# Приключения Фильта. Книга 2. Загадки Севера

Алексей Сколладский

Мир Гефетрона под угрозой! Она исходит от Черных Титанов, странных, похожих на людей существ огромного роста. Так считает волшебник страны Сколладии, старый маг Мол-Габур. Вместе со своим подопечным, королевским разведчиком Фильтом, он отправляется в северный край Хэфдоун, надеясь найти там ответы на множество вопросов и заручиться помощью местных чародеев, называющих себя Мудрейшими. Фильт оказывается в центре водоворота событий: его вновь пытаются убить, он встречает свою любовь, отправляется в морское путешествие, исследует таинственные надписи в хэфдоунской пещере, где побывали Черные Титаны, а затем оказывается в подземном царстве существ, которые, по его убеждению, встречаются только в сказках. Всё чаще у разведчика возникает вопрос, можно ли доверять кому-то, кроме себя. Но ни он, ни Мол-Габур не подозревают, что в Сколладии вокруг них плетутся коварные сети, а за ниточки дергает таинственный и могущественный колдун, прибывший на Гефетрон из далеких миров.

## Часть 4. Хэфдоун

### Глава XIII

Фильт последние дни задумывался о том, как, наверное, невесело жить в Хэфдоуне, если в этой северной стране постоянный мороз и снег. Вероятно, для населяющих его людей каждая поездка в летнюю Сколладию приносит настоящую радость. Правда, северян он почти никогда в Кафтелии не видел. Возможно, они приезжают в другие города, поближе к границе Хэфдоуна? Ведь проделать такой путь, как они с Наставником и Лэрмисом, не каждый захочет, да и не любой сможет.

Когда врата Хэфдоуна после решительного стука Мол-Габура начали приоткрываться, юноша почти сразу почувствовал теплую волну и увидел довольно яркий свет. Что это, какие-то гигантские лампы, придуманные местными волшебниками, которые еще и обогревают? Или это только на входе в город?

Створки ворот разошлись уже наполовину, глаза разведчика постепенно привыкли к льющемуся из них свету, и тут Фильт понял, что никаких ламп нет: это был обычный дневной, солнечный свет. Он уже заметил людей, которые, вопреки его ожиданиям, не были облачены в шубы и шапки, а носили совсем легкую одежду, как сколладцы летом. В спину парню еще дул злой холодный ветер, а лицо уже ласкали мягкие солнечные лучи.

Старый маг улыбнулся и уверенно пошел вперед. Через мгновение Фильт увидел приближающегося к ним человека. Он был высок, осанист, крепко сложен, и юноша сразу понял, что перед ними могучий воин. Человек остановился, отвесил вежливый поклон и произнес, говоря по-сколладски, но с небольшим, еле слышимым акцентом:

– Народ Хэфдоуна и представляющие его Семь Мудрейших приветствуют вас, почтенный Мол-Габур и почтенный Фильт. Мы рады видеть вас на нашей земле. Да будет ваше пребывание в нашей стране полным счастья и радости, и пусть все горести и печали обойдут вас стороной.

Мол-Габур поклонился в ответ, но не стал вести речей, а быстро подошел к встречающему их человеку и заключил того в объятья, после чего сказал:

– Сколько лет, сколько зим, Брефтор! Благодарим, что приняли нас, и пусть ваша страна будет вечно процветать.

Юноша тоже поклонился, но решил пока помалкивать.

– Вот, Фильт, знакомься, это Брефтор, главный представитель Семи Мудрейших, о которых я тебе кратко рассказывал.

– Очень рад, почтенный Фильт, – сказал могучий воин и протянул разведчику руку.

Фильт сразу заметил, что глаза у него намного уже, чем у жителей Сколладии. Волосы человека, заплетенные в косички, были темными, почти черными, а скулы крупными.

– Взаимно, почтенный Брефтор, – ответил парень и пожал руку.

На миг ему показалось, что его пальцы сдавили клещи, такая сила была в этом человеке.

– Ты знаешь правила, почтенный Мол-Габур, и тебе известно, что мы не делаем ни для кого исключений. Усыпите вашу магию и заглушите все магические устройства, если у вас таковые имеются. После чего пройдите, пожалуйста, через нашу арку.

Старый волшебник кивнул и уверенно протопал между двумя колоннами, соединенными наверху дугой. Брефтор сделал приглашающий жест Фильту.

Тот понял, что надо отключить браслеты, но немного замешкался, так как добраться до них с учетом теплой верхней одежды, в которой разведчику уже стало очень жарко, было непросто. Наконец он справился и тоже прошел между колоннами.

– Ты точно заглушил всю магию, почтенный Фильт? – спросил Брефтор с некоторым удивлением в голосе.

– Ему нечего отключать, кроме браслетов, он же человек, – подал голос Мол-Габур.

Брефтор несколько секунд внимательно смотрел на Фильта, потом улыбнулся и торжественно изрек:

– Добро пожаловать в Хэфдоун! Идите за мной, уважаемые гости, я покажу вам, где вы сможете расположиться.

И воин решительным шагом направился в сторону, прямо противоположную воротам. Те уже закрылись, но разведчик был уверен, что никакого звука от их движения он не слышал.

Фильт снял теплую куртку, взял ее подмышку и в этот момент успел поймать несколько озадаченный взгляд Наставника, который был направлен на него.

– Идем, – сказал маг и поспешил вслед за удаляющимся Брефтором.

Они шли довольно быстро, так что Фильт едва успевал смотреть по сторонам. Он заметил, что на них особого внимания никто не обращает, лишь порой разведчик ловил на себе любопытные взгляды, но не более. Потом он сказал себе, что хватит вертеть головой – надо все-таки вести себя с достоинством. Мол-Габур и Брефтор по дороге молчали, поэтому юноша решил пока подождать с мучившими его вопросами, да и те лучше будет задать старому магу, а то мало ли, действительно, какие у них тут обычаи, вдруг это здесь считается неприличным.

Путь не занял много времени, и троица остановилась перед симпатичным зданием в красно-золотых тонах. Учитель Фильта покивал головой, словно он узнал это место.

– Мы решили, почтенный Мол-Габур, что тебе будет удобно здесь, в «Сказках Красного Дракона», – сказал Брефтор. – Помнится, это место тебе прошлый раз пришлось по душе.

– Благодарю, отлично, – довольным голосом ответил маг. – Мне тут понравилось еще и потому, что здесь буквально в двух шагах находится замечательная чайная, «Загадки старого листа», если не ошибаюсь.

– Память тебе не изменяет, – улыбнулся их провожатый. – И чайная по-прежнему на своем месте. В гостинице предупреждены, у вас большой номер с двумя комнатами на верхнем этаже. Отдохните как следует, ведь ваше путешествие было длительным и нелегким. Есть ли какие-то вопросы, просьбы?

Мол-Габур взглянул на юношу, но тот пожал плечами: сначала надо было расположиться, а потом уже думать о просьбах.

– Нет, пока ничего не нужно, спасибо, – сказал чародей.

– Если что – ты знаешь, что делать, – кивнул воин. – Завтра вас обоих ждут утром в Чертоге Семи. Ты помнишь дорогу?

– Конечно, Брефтор, еще бы, – ответил Мол-Габур. – Найду с закрытыми глазами.

– Что ж, тогда желаю приятно провести время, – еще раз улыбнулся Брефтор и пошел обратно.

– Давай сперва пройдем в номер, там и поговорим, – опередил Фильта его учитель, увидев, что тот уже открыл рот, чтобы задать вопрос, и вошел в гостиницу.

В «Сказках Красного Дракона» Фильту сразу понравилось. Он вообще почему-то очень уютно чувствовал себя в Хэфдоуне, особенно когда понял, что никакой вечной зимы тут нет и в помине. Люди казались приветливыми, и, что самое главное, разведчик не ощущал ни малейших признаков напряженности. В Кафтелии ты всегда должен быть начеку, а тут, похоже, даже ночью можно было гулять совершенно спокойно. Или это всего лишь впечатление?

В гостинице им без всяких вопросов и проволочек выдали ключи, и Фильт услышал, что волшебник говорит с местными на незнакомом ему языке, по всей видимости, языке Хэфдоуна, который со сколладским не имел практически ничего общего. А как же быть ему, Фильту? Не всё время же они будут ходить здесь парочкой.

Они с магом поднялись на верхний этаж, который оказался просто вторым, вошли в свой номер и быстро разложили свой нехитрый скарб. Посох Мол-Габур прислонил к стене, и юноша так и не заметил пока никакого меча у волшебника.

– Так, Фильт, выбирай, – сказал чародей, доставая трубку. – Можем поговорить здесь или же отправиться в «Загадки старого листа». Я бы предпочел второе. Если ты помнишь, я люблю перед серьезной беседой отведать хорошего чая. Да и тебе, думаю, не помешает.

– Я бы чего-нибудь перекусил, – сказал юноша, прохаживаясь по комнате.

– Это можно, – кивнул Мол-Габур. – Тут неподалеку, чуть дальше чайной, есть интересное местечко, «У золотого ската».

– На отравниц охотятся, кажется, синие скаты? – припомнил Фильт.

– Верно, но то в восточных морях, а мы на Севере. Синих скатов тут нет, как и отравниц. В той харчевне подают замечательную рыбу, да и вино неплохое.

– Я не против, – ответил юноша. – Давайте попробуем местную рыбу, потом пойдем в эти «Загадки», а после чаепития и поговорим спокойно. Или мы торопимся? Вы постоянно утверждали, что времени у нас мало.

– Утверждал, – не стал спорить Мол-Габур. – Но благодаря Лэрмису мы добрались даже быстрее, чем я рассчитывал, а раз Брефтор не попросил нас тут же явиться в Чертог Семи, то, возможно, спешки нет. Пойми, Фильт, я действовал, исходя из худшего.

– Если вы думаете, что я сейчас начну вас расспрашивать про это худшее, то вы ошибаетесь, – улыбнулся разведчик. – Вы всё равно или расскажете сами, или будете молчать.

– А ты меня неплохо изучил, – хмыкнул волшебник, пыхтя трубкой. – Я опасался, что Черные Титаны быстро начнут действовать, а они пока раздумывают. Или готовят что-то. Надеюсь, Мудрейшие завтра нам расскажут более подробно. Не просто же так они меня звали.

– А я думал, что это вы как бы напросились, – удивился Фильт.

– Этот тот случай, когда наши желания совпали во времени, скажем так, – пояснил маг. – Кстати, если ты уже задумывался над этим вопросом: в Хэфдоуне практически все говорят по-сколладски. Кто лучше, кто хуже, но наш язык они понимают. Конечно, ты сможешь, если захочешь, выучить местное наречие, но это потребует немало времени.

– Это я уже понял, на сколладский даже отдаленно не похоже, – вздохнул Фильт. – А наши деньги они принимают?

– Принимают, – успокоил его чародей. – Что ж, пойдем проведать золотого ската?

– Охотно.

Мол-Габур взял свой посох, и они покинули «Сказки Красного Дракона».


Кальникл и Фьюкл встретились в десять вечера в трактире «Старая клешня» и теперь уминали по горке крупных креветок, в сопровождение к которым главный секретчик заказал внушительных размеров кувшин пива. Пока он молчал, время от времени погружая пальцы в миску с водой, куда добавили немного лимонного сока. Фьюкл по обыкновению вопросов не задавал. Пиво шпики поглощали умеренно, но и не забывали про него.

Наконец, временно насытившись, Кальникл вытер мокрые руки салфеткой, сделал солидный глоток из кружки, откинулся на спинку стула и произнес:

– Фьюкл, я хотел бы сделать тебе одно предложение.

Тот спокойно отправил в рот очередную креветку, тоже отпил пива и сказал:

– Внимательно слушаю вас, господин Кальникл.

В процессе трапезы глава секретной службы еще раз попытался про себя составить начало этой важной беседы, но так толком ничего и не придумал. Поэтому он решил, что не нужно ходить вокруг да около.

– Я хотел бы объединить наши усилия.

– А мы разве этого уже не сделали?

Кальникл потер подбородок. К его собственному удивлению, этот разговор давался ему как-то очень трудно.

– Я не про нашу повседневную работу, Фьюкл, – наконец проговорил он. – Скажу честно: мне нужна твоя помощь, и ты единственный, к кому я могу обратиться.

– Благодарю вас, господин Кальникл, что цените меня так высоко, – чуть наклонил голову Фьюкл. – Но пока я не понимаю, о чем идет речь.

Главный секретчик внимательно посмотрел на шпика, осторожно огляделся и тихо произнес:

– Затевается опасная и очень рискованная игра, Фьюкл. Обычно соперников двое, но в этот раз игроков много, и я один не смогу уследить за всеми и успевать продумывать все шаги в разных направлениях. Я уже убедился в том, что ты видишь многое на несколько ходов вперед и весьма предусмотрителен.

Фьюкл почесал нос и ответил:

– Давайте попробую угадать. Одна сторона это Мол-Габур и Фильт, другая – Сельвьенна и Звездочет, третья – король, четвертая – вы сами, господин Кальникл. Не исключаю наличия других.

– Ты абсолютно прав, Фьюкл.

– Но, господин Кальникл, в игре, как правило, ставки могут быть разными, но цель у всех игроков одна. А в данном случае мне кажется, что цели у них различаются.

Сказав это, шпик взял еще одну креветку.

«Не зря ли я к тебе обратился», – внезапно подумал Кальникл. – «Ты ведь не схватываешь на лету, нет, ты уже не первый день это продумываешь. Не пожалею ли я потом? Не спихнешь ли ты меня с шахматной доски в самый ответственный момент? Но уже поздно давать задний ход».

Вслух же он произнес:

– И тебе ведомы эти цели, Фьюкл?

Тот пожал плечами.

– Точно их знать могут только сами игроки, ведь в чужую голову не влезть. Порой, правда, они сами не отдают себе отчет, не понимая, во что ввязались, но тут, думается, иной случай.

– Ты в курсе, что Мол-Габур с Фильтом покинули замок мага?

– Нет, – ответил Фьюкл, берясь за кружку. – Я это только предполагал.

– Сколлад Третий хочет узнать, куда они направляются. Для этого он велел мне вновь обратиться к чародею.

– К Дромбету?

– Именно.

– Я не могу знать всего, но что-то не припомню, чтобы его величество раньше интересовался маршрутами своих разведчиков, не говоря уже про волшебников.

– Мне это тоже показалось странным: ну, поехали куда-то и поехали, ему-то что за печаль?

– Однако он в это дело даже втягивает магов. Зачем?

Кальникл наполнил кружку из кувшина и ответил:

– Затем, что он что-то подозревает в отношении Мол-Габура. И, возможно, не в восторге от того, что там завязан и Фильт?

Фьюкл вновь пожал плечами.

– Сколладу Третьему прекрасно известно, что ученик мага может в свое свободное время заниматься чем угодно вместе со своим учителем, только бы это не вредило государству и короне. Следовательно, такой интерес не может быть вызван простым любопытством. Здесь что-то еще.

– А у тебя есть идеи, куда понесло колдуна с разведчиком? – спросил Кальникл, отпив из кружки.

– Пока нет, но в таких случаях я предпочитаю действовать методом исключения. Хотя, если вы уже попросили Дромбета…

– Пока нет, я хотел сначала переговорить с тобой, Фьюкл.

– Давайте попробуем, – предложил шпик. – Запад: та же Сколладия, не вижу там ничего интересного. Восток: не очень дружественные нам страны, куда, помнится, как-то засылали с заданием Фильта – что там искать магу? Юг: наименее исследованная территория, тут сказать ничего не могу, ведь у Мол-Габура там могут быть какие-то собственные тайные связи или интересы. И, наконец, Север, этот странный край Хэфдоун. У нас с ними дипломатические отношения, но, насколько я помню, никаких официальных визитов к ним из Сколладии не было, как и из Хэфдоуна к нам. И, по моим сведениям, маги эту страну тоже никогда не посещали. Кроме одного.

– Мол-Габура?

– Да.

– А откуда тебе это известно, позволь спросить? – Кальникл даже подался вперед: про это он слышал в первый раз.

– По чистой случайности у меня был доступ к некоторым документам, – почесал нос Фьюкл. – Увы, лишь кратковременный.

«Что-то ты темнишь, Фьюкл», – подумал главный секретчик. – «И мне почему-то об этом кратковременном доступе ничего неизвестно. Хм, а я думал, что всё про всех знаю. Но ты уже проговорился, и теперь главное – тебя не спугнуть».

– Эх, почаще бы происходили такие случайности, – улыбнулся Кальникл. – И что же там наш колдун собрался делать? И зачем ему Фильт?

– Вот этого сказать не могу, ибо не знаю, – развел руками его собеседник. – И это опять-таки пока мое предположение. Кстати, у нас ведь есть наши люди в Хэфдоуне?

«А это ты откуда знаешь?» – изумился Кальникл. – «Тоже по чистой случайности?»

– Да, – неохотно подтвердил он. – Если наша парочка появится там, то мы об этом узнаем, но прошу учесть, что они не могут передавать нам сведения оперативно, там в этом отношении большие сложности. А если их раскроют…

Он покачал головой.

– Понимаю, господин Кальникл. И каковы наши планы?

– Так ты согласен играть на моей стороне, Фьюкл?

– Вы же можете мне просто приказать, – улыбнулся шпик.

– Нет, не тот случай. Эта игра, если так можно выразиться, выходит за рамки обычных служебных отношений, и о ней будем знать только ты и я. Это не операция секретчиков, иначе бы я не стал приглашать тебя на разговор.

– Тогда мне нужно знать, какова наша цель, – отозвался Фьюкл и отпил пива.

И Кальникл сказал ему.


От гостиницы до харчевни «У желтого ската» идти было недалеко, но Фильт все-таки решил попытаться хоть что-нибудь выведать у своего учителя по пути.

– Я был уверен, что здесь чуть ли не вечная зима и мороз, – поделился он с магом своими прежними мыслями. – А тут теплынь. И это север. Как так?

– Мудрейшие создали сложную систему куполов, – ответил Мол-Габур. – Это как бы несколько слоев, каждый из которых отвечает за что-то определенное. Например, если убрать один из них, то здесь большую часть года будет именно такая погода, как ты предположил.

– То есть Мудрейшие пошли против самой природы? – удивился юноша.

– Не совсем. Их вполне устраивает погода, которая стоит в центральной части Сколладии. Поэтому зима тут начинается примерно тогда же, как это происходит в Кафтелии. Так что через некоторые время они начнут ослаблять этот слой купола, а потом на время зимы его вообще уберут.

– Я, конечно, мало смыслю в магии, но, как мне кажется, это требует каких-то исполинских затрат волшебной энергии.

– Ты нашел хорошее слово, – улыбнулся Мол-Габур. – Именно исполинских. Но они могут себе это позволить.

– Почему?

– Помнишь, я тебе рассказывал о том маге, что пришел с Севера и пытался уговорить других идти с ним?

– Да.

– Я тогда упоминал, что он обнаружил мощный центр магических сил. Но он даже сам не подозревал, насколько он мощный. Думаю, там источник всей магии Гефетрона.

– Ого! Но вы там не были?

– Мне к нему невозможно подойти близко. Это как для тебя идти в открытый огонь огромного пылающего пожара. Однако Мудрейшие научились использовать эту силу, они словно отводят отдельные его потоки, совсем небольшие, крохотные, я бы сказал.

– И этого хватает на этот купол?

– Не только.

– А Звездочет с Сельвьенной знают об этом?

– Знают. Точнее, догадываются. Тут не надо быть семи пядей во лбу, как вы, люди, говорите.

– То есть? – Фильт пока не очень хорошо понимал, что имеет в виду чародей.

– Как ты уже от меня знаешь, – ответил Мол-Габур, – мы отмечали на картах точки скопления магии для установки порталов. Но каждый волшебник еще и указывал, насколько мощным является тот или иной источник, у нас для этого есть своя шкала. Конечно, без приборов всё это неточно, но любой чародей скажет тебе, какой примерно мощности встреченный им узел, то есть слабый, средний или сильный. И если всё это проследить на картах, то сразу бросится в глаза, что центры скопления магии, которые вроде бы хаотично разбросаны по Гефетрону, увеличиваются – не по количеству, а по мощности – в направлении севера. Но это не прямые линии.

– Простите, Наставник, но я что-то пока не возьму в толк.

– Если мы найдем в городе карту Гефетрона, то я тебе покажу, так будет проще. О, мы пришли.

Разведчик выругался про себя. Он вроде бы получил ответ на свой вопрос, но в дополнение появилась целая куча совершенно непонятных вещей.

«Хоть вообще ни о чем не спрашивай», – думал Фильт. – «Хорошо Наставнику, он знает, о чем говорит, а для меня сплошные новости. Купола, источники, карты. Какую тему не затронь, она раскрывается десятком новых».

Перед таверной на ветру трепетали большие темно–синие полотнища, на которых были искусно изображены скаты золотистого цвета. Разведчик пока мало что видел в Хэфдоуне, но успел заметить, что золотые оттенки встречались здесь постоянно и в самых разных сочетаниях: с черным, красным, синим, зеленым. Крышу харчевни украшала огромная фигура этого самого ската.

Когда они зашли внутрь, Мол-Габур поздоровался на местном языке и решительно потопал куда-то вглубь.

– Тут самое уютное место, – объяснил он, усаживаясь за столик. – Сейчас принесут столовую карту, но ты не волнуйся, там все блюда продублированы на сколладском.

– Да я и не волнуюсь, – сказал Фильт, осматриваясь в таверне.

Здесь царила приятная прохлада. Под потолком висели странные шары и кубы темно-синего цвета из непонятного материала, и юноша решил, что это лампы, но был день, поэтому проверить свою догадку он пока не мог. Изображения золотого ската были повсюду: и на этих лампах, и на скатертях, и на салфетках, и даже на полу. Как выяснилось через минуту, на столовой карте он тоже красовался.

Карту принесла миловидная девушка, у которой были такие же узкие глаза, как у Брефтора. Она носила темно-синее платье, на котором – разумеется! – был вышит золотой скат. Ее темные волосы были уложены в сложный, как показалось Фильту, пучок, в котором торчали какие-то палочки. В Сколладии женщины волосы в подобные прически не укладывали.

Она что-то сказала Мол-Габуру на своем языке, приветливо улыбнулась Фильту и ушла. Юноша приободрился, что, естественно, не ускользнуло от внимания волшебника.

– Ты тут поосторожнее, ученик, – хмыкнул маг.

– В каком это смысле? – Фильт даже подбоченился, умудрившись сделать это сидя.

– Девушек тут много, и среди них немало красивых. Так что не спеши с выбором и не пожирай всех подряд глазами, – пробурчал Мол-Габур, изучая столовую карту.

– А что, так видно? – расстроился юноша.

– Еще как, – усмехнулся чародей. – Ты, кстати, что-то себе выберешь на обед или будешь только по сторонам таращиться?

Фильт вздохнул и пододвинул к себе карту.

Несмотря на обещанный Мол-Габуром перевод названий блюд на сколладский язык, юноша практически ничего не мог понять. Взять, например, салат из листьев красной симонки с орехами трэ-трэ и чесночной устричной подливкой – что это и каково на вкус? Фильт никогда не слышал ни про симонку, ни про такие орехи. Или суп из плавников белой семяжки с отваренными плодами пушистого фиула. Может, это, конечно, вкусно, но вдруг какая-нибудь гадость? Разведчик помнил свое задание на Востоке, где ему приходилось пробовать такую мерзкую пищу, что он ее выплевывал буквально через секунду. Хотя предлагались и более понятные варианты вроде поджаренных на открытом огне молодых осьминогов с хэмдоунским городским соусом.

Фильт отложил карту в сторону и сказал:

– Я все-таки полагаюсь на ваш вкус, Наставник. Эти названия, даже якобы переведенные на сколладский, мне ничего не говорят. Как можно было вообще перевести то, чего у нас нет?

Мол-Габур оторвался от изучения блюд и посмотрел на ученика.

– Если ты про них никогда не слышал, то это еще не значит, что их не существует, – назидательно произнес он. – Назови примеры.

– Да пожалуйста. Красная симонка. Орехи трэ-трэ. Пушистый фиул. Белая семяжка. Могу подкинуть еще с десяток, если не больше, я просто не всё просмотрел.

– Симонка растет на севере Сколладии. Ее у нас совершенно не умеют готовить, поэтому не считают подходящей для кулинарных рецептов. Орехи трэ-трэ, это да, они есть только в Хэфдоуне. Семяжкой называют рыбу, которая водится на востоке нашей страны, это примерно те же воды, что и область обитания отравницы. Фиул можно найти на юге, и его, между прочим, иногда привозят на рынок Кафтелии, однако это редкий овощ. Но практически все они растут или водятся здесь: Мудрейшие в свое время насобирали массу видов растений и живности, устроив им привычные условия в Хэфдоуне. Для этого отведены огромные территории.

Фильт пожал плечами.

– Тогда посоветуйте что-нибудь. Или же просто закажите для нас одно и то же. А что тут пить?

– Раз ты мне доверяешь, тогда возьмем бутылочку белого вина «Рассвет Хэфдоуна». Заодно сравнишь со своим любимым «Молодым твейкильским».

– Годится, – кивнул разведчик.

– В качестве закуски можно заказать «Ярость ската». Там острый красный перец, листья хэфдоунской капусты, копченое мясо золотого ската и креветочный соус.

– Хорошо.

– Среди супов хотел бы порекомендовать наваристую похлебку из семи видов рыб. Я мог бы их назвать, но ты опять скажешь, что о них ничего не слышал.

– Согласен на похлебку.

– И, наконец, основное блюдо. Фаршированный краб с икрой хельсепинии, это местная рыба, которую готовят шестьюстами разными способами.

– И сколько это всё стоит? – осведомился юноша.

– Об этом не беспокойся, – махнул рукой Мол-Габур.

– Но все-таки? Ведь не исключено, что я буду самостоятельно гулять по городу и зайду в какую-нибудь таверну.

– То, что мы сейчас закажем, обойдется раза в два дешевле среднего обеда в Кафтелии, точнее не скажу.

Фильт вновь кивнул, а про себя подумал:

«Придется всё же таскаться с Наставником. Иначе я, кроме чая или пива, ничего не смогу выбрать».

К столику подошла та же девушка, которая принесла столовую карту. Они приняла у Мол-Габура заказ, слегка поклонилась и отправилась к другим гостям. Через пару минут учителю и ученику принесли приборы, тарелки, бокалы, корзинку с теплым ржаным хлебом и чуть запотевшую плетеную бутылку с вином.

Отведав «Рассвет Хэфдоуна», Фильт сообщил магу:

– Если я расскажу про это вино Твейкилю, то он меня пожизненно вычеркнет из списка клиентов по причине… как же он это называет… а, по причине способствования недобросовестной конкуренции. У «Молодого твейкильского» прекрасный вкус. У «Рассвета Хэфдоуна» – божественный. Вот в чем разница между ними.

Мол-Габур улыбнулся.

– Хэфдоун необычное место, Фильт, ты еще не раз в этом убедишься. Мудрейшие поставили себе задачу обеспечить людей своей страны самым лучшим. Идеал, конечно, по определению не достижим, но они сделали за это время очень многое.

Старый маг быстро посмотрел по сторонам и наклонился над столиком ближе к разведчику.

– Скажу тебе по секрету, мой дорогой ученик, – проговорил он негромко, – что местные жители очень хотят более тесных отношений со Сколладией. Чтобы их поездки туда и визиты сколладцев к ним стали как бы соседскими, понимаешь?

– А что этому мешает? – так же тихо спросил юноша.

– Например, те самые старые обиды, которые я упоминал, когда мы еще не отправились в путь втроем с Лэрмисом.

– Они односторонние? Только от наших волшебников?

– Как тебе сказать. Мудрейшие тоже не проявляют активности по этой теме, считая, что Хэфдоун больше нужен Сколладии, чем наоборот. Но я бы не стал ставить вопрос таким образом.

Мол-Габур сделал небольшой глоток вина, посмаковал вкус и продолжил:

– Всё не так просто, Фильт. Добираться из Сколладии в Хэфдоун та еще задачка. Если маги могут воспользоваться порталами, то для сколладцев это долго и накладно. И для хэфдоунцев, соответственно, тоже. Поэтому северяне редкие гости у нас, а торговцы из Сколладии, попав в Хэфдоун, стараются задержаться там подольше и как можно больше продать, иначе поездка будет совершенно невыгодна.

– Это единственная причина? Или им тут не нравится?

– В том-то и дело, что нравится, и это палка о двух концах. Когда две страны торгуют между собой, обмениваются в культурном плане и так далее, это, безусловно, полезно для их развития. Но Мудрейшие опасаются, что сколладцы начнут тут обживаться, обустраиваться, так как поймут, что в Хэфдоуне по многим причинам жить лучше. Поэтому здесь очень внимательно следят за сроками пребывания чужаков. Обычный визит – неделя, по торговым и прочим делам – месяц. Хочешь задержаться тут дольше – обоснуй необходимость.

– Не понимаю, что в пребывании здесь может быть плохого, – пожал плечами юноша.

– Мудрейшие прекрасно осведомлены о жизни в Сколладии, и они не хотят, чтобы у них под носом началось примерно то же самое, в том числе преступность. В Хэфдоуне ты можешь гулять хоть поздней ночью, совершенно не беспокоясь о собственной безопасности. Как с этим в Кафтелии, ты сам знаешь, и столица это еще не самый худший вариант.

– Зачем же сразу думать о преступниках? – не понял Фильт.

– Потому что, мой дорогой ученик, если, условно говоря, распахнуть настежь ворота города и пускать всех без разбора, то в Хэфдоун хлынут мошенники, грабители, воры и убийцы, а не только нормальные люди. Многие преступники в Сколладии в розыске, и их вполне устроит такое место, особенно если между странами не будет соглашения о взаимной выдаче нарушителей закона. Тем более что они будут считать, что местные жители наивные люди, то есть им не составит труда обвести их вокруг пальца или путем обмана подговорить на какие-нибудь темные делишки. В Сколладии-то народ уже ученый, хотя и там до сих пор полно облапошенных жителей. Мудрейшие не хотят этого, и их можно понять. Они всегда будут выбирать то, что перевесит в пользу Хэфдоуна.

– Не верю, что эту ситуацию невозможно разрешить, – сказал разведчик, но старый волшебник не успел ответить: принесли «Ярость ската».

Юноша, попробовав салат, сразу понял, почему его так назвали. Нежное мясо ската вступало в схватку с маленькими, но очень острыми стручками красного перца, в то время как хэфдоунская капуста, сбрызнутая лимонным соком, сочно хрустела на зубах, а креветочный соус словно полировал вкусовые ощущения. Фильт подумал, что с удовольствием бы слопал еще пару порций салата, но понимал, что надо оставить место и для других, основных блюд.

Он сделал большой глоток «Рассвета Хэфдоуна», и его мысли потекли в совсем ином направлении.

«Эх, вот бы сейчас на месте Наставника была какая-нибудь симпатичная штучка. Да та же Клэр. Вот так славно угоститься, а потом переместиться в гостиницу или сначала погулять по вечернему Хэфдоуну…»

Фильт, естественно, не знал о сведениях, добытых Мол-Габуром у зачарованной девушки, однако он вдруг понял, что присутствие Клэр было бы тут совершенно неуместным. Лучше бы, конечно, кто-то из местных. И надо – нет, просто необходимо! – изучить этот вопрос, несмотря на предостережения волшебника. Что он вообще в этом понимает?

Занимательные планы разведчика были прерваны волной густого и теплого аромата: подали похлебку.

Мол-Габур с наслаждением втянул воздух и сказал:

– Советую с ржаным хлебом.

И взял себе ломтик из корзинки.

Отправляя в себя суп ложку за ложкой, Фильт блаженствовал. Ему было всё равно, что за семь видов рыб составляли основу похлебки, ибо вкус ее был просто волшебным, так что он даже не задумывался над тем, из чего именно ее приготовили. Да, в Хэфдоуне знали толк в кулинарном искусстве, и юноша не мог не признать, что он не пробовал ничего подобного даже в лучших заведениях Кафтелии, которая славилась на всю страну своими рыбными тавернами. Однако теперь в его голову пришли другие мысли.

«Хорошо быть волшебником. Живешь тысячи лет, ничем не болеешь, состариться тебе не грозит. Странствуешь себе по всему свету и никуда не торопишься. Даже можно порталами воспользоваться для экономии времени. А в перерывах между путешествиями можно читать, учить других или самому писать книги про увиденные страны и встреченные диковинки. Интересно, были ли у Наставника другие ученики до меня, и если да, то что с ними сталось? Действительно ли Мол-Габур заботится только о безопасности Гефетрона, как он утверждает, или у него есть иные интересы? Что он делал раньше в Хэфдоуне и что разузнал? Почему он так срочно рванул именно на Север, и в чем причина столь уважительного отношения к нему здесь?»

Голова Фильта постепенно и куда быстрее, чем он рассчитывал, заполнялась новыми вопросами, которые он с трудом мог ранжировать по степени важности. Практически их все следовало задавать учителю, однако юноша опасался, что тот начнет опять увиливать от ответов, мол, еще не время, сейчас это неважно, потом поговорим, пока тебе рано об этом знать, и всё в таком духе. Ему приходилось признавать, что надо ловить определенное настроение мага, когда тот расположен к рассказам, и вот тогда зевать было нельзя. А ведь они еще даже не договорили о визитах жителей Сколладии и Хэфдоуна друг к другу, и это тоже была не самая последняя по важности тема!

Приятная обстановка и вкуснейшая еда медленно, но верно способствовали тому, что юноша начал влюбляться в этот северный край, хотя он видел пока что лишь мельчайшую его часть и даже толком ни с кем здесь не пообщался. Свой неоценимый вклад в дело усиления симпатий Фильта внес и фаршированный краб.

Икра той самой рыбки хельсепинии оказалась мягкого золотистого цвета, и она буквально таяла во рту. Краба Фильт пробовал не в первый раз, но выяснилось, что блюдо, которое он как-то отведал в Кафтелии и которое обошлось ему совсем не дешево, и в подметки не годилось тому, что им преподнесли в харчевне «У золотого ската». Юноша был просто сражен: это был самый вкусный обед в его жизни, хотя он не стал его сравнивать с походной кухней в карете.

Мол-Габур, похоже, тоже остался доволен трапезой и теперь неспешно попивал вино, даже не доставая пока свою всегдашнюю трубку.

Фильт как раз раздумывал, с какой бы темы начать расспросы чародея, когда обслуживавшая их девушка подошла к столику и что-то сказала старому магу. Тот ответил вновь на местном языке, и разведчик смог различить только слово «Мол-Габур». Девушка кивнула, отошла и вскоре вернулась, после чего кивнула еще раз, улыбнулась волшебнику и разведчику и стала убирать посуду.

– Надо платить? – спросил Фильт у мага.

– Всё в порядке, – спокойно ответил тот. – Если тебе понравилось обслуживание, то можешь оставить пару мелких монет, но ты не обязан этого делать.

Фильт выудил из кармана серебряную монетку небольшого достоинства.

– Многовато, но для первого раза от нового гостя сойдет, – оценил Мол-Габур и встал. – Пошли, пройдемся.

Они покинули гостеприимную харчевню, но чародей направился не к «Сказкам Красного Дракона», а в противоположную сторону.

– В гостинице еще насидимся, – сказал он. – Надо насладиться хорошим деньком. Хотя чайная нас ждет.

– А тут вообще непогода случается? – поинтересовался Фильт, которому после «Рассвета Хэфдоуна» как-то совсем не хотелось чая.

– А как же. И дожди, и грозы, и метели, и снегопады, даже ураганы бывают. Мудрейшие держат такую погоду только над главным городом, да и то не круглый год, конечно. Мы могли бы съездить в пару мест, которые можно было бы назвать окраиной, но, боюсь, тебе там не понравится.

– Почему?

– Потому что там мороз такой, что север Сколладии показался бы тебе теплым краем.

– Нет, лучше не надо, обойдусь, – улыбнулся разведчик.

– У тебя, наверное, скопилась масса вопросов, мой дорогой ученик.

– Не без этого.

– Я бы посоветовал тебе не спешить их сейчас задавать.

– Ну вот, всё как всегда, – вздохнул юноша.

– Пойми, Фильт, знание наиболее ценно, когда ты его получаешь собственными усилиями, с помощью выводов, исследований, наблюдений, а не посредством готовых ответов. И ты должен понять, постичь сам. Представь себе, что мастер по фехтованию говорит тебе, что, мол, для отвода удара надо сделать так-то и так-то. Много тебе это даст? Нет, потому что пока ты сам не попробуешь прием на практике, ты не научишься отводить удар. То же самое и здесь.

– Мне кажется, это разные вещи, – возразил Фильт. – Как, например, мне самому было узнать про эти купола? Про погоду? Просто пойти и спросить у Мудрейших? А они станут вообще со мной разговаривать?

– Ты разве пробовал?

– Нет, но…

– Вот видишь. Ты заранее убедил себя, что с тобой беседовать не будут, а если и будут, то всё равно ничего не скажут, поэтому ты идешь наиболее простым путем и спрашиваешь у меня.

– Не вижу ничего плохого в простых путях, – насупился разведчик. – Это как с объяснениями: очень часто самое просто объяснение оказывается верным, а сложное лишь уводит далеко от истины. Разве не так?

– Ты мне только что сказал, что это разные вещи, – парировал маг. – А сам тут же начинаешь проводить какие-то параллели между несравнимым. Давай-ка присядем.

Мол-Габур указал на пустую лавку, которая стояла немного в глубине улицы.

Они опустились на скамейку, и старый волшебник достал трубку.

«Небось, ради трубки и сел», – подумал Фильт.

– Не подумай, что я просто решил подымить, – словно прочитал его мысли чародей, и юноша даже вздрогнул. – Просто так удобнее беседовать.

Разведчик рассеянно кивнул, провожая глазами миловидную девушку в бежевом одеянии, которая куда-то спешила с пустой клеткой для птиц в руке.

Мол-Габур проследил за его взглядом, но ничего не сказал. Затем он проговорил:

– Вспомни наш небольшой словесный конфликт перед отъездом на Север. Ты задал целый ряд вопросов, на которые в категорической форме потребовал ответы. Я тебе их дал, после чего оставил тебя в некотором замешательстве.

– В общем, да, – признал Фильт.

– При этом ты считал – и, возможно, считаешь до сих пор – что я навязываю тебе свое мнение. Например, что касается твоей клятвы или отношений между магами Сколладии и Хэфдоуна. Так?

Юноша кивнул. Чародей опять был прав.

– Да, я согласен, что о некоторых вещах тебе узнать было совершенно неоткуда. Например, про волшебников, которые отправились на Север, или про ту магическую дуэль. Но я тебе рассказал о них, не отвечая на твои вопросы. Затем ты прочитал тот второй том и наверняка стал спрашивать себя, почему об этом тебе никто никогда не сообщал, хотя, по идее, королевским разведчикам следовало бы знать такие вещи. Я прав?

– Да, – только и мог сказать Фильт.

– Но ты дошел до этого своим собственным умом, а не получив какие-то сведения от меня. Понимаешь? Ты стал самостоятельно обдумывать прочитанное, делать свои выводы и задавать себе вопросы. Почему? Потому что ты вник в тему. Сам. Я бы мог рассказать тебе всю эту историю про Сколлада Первого, но какова была бы ценность такого повествования? Думающий человек – или маг – не просто принимает что-то к сведению как некую данность, как нечто само собой разумеющееся. Я могу тебе ответить практически на любой интересующий тебя вопрос, но спроси сам себя: то ли это знание, которое тебе нужно? Поймешь ли ты смысл, кроющийся за такими ответами? Вот что важно.

Мол-Габур откашлялся и посмотрел куда-то в сторону.

– Вы правы, Наставник, – тихо сказал юноша. – Но, по-моему, вы судите по себе. У вас есть бессмертие, а следовательно, время для поиска ответов. Моя жизнь по сравнению с вашим долголетием – лишь миг. Я не могу терять годы, чтобы получить ответы. Вы, вероятно, считаете, что мне просто лень думать, но это не так.

Старый волшебник задумчиво взглянул на Фильта и произнес:

– Нет, я так не считаю. Но иногда тебя приходится немного подталкивать. У многих людей, да и у волшебников, кстати, тоже, есть косность мышления. Они что-то себе вбивают в голову и считают это абсолютной истиной. Вспомни свою клятву. Ты был уверен, что ты принес ее королю. Я же тебе объяснил, что ты клялся государству и короне, а не просто Сколладу Третьему. Для меня это ясно как день, а для тебя явилось чем-то новым, что ты если и принял, то с трудом. Многое в жизни меняется, Фильт, и нужно такие изменения признавать и понимать, а не отворачиваться или отмахиваться от них. Так-то проще всего. Дескать, я этого не вижу, а значит, этого и нет.

Юноша некоторое время молчал, а потом сказал:

– Да, наверное, вы опять правы. Я вам не говорил, но когда я ехал сюда, я думал не только о холодной погоде, но и о том, что здесь обитают суровые, жестокие воины, которые только и умеют, что убивать. Я еще практически ни с кем тут не разговаривал, но я вижу, что в Хэфдоуне живут хорошие, спокойные и, вероятно, счастливые люди, которые не смотрят на меня исподлобья, не показывают на меня пальцем, не отворачиваются с презрением в сторону, едва завидев меня. Я не думал, что здесь будет так.

– А если бы мы с Лэрмисом сказали тебе об этом раньше, разве бы ты поверил нам?

– Вряд ли.

Лицо Мол-Габура сделалось серьезным, и он сказал:

– Фильт, завтра мы идем к Мудрейшим. Запомни, пожалуйста, одну вещь. Они считают, что ты в курсе всего того по теме Черных Титанов, что знаю я, поэтому постарайся не выдавать своего удивления, если ты услышишь что-то в первый раз.

– А зачем такой обман?

– Было очень нелегко убедить их разрешить тебе приехать сюда. Точнее, не просто приехать, а в моей компании. Твой титул королевского разведчика им сильно мешал. Они считали, что ты можешь работать на Сколлада Третьего, другими словами, они видели в тебе обычного шпиона.

– Тогда я бы не назвал их Мудрейшими, – покачал головой Фильт. – Будь я шпион, я бы не стал приезжать под своим именем, а в лицо меня тут вряд ли кто знает.

– Последнее мне неведомо, но ты зря недооцениваешь Мудрейших. Они как раз высказали предположение, что в этом и может быть вся хитрость: открыто приехать под своим именем.

– Иногда мне кажется, что вы все действительно слишком погрузились в эти игры, – с некоторой досадой в голосе произнес разведчик. – Нельзя же всех вокруг постоянно подозревать.

– Увы, Мудрейшим приходится. Они отвечают за свою страну и не могут быть легкомысленными и надеяться на авось. Создание Хэфдоуна и поддержание его в том облике, в каком ты его видишь сейчас, далось им очень нелегко. Это лишь внешнее впечатление, что всё в порядке и идет своим чередом. Мирная жизнь и благосостояние не являются теми вещами, которые возникают сами собой. Эти гигантский труд в течение многих веков. И не только людей, но и магов. Одна ошибка может стоить дорого. Это не излишняя подозрительность, как ты думаешь, а мудрая предусмотрительность.

– Вам виднее, – пожал плечами юноша. – А что такого особенного я не знаю про Черных Титанов, что знаете вы?

– Вот завтра и увидим, – отрезал старый маг и вновь задымил трубкой.

– Я, пожалуй, пройдусь, – сказал Фильт. – Вы не против?

– Нет, что ты, – ответил Мол-Габур. – Дорогу ты запоминаешь всегда хорошо, так что встретимся потом в «Сказках Красного Дракона». Я знаю тут уютное местечко для ужина, хотя ты сам вправе распоряжаться своим временем.

Фильт кивнул, встал со скамейки и отправился на осмотр Хэфдоуна, радуясь, что волшебник не потянул его в чайную.

### Глава XIV

Юноша пошел на прогулку не только ради ознакомления с новым для него городом и понимал, что старый чародей догадывается об этом. Ему хотелось побыть наедине со своими мыслями. Фильт до сих пор плохо представлял себе, зачем магу понадобилось тащить его в Хэфдоун. Если верить волшебнику, то он предпочитал уединенные странствия. Защита ему тоже не требовалась. Всех тайн он не раскрыл и делать это явно не собирался. Плюс Мол-Габуру, по его же словам, пришлось убеждать Мудрейших в отношении разведчика. В чем же роль его, Фильта, во всей этой истории? Или учитель хочет, чтобы он увидел или услышал что-то сам, своими глазами и ушами? Проклятье, что у мага за манера всё запутывать. А теперь еще попросил подыграть ему перед Мудрейшими. Но раз те такие умные и могущественные, то наверняка раскусят его уже по глазам и малейшим движениям лица, если тот услышит что-то странное, о чем он якобы должен знать. Ох, Наставник, допрыгаешься ты со своими играми, выведут тебя на чистую воду…

Занятый этими мыслями, юноша даже не заметил, как отмахал весьма приличное расстояние от того места, где он расстался с Мол-Габуром. Солнце понемногу готовилось валиться к горизонту, но было еще довольно светло, и фонари пока не зажгли. Стараясь отвлечься от множества одолевающих его мыслей, разведчик стал внимательно смотреть по сторонам.

Хэфдоун был совершенно не похож на Кафтелию или любой другой город, где бывал Фильт. Кроме преобладающего золотистого цвета всех оттенков, здесь также часто встречались белый и синий. Крыши домов горели темно-красной, почти коричневой черепицей. Их формы были совершенно иными, чем в Сколладии, и, пройдя несколько кварталов, юноша понял, что здания как-то очень толково расположены: они не были натыканы рядом друг с другом и часто задвигались куда-то вглубь, чтобы основные улицы казались широкими и свободными. И всё тут утопало в зелени, притом Фильт узнавал лишь некоторые породы деревьев, не говоря уже о цветах, которые попадались в городе на каждом шагу.

Многочисленные магазинчики сменялись чайными и тавернами, а о предназначении некоторых заведений Фильт так и не смог догадаться: все вывески были на местном языке. Сколладской речи он нигде не слышал, хотя торговцы, у которых он спрашивал цену на некоторые вещицы, его хорошо понимали.

Фильт заметил, что часто улицы неожиданно выходили на широкие площади с шикарными фонтанами, а потом они изгибались таким образом, что через несколько шагов этих фонтанов уже видно не было, хотя их всё еще можно было слышать. Заблудиться он не боялся: обучаясь в лагере, разведчик выбирался из таких лабиринтов, что он бы не запутался ни в одном городе.

Многие продавцы выкладывали свой товар прямо на улице, и юноша с удивлением обнаружил фигурки и статуэтки разных сказочных персонажей, которые продавались и в его родной стране: гномов, драконов, кикимор и прочих. Правда, они отличались от сколладских, но узнать их было легко. Фильт подумал, что надо будет прикупить хотя бы парочку сувениров, но решил пока не торопиться. Наверное, Мол-Габур скажет ему, что тут лучше всего выбрать, уж не станет же он молчать и на эту тему.

Разведчик догадался, что жилые дома находятся или в глубине улиц, или вообще расположены в каких-то других районах. В той же Кафтелии было по-другому: там всё перемешано в беспорядке – и трактиры, и городские учреждения вроде почты или банка, и гостиницы, и жилые домики. Хэфдоунский подход юноше понравился больше.

Постепенно начало темнеть, и стали загораться фонари, однако не все сразу, как в Сколладии, а один за другим. Фильт уже подумывал о том, что, наверное, стоит вернуться, если он не хочет пропустить ужин, как очередная улица вывела его на широкую смотровую площадку, где толпилось много народа. И не просто так.

Фильт осторожно протиснулся вперед и увидел причину скопления жителей города. Лоуфель и Квиззта, эта неразлучная парочка предстала перед ним во всей красе, и подобного зрелища он не видел даже во время их путешествия на Север. Первая из них всегда напоминала апельсин, но в небе Хэфдоуна она буквально сияла своим безукоризненным оранжевым цветом, нежно окрашивая небольшое пространство неба вокруг себя. Вторая же была похожа на темно-зеленую арбузную кожуру с едва заметными черными полосами, но сейчас эта зелень стала яркой, насыщенной, потрясающе контрастируя со своей коллегой. Россыпь звезд – юноша даже не думал, что их может быть столь много – словно специально не приближалась к Лоуфели и Квиззте, и Фильт с изумлением заметил, что он не видит привычных расположений созвездий, как будто местное небо принадлежало не Гефетрону, а какому-то совсем иному миру.

Разведчик зачарованно смотрел вверх, стараясь навсегда запечатлеть в своей памяти роскошную небесную картину этой ночи. И тут он услышал женский голос, говорящий по-сколладски с совсем легким акцентом:

– Красиво, правда? Сегодня одна из трех Счастливых ночей, и я всегда прихожу на это место полюбоваться таким великолепием.

Фильт обернулся. Рядом стояла стройная девушка чуть ниже его ростом с такими же раскосыми глазами, как у Брефтора или почти всех жителей Хэфдоуна, как уже успел заметить юноша.

– Прости, Фильт, я не представилась, – улыбнулась его новая знакомая. – Меня зовут Твейлис.

«Почти как Твейкиль», – машинально отметил про себя Фильт, вспомнив торговца вином в Кафтелии.

И он не нашел ничего лучше, как спросить:

– А откуда ты знаешь мое имя?

Твейлис снова улыбнулась:

– У нас слухи о новых гостях распространяются быстро, а визиты из вашей страны нам наносят не очень часто. Про приезд могущественного волшебника Мол-Габура и его ученика мы знаем не первый день.

«Ну и дела», – подумал Фильт. – «Я тут прям местная знаменитость».

На смотровой площадке было довольно светло, и юноша мог хорошо разглядеть Твейлис. Ее темная, почти черная коса была переброшена на грудь, а белое платье с золотой вышивкой выгодно подчеркивала фигуру. Фильт попытался найти сравнение для ее голоса. Ручеек? Нет, не то. Серебряный колокольчик? Как-то пошло. Он почувствовал, что краснеет.

«Фильт, поддержи разговор», – сказал он сам себе. – «А то стоишь как болван и только пялишься на нее».

Он выдавил из себя улыбку и спросил:

– Ты говорила про какие-то счастливые ночи, что это?

Твейлис поправила безупречно лежащую косу и ответила:

– Мы в Хэфдоуне верим, что в году есть три Счастливые ночи. Сегодня как раз одна из них, а остальные в другие дни. С названием всё очень просто: ты можешь встретить в эту ночь свое счастье.

От взгляда ее изумрудных глаз у разведчика чуть не закружилась голова.

«Ведьма, как есть ведьма», – пронеслась у него мысль.

И тут же в памяти всплыли слова Мол-Габура: «Ты тут поосторожнее, ученик. Девушек тут много, и среди них немало красивых. Так что не спеши с выбором и не пожирай всех подряд глазами».

Поосторожнее? К Юмнору осторожность! Фильт считал себя большим знатоком женщин и уже понял, что он никогда в своей жизни не встречал такую красивую девушку. А вдруг это его Счастливая ночь? Каким же он был глупцом, что упирался с поездкой на Север! А если бы не поехал? Тогда он бы никогда не встретил Твейлис, и одно это знакомство уже многажды оправдывало долгое путешествие с двумя магами.

– Ты бывала когда-нибудь у нас в Сколладии? – спросил он, практически в первый раз в жизни теряясь при разговоре с девушкой и не зная, что сказать.

– Нет, но мне много рассказывали о вашей стране. Думаю, надо будет как-нибудь нанести визит.

Юноша сглотнул. Он уже забыл про Лоуфель и Квиззту, про шикарное звездное небо, про пока еще непонятную цель поездки в Хэфдоун, про сотни вопросов к старому магу. Его, словно молния, пронзила мысль, что весь смысл его существования находится сейчас перед ним, и если он упустит свой шанс…

– Ты многое уже успел посмотреть, Фильт? – спросила Твейлис. – Наверное, не очень, вы ведь прибыли только сегодня.

«Главное, не делать… как их называла Клэр? А, тухлые комплименты. Навроде того, что, мол, теперь я в твоем лице увидел самое главное в Хэфдоуне. Да, действительно, звучит тухловато».

– Нет, почти ничего, – улыбнулся юноша. – Мы были с учителем в харчевне «У золотого ската», а потом я решил прогуляться, пока Наставник отдыхает. Признаюсь, кухня в том заведении выше всяких похвал.

– Да, неплохое местечко, – согласилась девушка. – Но есть и другие. Например, «Пьяная каракатица».

– «Пьяная каракатица»? А что это?

– Это таверна, одна из моих любимых. Если ты не против и у тебя есть время, то можем зайти.

– Ммм.. эээ… – замычал Фильт, но Твейлис тут же всё поняла.

– Я слышала, что у вас не принято, когда девушка куда-то приглашает юношу, но у нас это совершенно в порядке вещей. Так мы идем?

– Конечно! – воскликнул разведчик, еще раз подумав про Счастливую ночь.

Они покинули смотровую площадку, а Фильт начал судорожно прикидывать, сколько у него с собой монеток: на ужин в такой компании он не рассчитывал. Быстро посчитав, он пришел к выводу, что должно хватить, если только Мол-Габур не обманул его с ценами.

По пути к «Пьяной каракатице» Фильт больше спрашивал, а Твейлис охотно отвечала. Так, он узнал, что девушка занимается разведением цветов где-то загородом, а потом ими украшают дома и улицы Хэфдоуна. Его новая знакомая очень любила музыку, а также разные театральные представления и старалась не пропустить ни одного выступления приезжих артистов, в том числе из Сколладии, которые наведывались сюда довольно редко. На вопрос юноши, какие цветы у нее самые любимые, Твейлис произнесла несколько названий, которые ему ничего не говорили, он в первый раз их слышал, о чем и сообщил. Девушка рассмеялась и сказала, что обязательно покажет их ему, если они где-нибудь встретятся им по дороге.

Наслаждаясь восхитительной музыкой голоса Твейлис, Фильт заметил, что она не задает никаких вопросов про цель их визита в Хэфдоун. Это неприлично спрашивать? Или… или она знает больше, чем кажется? Нормально ли это, когда после буквально двух минут знакомства она его пригласила вечером в таверну? А что, если… Тут юноша даже чуть было не остановился. А что, если эта встреча подстроена и совершенно не случайна? Кто она вообще такая, эта Твейлис? Не работает ли она на Мудрейших, которые ее специально подослали, дабы выведать у него какие-то сведения? Вдруг они только на словах поверили Мол-Габуру, а сами всё равно считают Фильта шпионом его величества?

Юноша почувствовал, что он сам уже начинает рассматривать любые события с точки зрения неких игр, тем самым становясь верным последователем подозрительного учителя. Нет, если так дальше пойдет дело, то о Твейлис ему придется забыть: она наверняка поймет, что он не говорит с ней открыто. Глупости, она не может быть шпионкой! Не потому что красива, а потому что… ну, не может, и всё тут.

Фильт с усилием вышвырнул из головы подозрения насчет его новой знакомой, и ему тут же стало намного легче. Твейлис продолжала что-то рассказывать, и разведчик невольно залюбовался ее движениями: она не просто шла, а словно танцевала, делая то короткие, то широкие шаги, иногда поворачивалась в ту или иную сторону и постоянно жестикулировала, что юноше, как правило, не нравилось в людях, но в данном случае он был буквально очарован.

Когда Твейлис замолчала, завершив очередную историю, юноша вдруг решил поделиться с ней рассказом о путешествии на Север. Он поведал ей о зонтиках Лэрмиса и об удовчике, что привело девушку в восторг, и она даже зааплодировала. Ее интересовало всё до малейших подробностей, и она засыпала разведчика вопросами, на которые ему не всегда удавалось найти ответ. Откуда, например, он мог знать, каким образом Лэрмис устроил представление с зонтиками и куда они, собственно, потом подевались? Устройство волшебного саквояжа он тоже объяснил с трудом, повторив слова магов о посылании образов. Удивил он Твейлис и снежно-ледяной лестницей, по которой они с Мол-Габуром спускались, перед тем как подойти к воротам Хэфдоуна.

За этой непринужденной болтовней время и дорога бежали быстро, и Фильт даже не заметил, как они добрались до «Пьяной каракатицы». Как и перед харчевней «У золотого ската», вход здесь был украшен флагами. На этот раз они были белого цвета, а изображение каракатицы, имевшей умильную мордочку, было фиолетовым. В одном из щупальцев обитательница морского дна сжимала огромную пивную кружку.

Фильт обратил внимание, что на улице около таверны стоят лавочки, и почти все они были заняты. Оттуда раздавался веселый говор и постоянный смех. Присмотревшись, разведчик понял, что все сидящие там держат в руках пивные кружки и активно дымят. Были ли у них трубки или папироски вроде тех, что покуривала Клэр, он разобрать не смог: на улице уже стало довольно темно, а освещались только вход и флаги.

– У нас обычно не курят внутри, – пояснила Твейлис. – Не всем нравится запах дыма, а еще им пропитывается вся одежда. Но раньше разрешалось. А у вас?

– У нас можно, – ответил юноша. – Но мне всё равно, я не курю. Хотя к дыму отношусь нормально, Наставник-то постоянно с трубкой.

– Вот и молодец, – похвалила его девушка. – Что ж, заходим!

Они вошли в таверну, которая их встретила громкими разговорами, непривычной для уха Фильта музыкой и массой вкуснейших ароматов, среди которых юноша смог определить едва ли десятую часть.

Разведчик быстро догадался, что Твейлис является завсегдатаем «Пьяной каракатицы». Она уверенно лавировала между столиков, стоек и многочисленных компаний, постоянно отвечая кому-то на приветствия. Фильт время от времени осторожно оглядывался, но не заметил, чтобы кто-то смотрел им вслед или начинал шушукаться. Явно не было и типичных для подобных заведений в Кафтелии выкриков вроде «эй, Твейлис, нового кавалера подцепила?», хотя он и не понимал местного языка. Здесь были парочки и шумные компании, все ели, пили, смеялись и болтали, но никто никому не хамил, ни к кому не приставал и не падал – во всяком случае, пока – от выпитого под стол.

Наконец они добрались до свободного столика, на котором стояла какая-то табличка, и Фильт, следуя приглашающему жесту своей новой знакомой, уселся на стул, сиденье которого прикрывала тонкая плоская подушечка с изображением каракатицы.

– Ты знала, что столик будет свободен? – удивился он.

– Если бы я не пришла в течение ближайшего получаса, то его бы уже заняли, – улыбнулась Твейлис.

К ним тут же подлетела несколько запыхавшаяся – видимо, от обилия заказов – девушка с точной такой же странной прической, как Фильт видел в харчевне «У золотого ската». Она что-то быстро сказала на местном языке, но, заметив юношу, произнесла на сколладском:

– Ой, простите. Добрый вечер! Твейлис, вы что-то выпьете, пока смотрите столовую карту?

– Да, – ответила та тоже по-сколладски. – Принеси нам, пожалуйста, вашего темного.

Девушка кивнула и в мгновение ока исчезла, а Фильт заметил, что Твейлис чуть ли не светится – то ли от счастья, то ли от радости, то ли от чего другого.

– В карте всё переведено на ваш язык, но ты вряд ли что-то поймешь, – сказала его спутница. – Так что спрашивай, не стесняйся, я знаю все эти блюда. Или просто скажи, чего бы ты хотел.

«Как с ней легко», – подумал Фильт. – «Не то, что с Наставником. Тот сначала хорошенько поиздевается, а потом всё равно придется его спрашивать или упрашивать объяснить».

– Здесь, наверное, только рыба и всякие морские существа? – предположил юноша, раскрывая карту.

– Нет, почему. Есть мясо, птица, овощи. Но больше всего блюд из каракатицы.

– Я сегодня уже был в рыбном заведении, – улыбнулся Фильт. – Так что, пожалуй, отведаю чего-то другого.

– Тогда рекомендую вот это, – изящный пальчик Твейлис ткнул в карту, раскрытую юношей. – Не обращай внимания на пышное название: «Мечта седого воина» это салат из индейки с овощами, орешками, соусом и гренками. Очень вкусно, я пробовала.

– Полагаюсь на твой вкус, – сказал разведчик. – А название просто так выдумали?

– Не совсем. Есть одна легенда о старом воине, который в одиночку сражался с врагами вдали от родины и в редкие минуты отдыха мечтал съесть индейку, которую готовили у него дома.

Она очаровательно хихикнула:

– Уж не знаю, сколько в этой легенде выдумки, а сколько правды, но салат отменный.

В этот момент у их столика возник парень в белой рубахе с рисунком фиолетовой каракатицы и ловко расставил на столике приборы, тарелки, две глиняные кружки и пузатый бочонок с краном.

– Это и есть «ваше темное»? – поинтересовался Фильт, наполняя кружки.

– Ага. Его варят прямо при таверне, больше его нигде не попробуешь.

Она подняла кружку и торжественно произнесла:

– За нашу встречу, коя может быть предвестницей важных событий и изменить нашу судьбу! Да возблагодарим мудрость Семи!

Кружки ударились друг о друга, но Фильт пока не спешил пить.

– Это какой–то особый тост? – осторожно спросил он.

– Нет, – рассмеялась Твейлис, уже сделавшая первый глоток. – Мы так всегда говорим при знакомстве.

Фильт кивнул и отпил из кружки.

Разведчик не считал себя большим знатоком пива, хотя любил отведать вкусные сорта. Например, то же темное родельгейское, которым его неожиданно попотчевал Лэрмис во время их путешествия в Хэфдоун. Фильту показалось, что это было уже очень давно…«Ваше темное» превзошло все его ожидания, притом благодаря не каким-то особенным добавкам: оно подкупало искренностью и верностью изначальным традициям, насколько это мог оценить юноша. Там не было ничего лишнего, но о каком-либо стандартном вкусе и речи не шло. Таким, наверное, его готовили на самой заре пивоварения. Оно почему-то вызывало у Фильта представление о первом заложенном камне в крепостной стене, первом выкованном в кузнице мече, первом спиленном для основы дома бревне. В нем было нечто древнее, вечное, исходное. Оно было плотным, крепким и немного грубым, но потрясающе честным. Иных слов для описания своих ощущений разведчик не находил и поделился ими с Твейлис.

Девушка задумалась и сказала:

– Как интересно, что люди воспринимают одно и то же совершенно по-разному, когда речь идет о подобном. Когда я пью это пиво, то представляю себе чистоту горных ручьев, необъятность ячменных полей, тяжесть соплодий хмельных шишек…

– А у него есть какое-то название? – поинтересовался Фильт, делая еще один глоток.

– Здесь его называют просто темным. Как я уже говорила, его больше нигде не предлагают, поэтому особого смысла в названии нет. Иногда его именуют «каракатица».

– А тут есть и светлый сорт?

– Есть, но его варят не здесь. В самой «Пьяной каракатице» изготавливают только темное. Хотя так таверну прозвали не из-за пива, тут имеются совсем иные, крепкие напитки, но про них пока говорить не будем.

И Твейлис снова хихикнула.

– Ты мне посоветовала салат, а что с основным блюдом?

Разведчик пока решил не форсировать тему с крепкими напитками, тем более что он сам их не любил.

– Сейчас… Можно взять вот это, называется «Мощь и сила Семи».

Фильт уже хотел спросить, не мужская ли мощь и сила имеется в виду, но вовремя прикусил язык.

– Тут семь это набор разных видов мяса, – пояснила девушка, хотя разведчик ничего не спросил. – В том числе такого, что ты вряд ли где мог попробовать.

– Местный деликатес?

– Вроде того. Но ты сначала попробуй, а потом я тебе скажу.

– Идет, – рискнул юноша. – А ты что выбрала?

– Пройдусь по каракатице, – улыбнулась Твейлис.

Фильт еще раз посмотрел в карту.

– Слушай, а где тут цены? Я вашего языка не понимаю, но цифр не вижу.

– Цифры у нас такие же, ты прав. А цену мы узнаем после.

– Это как? – не понял разведчик.

– В Хэфдоуне все трактиры, таверны, харчевни и прочие заведения делятся на несколько групп, в которых стоимость блюд примерно одинаковая. Поэтому каждый ходит туда, где ему по карману и удобно по расположению, всё очень просто.

– А я вот ничего об этом не знаю, как же мне быть?

– Так ты со мной, – засмеялась Твейлис. – Ты же разведчик, Фильт, значит – наблюдательный человек. Если ты куда-то зайдешь и увидишь, что там дорогая, торжественная обстановка и люди все из себя важные, ты ведь поймешь, что это за уровень?

– Это да, но у нас всё не так, – ответил Фильт. – В разных местах цены могут очень сильно разниться на одно и то же блюдо или напитки. Поэтому мы всегда сначала смотрим на цены, если куда-то приходим в первый раз.

Твейлис пожала плечами.

– У нас все владельцы заведений покупают продукты в одном месте, то есть за одну цену. Почему за то же самое у кого-то нужно платить больше? В таком случае я просто уйду к тому, у кого дешевле, и он получит мои деньги.

– Но можно вкуснее готовить или лучше обслуживать или предлагать большие порции, – не сдавался Фильт. – Или как можно сравнивать трактир в центре города с таверной на окраине?

– Почему нет? Мало ли где я окажусь. Порции у нас везде одинаковые, готовят везде вкусно, обслуживают везде хорошо. За что переплачивать?

Юноша ответить не успел, так как появилась девушка и приняла от Твейлис заказ. Фильт решил пока больше не обсуждать ценовые вопросы с Твейлис и спросил:

– А вы дома сами готовите?

– Конечно, и очень охотно. И любим ходить друг к другу в гости, а что за встреча без вкусного стола? – Она улыбнулась. – Но иногда лень или нет на это времени, ну и другие причины бывают. Так что наши таверны пустыми не стоят.

– Но ты все-таки назвала «Пьяную каракатицу» одной из своих любимых.

– Мне здесь нравится обстановка. Не знаю, – пожала плечами Твейлис. – В других местах тоже хорошо, но мне тут как-то уютнее, что ли.

Они непринужденно болтали, не забывая про пиво, но Фильт старался особо не налегать, да и много пить он не любил. Его новая знакомая делала небольшие глотки, но через какое-то время раскраснелась, и юноша невольно залюбовался ею.

«Не слишком ли откровенно я на нее смотрю?» – вдруг спохватился он. – «Ох уж, этот Наставник, начинаю всё делать с оглядкой».

Фильт любил вкусно поесть, но поймал себя на том, что и «Мечту седого воина», и «Мощь и силу Семи» он съел как-то незаметно, уж очень он был увлечен Твейлис.

Время неумолимо бежало вперед, и чудесный ужин подходил к концу. В бочонке пива оставалось еще немало, но разведчик уже больше не хотел хмельного, да и девушка не очень спешила осушить свою кружку.

Посетители «Пьяной каракатицы» продолжали веселиться. Там и тут были слышны смех и веселая болтовня, а заказы сыпались со всех сторон. В какой-то момент опять появилась обслуживавшая их девушка и что-то негромко спросила у Твейлис, притом на местном языке. Та ответила, и Фильт распознал имя своего учителя. Это было так же, как в таверне «У золотого ската», только Мол-Габура сейчас с ними не было. Юноша долго ерзал на стуле, но вопрос все-таки задал:

– Твейлис, почему ты упомянула моего Наставника, и сколько надо заплатить за ужин?

– Фильт, не волнуйся, всё уже оплачено, – улыбнулась девушка. – Твоим учителем.

– Не понимаю, – честно признался юноша.

– Фильт, ваши расходы здесь оплачиваются почтенным Мол-Габуром, у которого есть счет в нашем банке, за исключением тех, за которые платит Хэфдоун, но про них я не в курсе.

– Ты тоже меня пойми, – юноша даже наморщил лоб. – Мы случайно встречаемся, ты знаешь мое имя, что-то знаешь о моем учителе, об этих расходах. Откуда?

– Ой, Фильт, – вздохнула Твейлис. – Понимаю, что ты разведчик, но не надо быть таким подозрительным. Я тебе уже говорила, что слухи о новых гостях тут распространяются быстро. Почтенного Мол-Габура у нас хорошо знают. Не надо, пожалуйста, выдумать того, чего нет.

Она отвернулась и стала смотреть куда-то в сторону. Фильт почувствовал неловкость, но всё равно никак не мог выкинуть из головы мысли о странности этого вечера. Он хотел что-то спросить, но девушка сказала:

– Слушай, уже поздно, мне нужно торопиться, чтобы успеть.

– Успеть куда?

– Пойдем.

Твейлис встала, не ответив на вопрос разведчика, и стала пробираться к выходу. Фильту ничего не оставалось, как последовать за ней. Но он все-таки оставил серебряную монетку на столике.

На улице было еще довольно тепло, и ночная прохлада не спешила вступать в свои права. Над Фильтом висело полное звезд небо, и совсем неподалеку перекрикивались какие-то птицы.

– Мне пора, – улыбнулась девушка. – Спасибо за приятный вечер! Прости, что я так внезапно убегаю, но мы несколько засиделись.

– Я могу тебя проводить? – спросил юноша, надеясь, что в темноте она не заметит, что он краснеет.

– Нет, спасибо, в этом нет необходимости, – вновь рассмеялась она. – У нас мальчики не провожают девочек. В Хэфдоуне спокойно и безопасно. Но мне правда надо бежать, а то я опоздаю. Пока, Фильт! Желаю хорошо провести время!

– Куда опоздаешь? – спросил разведчик, но Твейлис не ответила и, помахав рукой, быстро зашагала по одной из дорожек, разбегавшихся от таверны.

Лишь огромным усилием воли Фильт заставил себя не побежать за ней. Он стоял и смотрел на удаляющуюся фигурку Твейлис, пока она совсем не исчезла из виду. Рядом, где курили трубки, раздался взрыв хохота, и юноша, быстро сориентировавшись, отправился в сторону гостиницы.

Он прикинул, что идти ему еще довольно прилично, так что оставалось время, чтобы привести в порядок мысли, которые то разбегались в разные стороны, то собирались в большой хаотичный клубок.

Несмотря на поздний час, улицы Хэфдоуна не были пустыми, и это очень помогло Фильту. Он знал, что будь тут безлюдно, он непроизвольно стал бы ожидать или нападения, или еще какой-нибудь гадости. Поэтому юноша, который теперь упругим шагом шел по одновременно и чужому, и становящемуся очень близким городу, мог спокойно поразмыслить над последними событиями.

«Наверное, Наставник волнуется, я ведь должен был появиться к ужину», – думал Фильт. – «С другой стороны, он уверен, что в Хэфдоуне безопасно, да и, вероятно, он бы помчался меня разыскивать, если что. Ладно, извинюсь, хотя он мне не нянька, и я не его подопечный, чтобы отчитываться за каждый шаг».

В голове разведчика кружился быстрый хоровод, и Фильт перескакивал с одной темы на другую.

«Но кто же такая эта Твейлис? Она, похоже, чего-то не договаривает и знает явно больше, чем показывает. Вроде всё у нее получается ладно да гладко, но вот не верю я, что весь Хэфдоун знает, к примеру, о счете Мол-Габура в местном банке и что ему надо адресовать все мои расходы. Мысль о неслучайной встрече с Твейлис мне противна, но совсем исключать ее я тоже не могу. Эх, если бы учитель таки раскрыл тайну моей роли во всем этом! Тогда многое можно было бы объяснить. Однако я не раз уже убеждался в том, что Наставник никогда не молчит или что-то утаивает просто так. Сперва кажется, что он просто издевается, а потом понимаешь, что он вновь и вновь оказывается прав. Но как я могу быть самостоятельным и думать собственной головой, о чем он мне говорил, когда не знаю исходной ситуации? Возможно, завтрашняя встреча у Мудрейших прольет какой-то свет. А как мне теперь опять найти Твейлис? Если я ее не увижу, я всеми правдами и неправдами останусь в Хэфдоуне, и плевать мне на игры и Черных Титанов, будь они неладны! Проклятье, а я ведь до сих пор не знаю, кто меня хотел убить в Кафтелии, и я ни на шаг не приблизился к разгадке».

Рассуждая таким образом, юноша добрался до «Сказок Красного Дракона» и уже издалека заметил, что на веранде стоят несколько столиков, за одним из которых сидел Мол-Габур со своей всегдашней трубкой.

Фильт решительно подошел к старому магу и начал говорить заранее подготовленное извинение:

– Простите, Наставник, я…

– Брось, Фильт, – неожиданно беззаботным голосом ответил тот и даже отмахнулся рукой. – Дело-то молодое.

Он вдруг подмигнул разведчику и, как ни в чем не бывало, спросил:

– Надеюсь, ты хорошо провел время с Твейлис?

Фильт так и сел.

– Вы… вы что, за мной следили? Откуда вы знаете? Или вы сами ее мне подослали?

Волшебник укоризненно покачал головой.

– Фильт, Фильт… Скажи мне, почему ты порой бываешь легкомысленным в серьезных вещах и столь подозрительным в каких-то второстепенных вопросах, не утруждаясь даже немного подумать над ответами на них?

– Это не второстепенный вопрос, – упрямо наклонил голову разведчик.

– Разве Твейлис тебе не рассказала, каким образом производится большинство расчетов в Хэфдоуне?

– Рассказала, и я хотел бы извиниться. Я не знал, что…

– Оставь это. Пожалуй, мне следовало предупредить тебя, но я просто не думал, что ты так быстро окажешься в каком-нибудь заведении без моего сопровождения.

– Но…

– Не перебивай теперь, пожалуйста. Когда в Хэфдоуне оплачивается счет, то сначала называют имя того, кто будет платить, а потом – того, за кого платят. То есть, если бы Твейлис, например, платила сама за ваш ужин в «Пьяной каракатице», то она бы назвала свое имя два раза. Но она сначала указала меня, а потом себя. Что тебе непонятно?

– Но как вы узнали об этом?

– Фильт, расчеты в Хэфдоуне построены на доверии, но это не означает, что они полные глупцы. Плательщику – в данном случае мне – отправляется сообщение о том, кто и за что именно хочет оплатить с его счета. После чего тот либо подтверждает, либо отказывает. Вот и всё.

– Так вы же не можете пользоваться магией, или как это работает?

– Да, это магия, но местная, дорогой мой ученик, поэтому на нее запрет не действует. У меня есть соответствующий браслет, взгляни.

И старый маг закатал рукав, демонстрируя ученику обычный, но изящный браслет золотистого цвета.

– Поэтому я узнал, кто воспользовался моим счетом в Хэфдоуне и за что именно, а потом уже сложить два и два было проще простого.

– Да. Да, я… Простите, я…

– Ну, хватит уже извиняться-то, – весело произнес старый маг. – Кстати, и как тебе Твейлис?

– Ой, она… Я…

– Вижу, вижу, можешь не продолжать. Я не собираюсь вторгаться в твою личную жизнь. Но запомни, мой мальчик, завтра мне от тебя понадобятся сосредоточенность и серьезность. Если ты будешь постоянно думать о девушке, то ты меня просто подставишь перед Мудрейшими: они решат, что ты недостаточно ответственно относишься к делу и зря сюда приехал.

– Знать бы еще, что это за дело, – ворчливо ответил Фильт. – Пока что я от вас не получил ничего, кроме туманных намеков и общих слов.

– Завтра ты кое-что узнаешь. Ты уже должен был понять, Фильт, что я не ставлю своей целью утаивание каких-то сведений, а просто хочу, чтобы ты их получил в нужный момент и в нужном месте. Ладно, спокойной ночи. Завтрак в полвосьмого, а в девять нас ждут в Чертоге Семи. Не подведи меня, Фильт.

Маг встал и пошел к входу в гостиницу. Разведчик остался сидеть за столиком, пытаясь переварить слова Мол-Габура. У него это получалось не очень, так как перед глазами постоянно возникал образ Твейлис.

### Глава XV

На следующее утро Фильт проснулся бодрым и в хорошем настроении. Вчерашние подозрения куда-то улетучились, и он был готов не ударить лицом в грязь перед Мудрейшими. Его учитель за завтраком был немногословен и задумчив, и юноша решил не дергать его с очередными вопросами.

Из гостиницы они двинулись в сторону ворот, однако потом Мол-Габур резко взял левее. Он шагал, опираясь на посох, хотя разведчик был уверен, что это лишь для вида. Эта часть города отличалась небольшим количеством магазинчиков и разного рода заведений вроде харчевен, но зато тут было много каких-то учреждений, предназначение которых Фильт понять не мог, так как все вывески были на местном языке. Старый маг молчал и только иногда поджимал губы, погруженный, видимо, в свои мысли.

Дорога вывела их на очередную площадь, и тут Фильт остановился. Мол-Габур тоже замедлил шаг.

– Фильт, ты стоишь перед Чертогом Семи, – торжественно произнес волшебник. – Но первое, что ты видишь на этой площади, это, конечно же, Фонтан Семи.

– Да, – еле слышно проговорил юноша.

Он действительно был ошеломлен открывшимся зрелищем.

Фонтан был круглым, а в его центре находился дракон о семи головах. Он был абсолютно прозрачным, а на семи шеях красовались небольшие цветные полосы: красная, желтая, зеленая, синяя, черная, серебренная и золотая. Из жутких пастей выстреливали в воздух струи воды и на высоте нескольких локтей обрушивались обратно. Даже издалека было видно, что эти скульптуры выполнены очень искусно. На фонтан можно было смотреть вечно.

– Он выполнен из горного хрусталя, – поведал Мол-Габур. – Скульптору понадобилось пять с половиной лет, чтобы завершить работу. Он сделал несколько десятков образцов, но уничтожал их, считая промежуточные результаты далекими от идеала, к которому он стремился. Поэтому свои модели он лепил из глины, так как горный хрусталь штука очень редкая и дорогая. Еще года полтора ушло на то, чтобы завершить фонтан технически, то есть трубы, подвод воды и так далее. В целом как раз семь лет. Маги Хэфдоуна могли сделать то же самое за пару минут, но они пожелали, чтобы создателем был человек. Они говорили, что в их чарах не будет души.

– Потрясающе, – сказал Фильт. – Никогда не видел ничего подобного.

– Одно из чудес Хэфдоуна, – покивал головой чародей. – Но пойдем, нас уже ждут.

Мол-Габур поднялся по ступенькам лестницы, которые вели к Чертогу Семи. Разведчик, залюбовавшись фонтаном, сначала даже не заметил само здание. Оно было невысоким, и в его внешней отделке ожидаемо преобладали золотистые и красные тона. Пологие скаты черепицы были темно-красными, как и на многих других домах Хэфдоуна.

На входе в Чертог Семи стояли два вооруженных воина в отливавших золотом доспехах, и смотреть на них Фильту было больно, столь ярко отражалось в латах солнце. Они даже не посмотрели на входящих и не сделали ни единого движения.

– Сюда можно так просто войти? – спросил юноша, когда они миновали двери и вошли в полутемный прохладный зал.

– Нет, но о нашем прибытии их предупредили, – ответил Мол-Габур. – Чертог Семи можно посещать всем жителям несколько раз в году в определенные дни. Но, разумеется, не все помещения.

Звук шагов учителя и ученика раздавался глухим эхом, отчего входной зал показался Фильту бесконечно огромным. Маг уверенно шел вперед, и юноша догадался, что тот бывал здесь не раз.

Они подошли к совершенно обычной деревянной двери, которая распахнулась сама по себе, когда до нее им оставалось несколько шагов. Волшебник и человек вступили в следующий зал, оказавшийся намного светлее предыдущего благодаря прозрачному куполу и множеству окон, которых Фильт, однако, с улицы не приметил.

– Чертог Семи снаружи кажется совсем другим, – улыбнулся Мол-Габур. – На самом деле он огромен, но находится не под землей, как ты можешь подумать. Просто Мудрейшие тут немного поколдовали и создали соответствующую иллюзию. А вот и они.

Только сейчас Фильт заметил, что половина помещения, в котором находились они с учителем, представляет собой возвышающийся полукруг как в некоторых образовательных классах Сколладии. И теперь к центру зала, где стояли волшебник и разведчик, сверху спускались шестеро. Юноша сразу понял, что это и есть Мудрейшие.

Высокие и осанистые, они были облачены в похожие между собой одеяния, но каждый из Мудрейших носил свой цветной пояс. Это были те же цвета, в которые были окрашены ошейники семиглавого дракона в фонтане. Лишь золотой отсутствовал. Фильт помнил, что эти чародеи отреклись от своих бывших имен, и решил именовать их про себя по цвету пояса.

– Приветствуем вас в Хэфдоуне, почтенный Мол-Габур и почтенный Фильт, – торжественно произнес Серебряный. – Рады, что мы вместе в этот тревожный для Гефетрона час.

Мол-Габур сдержанно поклонился, а Фильт чуть было не упал перед магами на колени, но сумел взять себя в руки и отвесил глубокий поклон. Мощь, исходящая от этих шестерых, чувствовалась им почти физически.

– Благодарим вас за теплый прием, Мудрейшие, – сказал Мол-Габур. – Мы, со своей стороны, рады, что наши опасения нашли мгновенный отклик в Хэфдоуне, благодаря чему мы здесь, в стенах Чертога Семи.

– Думаю, мы не будем долго расшаркиваться друг перед другом, – заметил Зеленый. – Время у нас пока еще есть, но предлагаю сразу перейти к делу. Прошу садиться.

Фильт даже не заметил, как в той части зала, откуда спускались Мудрейшие, возник длинный стол, за которым стояли шесть стульев с высокими спинками. Около юноши и старого мага словно из воздуха возникли две широкие лавки.

– Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему нас шесть, а не семь, – сказал Серебряный. – К сожалению, один из нас недавно был поражен тяжким недугом, и он не в состоянии присоединиться к нашей встрече. Почтенный Мол-Габур, мы помним о твоих выдающихся познаниях в целительстве, поэтому позже хотели бы попросить тебя осмотреть нашего друга. Мы тоже кое-что умеем, однако наши способности оказались бесполезны перед болезнью. Для этого ты сможешь, естественно, пользоваться магией.

– Сочту за честь, – отозвался Мол-Габур. – Но что с ним произошло?

– Мы расскажем тебе об этом потом, после нашей беседы, – ответил Серебряный.

«Видать, не хотят говорить при мне», – подумал Фильт. – «Да и ладно».

– Приходила ли тебе, почтенный Мол-Габур, в голову мысль о том, что Черные Титаны не являются живыми существами? – вступил в разговор Черный.

Фильт резко скомандовал себе не открывать рот и не делать большие глаза, чтобы не выдавать тем самым свое изумление, но учитель поразил его еще больше.

– Да, мы с Фильтом обсуждали этот вопрос, – сказал тот, не смотря на разведчика. – Странное поведение, умение проходить через магический барьер, не пропускающий людей и магов, но позволяющий падать камням и другим предметам, наводили, безусловно, на подобную мысль.

Черный кивнул, а юноша подумал:

«Ну, ты и враль, Наставник. Что еще я узнаю в ближайшее время? А если они раскроют ложь? Неужели было так трудно поделиться со мной этой идеей?»

– Однако у нас не было доказательств, – развел руками Мол-Габур. – Поэтому я не стал выносить данную тему на обсуждение Высшего совета магов.

– У нас тоже не было, но теперь они есть, – сказал Черный.

– Вот как? И что вы узнали?

Старый маг даже привстал со своего места.

– Как мы тебе сообщали, почтенный Мол-Габур, в пещере Сау-Штен вновь появились Черные Титаны. Но буквально несколько дней назад один из них загорелся.

– Загорелся?

– Да. Причина возгорания пока неясна. Но остальные пять существ не обратили на своего… кхм.. товарища никакого внимания и отбыли через некоторое время обычным способом, то есть на платформе куда-то вниз.

– Значит, они…

– Значит, они не имели, по всей видимости, никакого плана действия на подобный случай. У них не было команды тушить его или вызволять иным образом.

– И что вы сделали? – спросил Мол-Габур.

– Когда те пять Титанов исчезли, мы быстро организовали отряд и вытащили загоревшегося из пещеры. Он уже был мертв, если к этим существам применимо такое понятие. Во всяком случае, он не шевелился и ни на что не реагировал. Затем мы вывезли Титана в нашу лабораторию, которая находится недалеко от Сау-Штен.

– Там всё еще работает мастер Гри?

– Да, он там.

– Это лучший специалист Хэфдоуна по всякого рода механизмам, – пояснил старый волшебник, повернувшись к Фильту.

– Мастер Гри обнаружил что-нибудь интересное?

Теперь маг обращался к Мудрейшим.

– Смотря что считать интересным. Но вот чего внутри там не было, так это органов, которые есть у магов, людей или зверей, то есть живых существ. И мы хотели бы, чтобы вы с Фильтом сами посмотрели на этого почившего Титана.

– До Сау-Штен дальний путь, – нахмурил брови Мол-Габур. – Ваши порталы не столь жестки, как в Сколладии, но я сомневаюсь, что парень переживет такой переход.

– А порталы нам не понадобятся, – сказал молчавший до этого момента Красный. – Мы отправимся туда морем. Это намного быстрее, чем по суше, как ты понимаешь.

– Но вам потребуется Круг Семи, чтобы туда быстро добраться на корабле, – возразил старый маг. – Вас же сейчас шесть, и я не могу быть уверенным, что вылечу седьмого Мудрейшего.

– Мы предусмотрели это, – ответил Красный. – Тоулейл справится.

– Простите, – подал голос разведчик. – А кто это?

– Тоулейл приходится внучкой нашему заболевшему другу, – пояснил Красный. – Очень способная девочка, несмотря на юный возраст.

Юношу всегда интересовали вопросы, касающиеся детей и прочих родственников магов, но он решил, что спрашивать об этом у Мудрейших было бы неуместно и даже невежливо.

«Попробую вытянуть ответ у Наставника», – подумал Фильт. – «Ему придется мне рассказать, раз уж я покрываю его вранье».

– Как ты понимаешь, почтенный Мол-Габур, – впервые заговорил Желтый, – мы бы не стали звать тебя в Хэфдоун только ради созерцания сломавшегося механизма.

Он что-то пошептал и повел рукой. Изумленный Фильт увидел, как в воздухе возникла карта Гефетрона. Но не просто карта: изображение было объемным, и этот мир медленно вращался перед глазами юноши.

– Через некоторое время после появления Черных Титанов в разных местах Гефетрона мы обнаружили странные колебания магических потоков, – продолжил Желтый. – Если выражаться более точно, потоки не прерываются, а как бы прорезаются. Природа этого явления нам неизвестна, но мы склонны полагать, что оно может иметь такое же происхождение, что и не пропускающие живых существ барьеры в пещерах.

– И что это значит? – Фильт решил, что такой вопрос он задать вправе.

– Посмотрите сюда, – вместо ответа произнес Желтый и сделал движение рукой над картой Гефетрона. – Нам удалось проследить направления этих разрезов. Все они сходятся в одной точке.

На карте появились тонкие красные линии, которые действительно были направлены в единственный пункт.

– Это же прямо над источником, – прошептал Мол-Габур.

– Именно. Проблема заключается в том, что мы не смогли найти те места, откуда они исходят, кроме Сау-Штен, но это лишь одна точка, истоки остальных искусно скрыты, и мы их видим только от половины пути.

– А источник как-то отреагировал? – спросил старый волшебник.

– Он разве живой? – не удержался разведчик.

– Можно сказать и так, – отозвался Зеленый. – Прости, почтенный Фильт, но это настолько сложные материи, что мы вряд ли сможем объяснить данную тему таким языком, чтобы тебе было понятно.

– Они хотят нанести удар по источнику? – спросил юноша. – Но это же…

– Или украсть его силу, – подал голос доселе хранивший молчание Синий. – Мы надеемся, что источник сможет сам защитить себя, но рисковать нельзя. Поэтому мы хотим создать там щит, пока не стало слишком поздно.

– Как защититься от того, чего не понимаешь сам? – задал вопрос Мол-Габур. – Если мы приложим все наши силы, то Черные Титаны или их хозяева смогут выявить наши возможности и, соответственно, сильные и слабые стороны. А нам про них самих ничего неизвестно.

– Вот для этого ты нам и нужен, почтенный Мол-Габур, – снова заговорил Серебряный. – Им может быть известна наша сила или сила ваших магов, но если мы их смешаем, то они вряд ли разберутся с этим быстро.

Фильт переводил взгляд с учителя на Мудрейших и мало что понимал в этом разговоре.

– А Звездочет и Сельвьенна что-то об этом знают? – наконец решился он на вопрос.

– Если даже да, то мы не будем их привлекать, – сказал Черный. – Их роль пока непонятна, и твой учитель считает, что они могут быть в сговоре с Черными Титанами или теми, кто ими управляет. Так что сотрудничество с ними может только навредить.

– В любом случае, мне придется запросить заседание расширенного совета, – мрачно произнес Мол-Габур. – Это мой долг.

– Ты думаешь, это что-то даст? – спросил Серебряный.

Старый волшебник пожал плечами.

– Уверенности нет даже в том, что его созовут. Но попробовать я обязан.

– Простите, что опять спрашиваю, но я никогда не слышал о расширенном совете, – негромко сказал разведчик. – Судя по названию, там должно присутствовать большее количество люд… то есть волшеб…короче говоря, участников.

– Ты верно рассуждаешь, Фильт, – похвалил его Мол-Габур. – Неудивительно, что ты о нем не слышал, так как его ни разу за всю историю не созывали. В нем участвуют еще несколько магов и наиболее влиятельные лица из числа людей, хотя последних собрать будет невозможно, учитывая не очень дружественные отношения между Сколладией и другими государствами.

– Тогда какой смысл его созывать? – не понял юноша.

– Представителей Сколладии будет достаточно, – пояснил Мол-Габур. – Положения о расширенном совете прописаны в Кодексе магов. Вопрос лишь в том, согласится ли на такое Высший совет. Наша дорогая парочка наверняка проголосует против, но последнее слово будет за Верховным.

– А зачем нам это всё?

– Затем, мой дорогой ученик, что если мы будем сражаться с Черными Титанами без решения совета, то нас легко смогут объявить вне закона, и мне даже трудно предположить, к чему это приведет. Заниматься подобными вещами нелегально – это не самый лучший путь.

Всё новые вопросы возникали в голове разведчика как грибы после дождя, но он решил пока помолчать.

– Хорошо, – сказал Серебряный. – Но для Хэфдоуна совет не имеет значения. Даже если тебе удастся его созвать, нас туда не пригласят. Но ты имеешь право отказаться и не помогать нам, мы тебя поймем.

– Вы прекрасно знаете, что я не откажусь, – отозвался Мол-Габур. – Мое предназначение заключается в защите Гефетрона, а Хэфдоун – часть его.

– Прекрасно, – сказал Синий. – Мы другого и не ждали. Но спросить были должны.

– Когда вы собираетесь приступать к созданию щита? – спросил старый волшебник.

– После посещения вами мастера Гри, – ответил Серебряный. – Можно было бы начать прямо сейчас, но, наверное, будет лучше, если вы сначала взгляните на сгоревшего Титана. Вдруг вам удастся что-то понять или найти, что ускользнуло от нас. Мы там, естественно, были, но не смогли разобраться во внутренностях этой машины.

– А что говорит мастер Гри?

– Как ты, наверное, помнишь, мастер Гри не любит делать выводы, пока не завершит свои исследования. Он сказал, что в случае с Черными Титанами дело запутанное и что он не хотел бы высказывать преждевременных догадок, которые потом могут быть опровергнуты. Мы не можем – да и не хотим – заставить его думать или действовать быстрее.

– Эх, туда бы позвать гн.., – начал говорить Мол-Габур, но осекся, метнув при этом очень быстрый взгляд на ученика.

– Мы понимаем, о ком ты говоришь, – произнес Черный, – но нам не удалось дозваться до них.

– О ком вы говорите? – не выдержал Фильт.

– Потом, всё потом, – торопливо ответил старый маг. – Когда вы намереваетесь отправиться в путь?

– Завтра утром, – сказал Серебряный. – А сейчас мы бы хотели попросить тебя осмотреть нашего больного друга.

– Разумеется, – кивнул Мол-Габур.

«А я?» – чуть было не возопил разведчик. – «Мне никто так ничего и не сообщил о моей роли, и теперь мне еще придется плыть по морю, чтобы посмотреть на останки сгоревшего Черного Титана, в которых я пойму не больше, чем доярка из сколладской деревни смыслит в способах фехтования, разве что оно не на ухватах. И чем мне сейчас заняться? Бегать по Хэфдоуну в поисках Твейлис? Мне, конечно, очень хочется ее увидеть, но это будет какое-то ребячество».

Однако Мол-Габур уже придумал ему задание.

– Фильт, ты долго от этого отлынивал, но тебе придется-таки взять перо и бумагу и подробно описать всё, что с тобой происходило до момента покушения. Твой доклад я как раз почитаю, пока мы будем плыть на корабле.

Юноша сделал кислое лицо, но возражать учителю, тем более в присутствии Мудрейших, не решился.

– Встретимся в гостинице, а потом пойдем перекусить, – строгим голосом сказал Мол-Габур. – Думаю, к обеду я освобожусь.

И он поспешил к одной из дверей зала, где его ожидал Серебряный.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, почтенные, – вежливо сказал Фильт оставшимся Мудрейшим и поклонился.

– Взаимно, почтенный Фильт, – чуть улыбнулся Зеленый. – Мы рады, что твой учитель не ошибся в тебе. Мы бы охотно побеседовали с тобой, но надо готовиться к завтрашнему путешествию, а это дело долгое. Желаем тебе хорошо и с пользой провести время. До завтра.

Разведчику ничего не оставалось, как кивнуть. Он смотрел в спины удаляющихся волшебников, напряженно думая о том, в чем же, по их мнению, не ошибся Мол-Габур. Ничего путного ему в голову не пришло, и он, вздохнув, отправился к выходу из Чертога Семи. Где-то по городу порхала Твейлис, а в гостинице его ждали перо и бумага. Да уж, отличный получается денек.


Кальникл, отчаянно зевая, перебирал служебные записки, а проще говоря, доносы от своих сотрудников. Раньше он довольно охотно обрабатывал эти бумажки, но теперь его занимали совершенно другие мысли. Главный секретчик честно признавался себе, что он бы с радостью отправил за решетку и тех, на кого доносили, и тех, кто доносил, однако от службы его никто не освобождал, так что хочешь не хочешь, а приходилось разбираться со всем этим мусором.

От этого малоинтересного занятия его отвлек негромкий стук в дверь, и на пороге возник Фьюкл.

– Разрешите, господин Кальникл?

Преимущество их тайного сотрудничества с Фьюклом состояло еще и в том, что шпик мог наносить визиты своему начальнику хоть сто раз на дню, и никто бы ничего не заподозрил и не стал бы задавать вопросы, мол, чего это один из секретчиков сюда зачастил.

Кальникл сделал приглашающий жест, и Фьюкл вошел в кабинет.

– Позвольте вопрос? – сразу спросил он.

Это было несколько неожиданное начало беседы, но Кальникл подбодрил его:

– Давай, конечно.

– Вы уже связывались с Дромбетом?

– И да, и нет.

Фьюкл слегка изогнул бровь.

– Я попросил его зайти, но получил ответ, что он сейчас занят и если моя просьба, как он соизволил выразиться, не является чрезвычайно спешной, то он зайдет в ближайшие день-два. Я сказал, что никакой горячки нет. А почему ты спрашиваешь?

Шпик почесал нос и пояснил:

– У нас работает один человек, который недавно взял пару недель отдыха, дабы поведать своих родителей. Они живут на севере Сколладии. По его словам, семья у них небогатая, поэтому заботливый сын решил слегка побаловать своих стариков и зашел в единственную в городе гостиницу, чтобы купить там чего-нибудь вкусненького, тем более что магазины были уже закрыты. И там он заметил нашего любимого Фильта в компании двух других мужчин.

– Так-так-так, – заинтересованно сказал Кальникл. – Продолжай. Думаю, один из них был маг Мол-Габур?

– Именно так.

– А кто второй?

– Его он не узнал, но дал очень подробное описание, которое прекрасно подходит еще одному волшебнику по имени Лэрмис.

– Да, Дромбет упоминал, что тот был в замке перед их отъездом, но не был уверен, что этот Лэрмис отправился вместе с ними.

Фьюкл покивал головой и продолжил:

– Таким образом, моя догадка насчет Севера подтвердилась, пусть и совершенно случайно.

«У тебя что-то слишком многое происходит случайно», – отметил про себя Кальникл, но, разумеется, промолчал.

– Думаю, вряд ли можно предположить, что маги и разведчик просто решили изучить природу северного края, – продолжил Фьюкл, – да и восхищаться там, насколько я знаю, особо нечем, разве что ранней зимой и сильными морозами. Судя по всему, они не прячутся, иначе бы загримировались или набросили иллюзию.

– Значит, наша парочка собралась в Хэфдоун, – изрек Кальникл и начал барабанить пальцами по столу.

– Возможно, они уже там, – добавил Фьюкл.

Глава секретной службы встал и принялся расхаживать по кабинету.

– Как ты считаешь, – обратился он к шпику. – Мол-Габур просто увез туда Фильта по соображениям безопасности, или у него там какие-то свои планы?

Тот развел руками.

– Я в прошлый раз говорил, что у меня нет никаких мыслей на этот счет. Про сам Хэфдоун известно до обидного мало, во всяком случае, в доступных библиотеках. Считаю, что наши маги могут кое-что рассказать по этой теме, но…

Кальникл помял рукой подбородок.

– Да, там что-то нечисто. Но в моем присутствии ни волшебники, ни Сколлад Третий никогда не упоминали эту страну, словно ее вообще не существует.

– Осмелюсь спросить: вы доложите королю о том, куда направляется Фильт?

– Придется. Если я скажу его величеству, что до сих пор этого не знаю, он, чего доброго, сам обратится к магам, и уж тогда от нас точно будут скрывать любые сведения.

Фьюкл кивнул и сказал:

– Там парнишку нам не достать, как мне кажется. Он наверняка будет следовать как тень за своим ненаглядным учителем. Хотя провернуть всё именно там было бы неплохо.

– Ты считаешь? – Кальникл с некоторым удивлением воззрился на шпика.

– При таком раскладе можно было бы многое еще больше запутать и отвлечь короля.

– Так. Выкладывай.

– Допустим, разведчика убирают в Хэфдоуне. При этом исполнитель, то есть наш человек, должен очень быстро покинуть город и, разумеется, не оставить никаких следов.

– Дальше.

– Если убийство происходит в каком-нибудь безлюдном месте и не посреди бела дня, то Фильта обнаружат не сразу, а к тому времени исполнитель успеет свалить из Хэфдоуна.

– Это понятно, Фильт, но ты же не только это хотел мне сказать?

– Не только. Раз убийство королевского разведчика случилось в другом государстве – а этот факт всё равно всплывет – то Сколлад Третий будет обязан как-то отреагировать, молчать он не сможет: Фильт это не какой-то безымянный крестьянин из восточной Сколладии. Учитывая, что между нашими странами весьма непростые, насколько мне известно, отношения, то его величеству придется немало потрудиться для разрешения этого вопроса. При этом он, скорее всего, будет вынужден просить совета не только у Сельвьенны и Звездочета, но и у секретной службы, ибо затрагиваются вопросы безопасности государства. А Фильта ведь туда не отправляли с секретным поручением, если, конечно, королю не удалось это искусно скрыть ото всех и эта история с Мол-Габуром и его просьбы узнать местонахождение парня не являются просто хитрой уловкой.

– Блестящие выводы, Фьюкл, – похвалил шпика Кальникл. – Но тут есть слабое место: организовать покушение на Фильта в Хэфдоуне будет невообразимо трудно. Да, у нас там есть свои люди, но мальчишку надо как-то будет заманить в это самое безлюдное место.

– А если подключить для этого Клэр?

– Он не поведется во второй раз.

– Думаете? А если она пообещает рассказать ему всю правду про покушение в Кафтелии?

– Заманчиво, Фьюкл, заманчиво. Но есть масса проблем. Допустим, Клэр согласится. Но до Хэфдоуна добираться Юмнор знает сколько времени. Она приедет, а Фильт уже покинет город.

– Тогда она просто удостоверится, что его там нет, и вернется.

– Вернется? Да она спит и видит, чтобы свалить отсюда. Кинется в ноги местным набольшим и сознается во всем, а потом попросит, чтобы ее там оставили. Она та еще актриса. Или удерет еще по дороге туда. Не посылать же с ней целый отряд.

– Значит, надо что-то придумать, чтобы у нее и мыслей таких не было.

– Хорошо. Но разведчик теперь наверняка начеку, и он тут же расскажет магу, что Клэр хочет с ним поговорить. Даже если Фильта удастся провести, в чем я пока что сомневаюсь, что делать с Мол-Габуром?

Фьюкл снова почесал нос.

– Над этим вопросом надо подумать.

– Нет, Фьюкл, пока у нас не будет четкого плана, предусматривающего все возможные варианты событий, мы не можем так рисковать. И не забывай о сроках. Нашим людям в Хэфдоуне практически невозможно быстро передавать задания.

– Клэр и передаст, – ответил шпик. – Я поработаю над планом.

– Боюсь, мы не успеем. Вряд ли эта парочка собралась там долго сидеть, ведь Мол-Габур сорвался почти сразу после истории с ловушкой по пути в Кру-Штен, то есть он очень торопился. Знать бы причину…

– Мы могли бы сэкономить уйму времени, если бы отправили Клэр через портал.

– Ты смеешься, Фьюкл? – фыркнул Кальникл. – Люди могут пользоваться порталами только с магами, да и девчонка не перенесет такого путешествия. Недаром же Мол-Габур отправился с Фильтом на Север обычным ходом. К тому же, как объяснить такую необходимость волшебникам? Твоя мысль насчет стравливания Сколладии с Хэфдоуном, безусловно, хороша, но пока я не вижу, как это можно осуществить на практике. Не лучше ли нам подождать, пока мальчишка вернется сюда?

– Надо подумать, – вновь повторил Фьюкл. – Пожалуй, через два дня я смогу либо представить вам план, либо признать, что это затея нереализуема или нецелесообразна.

– Договорились, – ответил Кальникл, бросив взгляд на бутылку с настойкой. – Если у тебя есть какие-то иные служебные дела, передай их другим, сославшись на меня. Занимайся только этим планом.

– Понял вас, господин Кальникл. Тогда я пошел.

Когда дверь за Фьюклом закрылась, хозяин кабинета подошел к окну и с полминуты смотрел на дворцовую площадь, а потом вернулся за свой стол. Он не ошибся в напарнике. Тот закладывал очень сложные и опасные виражи, где один неверный или непродуманный шаг мог обрушить всю конструкцию. Если Фьюкл действительно придумает такой план и он сработает, то они добьются намного большего, чем рассчитывал Кальникл. Если же их в этом постигнет неудача, то… Но глава секретчиков запретил пока себе думать об этом. Он вздохнул, посмотрел на часы и решительно придвинул к себе настойку.

### Глава XVI

Фильт покинул Чертог Семи и остановился перед фонтаном.

«Я всего второй день в этом замечательном городе, но сколько уже всего узнал и увидел», – думал юноша. – «Попал в Чертог Семи, святую святых этого края. Говорил с Мудрейшими, а кому еще из жителей Сколладии предоставлялась такая возможность? Этот фонтан, ведь действительно чудо. А местная кухня? Тоже не меньшее чудо. Я узнал, что Черные Титаны не живые существа, а какие-то непонятные механизмы. Также мне теперь известны столь необычные для моей страны способы расчета. И, наконец, самое главное чудо: Твейлис. Интересно, что она сейчас делает?»

Разведчик быстро миновал часть города с вывесками на местном языке и теперь еле брел в сторону гостиницы, словно оттягивая выполнение задания учителя.

«Что он ко мне привязался с этой историей? Я уже всё рассказал и не один раз. Я же не могу вспомнить то, чего не было. А может… Может, Наставник просто решил меня занять хоть чем-нибудь, чтобы я действительно не пошел на поиски Твейлис? Но что тут такого? Нет, перо и чернила подождут. Завтра мы отправимся в морское путешествие, которое займет наверняка немало времени, потом будет обратный путь, а затем Мол-Габур заявит, что нам надо срочно возвращаться в Сколладию. И когда я опять сюда попаду? Лучше уж использую это время для осмотра города, а если учитель будет злиться – ну и пусть».

Фильт понимал, что он пытается себя обмануть: ему хотелось не осматривать город, он надеялся случайно встретить Твейлис. Но если она занимается цветами где-то загородом, как она говорила, то вероятность столкнуться с ней сейчас была почти нулевая. Однако ноги юноши в сторону гостиницы идти не желали.

Разведчик куда дольше, чем в предыдущий день, задерживался у витрин магазинчиков или возле лотков уличных торговцев. Украдкой он постоянно наблюдал за местными жителями. И он понял, что основное их отличие от сколладцев было не в форме глаз, цвете волос или прическах. Хэфдоунцы действительно выглядели очень счастливыми. Они часто улыбались, много смеялись, но Фильт не мог обнаружить хоть одно печальное, скорбное или злое лицо.

«Но такого не может быть», – размышлял он. – «Они же просто люди, пусть и немного другие. Да, у всех бывают удачные дни, но и всякие неприятности случаются практически с каждым. Я не заметил здесь ни одного плачущего человека, зато видел пару раз, как люди смеялись до слез. Быть может, у них просто не принято выражать на публике подобные эмоции? Как еще это можно объяснить? Если я попытаюсь расспросить Наставника, он опять отмахнется и скажет, мол, что объяснит потом. Можно было бы поговорить с Твейлис, но ее для начала неплохо бы встретить».

Фильт бесцельно продолжал бродить по улицам Хэфдоуна, наслаждаясь погожим днем. А ведь за воротами – лютый мороз. Интересно, знают ли об этом местные жители? Многие ли из них вообще покидали хоть раз свою страну?

И тут разведчик ясно ощутил хорошо знакомое чувство. Его об этом уже спрашивал Мол-Габур, и Фильт не смог объяснить. Но сейчас он бы сравнил его с умением старого мага выпускать замысловатые колечки дыма или посылать образы в заветный саквояж. Юноша почуял слежку.

Разведчик был всегда внутренне готов к этому, поэтому ничуть не удивился, хотя, казалось бы, кто мог за ним следить в Хэфдоуне? Да мало кто вообще знает, что он здесь. Это становилось вдвойне интересным, но одновременно юноша ощутил вкус опасности.

Он сам был мастером слежки, а также прекрасно умел уходить от тех, кто имел глупость увязаться за ним. Однако в данном случае ему нужно было узнать, кто именно за ним следит и почему. Что ж, в такие игры он готов играть хоть целый день.

Для начала Фильт попробовал простенькие приемы из своего арсенала, но это не сработало. Тогда он взялся за дело всерьез, однако вновь не получил желаемых результатов. Все те способы, которые были безотказными в Сколладии, оказались бесполезными. Либо слежка велась каким-то большим мастером, либо…

«А почему нет?» – размышлял разведчик, закладывая очередную петлю на улицах Хэфдоуна. – «Если они нас кое в чем обогнали и если, как утверждает Наставник, здесь лучшие воины Гефетрона, то нельзя исключить, что тут и самые великие специалисты по слежке. В таких вещах самоуверенность может дорого обойтись. Но вдруг это чародейство? Ведь опытные маги могут создать подобную иллюзию: мне будет казаться, что за мной следят, а на самом деле ничего и нет. Но кому и зачем придумывать такое?»

Уже немного злящийся сам на себя Фильт зашел в какую-то кофейню, где было совсем малолюдно. Стены заведения представляли собой огромные окна, и юноша выбрал столик, с которого хорошо просматривались улица и вход. Он неспешно пил кофе, но его наблюдение ничего не дало. Следящий за ним так и не обнаружил себя.

Фильт всё еще прикидывал, заказать ли ему вторую чашечку или вернуться на улицу, как его позвали по имени. Голос он узнал мгновенно и тут же выругался про себя. Он так жаждал этой встречи, но совершенно в других обстоятельствах. Фильт сразу вскочил. К его столику шла Твейлис.

– Привет, Твейлис! Вот это сюрприз!

– Ты какими судьбами здесь, Фильт? – улыбнулась девушка. – Я думала, ты занят ужасно серьезными делами со своим учителем.

И она сделала столь нарочито таинственное лицо, что Фильт чуть было не расхохотался.

– У нас перерыв, – сообщил юноша. – А ты как тут оказалась?

– Я как раз украшала цветами здание неподалеку и решила выпить кофе. И вдруг вижу тебя, даже забыла, зачем пришла, – рассмеялась она.

– Я, вообще–то, предпочитаю с некоторых пор чай, Наставник приучил, – сказал Фильт. – Но кофе здесь отличный.

– Тоже за чай, но иногда нужно разнообразие, – кивнула Твейлис. – Ой, я же заказать забыла, сейчас вернусь.

И она пошла к стойке кофейни: здесь обслуживающих девушек или юношей не было.

«Вторая случайность за два дня?» – пронеслось в голове у разведчика. – «Плохо я верю в такие совпадения. Слишком уж мала была вероятность».

Но его подозрения вытесняли совсем иные чувства, бороться с которыми он не мог. Да и не хотел.

Твейлис уже возвращалась с кофе и каким-то пирожным на блюдечке. Фильт тут же учуял знакомый аромат.

– Обожаю яблочный пирог с корицей, – сообщила девушка. – Но стараюсь есть его пореже, а то растолстею и перестану нравиться другим.

Она мило хихикнула.

– Это тебе вряд ли грозит, – машинально сказал Фильт, пытаясь собраться с мыслями.

«Это уже слишком. Что происходит, вразуми меня Юмнор? Или это шуточки Наставника? Нет, невозможно».

– Что-то случилось, Фильт? – спросила Твейлис, и на ее лицо легла легкая тень тревоги. – Ты выглядишь каким-то растерянным.

– Нет, всё в порядке, – ответил юноша и, наконец, сел. – Просто мне учитель дал одно задание, вот я и думаю о нем.

– Что за задание, если не секрет? – поинтересовалась девушка и поднесла ко рту чашечку.

– Не секрет. Понимаешь, меня некоторое время назад хотели убить в Кафтелии, – ляпнул Фильт.

Твейлис чуть было не поперхнулась.

– Тебя? Убить?

– Да, но это совсем неинтересная история, обычное дело для разведчика, – попытался отшутиться юноша, обзывая себя последними словами за длинный язык.

– Ты должен мне всё рассказать.

Фильт хотел воспротивиться, но девушка пустила в ход сильные аргументы.

– Пожалуйста, прошу тебя, – сказала она, глядя ему прямо в глаза.

И положила свою руку на руку Фильта.

Юноша начал рассказывать. И кто смог бы обвинить при данных обстоятельствах даже лучшего разведчика Сколладии?

Фильту пришлось на ходу перекраивать историю: совсем вычеркивать из нее Клэр он не рискнул, боясь, что не сможет толково соврать (он же не Мол-Габур!), но род деятельности девицы он решил не упоминать. И тут ему вдруг стало очень стыдно за то, что он пользовался подобными услугами. Но ведь это было до знакомства с Твейлис…

Та слушала его очень внимательно и ни разу не перебила, забыв даже о пироге с корицей. Когда Фильт закончил свою историю, она чуть-чуть прищурилась и спросила:

– Ты точно мне всё рассказал и ничего не утаил?

«Неужели она догадалась про Клэр?» – лихорадочно соображал разведчик. – «Или где я прокололся?»

– Да нет, какой мне смысл что-то от тебя скрывать, – ответил он, даже изобразив некоторую обиду.

– Мне кажется, всё началось еще раньше, до того дня, – задумчиво произнесла Твейлис и сделала глоток кофе.

«Неужели Мол-Габур подослал ее, чтобы, так сказать, помочь мне что-то вспомнить? Тогда это очень подло с его стороны. Или она что-то знает? Или же… просто догадлива?»

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Прости, у меня уже заканчивается перерыв, – улыбнулась Твейлис. – Поболтаем в другой раз. Но будь, пожалуйста, осторожным, Фильт. Даже здесь, в Хэфдоуне.

Она встала и, не оборачиваясь, пошла на выход, оставив растерянного разведчика с ее недоеденным яблочным пирогом и недопитым кофе.

Фильт долго смотрел ей вслед и вдруг понял, что ощущение слежки исчезло. Но когда точно это произошло, он сказать не мог.

Юноша встал из-за столика и медленно вышел на улицу. Ворох новых вопросов кружился у него в голове, а ответов он вновь не находил. Кто за ним следил? Почему вдруг это прекратилось? Связана ли слежка каким-то образом с Твейлис? Действительно ли случайно она зашла в эту кофейню? И что теперь делать с невыполненным заданием старого чародея? Пока он доберется до гостиницы, будет уже время обеда. И что он скажет учителю?

Обуреваемый безрадостными мыслями, Фильт брел к гостинице, и всё плыло мимо него, словно в тумане. Счастливые жители Хэфдоуна, утопающие в зелени и поражающие чистотой улицы, симпатичные домики и теплая погода вдруг перестали иметь для него значение. День, который так хорошо начался с Чертога Семи и потрясающей красоты фонтана, уже к полудню испортил ему настроение из-за странной слежки, непонятной беседы с Твейлис и осознания невыполненного задания волшебника. Разведчик смотрел на здания, но ничего не видел. Проходя мимо какого-то учреждения с вывеской на местном языке, он заметил изображение обычного почтового конверта. Идея возникла мгновенно, и Фильт решительно толкнул дверь.

В помещении почты он попросил несколько листков бумаги, перо и чернильницу, которые ему предоставили совершенно бесплатно, что его немало поразило. Но удивляться было некогда, и юноша, поразмыслив несколько секунд, принялся писать.

Он работал очень сосредоточенно и не смотрел на висящие на стене часы. Когда всё было готово, Фильт, не перечитав написанное, сложил листки в стопку, еще раз поблагодарил сотрудника почты, вышел на улицу и быстрым шагом направился к гостинице.

Когда он прибыл на место, то оказалось, что Мол-Габур еще не возвращался. Видимо, он сильно задержался с врачеванием в Чертоге Семи. Юноша чувствовал голод, но подумал, что отправляться обедать без мага будет невежливо. Поэтому он уселся на открытой веранде за пустой столик и стал ждать, занявшись перечитыванием своего доклада. Кое-что он мог бы подправить, но потом решил, что лучше оставить всё как есть.

Разведчик уже начал немного волноваться из-за долгого отсутствия мага, как тот, наконец, показался на дороге. Старый волшебник шел медленно и тяжело отпирался на свой посох. Фильт вскочил и поспешил навстречу.

– Всё в порядке, – сказал Мол-Габур, когда юноша подошел к нему. – Пришлось повозиться, но оно того стоило. Спасибо, что подождал меня. Но мне надо немного отдохнуть, так что потерпи еще чуть-чуть с обедом.

Учитель Фильта добрался до столика и сел, отдуваясь. Вид у него был усталый, но глаза горели прежним огнем, так хорошо знакомым разведчику.

– Что-то получилось сделать? – осторожно спросил юноша.

– О да, – отозвался маг, вытаскивая трубку. – Конечно, понадобится некоторое время на окончательное восстановление, но кризис, думаю, миновал. И ведь мне эта зараза уже попадалась.

– Какая зараза? – не понял Фильт.

– Та самая, что поразила Мудрейшего. Мне раньше уже как-то раз удалось с ней справиться. Есть еще порох в пороховницах.

– Так вы его вылечили?

– Скажем так: я остановил болезнь и вытащил эту дрянь из Мудрейшего. Ему уже ничего не грозит, а дальше они справятся сами. Важно, что в присутствии остальных шести у его ложа нет необходимости, иначе бы наша завтрашняя поездка сорвалась. Его внучка сможет встать в Круг Семи, но вторая такая замена невозможна.

Фильт кивнул, решив не задавать вопросов. В конце концов, какая ему разница со всеми этими магическими загадками? И без них вся голова забита вопросами.

Мол-Габур взглянул на разведчика и спросил:

– Как твои успехи?

Юноша положил перед учителем стопку исписанных листков.

– Вот то, что вы просили. Надеюсь, я ничего не упустил.

– Хорошо. А в остальном?

– Что в остальном?

– Твои глаза полны печали и тревожных мыслей, Фильт. Так что давай, выкладывай.

Разведчик вздохнул. Да, от чародея сложно что-то скрыть. И он начал рассказывать, стараясь вспомнить все детали. Пришлось также признаться, где он писал свой отчет.

– Не имеет значения, писал ли ты его в гостинице, харчевне, кофейне, на почте или на уличной лавке, – сказал маг, когда Фильт закончил свой рассказ. – Главное, что ты это сделал. А вот остальные события меня немало удивляют, да.

– А уж меня как они удивляют, – произнес юноша. – Ничего не могу понять.

Старый волшебник похлопал его по плечу:

– Вместе разберемся. Но нам понадобятся силы, так что следует хорошенько подкрепиться. Пошли.

– Опять к скату?

– Нет, зачем. Тут полно и других мест. Как тебе нравится название «Голодный вепрь»?

– Воодушевляет, – улыбнулся разведчик.

– Вот и чудно. Идем.

Мол-Габур неожиданно легко поднялся и взял сразу такой резвый темп, что Фильт за ним еле поспевал.

Харчевня «Голодный вепрь» представляла собой небольшое здание, которое было сложено из бревен, а не из камня, как большинство домов Хэфдоуна, виденных Фильтом. Здесь тоже были знамена, и юноша поразился искусно выполненному изображению кабана желто-коричневых оттенков, ухмылявшегося на зеленом фоне. Он стоял на задних копытах, а в передних держал нож и вилку.

– Здорово, – похвалил Фильт. – А кто их делает? Или каждое заведения само для себя?

– Нет, тут есть целая фабрика по изготовлению всяких флагов, знамен и полотнищ. Необязательно для трактиров или кофеен, они там шьют для всех. Тут иногда бывает людно, но мы с тобой припозднились, так что, думаю, найдем место без труда.

Мол-Габур не ошибся: внутри действительно оказалось немало незанятых столиков. Несмотря на название заведения, обслуживающий их юноша в зеленой рубахе с вышитым вепрем двигался с грацией кошки.

Разведчик раскрыл какую уже по счету за эти два неполных дня столовую карту, но Мол-Габур опередил его.

– Оставим изучение сложных кулинарных названий на другой раз. Здесь надо, безусловно, налегать на дичь, так что для начала возьмем салат из куропатки с овощами. Затем рекомендую легкий суп из рябчиков, а основным блюдом будет вепрь с вертела. Его готовят во внутреннем дворе, и посетители даже могут понаблюдать за процессом. Горчицу и прочие соусы подадут в любом случае, так что отдельно их можно не заказывать. С хмельным не будем делать изысканный выбор – тут превосходное пиво, хэфдоунское светлое. Есть возражения?

Фильт, улыбаясь, помотал головой. Все-таки у волшебника поганый характер: почему вот он всегда так не может? Но рассуждать на эту тему юноше не хотелось. Он вдруг понял, что всего несколько минут назад он действительно волновался за своего учителя, хотя умом прекрасно понимал, что с тем вряд ли может произойти что-то плохое, тем более в Хэфдоуне.

«Я, наверное, сильно к нему привязался», – подумал Фильт. – «И не просто как к Наставнику или источнику знаний и всевозможных интереснейших историй. А как к человеку, хотя он маг. Как к отцу».

Тут на разведчика, который не помнил своих настоящих родителей, накатили грустные мысли, и он принялся старательно их отгонять, чему не в малой степени поспособствовало поданное пиво, оказавшееся потрясающе вкусным и чем–то – пожалуй, своей простотой и искренностью – напомнившее юноше темный сорт в «Пьяной каракатице».

Последующие полтора часа оказались праздником для желудка, и учитель с учеником, не сговариваясь, о деле не говорили. Разведчик мысленно поблагодарил чародея за совет заказать небольшие порции салата и супа, иначе таявшие во рту нежные ломтики вепря в него бы уже не поместились. Фильт обмакивал их в горчицу, хрен и какие-то незнакомые ему соусы с явным добавлением ягод и меда. Мол-Габур тоже нахваливал обед и попутно, в паузах между блюдами, рассказывал всякие смешные истории из своей жизни на кулинарные темы. Юноша только и успевал вытирать салфеткой слезы от смеха после очередной байки волшебника.

Грандиозный обед завершился, и Фильт, теперь уже совершенно спокойно и не задавая вопросов, наблюдал за процессом оплаты, лишь машинально прикидывая в уме, сколько бы пришлось отдать за такое пиршество в Кафтелии, хотя он очень сильно сомневался, что там смогли бы приготовить эти блюда так вкусно.

Они покинули гостеприимного «Голодного вепря», и Мол-Габур направился к ближайшей скамейке, чтобы, разумеется, раскурить свою трубку. Фильт примостился рядом, ожидая начала беседы.

Старый маг долго молчал, а потом спросил:

– Что тебя удивило сегодня больше всего, Фильт?

– Много чего, – пожал плечами тот. – Черные Титаны, которые являются какими-то механизмами, о чем мы с вами, как выяснилось, говорили. Странные магические потоки над источником, хотя я в этом мало что смыслю. Слежка, в ходе которой я впервые в жизни оказался бессильным. Неожиданное появление Твейлис, и как она, выслушав мой рассказ, резко удалилась, хотя у нее явно еще было время посидеть со мной. Исчезновение слежки, что непонятно с чем было связано. Это из нового, а еще у меня куча других вопросов.

Мол-Габур покивал головой, словно в подтверждение собственных мыслей, и неожиданно произнес:

– Думаю, ты не всё рассказал мне.

– В смысле?

– Тебя тревожит еще что-то.

Фильт ничего не сказал и глядел прямо перед собой.

– Нет, мой дорогой ученик, я не роюсь в твоей голове. Я не могу читать твои мысли в Сколладии, а тут уж тем более. Но я давно живу на свете и научился многое понимать по глазам.

Волшебник выпустил несколько колечек дыма и заговорил снова.

– Когда мы сегодня расставались в Чертоге Семи, я увидел твои чувства. Поверь мне, почти никто из людей не может их укрывать столь глубоко, чтобы это не было заметно по глазам. Я знавал одного актера в Кафтелии, прекрасного актера, между прочим. Он умел потрясающе перевоплощаться на сцене и играть практически любую роль. Играть честно, натурально, естественно. Зрители верили ему, и это самое главное в такой профессии. Но за кулисами он был совсем другим человеком, со своими проблемами, слабостями, горестями. Будучи блестящим лицедеем, он становился беспомощным и легко читаемым вне театральных подмостков.

– А причем тут я?

– Ты сердился на меня из-за Черных Титанов. Был восхищен красотой фонтана. Был удивлен возникшей объемной картой Гефетрона. В твоих глазах читался явный интерес к предстоящему морскому путешествию, как и нежелание писать доклад. И, конечно же, нетерпение увидеть Твейлис, ради чего ты пошел не в гостиницу, а в город.

– И что тут такого? – буркнул Фильт.

– Но я увидел не только это. Ты был воодушевлен, в прекрасном настроении, ты был полон жизни, и я, скажу тебе честно, очень рад, что тебе так нравится в Хэфдоуне, и я это понял еще до твоей первой встречи с Твейлис. Теперь же это куда-то ушло. Не думаю, что причина в слежке или внезапной встрече с девушкой.

Разведчик вздохнул. Будь ты неладен, учитель, со своим всепроникающим взором. И юноша нехотя поделился с магом своими наблюдениями за местными жителями.

– Что ж, тогда понятно, – вздохнул тот. – Но удивлен, что ты это заметил так быстро. Хотя ты же разведчик как-никак.

– И вы можете это объяснить? – спросил Фильт. – Лично у меня вариантов нет.

– Жители Хэфдоуна, Фильт, воспитываются совершенно не так, как в Сколладии или других странах. Я долго спорил на эту тему с Мудрейшими, но они были непреклонны. Так что ты в некоторой степени угадал, что показывать свои слабости или отрицательные эмоции здесь не принято.

– Но что здесь плохого? Это же естественные вещи. Если, к примеру, умирает близкий мне человек, я не смогу ходить с довольной улыбкой и делать вид, что ничего не произошло. По-моему, это обман и себя, и других. Разве нет?

– Со своей точки зрения – да и с моей тоже – ты прав. Но я тебе говорил, и ты уже начал это понимать, что здесь иные правила и нормы поведения, которые мы, будучи в гостях, осуждать не можем. Не мы устанавливали этот уклад, и не нам его менять, даже если мы считаем его неверным. Пойми, Фильт: очень многое в Хэфдоуне держится на безграничном доверии к Мудрейшим. Если люди начнут сомневаться, то никто не сможет предугадать, к чему это приведет.

– Мне сложно будет это принять, – глухо ответил юноша. – Как я смогу кому-то верить, кому-то доверять, если буду знать, что от меня что-то скрывают. Или как я смогу помочь, если что? И у меня не получится подавлять свои, как вы выразились, отрицательные эмоции, да и не умею я этого.

– Никто и не заставляет, – откликнулся Мол-Габур. – Ты должен быть собой, вот и всё. Но не пытаться заставлять других думать и чувствовать так же, как ты сам.

– Я запутался, – мрачно сообщил магу Фильт. – Теперь, если я еще раз встречу Твейлис, я подсознательно буду думать, что она неоткровенна со мной. Ничем хорошим это не кончится. Мне кажется, что нельзя пытаться изменить человеческую природу.

– Вопрос в том, что она такое, эта человеческая природа, – заметил Мол-Габур. – Ты считаешь, что она такова, как ты привык в Сколладии. Здесь считают иначе. И кто прав?

Фильт пожал плечами. Его настроение испортилось окончательно. Может, зря он вообще признался учителю? Хотя тот наверняка бы не отстал.

– Далеко на Востоке, уже за пределами Сколладии, – медленно продолжил маг, – есть одна страна. Там тоже живут люди, но совсем непохожие ни на сколладцев, ни на хэфдоунцев. Но дело не в их внешнем виде, цвете волос или кожи. Они живут по другим законам, иным правилам. Вот скажи, что бывает, к примеру, если кого-то из супругов заподозрят в измене?

– Сначала обычно обращаются к таким как я, – хмыкнул разведчик. – Если подозрение подтвердится, то обычно следует развод. Иногда с дележкой имущества и денег. Порой изгоняют из города. Но бывает и так, что супруги мирятся, и об этом вообще никто не узнаёт.

– Так вот. В той стране при подобном подозрении жену или мужа изолируют, а если измена подтвердится, то ему или, соответственно, ей прилюдно отрубают голову. В назидание остальным, так сказать. Притом что за кражу наказание помягче – лишают руки. И там считается нормальным доносить на других в таких случаях, и это даже поощряется.

– Дикари, – буркнул Фильт. – Это же не убийство. Мало ли что бывает. Каждый может оступиться, сделать ошибку. Если бы у нас за такое отбирали жизнь, то, боюсь, население Сколладии уменьшилось бы на треть, если не больше.

– Вот видишь? А у них такие правила и законы. Зато в той стране почти нет измен, а воровство на минимальном уровне. У монеты всегда две стороны, Фильт.

– Не знаю даже, что мне теперь делать, – уныло сказал юноша. – Хэфдоун мне казался таким прекрасным местом, и я всё размышлял над тем, как бы здесь остаться подольше, когда придет время возвращаться в Сколладию, а оно вон как. Люди в масках счастливчиков. Выходит, что улыбки фальшивые, пусть и не все. Вряд ли я смогу это понять и принять.

– Всему свое время, Фильт, всему свое время, – волшебник похлопал ученика по плечу. – Возможно, грядут большие перемены.

Мол-Габур встал со скамейки, сжимая в руке исписанные разведчиком листки.

– Пойду в гостиницу, почитаю там твой отчет. На море поговорим о другом. А ты, главное, не расстраивайся и не принимай всё слишком близко к сердцу.

Фильт машинально кивнул и не стал оборачиваться на удаляющегося чародея. Ему надо было побыть одному, и он был сейчас благодарен учителю, что тот оставил его наедине с невеселыми мыслями.


Разведчик не знал, как долго он просидел на скамейке после ухода Мол-Габура. В голове у него царил уже не сумбур, а какой-то туман. Но и в нем все-таки горела одна искра. Твейлис.

«Неужели она не та, за кого себя выдает? Но с какой целью?» – напряженно размышлял юноша. – «Ладно, цель пока оставим. Но она что, рассчитывала, что я ничего не замечу, не буду задавать себе вопросы? Любого бы удивило ее поведение. Или это какая-то непонятная мне проверка? Вразуми меня Юмнор! Или она думала, что я в нее втюрюсь, после чего она будет вертеть мной, как хочет? Не на того напала. Или… как раз на того? Наверное, не надо быть магом, чтобы прочитать в моих глазах мои чувства. Небось, как на ладони. Вот и выделывается. Я покапризничаю, а ты, Фильт, сиди и ломай голову, что это значит. Может, всё намного проще, чем я пытаюсь себе вообразить?»

Тут разведчик вдруг вспомнил, что завтра ему впервые предстоит морская поездка. Теперь и он окажется в шкуре тех бравых моряков, что тогда так удачно подвернулись ему после покушения. Девушка девушкой, но дело делать надо. Пусть Мол-Габур и дальше скрывает его роль в этой истории, но когда-нибудь станет понятно, зачем он здесь. Сейчас следует пойти к учителю и спросить, надо ли что-то брать завтра с собой.

Он решительно встал, разминая затекшие ноги, и поспешил в сторону гостиницы.

«Сосредоточусь на Черных Титанах», – думал Фильт, шагая по улице. – «Поменяемся ролями. Сделаю вид, что мне важнее всего эта поездка. А потом посмотрим, кто кого будет искать».

Юноша немного повеселел. Он решил больше не морочить себе голову по поводу счастливых лиц хэфдоунцев. Раз они так сами хотят, что ж, их дело. Он под эту дудку плясать не собирается, хоть он тут и гость. Нравится вам скрывать печаль и горе – скрывайте.

Фильт подошел к гостинице и ничуть не удивился, заметив Мол-Габура, сидящего на открытой веранде с трубкой. Правильно, что торчать в четырех стенах, к тому же в такой солнечный и теплый денек?

– Присаживайся, Фильт, – молвил волшебник и показал на стул. – Я как раз закончил ознакомление с твоим докладом.

– Вряд ли вы узнали что-то новое, – покачал головой разведчик, присаживаясь рядом. – Я вам всё это уже не раз повторял.

– А вот и нет, – ответил маг. – Глянь-ка сюда.

Он пододвинул юноше один из листков, где несколько предложений были подчеркнуты красными чернилами. Эти пометки уже делал сам Мол-Габур.

Фильт взял в руки бумагу и прочитал отмеченные фразы:

«Я заметил часть татуировки клана Бешеных Скорпионов у продавщицы апельсинов и лимонов, после чего пошел на почту и отправил соответствующее срочное донесение Кальниклу, сославшись на пункт 7 Кодекса королевских разведчиков. Потом я пошел в лавку Твейкиля, торговца вином…»

– И что тут примечательного? – не понял Фильт. – Или нового?

– Ты не упоминал этот факт, когда рассказывал мне о том дне, – возразил волшебник. – Так что он является одновременно и новым, и примечательным.

– Простите, но не пойму, что тут такого. Я поступил по закону и…

– Никто и не говорит, что ты сделал что-то дурное, – ответил Мол-Габур. – Как раз наоборот.

– Тогда что вас так заинтересовало?

– Ты разве не в курсе, Фильт, насколько злопамятна эта бандитская публика? – спросил в свою очередь маг.

– Вы хотите сказать, что это дружки Скорпионов хотели пришить меня тем вечером?

– Нет. Это не их стиль. Они никогда не стреляют из-за угла. И стрелы, начиненные ядом красноперой отравницы, не относятся к их оружию. Да, при налетах они пользовались стрельбой иглами из трубок, но это другое дело. К тому же, никакого яда в тех иглах никогда не находили. Это были другие люди, Фильт. И разбойники не смогли бы так быстро организовать это покушение: их тут же замели секретчики после твоего донесения.

– Тогда почему вы обратили на это внимание?

– Потому что не исключено, что Скорпионы тоже не прочь отправить тебя на тот свет. Так что врагов у тебя прибавилось, а это значит, что тебе надо быть еще более осторожным.

– Но, Наставник, – запротестовал юноша. – Как могут Скорпионы попасть в Хэфдоун? Или вы говорите уже о Сколладии, в которую мы когда-нибудь вернемся?

– В Хэфдоун попадает много кто, – поднял указательный палец Мол-Габур. – Артисты, торговцы, представители банков.

– Допустим. Но откуда они могли вообще узнать обо мне?

– Ты недооцениваешь бандитов, Фильт, хоть ты и разведчик. Как и Ядовитые Пауки, Бешеные Скорпионы занимались не только налетами и грабежами. Им многих удалось запугать или подкупить. Как ты можешь быть уверенным, что сотрудник почты или курьер не послали им потом весточку? Или кто-то из самих секретчиков? Не один же Кальникл знал об операции. Разбойники могут ждать долго, очень долго. Но они никогда не прощают предательства, а именно так они расценивают подобные доносы. Это их логика, а не моя.

– Ну, не знаю, – покачал головой Фильт. – Любой бы поступил так же на моем месте.

– Ой ли? – пристально посмотрел на юношу старый маг. – Ты ошибаешься, мой дорогой ученик. Даже если кто-то кроме тебя заметил эту татуировку у продавщицы, то он, скорее всего, постарался об этом забыть как можно быстрее. Моя хата с краю – вот девиз большинства, хочешь ты того или нет. Или другой вариант на выбор: меньше знаешь – крепче спишь.

– Не буду спорить, – ответил разведчик. – Но мне кажется маловероятным, что кто-то из дружков Скорпионов будет здесь на меня охотиться. Почти никто не знает, что я здесь, а если и знает – сколько времени сюда добираться?

– Ты понятия не имеешь, сколько людей или магов могут быть в курсе, что мы с тобой в Хэфдоуне. Даже я не знаю этого. Да, сообщения передавать сюда долго и непросто, но всяко бывает, и порой цепочка случайностей может оказаться решающей.

«Вот он опять за свое», – с раздражением подумал Фильт. – «Снова игры, подозрения… Его послушать, так лучше всего укрыться где-нибудь в домике на окраине Гефетрона, выставить мощную охрану и так просидеть там всю жизнь. Но сейчас эту тему надо заканчивать».

– Послушайте, Наставник, – сказал разведчик. – Давайте пока не будем про Скорпионов. Я хотел спросить у вас, нужно ли что-то завтра брать с собой в дорогу. Это будет мое первое путешествие по морю, и я не знаю, к чему готовиться.

– Ты прав, – подозрительно легко согласился маг. – Но ничего особенного тебе не пригодится. Вода и еда там будут, как и теплая одежда – на всякий случай. Этот набор у них всегда на борту.

– А вам уже приходилось здесь плавать?

– Нет, я пользовался порталами. Собственно, вся эта история с морем исключительно из-за тебя. Так, может, мы все-таки сегодня посетим «Загадки старого листа»?

– Идет, – улыбнулся Фильт. – Чай я в Хэфдоуне еще не пробовал.

Его, конечно, мучил вопрос, зачем ему обязательно ехать в то место, раз вся эта история с морской поездкой затевается только ради него, но юноша решил, что найдет во время предстоящего путешествия момент, чтобы расспросить учителя: на корабле тот уже не отвертится.

– Пойду переоденусь, – вдруг заторопился волшебник и стремительно исчез с веранды.

«Что это с ним?» – удивился Фильт.

Но причина внезапного бегства мага выяснилась мгновением позже.

– Фильт! – раздался знакомый голос.

Недалеко от гостиницы стояла Твейлис и махала ему рукой.

– Раздери меня Юмнор, – прошептал юноша и спустился с веранды.

– Привет, Твейлис, – сказал разведчик, стараясь быть спокойным. – Ты опять скажешь, что случайно тут оказалась?

– Нет, неслучайно,– ответила девушка. – Просто пришла попрощаться.

Фильт внутри похолодел, тут же забыв обо всех своих подозрениях.

– Ты уезжаешь? – выдавил он из себя.

– Уезжаешь как раз ты. И мне это известно, только не спрашивай, откуда.

– Известно так известно, – пожал плечами Фильт. – Но не думаю, что это надолго.

– Ты зря на меня дуешься, Фильт. Присядем?

И она посмотрела в сторону веранды.

Он кивнул, и они устроились за столиком.

– Знаю, что ты мне не доверяешь, – без всякого предисловия начала девушка.

– Почему ты так решила?

– Я дважды оказывалась там, где был ты, я слишком осведомлена о тебе и твоем учителе, я неожиданно резко и без всяких внятных объяснений ушла тогда из кофейни, я через пять минут знакомства пригласила тебя на ужин.

– Ну, допустим, – произнес Фильт. – А это так важно, доверяю ли я тебе или нет? У меня свои дела, у тебя свои. Не скрою, мне было приятно с тобой проводить время, но завтра мне предстоит поездка, о чем ты, как выясняется, уже в курсе. Я, в частности, ради этого к вам и приехал.

Твейлис отвернулась и ничего не сказала.

Юноша помедлил и продолжил:

– Теперь ты приходишь ко мне, чтобы попрощаться. И как я должен всё это в целом воспринимать?

Она закончила обозревать окрестности и снова посмотрела на разведчика.

– Фильт, я не могу тебе всего рассказать. Пока не могу. Это не мой каприз. Я понимаю тебя, и твои слова подтверждают твое недоверие.

– Какие слова?

– Ты приехал сюда не ради поездки, потому что ты до сегодняшнего дня ничего о ней не знал. Разве не так?

– Это твои догадки, или ты действительно это знаешь?

– Знаю.

– Тогда ты либо работаешь на Мудрейших, либо тебе все сведения передает мой Наставник, – ответил он. – Скорее первое, чем второе, но я уже ни в чем не могу быть уверенным.

– И что это меняет?

– Ничего. В жизни всякое случается, поэтому я убедил себя, что обе наши встречи были случайными. Теперь вижу, что ошибался. Бывает. Я тебе не говорил, но сегодня утром за мной следили как раз в тот момент, когда я сидел в кофейне. Впервые я не смог стряхнуть слежку. А когда ты ушла, то всё вдруг закончилось. Какие выводы я могу сделать, как ты думаешь?

– Можешь или хочешь?

– Ты о чем?

– О том, что люди часто делают выводы, которые укладываются в их понимание ситуации. Так проще и удобнее, не спорю.

– А какое понимание ситуации у меня еще должно быть? – пожал плечами Фильт. – Я делаю выводы не по собственному желанию, а на основании происходящего.

– Ты почти сразу втемяшил себе в голову, что я шпионю за тобой по приказу Мудрейших, – вздохнула Твейлис. – Говорить напрямую об этом ты или постеснялся, или подумал, что я обижусь. Сегодняшние события только укрепили твое мнение.