# Завидные невесты

Ева Финова

Мистер Пеппер — вдовец и по совместительству самый богатый вельможа всего континента — озаботился судьбой трех своих сыновей. Устроил им отбор невест. А для этого созвал незамужних девиц со всех уголков света, чтобы найти достойных жён непослушным отпрыскам. Вот только Этьен — заядлый картёжник, Джульен — ветреный бабник, Равьен — закостенелый лицемер, каких поискать.

Причём здесь я? Лара Брутти, дочь портнихи? Всё просто. Мне нужны деньги любой ценой, даже если ради этого придётся выйти замуж и терпеть кого-нибудь из братьев Стоун, самых несносных из всех мужчин, которых я только знала!

ВНИМАНИЕ! СОДЕРЖИТ СЦЕНЫ РАСПИТИЯ СПИРТНЫХ НАПИТКОВ. ЧРЕЗМЕРНОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ АЛКОГОЛЯ ВРЕДИТ ВАШЕМУ ЗДОРОВЬЮ.

Первая часть дилогии.

## Глава 1

Уродливая внешность и скверный характер – лучшего сочетания не придумаешь в оппоненте для уличных дебатов, не так ли? И если с первым, допускаю, я могла погорячиться, глядя на хамоватого высокого холуя в грязном твидовом костюме, пожелавшего отдавить мне ногу за просто так, то со второй характеристикой спорить не приходилось.

– Вы! – вскричала я на всю улицу газетчиков. – Вы отдавили мне ногу и даже не подумали извиниться! Живо признавайтесь, на кого работаете?

Как правило, упоминание работодателя‑аристократа, которому я с лёгкостью могу нажаловаться и подпортить тем самым авторитет и будущие рекомендации, сбивало спесь с любого слуги‑недотёпы.

Ан нет, этот курчавый, помятый, с красными глазищами, будто после недельного запоя, надменно вскинул брови и громко усмехнулся, обдав меня и ещё парочку невезучих прохожих просто убийственным перегаром.

– Уф… – Махнула ладонью перед лицом, прогоняя неприятный запах. – Да вы пьяны!

– О! Да вы сама мисс Очевидность! – Кучерявый наглец скривился, прежде чем по‑идиотски хихикнуть со словами: – Угрожаете мне, да?

Я уже открыла рот, чтобы прочитать ему нотацию о вреде алкоголя, о том, что не пристало гулять по городу в таком неприглядном виде, да, наконец, сообщить ему о полном отсутствии рациональных извилин в его голове, иначе бы он даже не рискнул появиться на этой улице, разве что намеренно собирался учинить громкий скандал на всё королевство Истер. Но вместо этого была вынуждена наблюдать за тем, как одетый с иголочки, идеальный на вид лакей во фраке и белоснежных перчатках схватил своего коллегу за плечи, развернул ко мне спиной, спешно извинился с лёгким поклоном головы и был таков. Втиснул этого нескладёху в стоящую на углу пешей улицы лакированную карету, украшенную поблескивающим магией гербом в виде гороховой веточки.

«Что? Гридж‑Стоуны в столице?» – первая мысль ошеломила меня настолько, что я на мгновение позабыла о таком досадном моменте, как отдавленный мизинец. Вторая же случилась со мной спустя пять минут, когда я наконец пришла в себя: «Неужели… этот лакей – один из тьмы вышколенных слуг горохового короля?»

Постояв ещё немного, я поспешила влететь в здание «Истленда» – уважаемой столичной газеты, публикующей новостные свитки каждую неделю по вторникам.

Кажется, встреченная мной пьянь вывалилась отсюда. Я наблюдала за стоящим на ушах зданием респектабельного и всеми уважаемого информационного источника. Тем удивительнее было услышать самый настоящий ор:

– Живей! Пошевеливайтесь! Меняем всю первую полосу! Ищем семейные фотографии Гридж‑Стоунов! Нужно успеть опубликовать новость вперед остальных!

«Быстро работают… – подумалось мне вначале. Однако тут же пришло смущение. – Неужели какой‑то отдавленный палец стоит того, чтобы запечатлеть сие происшествие аж на первой полосе?»

От мысленного усилия я нахмурилась и чудом не столкнулась с разносчиком, который вошёл в здание с целой кипой бумаг, загораживающих ему весь обзор. Поэтому, естественно, меня он не заметил.

И вот надо же было случиться такому, а? Служащий со всего ходу наступил на и без того пострадавший палец в тканевой туфельке.

– А‑а‑а! – взвыла я. В этот раз мне не помогла даже природная вредность и упрямство. Потому что адская боль уколола ногу. – Да что вы все сговорились, что ли?! – не удержалась и рявкнула.

Естественно, разносчик от удивления выронил половину стопки, которая разлетелась по всему полу тот же миг.

– Кто тут визжит как резаная свинья? – Грозный голос послышался откуда‑то сверху. Перевела взгляд на лысого усатого джентльмена, подошедшего к перилам балюстрады. – Ох, Фингли, быстро собери это всё и отнеси сегодняшний выпуск в печную.

– Н‑н‑но, сэр, часть газет уже раздали!

– Ты выпускающий редактор? – Смерив нерадивого паренька грозным взглядом, газетный шеф хмыкнул на мотание головой. – То‑то же. Приказано – исполнять! Мэри! – вмиг обернулся и рявкнул: – Опять твои подруги нам мешают работать!

– Подруги? – недоуменно уточнила темноволосая очкастая девушка подростковой комплекции, застывшая на лестнице. – Простите, сэр. Но я её не знаю…

– Э‑э‑э… – проявила чудеса красноречия, собственно, я. – Я тут…

– Ну?

Лысый босс посмотрел на меня, как на букашку. И промолчать бы мне, но я взяла и ляпнула в продолжение первой части фразы:

– Гридж‑Стоунов увидела…

– Ш‑ш‑ш! – шикнули на меня со всех сторон. – Пока мы не выпустим газету, это тайна…

Газетный шеф сменил свой гнев на милость и махнул рукой со словами:

– Идёмте, уважаемая, я вас внимательно выслушаю. А всем остальным: ЗА РАБОТУ! С УДВОЕННОЙ СИЛОЙ! ЖИВЕЙ! ЖИВЕЙ!

## Глава 2

Кто бы мне сказал, что я пару дней спустя отправлюсь за город, чтобы принять участие в некоем мероприятии, и соглашусь заключить с печатным издательством тайный договор о неразглашении самых малюсеньких деталей, пока они не появятся в газетных заголовках, я бы рассмеялась ему прямо в лицо.

Но увы, ситуация именно такова.

Мэри сидела рядом в одном и том же дилижансе, присланным за всеми участницами нашего города. И так уж вышло, что нам достался последний рейс.

К слову, мы обе усиленно старались не смотреть друг на друга, чтобы ненароком не создать лишних слухов о тайном сговоре. У неё это выходило более профессионально. На руку ей было и то, что она сидела у окна. А я – в самом центре лавочки, на которой, помимо меня, размещалось ещё трое. Ровно столько же пассажирок сидело напротив. Итого: восемь девиц разного возраста и фигур, но практически с одинаковыми постными минами на лицах в одной деревянной коробке на колёсах.

Кошмар!

Дилижанс, набитый невестами Гридж‑Стоунов!

Я уже прямо сейчас представляла себе заголовки будущих газет, над которыми Мэри изрядно постарается по возвращении, а я помогу ей со своей стороны деталями, которые сумею откопать как новый нештатный сотрудник «Истленда».

Одно меня тяготило в данной ситуации: это реальный шанс вляпаться в историю как главное действующее лицо. Да, не скрою, я искала работу и нашла её. В принципе, вышло даже лучше, чем предполагалось ранее. Собственно, мой поход на улицу газетчиков был обусловлен желанием уточнить информацию об одном работодателе, не оставившим никаких контактов и никакого адреса, одно лишь описание требуемых компетенций, и то размытое. Другое дело – та ещё радость, увольняться с должности жены одного из несносных отпрысков горохового короля, о подвигах которых ходили самые разные слухи. Вздрогнула и поморщилась, отгоняя прочь подобные мысли…

– А… если меня выберут в невесты? – неуверенно отбивалась я против множества аргументов этого умелого переговорщика, шефа Мэри, в его личном кабинете два дня назад. – Что если я выиграю отбор?

– Милая моя, – мистер Тониас Швайзер посмотрел на меня снисходительно, мол, подобному не случиться никогда, – если это произойдёт, я съем собственный галстук, полив его перечным маслом.

Однако он быстро собрался и перестал язвить, строго произнеся очередной аргумент:

– У тебя всегда будет шанс отказаться, и вообще, – заговорщицки подмигнул, – если потребуются услуги стряпчего на случай, если это всё‑таки произойдет, и ты пожелаешь отхватить кусок пожирнее после развода, обращайся, у меня для колонки объявлений о работе собрана целая картотека специалистов на любой вкус и кошелёк.

Н‑да. Циничный, конкретный и непроходимо самоуверенный.

Повесив ярлык на сидящего через стол работодателя, я, как ни странно, ему поверила и решила поиграть с собственной судьбой в рулетку.

А вдруг?

Вот правда, вдруг мне настолько повезёт, что я, предоставив в издательство настоящую сенсацию, заработаю много‑много денег, столь необходимых для полного выкупа маминого ателье, без которого она жить не может. В буквальном смысле.

Ателье было нашим домом и её местом работы. Оно было всем для нас обеих. Жаль, я не пошла по её стопам, потому что у меня совершенно нет никакого таланта к шитью. Да и усидчивостью мать‑природа обделила мою персону. Но я всегда старалась создать о себе репутацию степенной, спокойной молодой леди, чтобы, будучи бесприданницей, иметь хоть какие‑то шансы на брачном рынке. Вот только годы шли, а предложений со стороны редких ухажеров так и не последовало.

А внутри у меня бурлил настоящий вулкан! Я хотела действий. Я хотела разъезжать по прериям континента на фамильярах! Я хотела посетить горы, увидеть поселение орков, красивые мостовые эльфийских городов. В крови пульсировала жажда приключений…

Но, как бывало и раньше, свои эмоции я запирала на замочек в большом‑пребольшом воображаемом сундуке, по матушкиному научению. Натягивала на лицо доброжелательную улыбочку и старалась не смотреть в глаза нашим высокоуважаемым клиенткам, порой – их мужьям. Всё‑таки мужчины чаще пользовались услугами швейных дел мастера в лавке прямо напротив через дорогу. Этакое негласное разделение труда и клиентов.

«Должное обращение», – напомнила себе поднадоевшее словосочетание. Маман любила повторять мне его, едва мы оставались наедине, когда уходили наверх после утомительно однообразного дня.

Мама моя не молодела. Здание, где мы жили, становилось всё хуже. А я, хоть и старалась получить прибыльную профессию, чтобы унаследовать семейное дело, совсем не продвинулась в этом вопросе. Стежки кривые, а пальцы исколоты иголками до крови, поэтому была вынуждена носить перчатки, чтобы прятать позорные ранки нашей профессии. Точнее, маминой профессии.

«Найди себе богатого мужа», – твердила она, глядя на мои неубедительные потуги вышить хотя бы маленькую розочку на пяльцах…

Я в очередной раз вздохнула уже в настоящем, за что получила укоризненный взгляд и ворчливое от взрослой дамы из правого угла:

– Можно подумать, нас везут на смертную казнь.

Пассажирки захихикали.

– А что, разве на праздник? – не осталась в долгу я.

Присмотрелась и поняла, что немолодого возраста женщина в клетчатом сатиновом платье особо выделялась из числа претенденток на столь почётное место подле одного из молодых отпрысков горохового короля.

Невольно скривилась. Неужели и она туда же? В её‑то возрасте?

– Не смотри на меня так, нахалка.

Она будто мысли мои прочла.

– Я – мать вот этих прелестных леди.

Она махнула рукой в сторону девушек, похожих друг на друга, словно близняшки. На вид им было лет по восемнадцать, если не младше.

Заметив какое‑то движение у окна по другую сторону дилижанса, я повернула голову и увидела, как Мэри достала блокнот.

Ага. Начинаем работу прямо с порога?

– Как интересно! – Я заметно оживилась, явно надеясь заслужить премиальные. – Да что вы говорите? И как зовут ваших очаровательных дочек?

– Э… – женщина немного смутилась.

– Я Мибиэль.

– А я Сабина.

Девушки пришли на помощь матушке. Приятные, молодые, пышущие здоровьем, с кучерявыми завитушками каштановых волос, выглядывающих из‑под чепца каждой. Аж боязно за Гридж‑Стоунов. Влюбиться в таких невинных красоток можно с полпня.

Но я на работе, поэтому развиваем разговор дальше.

– Какие красивые у вас платья! Какой безупречный крой, ниточка к ниточке, дорогая ткань… А кем пошиты?

Матушка девушек наконец пришла в себя и гордо произнесла:

– В Этери на углу Хайдроуд, 17.

– О, я знаю этого мастера! – Я воодушевленно хлопнула в ладоши. – Мисс Клерис Облен, не так ли?

– Не так ли.

Собеседница скривилась.

– Миссис Клерис вышла замуж, она теперь не Облен, а Виспери, – подсказала одна из дочек.

– Благодарю покорно.

Улыбнулась вежливой девушке.

– Сабина, я сколько тебя учила не встревать в разговор взрослых? – Женщина посмотрела на меня, как на равную себе. А я чуть воздухом не подавилась, услышав ещё и: – А вы тут с кем? Тоже с дочерью?

Смешки послышались с разных сторон. И даже Мэри, предательница, улыбнулась. Вот так и поговорили.

Кхм.

Я насупилась ненадолго. Раздумывала, как бы ответить этой хамоватой даме, которая явно решила меня обидеть. Но… к счастью или наоборот, мы прибыли на место действия.

Первым делом выбравшись из дилижанса, я очутилась в толпе разодетых леди разного возраста. Как оказалось, нахалка приехала не одна провожать своих дочек, иначе даже не могу себе представить, чтобы дамы пожилого возраста могли претендовать на руку и сердце молодых (если слухи не врут) наследников горохового короля.

Если информация в статье «Истленда» была точна, то Этьену двадцать девять, Джульену тридцать один, а Равьену, сами понимаете, нет, не тридцать три, а тридцать два.

Ну и ладно. Не моего ума дело.

Окинула взором небольшую площадь перед местной часовней, живописно украшенную разбитыми садами по правую и левую сторону, вдоль мощёной дорожки.

Немой вопрос читался во взгляде каждой. Неужели, едва приехав, претенденток отберут и сразу устроят свадьбу? Иначе прибытию в часовню такого количества «невест» было бы сложно найти оправдание.

Странное движение справа привлекло всё моё внимание. Престарелый дворецкий вышел на крыльцо и начал демонстративно надевать белоснежные, идеально чистые перчатки. Сцепив пальцы друг с другом, он удостоверился в собственном удобстве и только затем хлопнул в ладоши, привлекая внимание гостей горохового короля.

– Что ж, многоуважаемые леди, их матушки или иные представительницы, – его взгляд почему‑то остановился на моей персоне. Неужели я настолько взросло выгляжу?

Поймала на себе злорадный взгляд той самой матроны. Сговорились они, что ли?

– Прошу, пожалуйте внутрь, все подробности вы сможете узнать из уст хозяина.

## Глава 3

Часовня фермерской деревни Гридж‑Стоунов, расположенной в пяти милях от столицы нашего милейшего королевства, гостеприимно встречала конкурсанток отбора невест.

Сквозь витражное остекление окон внутрь пробивались весёлые солнечные лучики. Зал буквально утопал в белоснежных цветах и зелёных листьях пышных букетов. Хрусталь ваз искрился на свету, создавая множество бликов. А у самого алтаря торжественно возвышался дубовый блестящий двустворчатый гроб. Верхняя крышка его была открыта.

Воздух пах ладаном.

Едва первые претендентки переступили порог, громом среди ясного неба зазвучали тягучие звуки органа. Музыкант в чёрном безупречном фраке, восседающий на обитой красным бархатом табурете, иступлённо заиграл реквием.

Я подавила рвущийся наружу смешок. Это от нервов, не иначе. Смерть никогда не вызывала во мне смех или иные неуместные чувства, но вся ситуация в целом выглядела самым настоящим абсурдом…

Оглянулась по сторонам и нашла подтверждение собственным мыслям в тот же миг. Настороженные и угрюмые, все до единой, претендентки на часть состояния Стоунов медленно шли к алтарю, то есть к открытому гробу, не представляя себе, что станут делать, если их попросят в честь традиции при заупокойной службе оставить хотя бы несколько прощальных строчек в церковной книге.

Словно по команде, сидящие на скамьях в первом ряду с виду слуги, или же ряженые в подобные одежды местные обыватели, разразились неистовыми рыданиями. Нахалка, идущая позади меня, фыркнула. А вот кто‑то из слабонервных упал в обморок, потому что глухой стук донесся оттуда же.

– Сабина! – прошипела маменька молодых участниц. – Ты чего это удумала?!

Вопреки жгучему желанию, я оборачиваться не стала, потому что прямо впереди увидела невероятное.

Нижняя крышка гроба медленно приподнялась, и оттуда резво выбрался жилистый худощавый старичок, назвать которого трупом было бы слишком кощунственно. Его цепкому свирепому взгляду, с которым он оглядел всех нас, претенденток на руку и сердце Стоунов, позавидовали бы самые ретивые бультерьеры.

– Не то! Всё не то!

Он махнул рукой, останавливая орган.

Позади снова послышались глухие звуки, похожие на предыдущие. Видимо, кто‑то ещё не выдержал витающего в воздухе напряжения. Или же их жизненные убеждения были неумолимо попраны вставшим из гроба покойником, который на самом деле таковым не являлся.

Суть в другом.

Кое‑кто продолжал громко стенать. Некто мистер‑из‑гроба принялся разъярённо отчитывать всю процессию:

– Вы чего ревёте, как коровы в схватках?!

Бойкий старичок качнул узловатым пальцем на сидящих в первом ряду.

– В самом деле, мужики так не плачут, ну? Билингстрот, от тебя я ожидал лучшего. Ты же в местном хоре главный запевала, а? Где весь твой артистизм? Где экспрессия? Где это все?

– Ну и не кисло же, – не удержалась я от комментария.

Нервный смешок невольно вырвался из моих уст. Стоящая рядом Мэри скупо кивнула, не забывая притом усиленно черкать в своём блокноте.

– Вы!

Старичок так некстати узнал о моём существовании. Вот надо же было выразиться не вовремя? Стояла бы себе молча и горя не знала бы.

– Вы! – повторил главный гвоздь похоронной программы. – Идите сюда. Да не стойте столбом!

Несколько раз моргнув, приличия ради, я посмотрела по сторонам и поняла с неудовольствием, это он обо мне.

Делать нечего. Вышла из толпы и медленно отправилась на место собственной казни. Во всяком случае, настроение у меня были соответствующее.

Мой палач прищурился и пожевал губы.

– Дорогуша, мне кажется, я где‑то вас уже видел, – удивил он.

Даже не буду оборачиваться, чтобы лицезреть злорадство той самой нахалки, которая в нашем разговоре прибавила мне лет тридцать.

– Быть этого не может, – спокойно ответила я. – Я вижу вас впервые.

– Точно? – не унимался старик.

Подошла ближе и со всей уверенностью сообщила ему:

– Точнее просто не бывает. Если бы я имела честь видеть вас ранее, я бы вряд ли забыла столь знаковое событие, сэр.

Уважение, с которым я решила потешить тщеславие собеседника, явно пришлось ему по вкусу.

– А вы быстро схватываете, милочка.

Жаль, его банальные комплименты не возымели ответного эффекта. Мне было не до смеха и совсем нерадостно. Я хотела поскорее вернуться в толпу, а то, чувствую наверняка, скоро спина начнёт дымиться от такого числа пронзительных взглядов участниц и их бдительных сопровождающих.

Палач, то есть бойкий старичок, снова поморщился, но в этот раз устремил взгляд к выходу из часовни.

– Амьен! Ты где там запропастился?

Перед глазами промелькнула тень, и участницы несостоявшегося события дружно перекрестились. В торжественно украшенную залу вошёл он. Или она, отсюда было не видать. Важно другое. Он или она было одето в чёрную‑пречёрную мантию, надвинутую на глаза, а в руках этого высокого нечто на ножках пребывала самая настоящая чёрная‑пречёрная коса. С виду наточенная и острая. Вот только цвет жидкости, стекающей по блестящему лезвию, явно подкачал.

О чем не преминул сообщить сам устроитель представления.

– Что это? – возмутился он во всеуслышание. – Это разве кровь?

– Судя по розовато‑красному цвету, это скорее свекольный сок, – подсказала я.

Зря, наверное. Надо бы взять за правило держать язык за зубами. Но в этот раз мне несказанно повезло, потому что моя сообразительность и словонедержание явно пришлись ко двору.

– Слушайте, милочка, а вы не против переговорить со мной вон в том углу? – Старичок махнул рукой к белоснежному кусту, стоящему в высокой хрустальной вазе, и заговорщицки подмигнул.

Понять бы заранее, что он затевает…

Но была не была, делать мне всё равно нечего. Откажусь – буду мучиться всю оставшуюся жизнь, я себя знаю. После кивка меня подхватили под локоть и сноровисто потащили куда‑то в сторону.

– Амьен, стой где стоишь, дамам не нравится твоё общество, – скомандовал эксцентричный антрепренёр.

Слуга, он же статист с косой, остановился аккурат позади дам и тем самым перегородил путь к отступлению, чем наверняка должен быть напугать. Их, возможно, меня точно нет. Я испытывала жгучее желание усмехнуться.

– Как видишь, постановочка неудачная вышла, думал, дезертирует сразу половина, – озадаченно поделился планами тот самый эксцентричный дед.

– Вы простите, – я решила перейти сразу к сути, – но, собственно, чем могу быть полезна в данной ситуации?

Вдобавок к сказанному я демонстративно обвела взглядом место в уголочке часовни, куда меня бесцеремонно притащили.

– О, всё просто! – вначале воскликнул собеседник, однако тотчас поспешил понизить голос до шёпота. – Мне нужна сообщница. Так сказать, свои глаза и уши среде конкурсанток.

– М‑м‑м, – я сделала вид, что раздумываю. На самом деле пыталась совладать с собственным лицом. Удивлённую округлость глаз победила с трудом, а вот губы так и норовили растянуться в идиотскую улыбочку. – Вам не кажется, что для подобного мероприятия вы слишком уж явно выделили меня из толпы, тем самым настроив против меня окружающих?

Посмотрела на предполагаемого нового работодателя и заметила на его лице прямо читаемое недопонимание.

– Взгляните на эти подозревающие взгляды. Я теперь в их глазах кажусь или предательницей, или близко к тому.

– О, так это же легко устранить.

Старичок хлопнул себя ладошкой по лбу.

– Вы, главное, соглашайтесь, а там я всё устрою. А то учтите, вдруг мои сыновья не выберут вас? Что, конечно, ни мне ни вам неизвестно, но всё‑таки в ваших же интересах иметь запасной план, не так ли?

– Не так ли… – я задумчиво повторила за ним. А когда опомнилась, глядя на крайнюю степень его удивления, исправилась: – Точнее, так. Да. Всё именно так, вы абсолютно правы.

– Вот видите, – он зачастил, – я, знаете ли, за всю свою жизнь научился «читать» людей. Не умей я этого делать, не сколотил бы себе большого состояния. Ну, сами понимаете…

– Угу, – поддакнула я на всякий случай. – Кажется, понимаю.

– Тогда, будьте добры, вернитесь обратно в зал, а я всё устрою.

Непонятно, что именно он устроит, но от лишнего заработка я бы не отказалась. Главное, чтобы меня не прирезали в ближайших кустах ради устранения препятствия к желанной цели, а остальное – такие мелочи, согласитесь?

– Эй, А‑а‑амье‑е‑ен! – визгливо позвал бойкий старичок.

А ведь это тот самый Пеппер, который гороховый король!

Знала бы заранее, как он выглядит, не вела бы себя неподобающе. В «Истленде», как назло, нашлись фотографии только его сыновей. С другой стороны, всё сложилось как нельзя лучше и мне грех жаловаться.

Тем временем Пеппер продолжал:

– Хватит дурью маяться, Амьен. Бросай ты эту косу и принеси мне кресло‑мочалку.

Немое изумление было ему ответом, в том числе со стороны слуги по имени Амьен.

– Ну, это… – Стоун‑старший немного стушевался. – Кресло, то самое… которое, ну, туда‑сюда. Садишься в него и туда‑сюда. Ну, кресло, Амьен…

Если у кого и не выступил румянец из присутствующих, то этот человек был попросту глух или же прослушал провокационную просьбу старика.

– М‑м‑может быть, кресло‑качалку? – из толпы послышался тоненький девичий голосок.

– Умничка, золотко! – Пеппер широко улыбнулся и указал в сторону подсказчицы. – Подойди ко мне, я хочу тебя кое о чём спросить.

Неподдельный ужас отразился на её лице на какую‑то долю секунды. Но вот молодая, рыженькая прелестница совладала с эмоциями, расправила плечи и отправилась в тот же самый угол, где ещё совсем недавно стояла я.

– Иди‑иди, не бойся, – науськивал старик. – Я не кусаюсь. Точнее кусаюсь, но только по четвергам, а сегодня… Кстати, а какой сегодня день?

– Четверг, – подсказала другая рискованная личность.

– О, ну тогда сегодня сделаю исключение, – быстро нашёлся мистер Пеппер. – И ты тоже, золотце. Подойди. Будешь следующей, ага.

## Глава 4

Пиу‑у‑у… фьють, пам!

Дротик с розовым оперением пролетел через всю комнату и аккуратно вонзился в нос взрослого мужчины, изображённого на реалистичной миниатюре, пришпиленной к стене маленькими иголками.

Молодой господин по имени Этьен изволил играть в дартс со столь экстравагантной мишенью. Он стоял рядом с окном и забавлялся вдвойне, наблюдая между делом за суетой внизу у подъездной центральной аллеи, по которой изнурённые и самую малость разозлённые орчанки топали, наряженные в непривычные для их расы длинные безразмерные платья.

– О, огурчихи пожаловали! – весело поделился новостью рыжеволосый красавец по имени Этьен.

Взяв дротик с зелёным оперением в другую руку, он быстро прицелился и запустил метательный снаряд.

Пиу‑у‑у… фьють, стук‑стук.

В этот раз дротик непривычно изменил траекторию и стукнулся о фотографию плашмя, из‑за чего упал на пол к другим, таким же зелёным дротикам.

– Не люблю зелёный. Он невезучий.

– Ну да, оправдывай больше свои кривые пальцы, – усмехнулся Джульен. Он сидел у камина и с ностальгией поглядывал на стопку писем в его руках, не спешил расставаться с источником сладострастного наслаждения, любовной перепиской, которая увлекала его не хуже детективных романов. Рослый, ухоженный, с блестящей копной каштановых волос, аккуратно уложенных в стильную причёску, он представлял собой идеальный образец для соблазнения всякой женщины всякого возраста. Чем беззастенчиво пользовался, едва выдавалась хоть малейшая возможность выбраться в свет, минуя настоятельный запрет отца, беспрекословно исполняемый тьмой безупречно вышколенных слуг. Поэтому подобная переписка с молодыми пылкими леди была для него настоящей усладой в те ночи, когда он не мог покинуть ненавистный для него Огуречный край (как официально по документам называлось фермерское селение и все прилегающие к нему территории). Ему было попросту жаль времени и сил, потраченных на прежние интрижки.

Этьен тем временем насупился и с раздражением выхватил дротик с красным оперением. Взмах руки и…

Пиу‑у‑у, фьють, пам!

Метательный снаряд стремительно вонзился в белую гипсовую лепнину внешнего обклада камина.

– Ну что вы снова начинаете ссору на пустом месте? – лениво протянул свидетель назревающего конфликта.

Равьен, обладатель не столько отталкивающей внешности, сколько острого и неприятного взгляда, сейчас лежал на кушетке и с удовольствием поглаживал белоснежную пушистую Малышку, его любимую кошку, которой был безраздельно предан все‑все годы их неприлично долгого знакомства.

Пушок, молодой кот, обделённый вниманием как кошки, так и хозяина, недовольно подёрнул хвостом и потянулся когтистыми лапами на ковре, чем невольно отвлёк внимание на себя.

Любитель азартных игр снова замахнулся и запустил снаряд, однако промазал и дротик в этот раз с хрустом вонзился прямо в дверной косяк, чудом не задев входящего в этот самый миг бессменного слугу большого поместья Гридж‑Стоунов.

– Милч, и ты здесь? – приветствовал его Джульен. – Чем обязаны?

Тем самым он дал понять, что появление старшего лакея в этой комнате в данное конкретное время крайне нежелательно. Братья Стоун ныне были едины в острой нужде поскорее спрятаться с глаз долой и игнорировать любые приказы отца, которому вдруг потребовалось появление непослушных отпрысков то в часовне, то в поле, то в детском приюте, где нерасторопным орчанкам было устроено настоящее кукольное представление.

– Отличный удар, сэр Этьен, – мажордом и бровью не повёл, вытащил дротик из дверного косяка и по старой привычке отправил метательный снаряд в один и безразмерных карманов своего безупречного фрака.

Вытянутое лицо слуги будто застыло в одном‑единственном положении скучающего превосходства на веки вечные с той самой поры, когда он был повышен до звания старшего лакея, заведующего хозяйственными делами Огуречного поместья горохового короля.

– Я пришёл сказать, сэр, – Милч сделал многозначительную паузу, как любил, – что ваш отец крайне недоволен вашим отсутствием на его сегодняшних мероприятиях, целью которых было подыскать вам подходящих особ.

– Каких‑каких особ? – Джульен хитро посмотрел в сторону Этьена. Тот выхватил новый зелёный дротик и намеренно медленно стал замахиваться им в сторону двери.

– Особ, подходящих для… – мажордом умолк, стоически ожидая неминуемый удар, потому что, как и многие слуги, знал о невезучем цвете младшего господина. – Для…– Он зажмурил глаза и вдохнул побольше воздуха, воображая наперед пронзительную боль от укола иглы.

Не выдержав напряжения, Равьен раздражённо встал с кровати. Малышка в его руках недовольно мяукнула, а Этьен передумал куда‑то вообще кидать невезучий дротик.

– Довольно, – бросил старший из сыновей Стоунов, – шутка сильно затянулась. Спасибо, Милч. Мы спустимся вниз к обеду, ступай.

– Спасибо, сэр, – мажордом искренне поблагодарил старшего господина, охотно скрываясь за дверью со скоростью улитки – ещё одна излюбленная привычка, позволяющая иной раз как бы невзначай подслушать часть тайных разговоров высоких господ. Потому что помимо предметов вещественных, Милч считал своим священным долгом заведовать предметами нематериальными. Другими словами, информацией, которая иной раз приносила ему немаленькие дивиденды, а иногда даже солидные премиальные.

Тем удивительнее было для него услышать абсолютную тишину в комнате.

Братья Стоун, наученные горьким опытом, не раскрывали рта до тех пор, пока разочарованный слуга окончательно не закроет дверь и его шаги не зазвучат хотя бы в районе скрипучей лестницы. Потому что очередным из любимых занятий бессменного слуги горохового короля было подслушивание разной степени сложности. А ради этого Милч мог забраться на стремянку, исключительно случайным образом оставленную в коридоре возле лючка воздуховода. Или же подняться на крышу, измазаться в копоти и саже, лишь бы лично услышать пару громких восклицаний через дымоход, особенно если его очень уж настойчивым образом выпроводят из коридора.

Грубо говоря, Милч очень любил разного рода слухи и их производные. Поэтому всячески старался не отставать в плане осведомлённости, иной раз зная предмет разговора гораздо лучше самих источников сплетен, потому что обладал подчас бездонным, невероятным, просто неиссякаемым воображением, позволяющим ему с лёгкостью додумывать упущенные, но неизменно необходимые детали.

– Ну вот, теперь нам покоя не дадут, – проворчал Этьен вслед дотошному слуге. – Отец из кожи вон лезет, чтобы сбыть нас с рук. Так сказать, перепоручить более ответственным личностям, чем мы сами.

– Да уж, – Джульен охотно согласился с братом, что бывало крайне редко. – Тебе особенно это необходимо. Не обессудь. Но с твоими привычками плакали все сбережения, которые отец оставит нам после смерти.

– Мы не используем подобные слова, вы забыли? – оборвал брата Равьен. – Иначе Милч услышит звон и понесёт по всему поместью новость с тем апломбом, будто мы желаем поскорее закопать нашего любимейшего папа, да поглубже.

Последние слова он и произнёс тишайшим шёпотом.

– Пускай додумывает, – Этьен был более категоричен. – Может, хотя бы в этот раз до отца дойдёт, что ему не следует столь бесцеремонно влезать в нашу личную жизнь?

– Ха! – средний из братьев громко усмехнулся. – Давайте начистоту, из нас троих личная жизнь есть только у меня.

Он с достоинством великого героя‑победителя поднял стопку писем, подобно ценному боевому трофею.

– Такой личной жизни враги не позавидуют, – Равьен вернул средненького с небес на землю. – Надолго ли эта влюблённость? Бьюсь об заклад, каждая из череды твоих воздыхательниц держит на примете претендента менее претенциозного и богатого на случай отказа, чтобы попросту не остаться в гордом одиночестве на старости лет.

– Дело говорит, – поддакнул уязвлённый Этьен. – А ты давай жги уже письма. Иначе отец пригласит сюда и твоих воздыхательниц до кучи.

Джульен недовольно скривился и раздражённо проронил, указывая в окно:

– А что, лучше пребывать в обществе огурчих? Сам же сказал, зелёный – твой невезучий цвет. Вот и попроси папочку исключить их из претенденток на смотрины. Иначе как представлю себя рядом с кем‑то вроде неё, так сразу поджилки трястись начинают.

– Глупости! – Равьен подошёл к брату и выглянул наружу. – О, эльфийки тоже пожаловали? Кажется, это будет интересно, если даже их всеми правдами и неправдами заставили присоединиться к новой абсурдной пиар‑компании моего отца. Точно… Вы ничего не понимаете. Па хитёр как лис. Наверняка новость об отборе невест приобрела стихийный характер и разнеслась по миру со скоростью урагана. Она принесёт папеньке и его овощезаготовкам в банках баснословные богатства.

– Предлагаешь ему подыграть? – лениво уточнил Этьен. – Как по мне, то быть использованным – маленькая радость. Тем более полученной прибылью с нами вряд ли поделятся.

– Не знаю, как вы, – Джульен передумал сжигать письма и отложил их на столик рядом с креслом, – а я планирую изрядно позабавиться в этом мероприятии. Можно сказать, интерес взыграл. Но только не к орчанкам, не поймите неправильно.

– Куда уж нам понять высокий полёт твоих низменных мыслей, – проворчал Равьен, но махнул рукой и перевёл тему. – А я предлагаю устроить папеньке встречную гадость… Однако в пределах разумного. Чтобы котелок кипел‑кипел, позвякивал крышкой, но пена не выплёскивалась на огонь, если вы меня понимаете…

Братья злорадно переглянулись, и старший продолжил:

– И тогда, быть может, он передумает принуждать нас к ненавистному браку и отстанет наконец со своей маниакальной идеей устроить нашу жизнь, то есть женить исключительно на подходящих по его меркам кандидатурах.

Этьен хмыкнул:

– Как по мне, то он просто скучает без дела. Ему хочется новых эмоций, азарта…

– Или женской ласки.

Джульен перевёл многозначительный взгляд на письма.

– Ему не хватает уравновешенности, – докончил мысль Равьен. – Даже не спорьте. Я умнее вас, и это факт.

Младшие возражать не стали, хотя каждый из них остался при своём мнении. Равьен был тем ещё мастером игры на чужих нервах. Лицемерный, скрупулёзный и крайне мстительный. Спорить с ним – себе дороже. О чём знали абсолютно все жители Огуречного края и не без причины.

Сам инициатор происходящего прекрасно догадывался о подобной черте характера противника и уже предпринял всевозможные меры на тот случай, если старшенький надумает сыграть с ним по‑взрослому в игру манипуляторов.

Повсеместная слежка – действительно необходимое решение во всем мероприятии, задуманном Пеппером. Флигель, пристроенный к северному крылу, в котором жили‑поживали Этьен, Джульен и Равьен, сейчас медленно и уверенно заселялся прекрасными представительницами разных рас и народностей, доблестно вытерпевших столь «радушный» приём хозяина Огуречного края.

А бессменный слуга по имени Милч не зря был откомандирован к братьям Стоун, чтобы не спускать с них глаз и ушей и при необходимости докладывать о предстоящих планах предприимчивого трио, как только поступят подобные сведения.

Забравшись на стремянку возле воздуховода, Милч как раз застал окончание беседы и пытался додумать недостающие детали. Но даже его фантазия давала сбой, когда он услышал обрывки фраз про «кастрюльку», «пену», «женить», «азарт» и «даже не спорьте» в тихом разговоре предусмотрительных заговорщиков.

Поэтому он решил немного повременить с докладом и понаблюдать за объектами слежки чуть пристальнее и вместе с тем преисполнился искренней убеждённостью обязательно предупредить кухарей, чтобы они проявляли повышенную бдительность по отношению к кастрюлькам и снимаемой пенке мясных бульонов. На всякий случай, вдруг кто‑то из высоких господ действительно соизволит учудить?

Ему показалось, будто пожелание Равьена спуститься к обеду было высказано неспроста. А значит, у его покорного слуги оставалось мало времени, чтобы предотвратить неизбежные события, за которыми неминуемо последует праведный гнев хозяина Огуречного края. Позже, много позже он проявит смелость и признается Пепперу, что совершил поистине геройский поступок, достойный увековечивания в летах, а сейчас время действовать. Действовать, несмотря на преклонный возраст!

Собравшись с силами и воспылав неистовым желанием услужить, Милч по‑молодецки стал спускаться со стремянки, абсолютно не подозревая, что многострадальный инструмент, столь необходимый для подслушивания, изменит ему в самый неподходящий момент, не зная о том, что последняя ступенька под его спешащими шагами надломится, и он полетит вниз со скоростью камня, пущенного с утёса прямо в воду. Но увы, встретила слугу отнюдь не мягкая поверхность морских волн, а деревянный пол, в этой части коридора не застеленный коврами.

– Уй‑ё‑ё‑ё! – простонал Милч, напрочь позабыв о планах оставаться незаметным.

На его крик первой прибежала молоденькая служанка по имени Мередит. А уже за ней в том самом месте, где ещё некогда целая стремянка была приставлена к стене, образовалось настоящее столпотворение.

– Спёкся на работе, – хмыкнул кто‑то из разговорчивых лакеев.

– Расступитесь, дайте глянуть, – повелительно приказал вышедший на шум Равьен.

Его грозный как взгляд, так и голос, возымел действие, и прислуга молча предоставила обзор молодому господину.

– Милч?

– Кастрюлька, – запричитал страдающий мажордом. – Кастрюлька… кухари… пена…

Слуги дружно переглянулись, придя к неутешительному выводу.

– Всё ясно, он ударился головой, – подытожил старший из братьев Стоун. – Отведите его к доктору, а лучше отнесите на носилках. Ему сейчас нужен покой и только покой.

«Теперь‑то отцовский дворецкий перестанет таскаться за нами незримой тенью», – Равьен мысленно поздравил себя с упрощением предстоящей задачи. Однако его лицо по‑прежнему оставалось холодным и бесстрастным. Он умел держать марку в любой, даже самой невероятной ситуации. Ему была присуща выдержка, достойная арнгасских шпионов. А тех, как известно, никто из людей в глаза не видывал. Во всяком случае, ни один отчёт бдительных стражей не касался этой темы никогда за всю историю людского королевства Истер, подданными которого братья Стоун и являлись с самого их младенчества.

Невольно припомнив сей факт, Равьен обернулся и отправился прочь по коридору, намереваясь немного освежить голову прогулкой. Царящая кругом суета была ему абсолютно безразлична и потому ничуть не мешала мыслям и будущему плану, который он строил на ходу. Буквально. Тем более что встреча с собственным родителем не так пугала его теперь, когда он был к этому готов. Наоборот, сын пожелал поскорее встретиться с отцом, чтобы прояснить некоторые детали.

И только Милч продолжил повторять, как попугай, про кастрюльку и пену, заботливо уводимый в другой соседний флигель, в котором уже много лет жили работники поместья.

## Глава 5

Не все «дожили» до конца церемонии приветствия с предприимчивым Пеппером Гридж‑Стоуном, устроившим настоящую репетицию собственных похорон. И он на полном серьёзе ждал от гостей советов. Как он мне признался ненароком, этого и добивался – из всех привезённых к часовенке Огуречного края добрая половина участниц изъявила желание уехать обратно. Треть из них Пеппер попросил покинуть его владения лично, однако всем‑всем‑всем в обязательном порядке сделал утешительные подарки. Плетёные корзинки с солениями. Между прочим, самый ходовой товар в нашем городе. И я не шучу. Гороховым королём его и прозвали из‑за популярной закрутки – горошка в банке, который стал крайне полезным изобретением, так сказать. Но и другие виды солений тоже пользовались нешуточным спросом. Сама видела, как тележка, гружёная товарами его фермы, пустела прямо на глазах. Чего уж там, я тоже частенько стояла в очереди за мясной закруткой, молоком, морковкой и огурчиками малосольными. Пальчики оближешь.

В чём его было сложно упрекнуть, так это в мастерстве организации людей. Оставшихся участниц он отправил вереницей экипажей прямо к поместью.

Уже по прибытию я узнала, что кроме представителей людской расы были приглашены (или сами приехали), орчанки и даже эльфийки. И по‑моему несколько гоблинш, или они были работницами поместья? Пока не разобралась.

Другая проблема предстала предо мной во всей красе. Я зазевалась. Ходила, смотрела, думала, запоминала. Мэри следовала за мной, не отрываясь от блокнота. Так и зевала бы дальше, если бы меня не окликнули.

– Мисс, – позвала служанка, – осталась последняя комната, вам двоим придётся разместиться там, или вы можете уехать.

– Нет‑нет, мы идём!

Я опомнилась и проследовала за молодой девушкой в чёрном платье, белом фартуке и чепчике. Удивительно. Давненько не встречала настолько идеальный наряд. Рюшечка к рюшечке, складочка к складочке. Это же сколько работы местным прачкам? Кошмар.

– Вот сюда.

Служанка махнула рукой, когда открыла дверь. Внутри уже было двое.

Я застыла с улыбкой на лице и не могла поверить своему «счастью». Нашими с Мэри соседками по комнате, просторной квадратной с двумя окнами и четырьмя кроватями, оказались светловолосая эльфийка и татуированная орчанка с толстыми чёрными длинными косами и выстриженными налысо висками.

– Квартет по несчастью, – пробубнила Мэри, озвучивая мои мысли.

– Вы заселяетесь?

Служанка подгоняла нас в спину.

– Да, спасибо.

Я развернулась и поспешила закрыть за собой дверь. Мэри зашла и заняла кровать справа, возле эльфийки.

– Будем знакомиться? – зычный голос плечистой соседки звучал дружелюбно. – Я Ог’шра, но для людей просто Оша.

– Тиана, – представительница древней расы оказалась более разговорчива, чем я ожидала. Её мелодичный голос – настоящая услада для любого слушателя. – Можете звать меня просто Ти.

– Да и Тиана произносится легко.

Мэри пожала плечами.

– Я Лара, – настала моя очередь. – Сокращать не нужно.

– Мэри.

Работница «Истленда» уже вовсю распаковывала вещи. Одна только я медлила.

«Ты слишком нерасторопна и много ленишься», – припомнила упрёки матушки и принялась за дело. Между тем украдкой разглядывала соседок. Что‑что, а ещё я была очень любознательна. Но старалась не досаждать людям, чтобы не вызвать негативного отклика.

А вообще, я не ленивая, просто мне не довелось обрасти нужным числом полезных привычек, потому что любая моя попытка сделать что‑то своё оканчивалась нравоучениями и одёргиваниями со стороны ма. Я не умела схватывать на лету, а у неё не хватало терпения показывать медленно и повторять по нескольку раз одно и то же. Поэтому я была чаще всего представлена сама себе, пока ждала прихода одной из клиенток.

Матушка оставляла меня следить за салоном и встречать гостей, пока сама занималась пошивкой платьев. Поначалу эта задача меня тяготила, но уже месяц спустя я нашла решение данной проблемы – книги. Я стала читать их и прятала за стойку, пока сидела на высоком стуле в ожидании очередной покупательницы.

Опомниться не успела, а руки сделали своё дело. Мой саквояж был не так уж и полон. Кроме платья, в котором приехала, я взяла с собой расчёску, зеркальце, сменные чулки, исподнюю, ленты, вдруг эти порвутся, и шарфик, чтобы прикрыть вульгарное декольте модного когда‑то платья. Три года назад модного, если быть точной. Ровно три года назад матушка сшила мне это платье в надежде, что я привлеку внимание и найду себе мужа, гуляя в местном сквере – самое распространённое место для знакомства одиноких людей. Но кроме трех случаев, не оставивших после себя даже приятных воспоминаний, похвастать мне было нечем. Все до единого неизменно меняли своё отношение, едва узнавали, что я росла без отца. Как его звали, мне было неизвестно. Поэтому я носила матушкину фамилию.

Неожиданно для всех орчанка повернулась ко мне и проронила:

– Интересно, что я тут делаю?

Я моргнула один раз, другой. И уставилась на неё. Разве я такое спрашивала?

– Ну, ты всё время смотришь на меня и гримасничаешь.

– А! – Я смущённо потупилась. – Нет‑нет! Дело в другом, я ушла в свои мысли. Вспоминала неудачные случаи в жизни.

– Вот как? – Мэри уселась на кровать, скрестила ноги и потянулась к блокноту.

– Это не для записи! – поспешила предупредить я. – Только не надо об этом упоминать!

– Что? – удивилась эльфийка. – У нас тут репортёр?

Смышлёная, однако! Слов нет.

– А‑а‑а, – орчанка хмыкнула. – Так вона чё. А я думала, вы реально сюда, ну, за женихами.

Все трое фыркнули на один манер, и я в том числе.

– Я из племени Омш’Агор, племянница вождя Хаму’Ша. И меня бросили, – призналась Оша без обиняков. – Я была обещана Улаг’Оры, но он выбрал другую. С тех пор на меня стали коситься и считать прокажённой. Приносящей неудачу. Строить семью с брошенной невестой – накликать на себя проклятье предков. Поэтому я ни на что не надеюсь. Но тут кормят и спать можно. А как всё закончится, решу, куда отправлюсь дальше.

После рассказа орчанки в разговоре повисла пауза. Мы дружно переглянулись, и я взяла слово:

– Меня не бросали, но и замуж брать тоже не спешат. А мне уже двадцать семь.

– По человеческим меркам это много для незамужней, – эльфа произнесла тихонько. Вопреки сказанному, мне не показалось, что она издевается. Скорее сочувствует. Однако её следующие слова заставили взглянуть на ситуацию немного иначе:

– А я была той, кто отказалась от навязанного брака.

Мы с Мэри посмотрели на неё с изумлением.

– Вам не понять, – она плавно махнула рукой и грациозно откинула волосы за спину, – но не думайте плохо. Мне навязывали ненавистного мужчину ради величия рода. – В голосе Тианы послышалась грусть с маленькой примесью злости. – Поначалу я думала, что смирюсь… привыкну, поэтому не отказала сразу. – Она громко вздохнула, в уголках её глаз показались слёзы. – Но чем чаще я его видела, слушала, пыталась понять, тем отчётливее осознавала, что так будет до самой смерти. В итоге я струсила, отчётливо понимая, что мой отказ не примут. Я хотела сбежать. Увы, матушка поняла раньше. Она отослала меня сюда сразу после семейного скандала, когда помолвку расторгли.

– Мне бы ваши проблемы, – вставила веское слово Мэри. – Я‑то и на жизнь зарабатываю с трудом, какое замужество? Мне двадцать три. Родителей нет, но есть младшая сестра и комнатушка на чердаке прямо над «Истлендом». Между тем Молли уже восемь, но она нигде не учится, да и читает плохо. Как только подумаю, что нужно найти гувернантку или пристроить её в пансион, вздрагиваю от мысли, сколько это будет стоить.

Не сговариваясь, все дружно вздохнули.

– Так что же, тебе совсем никто не предлагал руку и сердце? – Мэри посмотрела на меня внимательно, как заправская репортёрша. – В это слабо верится.

– Я бесприданница. Профессию матушкину перенять не сумела, внешностью не блистаю, пышными формами, как видите, тоже, да и манеры обычные. Хотя не знаю, что во мне не так. Может, чересчур любознательна временами бываю? Или, вообще, смущаю мужчин излишней романтичностью. Одним словом – непонятно. Мне во всяком случае.

– Прости, дорогая, мы тебя плохо знаем, чтобы давать советы, – произнесла Тиана. – Но о внешних данных – ты зря переживаешь, то, что я вижу, выглядит приятно.

Это комплимент?

– Как по мне, тощая. – Оша пожала плечами. – Но у нас красота не главное.

Я улыбнулась соседкам, поняв одно: они меня утешали.

– Да не думайте, я особо не страдаю на этот счёт! Так, иногда грущу. Но не часто.

– Это что же получается, – Мэри подвела итог. – В одной комнате живёт: та, кого бросили, та, кто бросила, одна бесприданница и одна нищая.

Улыбки против воли заиграли на устах у всех четверых.

– Предлагаю объединиться!

Мысль о том, что никому из этой комнаты братья Стоун не нужны ни под каким соусом, неплохо так объединяла.

– И что? Будем помогать друг другу?

– Скорее намеренно мешать, чтобы нас не выбрали, – Мэри первая раскусила мою мысль. – Получается так?

– Именно!

– А разве в этом может быть какая‑то проблема? – Эльфа удивлённо округлила глазки. – Неужели заставят жениться?

Мой недавний опыт знакомства со старичком Гридж‑Стоуном подсказал следующее:

– Заставить не заставят, но гороховый король очень уж предприимчив и хитёр… Поверьте на слово. С ним лучше не шутить, если он сам об этом не попросит.

После недолгой паузы орчанка высказалась первая:

– Ладно… Я «за». Хоть и не представляю, как и чем могу помочь хоть кому‑то.

– Я тоже.

Мэри встала с кровати. А Тиана просто кивнула.

– Тогда решено.

Не знаю, как у остальных, а моё настроение поднялось до небес и прочно обосновалось на пятом по счёту облачке. Потому что я не одна буду противостоять причудам экстраординарного хозяина Огуречного края. Тем более умудрилась согласиться на дополнительную подработку. И вот тут помощь точно не помешает.

С удовольствием откинулась на подушки и блаженно прикрыла глаза, напрочь позабыв о том факте, что скоро состоится обед и первое знакомство с самыми несносными мужчинами из всех, которых я только знала. Оказывается, с одним из них я уже умудрилась познакомиться на улице газетчиков.

Но обо всём по порядку.

## Глава 6

Множество квадратных столиков было накрыто и сервировано прямо во внутреннем дворике поместья Гридж‑Стоунов, вдобавок красиво украшено плетёными корзиночками с маленькими голубенькими цветочками.

Кипенно‑белые скатерти покачивались под лёгким ветерком. Благоухала сирень. Дымоход в задней части здания усиленно чадил в небо, намекая на то, что приготовление первых и вторых блюд в самом разгаре.

Мы вчетвером прибыли на обед раньше большей половины участниц и поэтому с лёгкостью подыскали удобный столик с краю, лишь бы не в центре, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. А это было крайне сложно сделать. Ведь наш квартет – настолько разный – невольно приковывал внимание.

Эх…

Миссия оказалась под угрозой. Потому что подозрительно, прямо скажу, пялились на нас многие из присутствующих. И как я об этом не подумала, когда предлагала объединиться?

Ну, уже поздно отыгрывать назад. Скорчила гримасу скучающего уныния и уставилась на выход на террасу из столовой, откуда мы пришли.

Вот, кстати, и женихи пожаловали.

Точно‑точно, они.

Э…

Подождите, неужели?..

Рыжий несносный пьяный индивид, который отдавил мне ногу, это Этьен?

Ох, ну и не повезло. Вопреки стойкому желанию не пялиться я делала прямо противоположное. Нет, я скорее прожигала взглядом недавнего визави. Чтобы ему икнулось.

Каков наглец! Но важно другое, что он делал в «Истленде» на улице газетчиков? Ведь он оттуда вышел? И почему шеф Мэри решил поменять первую полосу? Неужели младшенький привёз им новости? Лично? Так он настолько отчаялся найти себе невесту?

Ещё раз окинула его изучающим взглядом и определила лишь то, что носит он костюм тройку из первоклассной шерстяной ткани. Четвертый размер пиджака, брюки на вид второй, но может, третий. Талию отсюда не измерить даже визуально. Буйные вихры ныне красиво зачёсаны мокрой расчёской на левую сторону. А взгляд…

Ой, мамочки! Он идёт сюда!

– Вы не против, мы сядем рядом? – спросил он с ухмылкой.

– Да пожалста, – Оша ответила за всех нас, и сказала это так, будто ей было глубоко фиолетово на братьев Стоун.

В целом она права, если бы ни одно «но». Теперь все взгляды оказались прикованы к нашему столику в том числе. Потому что наши соседи уселись справа от нас. И мы теперь находились под обстрелом, если не прямым, то по касательной точно.

Так ладно бы эта троица уселась молча, не привлекая лишнего внимания, но Этьен удумал поболтать!

– Вы простите великодушно, – галантно начал он, повернувшись в нашу сторону на стуле, – но что вы тут забыли?

Ага, джентельменскими манерами здесь и не пахнет.

– Этьен, – лениво протянул второй, с пышной копной волос, распущенной по плечам. – Ты невежлив.

Оша ни разу не смутилась, ответила по существу:

– Жрать пришли.

Тиана прикрыла ладошкой рот, мы с Мэри сделали вид, что закашлялись в кулак.

Оша повернулась к нам и вопросительно уточнила:

– А что? Каков вопрос – таков ответ.

– И то верно.

Эльфийка кивнула, отводя улыбчивый взгляд в сторону. Легкий румянец выступил на её щеках. Видно было, она отчаянно старалась совладать с собой, чтобы не рассмеяться в голос. Утончённости её манер оставалось только позавидовать. В хорошем смысле.

– А я о чём говорил, – услышала меж тем утверждение Джульена.

Они с Этьеном сейчас тихонько переговаривались. Последний обиженно щурился в нашу сторону. Однако я была вынуждена отвернуться, так как заметила неприязненный взгляд третьего, самого старшего из них, Равьена. Он надменно изучал нашу четвёрку, плотно поджимая губы.

Неприятный субъект, хоть и внешностью мать природа его не обделила.

– Интересно, а чем тут кормят?

Оша обратилась ко мне как ни в чём не бывало.

– Я зверски голодна!

– Я, кстати, тоже, – тихо прибавила Мэри. Я поискала взглядом её блокнот – не нашла. Поняла. Она учла свою ошибку и теперь уже столь открыто не выставляла напоказ тот факт, что прибыла на отбор совершенно с другой целью.

Или всё дело в том, что мы отправились всего лишь на обед?

– Ты думаешь, он нас поймёт? – донеслось до меня с соседнего столика.

Мэри прикусила губу. Досада промелькнула в её взгляде. Она, видимо, жалела, что не взяла с собой, скажем так, рабочие инструменты.

– Не переживай, мы станем твоей памятью, – проницательная эльфийка заверила штатную сотрудницу «Истленда».

– Так чё, я зря им нахамила? – Оша схватилась за кончик косы и накрутила волосы на палец.

– О, это было великолепно! Ведь наши планы каковы?

Для пущего эффекта многозначительно приподняла брови.

– Точно! – Улыбка сделала лицо орчанки довольно очаровательным.

Да и в целом, серёжка колечком на кончике её брови казалась уже не столь экстравагантной и клыки, выглядывающие из‑за нижней губы, – особенность их расы.

– У тебя наверняка отбоя не было от воздыхателей, – озвучила я мысль вслух.

Зря. Взяла и со всего маху наступила на больную мозоль. Но в этот раз чужую. Оша скривилась и тихонько проронила:

– И не говори.

– Женихами жизнь не заканчивается, – надменно бросила Тиана. – Они не стоят и нашего мизинца.

Она демонстративно приподняла руку над столом и показала идеально ровные, аккуратно подстриженные ногти.

– Да за такие тонкие изящные пальчики убить можно. – Мэри спрятала руки на коленях.

А я расстраиваться не стала. Да, я ухаживала за собой, но до изящной, утончённой красоты эльфийки, сидящей рядом, мне было далеко.

Кстати о них.

– О, так вас прибыло несколько?

Я обернулась и заметила два столика, занятые представительницами её расы.

– Это всё моя охрана, так скажем. Мама не захотела отправлять меня одну. Сослала сюда ещё десятка два моих знакомых, которым строго‑настрого наказали следить за мной.

– И половину из них отсеяли на тыквенном поле. – Оша широко улыбнулась. – Слышала‑слышала.

– О! Расскажите, а?

Мэри включилась в разговор. Глаза её загорелись рабочим азартом.

– Это было нечто неописуемое, – Тиана прикрыла ладошкой рот, чтобы спрятать улыбку. – Привезли нас в поле, в самый его центр. Красота, зелёные побеги кругом, а кое‑где уже маленькие тыковки растут. И вот представьте себе, среди широкого бескрайнего поля разлита лужа шириной шагов на десять, глубину, к счастью, я не проверяла.

– М‑м‑м, – откликнулась Мэри. – Уже интересно.

– Так вот, – продолжала эльфа. – Красота, тыквенное поле, лужа, стая ворон кружит над пугалом в клетчатом тряпичном балахоне. А трое работников‑гоблинов сидят возле него на деревянных ящиках в соломенных панамках, жуют семечки и плюются шкурками в разные стороны.

Я не удержалась, хихикнула. Пеппер себе не изменял.

– Мы все встали как вкопанные, потому что вдруг услышали взрослый мужской голос впереди. Кто‑то нас окрикнул. А наши извозчики, которые управляли тележками, запряженными ослами, были уже далеко у лесополосы.

– Дальше больше, – нагнетала интерес Оша.

– Ты ей уже рассказала? – догадалась Мэри.

Тиана кивнула.

– Смотрим мы, смотрим. Озираемся по сторонам. Никого. Гоблины молчат. И тут опять слышим: «Эй, красотки ушастые!»

Прикусила губу и молчу из последних сил.

– Э‑э‑эй, – поправил её автор представления.

Пеппер каким‑то невероятным образом очутился возле нашего столика, будто намеренно обогнул здание и прокрался во двор через высокие кусты живописного садика.

– Да, это я исполнял роль пугала. И неплохо позабавил всех и каждого, не так ли?

Разочарование отразилось на лице Мэри, едва интересный рассказ прервали столь бесцеремонным образом. А Тиана не растерялась, величественно обернулась и ответила:

– Благодарю вас, но я и сама неплохо справлялась.

Мистер Гридж‑Стоун хмыкнул и смотрел притом будто на меня одну. Вдобавок он мне подмигнул. Ох! Сделала вид, будто не заметила столь очевидного жеста.

Отвернулась и… поймала на себе странный изучающий взгляд Равьена. Неприятный, пристальный, от которого мурашки забегали по коже. Неужели он всё понял?

Так, не надо выдумывать лишнего. Повернулась обратно к столу.

– Что ж, дамы, – произнёс мистер Стоун‑старший, – с вашего позволения, я стану вашим соседом.

Он прошёл к столику, за которым сидели его сыновья.

– Это априори невозможно, – Тиана возразила, – если только вы не желаете переехать во флигель.

– Ни в коем случае!

Казалось, Пеппер засмущался. Но только на долю секунды, затем он хитренько сощурился и схватил Этьена за плечо.

– Ну‑ка, малой, пересядь на другое место. Хочу устроиться здесь, чтобы продолжить пикироваться с этой мудрой женщиной.

– Простите? – Ти задохнулась от возмущения. – Женщиной?

Ха! Оказывается, не я одна способна обижаться на подобное сравнение.

Гридж‑Стоун весело пожал плечами и с лёгкостью оправдался.

– По человеческим меркам я бы мог назвать вас старухой, но это было бы кощунственно по отношению к правде. Она мне этого не простит.

– Кто «она»? – Оша ничего не поняла.

– Мистер Стоун использовал ожизнение или анимализацию. Передачу свойств живого неживому, в данном случае слову «правда» придали способность прощать, характерной людям.

– Почему же сразу людям, орки тоже умеют прощать, – Оша не согласилась.

– Да? После того как вырежут семью врага до пятого колена, – Джульен явно задался целью обидеть нашу подругу. И это у него неплохо получалось, судя по гневному взгляду в ответ.

– Ну‑ну, дорогуша, это правда и ничего более, – запел обидчик Оши. Ага, прям как соловей. Побоялся за своё красивое холёное личико?

– Что с тобой, Джул, – Пеппер озабоченно уставился на сына. Заодно продолжил медленно разглаживать салфетку на коленях. – Обычно ты более учтив с женщинами. Неужели между вами промелькнула искра?

Оша возмущённо набрала воздуха в грудь, наверняка собиралась выпалить непристойность, но Джульен её опередил.

– Не смешите меня, отец! Какая искра? Тут бы в живых остаться после одного рукопожатия!

– О, так ты уже успел пофантазировал на сей счёт? – Этьен явно подначивал брата. – И как? Горячо?

– Довольно.

Равьен сказал лишь одно слово, а в воздухе словно холодком повеяло. К слову, младшие братья тотчас угомонились и сели ровнее. Один только Пеппер вальяжно восседал на стуле вполоборота к нам и не желал заканчивать разговор.

Оша фыркнула и отвернулась к Мэри. Я не отказывала себе в удовольствии украдкой разглядывать братьев, но так, чтобы не засекли.

– Где ты был, отец, я тебя всюду искал? – старший перевёл тему.

Пеппер посмурнел и недовольно обернулся к столу. Вместо ответа он с досадой скомкал салфетку и громко выругался.

– Да сколько можно ждать! Когда нам подадут на стол?

Он бойко подскочил на ноги и намылился в сторону бокового выхода на террасу.

– Амьен, Сара! Что за головотяпство! Я разве не требовал сделать заготовки заранее?

– Ну так что там с тыквенным полем? – Мэри отвлекла всё внимание на себя. – Неужели его повесили на поле, как пугало, и он вас разыграл?

– В сущности, так и было, – Тиана потеряла всяческий интерес к рассказу и сидела разглядывала лиловые кусты лаванды в саду. – Затем он стал указывать пальцем и попросил ещё нескольких уехать.

– Почему?

– Потому что эти девушки неласково отвечали гоблинам на предложение поесть семечки вместе с ними.

– А ты? – мне вдруг стало интересно, что сделала Ти в этой ситуации.

– Я была голодна.

Тиана пожала плечами. Блин! Всё бы отдала, чтобы увидеть, как она ест тыквенные семечки.

– Зато получилось даже лучше, чем я ожидала. – Эльфа улыбнулась. – После такого они, – кивок в сторону других представительниц древней расы, – со мной не разговаривают.

– Они тебе досаждают?

Оша демонстративно похрустела пальцами.

– Если да, то только скажи…

– Э… нет, не настолько, – Тиана изумлённо округлила глазки.

– Шучу. – Орчанка беззлобно улыбнулась, а мы с Мэри переглянулись с облегчением. Всё‑таки опыта общения с представителями их расы у меня не было, у репортёрши, я подозреваю, тоже.

– А ты почему не в ладах со своими?

Тиана одним лишь направлением взгляда дала понять, что говорит о других, таких же, как Оша. Трое сейчас вышло на улицу и направлялось в сторону одного из столиков.

– Мы с ними из разного племени.

– А они откуда? – Мэри не упускала возможности раздобыть новую информацию.

– Я не спрашивала. Ну, сами понимаете, если окажется так, что наши племена враждуют, мне придётся бросить им вызов согласно зову чести.

– Кровная месть? – эльфийка задумчиво опустила взгляд. – Нам знакомо это негласное правило.

– Око за око, – озвучила я мысль. – Среди людей не приветствуется, но случается иногда. Вне закона.

– О, кому мстим? – Хитрый рыжий сосед по столику снова занял место отца и теперь уже бессовестно повернулся в нашу сторону. – Делаем ставки? Устроим пари?

– Этьен.

Старший из братьев Стоун многозначительно приподнял брови, а младшенький сделал вид, будто ничего не услышал.

– Ой, да перестань, пусть позабавится, – Джульен тоже решил вмешаться. – Тема мести и мне интересна.

– Простите, но ваш нос слишком сильно выглядывает из дверной щели, – Тиана недвусмысленно намекнула, что чужое вмешательство в наш разговор – крайне нежелательно. – Не могли бы вы его спрятать и закрыть за собой дверь?

– Полностью поддерживаю, – Равьен занял её сторону.

И это удивительно! На долю секунды заметила одобрение во взгляде скупого на эмоции человека. Во всяком случае в простонародье его окрестили как мистер Ледышка. Неудивительно. С таким предприимчивым отцом сложно не замкнуться в себе.

Кстати, а вот и он.

Пеппер Гридж‑Стоун возглавлял процессию слуг, которые везли к нашим столикам настоящую тележку на колёсах. Большие разноцветные чаны и горшочки стояли рядом друг с другом, накрытые крышками.

– Ну, наконец‑то, – выразила Оша общую мысль. – Не прошло и полугода.

На том разговоры быстро смолкли и началась долгожданная обеденная трапеза.

Стоун‑старший во всеуслышание устроил из раздачи еды целое представление, суть которого было донести до всех и каждого величие трудов местных рабочих, чьими руками были выращены овощи, фрукты и фермерский скот. Не скрою, у мистера Пеппера прирождённый дар к ораторству, потому что обыденные вещи представлялись им столь интересным образом, что я саму малость растерялась, забыв про голод. С интересом слушала громкие восхваления продуктов, выращенных в Огуречном крае. Благо Оша помогла. Набрала тарелку и для меня. Тиана и Мэри тоже вернулись после раздачи не с пустыми руками. На удивление худая и утончённая эльфийка кушала больше нашего, но делала это в высшей степени эстетично, грациозно и медленно.

– Ешь, не зевай, – соседка‑орчанка вернула меня к реальности. – Иначе оглянуться не успеешь, останешься голодной.

– И правда, здесь очень вкусно кормят. – Мэри облизала пальцы, жирные после употребления жаренных рёбрышек. А я опустила взгляд в сторону румяных сарделек – лишние сантиметры к талии, и картофельного пюре, наверняка заправленное топлёным маслом, потому что уловила этот аромат, едва склонилась к собственной тарелке.

– Я… пойду, возьму что‑то менее калорийное.

Орчанка фыркнула.

– Не выдумывай, с твоей фигурой на ветру бы не сломаться.

– Нет‑нет и нет, – не согласилась я. – Мы, Брутти, склонны к полноте…

– Я знаю очень действенное средство, как кушать и не полнеть, – неправильная эльфийка к настоящему моменту уже прикончила бараний окорок и сидела, медленно поедала овощи и фрукты.

– Это как же? – Мэри тоже не отставала. Ела всё подряд.

– Семена льна. – Тиана заговорщицки подмигнула. – У меня есть с собой несколько мешочков. Если надо, поделюсь.

Всё, большего мне не требовалось. Я остервенело набросилась на еду и, наверное, впервые за долгие‑долгие годы по‑настоящему насытилась без оглядки на калорийность пищи.

Только бы слова Тианы оказались правдой про чудодейственное средство. Потому что я себя знаю, дай волю – наберу лишние пять килограмм с лёгкостью.

Эх…

## Глава 7

Графское имение семейства де Альетти радушно встречало гостей буйно растущими по обе стороны подъездной аллеи жасминовыми кустами, идеально убранным крыльцом и безмятежным спокойствием слуг, вышедших на топот копыт и скрип рессор открытого ландо.

Братья Стоун были чем‑то сильно раздосадованы, спрыгивая чистыми ботинками на тротуар, недавно подметённый мальчиком‑дворником. Комья грязи, оставленные колёсами их коляски, добавили хлопот встречающей прислуге, однако виду никто не подал. Старший лакей по имени Робин вышел вперёд, перехватил у Равьена Гридж‑Стоуна протянутый цилиндр и трость. Другие братья соизволили заявиться в гости к аристократу с непокрытой головой в слегка неподобающем виде.

Верхняя пуговица рубашки Джульена была расстегнута, словно намекала на игривый характер её обладателя. Этьен, наоборот, засучил рукава и скомкал нижнюю часть пиджака, что не мешало младшему из братьев чувствовать себя самым неотразимым из всех присутствующих здесь мужчин.

– У меня срочное дело к Витони. Он у себя?

– Да, сэр. Он обедает с графиней де Альетти, сэр.

Робин обернулся и кивнул младшему лакею, чтобы тот оповестил хозяина о прибытии дорогих гостей.

– Смею проводить вас в гостиную.

– О, нет, я не намерен ждать. Скорее проводите меня к нему.

– Простите, сэр, но мы не ждали вас…

– Я не намерен трапезничать, Робин. Я сыт, мои братья тоже. Мы хотим видеть Вито и поскорее.

Пожевав губы, старший лакей недолго оценивал внешний вид гостей, прежде чем прийти к выводу о неминуемом выговоре со стороны графини. Однако же, братья Стоуны всегда были желанными гостями графской четы и их сына, потому что помимо немалого состояния обладали неуловимой, притягательной харизмой, невидной взору. Их общества жаждали во многих светских кругах, что сильно облегчило Робину задачу.

– Идёмте, сэр.

Вспомнив о манерах, старший из братьев Стоун кивнул.

– Премного благодарю.

Джульен и Этьен ухмыльнулись, стоя за спиной предводителя.

Послушно следуя за старшим лакеем, братья молча вошли внутрь красивого широкого здания в три фронтона, украшенного с торца контрфорсами и пережившее на своём веку не один капитальный ремонт. Служанки в чёрных платьях и белоснежных отглаженных передниках сновали туда‑сюда.

Впереди послышался тонкий металлический стук. Вслед за хозяевами, работники поместья тоже собирались приступить к трапезе. Неожиданное появление друзей Витони немного нарушило эти планы, но ни один мускул ни у кого из тройки прибывших не соизволил намекнуть о сожалении. Увы.

Равьен был непоколебим в желании поскорее увидеть сына графа и изложить ему идеи относительно нового предприятия отца. Дело было первостепенной важности. Во всяком случае, старший из братьев искренне в это верил. Джульен и Этьен же относились к происходящему с изрядной долей скептицизма, не желая повышать значимость очередного отцовского сумасбродства.

– Прошу вас, подождите здесь. Я вас представлю.

С этими словами Робин остановился перед дубовой двустворчатой дверью столовой, вытянувшись во фрунт, словно военный. Равьен лишь махнул рукой и ничего не ответил, и тогда преданный слуга исчез в недрах столовой, ступая бесшумно, словно призрак.

Этьен не преминул предложить очередное пари, как любил:

– Спорим, Витони не согласится участвовать?

– Согласится.

Серьёзный тон старшего из братьев не оставлял места иной точке зрения.

Джульен флегматично пожал плечами, вверяя свою судьбу в руки более опытного игрока‑интригана.

– А мне вся эта чехарда начинает нравиться…

В ответ на слова рыжего сорванца, каким всегда был и оставался, даже возмужав, Равьен перевёл на него суровый взгляд и кисло добавил:

– Тогда я лично попрошу отца, чтобы тебе назначили свидание с одной из огурчих.

Не успел Этьен возмущённо возопить в ответ, как двери столовой стремительно открылись, и на пороге возник графский сын собственной персоной. Будучи виконтом, он, однако, не унаследовал заносчивые манеры и обладал обаятельной внешностью улыбчивого молодого человека.

Ни одна зрительница не могла остаться равнодушной к этой неприступной мужской красоте, которая, впрочем, не сильно избаловала обладателя спокойного и в тоже время жизнерадостного характера.

– Как я рад! – Витони стиснул в объятьях каждого из братьев по очереди, прежде чем отступить назад с приглашающим жестом. – Прошу к столу, дорогие друзья, моя матушка просто жаждет подробностей. И я тоже!

Тотчас послышался приказ графини:

– Робин, прошу принесите приборы нашим гостям.

– Да, мадам.

– Ну, не стойте же столбом, – подгонял их друг. – Заходите и располагайтесь!

– Вообще‑то я бы хотел поговорить с глазу на глаз, – несмотря на слышимое в голосе недовольство, Равьен подчинился и зашёл в столовую, приветствуя, согласно этикету, великодушную хозяйку дома.

Другая на её месте выгнала бы бесцеремонных юнцов и сделала бы строгий выговор родителям некультурных отпрысков. Но только не Ильжана, весёлая стройная графиня, безупречно одетая в василькового цвета платье, простое и элегантное, однако сшитое из дорогого материала. Вырез декольте был, как и положено приличиями для замужней дамы, целомудренно высоким. Однако белоснежный корсаж, отороченный прозрачными рюшками, неизменно притягивал взгляд.

Равьен смущённо потупился, припоминая детство, когда обладательница безупречного вкуса отчитывала его вместе с Витони за совместные проделки и недопустимые поступки.

Расположившись по бокам от главы семейства де Альетти, младшие братья уставились на старшего.

– Я сгораю от нетерпения узнать, что в очередной раз задумал ваш отец. И зачем ему понадобились кареты де Альетти? Неужели у вас намечается грандиозный бал? Но тогда почему я не вижу приглашения на предстоящее празднество, это будет сюрприз, я угадала?

– Мама, позвольте ему хоть слово вставить, – ворчливо пожурил её сын, хотя и сам был в нетерпении и жаждал услышать подробности. – Иначе мы так и будем теряться в догадках.

Графиня улыбнулась сыну и перевела внимательный взор на старшего из гостей.

– Мой отец вздумал подыскать нам невест, – прямо признался Равьен Гридж‑Стоун.

Графиня заливисто рассмеялась, Витони не отставал.

– Так вот почему он строго‑настрого запретил Виту посещать его владения в ближайшие два месяца. Боится, что мой сын составит вам конкуренцию?

– Мама!

Витони недовольно поморщился.

– Допустим, я была бы непрочь поучаствовать в этом фарсе, если в конечном счёте сумею подыскать моему излишне переборчивому чаду подходящую партию. Я так полагаю, имена ваших будущих невест ещё неизвестны?

– Нет, мадам, представление только началось.

– О, как интересно! – Графиня хлопнула в ладоши от нетерпения. – Я бы многое отдала, чтобы получить приглашение погостить в вашем поместье все эти два месяца. Такое событие происходит прямо под моим носом! Надо срочно попросить любимого мажуэнте, чтобы он всё устроил.

– Не этого я добивался подобным визитом, – проворчал Равьен. – Я лишь хотел пригласить вашего сына помочь отбиться от полчищ молодых особ, жаждущих запустить корыстные пальцы…

– Следи за языком, – строго оборвал его Витони. – Двусмысленности опасны, не так ли?

– Как, смею спросить, ты желаешь отбиваться? – весёлое расположение духа графини не претерпело никаких изменений. – Планируешь использовать моего сына словно щит? Чтобы он заслонил тебя от стрел амурных?

– Мама.

– Разрешаю забрать моего сына с собой, – графиня продолжала веселиться, – но только если и он подыщет и мне невестку. – Её было не остановить. – О! И сразу оговорю условия! Она должна быть молода, красива и не робкого десятка, иначе даже не представляю, как можно будет говорить с ней о делах семейных.

Строгий взгляд сына наконец возымел действие, и графиня с меньшим энтузиазмом уточнила:

– Что? Неужели я многого хочу?

К несчастью Ильжаны, в этот самый миг двери открылись и внутрь высыпала прислуга с тарелками, приборами и тележкой, заставленной супницами и серебряными подносами для жареного мяса и дичи. Ответить сыну не довелось.

– Спасибо, мы не голодны. – Равьен встал с места и указал Витони в сторону выхода. – С вашего позволения, мы удаляемся.

Этьен лихо улыбнулся и хмыкнул, следуя примеру старшего брата. А Джульен не упустил возможности, шагнул к графине и поцеловал протянутую руку со словами:

– Вы, как всегда, прекрасно выглядите, мадам.

– А ты всё такой же ветреный повеса, – Ильжана искренне улыбнулась другу сына: – Отчасти я понимаю намерения Пеппера, тебе срочно нужно женить. И в этом он абсолютно прав!

– Позволю не согласиться.

Спрятав руки за спину, Джульен галантно поклонился и поспешил догнать ожидающих его братьев. Недовольное замечание Витони застигло его врасплох.

– Позволишь себе нечто подобное ещё раз, и я буду первым, кто поможет твоему отцу осуществить задуманное.

– Ну что ты сразу, – проворчал известный во всей округе повеса. – Я проявил такт.

Этьен услужливо добавил:

– И наглость, присущую только тебе одному, братец.

Витони похлопал рыжего Гридж‑Стоуна по плечу.

– Благодарю.

– Нет уж, лучше сыграй со мной в дартс! – любитель азартных игр себе не изменял.

Равьен снова взял шефство над всей четвёркой в свои руки.

– Предлагаю немного помолчать, если не желаете, чтобы слухи о ваших намерениях расползлись быстрее, чем мы прибудем обратно в одну невыносимую огуречную тюрьму.

После этих слов никто не изволил нарушать тишины. Даже карета Стоунов было подана молча. Молча же кучер стегнул лошадей, едва Витони де Альетти и трое братьев забрались внутрь.

Одна только Ильжана загадочно улыбнулась своим мыслям, явно намереваясь вмешаться в планы Пеппера, чтобы позабавиться и провести время с пользой, на самом деле подыскать невесту сыну, если таковая найдётся среди многочисленных претенденток на руку и сердце Гридж‑Стоунов, всех до единого.

## Глава 8

Личная комната мажордома была очень светлой, небольшой, уютной и довольно обжитой. В вазе на окне стояли свежие цветы, длинные клетчатые занавески подвязаны по бокам золотистой лентой к металлическим фигурным штырям. Стол накрыт скатертью, выстиранной и выглаженной до идеального белоснежного состояния.

Милч безмерно любил порядок, как и свою работу, вот только сейчас в голове у него творился самый настоящий бардак. Он лежал на заправленной кровати и стенал из‑за упущенного шанса услужить.

Мередит, помощница старшей служанки, выжимала тряпку для компресса в большой металлической чашке, ухаживая за бедным старичком. Доктор озвучил диагноз – нервное расстройство вследствие гематомы на затылке. О чем поспешил тотчас доложить вошедшему владельцу Огуречного края.

– Что ж, прискорбно. – Пеппер поджал губы и кивнул врачу. – Предоставьте это мне.

Окинув комнату придирчивым взглядом, богатый вельможа, а если точнее, барон Гридж‑Стоун, купивший титул не так давно, серьёзно приказал:

– Выйдите, Мередит, доктор.

Стальной тон его голоса не предполагал возражений. Исполнительные работники поместья молча удалились, оставив старшего лакея и его нанимателя одних в комнате.

– Господин, – прошептал страдающий Милч. – Кастрюлька, пена… Братья что‑то задумали, я хотел рассказать… Но меня не пустили, заперли.

Он предпринял попытку встать, но Пеппер его остановил.

– Лежите, Милч. Лежите. Мне всё известно. Мои сорванцы вечно что‑то затевают, и я бы удивился, если бы было иначе. Ведь мы с Клеппи были теми ещё затейниками… Светлая ей память.

– Светлая память госпоже Клеппер, – послушно повторил мажордом.

– Вам нужен отдых, мой дорогой работник.

Пеппер не изменял себе и разговаривал в приказном тоне.

– Тут поблизости есть прекрасное место, грязевые источники… – начал было он.

– Но, сэр! – Милч изумлённо выпучил глаза. – Поблизости? За девять вёрст? А как же…

– Не перебивайте меня, – строго оборвало его начальство. – Так вот, грязевые источники. Я распоряжусь, чтобы Билингстрот вас отвёз туда на пару недель отдохнуть.

Быстро поняв, какую оплошность совершил, Пеппер поспешил исправиться:

– Точнее, на работу. У меня будет к вам одна просьба.

– Что угодно, сэр! – с придыханием молвил Милч. В одночасье, едва сказанное дошло до его ума, он преисполнился величайшим благоговением к своему щедрому господину. – Я готов и в огонь, и в воду…

– Дорогой мой работник, – сухо произнёс Гридж‑Стоун. – Мне кажется, я уже говорил, что перебивать меня – дурной тон, но спишем на ваше нервное расстройство, – сделав глубокий вдох, он продолжил: – Так вот. Грязевые источники. Чёрт, Милч! Да не смотрите на меня так, будто я подарил вам телегу, гружённую золотыми слитками! Вас будет ждать там работа. Работа и ничего более. Вы меня поняли?

– Предельно, сэр.

– Тогда запомните следующее, – пробурчал мистер Пеппер. – Владелица грязевых источников наотрез отказывается сотрудничать. Она не хочет покупать мой товар! Как бы я ни старался закинуть удочку в её пруд, меня неизменно игнорируют. А напрашиваться самому, ну, вы понимаете, крайне несолидно в моём возрасте и финансовом положении.

Милч поморщился. Голова у него сейчас соображала плохо, и единственное, что он понял, это следующее: некая властная дамочка из грязевых источников мешает рыбачить в пруду такому многоуважаемому господину, как барон Пеппер Гридж‑Стоун.

Тотчас работник Огуречной фермы гордо кивнул и заверил хозяина в том, что сделает всё возможное и невозможное, чтобы помочь в этом вопросе. А в уме пометил новую задачу: расспросить коллег об этой самой дамочке перед отъездом. Однако его ждал неожиданный сюрприз. Слова Пеппера застигли его врасплох.

– Тогда собирайтесь, времени у вас двадцать минут. Все распоряжения я передам Билингстроту, как и командировочные. Расходы будут покрыты за счёт вашей премии, которую я подпишу сегодня же.

У Милча попросту не оставалось времени узнать про эту самую дамочку, которая мешала Пепперу рыбачить в пруду! Оттого мажордом сильно расстроился, однако виду не подал. Медленно поднялся с кровати.

– Что ж, на этом я вас покину.

Пеппер ушёл, так и не позволив и слова молвить недоумённому работнику. Милчу оставалось лишь надеяться, что хотя бы Билингстрот в курсе дела, ради которого их посылают так далеко и так надолго.

Двадцать минут.

Услужливое напоминание прозвучало в ушах, когда он наконец взял себя в руки и преступил к скорым сборам для будущей поездки. Мысль о кастрюльке, пене и непоседливых, хоть и взрослых, братьях Стоун вмиг улетучилась из головы, словно никогда не было. На её место водрузилась другая дума. Пруд, рыбалка, настырная дамочка, отказавшая Пепперу.

Вертя эти слова в уме, переставляя местами в попытке разгадать тайный замысел его миссии, Милч выдвинул очередную теорию, не лишённую, по его мнению, здравого смысла. Некая неуступчивая рыбачка из грязевых источников отказала во внимании красивому и невероятно щедрому господину Стоуну‑старшему, и происходило сие событие в местном пруду. Так что оставалась малость, прибыть на место, отыскать пруд, усесться на складной табурет с удочкой в руках и ждать. Ждать, когда туда придёт какая‑нибудь взрослая неуступчивая особа, которую впоследствии нужно будет допросить и по возможности препроводить сюда, на Огуречную ферму для выяснения отношений между этими двумя.

– Ох… Неужели это его возлюбленная? – изумился Милч, задумчиво глядя на раскрытый настежь походный саквояж.

К настоящему моменту он уже успел закинуть туда три пары сменного белья, несколько чистых рубашек, два костюма, одеколон местного не очень талантливого парфюмера, носки, пара идеально чистых ботинок, полотенце, халат, и… Он посмотрел в окно и заметил знакомую личность, спешащую по тропе из основного поместья во флигель для слуг.

– Удочка, мне определённо нужна удочка!

К тому моменту, когда Билингстрот возник на пороге комнаты мажордома, он застал его готовым и собранным, и с неудовольствием заметил горящие безумием глаза, а ещё услышал новую навязчивую идею.

– Удочка, дамочка, грязевые источники, – повторил Милч задумчиво. – О, Билинг, где мои снасти, которые я тебе одалживал в тот раз?