Фэн Тезий
Монстры тоже плачут. Летопись Стаземелья

Предисловие

В последнее время мне часто снится странный и непонятный мир, в котором не существует магии. Представьте себе, там нет ни волшебных животных, ни эльфов с гномами, ни других нечеловеческих рас. Даже болотных огоньков нет, чтобы освещать жилище. В том мире обитают только люди и обычные звери! Зато людей там немыслимое количество. Они заселили все земли, застроили их огромными прямоугольными башнями, заполнили повозками и механизмами. Боги не вмешиваются в дела этих людей, наверное, потому что магия в том измерении полностью иссякла. Человеческие племена постоянно воюют друг с другом, используя страшные летающие, ползающие и плавающие машины, истребляя противника каким-то чудовищным оружием, разрушающим целые города.

Я понимаю, что такие повторяющиеся сны предвещают скорую гибель. Когда человек умирает, его душа попадает в другой мир. Возможно, моя окажется в том самом измерении, где исчезла магия.

Если бы я вёл более праведный образ жизни, то душе было бы уготовано вознестись в поднебесный мир, где всегда царит счастье и покой. Надеюсь, что у меня ещё есть время вспомнить всю свою жизнь, понять ошибки и, возможно, исправить их. Может быть в своих странствиях и приключениях я упустил что-то важное. В многочисленных легендах и балладах об Эндориане Везучем Неудачнике события, произошедшие со мной, слишком переиначены и противоречат друг другу. Пришла пора поведать настоящую историю, полную тайн и невероятных событий. Садитесь поудобнее, я начинаю.

Глава 1. Дар-проклятье.

…Родился принц наследный! Он будет знаменит!

Весь город он разрушит и замок подпалит!

Потом он всё отстроит, исправит, так сказать,

Чтоб снова можно было крушить и поджигать…

Прежде, чем поведать историю, полную приключений, магии и волшебных существ, мне придётся объяснить, как всё начиналось, когда и где. Не пугайтесь, это тоже будет удивительно и интересно. А начну я прямо с моего появления на свет.

…Что вы можете рассказать о своём рождении и первых днях жизни? Наверняка, только то, что вам поведали родители или другие близкие родственники. И скорее всего, это был очень короткий рассказ, состоящий из фраз типа: «Как только мы увидели тебя, сразу полюбили!» или «Все завидовали, какой прелестный ребёнок у нас родился!». Это, конечно, очень трогательно и мило, но, согласитесь, совсем не интересно.

У нас в Стаземелье порой случается так, что при рождении ребёнок может получить какой-нибудь волшебный дар или даже проклятье. Удивительно? Безусловно. А теперь попробуйте представить того, кто, едва появившись на свет, умудрился заполучить сразу и кару небесную и благословение. Думаете, такого не бывает? Бывает, и я как раз являюсь доказательством этого феномена. Возможно вы слышали легенду о принце с даром-проклятьем Везучего Неудачника? Как раз этим принцем я и являюсь.

Наше маленькое королевство Лэгэнд находится возле Тролличьих Гор у Одинокой Скалы. Оно кажется ничем не примечательным: несколько небольших городков и деревень, где обитают обычные люди. Но к моменту моего рождения к нашему замку съехалось множество предсказателей и ведунов. Есть у нас такая глупая традиция: на рождение младенца из благородной семьи всегда приглашают разных гадалок и предсказателей, чтобы они напророчили ребёнку здоровье и благополучие. Прорицатели за это получают в награду звонкую монету, новоиспечённые родители – умиротворение, а придворные – развлечение.

Мои родители и приближённые, как и положено, расселись в тронном зале и стали запускать туда прибывших шарлатанов. Такие церемонии носят ещё и ритуальный характер. Говорят, что богиня судьбы Дарлин незримо присутствует на подобных мероприятиях и через провидцев может поведать что-то особенное о будущем наследника. Но обычно всё проходит без божественного вмешательства – скучно и спокойно. Предсказатели в один голос заверяют, что принц вырастет здоровым, умным, красивым, благородным, а в последствии непременно станет непревзойдённым правителем. Все ликуют, осыпают гадалок мелочью и выпроваживают из замка, а затем начинают пировать. Но в этот раз всё пошло наперекосяк.

Первая же знахарка, вошедшая в зал, только успела улыбнуться беззубым ртом и хотела уже завести привычную песню про ум, здоровье и благородство, как вдруг всё её тело начало трясти словно в лихорадке, глаза полезли из орбит, а седые нечёсаные волосы вздыбились.

– Ваш принц будет погибелью нашего Объединённого Стаземелья!!! – вдруг дико закричала она, потрясая кулаками. – На нём ужасное проклятье! Он разрушит и сожжёт все королевства поблизости!!!

Старуха рухнула на пол и забилась в конвульсиях. Стражники подхватили несчастную под руки и вынесли её за двери. Родители и все, кто оставался в зале, застыли словно пораженные молнией, боясь пошевелиться.

Но, не успели они прийти в себя, как в зал впорхнула новая предсказательница. Она была полуэльфийкой. Такая вся гибкая и тонкая, закутанная в полупрозрачные шарфы, из-под которых блестели чистым светом огромные глаза. Она взглянула на крошечного меня, ахнула и закружилась на месте, словно попала в воздушный вихрь.

– Ваш детёныш полон сияния! Он наделён даром Спасителя! – восторженно пищала она. – Это великое счастье для всего Стаземелья!

Все присутствующие смогли наконец-то облегчённо выдохнуть. На радостях полуэльфийке дали даже две монеты и сопроводили к дверям.

Третьим в зале появился старик–отшельник. Вот уже много лет он жил в лесной землянке, одежду себе шил из коры деревьев, питался ягодами, кореньями и грибами. Бывало, наестся он грибов неведомых и начинает предсказывать что-то непонятное. Люди из окрестных деревень ходили к нему в лес слушать бессвязный лепет – так и развлекались. Отшельник уже лет двадцать из чащи не выходил, а на мой день рождения – выполз. Был он маленького росточка и сам уже походил на гриб с ножками. Встал он посреди тронного зала и забубнил:

– Внемлите, человеки! Нашел я вчера в лесу удивительные синие грибы, сварил их и съел. Всю ночь меня мучили изжога и видения чудные и вещие. Видел я, как принц наш вырос, превратился в великана и крушил ногами города и селения, а в руках нёс тьму непроглядную.

В зале опять повисло тягостное молчание, а старика-лесовика уже другой знахарь сменил, который пел о том, что наследник – это счастье и спасение всего мира.

Родители мои к этому времени сами уже находились в помрачении, словно грибов с отшельником ели. А предсказатели всё шли и шли. Все они будто нарочно сговорились: одни кричали, что я в будущем разрушу весь мир, а другие уверяли, что спасу.

Но всё «приятное» когда-нибудь кончается, и поток ясновидящих тоже иссяк. Первой в себя пришла моя матушка – королева Таяна. Окинула она взглядом подданных и спросила:

– А где же наши придворные мудрецы? Где уважаемый звездочёт Шерар и хиромант Атоуз? Может они внесут ясность в противоречивые предсказания?

– Тут я, ваше высочество, – проблеял в ответ испуганный голос, и из-за колонны показался длинный и худой, как жердь, старик. Это и был наш звездочёт–астролог. Надо сказать, что Шерар вполне добрый и безобидный старик. И одевается он забавно – совсем, как классические звездочёты в старину: в длинный тёмно-синий балахон, расшитый серебристыми звёздами, и в остроконечную шляпу. Но, не смотря на всё это, старика не очень любят и даже немного боятся. А всё дело в его лице. Оно кажется словно высеченным из камня, угловатое и какое-то неживое. Даже зрачки почти не двигаются – жуткое и пугающее зрелище. Но уж, видимо, моё появление на свет действовало как-то необычно на всех предсказателей, включая звездочётов, потому что в тот день Шерар был непривычно эмоционален и вроде как даже напуган.

– Моя королева, – придворный астролог приблизился к трону на трясущихся от волнения ногах, – всю жизнь я изучал звёзды и их расположение на небе. Я научился читать их значение. Иногда эти знаки чёткие и понятные, иногда – расплывчатые, но никогда ещё я не видел, что бы светила составляли такую странную комбинацию. Даже оба ночных спутника небесных Сильмарин и Силия появились на небе одновременно и в опасной близости друг от друга, и это удивительно потому, что…

– Мы тоже заметили этот редкий феномен, – перебил звездочёта мой отец король Микаэл, – однако, нам сейчас хотелось бы услышать, ЧТО именно предсказали звёзды принцу Эндору.

Голос короля вначале спокойный, в конце стал жестким и требовательным. В нём слышалась угроза, словно раскаты грома, от которых астролог сжался, стараясь выглядеть меньше и незаметнее.

– Слияние двух планет говорит о рождении новой эпохи, – словно выдавливая из себя слова, произнёс Шерар, – и эпоха эта обещает быть ужасной, ибо это Эпоха Разрушения. И начинается это время, как раз, с… рождения нашего принца. Звёзды говорят, что он будет причастен к этому…каким-то образом…

Астролог замолчал, теребя в руках подол своей звёздной мантии. В зале повисла гнетущая тишина, которую неожиданно нарушил звук торопливых шагов. К трону бежал невысокий толстый мужчина, закутанный в многочисленные покрывала всевозможных оттенков зелёного. На его голове громоздился тюрбан из переплетённых полос ткани тех же цветов. Издали он походил на большой кочан капусты на тонких ножках. Это был наш второй мудрец – хиромант Атоуз. С Шераром они были давние противники и оппоненты. Толстяк подбежал к трону, упал на колени и, тыча пальцем в сторону астролога, закричал:

– Врёт он, ваше высочество! Звездочтение – это лженаука! Только линии на ладони могут показать судьбу. Я видел ладошку принца и уверенно заявляю – наследник отмечен знаком величия, он будущий герой!

– Отвратительное подхалимство! – не выдержал возмущённый астролог. – Вы можете сколько угодно восхвалять судьбу нашего принца, Атоуз, но доказательств этому у вас нет. Линии руки – всего лишь складки на коже, а не письмена. Их невозможно читать.

Атоуз вскочил на ноги. Его лицо было красным от гнева, а толстые щёчки дрожали.

– Это ваша астрология – бред собачий! Вы б еще по облакам предсказывали!

– А вы попробуйте погадать по моей пятке – там тоже линии есть! – не остался в долгу звездочёт.

Ещё секунда и достопочтимые старички набросились бы друг на друга, но в этот миг тяжёлые двери тронного зала распахнулись, словно от мощного порыва ветра, и яркий искрящийся свет залил всё помещение. Присутствующие вскрикнули от удивления. На пороге в окружении сияющего ореола стояла женщина невероятной красоты. По её совершенному телу струилось одеяние сотканное, казалось, из тумана и капель росы, прекрасное лицо обрамляли золотые локоны волос, голову венчала хрустальная корона.

Это была Кайльд – Верховная Правительница, объединившая более трёхсот королевств в Стаземелье. Владея волшебством, она следила, чтобы люди следовали Закону, чтобы между королевствами не было войн, боролась с тёмной магией. Она всегда оказывалась там, где случалась большая беда. И, конечно, никто не ожидал её появления здесь – в нашем маленьком королевстве в День Предсказаний. Словно призрачное сияющее видение королева Кайльд беззвучно двигалась по мраморным плитам тронного зала, а присутствующие, очнувшись от шока, жмурились и падали перед ней на колени.

Отец тоже попытался встать с трона в знак приветствия, но Кайльд движением руки остановила его. Затем она щелкнула пальцами, выключая слепящее сияние вокруг себя, и приблизилась к моей матери. Кинув взгляд на меня, волшебница задумалась и наморщила носик. Её ярко–синие зрачки расширились, потемнели, как ночное небо, затем побледнели, словно их покрыло ледяной коркой, и затем снова стали привычного цвета. Это было настолько пугающе, что моя мама не выдержала и, прижав меня к себе крепче, спросила:

– Скажи, о Мудрейшая Кайльд, что с моим сыном! Проклятье ли на нём или благословение богов?

– Я вижу, что в судьбу принца вмешались боги, – в полной тишине промолвила повелительница Стаземелья. – Кто-то из богов проклял его, что бы несчастья и разрушения преследовали мальчика всю жизнь. Но когда проклятье вступило в силу, боги, видимо, одумались или кто-то из них решил противостоять злу и наградил вашего сына даром везения и созидания. Сейчас эти две силы борются в нём, словно первородные Свет и Тьма. Они пытаются остановить друг друга, победить, но силы их равны. Время от времени то разрушение, то созидание будут вырываться наружу, и никто не знает, что может натворить этот дар-проклятье Везучего Неудачника.

– Что же нам с этим делать? – король Микаэл придвинулся к жене. – Может нам увезти ребёнка подальше, спрятать, что бы эта сила не причинила никому вреда?

– Вы ничего не сможете сделать, – задумчиво произнесла волшебница. – Ваш мальчик появился на свет, чтобы изменить Мир, и даже боги своим вмешательством не смогли остановить это, а только дали ему ещё большую силу. Пусть всё идёт своим чередом. Я буду присматривать за ним… Какое имя вы дали наследнику?

– Мы назвали его Эндориан, – ответил отец.

– Эндориан из Лэгэнда… – Верховная Правительница словно пробовала имя на вкус. Лёгкая улыбка коснулась её губ, видимо имя ей пришлось по душе. Что ж, Эндор ди Лэгэнд, надеюсь, у тебя хватит сил исполнить свою миссию…

Едва она произнесла это, как в зале вспыхнул ослепительный свет. Все невольно зажмурились. Но вспышка длилась всего лишь мгновенье. Когда присутствующие открыли глаза, правительницы Стаземелья уже не было в зале…

***

…С тех пор прошло уже семнадцать лет. Волшебница больше не появлялась в нашем королевстве. Мой дар-проклятье проявлял себя довольно слабо. Никаких необычных способностей он мне не принес, а выражался только в чрезмерной неуклюжести. У меня постоянно всё валилось из рук и ломалось. Было ещё несколько небольших пожаров и разрушений, но никто серьёзно не пострадал.

Пока я рос, в самом королевстве произошло много событий, и некоторые из них не в лучшую сторону, но это уже без моего вмешательства, честное слово.

Сначала мы потеряли нашего короля Микаэла. Это была большая утрата не только для нас с матерью, но и для всех жителей Лэгэнда. Отец, можно сказать, создал наше королевство почти из ничего.

Мой дед – король Фэйдот Отважный любил обоих своих сыновей одинаково и не хотел, чтобы после его смерти они рассорились из-за делёжки территории, а посему сам разделил королевство на две части. Большую часть с главным дворцом он отдал старшему сыну Вэйленту, а летний дворец с несколькими поселениями – младшему сыну Микаэлу. Так и появилось наше маленькое королевство Лэгэнд.

Располагалось оно очень удачно: с востока наши границы прикрывало Чернолесье, с запада – Большая Топь, на юге протекала река Бурлянка, а на севере стояла Одинокая Скала. Вот только земли тут были не слишком плодородные. Местные жители едва выживали. Дед особо не заботился об этой части своего королевства, летний замок он посещал нечасто.

Крестьяне в Лэгэнде, в основном, вынуждены были заниматься охотой. Но в Чернолесье таилось много опасностей. Там легко можно было заблудиться, а в чаще водилась нечисть, что нападала на людей.

Отец не знал, как помочь местным жителям, как поднять своё королевство из нищеты. Но однажды, по осени объезжая свои владения, Микаэл увидел, как в одном селении близ Большой Топи два фермера собирают урожай. И какой урожай! Овощи на грядках у них были вдвое большего размера, чем полагается быть. Отец велел советникам выяснить в чём дело, и оказалось, что местные земледельцы используют в качестве удобрения жижу и водоросли с ближайшего болота. Король Микаэл приказал набрать этой грязи побольше и доставить её в дворцовый сад, чтобы провести эксперимент. И кто бы мог подумать, что от этой болотной жижи растения в нашем саду словно взбесятся и начнут расти, как на дрожжах! Тут же наш мудрый правитель распорядился наладить доставку перегнивших водорослей из Большой Топи во все фермерские хозяйства Лэгэнда.

Поначалу крестьяне пришли в ужас, когда к ним стали прибывать вонючие обозы и заваливать поля, сады и огороды грязью, но, когда настало время собирать урожай… Достаточно сказать, что с тех пор жители нашего королевства не голодали. Даже в самые засушливые годы у нас всегда были овощи, фрукты и зерно. И превосходного качества! Тут бы радоваться изо всех сил, но на Лэгэнд неожиданно свалилась другая напасть.

Тролличьи Горы, что высятся к северу от нас называют так, ясное дело, неспроста. Там водятся тролли. Кто не знает, тролли – это полудикие злобные существа, очень грязные, заросшие спутанной шерстью. Питаются они чем попало, охотятся на мелких зверей и устраивают набеги на людские поселения. С самих Тролличьих Гор эти мерзкие создания к нам наведываются редко, а вот племя Пыхны, что живет на Одинокой Скале, постоянно провоцируют стычки с нашими селянами.

Сначала эти дикари таскали только овощи и кур с деревенских подворий, потом стали уводить коров и лошадей, забираться в дома. Чем больше местные крестьяне давали троллям отпор, тем злее становилась нечисть. Они стали уже группами нападать на людей и даже поджигать дома. Стражи на границе не справлялись с ними, крестьяне жаловались. Пришлось вмешаться королю Микаэлу. Он понимал, что воевать с пыхнами бесполезно. Они оказались слишком хитры, очень быстро бегали и умело прятались в пещерах. Можно было бы наставить ловушек или даже взять Одинокую Скалу в осаду, но правитель Лэгэнда решил… договориться с троллями.

Долго пришлось бы описывать на какие ухищрения пошёл отец, чтобы встретиться с вождём тролличьего племени. Главное, что с дикарями удалось заключить мирный, взаимовыгодный договор. Тролли получили в своё пользование небольшую территорию прямо возле Одинокой Скалы. Им помогли построить жилища, удобрить землю чудодейственной жижей, научили возделывать грядки. За это пыхны стали оберегать границы Лэгэнда и приносить из недр скалы драгоценные камни – радуниты. Союз этот оказался чрезвычайно полезен: и троллям, которые раньше нападали на людей только по причине крайнего голода, и нашему королевству – ведь радунит ценится дороже бриллиантов.

Вот видите, как везло моему отцу. Даже с полудиким племенем ему удалось договориться. Но это было только начало. Не знаю уж, что способствовало новой беде, свалившейся на наше королевство, может, как утверждал Шерар, звезды так выстроились, а может боги прогневались, но наше государство неожиданно подверглось нашествию нечисти.

Чернолесье и раньше слыло опасным – в чащу лучше было не соваться, чтобы не нарваться на какую-нибудь страшную тварь. А теперь эти самые твари сами попёрли из леса. Сначала людоволки стали нападать на людей стаями. Пришлось усилить границы с лесом дополнительными отрядами стражи. Но людоволки – это ведь не простые существа. Это демоны, которые могут и в человека обращаться, и силу имеют невероятную, способны прыгать на 7-8 меров в высоту – попробуй-ка справиться с такими.

Потом в деревнях стали кикиморы объявляться и детей красть. А кикимору изловить ещё сложнее – она способна туман нагонять и в любую щель может просочиться беспрепятственно. Вслед за болотными злодейками и ветродун являться начал. Этот огромный крот-переросток выползал из-под земли и такой ураган раздувал, что все посевы гибли, а с домов крыши сносило. Но больше всего огневушки урон наносили: столько дворов и полей пожгли – подсчету не поддавалось.

Конечно, подданные за защитой опять к королю побежали. Отец войска отправлял на борьбу с созданиями тьмы, а сам в книгах старинных искал ответ, как с нечистью бороться. И видимо вычитал что-то интересное, потому что решил испробовать это на деле и отправился с небольшим отрядом в Чернолесье. И пропал… Целых три месяца о нём ни слуху, ни духу не было. Советники собрались уж было объявить народу о гибели правителя, но тут король вернулся в замок. Сильно истощавший, в драной одежде, один, без отряда. Но за собой тащил на верёвке четырёх людоволков. Где скитался монарх, как выжил, куда делись его воины и почему людоволки подчинились ему – так и осталось неизвестным, но с тех пор батюшка мой словно помешался на борьбе с нечистью. Все государственные дела взвалил он на советников, а сам с несколькими лучшими рыцарями королевства принялся устраивать охоту на созданий тьмы.

Много совершил он славных походов, ещё больше одолел он чудовищ и в наших краях, и в других землях, сыскал славу неустрашимого воина и героя. Соседние короли, князья и графы хотели породниться с Микаэлом ди Лэгэндом, предлагали ему своих дочерей в жёны, но отец тогда бредил подвигами и не представлял себя семейным человеком. Так продолжалось несколько лет. Когда возраст его перевалил за тридцать лет, о женитьбе стали уже намекать и советники. С охотой на нечисть король себя подвергал большой опасности, а наследника у него всё еще не было.

Микаэл слушал советников, но только рукой отмахивался. Однако природа берёт своё. И вот однажды наш отважный повелитель отправился в который уже раз сражаться с какими-то монстрами, а вернулся домой с девушкой. И не абы с какой, а с настоящей принцессой. Правда, принцесса была без королевства. Оказалось, что в её родной стране случилась страшная война. Отец и мать погибли, замок разрушен, а земли захвачены неприятелем, только принцессе и удалось спастись. Микаэл приютил бедняжку и стал разыскивать её родственников. Сначала он испытывал к сироте только жалость и сочувствие. Но потом, общаясь с ней и всё больше, удивляясь её уму и образованности, он стал понимать, что привязывается к сироте. Микаэл гнал от себя романтические мысли о Таяне, ведь он был старше её на тринадцать лет, но понимал, что влюбляется всё сильнее.

Тот день, когда он нашёл дальних родственников девушки и должен был расстаться с ней, стал для короля Микаэла самым тяжелым днём его жизни. И вот уже к замку подъехала карета, в которой прибыли родные принцессы Таяны, но красавица неожиданно побежала не к ним, а бросилась на грудь королю Лэгэнда и, проливая потоки слёз, стала признаваться ему в любви. Потом была свадьба, а через год родился я.

Отец и мать очень любили друг друга. Советники вздохнули с облегчением. Они надеялись, что семейная жизнь изменит Микаэла и выветрит из него дух авантюризма, но не тут-то было. Король всё так же продолжал охотиться на нечисть, а учиться управлять государством пришлось юной королеве.

Так продолжалось восемь лет: Таяна твёрдой рукой стала править Лэгэндом и воспитывать сына, а её неугомонный муж-герой отстреливал монстров. Видимо богиня судьбы решила, что это неправильно и наказала короля Микаэла.

Как-то он узнал, что в Тиберских лесах живёт удивительное существо: то его видели в образе безобразного старика с горящими, как угли глазами; то в виде прекрасной девушки с золотой кожей; то похожего на розового медведя с оленьими рогами. Существо предлагало всем исполнить любое желание, но за это нужно было отгадать три загадки. Не все поддавались соблазну, кто-то отказывался. Но большинство людей принимали правило игры и… пропадали. Никто не смог разгадать загадки этого чудовища и вернуться домой. Как ни странно, народ это не отпугивало, наоборот, к лесному чуду едва ли не очередь выстраивалась. Все хотели получить славу или богатства быстро, не прилагая особых усилий. Конечно, наш героический монарх не мог спокойно спать и есть, зная, что какое-то страшилище поганое над людьми издевается. Взял он с собой пару верных бойцов и поскакал в Тиберские леса. Через несколько дней добрался он до места, въехал в лес… больше его не видели.

Мать моя, королева Таяна ждала мужа три недели, но потом не вытерпела, собрала отряд из трёх десятков воинов и отправилась на поиски мужа. Долго искали они его, весь лес объездили, но ни Микаэла, ни чудо лесное так и не нашли. Когда уже совсем из сил выбились и стали возвращаться, на опушке леса Таяна увидела силуэт мужа. Кинулась она к нему, но, подбежав, не смогла сдержать слёз отчаянья. На поляне стояло каменное изваяние, в которое превратился её супруг…

Окаменевшего короля поместили в отдельном зале замка Лэгэнд. Мне тогда было восемь лет, и я хорошо помню, как горевала мать, как появилась седая прядь в её волосах, как уговаривали её советники занять трон. Но она объявила перед всем народом, что никогда не будет полноправным правителем, ибо верит, что король ещё жив и его можно расколдовать. Она поклялась, что найдёт способ оживить Микаэла, а если это не получится, то трон займет его сын – Эндориан.

Ох, зря она это сделала. Королева ведь не торговка на рынке, слово своё данное обратно забрать не может. И так как расколдовать нашего правителя всё не удавалось, маменька занялась моей подготовкой к престолонаследованию. И вот тут её планам стал мешать мой дар-проклятье Везучего Неудачника.

Пора вам уже и со мной познакомиться. Родители назвали меня длинным, как и полагается будущему правителю, именем – Эндориан. Но чаще меня зовут Эндор или просто Энди. Сейчас я уже вполне взрослый, ещё чуть-чуть и мне будет восемнадцать лет. В замке у нас есть родовой зал, где висят портреты моих предков. Все они выглядят очень серьёзными, грозными и мудрыми; я таким не выгляжу. Я невысокий, среднего роста, худой, как будто меня не кормят, с бледным невыразительным лицом, уши торчат по обеим сторонам головы лопухами, волосы светлые, непонятного оттенка, нос курносый, покрытый веснушками, руки болтаются, ноги заплетаются, в общем, вылитый деревенский дурачок. Наши добрые слуги, однако, относятся ко мне с жалостью и уверяют, что я вполне симпатичный, но зеркало-то не обманешь.

Кроме неказистой внешности, у меня ещё и других недостатков полно. Вот взять хоть проблемы с памятью. Я почему-то помню всё то, что не нужно: например, подробно и отчетливо могу описать все поездки с матерью по нашим городам и селениям (потом она перестала таскать меня с собой из-за случившегося пожара); помню отца, когда он приезжал с охоты на нечисть. А вот правила этикета соседних государств, умение вести внешнюю и внутреннюю политику – это в моей голове не укладывалось. Я действительно старался запомнить все эти хитрости, упорно учил, и, вроде бы, помнил, но, когда требовалось отвечать, все знания пропадали.

Если вы думаете, что принцам живется хорошо и вольготно, то сильно ошибаетесь. Принц – будущий правитель и с рождения его готовят быть таковым. Любое движение, любое сказанное слово – всё нужно делать по правилам. Ошибка может привести к ужасным последствиям. Если в королевстве Дербаунден во время приветствия нужно непременно целовать ручку королеве, то в Эдиноре к правительнице прикасаться нельзя, иначе – смертельная казнь.

Даже с дворцовыми танцами у меня беда. Когда я тренируюсь один у зеркала, то вроде всё получается неплохо, но, когда на меня смотрят, ноги становятся деревянными и не гнутся, зато тело хорошо сгибается, но не в ту сторону, куда нужно.

Хуже вальсов у меня выходит только фехтование и бой на мечах. Матушка нанимала лучших учителей со всего Стаземелья. На мои занятия сбегались поглазеть все придворные, потому что это зрелище выглядело смешнее балагана. Все попытки научить меня владению мечом заканчивались примерно одинаково: я пытался повторить несколько выпадов, меч выскальзывал у меня из рук и летел в учителя. К счастью, травмы были незначительные, но слушая брань преподавателей, я существенно расширил лексикон витиеватых ругательств.

Но самым необъяснимым провалом в моём образовании считается верховая езда. Я не умею ездить верхом. И тут уж ничего не поделать, все кони от меня просто шарахаются, как от прокаженного. С чем это связанно, никто понять не может: едва я подхожу к стойлу, у лошадей начинается паника. Помню ещё в пятилетнем возрасте отец пытался посадить меня в седло рядом с собой, но его верный и послушный конь Шторм сначала захрипел и начал дрожать, как в лихорадке, потом совсем опустился на землю и повалился на бок, словно собрался помирать. Чего только не делали родители и слуги, ничего не помогало. Даже тихие пони бились в истерике при моём приближении. А вот ослы почему-то реагировали на меня спокойно. Но принц на осле… это как-то оскорбительно и даже не смешно.

А потом отец притащил в замок Мутану… Когда я увидел это существо в первый раз, то сразу понял, что без колдовства тут не обошлось. Представьте себе очень худого телёнка с головой и хвостом ящерицы, покрытого светлой чешуёй с оттенком ржавчины. На уродливой морде создания очень неуместно смотрелись огромные глаза с радужкой ярко-фиолетового цвета. Увидев это недоразумение, мама тогда сотворила рукой знак защиты и выдохнула:

– Что за мутанта ты сюда приволок?

Отец объяснил, что это детёныш дракона, которого он выкупил у какого-то чернокнижника. Злой колдун испытывал на малыше заклинания и эликсиры. Животное едва не погибло. Помню, как на меня нахлынула волна жалости к этому несчастному зверьку, как я схватил его и утащил в свою комнату.

Мутана не могла сначала даже есть самостоятельно и долго не вставала на лапы, только тяжело вздыхала, а из её фиолетовых глаз стекали горячие слёзы. Но постепенно она начала поправляться и расти. Её чешуя стала перламутровой, словно жемчуг; движения приобрели грацию; но такой же огромной, как настоящие драконы, Мутана не стала. Она выросла чуть больше обычной лошади и охотно катала меня на себе. И теперь, когда требовалось выезжать из города, мне приходилось гарцевать на Мутане, надевая на неё сбрую, стремена и седло, чтобы издалека она хоть немного походила на коня.

Чем ближе становилось моё совершеннолетие, тем более расстроенной и печальной становилась моя мать. Она отчётливо понимала, что королевский экзамен мне не сдать. Да, представьте себе, принцы тоже сдают экзамены.

Это триста лет назад престол безоговорочно доставался старшему наследнику, и никто не обращал внимание на его образованность, физический или моральный облик. Представляете, что тогда творилось! Порой у власти оказывались настоящие идиоты или тираны. Гибли целые города, селения и королевства. И тогда верховная правительница Кайльд решила вмешаться в этот произвол (она же волшебница, и даже триста лет тому назад была всё также молода, прекрасна и мудра). Она решила, что люди заслуживают иметь достойных правителей, и внесла предложение о королевских экзаменах.

Что тут началось! Крики, слёзы, мольбы и угрозы! Короли и князья, понимая, что их любимые чада не дотягивают до нужного уровня, бились против нововведения, как голодные тигры. Тогда Кайльд пообещала, что в противном случае, она сама будет выбирать престолонаследников, и не обязательно из числа принцев. В общем, королевские экзамены были внесены в Закон, и теперь каждого кронпринца обучают нужным навыкам едва ли не с пелёнок.

Как вы понимаете, мои успехи оставляют желать лучшего. А состояться экзамен должен в моё восемнадцатилетние, то есть через четырнадцать дней. По закону, если окажется, что я недостаточно хорош для трона, то его должен занять другой ближайший родственник, обладающий нужными знаниями. А так как моя матушка прилюдно отказалась от трона ещё восемь лет назад, то следующим претендентом на наш престол, скорее всего, будет кто-то из моих кузенов. И я боялся, что это пагубно скажется на благоденствии моего народа.

У моего дяди Вэйлента два сына–близнеца: Антол и Паоль. Они еще два года назад сдали экзамены и жаждали оказаться у власти. Несколько раз они пытались совершить дворцовый переворот и свергнуть любимого родителя с трона. Братцы устраивали ловушки, поджоги и отравления, но Вэйлент был крепким стариком. Он хорошо знал своих деток и благополучно избегал все их козни.

Конечно, дядя спал и видел, как бы спихнуть «расшалившихся сорванцов» из своего Зелэндера к нам в Лэгэнд. Но зная своих кузенов, я понимал, что даже оказавшись на нашем троне, они не прекратят вражду со своим отцом и между собой, и тогда жители моего государства погрязнут в военных баталиях. Разе могу я допустить такое?

Отец всегда говорил, что безвыходные ситуации только кажутся безвыходными. Легко ему было рассуждать. Ведь у него же не было дара-проклятья, и всё получалось, за что бы не взялся. А нам с матушкой пришлось решать эту проблему самим. Хотя тут и решать то особо было нечего. Существовал только один способ избежать экзамена – это совершить какой-нибудь подвиг.

Мне даже сон такой снился: на Лэгенд напали полчища многоруких тварей, а я скачу в рыцарских доспехах с поднятым забралом на своей стремительной Мутане. Плащ у меня за спиной развевается знаменем, меч в руках блестит на солнце, глаза горят огнём. Жуткие твари корчатся в страхе от моего взгляда, меч рубит их безжалостно, а оставшихся сжигает своим пламенем дракониха. Потом благодарные жители королевства несут меня на руках, сажают на трон и водружают на голову корону.

Конечно, если бы такое произошло в реальности, экзамен был бы уже ни к чему. Героев, как известно, не судят. Но из всех многоруких тварей я в жизни видел лишь тараканов, и взгляд мой почему-то их не пугает. Мутана не способна пыхать огнём, а я не умею сражаться на мечах.

Однако маменька моя вбила себе в голову, что и на такого неумеху, как я, подвиг найдётся. Только вот поиски её длятся уже не один год и пока ни к чему не привели. Она и всех советников подключила к этому процессу, и книги все старинные перерыла, и шпионов посылала в другие государства – всё напрасно. Для такого растяпы подвигов не существует.

И вот остаются последние дни до моего дня рождения. Таяна совсем с ума сошла. Уже которую ночь не спит, похоже, и про еду забыла. Наш придворный лекарь Муринас от неё не отходит ни на шаг. И только я сохраняю хладнокровие и стойкость. Нет, мне, конечно, тоже волнительно. Я представляю, что если королем будет мой кузен, то нас с Таяной тут же сошлют в какой-нибудь монастырь. Это ужасно, но что поделать – видимо, такова судьба. Наверное, надо просто смириться со своей участью и надеяться на лучшее. Где-то очень глубоко в моей душе теплится надежда, что, может быть, всё обойдётся. Вдруг наша Верховная Правительница Кайльд проявит снисхождение и не будет слишком строго экзаменовать меня.

Я решил ещё раз повторить правила этикета других государств – возможно, что-то и отложится в моей дырявой голове – и отправился в библиотеку. Она находится в западной башне, там, где покои моей матушки и бывший кабинет отца. Мне очень не хотелось встречаться с королевой. Её навязчивая идея найти подвиг приобретает всё более угрожающие для моей жизни очертания.

Вчера она прямо с утра ворвалась в мои покои, притащила какие-то рассыпающиеся от ветхости фолианты и уселась на мою постель.

– Посмотри-ка, что я нашла, – ликовала она, лихорадочно блестя глазами и стряхивая вековую пыль с книг прямо на моё одеяло.

– Видимо, вы нашли мне подвиг, – зевая, ответил я. – Наверное, мне нужно будет прыгнуть в жерло какого-нибудь вулкана и остановить его извержение?

Я рассчитывал, что моё остроумие немного повеселит её, но нет. Она на секунду задумалась, а потом выдала с самым серьёзным видом:

– Это неплохая идея, но до ближайшего вулкана так далеко… За пару недель не успеешь. А вот в Удаул – успеешь. Пять дней пути – туда, день – что бы убить дракона, и пять дней – обратно.

Я почувствовал, что сонливость мою как рукой сняло.

– Ты серьёзно говоришь про дракона? – только и смог произнести я.

Матушка радостно кивнула. Её сложная причёска, напоминающая высокую башню, слегка наклонилась, грозя вот-вот развалиться.

– Я уверена, – торжественно провозгласила она. – С этой задачей ты легко справишься. Этот дракон ужасно старый и толстый. Он даже на лапы не поднимается. Голова его торчит из пещеры. Надо только подойти и опустить меч ему на шею. Это даже ты сможешь.

– Нет. Не смогу, – я не собирался просто так сдаваться. – Хоть у меня и проблемы с памятью, но даже я помню, что своего старого ящера в Удауле берегут и охраняют лучше, чем королевскую семью. Дракона там показывают за деньги приезжающим – это большая прибыль в казну. Стражники мне даже приблизиться к нему не дадут.

Маменька вздохнула, переложила книги с коленей на мою постель и нерешительно произнесла:

– Всё это я знаю не хуже тебя… но мне пришла в голову мысль… нам так важно сохранить трон, а дракон у них уже такой древний… на последнем издыхании. Можно предложить королю Удаула – Флоридону… ну, если бы он разрешил убить их ящера, то мы могли бы потом каждый месяц выплачивать ему убытки.

Я попробовал представить себе всё это и, возмущение просто захлестнуло меня. Как был в длинной ночной рубашке, так и вскочил с кровати и принялся метаться по комнате, роняя стулья.

– Вы меня, видимо, опозорить хотите на всё Стаземелье, а не прославить! – кричал я, размахивая руками. – Я должен убить издыхающее от старости животное и выдать это за подвиг?! Этому никто не поверит! Таким образом я только опозорю и своё имя, и всё наше королевство!

Мы ещё некоторое время спорили, но королеве всё же пришлось признать мою правоту. Но на этом она не успокоилась и, наверняка, ищет мне новое геройство. Вот почему я решил пробраться в библиотеку не через главную галерею и тронный зал, а через служебные помещения.

Наверное, вы решите, что принц Эндориан трусливый и безответственный. А что мне остаётся делать, если я родился Везучим Неудачником? С детства все говорили, что я будущий правитель Лэгэнда и должен быть таким же героем, как отец. Понимаю, что должен, и не отказываюсь от этого, стараюсь изо всех сил, но ничего не выходит. Не подумайте, что я не переживаю о случившемся с нашим королём. Каждый день вспоминаю отца и думаю: «Вот если бы он был рядом, то научил бы меня быть сильным, мудрым и героическим». Но Микаэла теперь нет, а его сын не может управиться даже с мечом. И подвига для меня не сыскать. Всю библиотеку уже перерыли, чтобы убедиться в этом. Я понимаю, что ничего интересного там не найду, но по привычке ноги несли меня именно туда.

Во всех замках существуют тайные проходы. Вот войдёте вы, к примеру, в тронный зал, осмотритесь и увидите, что только одни огромные двери ведут в него. Но это двери для приезжих гостей, а за троном, если заглянуть, есть ещё одна дверь, через которую в зал попадает королевская семья. Рядом, скрытый от чужих глаз, есть проход для советников, министров и других высокопоставленных господ. А за огромным расшитым гобеленом во всю стену скрывается ещё несколько ходов для поваров, уборщиков и прочей прислуги.

За портьерами возле кровати в моих покоях тоже скрыта неприметная дверь, а возле неё висит плетёный шнур. Это не просто какая-то бечёвка, а часть сложного верёвочного механизма, проходящего через весь замок. Если я потяну один раз, то где-то в глубинах дворца, в комнате прислуги зазвенит колокольчик, и сюда прибежит горничная. Если я дерну за шнурок два раза, то прибудет дворецкий. А если я начну дёргать беспорядочно, то примчатся стражники. К счастью, сегодня мне никто из них не требуется. Я серой тенью проскользнул в тёмный проход за стеной. По своей неуклюжей привычке я, конечно, зацепился носком сапога за порожек и едва не полетел вперёд кубарем. Что ж поделать, это мой обычный способ передвижения.

В коридоре было мрачно. Болотные огоньки в маленьких склянках, расставленных в стенных нишах на равных промежутках друг от друга, давали очень тусклый свет. Наверное, их ещё не кормили. Но мне особо света и не нужно – дорогу в библиотеку я знал с детства, мог бы и с закрытыми глазами пройти. Мне почему-то всегда здесь нравилось ходить больше, чем по залам дворца. Раньше я любил представлять, что нахожусь в тайных пещерах Тролличьих Гор, где спрятаны сокровища. Я знал все повороты, ответвления и ниши в стенах. Если слышал, что впереди идёт кто-то из слуг, воображал, что за мной охотятся злобные тролли, и прятался так, что оставался незамеченным. Теперь-то я взрослый и играть в такие игры уже не стану… оп, кажется кто-то идёт… Я услышал чьи-то лёгкие шаги и быстро попятился назад. Где-то здесь должен быть поворот… ага, вот и он! Я спрятался за угол и постарался дышать тихо-тихо. Ни один тролль не смог бы меня засечь.

Шаги приближались. Ещё я услышал голос, вернее, какое-то невнятное мычание. Наверное, шедший что-то тихонько напевал себе под нос. Показалось слабое сияние, и мимо, не замечая меня, спрятавшегося за углом, прошествовала горничная Зветла. В одной руке она несла склянку с болотным огоньком, освещая себе дорогу, в другой руке у неё было жестяное ведро с какими-то щётками. Она прошла, оставив после себя запах травы и мыла, а я вернулся в главный коридор и продолжил свой путь.

Зветла – милая и добрая девушка. Она так забавно хмурит лоб, когда стесняется. Мать с отцом с детства учили меня уважительно относиться к слугам, ведь они – это наш тыл. Без надежной прислуги никак нельзя. Я невольно подумал, что будет с бедняжкой Зветлой, если я потеряю трон. Я слышал, что мои кузены ужасно обращаются со слугами, особенно с девушками.

Так, в печальных мыслях, я и добрался до библиотеки. Я отворил скрипнувшую дверку и оказался в огромном зале. Здесь было много высоких стрельчатых окон, через которые проникали лучи утреннего солнца. Яркий свет едва не ослепил меня после тёмного тоннеля. Пришлось зажмурить глаза, чтобы привыкнуть. Я шагнул вперёд, что-то задел локтем, и оно с грохотом упало на что-то ещё, тоже роняя его в след за собой. Тут же послышалось шуршание, быстрые шаги и неприятный визгливый голос произнёс:

– С добрым утром, ваше высочество! Как мило, что вы каждый раз оповещаете меня так громко о своём прибытии.

Это был наш библиотекарь, а по совместительству – секретарь, советник и мой учитель по внешней политике – господин Церкулякас. Он едва доставал мне до груди, блестел своей плешивой макушкой, и недовольно щурил маленькие глазки, расположенные на вытянутом лице. Двигался Церкулякас стремительно, а его ручки вечно нашаривали что-то в пространстве возле себя, словно он искал, что бы такое схватить и перепрятать.

– Я тоже очень рад вас видеть, – ответил я, учтиво кивая. – Так скучал по вашим однообразным шуткам, что решил навестить.

Библиотекарь изобразил на лице вежливую улыбку и поднял с пола оброненный мной канделябр.

– Счастлив слышать, что моё скромное общество вам в радость, – покряхтывая, заметил он. – Наверняка с таким же восторгом вы будете упиваться чтением тех учебных пособий, что я для вас приготовил.

Его маленькие ловкие ручки замелькали ещё быстрее, и вот уже передо мной на столе чудесным образом появилась объёмная стопка книг.

Я тяжело вздохнул, представляя, что мне придётся провести весь день за скучным чтением. Мне показалось, что в хитрых глазах Церкулякаса промелькнуло сочувствие.

– Ваша матушка просила меня ещё раз просмотреть все книги в библиотеке, чтобы выяснить, не пропустили ли мы какой-нибудь подвиг, который может вам подойти.

– Это пустая трата времени, – заметил я, пренебрежительно махнув рукой и отводя взгляд, словно рассматривая библиотеку.

Хотя что тут было рассматривать? Наверняка, в каждом замке есть подобное хранилище книг с бесконечными рядами стеллажей и низкими столиками для чтения.

– Согласен, тут мы уже всё пересмотрели. – произнёс учитель, отступая назад. – Жаль, что здесь нет самой интересной книги, которая помогла вашему отцу стать героем.

Сначала я подумал, что ослышался.

– Книга? Какая ещё книга?

– Ну, такая… – Церкулякас всё пятился назад. Его нервные руки пытались изобразить что-то бесформенное. – Необыкновенная книга… такую вы не видели… у вашего отца была… тут её нет…

Он всё отступал и отступал вглубь зала. Его бархатный бордовый камзол поблескивал в лучах солнца золотой вышивкой. «Допятившись» таким образом до конца стеллажа, он быстро юркнул за него и пропал из вида.

– Эй, господин Церкулякас! Вы куда?! – я побежал за ним. – Вы должны рассказать мне об этом!

Я обогнул стеллаж, но секретаря там не было.

– Что за дурацкие шутки?! Где вы?! – кричал я, продвигаясь между книжных полок. – Приказываю вам вернуться!

Мой голос отозвался в конце зала и эхом прилетел назад, а старик словно сквозь землю провалился. Что за ерунда? Какая-то книга, о которой я никогда не слышал. И как она могла помочь моему отцу стать героем? Может спросить у матушки? Но если бы она знала о ней, то давно бы мне рассказала. Может быть королева тоже не знает? Единственное место, где отец мог что-то прятать – это его рабочий кабинет. Я был там в детстве всего пару раз. После того, как наш король окаменел, матушка забрала ключи от его комнаты, и больше туда никого не пускали. А вдруг там действительно есть какая-то волшебная книга?

Я подумал о горке учебников, которые собирался читать, и решил, что они могут немного подождать. Сейчас гораздо важнее добыть ключ и осмотреть кабинет отца…

2. Розовый замок и волшебная книга.

… Всё прочитать только избранный сможет

В книге из жил человечьих и кожи.

Тот, кто способен её усмирить,

Тайну узнает тогда… может быть.

…Далеко на севере Стаземелья, где зима захватила власть, высится гряда Хрустальных Гор. На многие расстояния вокруг нет человеческого жилья. Горы здесь холодные, гордые и неприступные. Но даже самые высокие из них не могут тягаться с Рогом Единорога. Этот пик, словно ледяной сталагмит, тянется, кажется, до самых небес. Как игла впивается он в облака, но мало кто знает, что на острие этой иглы есть небольшая круглая площадка. И на этой площадке, похожей на идеальный ровный диск, стоит маленький розовый домик – почти как дворец, с аккуратными башенками-шпилями и арочными воротцами. И всего с двумя окнами. В одно окно влетают крохотные мерцающие огоньки, а из другого окна они вылетают, но светятся уже не так ярко. Это воздушные духи–сильфы, посланцы богини Дарлин. Они собирают по всему свету новости, чтобы доставить их своей госпоже.

Она возлежит в единственной комнате крохотного дворца, но комната эта гораздо больше, чем могло бы вместить в себя такое маленькое строение. Боги способны творить чудеса с пространством. И с временем. И со своей внешностью. О, если бы сейчас кто-то посторонний мог увидеть Богиню Судьбы, он бы очень удивился. Выглядела она совсем не божественно.

Сейчас она была просто полной уставшей женщиной, лежащей на огромной подушке посреди зала. Её длинные волосы спутались, словно пакля, ночная рубашка была мятая, в пятнах от еды и питья. Остатки этой самой еды валялись посреди зала и сами по себе, и на многочисленных фарфоровых тарелочках. Всё это выглядело очень неаккуратно, учитывая то, что зал сиял снежной белизной от пола до потолка. Огоньки–сильфы кружатся над хозяйкой, иногда касаются её головы, спеша поведать свои истории, Дарлин нащупывает рукой на ближайшей мисочке несколько ягод янтарного винограда и, сыто рыгнув, отправляет их себе в рот. Тишину зала нарушает только причмокивание. Богиня довольно потягивается, начинает переворачиваться на другой бок, но вдруг замирает. Кажется, что она прислушивается к чему-то далёкому. Губы её слегка растягиваются в подобии лёгкой улыбки, но нос недовольно морщится, словно богиня дождалась какой-то радостной вести, но уж больно не вовремя и врасплох она её застала.

Вздохнув совсем уж по-человечески, Дарлин приподняла руку, пошевелила пальцами, перемазанными соком винограда, и тут же всё сразу стало меняться. Посуда и объедки с пола испарились, как тени при ярком свете; стены зала покрылись замысловатым светящимся орнаментом; на потолке сами собой выросли и распустились цветы розовых оттенков; огоньки-сильфы стали невидимы; огромная подушка-перина вдруг превратилась в широкий удобный диван, обтянутый атласной алой тканью. Сама Дарлин тоже изменилась до неузнаваемости. На диване теперь сидела не уставшая полная женщина, похожая на деревенскую простушку, а утончённая красавица с огромными синими глазами, с блестящими волосами цвета благородной меди, вьющимися мелкими змейками, с прекрасной кожей, словно подсвеченной утренней зарёй, в тонком нежно-голубом одеянии, струями спадающего с её гибкого совершенного тела. Возле дивана появился золотой столик с яствами и хрупкой фарфоровой посудой. Чашки тихо звякнули, расставляясь по местам, а двери зала уже приоткрылись, и в образовавшийся проём проникла высокая фигура в тёмном плаще. Странное одеяние казалось сотканым из непроглядной тьмы. В движениях вошедшего таилось что-то опасное, навевающее беспричинный страх.

– Проходят столетия, а ты всё не меняешься, Морлод, – неожиданно засмеялась Дарлин нежным мелодичным смехом. – Зачем ты всегда застаёшь меня врасплох и пугаешь?

Гость небрежным взмахом руки смахнул с себя мрачный плащ и предстал перед хозяйкой во всей красе. Он действительно был красавцем, способным свести с ума любую женщину одним своим видом. В его лице и фигуре читалась и чувственность, и невероятная мощь. Тёмные волосы ниспадали на широкие плечи, обтянутые чёрной рубашкой, отливающей синими сполохами.

– Ты же меня не боишься, Дарлин, – голос мужчины пророкотал, как раскаты далёкого грома, но в нём слышалась не угроза, а нежность и забота.

– Почему я должна бояться тебя? – прекрасная богиня сделала приглашающий жест рукой в сторону дивана. – Благодаря создателю нашего мира – Олку Всемогущему, мы его ученики и стражи данного куска пространства, не можем нанести вред друг другу.

– Даже если бы мог, я никогда не причинил бы тебе вред, – с обворожительной улыбкой и некоторой обидой произнёс Морлод. Он с грацией дикого тигра приблизился к красавице и опустился возле неё на диван.

– Олк оставил нас богами на этой земле и завещал любить друг друга и уважать, но это не значит, что я одобряю твои… эксперименты. То, что ты делаешь с людьми – отвратительно! – Дарлин брезгливо наморщила носик.

– Люди так несовершенны, – Морлод пожал широкими плечами и свободно откинулся на спинку дивана. – Они жадны, глупы и слабы. Люди остановились в своём развитии. Я же хочу усовершенствовать их, сделать новую расу.

– Ты делаешь мерзких чудовищ, – возразила Богиня Судьбы и Знаний.

Красавец запрокинул голову назад и беззаботно рассмеялся.

– Милая моя, обворожительная Дарли. Тебе ли не знать, что мерзость и красота – понятия относительные. Мы живём уже не один век, и если бы Создатель не даровал нам божественную силу и молодость, то мы бы тоже выглядели дряхлыми монстрами. Наша красота – всего лишь магия.

Может, Тёмный Властелин и не желал этого, но он задел самую больную тему для женщины – её красоту. А Дарлин была настоящей женщиной вот уже много сотен лет.

– Я бы сказала, что важнее всего не стать монстром в своей душе, но, боюсь, ты этого не поймёшь. Чудовища для тебя стали слишком близкими и родными, – произнесла хозяйка, слегка бледнея. – Я знаю, зачем ты пришёл ко мне. Боишься, что твоим экспериментам придёт конец. Скоро проявит себя герой! Он остановит зло, которое ты причиняешь людям!

Морлод снова рассмеялся в ответ, но смех казался уже не таким беззаботным.

– Меня не сможет остановить ни один герой, даже если ему будешь помогать ты.

Богиня, не в силах сдерживать своё волнение, вскочила с дивана. Она была очень рассержена и не пыталась скрыть это.

– Ты же знаешь, что я не могу идти против тебя, но наш Мир сам по себе живой. Если он чувствует угрозу, то принимает меры для борьбы с ней. Твои тёмные дела зашли слишком далеко, и ты получишь отпор. Помнишь, как появился тот отважный король, который научился избавлять земли от твоей нечисти? Даже ты, бог, не смог убить его, только изолировал, убедив всех, что превратил в камень. Но на смену этому герою придёт его сын. Если и его устранишь, появятся новые герои.

Дарлин замолчала, выпрямившись и сжимая кулаки. Глаза её едва не метали молнии. Морлод криво усмехнулся, медленно встал и отвесил поклон хозяйке.

– Мне нужно было получить ответы на свои вопросы, и я их получил. Ты так эмоционально защищаешь этого мальчишку, что мне теперь ясно, откуда у него дар Везения.

– Я Богиня Судьбы! – едва не сорвалась на крик Дарлин. – Иногда моя сила управляет мной! Когда ты проклял при рождении этого ребёнка, моя сила сама наградила его Удачей. Это Судьба!

– Впредь постарайся сдерживать свою силу при себе, – сквозь сжатые зубы процедил Морлод и, развернувшись, последовал к дверям.

Глаза красавицы, глядевшей ему вслед, наполнялись слезами.

– И забери Тьму с собой! – зло выкрикнула она.

Не сбавляя шага, Морлод протянул руку в сторону. Валявшийся у дверей плащ, похожий на сгусток непроглядной тьмы, зашевелился и пополз за своим хозяином, что-то недовольно бормоча…

***

…Получить ключ от кабинета отца оказалось довольно просто. И главное, идти далеко не пришлось. Из библиотеки я поднялся на третий этаж башни в покои королевы. Я часто бывал там и знал, что ключ хранится в шкатулке вместе с гербовой печатью. Иногда, когда срочно требовалась печать, матушка посылала меня за ней в свой будуар. И я каждый раз видел этот ключ. Никакого интереса он у меня раньше не вызывал. Да и кабинет отца тоже. В детстве я ходил туда. Ничего интересного: письменный стол, какие-то стеллажи с книгами, портрет дедушки на стене, кушетка.

Я достал из кармана ключ, вставил его в скважину и с трудом повернул. За столько лет замок уже начал ржаветь. Я боялся, что в комнате будет темно, и прихватил с собой склянку с несколькими болотными огоньками, но, как только вошел в кабинет, тут же всё пространство залил яркий белый свет. Он исходил от одной-единственной свечи, торчащей в подсвечнике на столе. Ух, ты! Это же магическая свеча! Дорогое удовольствие. Странно, раньше её тут не было.

Однако мне стоит поспешить. Стражи у покоев маменьки могут доложить, что я у неё был и потом спустился на второй этаж. Я быстро обошёл комнату. Всё тут было припорошено пылью: и стол, и кресло, и высокие стеллажи, закрывающие одну из стен. Возле полок имелась узкая металлическая лестница. Она ездила на роликах по желобу, крепившемуся к потолку. Так как на столе ничего нет, кроме пыли, подсвечника, нескольких пустых листов и чернильницы с засохшими чернилами, то книга, скорее всего, где-то на стеллажах. Где же ещё быть книге?

Я осмотрел нижние полки. Тут были вполне современные тома в кожаных переплётах с тиснёнными названиями на корешках: всякие сборники по лекарственным растениям, баллады о сражениях, философские трактаты. Перепачкав руки в пыли и начихавшись, я полез по приставной лестнице выше. «Всё-таки тут очень душно. Плохо, что окна нет».

Лестница под ногами как-то внезапно дернулась, сверху звякнуло, хрустнуло, мимо моего лица пролетело что-то похожее на круглую деталь… потом ещё одна. Я быстро соскочил со ступенек на пол и прижался к стеллажу. Лестница дрогнула и стала заваливаться назад. Ну почему со мной всегда так? Я попытался удержать её, но куда там! Конструкция хоть и выглядела ажурной, оказалась дьябольски тяжёлой. Лестница сначала медленно, потом всё быстрее запрокидывалась назад и с грохотом врезалась в противоположную стену… ой, нет… не в стену… в дедушкин портрет. Как же это…

Я подошёл ближе. Картина порвана. Единственный уцелевший дедушкин глаз смотрит на меня осуждающе. Лестница похоже пробила не только картину, но и стену – вон как глубоко торчит.

– Что там происходит?! Война что ли?!

Голос донёсся прямо из картины. Неужели и портрет тоже магический?

– Чего притих там? Слышу, как пыхтишь! Сейчас вылезу и руки тебе оторву!

Чем он разговаривает, если рта у него уже нет? Я представил, как из рамы вылезает глаз и часть головы с ухом, и мои волосы встали дыбом.

– Это я, дедушка Фэйдот, – проблеял я, немного приседая. – Не надо вылезать… Я нечаянно вас покалечил.

– Я тебя сейчас сам покалечу.

Неприятный голос сменился каким-то шуршанием. В отверстии, из которого торчала лестница, что-то зашевелилось. Надо было бежать, но на меня напало оцепенение. Я чувствовал, как холодный пот струится по спине, но пошевелиться не мог. Наверное, это всё же призрак деда. Сейчас из проёма покажется страшный череп с оскалом… Вот сейчас… Но за картиной всё возились и шебуршали, иногда пыхтели и бормотали, но вылезти никак не могли. Я уже начал уставать бояться. Видимо, призрак тоже утомился, обессиленно вздохнул и потребовал:

– Эй, ты, помоги-ка мне выбраться – я застрял.

– Ага, как же, – недоверчиво ответил я. – Достану тебя, а ты сожрёшь мою душу.

– Я такие трусливые души не ем – от них изжога.

Голос призрака был на редкость мерзким. И смех тоже оказался гаденьким и неприятным. Нечисть ещё немного повозилась за стеной и снова заговорила:

– Я пошутил. Никого я не ем. Помоги мне отсюда вылезти или позови Микаэла.

– Короля Микаэла? – уточнил я. – Он не может прийти. Он не совсем живой сейчас.

– Как это не совсем живой? – призрак даже перестал шуршать. – Что с ним случилось?! Быстро достань меня… да, не бойся, заяц ты этакий. У меня даже рук нет… Подойди же сюда.

Я с опаской приблизился, привстал на цыпочки и заглянул в проём. Там в небольшой стенной нише лежала книга… и лицо. Вернее, лицо было на книге… и оно шевелилось. Я вскрикнул и отскочил назад.

– Кто ты? – голос мой опять дрожал. – Ты демон?

– О, Дьябол тебя покусай! – взвыло от досады создание. – Я не демон! Я магическая книга! Когда-то, тысячу лет назад, я был человеком, мудрецом, но меня превратили в книгу. Вот только лицо на обложке оставили, вроде как проклятье, чтобы я всю жизнь мучился с такими идиотами.

– Ты и есть та книга, что помогла отцу стать героем? – догадался я. – Мне тоже нужно срочно стать героем, а то скоро экзамен. Ты сможешь мне помочь?

– Конечно! Доставай меня уже из этой пыльной дыры, и сразу начнём.

Чтобы освободить проём, мне пришлось сначала оттащить в сторону лестницу. Это оказалось не просто, но я справился, предварительно извозившись в пыли и взмокнув от пота. Потом я аккуратно достал чудо-книгу и отнёс её на стол. Свет магической свечи позволил мне рассмотреть это… существо в мельчайших подробностях. Представьте себе обычную книгу в локоть длиной, обтянутую жёлто-бурой кожей, кое-где морщинистой, на краях слегка потрескавшейся. А на передней обложке к ней пришито лицо. Да, вот прямо, как будто срезали с человека и пришили грубыми нитками. Только физиономия тут была неприятная, старческая, и выражение какое-то брезгливо-недовольное. Брови у «старика» топорщились сединой, глаза оказались с пожелтевшими белками, тяжёлыми веками и редкими ресницами, нос – мясистый, чуть загнутый. По периметру обложки я заметил выдавленные на коже непонятные символы.

– Куда ты меня положил?! – рявкнуло лицо, вращая глазами. – Ты что, не видишь, что тут пыли больше, чем мозгов в твоей голове! Я самое редкое и ценное магическое создание на свете! Тащи сюда всё, что нужно… и позови лучших служанок!

Я даже растерялся.

– Чего тащить-то?

– Благовония, бархатную подушку, масло из лепестков алых роз, чистейшую родниковую воду, настоянную на сиянии Силии и Сильмарина…

– Э-э-э… Зачем? – не понял я.

– Бестолочь! – констатировал «старик». – Я провалялся в духоте и пыли пару месяцев. Видишь, как моя кожа пересохла? Меня надо восстанавливать. Зови служанок… И вино захвати…лучшее.

– Нет… Сначала вы… как вас там – не знаю… научите меня быть героем, а потом – всё остальное.

– Монти.

– Что? – растерялся я.

– Монти, – повторил «старик». – Меня зовут – господин Монти. Это сокращённое имя от Монстрология.

– Странное имя, звучит, как название учебника.

– Я и есть учебник. Я книга, если ты ещё не заметил, болван. Мне тысяча лет, своё настоящее имя уже не помню.

Старик гадко заулыбался, показывая жёлтые неровные зубы.

– Ты научишь меня быть героем? – снова спросил я.

– Нет, – ещё гаже заулыбался Монти. – Из такого задохлика героя не сделаешь, поэтому тащи сюда всё, что я тебе приказал и позови короля Микаэла или королеву Таяну.

Я постарался сохранить спокойствие, как меня учили, хотя мне очень хотелось перевернуть книгу рожей вниз и повозить ею по пыльной столешнице.

– Полагаю, от долгого хранения в тайнике ваш крошечный мозг совсем усох, да и со слухом явно беда. Видимо, пользы от вас уже никакой не будет, разве что камин разжигать.

– Волшебные книги в обычном огне не горят, – захихикал Монти. – Ничего ты со мной не сделаешь.

Я почувствовал, как мои кулаки сами собой сжимаются от злости.

– Тогда я обратно положу тебя в пыльный тайник. Валяйся там ещё восемь лет.

Я схватил книгу, но Монстрология оказалась не так уж беззащитна. Сначала она попыталась меня укусить, потом стала вырываться из моих рук. Я не удержал и выронил её опять на стол. Поднялось облако пыли. Я пытался заслонить лицо руками и нечаянно задел подсвечник. Он стукнулся о столешницу, свеча выпала и угодила прямо на книгу. Монти завизжал не хуже любой горничной, увидевшей крысу. Опять моя неловкость! Но совсем не обязательно орать так оглушительно, ведь ничего страшного же не случилось. Во сейчас я подниму свечу… хотя нет… лучше подожду.

– Спасите!!! – надрывался Монти. – Я волшебная вещь, и магический огонь может уничтожить меня! Я горю! Помогите! Умираю! Убери это!!!

– Зачем мне это делать? – пожал я плечами. – Ты мне не нужен. И языки пламени такие забавные.

– Потуши этот огонь! – книга, извиваясь, пыталась ползти, но свеча лежала прямо на ней. – Я всё тебе расскажу.

– И всё, что скрывал отец?

– Да! Да! Всё!!!

– И научишь меня, как стать героем?

– Всё сделаю, что захочешь! Моя обложка горит! Скорее!!!

– Клянёшься?

– Да! Я клянусь! Умираю!!!

Я поднял подсвечник, вставил в него магическую свечу, затем с удовольствием перевернул книгу лицом вниз и повозил по столешнице, чтобы затушить, начавший было воспламеняться, край обложки. Оказывается, магические рукописи могут издавать не только ворчание и насмешки, но и более приятные для моего слуха звуки – жалобные поскуливания и всхлипы. На самом деле я не злой, просто не люблю, когда надо мной издеваются. Через пару минут я перевернул реликвию лицом вверх.

– Ну что ж, – произнёс я, глядя на грязную физиономию Монстрологии, – Можешь начинать рассказывать мне про отца. Что он скрывал?

Господин Монти пару раз чихнул.

– Может сначала вытрешь мне лицо?

– Не отвлекайся… – я сжал в руке подсвечник.

– Ну что ж, ты сам напросился, – ухмыльнулся старик. – Я расскажу тебе истину, но тебе она не понравится. Ты правду сказал, что Микаэл умер?

– Он не умер. Он окаменел, – поправил я. – Восемь лет назад отец отправился в Тиберские леса. Там какое-то существо, меняющее облик, превратило его в каменное изваяние.

– Восемь лет?! – обложка зашевелилась, лицо старика состроило озадаченную гримасу. – Неужели я так долго спал? Мне казалось, что прошло месяца два-три… Это свойство живых магических артефактов – отключаться, когда ими не пользуются. Так накапливается энергия… Помню, как Микаэл собирался ехать в Тиберию. Я отговаривал его… Ни один монстр Тьмы не подходил под описание к тому странному существу, исполняющему желания… Король меня не послушал, оставил здесь, чтобы я не доставал его своими нравоучениями… Вот ведь беда… Значит ты сын Микаэла – Эндориан? Ты был ещё мелким детёнышем.

– Да. Это я, – отпираться не имело смысла. – Через несколько дней мне будет уже восемнадцать. Я должен взойти на трон, но у нас возникла проблема…

– Понимаю, – господин Монти прищурился, разглядывая меня. – Такой криворукий и тощий задохлик на троне – это, действительно, большая проблема для государства.

Я сделал вид, что не расслышал грубость.

– Мой дар-проклятье Везучего Неудачника не позволяет мне сдать королевский экзамен…

Я подробно рассказал о своих неудачах с фехтованием, верховой ездой, прочими умениями и знаниями.

– Всё не так плохо, как я думал, – сделал вывод старик. – Всё гораздо кошмарнее! Срочно собирайся и беги на другой конец Стаземелья. Ты можешь быть пастухом. На бескрайних лугах много бед не наделаешь.

– Вы поклялись сделать из меня героя, – напомнил я.

– Может всё-таки согласишься стать пастухом? Свежий воздух, природа, никаких тебе забот-хлопот…

– Нет!!!

– Ну, не говори потом, что я не предлагал. Раз обещал, то сделаю. И про отца тебе расскажу, хоть это и будет для тебя шоком. Ты хоть знаешь кем он был?

– Конечно, знаю, – я даже растерялся. – Он был героем, замечательным правителем, уничтожителем нечисти…

Монти ехидно улыбнулся и облизал пересохшие губы.

– Ага, всё верно… только нечисть он не убивал… он с ней дружил… и излечивал.

– Бред какой-то! – я действительно начал сердиться.

– Сейчас я тебе всё объясню, и ты поймешь, – господин Монти выглядел серьёзным. – Только начать придётся с самого сотворения мира.

Похоже это надолго. Я сел прямо в пыльное кресло (всё равно уже весь перепачкался) и приготовился слушать.

– Как ты уже, наверное, знаешь, наш мир создал великий бог – Олк Всемогущий. Слепил он нашу планетку, два спутника запустил вокруг неё – Сильмарин и Силию. Потом начал заселять землю народом. Первыми он создал эльфов – сильную, красивую расу, владеющую магией в минимальных количествах. Были они настолько хороши, что возгордились и стали считать себя чуть ли не равными Создателю. Совсем перестали его уважать и боготворить. Эльфы от рождения не агрессивные, друг с другом не воюют, только о прекрасном и думают: цветочки выращивают, танцуют, песни поют – короче, всякой ерундой занимаются. Но очень уж самовлюблённые создания. Посмотрел Олк на них, погрустнел. Не такими аморфными представлял он своих созданий. И сказал им об этом. Эльфы фыркнули так презрительно в ответ, создали себе пространственные ниши и перетащили туда свои города…

– Какие ниши? – не понял я.

Господин Монти посмотрел на меня, как на безмозглую улитку, вздохнул и пояснил:

– Заколдовали они свои города, чтобы туда никто не проник. Так понятнее? Ну вот… Потом Олк ещё пробовал создавать разные расы, но всё ему не нравилось: то слишком глупые они были, то злобные. Наконец, он сотворил человека. Посмотрел – опять что-то не то вышло. Уж больно противоречивый человек у него получился: то добрый, то жестокий; то ленивый, то слишком деятельный. Поняв, что ничего путного с созданиями не выходит, махнул бог рукой на это дело и отправился другой мир создавать. А здесь вместо себя четырёх учеников оставил, сделав их богами и смотрителями.

– Пятерых богов! – поправил я. – Всем известно, что есть богини Альяс и Дарлин, и боги Морлод, Локхаш и Дьябол.

– Нет, Дьябол – это очередная нечисть, созданная Тьмой, – артефакт немного повозился на столе и продолжил: – Богиня Альяс людьми стала заниматься, развивать их, учить уму-разуму; Дарлин заведует знаниями и чувствами; Локхаш – природой и животными, а Морлод не мог усмирить свои амбиции и хотел превзойти Создателя. Он вознамерился сделать идеальную расу существ, чтоб переплюнуть своего учителя Олка Всемогущего. Только Морлод не был всемогущим и не способен был творить жизнь из неживой материи. И решил он тогда действовать по-другому: стал брать людей и превращать их в новых существ: в вампиров, гоблинов, троллей…

– Это невозможно! Тролли – это не люди, даже не похожи, – я стал подозревать, что старик меня просто дурачит: уж слишком невероятным был его рассказ.

– Я же поклялся говорить тебе только правду, – Монти недовольно нахмурил брови. – Если ты знаешь о мире больше, чем тысячелетний артефакт, то можешь, конечно, не слушать.

– Нет, я слушаю, только понять не могу, как из человека можно вампира сделать, – пошел я на попятную.

– Не всякого в нечисть обратить можно, а только того, кто сам стремится к этому своими поступками и душой. Того, кто переходит грань человечности… Вот возьмём, к примеру, вашего придворного мудреца–астролога Шерара. Ты знал, что одно время он был горгульей?

– Что?! – я даже с кресла подскочил.

– Да, ваш добрый, милый старина Шерар был когда-то злобной каменной горгульей. С детства он увлекался звёздами, и один учёный даже взял его к себе в ученики. Шерар настолько помешался на небесных светилах и предсказаниях по ним, что забыл обо всём на свете. Его даже девушки в молодости не интересовали. Он же все ночи напролёт пялился в телескоп на созвездия, а днём отсыпался. И вот однажды он перешагнул грань человечности. Его бедная мать как-то сильно заболела. Требовалось срочно добыть лекарство, которое исцелило бы её, но Шерар не пошёл за снадобьем. У него было дело поважнее: в это время он наблюдал затмение Сильмарина и не мог оторваться от этого зрелища. И мать его умерла. Но он не чувствовал раскаяния, только досаду на то, что своей смертью она отвлекала его от такого события. Этим поступком Шерар потерял свою человечность. Он желал только одного – чтобы никто больше не мешал ему общаться со звёздами. Бог Морлод умеет чувствовать потерю человеческой сущности. Он воспользовался этим и исполнил желание астролога. Шерар стал каменной горгульей на крыше самой высокой башни. Теперь он мог пялиться на небо постоянно. Днём он становился каменным, а ночью оживал.

– Как это произошло? – не понял я. – Как это – стал камнем?

– Если бы я знал точно сам процесс превращения, то давно бы уже был богом, – проворчал господин Монти. – Знаю только, что человек сам должен хотеть таких изменений в организме. Бог Морлод может всего лишь помочь ему осуществить трансформацию.

– А тогда как же Шерар опять стал человеком?

– Твой отец нашел горгула и… ну, как бы расколдовал его. Это было не просто. Монстру нужно вернуть потерянные человеческие качества, нужно убедить его снова захотеть стать тем, кем он был. Микаэл похитил астролога днём, пока он каменел, привёз сюда и запер в подземелье. Ох, как взбесился ваш звездочёт, когда пришла ночь! Он едва всю темницу не разрушил, всё рвался на небо посмотреть. Микаэл подождал несколько дней, потом стал приходить к пленнику и беседовать с ним. О звёздах. Вернее, о созвездиях. Впрочем, астролог тогда только об этом и соглашался разговаривать. Вот батюшка ваш и стал напоминать Шерару о легендах, связанных с созвездиями. Ты, наверное, и сам слышал эти сказки – некоторые жестокие и страшные, а какие-то даже о реальных событиях. Много ночей провели король и горгул в долгих беседах. А потом Микаэл стал замечать, что Шерар начал проявлять человеческие эмоции. Однажды звездочёт даже заплакал, услышав легенду о Созвездии Пастушки. Помнишь её? Там сын убивает мать, чтобы она не помешала ему стать правителем. Астролог тоже вспомнил… И мать свою вспомнил, и как она умирала. С тех пор он больше не превращался по утрам в каменного истукана. Внешность его стремительно менялась. Шерар снова становился человеком. Он даже крысу в темнице приручил, чтобы было за кем ухаживать и заботиться.

– Так вот почему Шерар такой странный! – догадался я. – У него лицо словно каменное, мимики почти нет. И глаза, как стеклянные – всегда в одну точку смотрят.

– Это остаточные явления, – подтвердил господин Монти. – Если бы ты был внимательнее, то и у других заметил бы странности.

– У других?! – закричал я. – Есть ещё и другие? Кто-то ещё из придворных был нечистью?

– Очень многие, – припечатал старик. – И хиромант Атоуз, и библиотекарь Церкулякас, и даже маменька ваша Таяна когда-то была лесной нимфой.

У меня закружилась голова. Я не мог понять, как жил всё это время в окружении монстров, пусть даже и бывших. Сквозь звон в ушах я услышал шаги и голос королевы:

– Мерзкая Монстрология!!! Все беды только от тебя! Уничтожу!!!

Перед моими глазами плясали размытые пятна, но я всё же увидел, как моя мать подбежала к столу и занесла над книгой меч моего прадеда. Это был магический меч…

3. Граф-циклоп и бывшие монстры.

…Книга расскажет ему, может быть,

Как можно монстров в бою победить,

Только герой наш отмечен бедой,

Лучше за подвиг бы взялся другой…

Дибрус очнулся на полу какого-то большого светлого помещения с идеально-ровными серыми стенами, полом и потолком. Странно, но тут не было ни дверей, ни окон. Даже светильников не было. Свет исходил, казалось, отовсюду, был неярким и равномерным.

Дибрус потрогал рукой пол. Тепло. Поверхность гладкая и слегка пружинит под пальцами… Пальцы!!! О, боги!!! Он поднёс руку к лицу и не поверил глазам. И пальцы, и ладонь оказались серого цвета и непривычной формы. У Дибруса была обычная мужская рука: широкая ладонь, пальцы длинные с плоскими короткими ногтями. Но сейчас она выглядела совсем иначе – бугрится жгутами мышц, кожа грубая и шершавая, а пальцы толстые и короткие, словно обрубки, и заканчиваются чем-то похожим на когти. И всё свое тело Дибрус ощущал совсем по-другому. Он поднялся с пола и стал осматривать себя. Может, это кошмарный сон? Ноги! У него теперь не человеческие ноги: короткие, толстые, кривые, с длинными ступнями… О, небо! Он же весь голый! У него теперь огромное брюхо! Раньше граф Дибрус гордился своей фигурой. Он хотел закричать, но из горла вырвалось утробное рычание. Кошмар! Это точно кошмарный сон! Надо проснуться! Наверное, он просто без сознания, и всё это ему только мерещится.

Дибрус помнил, как поехал сопровождать свою невесту Найдэни. Дорога проходила через лес. С недавних пор там орудовала шайка грабителей, нападающих на путников и обозы. Граф прихватил с собой пару вооружённых слуг. Госпожа Найдэни ехала в карете. Она была благовоспитанной девушкой и не разрешила Дибрусу находиться с ней в экипаже – до свадьбы это неприемлемо. У невесты графа тоже было трое вооружённых сопровождающих, да и кучер имел при себе короткий меч. Казалось бы, такая грозная компания вполне может отпугнуть бандитов, но видимо те совсем потеряли страх, потому что напали на процессию в самом начале леса.

Молодой жених даже не испугался. Нападающих было всего с десяток, одеты во рваньё, вооружены плохо, а люди графа и он сам щеголяли в кольчуге, шлемах и лёгких, но прочных доспехах. Дибрус даже рад был такому повороту событий. Милая Найдэни должна увидеть, какой он отважный и непревзойдённый боец. Он спасёт свою даму сердца от разбойников.

Это выглядело не как сражение, это был почти танец. Граф на своём послушном вороном жеребце пронёсся, словно ветер, навстречу нападающим. Движения его были плавными и отточенными, каждый удар разил в цель. Бравада кружила голову. Оборванцы ни нападать правильно, ни ржавые мечи свои держать не умели. Сплошное разочарование.

И тут вдруг что-то ударило его в плечо. Граф даже в седле пошатнулся. Он повернул голову и увидел, что наплечник его помят. Рядом что-то просвистело. Камни! Эти дикари посмели швырять в них камни из пращи, прячась за деревьями. Трусливые ублюдки! Булыжники с большой скоростью рассекали воздух. Однако метают снаряды они умело и точно! Один камень угодил в голову графского слуги, и тот, слетев с коня, рухнул на дорогу. Ещё один булыжник попал в грудь кучера. Бесчестные подонки! Кровь ударила в голову графа. Он был в ярости. Тут же новый снаряд просвистел и ударил в ногу вороного жеребца. Тот дико заржал и стал заваливаться на бок. Дибрус едва успел выдернуть ноги из стремян и спрыгнуть на землю. Он увидел, как падает кто-то из слуг госпожи Найдэни. И ещё один. А какой-то грязный оборванец с бородой, заросшей едва ли не по глаза, скалится и пытается открыть дверь кареты.

Неужели проиграли?! Граф представил, как этот бандит прикасается к его невесте, и ярость захлестнула его сознание. Сердце бешено забилось и, казалось, разорвёт грудную клетку. С диким рычанием Дибрус бросился к карете. В голове было только одно желание – убивать. Никогда ещё в жизни он не испытывал такой ярости и злости. На какое-то мгновение в глазах графа потемнело. Непроглядная тьма мелькнула перед ним, прошла через всё тело, и каждая клеточка организма вдруг взорвалась нестерпимой болью. Крик, вырвавшийся из глотки Дибруса, прогремел оглушающим рёвом. Казалось, что всё вокруг содрогнулось. Боль отступила так же внезапно. Теперь его тело наполнялось небывалой силой и мощью. Всё вокруг вдруг стало уменьшаться. Дорога под ногами словно провалилась вниз. Он теперь смотрел на всё это откуда-то сверху. Похоже, что тело Дибруса стало как-то шире, мышцы налились тяжестью. Граф сделал один шаг и оказался возле кареты. Грязный разбойник казался маленьким и ничтожным. С выпученными глазами он застыл возле экипажа. Дибрус легко схватил его одной рукой за туловище, а другой – за голову и дёрнул…

Дальше он уже ничего не помнил. Тьма накрыла его, поглощая сознание. Что же с ним произошло? Где он сейчас? Граф шагнул вперёд. Что-то мешало, цепляясь за ногу. Дибрус опустил взгляд и с удивлением увидел, что одну его лодыжку обвивает цепь, уходящая в пол. Выходит, он в плену?

Краем глаза Дибрус заметил какое-то движение в дальнем углу комнаты. Там находились два человека. Впрочем, человеком, на самом деле, был один – красавец брюнет в чёрной блестящей рубашке, кожаных штанах и сапогах до колен. Второй – оказался странным существом – каким-то расплывчатым пятном, тёмным, как сама ночь. Откуда они тут взялись? Минуту назад их точно не было. Красавец казался невысокого роста, бледный, но смотрел крайне надменно и пренебрежительно.

– Это и есть твой новый экземпляр? – обратился брюнет к тёмному пятну.

Тень зашевелилась и исторгла из своих глубин какие-то вздохи и шипение.

– Не люблю, когда ты в таком виде, Тьма! – нахмурил брови красавец. – Изъясняйся внятно. Раздражают твои шептания.

Тень задрожала. Стала изменяться, словно невидимые руки быстро лепили что-то из неё. Через минуту рядом с мужчиной стоял уже светловолосый мальчик: босой, в холщовой рубахе и штанах. Только глаза его без зрачков и белков вселяли ужас. Под веками виднелась всё та же непроглядная тьма, словно две дыры в бесконечную глубину.

– Это новый образец, – сказал парнишка бесцветным голосом и указал подбородком в сторону Дибруса. – В нём лучшие показатели: чистая родословная, физические данные, психологическая стабильность. Процесс мутации проходил в момент ярости, праведного гнева, самопожертвования.

– Да? – мужчина с интересом принялся разглядывать графа. – Что же он такого делал в момент обращения?

– Он защищал свою невесту от разбойников, – так же монотонно ответил мальчик.

– Что здесь происходит?! – наконец не выдержал граф. – Кто вы такие?!

Его голос прозвучал глухо и невнятно. Рот почему-то плохо слушался, язык мешал и слова получались похожими на угрожающее рычание.

– Я вижу, с речью у него проблемы, – поджал недовольно губы красавец. – А почему у экземпляра всего один глаз, да ещё такой…циклической формы?

– Вы же знаете закон равновесия превращения. Усиливаются одни качества, например, сила и масса тела, но ухудшаются другие, к примеру, как у нашего подопечного – количество глаз, чёрно-белое восприятие и снижение интеллекта. Но уверяю, этот экземпляр однозначно лучше человеческой особи.

– Немедленно освободите меня! – взревел граф, пытаясь ногой вырвать цепь. Вместо слов опять получилось рычание.

– Лучше он или нет – покажут испытания, – мужчина, как ни в чём не бывало, спокойно скрестил руки на груди. – Занятный получился уродец. Сколько энергии! Жаль, что одноглазый, но…так даже забавнее. Отправлю его к Долийским пещерам, посмотрим, как выживать будет. Там как раз людские поселения есть. Интересно, насколько этот «циклоглазый» ловким и шустрым окажется. Только память ему стереть не забудь, чтоб забыл свои аристократические манеры – они ему теперь ни к чему.

Дибрус взревел и дёрнул ногой так, что толстая цепь жалобно зазвенела. Его рёв прокатился по комнате, отражаясь от стен. Даже волосы у брюнета взметнулись вверх.

– Всё… Утомил, – красавец щелкнул пальцами, и Дибрус исчез. Только цепь жалобно звякнула, опадая на пол.

Брюнет повёл рукой – тут же комната превратилась в огромный зал с мраморными стенами и полом, с затейливой лепниной на потолке. Под мужчиной оказалось дорогое кресло с бархатом и позолотой. Он удобно устроился на нём, запрокинув ноги на подлокотник.

– Знаешь, Тьма, меня не покидает ощущение, что мы упускаем что-то очень важное, – философски заметил черноволосый. – Вроде питомцы наши в чём-то лучше человеческих особей, но почему-то уступают им. Есть в людях какой-то хитрый секрет, который вложил в них Создатель. Возьмёшь какого-то человечка – вроде и глупый он, и ленивый, а как припечёт – выбирается из любой беды. И силы откуда-то берутся, и живучесть, и ум.

– Сфинкс, господин Морлод, гораздо мудрее самого умного из людей, – сказал мальчик, глядя на своего господина.

– Свввинкс-с-с, – передразнил бог. – Как же тогда твой сверхумный «свинктус» позволил обмануть себя королю Микаэлу? Не знаешь? А я скажу тебе… Слишком мудрец твой крылатый возгордился своим всезнайством, не учёл, что людишки бывают очень коварные… Вот тебе и секретный компонент.

– Но мы же новые особи делаем из людей, значит и секретный ингредиент должен в мутантах тоже быть, – резонно заметила Тьма.

– Почему же тогда он не срабатывает? – Морлод повернулся к мальчику и недовольно поморщился. – Фу…не смотри на меня своими страшными глазищами. От этой бездонной черноты меня мутить начинает… И ещё…пригляди за тем мальчишкой из Лэгэнда. Дарлин говорила, что он может помешать моим изысканиям… Не люблю, когда мне мешают…

* * *

… – Остановись, Таяна! – в ужасе закричала Монстрология.

Но королева уже не могла остановить тяжёлый меч, даже если бы захотела. И меч опустился…проткнув толстую столешницу насквозь. Каким-то чудом книга успела отползти в последний момент. Лезвие пронеслось мимо, только вскользь задев край обложки.

– От меня не уйдёшь! – правительница уже тянула на себя рукоять меча, явно намереваясь повторить попытку «книгоуничтожения».

Я наконец-то очнулся, вскочил с кресла и повис у неё на руке.

– Матушка, остановитесь! Это же убийство!

Таяна ещё пару раз дёрнула за рукоять. Руки её дрожали. Некогда высокая причёска совсем растрепалась. Локоны заслоняли глаза, тонкий ободок короны, усыпанный мелкими радунитами, сполз на бок. Таяна выпустила оружие из пальцев, убрала с лица волосы и, тяжело дыша, упала в кресло.

Два стражника, стоявшие всё это время у дверей, сделали шаг вперёд.

– Ваше высочество!.. – неуверенно начал один из них.

– Стойте за дверью! – приказала королева, махнув им рукой.

Стражей как ветром сдуло.

– Ты знала про Монстрологию, и никогда мне не говорила! – сказал я с укором.

– Потому, что из-за этой драной книжонки погиб твой отец!

– Меня с ним не было, когда он погиб, – подал голос господин Монти. – А вот если бы я тогда был рядом, то уберёг его от несчастья.

Королева дёрнулась в кресле, словно собиралась встать, но сил не хватило.

– Это ты рассказал моему мужу, что нечисть можно излечить! Ты уговорил его спасать людей! Он забросил все дела, жену, сына – только монстрами и занимался!

Книга зашевелилась, изогнулась так, что её лицо теперь возвышалось над столом.

– Опомнись, Таяна, что ты говоришь! Микаэл был героем! Он спас десятки людей: мужчин, женщин, детей! Не будь он таким, ты до сих пор осталась бы наядой!

Королева, казалось, ничего не слышала. Глаза её были полны слёз, губы дрожали. Она сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

– Я любила его…любила больше жизни…а он уезжал…эти страшные монстры…он возвращался весь в ранах, весь в крови… Я залечивала его раны, а он исцелял этих чудовищ. Каждый раз, когда он уезжал, я так волновалась, что сердце умирало. Каждый раз боялась, что он не вернётся…

Слёзы ручьями брызнули из её глаз. Лицо стало безжизненно бледным. Она раскачивалась из стороны в сторону и тихо завывала, словно слёзы причиняли ей физическую боль. Я испугался, подбежал и стал трясти её за плечи.

– Мама, очнись! Всё будет хорошо! Мы расколдуем отца и опять будем все вместе!

Таяна моргнула несколько раз, приходя в себя, посмотрела на меня заплаканными глазами.

– Прости, Энди…прости, что не говорила тебе о том, чем занимался твой отец…я так виновата… боялась, что и ты…будешь уезжать…будешь помогать нечисти возвращать свою человечность…я бы сошла с ума, если б с тобой что-то случилось…понимаешь?

Я опустился на колени возле кресла, продолжая держать её за руки.

– Понимаю, – проговорил я, как можно мягче. – Если уж отец, будучи героем, пострадал, то куда мне с даром-проклятьем. Я же всё рушу и ломаю…

– Зря, юный принц, вы относитесь так к подарку богов, – проскрипел за спиной голос Монти. – Микаэл считал, что дар-проклятье, наоборот, поможет тебе стать героем.

– Замолчи! – простонала королева.

– Нет уж! Я молчал восемь лет, и вот к чему это привело – через несколько дней вы лишитесь королевства!

– Мы придумаем что-нибудь! – бросил я через плечо. – Я совершу какой-нибудь подвиг и стану королём!

– Какой ещё подвиг? Ты ничего не можешь, – не унимался Монти. – Только я могу помочь вам! Ты должен расколдовать какого-нибудь монстра, как делал твой отец.

Таяна дёрнулась в кресле и отчаянно зарыдала.

– Немедленно прекрати!!! – закричал я на книгу что было сил. – Я никогда не буду поступать так, как мой отец! Мы найдём другой способ.

Матушка закивала головой, соглашаясь с моими словами. Мне нужно было как-то успокоить её, убедить, что мне это не интересно. Сейчас она была не в том состоянии, чтобы здраво мыслить. Последние дни она выбивалась из сил, не спала и почти не ела, а теперь ещё эта Монстрология… У любого человека в такой ситуации может случиться нервный срыв.

Я позвал стражу, и они помогли мне поднять королеву на ноги и довести до двери.

– Ты должен пойти со мной, – Таяна вцепилась в рукав моего камзола.

– Конечно, я пойду. Тебе надо отдохнуть, а я буду сидеть у твоей кровати. Мы запрём здесь эту дьябольскую книгу, а ключ я выброшу с моста. Больше никому она не принесёт несчастья.

В глазах матери я прочёл благодарность. Похоже, она поверила моим словам.

Я запер дверь кабинета, и мы все вместе поднялись в покои королевы. Едва стражники опустили её на кровать, как появились две служанки и старшая управница – госпожа Жизелла. Это была строгая дама необъятных размеров в платье цвета дорожной пыли и причёской, похожей на огромное гнездо. При её появлении в помещении сразу стало тесно, а если судить по её разъярённому выражению лица – ещё и не безопасно.

– Что вы сделали с королевой?! – возопила она громовым басом, вращая выпуклыми глазами.

Этим воплем стражников словно штормом вышвырнуло за дверь. А так как я не успел вовремя среагировать и сбежать, то весь гнев обрушился на меня.

– Что?! Что вы опять натворили?! Подожгли замок?! Разрушили дворцовую стену?!

Жизелла придвинулась так близко, что я разглядел своё бледное отражение в белках её глаз с красными прожилками сосудов. Я подумал, что грешники, наверное, видят перед смертью такие же страшные глаза, когда Дьябол приходит забрать их души.

– Она просто переутомилась. Это нервный срыв, – почему-то голос мой прозвучал тонко и сипло. – Я позову лекаря…

Жизелла разверзла, как мне показалось, врата в царство мёртвых…на самом деле, рот, но я уже бежал к двери, где и столкнулся с Муринасом. Наш врачеватель, хоть и казался древней развалиной, но обладал прекрасной реакцией. Ему почти удалось увернуться… по крайней мере он устоял на ногах, и не сбавляя хода, ринулся к больной. Жизелла ещё стояла посреди комнаты, уперев кулачищи в бока – похожая на кусок скалы, загораживающий путь, но доктор, подобно лёгкому ветерку, обогнул её и устремился дальше.

– А вы…принц, подождите за дверью! – рявкнула «милейшая» дама, и палец её, толщиной с древко копья, указал на выход.

Дважды повторять мне не пришлось. Я выскочил в коридор, захлопнул дверь и привалился к ней спиной, чтобы отдышаться. Моё состояние было ужасным. В голове скакали бешеные мысли. Мне казалось – ещё немного, и сойду с ума. Как же так? Монстры – это бывшие люди! Почему об этом никто не знает? И они повсюду в нашем замке! Вернее, они когда-то были чудовищами. Может быть, и Жизелла раньше ходила в виде великана-людоеда, а гибкий старикашка Муринас был змееподобным нагом? Надо всё узнать у Монстрологии, иначе я не смогу ни есть, ни спать, буду только и думать об этом. Сердце моё билось часто-часто. Я бы прямо сейчас побежал обратно в кабинет отца, но оставить мать в таком состоянии не мог. Я обещал, что буду сидеть у её кровати. Главное сейчас, чтобы она успокоилась.

И тут меня отвлекли звуки шагов. Кто-то поднимался по лестнице башни к покоям королевы. Человек нёс в руке склянку с болотными огоньками, и их яркий свет поблескивал на золотой вышивке, украшавшей его бордовый камзол…и отсвечивал на его гладкой лысине. Это был, конечно же, советник Церкулякас. Бледные губы на вытянутом вперёд лице изображали какое-то подобие улыбки. Он словно был рад увидеть меня здесь. К сожалению, я испытывал к нему совсем даже противоположные чувства. Именно из-за этого коротышки библиотекаря я полез искать книгу и в результате расстроил королеву.

– Так и думал, что вы будете тут, ваше высочество. – радостно известил он своим неприятным писклявым голосом.

– Убирайтесь прочь, – едва сдерживаясь, чтобы не закричать, зашипел я. – Таяне сейчас плохо, к ней нельзя.

– Так я же не к ней, а к вам. Это вы мне нужны, – «обрадовал» Церкулякас. – А с королевой всё будет хорошо. Муринас даст ей снотворное и она проспит дня три-четыре. За это время мы успеем всё сделать.

– Что сделать? – опешил я. – Вы усыпили мою мать, чтобы…что? Вы хотите устроить дворцовый переворот?

– Тихо, тихо…не кричите. – зашептал библиотекарь. – Никакого переворота, дорогой мой принц, наоборот, мы поможем вам совершить подвиг, чтобы вы взошли на трон.

– Подвиг? Какой подвиг? И кто это мы?

Я уже ничего не мог понять. Казалось, голова моя пульсирует и вот-вот взорвётся, и тогда все новости, вопросы и мысли сегодняшнего дня забрызгают тут и стены, и потолок.

Господин Церкулякас взял меня под локоть и шепнул на ухо:

– Мы – это бывшие монстры, что живут в замке Лэгэнд…

4. Туманный вампир и бывший цверг.

… Что-то туманное вслед волочится,

И не сбежать от него, и не скрыться.

В книге ответ только можно найти,

Как от чудовища деву спасти…

…За прошедшие триста лет он уже забыл своё имя. Воспоминания о детстве и юности стали размытыми, похожими на дым. Едкий, удушающий дым. Он уже давно не вспоминал, каким был. Прошлое отдавалось в душе болью, страхом, чувством бессильной злобы. Это была не жизнь, а выживание. Раньше. Давным-давно.

Теперь всё по-другому. Он туманный вампир, лемурал. Чудовище из ночных кошмаров. Люди для него всего лишь источник пищи, сосуды, наполненные кровью и жизненной энергией. Суетливые, как муравьи. Живут своей никчёмной жизнью, рождаются, быстро взрослеют, умирают.

Время. Для лемурала время течёт совсем иначе. Ему нет нужды питаться несколько раз в день. Трапеза туманного вампира утоляет его голод на несколько недель, а то и месяцев. Человеческая кровь такая сладкая, тягучая, с примесью ужаса и желания жить. Этот коктейль так пьянит, насыщает энергией и силой, что лемурал потом может находиться в спячке долгие-долгие дни. Времена года мелькают для него словно дни недели. Пробуждается он только от голода. Как сегодня.

Опять ночь. Всегда так. Вампир уже и забыл, как выглядит мир при свете дня. Нет, он не боялся солнечных лучей, просто охота всегда начинается ночью. Так спокойнее и тратится меньше энергии.

Он вылез из-под груды старого и пыльного тряпья, сваленного в углу чердака. Расчихался. Пыль поднялась облачком, заискрилась под светом Силии, выглядывающей из окна. Лемурал прошелся по чердаку, разминая затёкшие конечности. Это было странное создание, уродливое, словно состоящее из частей разных животных: змеиная голова на тонкой шее, кошачье тело, с которого будто содрали шкуру, длинные обезьяньи конечности и тонкий, извивающийся крысиный хвост, похожий на плётку.

Туманный вампир осмотрел заваленное хламом помещение. С прошлого пробуждения здесь прибавилось мусора. Вот этих двух поломанных стульев и напольного надтреснутого зеркала тут раньше не было. Лемурал посмотрел на своё отражение и ухмыльнулся. Его кожа цвета запёкшейся крови блестела от покрывающей её слизи, большие жёлтые глаза с вертикальными зрачками слегка светились в полумраке. Они притягивали к себе взор, манили, гипнотизировали…

Лемурал помотал головой, отгоняя наваждение, отбежал от зеркала и принялся царапать когтями пол. Нащупав металлическое кольцо, потянул за него. Люк бесшумно открылся, за ним оказалась узкая лестница, ведущая вниз. Вампир проскользнул на ступеньки, опустил люк и стал быстро спускаться.

Это был богатый дом: трёхэтажный, каменный. Полы из дорогих пород дерева, стены украшены коврами и ткаными гобеленами. Огни в доме не горели. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь равномерным тиканьем больших напольных часов. Но тишина эта только для человеческого уха. Чуткий слух лемурала улавливал и другие тихие звуки, едва различимые за дверями, выходящими в коридор.

Быстро перебирая кривыми тощими лапками, вампир подбежал к одной из дверей и приложил к ней ухо. Там явно находились два человека. Они спали. Мужчина негромко похрапывал, вдыхая воздух через рот, а женщина дышала носом, слегка посапывая.

Под дверью была щель в толщину ладони. Вампиру хватило этого, чтобы просочиться в помещение. Когда требовали обстоятельства, его кости становились гибкими, могли сплющиваться, а потом опять приобретали твёрдость.

Лапы проникли под дверь, острые коготки лемурала зацепились за ковёр в комнате, и его распластанное тело втянулось в спальню. Глаза, отражая слабый свет из окна, прекрасно всё видели в полумраке. Ковёр на полу, стены, задрапированные тяжелыми бархатными тканями, низкий столик со скамейками, огромная кровать.

Лемурал, словно большая кошка, запрыгнул на одеяло, прошёлся по нему, оставляя склизкие следы. Он действовал осторожно, но мужчина почувствовал его, зашевелился, что-то забормотал, приподнялся, пытаясь сесть. Глаза его стали расширяться от ужаса при виде лемурала. Он коротко ругнулся, но больше ничего не успел сделать. Взгляд вампира заставил его оцепенеть. Мужчина так и застыл в неловкой позе, чуть приподнявшись на локтях. Зато проснулась женщина. Она уже хотела завизжать от страха, но лемурал сверкнул на неё глазами и прошипел:

– Ни звука! Лежи, не вставай!

Женщина молча, так и не потрудившись закрыть рот, опустилась на постель. Её тёмные волосы разметались по белой подушке, глаза широко выпучились и смотрели в потолок.

Вампир равнодушно рассматривал свои жертвы. Мужчина был не молод: седина в волосах и в бородке, морщины на лице, кожа сухая. Женщина – гораздо моложе, кожа такая розовая. Наверное, её кровь полна жизненной силы и сладкая на вкус.

Лемурал улыбнулся от предвкушения, подполз ближе, уселся ей на грудь и вытянул свой язык, похожий на длинную ленту с двумя гибкими иглами на конце. Язык коснулся шеи женщины, стал опускаться ниже – к подмышечной артерии. Туманный вампир не оставлял следов на своих жертвах. После того, как насыщался кровью, он зализывал ранки языком. Слюна быстро заживляла их.

Больше двух бокалов крови у одного человека он никогда не забирал, предпочитал оставлять жертвы на следующие разы. На утро доноры чувствовали сильную усталость, слабость и головные боли, но через несколько дней всё проходило. Никто и не догадывался, что они стали жертвами паразита.

В этом доме было много людей: господа, слуги, приезжие гости. Вампир любил пробовать каждый раз новую кровь, новую жизненную энергию. Жаль, что бедняги умирали после нескольких кормёжек лемурала. Сегодня он почему-то пришел к ближайшей двери, не стал блуждать по дому. Какое-то неясное беспокойство копошилось внутри. Такое ощущение, что должно произойти что-то неприятное.

Насытившись кровью мужчины и женщины, лемурал сполз с кровати и добрался до двери. Теперь, с раздувшимся животом, он уже не мог пролезть обратно в щель. Пришлось выходить через дверь. В доме было всё так же тихо, но беспокойство становилось всё сильнее.

Вампир тихонько зашипел, из его пасти показалась струйка тёмного дыма. Она стала обволакивать его тело, словно тень. Это подарок Тьмы. Лемурал не зря назывался туманным вампиром, в случае опасности он мог создавать вокруг себя тёмную завесу, которая скрывала его от посторонних глаз. Теперь никто не сможет его увидеть. Казалось, что на полу коридора появилась новая тень.

Он поспешил к чердаку. Ловко и бесшумно поднялся по лестнице, пролез в люк, плотно закрыл его, прислушался. Было тихо. Впрочем, нет… Тишину по-прежнему ничто не нарушало, но на чердаке происходило какое-то движение. Неясные тени предметов словно уплотнились и стали ещё темнее. Казалось, что они текут, двигаются, приближаются друг к другу.

Лемурал, перебирая тонкими лапками, засеменил в угол, забрался на кучу тряпья и замер, поглядывая на игру теней. Они уже сблизились, срослись в одно большое пятно, которое стало подниматься, шевеля в воздухе тёмными многочисленными отростками. Это была Тьма – верный помощник бога Морлода. Тьма, которая когда-то создала самого лемурала. За триста лет, что он был вампиром, это создание являлось несколько раз, заставляя его выполнять разные поручения. Страх и мучения сопровождали каждое появление Тьмы.

Лемурал заметался на куче тряпья, хотел спрятаться, зарыться в ней, хоть и знал, что от Тьмы не уйти. Мгла накрыла его с головой. Он почувствовал нестерпимый холод. Казалось, что даже мозг покрывается инеем, и ледяные иглы с болью вонзаются в него.

В голове возникли какие-то образы: замок, окруженный рвом с перекинутым мостом; стройный светловолосый юноша с голубыми глазами в лиловом камзоле; книга с пришитым человеческим лицом на обложке… Откуда-то появлялись мысли, имена… принц Эндориан ди Лэгэнд… книга Монстрология…

«Убей мальчишку и уничтожь книгу», – эта мысль родилась в голове, словно вампир сам её придумал.

«Я не смогу… это так далеко… уже триста лет я не выбирался из Раптарона.»

«Ты мой раб, – отозвалась Тьма. – Вспомни, кем ты был до меня, от каких мук я тебя избавила…»

Мозг словно взорвался ослепительной вспышкой. Вампир закричал от боли и отчаянья. Перед внутренним взором проносились картины его былой жизни. Всё то, что он так пытался забыть…

Детский приют, где провёл детство… «Дом добра госпожи Диноры» … милая, улыбчивая тётушка Динора каждый день избивала своих маленьких воспитанников и заставляла их работать с утра до ночи на грядках позади приюта…

В доме были красивая столовая и спальни для детей, которые с гордостью показывали городской комиссии, прибывающей с проверкой, но на самом деле малыши и ели, и спали в старом сарае. Время от времени дети пропадали. Госпожа Динора куда-то продавала своих рабов. Но на место пропавших приходили новые…

Лемурал жалобно заскулил, пытаясь свернуться клубком. Он вспомнил, что его зовут Второк…вспомнил унижения и побои, что доставались ему от хозяйки приюта. Сейчас он вновь чувствовал всю ту физическую и душевную боль…всю сразу…за все детские годы. Он снова слышал мелодичный голос своей мучительницы:

– Мерзкое маленькое отродье, ты не заслуживаешь даже человеческого имени… Второк… я назвала тебя так потому, что твоя грязная мать подбросила своего уродливого выродка к нам в приют во второй день недели… будешь работать на грядках и ночью…эту веревку ты уже не перегрызёшь, крысёныш, не развяжешь… Второк… самый уродливый из всех детей. Тебя никто не желает покупать… три дня будешь без еды и воды, пока не отработаешь…

Госпожа Динора умело поддерживала в детях постоянный страх и ненависть друг к другу, чтобы они не могли сговориться и сдружиться между собой против неё. Она заставляла их отнимать еду у соседей по сараю, поощряла доносы и ненависть. Маленький Второк стал ненавидеть всех вокруг. Это помогало ему выжить. Так казалось…

Он вырос. Стал юношей. Худым, неуклюжим, с некрасивым лицом. Госпожа Динора так и не смогла продать его, никто не хотел брать такого слугу. Тогда хозяйка решила оставить его себе. Он работал по дому, следил за воспитанниками, наказывал их, а Динора наказывала его… Потом Второк решил сбежать. Долго готовился, изучал привычки госпожи и её помощников. Он узнал, где хранятся её деньги и как действуют магические замки в доме. Комната-тайник, набитая звонкими золотыми монетами, открывалась только в присутствии владелицы. Главное было решиться. Откуда-то в забитом существе появилась смелость. Как у крысы, загнанной в угол. Только человек гораздо хитрее и беспощаднее, чем грызуны.

Когда госпожи не было дома, Второку удалось пробраться в её спальню. Там под кроватью стояла большая бутыль со снотворным зельем. Динора поила им детей, когда собиралась вывезти их на продажу. Было несложно отлить из бутыли зелье, а потом добавить его в еду, которую готовили для хозяйки и ее помощников. Он не знал, сколько нужно добавлять, и для верности налил не жалея. Они все быстро заснули… и больше не дышали. Пришлось потом тащить мертвое тело хозяйки к тайной комнате, чтобы добраться до денег.

Второк не чувствовал раскаяния, только радость отмщения и свободу. Он покинул приют, но не знал куда теперь идти. Всю жизнь провёл в этом доме и не понимал, как жить иначе. Он стал прятаться в каких-то заброшенных домах на окраине города, убегал от людей. Его искала городская стража. Второк выбирался из укрытия только ночью. Потом его избили и ограбили. Он голодал. Стал тоже грабить. Худой и гибкий – он пролезал по ночам в окна богатых домов, крал еду и вещи. Однажды его поймал хозяин дома. У Второка был нож… Это стало его первым убийством. Затем были и другие. В конце концов, стража выследила его и арестовала. Второка приговорили к смертной казни.

Тогда, почти триста лет назад, для преступников применяли просто варварские и неоправданно жестокие виды казни. Это были пытки, которые продолжались иногда несколько дней. Для Второка выбрали так называемую «крысоловку». В назначенный час смертника притащили на городскую площадь, где была вырыта глубокая яма. Над ней установили подъёмный механизм с катушкой, напоминающей колодезный ворот.

Под радостные крики и улюлюканье толпы зрителей связанного юношу стали опускать на цепи в глубокую яму. Преступник извивался и орал, что есть мочи. Он отлично знал, что на самом дне ямы его ожидают голодные крысы.

Ноги пленника ещё не успели коснуться земли, а злобные маленькие твари уже карабкались по нему, цепляясь за одежду и тело своими когтистыми лапками. Острые, как иглы, зубы впивались в живую плоть и раздирали её на куски. Второк завывал от боли и страха, но крысы не обращали на это внимание. Они были слишком голодны и уже растерзали двоих сородичей, которые оказались наиболее слабыми.

Через несколько мучительно-долгих минут преступника вытянули из ямы, стряхнули с него грызунов и оставили висеть под нещадно-палящем солнцем. Горожане, пришедшие полюбоваться казнью, плевали и швыряли в окровавленного пленника камни и гнилые овощи. Толстый палач с кривыми почерневшими зубами натёр его раны солью, от чего боль стала просто невыносимой. Несчастный бился в конвульсиях, моля о том, чтобы сознание покинуло его, но подъёмный механизм вновь заскрипел, и тело стало опять погружаться в колодец.

Второк рванулся из последних сил, чувствуя, как цепи впиваются в кожу. Вместо крика из горла вырвался рёв раненого зверя. По сути от человека в нём осталась только изодранная плоть, а в душе это уже было затравленное животное, сознание которого заполнил животный страх и дикая ненависть. Эти чувства врывались в его мозг мощным потоком, заглушая боль. Второк физически ощущал, как злость, словно жидкий огонь растекается по венам и жилам, заставляя их набухать и расширяться. Всё тело внезапно окутала тьма, которая, казалось, была пропитана мертвенным холодом. И всё же она была живой, двигалась, извивалась и касалась его ледяным дыханием. С натужным звоном лопнули звенья цепи, оплетающие преступника. Пронзительно заверещали крысы, метавшиеся в панике по дну ямы и взирающие на странное существо, которое появилось из Тьмы. Существо висело прямо на отвесной стене земляного колодца, цепляясь длинными и тонкими, словно у паука, лапами. Пасть монстра раскрылась, пытаясь изобразить усмешку. Злобные глазки с интересом изучали своё новое тело. Затем существо сорвало с себя грязные лохмотья, бывшие когда-то одеждой, и, ловко перебирая лапами, устремилось наверх.

Люди, наблюдавшие в тот день казнь преступника, долго вспоминали потом, как из ямы выскочило нечто непонятное, окутанное то ли дымом, то ли тёмным туманом, и унеслось в сторону бедняцких кварталов. Некоторые утверждали, что видели сквозь эту дымку горящие огнём глаза, другие клялись, что разглядели рога и копыта. Но и те, и другие охотно соглашались с мнением верховного жреца Храма Создателя, который заявил, что виденное существо не что иное, как сам Дьябол, явившийся, чтобы забрать душу преступника для вечных мучений.

Признаться, Второк и сам сначала думал, что перевоплощение – это происки Дьябола, который сделал его демоном, но потом пришла Тьма…

Это случилось в ту же ночь, когда Второк избежал казни. Он спрятался в дебрях бедного района, просто залез по стене какого-то старого дома и притаился на чердаке. Там он просидел, не шевелясь, до вечера, а с заходом солнца на чердаке появилась Тьма. Как и тогда, в колодце, Второка окутал холодный непроглядный туман. Теперь новоиспечённый монстр знал всё, что ему было нужно. Тьма вложила в его голову знания о том, кем он теперь стал.

С тех пор он был очень осторожен и охотился только ночью. Под его гипнотическим взглядом люди цепенели, подчинялись ему, потом забывали, что видели лемурала. И всё было бы хорошо, если бы Тьма не заставляла его время от времени делать ужасные вещи…

– Убей принца Энди и уничтожь его книгу…

* * *

… Мы спустились на первый этаж. Господин Церкулякас отпер дверь библиотеки своим ключом, и церемониально поклонившись, предложил мне войти.

– Я не сдвинусь с места, пока не получу объяснений, – твёрдо заявил я и скрестил руки на груди.

– Я как раз и собираюсь всё вам объяснить, – замахал руками советник. – Для этого и приглашаю вас в библиотеку. Там нас никто не подслушает… Ну же… Не упрямьтесь, ваше высочество… не съем же я вас.

– Как знать, – сказал я нерешительно. – Вы же, вроде как признались, что были монстром?

– Монстр… слишком грубое слово, – недовольно поморщился Церкулякас. – Лучше говорить: «нечисть» или «нелюдь». Я же никого не убивал и не мучил. Цверги вообще стараются людям не показываться…

– Цверги? – вроде я где-то слышал такое слово. – Это же гномы, кажется? Или лепреконы?

– Нет… – библиотекарь понизил голос до шёпота. Он всё время оглядывался, а его быстрые ручки порхали с утроенной скоростью. – Лепреконом был наш казначей Солон… я другое дело… Давайте всё-таки пройдём в библиотеку…

Я подумал, что если бы Церкулякас хотел причинить мне вред, то сделал бы это раньше. И к тому же у меня на поясе есть кинжал, если что…

Войдя в библиотеку, я отступил в сторону, пропуская советника вперёд. Слева от двери стоял длинный дубовый стол, похожий на барную стойку. Церкулякас оббежал его, взобрался на высокий стул, отодвинул в сторону одинокую стопку книг и уставился на меня немигающим взглядом. Я подвинул стул с резной спинкой и уселся по другую сторону стола. Тут он меня не достанет.

– Подождем остальных, – радостно известил меня библиотекарь и принялся беспокойно барабанить пальцами по столешнице.

Мне это не понравилось.

– Каких ещё остальных?.. Или вы мне сейчас же всё выкладываете, или я немедленно ухожу.

– Не надо так нервничать, – засуетился Церкулякас. – Мы, действительно, хотим помочь вам. Когда-то король Микаэл вернул нам человеческое обличье, спас наши души от Тьмы, теперь в память о нём мы должны помочь его сыну. Все подданные любят королеву Таяну. Мы хотим, чтобы она и дальше правила королевством вместе с вами, а для этого нужно совершить подвиг. Не только ваша матушка была обеспокоена этим, мы все думали, как сделать нашего принца героем. И, кажется, придумали… Не хватало только Монстрологии. Эта книга знает всё о нечисти, путешествовала с вашим отцом и видела, как он расколдовывал чудовищ. Все думали, что книга потеряна, но теперь, когда вы её нашли, наши шансы на подвиг возрастают многократно!

– Да что за подвиг-то? Вы же прекрасно знаете, что у меня ничего не получается! – я уже не сдерживал своего раздражения. Голова у меня гудела, как котёл, по которому ритмично бьют половником.

Господин Церкулякас подозрительно сощурил маленькие глазки, хмыкнул и полез на стол.

– Разрешите, я помогу вам, ваше высочество, – коричневые туфли с золочёными пряжками быстро пробежали по столу. – Сейчас я избавлю вас от мучений…

– Оторвёте мне голову? – испугался я, пытаясь отодвинуться подальше, но советник уже вцепился в мои волосы и начал ощупывать голову.

– Не дёргайтесь. Это всего лишь массаж. Когда я был цвергом, то просто поглощал в себя потоки разной информации. Мне достаточно было прикоснуться к книге, чтобы узнать всё её содержимое. Такая масса знаний едва не разрывала мне мозг. Спасал такой вот массаж… Вы знали, что цверги считаются самыми эрудированными представителями нечистой силы?..

Я всё же смог вырваться из его цепких пальцев и на всякий случай отодвинул стул подальше.

– Ну вот, вам уже лучше… – библиотекарь довольно потёр ладошки и так же по столу вернулся на свой высокий табурет.

Я моргнул один раз, второй… Чувство было такое, словно я только что проснулся после глубокого и долгого сна. Сознание стало ясным, и даже зрение обострилось.

– А теперь я расскажу вам о предстоящем подвиге… Вы, конечно же, знаете о королевстве Ортагельс, что находится всего в двух днях пути от нас. И, наверняка, слышали, какая там произошла трагедия?

– Там, вроде, погиб король? Говорили, что какая-то нечисть пробралась в замок, и её никак не могли изгнать, – припомнил я. – Матушка приходила недели две назад, хотела отправить меня в Ортагельс, но потом сама же признала, что «изгонятеля» демонов из меня не выйдет.

– На самом деле, это самый идеальный вариант, только с монстром нужно не сражаться, а расколдовывать, как это делал ваш отец. И тогда вы легко справитесь с тем огромным чудовищем.

Несмотря на убедительную речь советника, моя уверенность в собственных силах таяла, как снег, выпавший летом. Всю жизнь мне внушали, что я будущий правитель, а значит, должен быть смелым, решительным и прочее. Но фраза об огромном чудовище наводила на мысль, что лучше быть осторожным и живым, чем смелым, но мёртвым.

– Очень сомневаюсь, что ортагельский монстр любит ритуалы по расколдовыванию и будет смирно сидеть и наблюдать за этим действом. Скорее всего, он сожрёт меня в первую же секунду нашего знакомства, – заметил я.

– Этот монстр всего лишь обращённый человек, а к каждому человеку, как известно, можно найти подход, – Церкулякас умоляюще сложил ладони вместе: – Прошу вас, ваше высочество, выслушайте меня. Я не зря почти месяц собирал информацию об этой нечисти. Я вычислил, кто превращается в чудовище, и знаю, как это прекратить.

Мне очень хотелось послать его… самого расколдовывать страшилище, раз он такой умный, но я почему-то промолчал. А Церкулякас, не дожидаясь моего согласия, уже принялся вводить меня в тонкости своего замысла:

– Сначала я должен напомнить вам, что из себя представляет Ортагельс, тогда вы поймете, как там появилось чудовище.

Этому королевству всегда не везло. Располагается оно у Чернолесья, места там болотистые, топкие. И хоть Ортагельс больше по площади, чем наше государство, оно гораздо беднее, практически на грани нищеты. Печально, что король никак не пытался улучшить жизнь своих подданных, облегчить их страдания, он был занят более важным делом – собой. Когда-то его родители, видимо, не обладающие богатой фантазией, назвали сына в честь своего государства – Ортагелем. Возможно, ему это не нравилось, и он мстил всем за это, ведь единственным занятием правителя было тратить деньги из казны.

Сначала пиры были только по праздникам, но потом стали устраиваться все чаще. Казначей рыдал, глядя, как тают государственные запасы, а Ортагель вошёл во вкус. Его всегда окружала атмосфера веселья и верные друзья, готовые всегда развлекаться с ним. И конечно, пришёл тот день, когда в королевской казне не осталось ни монеты. Странно, но почему-то и друзья, и прекрасные дамы, присутствующие на пирах, куда-то сразу пропали. Король был в отчаянии. Он понимал, что нужно срочно как-то наполнить казну, и не придумал ничего лучшего, чем просто увеличить налоги вдвое. Должен же народ понимать, что государь в печали, и чем-то пожертвовать ради него. Но поданные, видимо, достались Ортагелю бестолковые. Они ничего не хотели понимать, только ныли и причитали, не стремились, чтобы у монарха на душе и на столе был праздник. Что ж ему теперь всё время предаваться унынию? Но правитель – он на то и правитель, чтобы учить свой народ уму-разуму. Ортагель запретил указом проявлять недовольство по поводу повышения налогов, а, чтобы наказать неблагодарных, увеличил сбор денежных средств ещё в два раза. Другой бы какой народ понял свою ошибку и проявил покорность, но жители Ортагельса поступили подло – они написали жалобу Верховной Правительнице Стаземелья.

Королева Кайльд прибыла незамедлительно с проверкой. Ей почему-то не понравилось, что местный народ одевается в изношенную одежду, украшенную разноцветными заплатками, и питается очень экономно. И сколько король не объяснял ей, что балы и пиры он устраивал для того, чтобы хоть немного отвлечься от горьких раздумий о своих подданных, Кайльд ди Лурмаан не слушала его, а только твердила, какой он плохой правитель. Ещё и угрожать стала, что лишит трона, если он не исправит ситуацию. Времени на это дала всего три месяца.

Ортагель впал в уныние. Он не видел выхода из своего плачевного положения. Но, к счастью, у короля были мудрые советники. Они-то и подсказали, что молодому монарху нужно просто найти богатую невесту. Король подумал-подумал и решил, что идея со свадьбой не плоха. Он тут же велел советникам найти ему подходящую претендентку на роль будущей королевы: молчаливую, не капризную, не слишком страшную, с минимальным количеством родственников, с хорошими манерами и, главное, богатую.

Новости и сплетни, как известно, распространяются со скоростью ветра. Очень скоро всё Стаземелье уже знало, что Ортагель ищет себе состоятельную невесту, но в очередь красавицы с деньгами к нему не выстроились. Королевство-то у него было ужасно нищим. В общем, за месяц сыскалась только одна претендентка, но зато она подходила по всем параметрам. И пусть внешне девушка была слишком худа, с вытянутым лицом и выпученными глазами, но все недостатки сглаживались великолепным приданым.

Её отец – лорд Сантар из южных земель – был известнейшим виноделом. Он всегда мечтал породниться с королевской семьёй, чтобы повысить свою репутацию и продавать вина под королевской маркой. Ортагелю – любителю хорошего отдыха и застолья – очень понравилось, что будущий тесть – прославленный винодел. Мудрые советники помогли королю составить выгодный договор, по которому он получал не только невесту и богатое приданное к ней, но и регулярные поставки вина, а также ещё и щедрые ежемесячные выплаты на содержание будущей королевы.

Долго тянуть не стали. Свадьба состоялась через пару недель. Все были счастливы и довольны: Ортагель мог снова продолжать жить в своё удовольствие; Сантар стал тестем короля и получил от него титул маркиза; народ радовался снижению налогов; Верховная Правительница Кайльд тоже успокоилась, только новоявленная королева Пина ди Ортагельс не прыгала от восторга. По её «рыбьему» лицу и опущенным уголкам губ было заметно, что счастье своё она представляла иначе.

Через неделю после свадьбы королева Пина пришла к супругу и высказала, что недовольна его гулянками, ужасными условиями и запущенным состоянием замка, безразличным отношением к ней и тем, как он тратит её деньги. Ортагель тоже не остался в долгу, стал упрекать благоверную в неуважении к себе, в её жадности, во вредном характере и пенять ей в том, что сделал королевой дочь винодела. С тех пор в замке Ортагельс утро начиналось с ругани, скандалов и битья посуды. Супруг занял левую часть дворца, жена выбрала правую. Постепенно они даже привыкли к постоянным перебранкам – это стало чем-то сродни пожелания доброго утра. Как ни странно, но однажды в такой семейке родился ребёнок: тихая и запуганная девочка – принцесса Горлушка. Почему ей досталось такое странное имя? До сих пор не понятно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.