вы.

Что вы можете? Насладиться последним холодным кофе? Съесть свою последнюю шоколадку? Написать предсмертное письмо? Кому? Может на этой Земле больше никогда ничего разумного не будет жить… Во всяком случае вы пока никаких перспектив не видите. Бумага истлеет в любом случае, даже если её в бутылку закупорить. Вряд ли она столько проживёт, чтобы в целости и сохранности дождаться либо развития нового вида разумных существ, либо разумных существ с другого края Вселенной. А иных вряд ли заинтересуют её последние мысли и чувства. Свои, если нормальные всё-таки отыщутся, вряд ли будут искать что-то такое. Они итак будут знать всё. Да и кому в голову вообще придёт, что кто-то выжил, а потом всё-таки не выжил. А между делом успел накрапать 5 строк прощального письма.

Случись другой живой в этом городе сегодня… И она о нём не узнает, ни как его звали, ни во сколько его съели. Как и он о ней не подозревает и ничего никогда не узнает.

Всё так.

Дашка заглянула в чайник. Ещё на одну кружку. Щёлкнула выключателем и пошла за очередной порцией кофе и сахара. Теперь коридор без окон с мигающей лампой над входом в зал и едва наполненный тусклым аварийным светом не вселял в неё такого оптимизма, как совсем недавно. Теперь она вдруг осознала, что её беготня по тёмным пролётам лестницы, поиски рубильника в комнатах без окон и прочие замкнутые неосвещённые места могли быть прибежищем недавно рождённых зомби, а значит её бестолковая жизнь могла бы уже закончиться. И она могла бы даже не понять, что с ней случилось. Холодный ужас буквально схватил Дашку за руки и за ноги в двух шагах от комнаты отдыха. Она с трудом дотащила себя до двери, изо всех сил толкнула её вовнутрь и увидела уже знакомый залитый ярким светом стол с пачкой печенек. Недопитую кружку кофе. Пустые диваны, кресла, стулья.

Ведь правда, куда-то личный состав смены делся. Это ведь работа круглосуточная. А подвала здесь точно нет. Значит они здесь. Где-то здесь, быть может прямо за этой стеной. Сверху. Снизу. Сбоку. Наверняка, есть какое-то помещение, в которое она не заглянула лишь по воле счастливого случая. А там стоят и переминаются с ноги на ногу новорождённые зомби, медитируют перед первым ужином. Или завтраком? Иначе бы уже всё случилось. Дашка была в шоке. Почему умные мысли ей сегодня приходят в голову с таким опозданием?!

Она опустилась на стул у окна. Поближе к солнцу, свету, теплу. Дышать было тяжело. От страха. Ноги вообще слушаться перестали. А в голове начинала набатом бить одна и та же мысль: бегом отсюда, быстрее! Но нет, было не встать. Страх пригвоздил Дашку к стулу намертво. Она не мигая смотрела в проём двери. Из освещённой ярким светом солнца комнаты он выглядел совсем тёмным. Как всё её непродолжительное будущее. Беспощадно чёрным. Фатально чёрным. Вот он портал между прошлым и будущим. Кратковременное бесполезное настоящее уходило стремительно прочь. Стоило вообще сегодня просыпаться, метаться по городу, бегать с авоськами и запасаться провизией, прятаться за шторками, выдумывать планы спасения. Тратить нервы и время. И всё ради того, чтобы вдруг понять, что ты вот-вот станешь чьим-то перекусом. Дашку уже почти тошнило от этих мыслей, от жутких картин, что рисовал ей измученный мозг. На глаза навернулись слёзы. На фига вот это всё вообще, Господи? Всё равно умирать! Но нет, надо чтобы со сложностями, с осознанием своего ничтожества и невозможности противостоять чему-то, чего ты не знаешь, а если даже знаешь, то оно сильнее тебя и неминучее. Господи, ну почему у тебя всегда один и тот же сценарий?! Ты повторяешься!

Дашка размазала первые слёзы по лицу с отчаянием и безысходностью.

Вдруг она услышала, что по коридору кто-то топает, мягко и не двумя ногами. Они! Двое? Трое? Слёзы ливанули ручьями. Вот и не сбудутся никакие сказки про последний день жизни, даже ведь и толкового ничего придумать не успела! Она невидящими глазами уставилась в дверной проём. Шаги были всё ближе.

Её мозг было попытался подать ещё какие-то признаки мыслящей жизни, но тщетно. Молитв Дашка не знала, кричать было бесполезно.

Конец.

Глава 10.

Джимка лениво зашла в комнату и, не останавливаясь, проследовала к хозяйке.

Дашка упала со стула на грудь собаке и отчаянно разрыдалась. Овчарка немного опешила и стала, поскуливая, искать хозяйкино лицо и лизать зарёванные щёки и глаза.

Девушка наревелась от души. Голова разболелась, нос опух, но где-то внутри стало немного легче. Неминучая смерть слегка отложена на некоторый неопределённый срок и есть ещё шанс уж если не свыкнуться с этой мыслью, то хотя бы более-менее подготовиться. Написать что ли всё-таки предсмертное письмо-завещание будущим археологам с далёких планет?

Она поднялась, вытерла глаза ладонью. Кофе больше не хотелось. Вообще оставаться тут больше не хотелось. Хотелось домой. Стало казаться, что родные стены сберегут. Во всяком случае, помереть дома будет как-то спокойнее. Она решила больше не подниматься наверх и в комнату с рубильником не заходить. Теперь темнота реально пугала. По-настоящему. Очень не хотелось торопить неизбежное. Как ни мучительно ожидание конца, но Дашка чётко решила, что свой последний закат она увидит и увидит она его со своего балкона. Как обычно, как делала это много-много раз, тысячи раз с самого детства.

– Пойдём, – позвала она собаку и бесстрашно шагнула в коридор.

Как хорошая героиня волшебной сказки, не ищущая приключений на свою голову, она оборачиваться не стала.

Свобода встретила обжигающим зноем, запахом раскалённого асфальта и истошным воем кошки, запертой по жаре в машине.

– Твою же ж мать! – Дашку пот прошиб от ужаса.

Вот хозяйка! Изверг! Закрыла кошку в консервной банке и ушла печенье жрать, и ни разу про неё даже не вспомнила. Она бегом кинулась к машине, распахнула дверь. На асфальт вывалилась еле живая кошка. Она тяжело дышала, высовывая язык, и смотрела на Дашку так, как будто хотела проклясть её на веки вечные.

Джимка стала пихать кошку носом, Феня шипела из последних сил. Дашка носилась вокруг машины доставала баклажку с водой, отчаянно пыталась придумать, во что налить кошке попить, прекрасно понимая, что собака ей попить не даст, а значит нужно две плошки. Выйди внезапно откуда-нибудь зомби, на них бы никто внимания не обратил. Сейчас она скорее бы разозлилась, что ещё и им нужно её внимание. Наконец, проблема была решена. Обе зверюшки получили по миске с водой, были разведены по разным сторонам машины во избежание драки. Дашка намочила в воде салфетку, вытерла ею лицо и руки. Стало не так жарко.

Солнце постепенно садилось, как всегда на закате поднимался лёгкий ветерок, нежный и приятный. Пять часов вечера. Любимое Дашкино время. Никакой особенной причины для любви именно к этому времени суток, точнее, к этому часу вечера, у Дашки не было. Но она отчётливо помнила, что именно пять часов вечера с самого детства для неё были каким-то волшебным временем.

Что ж, волшебным, так волшебным. Придётся провести эти последние часы перед расставанием с солнцем и с жизнью как-нибудь необычно. Или напротив, обычно-преобычно?

Раз уж решила помирать дома, то никаких салютов с фейерверками не предполагалось. Она посмотрела на свой зоопарк.

– Проведу вечер в кругу семьи. Поехали домой.

Так как она убедила себя в зомби-апокалипсисе, что по дороге домой уже не искала глазами случайных прохожих, не смотрела вообще по сторонам. Только на дорогу, только вперёд. Созрела мысль, набрать в супермаркете на проспекте чего-нить отчаянно вкусного, сырого мяса для зверюшат, бутылку вина, чтобы было куда прятать письмо потомкам. Ну а дальше сценарий понятен и расписывать его не требуется.

Дашка поставила машину прямо под знаком «Стоянка запрещена» и отправилась в супермаркет на этот раз с Джимкой и с Фенькой вместе. Не знаю, как в других городах, а в Лисовске это прямо неистребимый источник дохода ГИБДД: ставить запрещающие знаки на очевидных стоянках, особенно стоянках ТЦ, построенных специально для клиентов.

Джимка уже второй раз за день была в магазине, хоть и в другом, но сразу поняла, что к чему. Собачий нос не обманешь. Она побежала куда-то вглубь магазина.

Кошка напротив, никуда не спешила. Она шла рядом с Дашкой, задрав хвост и слегка наклонив его влево, так что он касался ноги хозяйки. Со стороны казалось, что Феня придерживает Дашку за ногу, как малыш свою маму за ручку. Дашка именно так себя и чувствовала. Она подошла к окну. Во всю длину торгового зала были огромные окна почти от пола до потолка. Вдоль них стояли столы для покупателей и несколько киосков. Окна выходили на запад. Заката отсюда всё равно не увидеть, его закроют многоэтажки напротив, но плана встречать его тут и не было. Просто Дашка никогда не видела такого пустого проспекта из этих окно. Никогда не видела проспект без людей, никогда не слышала такой тишины на улице и уж тем более в магазине, в котором в ряд стоят 20 касс, по залу ходят десятки продавцов и сотни покупателей, беспрестанно орёт местное рекламное радио. Как-то привыкаешь к этому и даже никогда не замечаешь, в каком чудовищном шуме и какофонии приходится делать важные для жизни и здоровья покупки. Дашка слегка улыбнулась: «А я-то думала, что ухожу из магазина в приподнятом настроении потому, то купила что-нибудь нужное или вкусное или просто пошопилась в своё удовольствие. Оказывается, я больше получаю удовольствия от того, что наконец покидаю эту «филармонию».

Фенька поставила лапы на невысокий выступ под окном и пыталась рассмотреть, что так заинтересовало хозяйку.

Из торгового зала послышался шум и звуки падающих предметов. Видимо, Джимка, нашла что-то очень вкусное и оно сдалось под напором почти 40 кг живого прожорливого тарана.

– Пойдём, Фенька, спасём магазин, – Дашка подхватила кошку на руки и пошла в торговый зал.

Она взяла большую тележку на входе, поставила в неё кошку. Той на сетке было не очень комфортно стоять и она, проявив не дюжий интеллект, улеглась. Такое поведение кошки, свидетельствовало о крайнем доверии и внутреннем покое, чего ожидать в совершенно новом и не факт что безопасном месте было, мягко говоря, очень странно.

Дашка решила, что Фенька слишком устала от последних часов, к тому же жара эта. А тут было очень тихо и ещё прохладно. Многочисленные неработающие холодильники сейчас активно испаряли лёд. Отчего в зале было приятно свежо и влажно. Самое то. Особенно после пекла, что творилось на улице.

Лучшим последним вечером жизни представился семейный ужин с воспоминаниями, просмотром старых фото и всё такое. Джимка и Фенька, конечно, диалога поддержать не смогут, поделиться своими воспоминаниями тем более.

«А было бы прикольно. Хоть раз услышать, что они обо мне думают. Хотя нет. Не хотелось бы», – подумала Дашка.

Она захватила в хозотделе пачку красивых праздничных салфеток. На ужин хватит, а завтра уже не наступит. На боковых полках нашлись отличные огромные свечи для очень романтичных и очень богатых. Дашка решила не мелочиться и взяла 10 штук. Купить бы столько ей в голову не пришло. Ценник был сопоставим со средней зарплатой. Даже для архитектора это было дороговато.

Затем по плану Дашки была кормёжка зверья пока ещё свежим мясом и живой рыбой. Живой рыбы в аквариумах, к сожалению, не оказалось. Но Фенька, едва почуяв адски сильный запах рыбы, уже сделал стойку и начала призывно мяукать. Прибежала Джимка, радостно облизываясь, тыкнулась носом в своего человека и Феньку и ускакала обратно.

Дашка поставила кошку прямо на витрину с рыбой. Та аж заорала от восторга и забегала по рыбе.

– Не умри от счастья.

На крик кошки снова отреагировала Джимка. На этот раз она была в зоне прямой видимости. Собака нашла открытый холодильник с охлаждённым мясом и суповыми наборами и «наводила там порядок». Джимка подняла морду с торчащим куском сырого мяса из пасти, посмотрела на кошку, на хозяйку и решила никуда не идти.

Она свернула к витрине с колбасами и сырами. Колбаса дома в холодильнике ещё была. Если этот шкаф ещё можно было назвать холодильником. Брать её Дашка не стала. Почему-то она уже казалась ей не свежей, и отравиться перед смертью как-то было глупо. Вроде и умирать, но всё равно глупо.

А вот сыр взяла. Разный. Самый дорогой, самый экзотический, самый любимый. Если что, зверюшки помогут доесть.

Затем Дашка отправилась в конфетный ряд. Вот тут было, где разгуляться. В открытых витринах была просто тонна конфет. Она решила попробовать кое-что из того, что не покупала раньше. Особенно ей понравились шоколадные конфеты с шоколадной же начинкой. Прямо сами в руки прыгнули. Тащить домой кучу пакетов с конфетами не хотелось. Всё равно не съесть, а свинячить там, где вечно будут лежать твои обглоданные кости… Нет. Надо что-то придумать. Систематизировать. Опять это чёртово бюрократическое качество. Она нашла под прилавком короб от весовых конфет, в котором стояли папки с прейскурантами. Доки она аккуратно вынула и переложила на стульчик для продавца, как будто они могут ещё кому-то пригодиться. Коробку поставила в тележку и стала бросать в неё по горсти, по две любимых конфет, шоколадки и прочую вредную для зубов снедь. Набрав почти полный короб, девушка выехала из сладкого ряда и увидела своих пирующих животных.

– Не лопните, ладно? – обратилась она к ним.

Собака подняла голову, вильнула хвостом. Кошка и вовсе не подала вида, что услышала голос хозяйки. Дашка покачала головой разочарованно и отправилась за хлебом и вином. Не то чтобы хотелось вина, предстояло выбрать бутылку, в которой отправиться в вечность её послание потомкам. Она взяла в хлебном две сахарные плетёнки, потому что одну она легко может съесть сама, но Джимка не даст. Если сейчас не лопнет от мяса, то всё рано будет клянчить сладенькое. С вином тоже долго не тянула, выбрала самую дорогую бутылку полусладкого вина в красивой темной бутылке. Вот и всё, ужин при свечах с закусочным набором к вину готов.

Солнце садилось всё ниже. Удлинялись тени. Укорачивалось время её жизни. Вот и пошёл последний отсчёт. Остаётся только добраться до дома и тупо ждать.

Звать зверей было бесполезно, они добычу не бросят. Уводить придётся силой. Джимка уже почти наелась, судя по всему. Она особо никогда не отличалась способностью к пережёвыванию пищи, поэтому накидалась, видать, изрядно. Собака лежала на полу и пожёвывала лениво куриную тушку. Фенька обнималась с внушительного размера рыбиной и выгрызала ей бок.

– Страшновато даже. С кем я живу! Вот так не доедят меня зомби, так родные кошка с собакой пропасть останкам не дадут… Как-то я про это раньше не думала… Да уж… Джим, пошли. За мной!

Собака нехотя поднялась, зажала в пасти остатки курицы и поплелась следом. Кошку Дашка даже звать не стала. Она просто взяла её за шиворот, та глухо и свирепо зарычала, прижимая к себе рыбину. Но девушка и не собиралась отнимать добычу. Так эта гирлянда и перекочевала в тележку. Фенька продолжила трапезу, недовольно повякивая.

Дашка выкатила тележку из магазина. На крыльце было жарко, очень жарко. Прекрасный летний вечер. Сейчас бы на речку… Или в центр. 6 июня всё-таки, Пушкинс хэппи бёздей. В центре всегда местная филармония устраивает музыкально-поэтический вечер. Слегка помпезно и провинциально. Но с претензией на оч. большое искусство. Но мило. И поют хорошо. А вот читают не очень.

Глава 11.

Читали… Пели… Играли… Теперь уже точно не поют и не играют. Даже если там за рекой кто-то выжил, им сейчас точно не до Пушкина. А ведь говорили: Пушкин – наше всё. Электричество – наше всё! Пушкин обходился без электричества. А мы без Пушкина. Хотя у него были крепостные, которые печку топили и свечки зажигали по дому, вот если б у меня были крепостные, которые мне Пушкина читали, вот это было б мило.

Господи, какая только чушь в голову не лезет, когда у тебя нет будущего! А так-то обычно именно оно, будущее, точнее планы на него, в голову преимущественно и лезут. Нет планов, нет будущего, нет ни одной умной мысли.

Дашка сокрушённо покачала головой и толкнула тележку вниз с пандуса.

В машине рыбе делать было нечего. Уж очень сильно она воняла самой собой. Хоть завтра машина уже никому не пригодится, портить её было жаль. Рыба была на силу выдрана из лап орущей кошки и брошена на дорогу. Кошка тоже без сантиментов полетела в открытую дверь машины. Джимка рассталась с курицей добровольно, но тяжело повздыхала и одарила Дашку невыносимым страдальческим взглядом. Театр одного актёра!

Что-то к вечеру количество положительных эмоций уменьшилось. Понемногу начинало всё раздражать и поддавливать настроение вниз.

Дашка поставила вещи в багажник и села за руль. Хотелось домой и не хотелось. Осознание того, что это последний вечер жизни, что конец будет ужасен и спастись от него она, скорее всего, не сможет, да если честно, то и не сильно хочет, совсем выбивал из колеи. Обычно Дашка справлялась с разного рода стрессами путём выполнения больших и маленьких дел, которые требуют какой-то сосредоточенности и внимания, чтобы не отвлекаться на то, что беспокоит на самом деле. Часто это помогало. Сейчас все задачи были выполнены. Прощальный ужин, считай, готов. Что написать в письме потомкам, она ещё не придумала. Да и уверенности в необходимости такого шага не было. Так вариант развлечения перед кончиной.

– И что? Что дальше? – спросила она Джимку. Ленивая обожравшаяся собака смотрела на хозяйку умильно, добродушно и совершенно бессмысленно. – Эх ты…

Дашка посмотрела в сторону заката. Солнца за высотками видно, конечно, не было. Но по длинным косым теням она поняла, что дело движется к финалу. Хоть и начало лета, но однако ж. За домами в городе солнце скрывается рано.

Ей захотелось попрощаться со светилом.

С балкона её комнаты сам закат не увидеть. Скорее это было наслаждение салютом. Когда ты видишь удивительное по многоцветью и роскоши шоу в небе, ежедневное и неповторимое во веки вечные. А вот самих пушечек не видишь.

А Дашка хотелось увидеть эти самые пушечки. Только сегодня. В последний раз.

Она вывернула на проспект и снова поехала к мосту. Это царская ложа театра. И сегодня она вся в её распоряжении. Дашка остановила машину почти посередине. Солнце намеревалось сесть чуть слева, где-то за лесопарком, там, где вдоль русла старой неспешной речки Посёстры расположился рыбхоз. На рыбхозе закат был вообще чудесный. В сотне искусственных озёр отражалось своё солнце в каждом. Но туда Дашка решила не ездить. Со всем Лисовском не попрощаешься. А солнце, оно одно. И оно всё равно будет. И когда не будет Дашки, и когда пересохнут бассейны рыбхоза. И даже когда Лисовск сгинет в зарослях сорняков и собственных руинах. Ему всё равно. Оно динозавров видело…

А вот зомби его боятся… Если б можно было ехать на закат всю жизнь, не отставая от солнца ни на минуту, тогда всегда было бы сегодня и не надо было бы умирать…

Джимка медленно вывалилась из машины, посидела, посмотрела по сторонам и неспешно побрела вдаль по мосту. Дашка проводила её взглядом: «Переела, бедняга».

Солнце медленно катилось куда-то вниз, к горизонту, по своим обычным делам. Завтра оно снова встанет, там за рекой и тогда, обернувшись назад, можно будет с этого же самого места любоваться восходом над лесом. Когда Дашка была маленькой, она очень хотела стать художником и непременно рисовать небо: закаты и восходы, грозу и радугу, огромные кучевые облака и рваные перистые, гонимые холодными ветрами. Но как-то не сложилось. Теперь уж не сложится…

«А может с моста в реку?» – встрепенулось второе я.

«Нет уж. Этого не будет. Я проживу каждую минуту, отведённую мне судьбой. Я уже всё решила. Так что, заройся».

Небо играло последний салют. Сочно-голубое над головой, оно медленно бледнело, скатываясь к горизонту. Навстречу ему из-за солнца фонтаном били все цвета красно-жёлтого спектра. Оранжево-персиковое на стыке дня и вечера, где-то там в пучине, в которую пряталось солнце, небо горело малиново-алым костром. Дашка закрыла глаза, чтобы запечатать в сознании этот взрыв красок. Она как никогда остро понимала, что это не просто закат. Это – всё! Финал, занавес человеческого рода, может и в локальном пространстве, но финал. Последний закат. Дашка ещё сильнее зажмурилась. Казалось, что у такого сочного многоцветья не может не быть вкуса и запаха. Запаха малины на солнце, запаха свежих персиков и абрикосов, запаха только что разрезанного арбуза. Клубники! Только-только начинается её сезон. Дашка ещё на даче не успела собрать ни единой ягодки. Вот так. Живёшь-живёшь. И хоп. Умирать. И никому не нужно всё, чего ради ты жил. И отдать некому и забрать нельзя. И превратятся в прах все твои дневники, фотографии, школьные тетрадки, любимые книжки, чертежи, проекты, эскизы… Да что там… Дашка открыла глаза. Всё это: дома, магазины, рекламные щиты, мост – всё превратится со временем в прах. Поразительно бесцельна и бесперспективна оказывается жизнь человеческой цивилизации вообще, когда ты остаёшься один. Просто с ума сойти. Она покачала головой.

Надо же… Действительно это всё вообще никому никогда больше не пригодится. А люди жили, стремились, зарабатывали денег на то, на сё, лечились, хотели жить долго, хотели семью, машину, собаку, на юг, сдать сессию, посадить картошку… И всё… Больше нечего хотеть. Некому. Во дела! Да?

– Древние, говорят, от ядерной войны поумирали. Забомбили друг друга до смерти. А мы от зомби померли. Хотя нет, мы в них превратились. Поди ж ты, вчера ещё думали, что нас в зомби превращает телевизор. Просчитались. Я телек вчера смотрела до самого упора.

Между тем солнце уже заползло краешком за верхушки деревьев, а значит, спектакль практически окончен, пора доставать номерок от пальто.

Дашка глянула на машину: она и не заметила, как Джимка вернулась и растянулась на передних креслах салона в полный рост. Пузо заметно выпирало. Толстопуз Феня так же пребывала в анабиозе на заднем сиденье. Хоть у них всё хорошо. Всё сытно, всё путём.

Она потолкала собаку:

– Вставай давай, мама пришла, пора ехать.

Та лениво и невыносимо медленно убралась с кресла водителя, недовольно, тяжко вздыхая, уместить свою пузатую особу на сиденье пассажира.

– Прощай, – сказала Дашка закату. – Я тебя любила…

Голос дрогнул. Она резко отвернулась, прыгнула в машину и рванула с места.

Съехав с узкого моста, она круто развернулась на проспекте и помчалась по встречке. Теперь всё равно.

Солнце скрылось за многоэтажками. Дашка была этому рада. Как-то уж очень больно было. Очень… Как будто не она умирала сегодня, а оно, солнце, только что умерло на её глазах.

Глава 12.

До дома доехала на автопилоте. Поставила машину на привычном месте. В кои-то веки приезжаешь вечером домой, а место твоё на парковке свободно. Зло! Это зло! Дашка ловила себя на мысли, что уже готова к финалу, что скорее б уже они повыползали и сожрали её, потому что ожидание начинало мучить.

Поддаваясь этому желанию скорой смерти, Дашка не стала, как днём, галопом носиться по подъезду, стараясь в темноте поскорее перенести домой «покупки» и взятые в дорогу вещи. Она настежь открыла двери и в машине, и в подъезде, и даже дома. Потом спустилась на улицу, села на лавку и закурила.

– А гори оно всё огнём, – сказала она вслух.

Было б кому послушать, любой бы понял, что никогда нигде и никто не произносил эту фразу с таким отчаянием и безысходностью.

Чем ниже садилось солнце, чем темнее становилось во дворе её родного дома, тем меньше хотелось сопротивляться неизбежному, хотелось раствориться в этих сумерках, растаять как серый снег весной, слиться с асфальтом и мокрым чернозёмом.

Всё, что угодно, только бы побыстрее и, если можно, чтоб не очень больно. Всё равно никого нет. Никто не спасёт уже. Всё равно…

Всё, что ни делается на Земле, делается в последний раз, последним человеком. Никто больше не закроет и не откроет эту дверь, ни один человек во веки вечные больше не отразится в зеркале, никто не раскрутит старую карусель во дворе. Никто. Никогда. Никогда…

Мокрый нос ткнулся в руку и на Дашкину ладонь сверху улеглась тяжёлая пушистая морда. Девушка и не заметила, что в глазах её стоят слёзы и она уже почти ничего не видит. Так глубоко она ушла куда-то внутрь себя, уже попрощалась окончательно со всем миром и решила уйти как какой-нибудь тибетский лама: сел и вроде как уснул, или вышел. Вышел из себя. По делам. Навсегда.

Дашка сморгнула слёзы, погладила собаку:

– Иди домой, я сейчас приду.

Джимка послушно потрусила в подъезд. Следом лениво прошествовала пузатая кошка. Сама шла домой. Феня сегодня явно обнаруживала интеллект. А как скрывала раньше!

Дашка закурила ещё одну сигарету встала и прошлась по двору. Уличные фонари в это время ещё не зажигали, рано. А сегодня и вовсе не будут.

Во дворе постепенно становилось прохладно. Не то чтобы очень. Асфальт и бетонные стены дома будут излучать тепло едва ли не полночи. Просто с речки и от леса начинало потягивать свежим влажным воздухом, вкусным привычным запахом старой речки и вековечного леса. Как Дашка любила этот запах! Любила с самого детства. Став старше, часто уезжая из города, она скучала по нему, по этому необычному запаху. И всегда радовалась как дитя, когда, возвращаясь домой, снова распахивала окна в своей спальне, чтобы впустить в неё этот живой воздух. И как замечательно засыпается здесь! Дома!

Она жадно вдыхала воздух, как будто каждый его глоток был последним, как будто можно было запомнить и записать каждую его ноту, каждый оттенок запаха и даже вкус. И потом, там, болтая ногами на облачке, вспомнить его аромат, ощутить его, насладиться им.

– В квартире уже должно быть темновато. Придётся зажечь свечи, видимо.

Она остановилась и стала рассматривать окна соседних домов, одно за одним, как детали микросхемы, подробно, тщательно, пытаясь уловить движение, на этот раз движение едва заметной с такого расстояния свечи. А может фонарика. Вроде нигде ничего. Хотя ещё недостаточно темно.

«Может позже», – сказала она сама.

Никого нигде не было. Нигде никого. Сколько раз Дашка про себя повторила эти слова она даже подсчитать не пыталась. Сотни, тысячи раз. Может целый миллион. Они бились и пульсировали в каждой клеточке её мозга в каждой клеточке всего её тела. Они хотели быть ошибкой, иллюзией. Но нет. Пространство, столь густо наполненное вещами, было отчаянно пустым. Что-то даже кошек с собаками уличных за день не встретилось. Дашка не могла вспомнить, видела ли она сегодня хоть одного голубя или воробья. Как-то их судьба её волновала меньше всего.

Сумерки сгущались. Окна оставались такими же пустыми, чёрными, безжизненными. Дашка решила идти домой. Зажигать свечи, есть конфеты и сочинять своё последнее письмо неизвестному адресату.

Когда Дашка заперла последнюю дверь, в квартире уже было довольно темно. Она взяла коробку с последними «покупками» и отправилась в спальню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.