Денис Цевелев
Хроника города Эн

От автора

Каждая мелочь, какой бы незначительной она не казалась, меняет жизнь человека в ту или иную сторону. Ничего не проходит бесследно, так же, как и следы прошлого не забываются, врезаясь в память последствиями дел дней, давно минувших или людей, давно забытых. Даже косвенное причастие к прошлому может заиметь отражение в жизни нынешней и будущей. Но этого не изменить. Главное – не принятие ошибок собственных или ошибок людей дорогих или бывших дорогими, но главное – умение жить, не каря себя или других за ошибки свои или чужие, исправляя то, что мешает здесь и сейчас.

Этому-то и учатся герои книги.

«Никто не умрёт девственником – жизнь всех поимеет» К. Кобейн

Часть 1: Щепка
Глава 1

Каждый из нас наркоман. Сами посудите: кому-то нужна еда. Много еды. Кому-то нужен телек и сериалы. Кому-то – много чая или кофе. Некоторые сидят на энергетиках. Кто-то играет. Я уже молчу об алкоголе или сигаретах. Но, почему-то, многие считают наркоманами тех, кто сидит на системе – пихает в себя порошок, таблетки или льёт по венам всякую дрянь или курит траву. Справедливого отношения к себе такие люди не добьются, ведь все орут что-то, в стиле 'вы нарики, вы сами виноваты, вы – мусор!', но многие из нариков стали такими не по своей воле. Многие – по детской глупости, в стиле 'попробую разок, ничего не будет', некоторые потому, что 'другим можно, а я чё?', иные ищут в этом дорогу в 'другую реальность' – сказочный мир наслаждения. Для кого-то – таких очень мало – наркота – это протест. Протест против обычной серости. Протест против всего того, чем живут 'мыши'. Но есть и те, кто ищет в этом обезбол. Мощнейший обезбол от душевной или физической боли. Такие люди обычно умирают от передоза или СПИД и ВИЧ, но находятся и те, кто дохнет 'по своей воле' – петля или крыша, тёплая вода и бритва… Много способов…

Ненавижу ВИЧ… От ВИЧ умерло много моих друзей. Не все из них наркоманы; многие обычные люди, неаккуратно выбравшие человека, некоторые просто не умели выбирать, а пара из них просто искали острых ощущений там, где их найти можно запросто, но отмыться от этого весьма сложно.

А я? А что я? Я тоже подохну. Под забором. Никому не нужный, забытый и отвергнутый, как кусочек кала с исколотыми венами и забитым кокаином носом. Может, под моим языком найдут кислоту или какую таблетку, но это уже не от меня зависит… Думаю, что найдут…

А как иначе? Нет, я не про таблы, я про смерть. Люди относятся к нам, как к мусору. Оно и понятно, кому нужен друг или сын… Иди муж… Наркоман? Да никому! Только наркоманам. Им-то выбирать не из чего. Ты нужен только тем, кто крутится в той же среде. Но, зачастую, люди, как я, не нуждаются в любви. Они ходят от дозы к дозе. Один и тот же путь проделывают каждый день. 'Ни шагу назад! ' Хах! Сами посудите: когда ты под кайфом – тебе ничего не надо, когда ты в кумаре – ты озабочен лишь тем, чтобы поскорее найти волшебный порошок, и не важно, куда ты будешь его вгонять, главное успеть до ломки. Ломка – ад нарка. Да это для любого адский ад. Твои кости, будто через мясорубку пропускают. Если наступает ломака, последнее, о чём ты думаешь – жить, как нормальный 'серый кот'. тебе хочется быстрее избавиться от этого чувства, чтоб оно больше не приходило. Вот, кстати, ещё один минус наркотиков – сначала это кайф, а потом – лекарство. Сначала ты колешся, потому что 'мультики без телевизора', а потом – потому что 'больно, давай быстрее'.

Но самое страшное, когда ты слезаешь. Как говорят: 'не бывает бывших наркоманов, бывает долгая завязка'. ты слезаешь с иглы на какой-то срок, но рано или поздно ты вернёшься в эту игру. Единственное, что поменяется – твои фишки. Ты можешь слезть с иглы, но сесть на траву или тэблы. Единственный выход я вижу – бухать, но тогда ты 'сядешь на бутылку', как бы это не звучало. Кароче, если ты в игре, уйти ты сможешь только если сдохнеш. Не начинай игру, не прикинув своих шансов.

Глава 2

Я лежал в полной воды ванне. Ладони на коленях, но всё остальное погружено в воду. Из исколотых вен сочилась гнойная кровь. Каждый прокол источал богровую вонючую жижу, медленно закрашивая воду.

Я не мылся уже несколько недель. Если не месяц. Мои 'органы' воняли гнойной грязью. Гловка члена, исколотая полностью, источала ту же гнойную кровь, что и руки, но вонь от неё стояла сильнее из-за грязи и запёкшейся на уздечке крови. Я её провал, когда трахал кого-то. Не помню, кто и когда это был, но помню мерзкий щелчёк и жгучую боль. Когда я достал, он был весь в крови. Оно и понятно – мой фемоз не позволял кого-то ебать 'безнаказанно'. Надо бы его вылечить, но, увидя мой 'прибор', у врача будут вопросы хотябы по поводу уколов.

Сегодня был тяжёлый день, поэтому я и решил расслабиться в ванной. Ничего хорошего – из-за запаха я не могу сосредоточиться на 'внутренностях' своей мысли.

На часах уже десять и меня рубит в сон. Ссаный Песочный человек, как же не вовремя ты приходишь! Помню, как мой знакомый – мы звали его Тощий – будучи под кайфом, пошёл принять ванную, заснул и захлебнулся. Уж не знаю я всех подробностей, говорят, что он решил проверить, насколько ему хватит дыхания под водой, но, просидев пару десятков секунд, он заснул и наглотался. А сон у наркоманов крепкий. Особенно, если ты под дозой.

Ладно, такой хернёй я заниматься не буду. Плюс я трезвый, поэтому и 'наглотаться' меня не пугает. Так-то… Да… Ладно… Прикрою глаза на пару минут. Посмотрим, что мне преснится. Вообще, это и правда сюрприз, потому что я уже и не помню, когда засыпал, будучи 'чистым'. Закрываю глаза. Ну-с, посмотрим…

Глава 3

– Давай прыгай, я тебя поймаю!

Скала слишком высокая, чтобы прыгать, я знаю, что он меня не поймает, но я хочу спрыгнуть. Мне страшно, но он зовёт меня. Не знаю, что делать… Во мне борятся две эмоции – я хочу прыгнуть, но боюсь. Меня чертовски сильно тянет к низу, но страх, как раковая опухоль, захватывает меня всё сильнее.

– Да прыгай ты, давай, я же прыгнул!

Он всё ещё зовёт меня. Скала кажется метров на триста, я едва различаю силуэт этого человека, если он человек, но его голос будто звучит у меня в голове. Ничего с этим поделать не могу. Это из-за него я здесь! Это он виноват в том, что я хочу прыгнуть! Это он зовёт меня, значит он и виноват! Я не хочу, но он заставляет, берёт на слабо! Я не хочу, а он заставляет! Мне грустно, обидно и страшно. Не знаю, что со мной происходит, но его голос не даёт мне сконцентрироваться даже на эмоциях, не говоря уже о мыслях. Я плачу. Мои глаза мокрые, мне тоскливо и грустно.

Мама! Где ты, когда ты так нужна ?! Ты всегда так со мной обращалась! Бросала, когда была мне нужна, а теперь, когда мне на тебя плевать – как, собственно, и тебе на меня – я вдруг вспомнил твоё лицо. Я хочу домой, мама, я не хочу так жить! Мне страшно!

Я прыгаю. Лечу со скалы, не видя земли, и орущий мне человек становится всё ближе. Я уже начинаю различать черты его лица. Я всё ещё лечу, пролетая свет. Пик скалы давно уже скрылся в темноте. Теперь я просто лечу в черноте, не видя ничего, кроме тьмы.

Нет, стойте! Я вижу его. Орущего человека. Теперь я могу разлечить черты его лица. Острый длинный нос, вытянутый череп с выставленным вперёд подбородком, мелкие поросячие глазки, короткие волосы и тонкие губы. На черепе два локатора, торчащие, как у Джамбо. Тонкая шея соединяет сие уродство с костлявым длинным туловищем с тончайшими руками и сутулой спиной. Он машет мне руками и что-то орёт. Пищащий голос с ноткой хрипотсы эхом отражается в пустоте, но слов всё ещё не разобрать. Я прищурился. Это же Тощий!

Долбаный ты пидор, Тощий! Ты затянул меня в это говно, а потом кинул! Так тебе и надо, что ты сдох! Кусок дерьма уродливого! Ты меня даже после твоей же смерти ебать не перестаёшь! Это из-за тебя у меня всё это! Это из-за тебя я лечу в ёбаную пропасть! Это всё ты, сраный ты мудак!

Я хочу крикнуть, но у меня не выходит, вместо этого мой рот заполняется водой. Я хочу сжать кулаки, но мои колени начинают дико болеть. Как это связанно ?! Наплевать, тебе конец, Тощий! Я убью тебя снова, а потом надругаюсь над твоим трупом, кусок ты говна! Мой нос будто в воде, какого ?..

–Уау! Кхе-кхе-кхе! – я отхоркался и открыл глаза. Я проснулся в ванне смрадной холодной воды. Меня охватила дикая злоба, что я впился руками в колени и разодрал их ногтями до крови. Я поднял руки. Из вен всё ещё сочилась бурая жижа с ядерным запахом. Выйдя с ванны, я промыл все кровящие места перекисью и пошёл в постель.

– Ебать тебя, Тощий, я до тебя всё равно доберусь! – я заснул.

Глава 4

Просыпаюсь в холодном поту. Кожу будто живьём снимают. Пальцы сводит судорога, а во рту пересохоло. Кости, мышци, суставы – каждую 'деталь' моего организма крутит так, будто меня связывают в узел. Пытаюсь встать с кровати, но ничего не выходит. В голове лишь одна мысль – 'нужна доза'. падаю с кровати и ползу к тумбочке с вещами.

– И какой дебил додумался поставить её так далеко – хриплю я, перебирая руками по грязному ковру.

Когда у тебя ломка, ты видишь только старт и финиш, больше для тебя ничего не существует. Поэтому ты и колечишься по пути к концу. Я и поколечился. Ебанулся пальцем об угол стула. В другой ситуации я бы на это обратил мало внимания, но сейчас… Меня и так будто в бетономешалке месили, а тут ещё и палец ударил.

Пронзительный крик пробил тишину квартиры и эхом отразился в моей голове. Такое ощущение, будто она полая, но чувствительная. Я слышал каждое своё дыхание, пока полз. Меня это очень напрягало, и давило на виски. Но, когда я заорал, мне стало ещё хуже! Будто на голову надели кастрюлю литров на десять и ёбнули по ней черпаком. Да ещё и так зазвездили, что черпак сломался!

От этого спектра боли меня вывернуло на ковёр. Желчь лилась из меня, будто из фонтана. Я блевал без остановки на протяжение минуты, но эта минута длилась вечно. Мне казалось, будто меня сейчас вытошнит всеми органами, что есть во мне.

Обессилив от 'извержения' , я плюхнулся прям в то, что только что было во мне. Зная, что могу захлебнуться, я перевернулся на спину и закрыл глаза.

Мне казалось, что я лежал пару минут, но прошло несколько часов. Очнувшись от яркого света в глаза, меня снова вырвало, но уже на себя.

Моя любимая футболка от ныне покойного друга была кристально чистой на протяжение нескольких месяцев, но, как только я решил её надеть, тут же испачкалась.

Я попытался понять, откуда свет, приподнял голову и увидел луч солнца из окна. По виду, сейчас уже обед, но быть в этом уверенным я не могу.

Мой скелет снова решил выйти из кожи. Надо ползти. Единственная мысль, которая меня мучала в этот момент – это 'надо ползти' . Надо пробираться вперёд. Я попытался перевернуться, но ничего из этот не выходило, я был, как черепашка, упавшая на панцирь.

Раньше я любил смотреть передачи про черепашек. Я всегда любил этих сморщеных уродцев-долгожителей. Я даже знал всё их оружие – саи, катана, бо, нунт-чаки… А ещё я знал, что, если черепашка упадёт на панцирь – она труп. Но некоторые из них ухитряются перевенуться. Правда, в этом моём состояние я ничего из этого не помню… Надо что-то сделать, чтобы перевернуться…ВСПОМНИЛ! Надо раскачаться! Влево – вправо, влево, вправо, влево, вправо!

Повторяя это, я раскачивал корпус. Истекая потом и чувствуя каждую жилку, сдавленную под тяжестью моего тела, я начал чувствовать, что меня укачивает. Наконец, я перевернулся на бок и, снова проблевавшись, начал думать, что же делать дальше.

Лёжа на руке, я чувствовал, как кровь бурлит в моих жилах, но сделать с этим ничего не мог. Меня воротило больше не от того, что я чувствую всё, что происходит во мне, а от того, что я понимаю, что чувствую это… Я попытался встать на четвереньки, но конечности мои были слабы настолько, что я не мог даже сжать кулак. Я плюхнулся на живот, и из меня снова полилась жёлтого цвета масса.

Но я был в состояние ползти. Со скоростью черепашки, я начал продвигаться, размазывая брюхом по ковру всё, что из меня вышло пару мгновений назад. Доползя до тумбочки, я начал подниматься с пола, опираясь на шкавчики.

– Будь проклят тот день, когда я засунул свою бочку в верхний шкавчик – прохрипел я, поднимаясь на ноги. Встав более-менее устойчиво, я начал искать свой футляр с машиной и 'чёрным'.

– Нашёл! – кашлянул я и приготовился 'варить'.

Только завидя 'свою прелесть', я почувствовал невероятное возбуждение, предвкушая всё, что будет дальше. Думаю, если бы кто-нибудь хоть коснулся моего 'дружка', получил бы такое извержение, что мало бы не показалось.

Я сел в угол между тумбочкой и дверью и начал варить. Достав ложку, я дрожащими руками засыпал в неё сероватого цвета порошок и капнул немного воды. Поднеся зажигалку к низу, я наблюдал, как смесь, получившаяся на ложке, начала бурлить и пениться. Скатав из ваты шарик, я кинул его в эту жижу и, опустив шприц в шарик, начал заполнять его. Откинув ложку, я вставил иглу сначала в шприц, а потом и в вену.

– Немного крови, чтоб быстрее смешалось, а потом в вену – бормотал я. Чувствуя, как по крови растекается едкое вещество, я закатил глаза и, немного съехав на спину, пробубнил – Мы – не жалкие букашки, сука… Я закрыл глаза

Глава 5

Комната стала выше. Всё будто растянулось. Теперь я ничего не понимаю. Всё чёрное. Где я? Ничего не вижу… Вокруг темно. Я сижу на траве в том же самом углу, в котором и сидел, но, кроме этого ничего нет… Ладно, я увидел что-то… Трава горит. Трава горит? Трава горит! Подо мной горит трава! Я не могу встать! Надо как-то сойти с этого места, но я не могу пошевелиться! Твою мать! Как же мне страшно! Ладно, ладно, надо успокоиться… Пусть меня съедят те пауки, но я не сдамся без боя! Надо только найти свою волшебную палочку и достать меч…

А? Кто-то позвал меня по имени? О, так это же Чарли. Моя ручная черепашка. Помню, как тебя смыли в канализацию, говоря, что там ты станешь учеником крысы. Тогда я плакал много дней, смотря на твой аквариум, но мама и аквариум выкинула. А что ты здесь делаешь, Чарли?

–ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! – что? Да нет, это не я, я тогда был в школе, я не знал об этом!

–ТЫ ПОЗВОЛИЛ ИМ СМЫТЬ МЕНЯ В ВЫГРИБНУЮ ЯМУ! – что ты такое говоришь? Я же думал, что ты вернёшься

– ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕШЬ СЛЕДИТЬ ЗА МНОЙ! – нет, Чарли, друг, я просто был зол на родителей, я не хотел тебе зла!

– ТЫ БУДЕШЬ СТРАДАТЬ ТАК ЖЕ, КАК И Я! – Нет, Чарли, пожалуйста! Не надо!

Я открыл глаза и увидел старую квартиру с обблёваным ковром. Это всё был просто трип…

– Кончается… Нужно идти к Мастеру… – посмотрев в свой 'тайник', вынес я вердикт. – Сейчас, полежу ещё пару минут и пойду…

Глава 6

Мастер живёт в центре города. Не лучшая идея идти до него, но на 'курьеров' у меня бы не хватило. К тому же – откуда мне знать, что они ничего не сделают с товаром ? Безопасней было бы просто доехать самому. Может, мне следует взять такси ? Порывшись в кошельке, я понимаю, что эта идея не очень хороша. Ладно, пойду на остановку…

Моя голова будто ватная. Не знаю уж, это из-за того, что меня не отпустило до конца или из-за того, что ломка уже подступает.

Чем больше ты сидишь на системе, тем быстрее начинается ломка. А ещё из-за этого границы всех 'стадий' твоего самочувствия стираются – ты уже не понимаешь, это реально или ты под кайфом, боль от того, что тебя начинает ломать или от того, что ударился…

Многое из мира ощущений стирается, но многое и приходит. Например, когда ты под таблетками, ты улетаешь в космос – твоё тело становится легче самой лёгкой пушинки, а разум – кристально чистым. Если ты под 'чёрным' , тебе становится хорошо, твоё тело расслабляется, а голова отключается. Некоторые говорят, что от этой дряни эффект такой же, как, если бы самый лучший оргазм в твоей жизни возвели в пятую – если не больше – степень. Уж не знаю, насколько это правда, ведь в свои восемнадцать лет читсым я не ебался. Может, так и есть… Ещё один кайф ты получаешь от травы. Твоё тело расслабляется настолько, что ты и пальцем пошевелить не сможешь. Прикол в том, что от травы может торкнуть по-разному. Кого-то она расслабит, а кого-то – наоборот – заполнит энергией и желанием двигаться. Побочки у двух этих стадий одинаковые – жуткая жажда или желание сладкого. Но, вообще, на траву сесть сложно – трава не такой уж и сильный наркотик.

Вообще, чем сильнее тебя торкает, тем быстрее ты на него сядешь. И это не потому, что ты будешь вкачивать его себе в организм при любом удобном случае, а потому что эффект привыкания в несколько раз сильнее.

Есть ещё, конечно, всякие порошки, но в нашем городе чистые и неопасные порошки не достать, поэтому тех, кто сидит на порошках здесь, уничтожают в самом прямом смысле этого слова.

Помню, мой друг Холодок рассказал мне одну историю: как-то раз он зависал у какого-то торчка неместного. Ну, они дунули и пошли искать себе вкусняшек. На 'туманную' голову им пришла идея забуриться в хату к другому торчку. Его звали Киса. Все знали, что Киса торчит, но никто не знал, на чём.

Понимаете ли, если наркоман скрывает то, что он наркоман, то все, кто его знает, просто не знают, на чём он сидит, ведь по человеку сразу понятно, торчит он или нет.

Так вот, Киса открывает дверь и видит Холодка с его другом. Холодок видит Кису. Оба понимают, что другой уже обдолбан, поэтому, много не церемонясь, Киса пропускает Холодка к себе, забыв убрать порошок со стола.

Найдя порошок, Холодок понял, на чём сидит Киса, поэтому в его 'дымную' голову ничего путного, кроме как ударить Кису, не пришло. Ну, они и подрались. Правда, так как оба были не в том состояние, чтобы говорить, не говоря уже о драке, у них ничего путного не вышло. Зато теперь все знают, что Киса сидит на порошке.

Вывод: не сидите на порошке в нашем городе, пацаны, вы матерям ещё нужны.

И так, я у дома Мастера. Не знаю, звонить ему или так зайти… На улице чистый весенний воздух, а моя голова, будто не моя – немного пульсирует, а мозг, будто какой-то пеленой покрыт. Ладно, пойду так. Я ещё раз проверил кошелёк, ключи от своей хаты и паспорт и, убедившись, что всё на месте, пошёл к Мастеру.

Глава 7

Квартира на третьем этаже раньше была трёхкомнатной, но сейчас она двушка. Все стены, кроме спальни и туалета с ванной, снесли, создав кучу места для всякого рода нарколыг, которые тусовались там чаще, чем у себя дома.

Когда-то, когда я только 'садился' , я тоже тусил у Мастера круглые сутки семь дней в неделю. Но потом у меня кончились деньги и меня выгнали. Я долго ещё не появлялся у него дома, но, когда мне надо было уколоться, а местные барыги сели, я пришёл к нему вновь. С тех пор я захаживал к Мастеру только за дозняком.

Войдя в квартиру, я увидел Кису и Холодка, лежащими на полу с баянами в руках. Они мирно спали на подушках посреди грязной комнаты. Аккуратно обойдя эти тела, я пошёл в спальню. Как я и думал, Мастер сидел именно там.

Открыв дверь спальни, я лицезрел это: Мастер – бородатый тощий мужик в халате, похожем на кардиган Курта Кобейна, обросший волнистыми сальными патлами, развалился на кресле у кровати, а рядом с ним на коленях сидела какая-то тёлка, смачно сосущая тонкий член Мастера. 'Уверен, она делает это потому, что у неё денег нет' – подумал я.

Из-за полумрака в комнате, Мастер не сразу заметил меня, но, когда заметил, его лицо тут же растянулось в радостной улыбке.

– О! Какие люди на нашем болоте! – Завопил Мастер, отталкивая шлюху и надевая штаны. – Давненько не виделись, а, брат! – Мастер хлопнул меня по плечу и жестом предложил выйти

– Аа – протянул я – много времени прошло. Я уже думаю, что очень много.

– Что ты имеешь ввиду?

– Киса с Холодком вместе шныряются, да ещё и героином.

– Ну и что?

– Так Киса же на порошке сидел?

– Да, он уже давно на иглу перескочил. Его Холодок заставил. – Пояснил Мастер. – Они теперь лучшие друзья! А ты чего? По делу или так, старого друга проведать?

– Ну, я совмещаю приятное с полезным – ответствовал я, чуть скривив рот в улыбке. – Я давно думал к тебе заскочить, только вот не знал, как ты мне обрадуешься…

– Ой, да перестань! – Мастер махнул рукой и прошёл к холодильнику. – Ты же знаешь – прошлое в прошлом. Ты не настолько мудак, чтобы я слал тебя. – Достав из холодильника пиво, бородач обранил – Будешь? – я помотал головой, скривив рот. Не люблю пиво.

– А ко мне теперь со всего города тянутся! – Заявил Мастер, открывая бутылку. – Слухи о моей отборной дряни разлетелись, как письма. Оно и понятно – 'лучшие амфоры Рима'! Правда, за ночлег теперь никто не платит. Только за дурь, и сразу уходят.

– А чего это так? – я сделал максимально удивлённое лицо, хотя ответ знал наверняка – дом Мастера стоял в одном из самых неблагополучных районов города. Здесь тебя могут убить просто потому, что дождь идёт. Не говоря уже о том, что у него постоянно происходят торчковые битвы. Прям в доме. А торчки бьются насмерть. Особенно за дозу.

– А у меня тут человека убили – ответил Мастер. Я – как уже и сказал – ничуть не удивился его ответу. Более того – я был почти прав. – Помню, будто это вчера было: пришли ко мне два торчка. Один другого краше! У одного нос сломан, а другой без руки. – Продолжал Мастер – Дай нам, говорят, триста грамм порошка. А кто в нашем городе порошком торгует? Вот и я о том! Короче, пришли они, такие, и требовать начали. А я им говорил, что у меня его нет. Ну, они поорали, а тут Крот заходит. А ты Крота знаешь – он амбал ещё тот. Да и чужих не жалует. Ну, он их и приложил разок. Одного с лестницы спустил, а безрукого об перила ёбнул. Да так, что тот голову и разбил. Ну и всё, теперь нет безрукого. – Мастер закончил свою историю и сел на кресло.

Я знаю Крота. Он так зовётся, потому что злой очень и в очках огромных ходит. Чуть что ты ему скажешь – он тебя убить может в порыве гнева. С ним лучше не связываться, иначе умрёшь раньше времени.

– Ну, короче, ясно – выдавил из себя я – Слушай, Мастер, а у тебя ещё осталось? – я решил, что пора заканчивать разговор; чувствую, у меня скоро начнётся ломка.

– А, так ты за этим? – Лицо Мастера аж погрустнело – Да, у меня осталась отборная калумбийская 'смола'. Специально для лучших берёг! – Мастер пошёл доставать пакетик с дурью из кухонного шкафчика. – Говорят – отменная дурь, – Продолжал рекламу Мастер, роясь в шкафу. – Я, конечно, кому-попало не верю, но об этом не один чувак говорил! – Мастер не сидит на игле, ничего не нюхает и не курит. Он даже не бухает. Он говорит, что не хочет этого делать, потому что 'никогда не сиди на том, что продаёшь!' Оно и понятно – смысл тебе продавать то, что ты не хочешь продавать. Порывшись ещё пару минут, Мастер вытащил-таки что-то из шкафа и кинул на стол.

– Сколько? – спросил я, надеясь, что он не обиделся из-за прерванного мной разговора.

– Ну, вообще, она стоит порядка восьмидесяти, но я, так и быть, отдам тебе за десять – Мастер хлопнул меня по плечу – по старой дружбе.

– Бля, спасибо, мужик! – я был так польщён скидкой, что мне стало ещё стыднее за прерванный разговор.

Отдав деньги, я пообещал ещё заходить к нему почаще. Переступив два спящих (или уже мёртвых от передоза) тела, я вышел из квартиры и спустился вниз. Осталось найти остановку и отправиться домой.

Глава 8

Мои мысли были в мечтах о том, какой же кайф я испытаю, когда ширнусь этим. Я шёл и грезил, всё меньше замечая детали окружения, но в какой-то момент меня кто-то выдернул из 'Кендиленда' ударом по плечу. Я дёрнулся, обернулся и увидел ту самую шлюху, что сосала у Мастера. Опешив, я всё-таки выдавил из себя слова.

– Чего тебе? – удивлённо кинул я, смотря на её лицо. Грязные каштановые волосы были спутаны в непонятную солому, круглое милое личико было испачкано в потёкшей туши. Ярко-зелёные глаза были красными толи от слёз, толи от травы. Грязная серая кофта висела на плечах, скрывая такой же грязный чёрный топ. Порванные джинсы были чуть короче моих, но не выглядели маленькими. На ногах у неё были когда-то белые пыльные кроссовки.

– И-извини, – заикаясь прошептала она. – Слушай, ты бы не мог одолжить мне сотню-другую?

– На дурь не подаю – кинул я и хотел было развернуться, но шлюха схватила меня за руку.

– Крепкий хват, мон амур – хмыкнул я. – но я же сказал – я не дам тебе денег на ширево.

– Тогда, может своим поделишься?

– Ты, блядь, настолько отчаялась, что уже до такого опустилась?

– Слушай, мне просто нужна доза, – умоляющим тоном приглушённо кинула она и, потупив взгляд, добавила – я могу для тебя многое сделать

– Нет, спасибо! – обрубил я – Я, конечно, уверен, что Мастер чист, но мало ли ещё побывало в этом ротике… – я развернулся и зашагал вдоль улицы.

– Клянусь, я таким никогда не занималась – девка никак от меня не отставала – Я … Сегодня единственный раз… Да у меня даже парня никогда не было! – я остановился и повернулся к ней.

– На что ещё пойдёт человек, ради медленной смерти в кайфе ?.. – Удивившись своей поэтичности, я вспомнил свои 'ковровые поползушки' и ожоги от ворса, после этого приключения. – Я возьму тебя с собой. Можешь звать меня Мондолорец! Хах. Шучу. Меня зовут… – и тут я опешил. Я так давно не общаюсь с родителями, что даже забыл своё имя. Возможно ли такое? Героин вытряхнул самое главное из меня. 'Потеряешь имя – потеряешь честь, самурай!' Никто за последние два-три года не называл меня по имени. Все звали меня прозвищем, поэтому я и забыл его? Может, это ещё и из-за того, что наркота ослабевает память? Наверное, так и есть…

– Зови меня Щепка, – сказал я – меня все так зовут.

– Я Марго – девушка явно повеселела. Она даже улыбнулась. Я протянул ей руку, а она – протянула в ответ.

– Что ж, Марго, пойдём, у нас много дел. – мы зашагали вдоль улицы вместе. Большую часть пути мы молчали, иногда перекидываясь парой фраз. Это было что-то в стиле 'Вопрос-ответ'. Она спрашивала на чём сижу я, я спрашивал на чём сидит она, потом она спросила, почему я вообще сел на дурь, но я не стал раскрывать ей все карты – посчитал, что мы с ней слишком мало знакомы. 'Может, когда я узнаю её получше – думал я – я и расскажу ей всё, что со мной 'было', но сейчас рано'.

Дойдя до остановки, мы сели в автобус. Народу там было немного, но сесть было негде. Это было плохо, и я это понимал, но – судя по всему – она не догадывалась. Если у одного из нас начнётся ломка, то он упадёт, но, если бы мы сидели – падать было бы некуда. В идеале, нам бы сесть вместе. Тогда я смог бы приглядывать за ней, а она – за мной. Ехать нам примерно час, судя по скорости, поэтому ломка вполне вероятна. Думаю, её ломка вероятнее, ведь я ширнулся только сегодня днём, поэтому у меня есть ещё часов пять, а про неё я не знаю.

Вообще, я заметил, что ломка, как цикл у женщин. Сначала он непредсказуем и ты, так как ещё не привыкла, не можешь примерно определить, когда он начнётся, а потом, когда ты уже поднатореешь, ты сможешь определять, в какой день, время и всё такое, начнётся эта дрянь.

Судя по всему, она ещё неопытна в этих делах, потому что ведёт себя спокойно. Я же уже прошаренный, поэтому постоянно ожидают подвох.

– А ты когда последний раз ширялась? – спросил я, решив, что лучше бы мне знать её последний раз, чтобы более-менее понять, когда начнутся припадки.

– Не помню, – отвечает Марго. – Это было дня три назад.

– Три дня ?! – такого я не ожидал! – А сколько ты, вообще, сидишь?

– Не долго, около месяца.

– Ну ясно… – Малый срок. Ещё нет зависимости, поэтому ломать её будет, но не так, как меня. Если, вообще, будет. Думаю, она стерпит.

Проехав ещё пару минут, я понял, что ЭТО подступает. Как же, блядь, не вовремя! Надо что-то предпринять! Ладно, смотрим в окно – Третья улица. Ещё три остановки и нам выходить.

Посмотрим, что будет дальше… Какая-то бабка вышла из автобуса, а я занял её место. Мне всё хуже.

– Марго, – зову я свою новую попутчицу – Нам скоро выходить. Будь готова

– Что-то ты бледный, – Замечает она – вот почему тебя Щепкой назвали?

– Мне сейчас не до подколов, – рыкнул я – три остановки, и мы выходим, ясно?

– Да, да, поняла – девушка опешила, испугавшись моего напора.

– И ещё кое-что, – я подтянул её к себе – судя по всему, сам я не дойду, поэтому вот тебе ключи и мой адрес. – я протянул ей связку ключей с прикреплённым на неё листком бумаги. С моей стороны было – мало сказать – опрометчиво отдавать ключ с адресом, но в таком состояние я ничего не понимал, поэтому эта идея мне казалась весьма хорошей.

Мы доехали, а я уже готовился ко встрече с Петром. Марго взяла меня под руки и повела из автобуса.

Как только мы вышли, в мои глаза ударил яркий свет. Меня сташнило. Я ничего не понимал. Все звуки, включая голос девушки, смешались в один белый шум, пронзительно носилуя мои уши и мозг. Кости снова начало давить и выламывать. Я уже ничего не понимал. Я видел яркий свет, слышал белый шум и чувствовал адскую боль. Через какое-то время я понял, что не вижу ничего. Мне всё ещё плохо, но я не знаю, где я.

Тут вдруг укол. Резкая боль. Немного легче. Легче. Лучше. Хорошо. Мне. Хорошо. Кайф. Я смог уколоться. Я… Да я крут… Ловим кайф…

Глава 9

Опять это место. Скалы и вода. Ненавижу их. Хорошо, что мы на пляже.

– Эй, ты! – слышу сзади. Поворачиваю голову и вижу Тощего. – ты будешь?

– Чё? – не расслышал я

– Говорю, на тебя варить?

– А! Да, давай. – зачем я согласился? Мне же потом плохо будет. Ну, сначала хорошо, потом плохо, а потом я привыкну. Ай, хуй с ним – не привыкну.

– На, держи. – Тощий протянул мне баян.

– Ну давай, заправляй. – полуприказным тоном скомандовал я. Тощий затянул мою вену жгутом и воткнул шприц.

Понеслась. Холодный пот струёй скатился по спине и лбу. Мне стало хорошо. Я отрубился. Я. Отрубаюсь. Потеря сознания.

Глава 10

Когда ты под кайфом – ты ловишь галюны, когда ты спишь – кошмары, а когда ты спишь под кайфом – ты ничего не помнишь, но просыпаешься таким, будто тебя каток переехал.

Ни черта не помню. Голова болит, руки ломит. У меня опять началось? Где я? Так, надо осмотреться: грязный ковёр устлан жёлтыми пятнами блевотины, ведущими от кровати до тумбочки, отодвинутой от угла.

– И так, я либо дома, либо в Изумрудном городе. – усмехнулся я. – Кровать, вроде, моя. Ну ладно, Элии, ты в Канзасе. – я снова усмехнулся. Голова болела, будто она квадратная. Надо вспомнить, чё вчера было. Так, я пошёл к Мастеру за дозой – было. Там я встретил Кису и Холодка, они спали в кайфе – было. Я купил дозу – было. За мной увязалась какая-то… Блядь, а где Марго? Если я у себя дома, значит она, всё-таки, довела меня. Значит она меня обчистила. Хлопаю по карманам и понимаю, что ничего не пропало. Ну конечно, она не захотела лазить по карманам, чтоб у меня подозрений не было. Проверяют дурь. Нет. НЕТ ДУРИ! ОНА ЕЁ СПИЗДИЛА! Ссаная шлюха стащила мой порошок!

Пытаюсь пошевелить рукой, но мне что-то колит. В правой руке торчит шприц. Что это? У меня же вчера была ломка. Походу, я смог засадить себе дозу. Судя по всему, она забрала отметки дури. Вот же шлюха! Так, ладно, может, она у меня ещё что-то стырила. А что у меня тырить? Я же всё продал и на дурь спускаю. Когда ты нарк, тебе даже есть не надо – всё равно большую часть времени ты не понимаешь, голоден ты или нет.

Ладно, надо встать. Поднимаюсь и вижу, как мой бумажник выпадает из кармана. Он открыт. Сраная пизда стырила у меня последние деньги ?! Поднимаю кошелёк и вижу, что он пустой. Так и есть! Ну всё, теперь я точно подохну! Где мне брать бабки? Ладно, надо вспомнить, где и с кем я её в последний раз видел.

– Я пришёл к Мастеру, она у него сосала, – рассуждая, я вышел из комнаты. – Значит, Мастер знает, кто это такая. Там ещё были Киса и Холодок. Если она пришла до них, значит они её тоже видели. Насчёт Кисы не уверен, но вот Холодок может её знать.

Выйдя из спальни, я увидел свой зал. Чистый стол с завтраком и ещё горячим кофе стоял посреди комнаты. Стулья были отмыты от блевоты и расставлены вокруг стола. С пола изчезли все шприцы, пятна крови и рвоты и все пустые паки для дури.

– Я жив или это дом родителей? – я подошёл к столу и увидел записку.

"Привет, Щепка, если ты это читаешь, значит я ушла навсегда. Пожалуйста, прости меня за то, что было вчера. Я знаю, что теперь ты будешь считать меня шлюхой, но я не такая. Не думаю, что ты поверишь первой встречной, но надеюсь, ты поймёшь меня. Я убралась в твоём доме, но не стала трогать спальню, потому что боялась тебя разбудить. А ещё я сделала тебе завтрак. Я воспользовалась твоим шампунем. А ещё я взяла у тебя немножечко героина, надеюсь, ты не против. Марго. "

И чё это, ебать? Она даже телефон свой не оставила! В этот момент я захотел её ещё раз увидеть. Но сначала пожру. Давно я не жрал. Боже, как это вкусно! Я, как будто, в космос без дури улетел! Меня… Меня сейчас… Меня сейчас вырвет… Бля!

Бегом до туалета и вижу идеальную чистоту. Да из него же пить можно! Нет, сюда блевать не буду. Выбегаю в подъезд и блюю прям на лестницу.

– Ох, наркоман! Поразвилось вас в нашем доме! Тьфух! – какая-то бабка явно была против моего самовыражения.

– Какой дом, такие и жильцы! – крикнул я ей вслед, пытаясь сдержать кислотно-жёлтые массы. – Я, может, отзыв о соседях такой оставил! – меня опять вывернуло яичницей. Пойду в дом и выпью свой кофе.

– Завтрак английского джентльмена – дрожащим голосом говорю я, осторожно глотая кофе. – Если бы этот джентльмен сидел на 'чёрном' . – всё тело трясёт. Надо прилечь поспать.

Глава 11

Семейный ужин. Что может быть лучше семейных ужинов на праздники. Огромный стол ломится от всяких явств. Мать в своём фартуке, только что доготовившая, отец с газетой ничего, кроме неё не видит и два их сына – я и брат. Мой брат бизнесмен. Весь в делах. Только что пришёл с какой-то деловой встречи. А я … Хм…

– А ты наркоман! – бросила мать. – Твой брат лучше тебя. Он не сидит на игле! – Мам, да ты чего? – ты – мусор! Мы пожалели, что ты родился ещё в самом начале! – Пап, скажи ей, что она такое говорит?

– Твоя мать права, сынок. – не отрываясь от газеты, оборвал отец. – Ты кусок говна. Мы хотели сдать тебя в детский дом, но твоя мёртвая бабка нас отговорила. Она – единственная, кто тебя любил.

– Она была полоумной, не понимала, что происходит вокруг. – мой брат явно иземился в лице. – Такая же ошибка природы, как и ты. Два урода всегда тянутся друг к другу! – Мам, пап, что вы говорите? Вы же знаете, что к чему. Вы же моя семья. Зачем вы так? Они меня будто не слышат. Вопят в один голос:

– Ты мусор…

– Урод моральный…

– Кусок говна…

Вскоре их крики смешиваются в один 'Позор в семье', а потом шум их голосов становится всё пронзительнее и пронзительнее, превращаясь в писк. Тонкий и протяжный. От него у меня болит голова.

Я просыпаюсь на полу и слышу, как в кухне что-то пищит. Зайдя в кухню, я увидел маленький чайник, стоящий на плите. Эта дура забыла снять чайник ?! Она мне хату спалить решила? И вправду дура!

Глава 12

Когда ты сам выгоняешь человека, тебе наплевать на него, в том случае, если человек не делает для тебя ничего или делает что-то плохое. Но, когда человек делает для тебя что-то хорошее и уходит сам, тебе хочется снова его увидеть. Особенно, если ты так плохо думал об этом человеке. Конечно, я только об этом думал, но мало ли я мог наговорить во время моей ломки. Может быть поэтому она и ушла? Надо её найти.

Доев свой завтрак, впервые состоящий не из 'калорий внутривенно', я собрался с мыслями и решил пойти её искать.

– И так, – рассуждал я вслух – в доме Мастера было много народу. Там был Киса, Холодок и, собственно, сам Мастер. Возможно, один из них знает что-нибудь о ней. – первая мысль была посетить Мастера, но я почти сразу же от неё отказался.

– Мастер живёт дальше от меня, значит, я могу с ней размянуться. Лучше всего начать с того, кто находится ближе всех. – В тот момент эта идея была для меня вполне логичной. Ближе всех жил Киса, поэтому мне пришлось идти к нему.

В большом пятиэтажном доме, Киса жил на первом этаже в маленькой квартире. Пускал он туда только своих, поэтому только избранные знали, где и как он живёт. Я постучал в дверь, и она отварилась. На пороге стоял молодой парень лет двадцати. Невысокий рост и тощие руки резко контрастировали с блинным телом. Ярко-голубые глаза было видно ещё лучше из-за бледного лица.

– Привеееет, Щепка. – шатаясь промямлил он.

– Привет, Киса, ты чё, уже пьяный?

– Ну… Типа… Да…

– Хорошо тебе!

– Ой, чё это так невежливо! – Киса ударил тонкой, но не очень костлявой рукой себя по лбу, отходя от двери. – Проходи, пожалуйста, дорогой друг! – Приняв его предложение, я вошёл в дверь.

Очутившись в квартире, я увидел полнейшую чистоту. Единственное, что портило картину – гора бутылок среди комнаты. Кисе всегда было не наплевать на то, где он живёт. Будь он хоть трижды на системе, он всё равно убирался бы. Киса любит уют и чистоту, поэтому-то и не водит к себе всех, кого попало.

– Слушай, – Спросил Киса – А у тебя, случаем, дури нет?

– Да я вижу, тебе и синькой нормально, а? – ответил я. Не люблю делиться порошком. – Если тебе надо – так иди и купи, я тебе не благотворительный фонд!

– Да синька – не то. Чтоб она ломку убрала, надо выжрать литров пять водяры. А я не хочу. Помнишь, что было со Стручком?

Стручок – ещё один наркоман. Только он сидел на синьке. Бухал, как проклятый, будто это вода была. Однажды он поссорился со своей… Кем бы она ему ни была… Выгнал её и пошёл в запой. Надолго пошёл. Его нашла его мать, решившая, что от её сыночка давно не было вестей. Она нашла его в луже из бутылок, захлебнувшимся в собственной рвоте. Воняло так, будто он год там лежал. Я думаю, что передознулся он в первый же день, а потом просто ждал, когда же его найдут. Вот она, причина, по которой я больше ничего не пью. Даже по праздникам.

– Не, – отвечаю я – с собой нет. Не хочу, чтоб накрыли где-нибудь с пакетом дури.

– Это правильно. – отвечает Киса, жестом приглашая меня за стол. – Так ты чего пришёл-то?

– Да я по делу. Помнишь, вчера ты с Холодком у Мастера тусовались? – Вопрос был глупым. По Кисе ясно было видно, что он не помнит, как я попал в его дом, не говоря уже о том, что было вчера.

– Не-а, не помню, – ответ был ожидаемым. – помню, что мы с сестрой встретились. Она говорила, что ей по делу надо было куда-то, а я её с собой позвал. – Сестра, значит? Если Марго – сестра Кисы… Ну, тогда понятно, почему так чисто – уборка у них семейное, видать…

– А как зовут твою сестру? – Надеюсь, синий уёбок, ты ещё не проколол свою память, чтобы выдать мне имя, а не то тупое прозвище, что ты для неё придумал?

– Ээ… – Блядь, только не говори, что ты имя забыл! – Мелкая. Я её так называю. – Киса, ты критин!

– А фотки есть? – с надеждой спросил я

– Да, сейчас – Киса куда-то убежал. Он был настолько пьяным, что даже не задался вопросом, почему я расспрашиваю про его сестру. Через пару моментов Киса принёс огромный семейный фотоальбом.

– Вот она. – Киса достал фотографию с напомаженной, как сорокалетняя разведёнка блондинкой, стоящей в кусте с сиренью. В углу под фото была надпись 'Соня'. Дурак ты, Киса!

– Эта фотка самая последняя. – заявил Киса, убирая альбом и вскрывая бутылку 'Русской водки'.

– Ладно, спасибо тебе, друг, мне уже пора, поэтому я пойду. – Киса проводил меня до двери, я пожал ему руку и двинулся к Холодку. Он жил через пару кварталов.

Глава 13

Самое страшное для нарка – непредвиденная ломка. Когда она настигает, ты не знаешь, что делать. Но ещё страшнее, если у тебя нет под рукой того, что нужно, чтобы от этой ломки избавиться.

Я лежу между какими-то гаражами и страдаю от сильнейшей боли. Всё болит, я чувствую, как вздувается каждая вена в моём организме, пульсируя отражаясь от стенок кожи.

Я не взял с собой дурь. Думаю, тут история моя подошла к концу.

Помню, как парень по имени… Эээ… Горох… Любил испытать судьбу и перетерпеть ломку. Он говорил, что это полезно, потому что ты привыкаешь к этой боли, а потом перестаёшь её замечать. Однажды он не кололся несколько недель. Его ломка достигла апогея боли. Думаю, если бы он попал в ад, ему бы сказали, что он и так настрадался во время той ломки. Его крутило несколько дней, но он отказывался от любой дозы. Все думали, что после этого он завяжет, но, когда мы нашли его… Мы бы подумали, что он спит, если бы не ужасная вонь. Так нас покинул Горох. Его слабое от рождения и героина сердце не выдержало такой боли. Поэтому я никогда не терплю ломок.

Ну, никогда, кроме этого раза. Я сейчас просто погибну. Меня уже три раза вырвало и на подходе ещё один залп желчи. Тело настолько ослабло, что я уже и ног не чувствую. Если бы я не видел, что они всё ещё 'приделаны' ко мне, я бы подумал, что лишился их. Я слышу, как кровь кипит в моих жилах. Я чувствую это. Я… Отрубаюсь…

Глава 14

Опять всё чёрное. Нихера не вижу. Черноту заполняет туманная серость.

– Предатель! Предал! Ты предал меня! – Чарли, это ты? – Ты меня предал! Позволил выкинуть! Позволил избавиться! Возможно, ты меня убил! – Нет, Чарли, как ты об этом мог подумать? Это не я! Я не знал, что от тебя избавятся! – Если бы не ты, я был бы с тобой! – Чарли, я клянусь тебе, что я к этому не причастен! – Ты меня предал! Ты убил! Ты выкинул! – Чарли вырос в размерах. Подведя свой сморщеный клюв ко мне, он принялся пускать в меня струи горячих слюней, скандируя 'Предатель'. моя кожа начала плавиться от этих напоров. Я открыл глаза…

Глава 15

Я открыл глаза и увидел трёх бомжей, шарящих в моей куртке. На одном из них были мои башмаки. От меня воняло, и я весь был мокрым. Эти пидары бездомые меня обворовали и обоссали! Пиздец! Куда катится наш город? Уже даже отрубиться нельзя! Если бы меня не ломало, я раздал им всем пизды и надругался над их грязными трупами!

Ладно, надо прикинуть шансы: я обоссаный, меня ломает, я без куртки и обуви. В кармане ни гроша, а мне идти ещё около полутора километров. Надо срочно исправлять ситуацию! Тут поблизости живёт один тип. Раньше мы с ним общались очень хорошо, но со временем наше общение всё больше и больше отдаляло нас друг от друга, пока мы не стали просто здороваться. Уж не знаю, жив ли ещё этот парень, но надеюсь, что у него есть доза и лишняя пара обуви…

Мы с этим парнем вместе на иглу садились. Тощий, чтоб ты сдох ещё раз ! С ним вместе и жили. Но потом что-то пошло не так. Уж не помню, что именно, главное, что ничего плохого не случилось и мы разошлись, даже не заметив этого. Считай, мы всё ещё общаемся.

Квартира на втором. Двушка – он никогда не бедствовал. Звоню в дверь и слышу приглушённое 'иду-иду' и чуть различимый топот босых ног по голому полу. Дверь открывается, и я вижу его. Недельная небритость, короткие волосы, длинный нос горбинкой, карие глаза и густые брови. Худое длинное тело и руки, не красивый торс без майки и куча прыщей на смуглом теле, волосатые кривые ноги и руки у гориллы.

– Ааа ! Прывет, дурук ! – обрадовался мне хозяин хаты. Его акцент был настолько стериотипным, что посторонний никогда бы не поверил в то, что это реально. Но нужно просто привыкнуть к этому. Когда привыкаешь, тебе уже не режит слух этот 'дурук' и прочая херня, летящая из его пасти.

– Здоров, Балу, – я не стал дать ему руку, боясь испачкать его.

– Что с тобой такоеэ? – Удивился Балу. – Кыто это сдэлал, я ему маму сламаю!

– Да нормально, всё, Балу, не беспокойся. Просто нарвался не на тех людей.

– Аэ! Этих уродаф па городу ходит, как ебать-эго-у-рот! – Балу явно изменился в лице. – Да ты пырахати, я тэбэ памагу.

– Спасибо, друг, – я не стал говорить, что меня ломало и что меня обоссали и обокрали бомжи. Пусть это будет в секрете. Я прошёл в квартиру. На стене висели ружья и головы животных. На полу – роскошные ковры, диван из кожзама и ещё пара таких же кресел. Квартира была чистой и убранной, будто тут и не кололись никогда.

– Аэ, сущха бля! – Раздалось откуда-то из кладовки. – Э, бля! – Балу вышел с парой кроссовок и кожаной курткой. – Наэ, прымэрь.

– Да ну, ты гонишь! Даже, если бы у меня и были деньги, я бы всё равно не расплатился – очень дорого.

– Да ты гонишьэ, – Взмахнул руками Балу. – Ты мне кто? Брат! А брат с брата дэнгы трысти буит? Нэт канэшна!

– Ну, Балу, даже не знаю, как и благодарить тебя! – Натягивая кросы, промямлил я.

– Стой, э! – Заорал Балу. – Сначала душ, да, ты фаняешь, пыздэц простаэ.

– Бля, спасибо, брат, ты меня выручил сегодня.

– Да чыво ты, всегда рады, э! – принимая душ, я и забыл о том, что у меня была ломка. Судя по всему, меня начало отпускать от контрастов чувств и ощущений. Гормоны выплёскивались сегодня слишком часто и в больших количествах, поэтому, я думаю, я и не чувствую ломку.

– Ты, э, адэжду у стырку кыдай, пастыраица пускай. – Крикнул Балу. – сам знаэш, как фклучать?

– Да, Балу, – ответил я, – Знаю, спасибо

– Да ладно тыэ! – сняв с себя кофту и футболку, я тут же закинул её в машинку, но, снимая штаны, я почувствовал что-то, что не чувствовал никогда. Колющую боль в пятке. Прям у самой ступни, но чуть выше. Я подтянул ногу к себе, чтобы увидеть, что там так болит.

– Ну конечно! – я ударил себя ладошкой по лбу.

Эти ебучие уроды обкололи мои ноги чёрным, поэтому ломка и ушла! Я знаю, некоторые так делают, чтобы посадить людей на иглу. Мастер рассказывал мне, что, пока он не раскрутился в своём бизнесе, он платил бомжам, чтобы те ловили каких-нибудь пацанов и обкалывали их так, чтоб у них не появлялось большого кайфа, но появлялась ломка. А потом они 'случайно' встречали барыгу, который по дешёвке продавал им дозу. С каждым разом доза дорожала, а зависимость крепчала. Такие игры считаются грязными – за такое и убить не жалко. Но эти тупые уроды просчитались в этот раз!

– Они мне только лучше сделали! – усмехнулся я, закинув остальную одежду в стиралку и запустив процесс. – Но почему ноги ?.. Грязные уроды решили спиздить мою обувь и накачать чёрным ?! – я впал в ярость. Мне хотелось убить каждого из тех уродов. Я не почувствовал того, что у меня болели ноги. Или не обращал на это внимания… В любом случае – колоть чёрный в ноги – плохо.

Помню, как Тощий рассказывал, что один из его знакомых коло себе прям между пальцев на ногах. Так, типа, кайфа больше. Но потом у этого креатина началось заражение крови. Его ноги стали похожи на свиные копыта, побывавшие в пожаре: гной поразил пальцы, и те просто отвалились. Кости были разрушены до основания. Ему надо было ампутировать ноги, но тот не стал, поэтому болезнь поразила все его кости. Чувака не стало. Так ему и надо – нехер было с Тощим общаться. От Тощего одни проблемы.

– Ебучие бомжи! – повторяя это на протяжение всего процесса 'чистки' , я вылез и вышел в зал, надев один из халатов Балу.

– Оэ, слохкым парам! – Балу уже накрыл стол и ждал меня. -Давай садыс, будым тшай пыть!

– Спасибо, Балу, ты меня сегодня прям очень выручаешь. – Буквально. Не думал, что он мне так обрадуется. Что ты затеял, мужик?

– Да хуйня эта фсо э, – Отмахнулся Балу, – Ты лутшэ давай расказывай, как жывош?

– Да как… Ничего не изменилось. – Ответил я, попивая чай. – Девушку ищу одну…

– А, дэвушку, да? Это хорошо, нэчего аднаму ходыть, пара о сэмьэ думат!

– Да нет, ты не понял, – объяснял я – я ищу конкретную девушку. Она такая… Невысокая, с тёмными волосами. На ней ещё серая кофта и чёрный топ был. Может, видел где?

– Аэ, бля… – протянул Балу, почёсывая затылок, – Не, брат, нэ выдел. А ана мэсная точна?

– Да вряд ли, я её только один раз видел.

– А, влубылся ? – Лицо Балу скривилось в мерзкой улыбке.

– Да я ей должен кое-что передать, а найти не могу… – пояснил я.

– Ну ясно… – Балу помолчал – Можыэ у Мастыра спросишь?

– Да, я и хочу к нему пойти сейчас.

– Ну, брат, извыны, нэ знаю я такых дэвушкав. – Балу аж погрустнел.

– Да ладно, брат, ты для меня и так много всего сделал, – я хлопнул Балу по плечу. – это я перед тобой извиняться должен, что твоим гостеприимством злоупотребляю. – Допив чай, я выяснил, что Балу больше не сидит на игле, что у него теперь своя автомастерская и куча денег.

Я попрощался с Балу.

Глава 16

Пойду домой. Уже вечереет, да и настроение на поиски незнакомой тёлки пропало. А, может, я её вообще не найду? Откуда я знаю, что это её имя? В смысле, настоящее? Да и к тому же… Нахрен она мне нужна? Ну да, она приготовила мне завтрак и убралась, но – я считаю – это плата за то, что она у меня переночевала, воспользовалась моим душем и – в частности – моим полотенцем… Хотя… По-моему, я ей за это ещё и должен… Но самое главное – она спёрла мой порошок! Короче, мы в расчёте.

Когда я дошёл до дома, стало совсем темно. Я зажёг лампу в коридоре и стал стягивать верхнюю одежду. Уж не знаю, зачем я продолжаю это делать – в моём доме достаточно грязно, чтобы ходить в верхней одежде, но я машинально переодеваюсь. Старые привычки.

Помню, как мать на меня орала, когда я хотел пройти обутым, чтобы взять то, что забыл, но она говорила, чтоб я разулся. Говорила, что она там убирает, хотя я знаю, что это не так, потому что убираюсь в доме я. Но она не разрешала проходить только мне. Моему брату она позволяла это делать. Да, да, детские обиды, но из этих 'маленьких обид' строится что-то, что заставляет ненавидеть сейчас.

Я набрал ванную и лёг в неё. Со мной явно происходит что-то странное. За день я два раза принимаю ванную, хотя обычно я могу не мыться месяцами, независимо, грязный я от пота или от того, что обоссался. Или меня обоссали. Сегодня мне просто хотелось ещё раз ощутить себя чистым. Что-то я делаю не так… Я не часто выхожу из дома, потому что знаю, что ничем хорошим это не кончится. Однажды меня отпиздили, а ещё меня 'полного' ловили менты. Иной раз могут ломки застать, а сегодня обоссали и обворовали.

– Спасибо, Балу, выручил – бормотнул я и прикрыл глаза. Проснулся от сковывающего холода. Вода уже остыла. Я открыл глаза и увидел какой-то блеск. Полусонный, я не предал этому значения, но, когда остатки дрёма отступили, я увидел пару серёжек на краю ванны. Эта дура забыла серёжки? Какое клише! Я сразу увидел в этом огромный плюс.

– Я могу продать эти серёжки и купить кучу дури! – обрадовался я. – Может, мне даже хватит на то, чтобы передознуться! – моя мечта звучала так: 'не хочу умирать своей смертью'. В старости все болячки молодости выползают на поверхность, а в молодости я заработал слишком много болячек, чтобы мучительная смерть обошла меня стороной. Поэтому-то я и каплю на ружьё. Мой банковский счёт насчитывает достаточно средств, чтобы осуществить свой план. Я осматривал серёжки, пытаясь на глаз определить, сколько же они стоят, параллельно прикидывая, сколько дури можно взять. Тощий брал нас с собой 'на дело', чтобы мы помогали ему пиздить вещи, параллельно обучаясь этом ремеслу. Он говорил, что, если мы сами не добудем денег, никто нам не предложит их на блюдечке. Он воровал вещи, а потом говорил, что сколько стоит и где это можно продать. Так мы и начали пиздить кошельки, телефоны, украшения и прочую хуету, которую легко можно было добыть на улице. На них дурь и покупали.

– Думаю, это не настоящее серебро, поэтому дадут немного, – рассуждал я – но всё лучше, чем ничего! – с этими мыслями я лёг спать, предвкушая завтрашний день.

Глава 17

Три часа ночи. Холодный пот. Я тащу своё мертвецки-белое тело по тёмной комнате. В голове пульсирующая боль, мерзкой дрожью расползающаяся по венам и с кровью текущая по всему телу, медленно доходит до ступней и ударом иголки впивается в нервы пяток.

Кости сводит любое прикосновение к телу. Я чувствую, как моя футболка медленно скребёт по оголённым костям, будто свежеосвежованного тела.

В голове лишь одна мысль – надо найти 'лекарство'. Медленно дошурша до тумбочки, я наощупь нашёл чёрный пенальчик и достал оттуда всё, что мне нужно. Пламя зажигалки ударило по привыкшим к темноте больным глазам. Я почувствовал резкую острую боль в голове. Будто в мозг через глаза воткнули нож. По рефлексу, я зажмурился в ожидание, когда же мои глаза привыкнут.

Дождавшись состояния 'полной готовности' , я начал варить. Процесс был долгий – тёмная комната и просонок не очень помогали делу. Я уж не говорю о дикой ломке. Но, когда дело было-таки сделано, я смог заправить вену ядерным зарядом отравы.

Лучше мне стало не сразу, возможно, попал в забитую область, однако, ломка прошла. А теперь спать. Я даже до кровати не пойду.

Глава 18

Как же хорошо! Чистое голубое небо, не засорённое облаками, мягким палантином накрывает изумрудно-зелёную траву, донося мягкую лёгкость дневного бриза.

Я лежу на мягкой перине жёлтого стога и смотрю в небо, наслаждаясь безмятежным спокойствием и чистотой атмосферы. Мне не хочется даже думать. Я наслаждаюсь безмятежностью. Мне круто.

Стрекозы появляются то там, то тут, стрекоча пролетая мимо.

Мне хорошо.

Мелкие птички щебечут на ухо.

Я чувствую лёгкую дрожь. Пытаюсь не слышать всё, что происходит.

Ветер тихо шумит под ухом, будто что-то мне нашёптывая.

Голову заполняют мысли.

Жуки ползают по стогу. Небольшие, но раздражающие.

Думаю, пора вставать, но не хочу уходить.

Облака проплывают над головой, принося птиц покрупнее.

Голова переполняется густыми чёрными мыслями.

Птицы начинают каркать. Облаков становится всё больше, и небо сереет. Насекомые плодятся, ползая по телу. Ветер что-то шепчет, и я почти разбираю слова. Тучи затянули небо. Рой мух летает надо мной. 'Ты предал'. Надо валить. 'Предал меня'. Ливень ударил по лицу. 'Предатель'. Жёсткие капли лупят по телу. 'Позволил избавиться'. Надо проснуться. 'Позволил выкинуть'. Стаи гладких насекомых, кружась, садятся на меня. 'Не остановил'. Пауки. Огромный паук вырывается из моего живота. В небе появляется огромная морда Чарли, орущая что-то о предательстве.

Голос слишком громкий, я ничего не слышу. Голова пухнет. Чувствую, как внутри меня ползают тараканы, прорываясь через кожу и выползая на поверхность. Огромный паук окончательно вырвался из меня и начал пожирать мои кишки. Я хочу заорать, но рот мой закрыт. Теряю сознание.

Глава 19

Новый день. Сегодня у меня много дел. От этой мысли появляется какая-то приятная суетливость, но головная боль всё портит, сбивая с ритма. Ломки пока нет, но она может начаться в любой момент. Возьму всё, что нужно и пойду делать свою грязную работу.

Собравшись и выйдя из дома, я взял курс на местный ломбард. Там работал свой человек. Он-то и был первым, кому я сдавал всё, что мы с Тощим напиздели. Он знал меня и Тощего, поэтому давал в два раза больше, чем 'обычным' посетителям.

Дойдя до ломбарда, я немного постоял у дверей, прикидывая, как же всё это будет проходить. Циклоп – так мы называли хозяина – конечно знал, что ничего своего я не принесу и нормально к этому относился, но всё равно просматривал на меня косо. Он хороший мужик, поэтому обижать его мне не хотелось. Особенно, после того, как я сказал ему, что завязал с воровством.

Накидав пару вариантов развития событий, я открыл дверь. Небольшая заставленная витринами с украшениями комнатка была слишком тесной для больше, чем трёх людей. Я осмотрел ломбард.

Золотой свет лился прям в глаза. Куча картин, часов, украшений, кто-то сдал даже костюм, обрамлённые разного рода камнями ножи – куча вещей, вонявших дешёвым пафосом. Мне не очень нравится тут находиться, но дело надо сделать.

Я подошёл к Циклопу. Коренастый мужик с трёхнедельной щетиной. Невысокий. На глазу у него какая-то хрень, похожая на маленькую подзорную трубу. Из-за неё-то Циклоп так зовётся. Мужик копался в каких-то часах, держа в зубах что-то, похожее на шпильки.

– Привет, Циклоп, – аккуратно скрипнул я. Мужик поднял взгляд, смерив меня, отложил своё занятие и снял свою 'подзорную трубу'

– О, – выдавил он – давненько я тебя не видел. Ты изменился.

– Надеюсь, в хорошую сторону? – я скривил рот в дурацкой улыбке.

– Ну… Ты проживёшь ещё пару годов… – По Циклопу не поймёшь, какие чувства он сейчас испытывает. – Так ты по делу или просто за стариком соскучился?

– Я бы не прочь с тобой чайку выпить, – ответил я. Я не знаю, что я чувствую к Циклопу. В смысле, если ты кого-то любишь, ты это чувствуешь, если ненавидишь – тоже, но тут… Я чувствую, что уважаю его, чувствую, что немного побаиваюсь, чувствую, что люблю его, как друга… Я много чего к нему чувствую, но ничего конкретного, это-то меня и настораживает. Думаю, он это видит. Циклоп достал пару чашек и маленький заварничек.

– Ну-с, давай, рассказывай – Мужик начал заваривать чай, – Что было-то с последней нашей встречи? Как там Балу, как Тощий? Я никого из наших не видел… Как ты живёшь? – 'как ты живёшь?' … Эта фраза, сказанная с такой… Непривычной интонацией. Будто бы мой отец после долгой разлуки, сидя со мной за столом, спрашивает меня об этом. Мне даже не хотелось говорить ему, что я всё ещё торчу. Мне не хотелось говорить, что Тощий подох, единственное, что я с радостью сообщил Циклопу – новость про то, что Балу стал человеком.

– О! Это даже очень хорошо! – Глаза Циклопа сверкнули радостью за старого знакомого – Помню, как этот 'горец' пришёл ко мне в лавку. Тогда я подумал, что он сдохнет первым, но, как видно, он стал человеком! – Циклоп отхлебнул из своей чашки. – Хорошо, что он не оправдал моих ожиданий. А ты-то как? – По его лицу было видно, что ответ он знает, поэтому я решил зайти с другой стороны. Не хочу его разочаровывать.

Циклоп – фигурально – заменил мне, чтоб их, родителей. Он часто помогал мне советом, постоянно выслушивал и поддерживал. Денег не давал, но, думаю, оно и правильно.

Я решил рассказать Циклопу то, что произошло со мной в последние пару дней. Начиная с моего похода к Мастеру и кончая тем, что я пришёл к Циклопу. Опустив, естественно, всё, что связанно с дурью.

–… Вот так её серёжки у меня и оказались. – окончил историю я, протягивая Циклопу аккуратно завёрнутые в платок серьги.

– М-даа, – мужик надел свою 'трубу' на глаз – Всех решил навестить, я погляжу. Говорят, что ты из дома почти не выходишь, а ты рассказываешь совершенно другое, м?

– Да я выходил из дома, но очень редко – я будто оправдываюсь.

– А серьги мне эти знакомы. – У меня что-то ёкнуло. Хоть бы не подумал, что я их украл. – Их одна девушка приносила недели три назад. Ей деньги нужны были срочно. Да, они полежали пару дней, а потом их кто-то выкупил. Какой-то мужик. Рослый такой. Я его видел. Он к Мастеру ходил частенько. Не помню имени, да и погоняло его забыл… Но ты должен понять. По любому, хоть раз, да видел. – Я понял, кто это. Но к нему я идти не хочу.

– Ладно, Циклоп, спасибо и на этом. – я отхлебнул чай – я даже не сомневался, что ты знаешь эти серьги!

– Ты смотри, верни их; думаю, с тем мужиком связываться не стоит. – мы ещё немного посидели, допили чай, и я попрощался с Циклопом.

Глава 20

– Ну и что теперь делать? – я начал рассуждать вслух. – Дозняк мне нужен, но денег нет. И что меня остановило от продажи этих серёжек Циклопу? – Я немного походил кругами, прикидывая, как же лучше всего сказать мужику о том, что я хочу продать эти серьги.

Придумав план, я снова зашёл в ювелирку.

– Забыл чего? – Циклоп поднял на меня голову. Я понял, что он понял, что я хочу сдать эти серьги, поэтому надо всё обыграть так, будто мне пришло это решение после разговора с ним.

– Слушай, мужик, – начал я, немного помявшись – я знаю того верзилу. Его зовут Холодок. Страшный он тип, не хочу я с ним связываться. Давай, я тебе отдам эти серьги, а ты скажешь, что их сдал кто-то другой?

– Ну, что ж … – Циклоп принял у меня эти серьги. – Будь по-твоему. – Забрав деньги, я ушёл из лавки. На этот раз надолго.

– 35… 36… 37… – С радостью перечитывая выигрыш, я обнаружил, что сумма в моих руках больше, чем та, на которую я рассчитывал.

На радостях, мне захотелось выпить. Я отложил пару бумажек на дурь, ещё немного ушло про запас, а остальные я планировал прогулять сегодня. Но сначала надо вернуться домой.

Заправляю в шприц всю ту же буро-оранжевую жижу. С каждым новым 'спреем' в вену, я становлюсь всё более зависим. Всё ближе к концу игры. Рано или поздно фишки закончатся – мне больше нечего будет ставить на кон.

Заправляю вену. Левая рука уже забита. Придётся 'заправлять' правую. Яд во мне, осталось ждать прихода. И… Вот он…

Голова пустеет от мыслей. Мозг будто оборачивается лёгким серым туманом… Я вижу его… Белый кораблик.

Лёжа на песке, я вижу, как маленький кораблик приближается к берегу. Интересно, что он мне привезёт? Кораблик причалил, и оттуда вышел маленький черепашёнок. Он вышел на задних лапках. В его руке была трость, сам он был в цилиндре, с моноклем и с усами у Чаплина. Он взял меня за руку и повёл в кораблик.

Усадив меня за стол в каюте капитана, он сел напротив. Налив мне вина, он протянул бокал. Начали есть.

Кораблик отшвартовался от берега.

Лёгкий солёный ветер дует мне в лицо. Мне хорошо. Я гуляю по этому кораблику, смотря, как куча черепашек занимаются своей работой.

Подойдя к краю, я увидел плывущих рядом дельфинов. Чистое лазурное море простиралось, куда хватит взгляда. Я закрыл глаза и начал наслаждаться всем, что происходит.

Капитан черепашек – тот, что в цилиндре – подошёл ко мне. Обняв меня сзади, он что-то прошептал мне на ухо. Слов я не разобрал, но, повернувшись, я поцеловал капитана.

Закат ударил в лицо. Вот мы уже на мостике. Звёздное небо настолько чистое, что можно увидеть каждую звезду. Тишина моря нарушается только бьющей о борты водой. Я хочу остаться тут навсегда.

Капитан снова что-то шепчет мне на ухо, но теперь я могу разобрать слова.

– Ты предал… – капитан толкает меня за борт, и я начинаю тонуть под свисты и крики команды. Они, все, как один, кричат 'Ты предал'. меня окружают акулы, а капитан смотрит на это и, наслаждаясь моей болью, не отводит глаз, повторяя 'ты предал' .

Глава 21

– Ох, ёб… – Голова квадратная. Это был мой самый… Странный трип. Но он мне понравился. Думаю, из-за этого я и сел. Крутые глюки. Жаль, концовка подкачала. Ну да ладно.

Смотря на время, обнаруживаю, что уже восемь вечера. Пора поклубиться. От этих мыслей, я даже забыл про головную боль. Начал собираться.

Открыв шкаф, я увидел старую мятую рубашку и мой выпускной костюм. Им бы не помешала пара химчисток и тонна заплаток, но в целом – довольно презентабельно. Утюга у меня нет, поэтому гладить я не буду. У меня и стирать не на чем. Надел, как есть. Откопав старые грязные и почти порванные туфли, я слегка прошёл по ним тряпочкой и решил, что сойдёт и так.

На лице у меня была куча прыщей, которые я благополучно выдавливал в свободное от безделья и трипа время. Теперь там язвочки, но, думаю, их никто не заметит.

Помыв голову, я уложил волосы так, чтобы казалось, будто они у меня в геле.

– Дымится! – Выдал я, стоя перед зеркалом и любуясь на себя. Конечно не кэжуалс, но и не урод. Думаю, пойдёт, как Джеймс Бонд на второй день свадьбы.

Думаю, 'ангельскую пыль' брать бессмысленно и рискованно – с ней могут не пустить, да и в клубах полно типов, продающих 'пыль Тинкербелл'. Сегодня я ни в чём себе не отказываю – вызываем такси!

– Куда вам? – Таксист оказался суровым мужиком. Это хорошо – не будет пиздеть, раздражая меня своим присутствием.

– 'Диаманд' центральный вход. – ответил я. – Довезёшь за десять минут – оплачу двойной. – После этих слов, водитель явно изменился в лице и вдавил тапку в пол.

Долетели минут за пятнадцать, но я всё равно подкинул бедолаге двойную порцию. 'Если мне плохо, все должны страдать, если хорошо – все веселиться' подумал я.

У клуба, как всегда, была огромная толпа. Думаю, если фишки упадут не так, как надо, я никуда не пойду. Благо, у меня есть один стопудовый вариант.

– Эй, друг! – подлетаю я к охраннику и тяну ему руку. – Забыл меня уже? Мы же вчера в баре виделись!

– Ты кто, мужик. – Охранник явно не проссывает мой план.

– Думаю, тебе не видно моего лица из-за света огней. – я приложил руку ко лбу, развернув ладонь с деньгами на охранника. – Так-то ты меня узнал?

– А! – охранник, завидев деньги, сразу понял, что, да как, и решил мне подыграть. – Друг, сколько лет! Как я рад тебя тут увидеть. – Он пожал мне руку, забрав деньги и жестом пригласил меня внутрь, открыв дверь.

Ночь только начинается, сученька!

Глава 22

Голова болит. Эта фраза уже стала обыденностью. Но в этот раз она болит сильнее обычного.

Просыпаюсь от дикой тошноты, и меня сразу выворачивает на чью-то постель. Где я, блядь?!

Надо вспоминать, что было вчера.

Я зашёл в клуб и сразу взял пиво, чтобы разогнаться.

Встаю с постели. Пытаюсь найти свою одежду. Полазив по комнате, обнаруживаю порванную футболку. Да что же, вашу мать, тут было?!

Ладно, после пива я взял себе стопку водки. Или её было больше? Ладно, была водка, а это уже нехорошо…

Нахожу свои джинсы. Они уже были порваны или это после вчерашнего? Надеваю их, футболку беру в руки. Осталось найти обувь.

Что же было после водки? Я пошёл в туалет. Помню, что сначала там было пусто.

Нашёл свои носки. Очевидно, тут было весело…

Помню, что, выйдя из толчка, я направился к бару. Снова. Купил… Что же я себе купил? Джинн? Не помню. Скотч? Я взял себе виски, это точно !.. Виски я взял много – бокала три. Но это было не подряд…

Я вышел из спальни и отправился на поиски хозяина хаты.

Помню, что пил у барной стойки и ко мне подошёл какой-то котяра. Хотел мне втюхнуть тэблы. Я-то был не против. Купил пачку 'разгона'. Тогда-то я и вышел на танцпол!..

–Лучше бы я этого не вспоминал !.. – хрипнул я.

– О, ты проснулся! – Послышалось в кухне. Где-то я слышал эту фразу… Надеюсь, дракон не нападёт…

Голова болит, дикий сушняк, да ещё и липкий пот прошибает всё тело. Только ломки мне и не доставало!

Зайдя в кухню, я увидел то, что мне и в кошмарах не являлось – тощий, как ветка парень стоял за плитой в фартуке с сердечками и в трусах и жарил блины. Надеюсь, кроме блинов, в ближайшие пару дней он ничего не жарил!..

– Привет, э … – я даже не знаю, как я сюда попал, не говоря уже о том, кто ты!

– Ты что, забыл, как меня зовут? – Котяра повернулся ко мне. Смазливое личико и куча средств по уходу за собой. Его лицо было почти идеальное, будто он за собой следит так, как не следит ни одна тёлка. – Садись за стол, всё почти готово. – Ебать, куда, а главное – как я в это вляпался?!

– Ну ты вчера дал жару! – сраный педик никак не заткнётся, а меня всё ещё мучает неизвестность вчерашнего вечера.

После тэблав, я пошёл разрывать танцпол. Помню, когда действие 'разгона' кончилось, я пошёл искать того чувака с таблетками, но всё было тщетно.

– Слушай, – я так и не вспомнил его имя. Да я, блядь, сутра чуть своё имя не забыл !.. – А как я сюда попал? Понимаю, прозвучит глупо…

– Н-да – сраный пидор посмотрел на меня, как на идиота – Много же ты вчера выпил… – Да я не только пил, кусок ты еблана! Будь я только пьяным, ты бы уже лежал с разбитой рожей. Разбитая рожа… Вспомнил!

Я вспомнил, что я ещё и 'пудру' ебашил! Помню, как я, завалившись в туалет, увидел двух цыпок, нюхавших порошок. Я спросил, у кого они это купили, а они сказали, что принесли с собой, но предложили мне немного. Тут-то я и пошёл! Пока мы с ними нюхали кокс с раковины, в толчёк ворвался парень одной из этих потаскух и начал наезжать на меня. Типа, я их развести пытаюсь. А у меня и в мыслях этого не было! Помню, как он меня ударил, и я упал, ударившись об один из унитазов.

– Блинчики с пылу с жару! – На стол с грохотом приземлилась тарелка с блинами.

– А можно воды? – робко попросил я.

– Конечно, котик, – чёртов гомосек наполнил стакан водой и поставил около тарелки.

Я потянулся за стаканом и словил флешбэк. Вспомнил, как я пил с кем-то на скорость. По-моему, это была водка или что-то, типа. Я выпил залпом весь стакан.

– Спасибо. – опустошив стакан, я поставил его на стол – Так, всё-таки, что вчера было?

– Ты был великолепен, это всё, что я могу сказать – Блядь! БЛЯДЬБЛЯДЬБЛЯДЬ! Очевидно, что эта сраная Лара Крофт – расхитительница анальных гробниц – всё-таки взломала мою крепостную стену!

Помню, что, когда я только встал на путь неутомимого торчка, Тощий сказал, что, если у тебя нет бабок на дозу, предложи ещё что-нибудь. Ну я и предлагал. Для меня ебаться в жопу с пацанами – не новость, но я этим заниматься бросил. Очевидно, до прошлой ночи. Тощий, гореть тебе в аду! Чтоб тебя Люцифер в жопу брал своим адски большим елдаком!

– Ладно, – я встал из-за стола – Спасибо за завтрак, но мне уже пора.

– Ты не останешься?

– Я позвоню тебе. – Чёртов пидор. Выйдя из дома, я обнаружил себя в какой-то жопе мира. Нихера знакомого. Ещё и холодно, а футболки нет. Мимо меня проходила какая-то бабка. Надо спросить дорогу.

– Извините, – подбежал я к бабке. – а что это за улица?

– Сорок первая – бабка посмотрела на меня, как на Вильзивула.

– Спасибо. – блядь! Я в самом очке города. До центра идти минут сорок, а в моём состояние – часа два. Но денег на автобус у меня нет, поэтому пошли. Как раз, забурюсь к Мастеру, может, ещё есть шанс выяснить, насчёт этой Марго.

Надо вспоминать, что было дальше. Помню, как я познакомился с какой-то цыпкой. Мы хорошо заобщались, она даже дала мне в туалете. Она мне что-то сказала, но я не помню, что. А потом мы вдвоём поехали в другой клуб.

– А, блядь! – заорал я и, от звука собственного голоса, моя голова заболела ещё сильнее. Я вспомнил, что она сказала. Не дословно, но суть я уловил. 'Ты, случайно, не гей, у тебя такой маленький?' Вонючая шлюха! Если у тебя раздолбано, не значит, что у меня маленький!

Сука, сколько же тут машин!

У меня сейчас голова взорвётся. Тошнит. Я подбегаю к клумбе, и меня снова выворачивает.

Надо идти дальше.

Ладно, я вспомнил, что мы с ней поехали в другой клуб. Там она от меня отстала. Я всё понял! Эта тварь заманила меня в гей-клуб! Там-то я и познакомился с этим слабозадником!

Ёбаная потаскуха! Но надо отдать ей должное – она поступила очень остроумно.

– всё равно, она сгорит в аду – махнул рукой я. Дойдя до дома Мастера, я зашёл в квартиру.

Глава 23

Мастер, как обычно бывает в такое время, мирно спал, закрыв дверь. Мне пришлось стучаться. Я долбил в дверь, перебудив всех соседей, но от Мастера ответа не последовало.

Может, он не дома? А где ему быть в такое время? Может, он опять сел на снотворное?

Из соседних квартир уже слышались проклятия, угрозы и фразы в стиле 'Ёбаные наркоманы, сколько можно тут ходить ?!', но меня это не останавливало – мне нужен был Мастер, я и добивался того, чтоб он вылез.

Наконец, спустя полчаса, Мастер всё-таки открыл дверь. Он, будто, не переодевался – единственное изменение в его гардеробе – маска для сна на глазах.

– Чего не открывал? – меня трясло с похмелья, я хотел жрать и пить, а ещё скоро должна была начаться ломка. Мастер видел моё состояние, поэтому пригласил меня войти.

– Вижу, вчера тебе было весело, а? – я махнул головой.

Надеюсь, я не просадил все бабки. Помню, я откладывал на ширяево. И про запас оставлял. Надеюсь, они ещё у меня. Главное, чтоб Мастер не увидел, сколько у меня бабок, иначе начнёт втюхивать самую дорогую дурь.

– Слушай, Мастер, – в моей голове родился идеально-гениальный план. – Я у тебя толчком воспользуюсь?

– Конечно, – кивнул Мастер, заваривая себе чай. – Только не нюхай там ничего, что не принёс с собой. Помнишь, что было с Белым?

– Помню, не буду. – Белым мы его называли за то, что его кожа была настолько же бледная, как перья белых лебедей. Он был почти трупного цвета. Да ещё и на порошке сидел.

Однажды он пошёл к Мастеру, купил дозу и собирался было уходить, как ему прибило сходить в туалет. Ну он и пошёл. Увидя… Толи стиральных порошок, толи чистящее средство, Лебедь решил его снюхать, приняв за дозняк.

Мастер нашёл его без сознания и с пеной у рта через час, после того, как этот мудак зашёл в толчок. Уж не знаю, как Мастер раньше хранил всю домашнюю химию, но теперь он хранит её на верхней полке в самом дальнем углу.

Зайдя в туалет, я достал кошелёк, в надежде увидеть там хотя бы пару сотен. В центральном кармане – в том, где все хранят купюры – было пусть. Оно и понятно – туда я кладу то, что хочу потратить именно в этот момент времени. В кармашке для мелочи я наскрёб пару монет.

– Ну вот, уже не всё прогулял – усмехнулся я. В 'отсеке' для карт я отрыл несколько сотен. То, что нужно! Пересчитав, я понял, что хватит мне ровно на один дозняк. Значит, это те бабки, которые я отложил на ширь. Всё. Остальных бабок нет. Я проебал почти все бабки! Теперь я нихуя не имею. Пиздец !..

Я выхожу из туалета, смыв воду для вида.

– Ну, шлаки сбросил? – Мастер заварил чай и мне.

– Да пиздец! – я сел за стол, взяв чашку чая.

– Да, пиздец! – Ответил Мастер – ты хоть помнишь, что вчера было?

– Смутно, – я сделал глоток и рассказал Мастеру всё, что вспомнил. Утаив только историю с тем пидором из гей-клуба.

– А вот тебе моя история – я удивился этим словам, но мне было интересно, что же он скажет. – Ты залетаешь ко мне в три часа ночи, весь грязный и обдолбаный до смерти. Ты требуешь дозняк на все деньги и кидаешь пачку капусты мне на стол. Там было больше обычного, поэтому я хотел отдать половину назад, но ты был в невменозе, поэтому я спрятал деньги, а тебе кинул пару колёс. Они были дешевле, поэтому мне было не жалко отдать их тебе за так. А деньги я спрятал, в надежде, что ты придёшь ко мне в трезвом состояние.

– Ебать !.. – Я покраснел. Так вот, почему я не в том костюме, а в дефолтной одежде. Значит, я заходил домой, чтоб переодеться, а потом завалился к Мастеру. А ещё это значит, что бабки я не проебал, а 'оставил на сохранение'. – А что были за тэблы, которые ты мне всунул? Я к тому – не сдохну ли я от них? В тот день я много всякого говна сожрал.

– Да не парься, – Отмахнулся Мастер – там был активированный уголь. – после этих слов, в комнате раздался громкий смех Мастера, отражавшийся от стен квартиры и бьющий прям в голову. – А, да, – Мастер куда-то полез и достал пачку соток. – Вот твои деньги.

– Спасибо, Мастер – я взял бабки и спрятал их в карман. – Слушай, – Мастер поднял на меня голову, вопрошающе смотря в лицо. – У меня к тебе странный вопрос.

– Конечно, давай

– Помнишь ту девушку, что была… У тебя… Когда я приходил в последний раз?

– Ну да, помню. А что с ней?

– Я ей должен кое-что отдать. А найти я её не могу.

– Так это Холодка сестра, спроси у него. – Всё-таки придётся идти к Холодку. Ладно, будь по-твоему, тупой урод, я пойду к тебе домой! – А что ты ей должен отдать?

– Да так, она обронила, а я подобрал. – ответил я – Ладно, Мастер, спасибо за чай, но мне уже пора. – я купил у мастера дозы и пошёл в местный бар обдумывать план действий.

Глава 24

В нашем городе большинство баров круглосуточные. Но в десять утра они немноголюдны. От слова – совсем. Иной раз, заходя в паб так рано, не понимаешь, это те, кто только пришёл или те, кто ещё не уходил. Иногда, конечно, забредают сюда и те, кто решил разогнать кровь перед работой, выпив кружечку или стопочку, но таких смельчаков очень мало.

Я же пришёл в этот бар чего-нибудь поесть. Сегодня, кроме чая и воды, в моём организме не было ничего, поэтому я заказал кучу всякой жирной еды. А запить это месиво я решил молочным коктейлем. Давно их не пил.

Честно сказать – я давно не жил, как человек. Последняя пара лет проходила в четырёх стенах, периодически сменяющаяся на четыре стены Мастера. Почти всегда я валялся под кайфом или в ломке – очень редко я был в сознание, чтобы здраво рассуждать. Но после встречи с Марго, моя жизнь будто… Изменилась… Я видел её один раз, а она уже смогла перевернуть мою обыденность… Может, моя судьба встретить её? Может, кто-то там хочет, чтобы я её нашёл, поэтому-то я её и ищу? Думаю, всё это не про… О, горячее принесли! Пришло время пожрать.

Набивая брюхо, я смотрел по сторонам – мне не комфортно в большой толпе людей, поэтому я, невольно, озираюсь. Вдруг я замечаю Холодка и его свиту в дверях бара.

Холодок, типичный шкаф – высокий и накаченный – по нему и не скажешь, что он на чём-то сидит. А сидит он на всём, что не нюхается и не колется. Конечно, иногда он может побаловать свои вены чёрным, но это бывает очень редко.

Ещё какой-то прыщик – сутулый, мелкий, но юркий тип, и небольшой гоповатого вида кошак с месяцевидным лицом и огромными лапами.

Рядом с ними шла девушка, опустившая голову и закрывая лицо руками. Она явно плакала, но трём мудакам до этого не было никакого дела.

Главное, чтоб Холодок не заметил меня, иначе доебётся. Мне-то он ничего плохого не сделает, просто его компания мне не особо нравится.

Они животные, которых надо истреблять. Тупой сброд, готовый на убой, только принеси ружьё. Стадо скотов.

Я отвернулся от них, чтобы сделать вид, что не вижу их. А ещё так меньше шансов, что найдут меня. Я ещё давно заметил – если ты не смотришь на кого-то, то и этот 'кто-то' не посмотрит на тебя.

Стая уродов сели на соседний столик. Я их почти не видел, но из-за почти полной тишины в баре и почти полностью отсутствующих манер уродов, я слышал все их разговоры.

– Заебала ныть, – Холодок явно был недоволен проявлением чувств бедной девушки. – Ты их поебала, ты получила, чё ты ещё хочешь?!

– Да ладно тебе, братан, – сутулый явно любит подлизывать Холодку. – Ты всё правильно сделал, пусть рыдает. – третий тип всё время молчал. По его лицу было видно, что он не очень-то жалует эту компашку, но что-то его в ней удерживает.

– Ты сказала, что потеряла их где-то по пути домой, так? – Холодок никак не отъебётся от бедняжки.

– Да – сквозь слёзы, робко отвечает девушка. – Только я не помню, где.

– Ты чё, дура? Как ты можешь не помнить, где ты потеряла серьги? – Холодок явно начинает нервничать. – Ты знаешь, что будет, если батя узнает, что ты, тупая дура, проебала серьги? Это же фамильная ценность! – Холодок замахивается и хочет было ударить девушку.

– О, кого я вижу! – не надо было лезть, но я, кажется, понял, кто эта девушка и о чём они говорят. – Здоров, друг мой! – я подхожу к столу свиты обезьян и протягиваю руку Холодку.

– О, привет, Щепка! – Холодок тянет мне руку в ответ. – Чё, как? Тебе, я смотрю, прям вообще хуёво, а?

– Да, вчера была насыщенная ночь. – Отвечаю я. – Я тут невольно подслушал ваш разговор – его, блядь, невозможно было не услышать – вы что-то потеряли?

– Да, – отвечает Холодок – моя сестра проебала бабкины серьги. Серебряные с рубиновыми вставками. Стоят, как ебучая почка! – я посмотрел на сестру и увидел её. Во второй раз в жизни, но всё ещё в том же образе – потёкший макияж, взъерошенные волосы и грязная рваная одежда. Мало она отличалась от меня. Разве что, макияж я не носил.

– Слы, Холодок, – почесал я затылок – твои серьги, они такие… Полукруглые и закрученные слегка?

– Ну да, а ты откуда знаешь?

– Был я в ломбарде местном. Ну, том, куда всё краденное свозят. Так вот, там были подобные серьги.

– А, да не, я уже оттуда их забирал.

– Да ну? Когда?

– Да недели две, как…

– А я там вчера был!

– Ну смотри, если я туда приду, а их там нет – я тебя найду и… – мелкий мозг Холодка не мог придумать ничего оригинального, поэтому выдал то, что ближе всего лежало. – Захуячу! – Холодок со свитой встали и направились к выходу, а Марго осталась сидеть за пустым столиком.

– Если хочешь, можешь присесть за мой столик, – предложил я, когда банда гиббонов скрылась из виду.

– Спасибо, только я сначала в туалет схожу. – я пошёл за свой столик, а Марго пошла в туалет.

Глава 25

Сидя напротив неё, я понимал, что в воспоминаниях её лицо казалось мне немного другим. Она казалась мне красивее. Вспоминая её, зарёванную в грязной одежде, она казалась мне привлекательнее, чем спокойной с аккуратным макияжем. Но, несмотря на это, она всё ещё чем-то влекла меня. Будто я что-то в ней увидел. Со мной никогда не было подобного.

– Так, почему ты за меня вступился? – робко произнесла девушка.

– Не знаю… – ответил я, прожёвывая кусок того, что я поместил себе в пасть, наколов на вилку.

– Мы же второй раз видимся. Ты не должен был мне помогать.

– Но… Ты убралась у меня в доме… – Очень отдаёт клишированными мелодрамами. Девушка потупила взгляд. – Слушай, я знаю Холодка не первый год. Я знаю, на что способен этот больной уёбок, а – судя по тому, что ты зашла сюда зарёванная – ты тоже об этом знаешь. Так почему бы тебе просто не поблагодарить меня за спасение?

– Ну… – робко протянула Марго – спасибо.

– Ты, наверное, голодная? – я вижу, как она пялится на мою еду, но эти деньги – последние. Я и так нормально гульнул в прошлую ночь. Ебучий педик мне будет сниться в анальных кошмарах!

– Нет, спасибо, – Девушка снова потупила взгляд – я не хочу.

– Не думаю, что ты недавно ела, – Оборвал я – не думаю, что ты ела с того момента, как ушла от меня.

– С чего ты это взял? – так, я её явно задел, надо бы сбавить обороты.

– Ну… Я так подумал… Ты так смотришь на мою еду, вот я и решил…

– Ничего подобного! – БЛЯДЬ! Дурак!

– Ладно, ладно, – ненавижу успокаивать тёлок, но, похоже, придётся. Сам виноват. – Слушай, ты была у Мастера, но у меня взяла слишком мало дури для одной дозы… – как бы аккуратно спросить её о том, сколько же она сидит ?.. Дело в том, что для многих нарков эта тема запретная. Не каждому нравится рассказывать о том, сколько он портит руки этой хуйнёй, поэтому о таком лучше не спрашивать – негласное правило!

– Я взяла её для брата – Прервала меня девушка. – У него уже почти не осталось денег на дурь, поэтому он заставляет меня заниматься этой хернёй. Я, конечно, иногда тоже этим балуюсь, но я не сижу на системе. – Да, да, ни один нарк не признается, что он нарк. – А мой брат… Ну, ты сам знаешь… Он меня и заставил делать то, что я делала у этого… Как ты его там назвал?

– Мастер. – Так вот оно что! То-то я и ломок не увидел! Ну, что ж, так даже лучше – не надо будет дурью с ней делиться. Кстати о ломках – давненько у меня такого не было. Может, конечно, это из-за того, что меня ещё ночной дури хватает, но лучше перестраховаться. Лишним не будет. – Слушай, Марго, ты меня, конечно, извини, но мне пора. – я подозвал официанта и попросил завернуть всё, что я не сожрал, с собой и принести счёт. – Не подумай, что я грубиян, но у меня важные дела.

– Можно я поеду к тебе? – девушка схватила меня за руку и, смотря щенячьим взглядом прям мне в зрачок, умоляющим тоном упрашивала меня – Я не буду мешать, ты меня вообще не заметишь. – Блядь! Вот только этого мне и не хватало! А что потом? Заведём собаку и назовём её Чарли ?.. Ебучий Чарли, это не я!

Я бы с радостью её взял, но, боюсь, она не поймёт моих приколов. Я-то знаю, каково это, когда тебя ломает. А она – нет. Смотреть на это ещё мерже, чем чувствовать. Не хочу я, чтоб она видела, до какого животного может деградировать человек, зависящий от ёбаной дозы 'чёрного'.

– Извини, Марго, – я вырвал свою руку из её цепких пальцев. – Но не получится. – как бы я ни хотел ей помочь, я не могу. Зная, что меня из-за этого послали на хер родители и все друзья, не хочу я, чтоб ещё один – пусть малознакомый – человек меня тоже слал на хер.

– Пожалуйста, мне негде ночевать. Мой брат меня не пустит на порог, потому что я потеряла серёжки бабушки. – не думаю, что ей будет комфортно жить с тем, кто убивает ради того, чтобы принять яд. Не хочу я показывать ей жизнь 'по ту сторону'.

Я уже встал из-за стола и, взяв пакет с остатками еды, направился к выходу.

– Я сделаю всё, что захочешь – ёбаная дура никак не уймётся! Что непонятного в слове 'нет'?! Видимо, она уже в отчаяние, а у меня кончились аргументы. В конце концов, её брат заставлял её сосать каком-то уёбку за дозняк. Думаю, она знает этот мир изнутри.

– Я тебе отсосу! – девушка вскочила из-за стола. На нас обернулись все люди в баре. Воцарилась гробовая тишина – все ждали развязки. Её глаза были полны слёз. Её отчаянию можно было только посочувствовать. Я… Блядь… Блядь, блядь, блядь! СУКАНАХУЙБЛЯДЬ! Как же… Похуй, будь, что будет!

– Пошли. – я взял её за руку и почти волоком потащил на выход.

– Спасибо тебе! Я сделаю всё, что захочешь! Я хорошо умею это делать, правда! – не унималась Марго. Я вывел её из бара и поставил напротив.

– Закрыли тему оральных утех! – строгим голосом сказал я, тыча пальцем у её лица. – я беру тебя к себе, если ты будешь терпеть всё, что будет происходить в доме, не задавая вопросов. Усекла?

– Д… Да – испуганно промямлила Марго.

– Не бойся, я тебя трогать не буду, – пообещал я, снизив тон. – но и ты меня особо не трогай.

– Хорошо, – Глаза девушки блеснули радостной надеждой.

Ломка подступает, я это чувствую, а значит надо быстрее дуть домой. Я взял Марго за руку и потянул её за собой. Что-то объяснять не было времени – надо было поскорее вернуться домой и вдарить шприц.

Глава 26

Ненавижу автобусы. Да любой общественный транспорт. Куча бабок и дедов, воняя телесно, они начинают вонять, если им не уступишь место. Как же бесят эти старые уроды! Постоянная толкотня.

У меня началась ломка. Застала меня в самый ненужный момент, а эта старая тварь подошла ко мне и начала капать на мозги, чтоб я уступил ей место. Ты уже старуха, так сиди дома! И куда это ей надо ехать в такое время?

– Молодой человек, не могли бы вы уступить мне место? – ДА ОТЪЕБИСЬ ТЫ! НЕ ВИДИШЬ, ЧТО МНЕ ПЛОХО?!

Я даже ничего ей сказать не могу – каждая мысль даётся мне болью в голове; уж страшно подумать, что будет, если я ей начну что-нибудь говорить.

– Парень, может, ты встанешь? – Ещё один подсирала. Если тебе так нравится уступать место, может, уступишь своё? Ты выглядишь моложе этой бабки, так почему же ты всё ещё сидишь?

Мой скелет будто хочет выйти из заточения плоти. Все мышцы сводит судорога.

– Извините, но ему очень плохо, он не может уступить вам место – вступилась за меня Марго.

– Да что же это такое?! Уже даже бабушке место не могут уступить! – спасибо, Марго. А ты, оказывается, можешь быть полезнее, чем я думал!

Меня сейчас вырвет. Кто-то толкает меня под плечо. Кости начинают дико ныть. Боль коликами отражается по всему телу, эхом отдавая в голову. Боль везде. Меня рвёт на пол. Прям под ноги той орущей бабке.

– Тьфу! Наркоманы чёртовы! – Бабка плюнула мне под ноги и ушла в другую часть автобуса.

Мы выходим на ближайшей остановке. Я уже не могу стоять, но Марго берёт меня под руку и ведёт куда-то. Я ничего не соображаю – голова будто туманом заплыла. Я ничего не вижу перед собой. Я уже даже не помню, кто должен был идти со мной. И куда мы должны были идти. Ни черта не вижу. Меня усадили на землю. Холодные камни впиваются в мой зад, что заставляет меня чувствовать ещё большую боль в мышцах. Ну пиздец.

Думая о камнях, на которых я сижу, вспоминаю того педика. А что, если я у него сосал? От этой мысли меня снова выворачивает.

Чувствую, что кто-то шарит у меня по карманам, но я не в состояние этому помешать. Опять эти бомжи. Опять они меня обоссут и обколют мои пятки. Нет, этого не должно случиться вновь!

– Нет! – хрипя, я хватаю руку человека, залезшего ко мне в карман. От резкого прикосновения, кисть сводит судорога. Я уже не могу разжать ладонь. Всматриваюсь в лицо этого… Человека… Пытаясь узнать его. Всё плывёт перед глазами. Я ничего не понимаю. Ничего не могу различить. Человек пытается что-то мне сказать, но я не различают слов. Ничего не слышу, ничего не вижу, ничего не могу сказать. Я – все три обезьянки в одной.

Раньше я любил мультики про Джеки Чана. Там была… Там была девочка. Её звали Пенни Гаджет? Всё смешалось в мозгах. Все мысли и воспоминания, все чувства и образы – всё стало одной кашей, ужасной болью, давящей на мозги и распространяющую эту боль по всему телу.

Я разжал руку и отвернулся, облокотившись к стене. Теперь я сидел прямо. Мне плохо. Кажется, я теряю сознание. Теперь уже плевать. Будь, что будет.

Вдруг резкая колющая боль коликами отдала по всему телу. Будто мою нервную систему начали тыкать иголками. По-моему, меня только что пырнули ножом. Осталось понять, куда. Я уже ничего не соображаю. Мне даже дышать теперь больно.

Но, вдруг всё становится радужней. Дышать стало свободно. Боль понемногу отступает. Я становлюсь… Живее. Я чувствую себя живым! Я что, умер? Плевать! Какая разница, жив ты или нет, если тебе стало легче?

Я засыпаю.

Глава 27

Ночь. Свет софитов. На мне чёрный костюм с белой рубашкой и галстуком-бабочкой. Я танцую с прекрасной девушкой. На ней красное платье в пол. Её губы горят ярко-красной помадой. Мои волосы зализаны настолько, что я боюсь к ним прикоснуться. Мы кружимся с ней в танце, забывая обо всём. Её золотые волосы падают на плечи. Вот, свет горит уже на нас. Я не могу разглядеть её лицо, но это и не надо. Она прекрасна, и я это знаю. Танец уже близится к завершению, и я тянусь заполучить свой поцелуй. Девушка кладёт руку мне на шею и медленно тянется ко мне.

– Ты предал. – шепнула она и, вместо лица, у неё появляется черепаший клюв. Я хочу закричать, но ничего не выходит. Мне страшно. Свет софита направлен только на меня. Вижу, как из темноты выходят черепашки в красных платьях. Все одинаковые. Они окружают меня, скандируя 'ты предал'. Я зажмуриваюсь, готовясь принять удар.

Глава 28

Открываю глаза в своей кровати. Ни хера не помню. Только этот ебаный сон. Почему-то, именно он запомнился мне лучше всего. Я сел на край кровати.

– Черепашка в красном платье? – усмехнулся я – Ебать, я Крис Де Бург! – я встал с кровати, натянул свои штаны и стал вспоминать, как же я попал домой. 'Интересно, – думал я – будет ли хоть один день, чтоб я не вспоминал, как же я, блядь, попал туда, где проснулся?'

В кухне послышалось какое-то шуршание. Это, наверное, моя новая гостья. Эта мысль меня немного приободрила. Давненько я не просыпался с мыслью о том, что кто-то мне сделает завтрак.

Выйдя в зал, я увидел кучу еды на столе. На самом деле стояла пара тарелок, но, зная мой рацион, что-то больше одного куска батона уже считается кучей еды. Я подошёл к столу и почуял запах гари. Что-то горит? Блядь! Не хватало только ёбаного пожара!

– Чё это там горит? – Выдавил из себя я

– О, а я и не заметила, как ты вышел. – Марго покраснела и, по обыкновению своему, на миг потупила взгляд. – Это, наверное, от меня. У тебя нет балкона, а в окно, думаю, нельзя, поэтому я и вышла на улицу. – Нихуя не понял.

– Ты хотела выйти на улицу из окна? – У меня вчера была ломка, а значит, что спал я под кайфом. Потому что спал – во время ломки ты не заснёшь. Ну… Не на первый день, уж точно. А если я спал под кайфом, значит, сегодня всё утро я буду жать тормоз, пока педаль не отвалится.

– Да нет же – хихикнула девушка – я выходила… Курить… – Ебать. А чем ты, блядь, подкуривала, что от тебя так тянет? Горящей сосной? А курила ты, наверное, поле табака? Я не стал ничего ей отвечать. Хорошо, хоть, что в хате не курила, а на остальное похуй.

Я сел за стол.

– Слушай, я не хочу быть обузой, если тебе не нравится, я не буду курить тут. – она, по-моему, как-то слишком рьяно держится за это 'место'. Слишком уж сильно она пытается мне угодить. Что-то тут не так.

– Да забей. – кидаю я. – Мне плевать, лишь бы в хате не воняло. – никогда не мог переносить этот запах. Помню, как отец курил трубку – он был капитан, ему по статусу положено было. Так он постоянно говорил. В детстве я думал, что он это серьёзно, и что всем капитанам выдают трубки на работе. В любом случае, я не мог даже стоять рядом, когда он курил. От него пёрло этим полу-сгоревшим табаком так, что меня тошнило. Один раз, когда он, покурив, взял меня на руки, я нанюхался этого дерьма от его кителя – мы тогда ходили на какой-то парад, поэтому отец нарядился сам и заставил всех нас нарядиться – и меня вырвало прям на его парадную форму.

Я думал, что меня убьют.

Эта хуйня не отстирывалась от моей рвоты, поэтому китель пришлось заменить. С тех пор я непросто терпеть не могу этот запах, но и видеть, как человек курит. Будь то трубка или обычная сигарета – да всё, что угодно.

– К слову, – начал я. Мне всё ещё интересно, что же было вчера и как она меня допёрла до – надеюсь, что – моей квартиры. – А что вчера было?

– Ну, – начала Марго, задумчиво подняв глаза. – у тебя началась ломка, поэтому нам пришлось сойти, не доезжая пару остановок. Я нашла у тебя в кармане свёрток с дурью. Сначала я подумала, что это… Ну, знаешь… Нюхать… Но потом увидела твои руки и поняла, что это надо колоть. Я не нашла у тебя шприца, поэтому мне пришлось залезть в твой кошелёк и достать пару бумажек, чтобы купить шприцы. Я сделала всё, что видела у брата, когда он… Как это называется? Варил? Так вот – я сделала тебе укол, но ты был совсем плох после него. Не знаю, из-за чего это. Я видела, что брат набирает пять кубов этой дряни, и сделала так же…

– Погоди, – остановил её я – пять кубов – очень много, я мог просто сдохнуть от передоза. – вот, почему у меня болит голова! – А где ты взяла воду?

– Какую воду ?.. – Марго посмотрела на меня испуганными виноватыми глазами.

– Ты чё, даже воду не наливала ?! – захрипел я, вскочив с места – ты понимаешь, что это был чистейший героин?! Да ещё и сверх моей дозы! Как я, блядь, жить-то остался?!

– Я… Я – залепетала девушка. Она, как всегда, потупила взгляд. На её глазах проступили слёзы.

– Ладно, не плач, – я снова сел на место – ты не знала. Просто в следующий раз не делай ничего, о чём не знаешь или что знаешь, но плохо.

– Хорошо. – Марго вытерла глаза рукавом.

Она показалась мне похожей на маленькую девочку, которую строгий, но добрый отец ругает за шалость. Мне захотелось её пожалеть. Но я не стал – мне было слишком… Не по себе… Мою голову сейчас занимали лишь несколько вопросов: как бы не сесть на чистый, как бы не начать повышать дозу, как я, блядь, жив остался, нахуй?! И что же было дальше? – Ладно, завязывай ныть, лучше расскажи, что дальше было.

– Ну, – хлюпнула носом Марго – я, когда тебя уколола, спрятала дурь к себе, чтоб она у тебя не выпала из кармана, подняла тебя, взяла под руки и донесла до дома.

– А… Э ?.. – не знаю, что и сказать! Хрупкая девушка пёрла меня почти два ебучих километра? Да это-то ладно, это ещё хуйня – не такой уж я тяжёлый. Как она адрес-то мой запомнила ?.. Или она его знала ?.. В прошлый раз она тоже несла меня до дома, если я не ошибаюсь… Откуда она, блядь, знает, где я живу?!

– У тебя на ключах бирка с адресом, – опережая мой вопрос, ответила она на моё блеяние.

– А, ну да. Точно. – Бирка, блядь! Бирка, нахуй! – Ну, ладно, это мы выяснили. Теперь основной вопрос – где ты спала?

– Я взяла у тебя в шкафу плед и легла на диван. – ответила девушка. А ты сообразительнее, чем я думал.

Я ничего ей не ответил. Мы продолжили завтракать.

– Расскажи о себе? – через силу выдал я.

Мне не очень нравится этот вопрос, но мне интересно, что же за отношения у них с братом, и как она попала в этот мусорный водоворот. – в смысле, о ваших отношениях с братом, и все дела… Зачем он тебя бил и почему заставлял заниматься… Таким… Короче, давай, рассказывай.

Глава 29

Марго немного помялась, но всё же согласилась рассказать.

– Мы жили с родителями до двенадцати лет. Он меня старше на два года. Я говорю о своих двенадцати годах. Моя мать была наркоманкой, а отец очень сильно пил. Мы жили очень бедно, поэтому нам надо было обеспечивать себя всем. Поэтому-то брат и начал работать.

Он… Работал не на обычной работе… Он связался с какой-то шайкой, и они его во что-то впутали. – Марго снова потупила взгляд. Видно было, что она не очень-то хочет рассказывать об этом.

– Если ты не хочешь, можешь ничего не говорить. – я пытался её приободрить, чтоб она не начала плакать. Ненавижу, когда кто-то плачет. А кто это любит? Я ненавижу это, потому что у меня появляется желание утешить плачущего. А я этого делать не умею.

– Да нет, всё в порядке. – Ответила девушка. – Брат в свои четырнадцать лет зарабатывал очень много денег. Но не говорил, как он это делал.

У него были друзья, которые были старше нас лет на десять. Они-то и купили нам отдельную квартиру.

Я сидела дома и училась готовить, убиралась, и всё такое, а брат приносил деньги. Иногда он приходил в крови. Иногда в своей, но чаще он был ей измазан. Тогда-то я и поняла, что он творит, чтобы добыть денег.

Позже, когда ему было уже восемнадцать, я говорила ему, чтоб он устроился на другую работу. У нас уже было всё: свой дом, машина, куча мелочей, упрощающих жизнь. Почему бы теперь не перейти на более спокойную работу? Чем плох официант? – девушка уже почти начала рыдать, поэтому я снова сказал ей, что она может об этом не говорить. На что снова получил отказ. Тогда я налил ей ещё чаю и продолжил слушать.

– Он постоянно отказывался, – продолжала она – говорил, что с этой работы так просто не уходят. После этого я начала нервничать ещё больше. Я хотела пойти учиться, но он запрещал мне. Говорил, что я должна содержать дом.

Думаю, он был прав. Я слушала его во всём, а он был дорогим старшим братом.

Но в один день он пришёл пьяный. Просто в труху. Я думала, что это один раз, что ничего страшного, но он приходил домой в таком состояние всё чаще. В один момент он решил, что бухать каждый день до потери сознания – норма. Я уже привыкла к тому, что он уходил из дома с ужасным похмельем, а приходил ужасно пьяным.

Деньги начали кончаться – он их пропивал.

– Никогда бы не подумал, что Холодок бухает – выдал из себя я. Я и правда не думал, что он может пить – он постоянно орал, что синька для дебилов.

– Он был запойный! – Оборвала мою мысль Марго. – А в таком состояние он себя не контролировал. – я представляю… – Я начала волноваться за него ещё больше. Более того – мне было страшно. Поэтому я начала курить.

Однажды утром я начала ему говорить, что это всё до добра не доведёт. На что он послал меня нахуй. Такого раньше никогда не было – он на меня даже голоса не повышал. А тут такое! Я, естественно, начала на него кричать. А он меня ударил. А потом сказал, что, если я ещё раз себе такое позволю, он меня просто убьёт.

Тогда-то и началось то, что происходит сейчас. Он начал меня избивать за малейший косяк.

Сначала он бил меня, пока был пьян, но потом – девушка сглотнула. Её голос начал дрожать. – потом он бил меня в любом состояние.

– Слушай, – опять заладил я – я вижу, что тебе больно об этом говорить, так зачем ты продолжаешь? – Марго подняла на меня глаза. Они уже блестели от слёз.

– Я хочу выговориться. – залепетала девушка. – Мне надо кому-то излить душу! Это слишком долго копилось во мне!

– Ну… Ладно… – вот только психологом я ещё не был! Блядь!

– Вскоре, – продолжила она – у него открылась язва. Он бросил пить. Но из-за этого он стал… Будто, бешеным… Он стал ещё злее!..

Долгое время он ни на чём не сидел. У нас опять появились деньги, но курить я так и не бросила. Более того – я стала курить ещё больше, потому что сигареты удерживали меня от самоубийства. Можно сказать, что я жила, благодаря им.

Но, привыкнуть к деньгам я не успела – они снова начали пропадать.

Он заставил меня устроиться на работу. Я устроилась официанткой. Работала я неплохо, поэтому можно было рассчитывать на прибавку, но денег всё равно не было – он заставлял меня отдавать всю зарплату ему. Жила я за счёт чаевых, но были они редко и не такие большие. Хватало впритык – чисто не умереть с голоду.

В один день я пришла с ночной смены и увидела его и его друзей. Они сидели на нашем диване и курили траву. Его друзей я не знала, но они обо мне слышали.

Раскумаренный, мой брат ничего не соображал, поэтому его друзья – те, кто был в более-менее адекватном состояние – начали ко мне приставать. Они не изнасиловали меня, потому что я успела уйти из квартиры.

Брат, естественно, мне не поверил.

Это повторилось ещё несколько раз. Тогда-то я и поняла, что за люди окружают моего брата. А ещё я поняла, что он плотно сел на траву. По нему не скажешь, что именно на траве он сидит, однако это так.

Вскоре, когда денег вообще не хватало, он начал продавать моё тело. Он предлагал меня в обмен на траву. Потом, когда он попробовал ещё кучу всякой дряни, он начал 'отдавать' меня в обмен на любое шириво.

Естественно, в процессе, меня иногда избивали. А ещё я ужасно не высыпалась. Поэтому с работы меня уволили, и брат начал торговать моим телом уже за деньги. – девушка отхлебнула уже наверняка остывший чай – Ну, то есть, не только за дозу, но ещё и за деньги. Однажды мы пошли к какому-то барыге, он сказал, что без денег ничего не даст, тогда брат предложил ему… Меня… Барыга, увидев меня, согласился. Он дал брату то, что он хочет, а сам пошёл со мной в комнату. Там-то мы с тобой и встретились. – закончила рассказ Марго. Я был под впечатлением. Не знал я, что Холодок когда-то был человеком !..

– Уоу… – выдавил из себя я. – Это… Уоу… У меня нет других слов! – я отхлебнул чай. – А что за история с серьгами?

– Это бабушкины серьги. Она подарила их мне перед смертью. Сказала, чтоб я хранила их, но брат заставил сдать их в ломбард. Потом, видимо, у него взыграла совесть и он выкупил их. Так повторялось несколько раз – сначала он заставлял меня их сдать, а потом, будучи под кайфом, он забирал их.

Но потом – после того, как я первый раз ночевала у тебя – я их потеряла. Он на меня разозлился. Он бил меня каждый раз, как вспомнит о них. Так же было и в том баре. Только ты остановил его.

А откуда ты знаешь, что они в том ломбарде? – Я их, блядь, туда и сдал! – Ты же не соврал ему? Ты хороший парень, думаю, что он тебя убьёт, если ты ему соврал.

– Нет, не соврал, – ответил я. Не буду ей говорить, что сдал их туда. Думаю, она не поймёт – я знаком с мужиком из этого ломбарда. Его зовут Циклоп. Он хороший мужик, я частенько к нему заходил. Думаю, что те серёжки, которые я там видел, принадлежали твоей бабушке. – Марго снова отхлебнула чай.

– Надеюсь, ты прав. – на её лице появилась нотка радости и облегчения. Она, будто, скинула какой-то груз. Это было заметно. Её спина выпрямилась, взгляд стал менее… Напуганным… Мне даже показалось, что она похорошела в тот момент. Даже с подтёками косметики, она, перестав плакать, стала красивее.

– А ты? – девушка оборвала мои мысли, поймав на себе мой взгляд. – Ты расскажешь… О себе?

– Думаю, тебе не понравится моя история… – не заставляй меня в это погружаться!

– Ну, так не честно, – будто играя, сказала Марго. – я рассказала тебе всё, вплоть до момента нашей встречи, а ты – не хочешь?

– Ладно, – неохотно согласился я. Добром это не кончится, но, может, мне тоже стоит выговориться кому-нибудь?

Глава 30

– Ладно, – я никогда никому не говорил о своей жизни. Не знаю, что из этого получится. – Если ты так хочешь… – Марго смотрела на меня ожидающим взглядом. – У меня был брат… А ещё… Мать и отец… – я не знаю, как начать. Не знаю, что из этого выйдет. – Они, вроде бы, любили меня. Я был младшим в семье. Они больше времени уделяли моему брату, поэтому я оставался не удел. Не всегда, но в основном. Брату сходило с рук многое, но меня могли ругать за то, что брату прощали. Иногда в детстве я получал за косяки брата. Он просто сваливал на меня всю вину. Поэтому-то мне и доставалось.

С возрастом я понял, что от родителей помощи не добьёшься, поэтому-то я и не общался с ними.

Помню, лет в пять, друг на мой день рождения подарил мне аквариум с черепашкой. Его звали Чарли. Я любил Чарли. Брат хотел себе тоже какого-нибудь питомца, а родители не разрешали. Поэтому брат пытался избавиться и от Чарли. Он говорил, что если ему нельзя, то нельзя никому. Помню, однажды я пришёл со школы домой, а аквариум был разбит, а Чарли валялся на полу, перевернувшись на панцирь и дёргал лапками. Мама сказала, что брат нечаянно сбил этот аквариум. Они думали, что я дурак.

Родители меня всегда держали за дурака. Они в меня никогда не верили, потому что у меня были более недосягаемые мечты. Они говорили, что мне надо спуститься на землю, что надо повзрослеть.

Поэтому они и разбили аквариум – показать, что когда-нибудь моя жизнь разобьётся, как это стекло. Это мне сказал пьяный отец во время какого-то застолья.

Бедный Чарли. Он столько всего натерпелся… Помню, как они кормили его всякой дрянью, говоря, что именно это и едят черепашки.

Они не любили меня. Им на меня было плевать – это было видно. Но всю нелюбовь ко мне они вымещали на моём питомце. Мой Чарли… Это существо – единственный, кого я по-настоящему любил, и кто любил меня.

Помню, как однажды я пришёл со школы, а Чарли не было. И не было его домика. Я спросил, где он, а папа мне сказал, что они его выкинули. Он сказал, что Чарли умер. Но потом я выяснил, что они смыли его в унитаз, потому что аквариум мешал моему брату хранить свой конструктор, а больше мест не было. Они от Чарли и избавились.

Теперь я остался один. Всем на меня было плевать, поэтому я гулял где, с кем и до скольких захочу. Так я и познакомился с Балу. Мы долгое время гуляли вместе возле его дома. Мы играли с ним в мяч. Это был его мяч, мой мяч забрал у меня брат.

Однажды к нам подошёл странный тип. Ему на тот момент было двадцать лет. Он сказал, что все зовут его Тощий, поэтому и нам можно. Он попросил поиграть с нами. Мы разрешили. Долгое время Тощий играл с нами в мяч или в войнушку… А потом он предложил нам с Балу попробовать таблетки. В детстве мы и не знали, что такое наркота, поэтому и согласились.

Так и началось моё погружение в этот мир. Мы тусовались на заброшках, где тусовались другие наркоши. Мы нюхали клей и порошок, принимали тэблы и курили дурь, но на иглу мы сели, когда нам с Балу было лет по тринадцать. Тогда я перестал бояться иголок, поэтому мы и решили уколоться. Мне это понравилось, поэтому я перешёл со всего подряд на иглу. – Рассказывая это, я вспоминаю, сколько же дерьма побывало во мне и, невольно, удивляюсь, как же я ещё не сдох. – Я устроился на работу. Поваром в закусочной. Платили немного, но я был умён. Большую часть зарплаты я отправлял в банк на сберегательный счёт. Под проценты. Не знаю, как это правильно называется, но ты должна понять. Ещё часть я оставлял на дурь, а родители меня обеспечивали едой и жильём. Так я накопил на квартиру. Теперь на моём счету есть деньги, но их хватает впритык. Новых накоплений у меня нет – кому нужен сотрудник-наркоман. А пособия… Ну, сама знаешь – в нашей-то стране на пособия даже гроб не закажешь. Так я и существую.

Балу уже давно слез и стал успешным человеком – у него есть деньги. Тощий подох. Так ему и надо. А я … Ты – единственное изменение, что произошло со мной за последнюю сотню лет. – улыбнулся я и посмотрел на Марго. Она улыбнулась в ответ.

Утро подходило к концу, а значит завтрак пора заканчивать.

Глава 31

Марго уже полгода жила со мной. А я и против не был. Её брат, походу, просто забил на неё. Судя по всему, он и сам отлично справляется, иначе уже давно ворвался бы сюда с кучей уродов и забрал бы её силой. Ну и похуй.

Марго устроилась на какую-то работу. Я бы и сам пошёл, но наркоманов нигде не жалуют, поэтому я сидел дома и убирал. А ещё готовил, стирал – делал всю бабскую работу. Оно и к лучшему.

Правда, зачастую, я валяюсь под кайфом или типа того, поэтому в день успеваю сделать одно дело. Но Марго понимает.

Она мне много раз говорила, что мне надо слезть, но я не могу. Это не делается так просто. Это тебе не курить бросить. Я и сам понимал, что до добра это не доведёт, но с такой болезнью так просто не справиться.

У неё, конечно, тоже были привычки – она любила курить. От неё всегда тянуло сигаретами. Она курила в любое удобное время. Но меня это не особо напрягало. Единственное, что мне не нравилось – запах. Он был повсюду. Запах смолы и жженого табака.

Но, в общем, жить нам было хорошо. Теперь я не боялся, что сдохну от передоза. Точнее, я и раньше этого не боялся, просто теперь я знал, что мне могут помочь. Поэтому, каждый раз, заправляя шприц, я понимал, что в любой момент, если мне станет хуёво, меня могут спасти. А она не боялась, что завтра её изобьют или заставят у кого-нибудь сосать. Снова. Или ещё что… Она даже перестала робко разговаривать. Каждый из нас засыпал спокойно.

Наступила зима, а значит скоро наступит новый год. Пора готовиться к праздникам. Я точно знал, с кем его встречу.

Глава 32

Праздники уже близко. Люди преисполнялись новогодним настроением. Все торговые центры наряжались в гирлянды и шарики. На улицах – по старой традиции – стали появляться торговцы ёлками.

Мы с Марго шли по торговому центру. Она решила, что хочет украсить наш… Дом… К празднику, а я ей нужен, чтоб помочь всё донести.

Последний новый год я встречал один. Обдолбавшись героином, я валялся в луже собственной мочи и рвоты и, под бой курантов в телике, ждал прихода. Очевидно, эта праздничная ночь изменит мою жизнь.

Она уже меняется – Марго почти не разрешает мне ширяться, поэтому, чтоб она не видела, я 'заправляюсь' в тайне от неё. Не то, чтобы мне было… Не всё равно… Просто, я так привык к тому, что у меня в квартире чисто и всегда есть еда, что терять это не особо хочется. К тому же, после начала нашего совместного тусича, кошмары с родителями или Чарли меня беспокоят намного реже. Короче, от этого 'сожительства' одни плюсы.

– Как думаешь, эта гирлянда подойдёт? – Марго перебирает кучу лампочек на проводе, а мне до них нет никакого дела.

Я чувствую, что скоро начнётся ломка – голова начинает тяжелеть, и я чувствую пульсацию вен.

– Да… Да… Нормальная… – надо поскорее ширнуться, но она не отпускает меня от себя.

– Такое чувство, будто мне одной не наплевать, как мы встретим новый год! – Марго повернулась ко мне. Да, блядь, тебе одной не похуй на это всё!

Я уже начинаю трястись. Тело понемногу сводит. Надо срочно зайти в туалет. Хорошо, что дурь я взял с собой.

– Ты меня, вообще, слушаешь? – Никак не уймётся девушка.

– Слушай, Марго, – я чувствую, как моё лицо заливает потом. – Я отойду в туалет не на долго. Если что, подожди меня там. – я ткнул пальцем в сторону футкорта.

– Что с тобой? – глаза Марго округлились, она явно испугалась за меня. – тебе плохо?

– Нет… Нет, да – речь уже стала обрывистой, я чувствую, как кости вырываются из плоти. – Я отойду. Скоро буду. – я вышел из магазина и направился в сторону туалета.

Ни хера не соображаю. Голова кругом. Надо быстрее найти туалет.

Врезаюсь в какого-то мужика. Кретин не смотрит по сторонам. Из-за толчка, все мышцы в моём теле свело.

– Извини, парень, – Мужик схватил меня за плечи. – тебе плохо? Тебе нужна помощь?

– Туалет… – еле выдавил из себя я. Мужик ткнул пальцами в сторону двери. Я, почти уверенным шагом, направился в сторону, указанную моим случайным направляющим.

Зайдя в кабинку, я тут же принялся варить. Надеюсь, ебучие датчики не собираются топить меня, когда я начну нагревать ложку.

Ломка начинает достигать пика. Боль проникла в каждую клетку тела и начинает усиливаться.

Наконец, я готов. Заполняю шприц и надрываю вену. Чувствую себя хорошо. Мне становится… Лучше… Очухиваюсь от ударов в дверь. Открываю. Перед моим лицом стоит мужик.

– Чё это ты там так долго сидел? – а тебе-то что за дело, урод?

– Мне было плохо.

– Ну ясно. – бросает мужик. – Выметайся. – я вышел из кабинки и зашагал к месту встречи с Марго.

Она сидела там одна с кучей пакетов. Я почти ничего не различал – меня ещё не до конца отпустило. Я подошёл к девушке.

– Ну где ты ходишь? – заскулила она. – я тут уже битый час сижу, тебя жду. Это учитывая, что я уже всё купила. – Думаю, она заметила, что со мной что-то не так, но не захотела предавать этому значения. – Бери пакеты и пошли домой. – Скомандовала девушка, вскочив со своего места. Она взяла пару пакетов – те, что были полегче, а я забрал остальную часть.

Праздник уже почти скоро. Думаю, мы успеем приготовиться. Мы пошли домой.

Глава 33

День до праздников. Времени осталось мало. Марго уже начала готовить список продуктов, а мне не до этого. У меня других проблем хватает.

Родители, как всегда, прислали приглашение на семейный ужин. Уверен, брату они позвонили. Думаю, они не хотят меня видеть, но, исполняя родительский долг, совесть заставила их отослать приглашения.

Мне надо к Мастеру. Кладу приглашение на комод и заваливаю его кучей ненужных газет. Теперь его никто не найдёт. Собираюсь и отправляюсь к Мастеру. Марго сказал, что иду поздравлять Кису. Думаю, я не соврал – Киса по-любому будет у Мастера.

Оделся теплее и пошёл на автобус. Холодно. Почему-то именно сегодня поднялся жуткий ветер. Я уже пожалел, что не надел шарф – думаю, у меня будет болеть горло.

Доехал до Мастера без особых проблем. Да и до квартиры его я добрался относительно спокойно – пару раз поскользнулся и чуть не упал. В квартире Мастера почти ничего не изменилось – тела на ковре под дозой, куча гирлянд понавешено под потолком и Мастер, сидящий в спальне. Тела на полу принадлежали Кисе и Холодку. Кто бы сомневался. Я дошёл до Мастера и поздоровался с ним.

– Привет, Щепка, – развёл руками барыга. – Видел, а? – он начал крутить пальцем, тыкая в потолок. – Новогоднее настроение! А ты чё пришёл?

– Да всё за тем же. – ответил я

– Ааа, – протянул Мастер, доставая мой дозняк – Времена идут, годы сменяются, а праздничный стол Щепки остаётся неизменным!

– Да… – ну тут ты, пидор, не прав! В этом году меня ждёт разнообразие.

Я забрал дозняк, отдал деньги Мастеру и вышел из квартиры. Пора домой. Выйдя на улицу, я увидел курящего Холодка и кучу его друзей. Кретин быстро оклемался. Или это я поздно пришёл.

– Эй, Щепка, – окликнул меня урод. – Ты мою сестру не видел? Марго зовут. Она с нами в баре была.

– Ну, в баре и видел. – ответил я. Пошёл нахуй урод, к тебе она точно больше не вернётся. – А что случилось?

– Да эта дура серьги мне так и не вернула. Они в натуре в том ломбарде оказались. – ответил Холодок. – Надо бы её проучить.

– А нахуй она тебе? – Надо заставить этого креатина отъебаться от неё раз и навсегда. – Типа, сам посуди – она сейчас шляется хуй-пойми-где, а ты живёшь себе, как раньше, только без обузы, а?

– Ну… – урод почесал затылок – Возможно, ты прав… Но жрать-то мне кто готовить будет?

– Да это не проблема – я махнул рукой. – У Кисы куча знакомых тёлок, замути с одной, она тебе всё делать и будет.

– Бля, ебать ты умный, Щепыч! – обезьяна хлопнул меня по плечу. – Ладно, иди. – вот урод. Какого хуя он меня так назвал? Тупой гиббон. Ладно, зато он от Марго отъебался.

Осталось вернуться домой и ждать праздника. Возможно, ещё придётся в магазин побегать, но это мелочи.

– О, ты вернулся! – Марго с порога встречает меня улыбкой. Всегда так делает. Я тоже рад её видеть, поэтому всегда улыбаюсь в ответ. – Как всё прошло?

– Да… Нормально. Ничего необычного. Поговорили, там, и всё.

– Ну круто. – девушка почему-то выглядит заведённой, будто к чему-то готовится. Её так радует праздник? – Так во сколько мы пойдём? – не понял!

– Не понял?

– Ну, к твоим родителям. – Нахуй ты там рылась?!

– Э… Вообще-то я не хотел идти. Я же тебе говорил, как мы относимся друг к другу. – Марго подошла ко мне и, взяв меня за плечи, смотря в глаза, произнесла:

– Наступает новый год, думаю, тебе стоит решить все проблемы и оставить их в старом. Может, жить станет легче?

– Ну… Не знаю, – я всё ещё не хотел туда идти. – Они меня не ждут. Я с ними даже не общался уже лет пять.

– Надо. – бросила Марго и побежала в кухню

– Тогда мне придётся им позвонить… – Я пытался отговорить её – а я номера не знаю. – Блядь, в приглашение написан номер! – Может, они его сменили… Возможно, они не будут рады меня слышать…

– Звони! – Марго протянула мне телефон – Тебе не удастся отмазаться. – Набираю номер и слышу, как сердце пытается пробить мне грудную клетку.

Идут гудки. Сука! Что же мне им сказать? Кто возьмёт трубку? Твою мать, надо было подготовиться! Ещё не поздно сбросить?

– Алло? – БЛЯДЬ!

– Алло, мам, это я, – Робко отвечаю я. – Я по поводу ужина, вы прислали приглашение.

– А, сынок, – в её голосе явно слышались удивление и безразличие, вперемешку с отвращением. – Да, надо было сказать курьеру, чтоб не присылал тебе его. Всё время забываю, что там ещё и на тебя приглашение.

– Нет, мам, – обрываю я – я хочу прийти в этом году. Можно?

– Оу, – она явно была не рада меня слышать, а от мысли, что я ещё и приду, она точно расстроилась. – Ну… Приходи, конечно…

– Только, это – думаю, она меня не поймёт. – Я с девушкой буду, можно?

– А, с девушкой. – по-моему, скоро она меня пошлёт. – ну, что ж, давай с девушкой. Завтра в три всё будет готово, приходите.

– Спасибо, мам… – не успеваю договорить я, как она уже кладёт трубку. Прокручивая весь наш разговор, на моих глазах наворачиваются слёзы. Я отдаю телефон Марго. Я почти разбит. Опустошён. Не думаю, что может быть хуже.

– Эй, как всё прошло?

– Они согласны.

– Что с тобой? – Марго явно понимает, что произошло. Тогда зачем этот вопрос?

– Ничего. – я смахиваю рукавом слёзы. – Завтра в три нас ждут. Будь готова, мы выйдем раньше. – я встаю и волочусь к ванной. – Пойду в душ. – Набрав полную ванну тёплой воды, я попытался забыть всё это. Ничего не выходит. Её голос у меня в мозгах; он, будто глист, пожирает мои мысли, оставляя только пустоту, а потом, звенящим эхом, разносит воспоминания прошлого, заполняя эту самую пустоту.

Надо уколоться.

Глава 34

Утро было ужасным. Я проснулся с головной болью. Опять. Настроения и так не было, а от мысли про встречу с 'семьёй' меня воротило.

Зато Марго была вся на нервах. С самого утра она суетилась и готовилась к обеду. По-моему, она, если и спала, то очень мало. Будто это ей нужно.

Я апатично шлялся по квартире, а она кружила вокруг, выбирая наряд и нанося тонну макияжа. Несмотря на то, что деньги у нас более-менее водились, одежды у Марго было не много. Чего не скажешь про косметику.

Зато у меня не было ничего. Одни и те же вещи – весь мой гардероб постоянно на мне. Я даже не помню, когда его стирал.

– А ты чего не готовишься? – повернулась ко мне девушка.

– А у меня больше нет одежды.

– И ты хочешь идти в этом? – удивилась она

– Да я вообще идти не хочу! – почти взвизгнул я. Не нужна мне эта встреча.

– Не выпендривайся! – Марго сунула мне пачку купюр. – На, купи себе одежды. Я с тобой не пойду – мне надо готовиться. Купишь себе рубашку и какие-нибудь нормальные брюки.

– Не хочу я этого! – я швырнул денежную котлету на комод. – Не пойду я никуда. Хочешь – иди сама!

– Так! – девушка скрестила руки на груди и начала сверлить меня строгим взглядом. – Либо ты идёшь один, либо я бросаю всё и иду с тобой! Чё как-маленький-то?!

– Ладно, – я взял деньги и начал одеваться в магазин.

– Надеюсь, ты их просто так не потратишь. – я вышел из дома.

В торговом центре полно народу. Ненавижу людей. И все, будто пялятся на меня.

Я зашёл в какой-то магазин с кучей одежды и начал по нему бродить, повторяя то, что мне надо купить. Найдя глазами рубашки, я начал рыться в них. Ничего не нравится. Кто придумал эту хуйню? Кому, вообще, нужны эти рубашки?! Кто в них, блядь, ходит?!

– Вам чем-нибудь помочь? – я обернулся и увидел молодую девушку, стоящую рядом и сверлящую меня взглядом. Себе помоги, дура!

– Нет, спасибо, думаю, я и сам справлюсь. – Ответил я, продолжая рыться в рубашках. Краем глаза вижу, что она никак не отходит.

– Возможно, вы ищите что-то конкретное? – Что, блядь, конкретного можно искать в рубашках?! Кто, вообще, ищет конкретную рубашку?

– Нет, спасибо! – эта, вроде, выглядит симпатично. Примерю её. Я взял одну рубашку и начал осматривать её.

– Примерочные там, – ебучая дура никак не отвалит. Я пошёл в примерочную. Стянув с себя кучу зимней одежды, я увидел в зеркале тощего ссутулившегося парня с огромными синяками по всей руке.

– Зато я человек хороший. – кинул я, надевая рубашку. Думаю, эта мне подойдёт.

В примерочной было мало света, а глаза мои уже давно послали меня нахуй, поэтому я отодвинул шторку, чтобы лучше себя разглядеть.

– Вам очень идёт. – кинула девушка. Да как ты меня заебала!

– Вы считаете? – подхалимским тоном бросил я.

– Да, отличная рубашка, она подходит к вашим глазам. – Она так сильно стремится продать мне эту рубашку, что пизданула что-то про мои глаза? Сервис у них явно на уровне – мои глаза давно спрятались в мешках под ними.

– Что ж, раз так, то я её возьму. – ответил я. – не могли бы вы помочь мне подобрать брюки к ним?

– Конечно, – встрепенулась девушка. – Пару секунд. – Видимо, ей тут просто делать нечего, а я её хоть какой-то работой загрузил.

Купив брюки и рубашку, я поплёлся домой. Марго так и не унималась – бегала по квартире, примеряя то одно, то другое.

– Ну, что купил? – не отрываясь от зеркала, спросила девушка.

– Да, не знаю… – кинул я. – купил, что понравилось…

– Ну-ка, примерь! – я надел новые вещи и показался Марго. Она окинула меня оценочным взглядом и, немного потужившись, выдала:

– Хорошо. Не идеально, зато они хотя бы сочетаются.

– Я старался, – бросил я, стягивая шмотки. На самом деле мне плевать, я бы купил любую понравившуюся мне одежду, просто дура в магазине выбрала именно эти брюки.

Собравшись, мы вышли из дома. Марго закурила и вызвала такси. Самое сложное только начинается!

Глава 35

Родители мои живут в частном секторе далеко от центра. Почти за городом. Когда-то это был и мой дом, но теперь всё изменилось.

Такси доставляет нас до самих ворот дома, Марго расплачивается, а я звоню в звонок.

Я заметно нервничаю, поэтому слышу от девушки несколько ободряющих слов.

Дверь нам открывают, но встречать не собираются, поэтому мы проходим сами. В гостиной за обеденным столом сидит отец. Мать в кухне всё ещё готовит, а брата я так и не увидел.

Стоя в коридоре, я всё ещё нервничал. Я думал, что, будь я один, совесть бы не помешала мне выйти из дома и никогда больше не возвращаться.

– Давай, – шепнула мне Марго – всё будет хорошо. – Мы вышли в зал. Отец, оторвавшись от газеты и косившись из-под очков, крикнул матери:

– Они пришли. – он встал и подошёл ко мне, протянув руку. – Ну привет, сынок. – я пожал руку

– Привет, пап, – он слишком долго держал мою руку. Становилось неловко. – Это Марго. Мы, э … Живём вместе. – Отец ничего не ответил, но руку так и не отпустил. Неловкую паузу прервала вышедшая из кухни мать.

– Привет сынок, – мама явно была не рада меня видеть. – Обед почти готов, подождите пару минут.

– Давай я покажу тебе комнату. – Я показал на дверь. Комната моя вообще не изменилась. Всё стояло на своих местах. Будто, её вообще не трогали.

– Не знаю, почему ты наговаривал на своих родителей. – Марго на мгновение прервала мои ностальгические мысли. – Они показались мне… Милыми.

– Я не наговаривал на них. – Оборвал я. – они – то, о чём я тебе говорил. – я подошёл к тумбочке, стоявшей рядом с кроватью. – Здесь был аквариум Чарли. – я провёл рукой по гладкой пыльной поверхности тумбочки.

– Всё ещё ноешь из-за своей лягушки? – в дверях стоял мой брат в форме. Он был военным моряком, а на новогодние праздники приехал домой. Он делает так каждый год.

– А, это ты, – я не обратил на него особого внимания. Он мне не нужен.

– Ты познакомишь меня со своей девушкой?

– Она не моя…

– Марго, – оборвала меня, протянув руку брату.

– Подумать только, – сраный извращенец поцеловал руку Марго – Как это у моего непутёвого брата появилась такая девушка. Приятный запах, что это? Духи?

– Ага, – Марго явно поняла, что представляет из себя мой братец. – 'Мальборо'. – я рассмеялся. Брат вышел из комнаты, закрыв дверь.

– Мерзкий тип. – Марго обтёрла руку о свою кофточку. – Не знаю, почему я думала иначе… – Она села ко мне на кровать. – Так история с Чарли была правдой?

– А ты сомневалась? – Её слова обидели меня.

– Обед готов, идите к столу. – Крикнула мать.

– Нам пора. – я встал с кровати. – Надеюсь, всё пройдёт нормально. – Стол, как и всегда, ломился от еды. А ведь это ещё не праздник.

Мама всегда много готовила. Иногда мы даже не успевали доесть всё, что было в холодильнике, до того, как это испортится.

Клише из дурацких фильмов тоже присутствовало за столом. Неловкая пауза. Я сидел и пялился в свою тарелку, опустив руки на колени, Марго что-то тыкала вилкой, отец сверлил меня взглядом, а мать, потупив голову, иногда окидывала стол взглядом, передвигая тарелки с едой.

Только брату было похуй на всё. Он жрал, не в чём себе не отказывая. Я был готов убить его.

– Чем ты сейчас занимаешься, сынок? – обратилась ко мне мать

– Ничем серьёзным. – оборвал я.

– А вот твой брат получил контракт в ВМФ. – Гордо сообщил отец. – Он почти дослужился до… До кого ты там почти дослужился, сынок?

– Капитан, – с набитым ртом ответил брат.

– Мне плевать. – кинул я и тут же получил кулаком по ноге от рядом сидящей Марго. – В смысле, он молодец и все дела…

– А ты где-то работаешь? – Спросила мать – уже устроился?

– А тебе есть дело? – я опять получил от Марго. – Нет, я нигде не работаю.

– А вот брат твой, – опять запел отец. – он один из самых востребованных военных!

– Да ну? – кинул я. – Я тут пару часов, но меня уже заебал мой братец, – Раз так, – я повернулся к нему, – скажи-ка мне, брат, ты же был в горячих точках?

– Ну… Да – он явно не понимал, к чему я веду.

– Значит, и людей ты убивал?

– Приходилось…

– И как тебе? – Марго начала что-то шептать мне, но я был не в том состояние, чтобы отвлекаться на неё. – Ты с лёгкостью нажимал на курок? Уверен, что да, ведь любовь убивать и топить у тебя с детства!

– Ты всё ещё помнишь о своей черепахе? – встрял отец – Да она мешала всем!

– Она, блядь, сидела в аквариуме у меня в комнате!

– Ты не понимаешь! – бросил отец

– Да сдохла, и ладно, – крикнул братец, дожёвывая курицу – она тебе была нужна, как игрушка.

– Сынок, – мать тоже захотела что-то мне сказать. – ну выкинули мы её, может, ей лучше было. С ней же даже поиграть нельзя было. – я встал из-за стола.

– Идите вы все нахуй, – я пошёл в коридор и начал одеваться. Краем уха услышал, что говорила Марго.

– Зря вы так, – она тоже встала из-за стола – эта черепашка много значила для… Вашего сына. – она подошла ко мне. Мы оделись и вышли из дома.

Молча мы дошли до остановки. Марго вызвала такси и закурила.

– Дай и мне одну, – попросил я, и девушка повиновалась. – говорил же, что не надо было нам туда приходить.

– Так эта вражда из-за Чарли? – спросила она. – всё это из-за черепашки?

– Не только. Из-за Чарли я сел на систему, а из-за наркоты, они перестали считать меня за человека. – наша машина приехала, как только мы докурили. Мы сели в неё и поехали домой.

Завтра наступает новый год. Надеюсь, до завтра я успею прийти в себя. Хоть бы всё было хорошо. Надо об этом забыть…

Глава 36

Наконец-то этот день перестал быть для меня просто днём. Сегодня у меня хорошее настроение.

Проснувшись, я вошёл в кухню в надежде на завтрак, но Марго меня обломала, сказав, что всё, что есть из продуктов, для праздничного стола. Тогда я понял, что весь день буду голодным. Я пошёл в комнату и закрыл дверь. Мне нужна доза, чтобы вытерпеть этот день.

Зарядив шприц, я впрыснул в вену бурую жидкость. Уже и не помню, когда за последнее время мне было так ахуенно от чёрного. В голове мелькали воспоминания, смешиваясь в одну кучу мыслей.

Я вспомнил весь последний год. Ничего особенного почти не случалось.

Я вошёл во вкус прихода. Теперь мне стало хорошо…

Проснувшись, я посмотрел на часы. Я пролежал четыре часа. Сейчас полдвенадцатого, а это значит, что я всё ещё хочу жрать. Выползаю из комнаты. Марго всё ещё на своём месте, будто и не уходила никуда.

– Что это ты там так долго делал? – спросила она. Я ещё не придумал ответ, но это и не потребовалось – Марго сразу же кинула мне на стол листок со списком и сказала, чтоб я шёл в магазин. Там и пожру.

Собравшись, я вышел на улицу. После запаха прокуренной квартиры, даже оживлённая трасса казалась рассадником свежего воздуха.

– Надеюсь, очередей не будет… – я зашёл в торговый центр и направился к продуктовому. На полках почти ничего не было, а список был большим. Думаю, половину из списка придётся воображать.

Вооружившись тележкой, я начал блуждать по магазину, распихивая бабок и усталых мужиков. К моему удивлению, из того, что мне надо было, не хватало только оливок. Кто вообще жрёт оливки?! Ладно, нет, значит нет. Хотя… Зная Марго, думаю, она пошлёт меня в другой магазин.

Надо что-то делать, я не хочу ходить куда-либо ещё раз.

Осмотревшись, вижу мужика с кучей продуктов, а на самом верху горки из жратвы, замечаю баночку оливок.

– А вот и мой клиент, – картинно потирая руки, чуть слышно говорю я.

Аккуратно идя по пятам мужика с оливками, дожидаюсь, пока он залезет в холодильник с замороженной курицей и хватаю банку. Осталось быстренько смыться. Заруливаю за стеллаж с алкоголем и ухожу к кассам.

Я, мать его, Гринч, сука!

Надо пожрать. Купив все продукты, пересчитываю деньги. Хватит на пару пиццы. Покупаю одну и ещё одну прошу завернуть с собой. Сев за столик, я приготовился наслаждаться 'черепашьей едой', но меня прерывают три тупые пизды в шапках Санты.

– Привет, не занят? – спрашивает блондинка.

– Ну… Вообще-то занят, – кидаю я – я жру.

– Это не займёт много времени, – настаивает она. -Мы всего лишь проводим новогодний опрос.

– А я всего лишь хочу спокойной пожрать. – повышая голос говорю я. – я только что пережил бойню за оливки. Ты когда-нибудь убивала за оливки? – я заржал, откусывая пиццу.

– У нас всего пара вопросов, насчёт празднования нового года. – не унималась блондинка.

– Послушай, Блонди, – кидаю я. – ты, видимо, не поняла, я не хочу ни на что отвечать. Наш разговор и так затянулся, а у меня уже пицца остывает. – ко мне подошла вторая из этой троицы; причёска у неё, как у Девида Боуи из того фильма… Как же он назывался ?..

– Послушай, – наклонилась она. – Мы хотим заработать себе на траву, поэтому и занимаемся этой хуйнёй. Помоги нам, а мы от тебя отстанем.

– Я могу вам помочь. – думаю, у меня есть план. – У меня есть три варианта развития событий: я даю вам адрес барыги, который продаст вам всё, что угодно за минет и пару аскорбинок или я могу отсыпать своей дури, что вряд ли вас устроит, потому что у меня-то не трава, а последний вариант – я шлю вас нахуй и ухожу. – я сожрал очередной кусок пиццы. – думайте, я скоро съёбываю. – тёлки отбежали в сторону и начали шушукаться. А я с непоколебимым ебалом, продолжал поглощать пиццу.

– Мы решили, – блонди подошла ко мне. – Мы думаем, что согласны на твою дурь.

– Охо-хо! – поперхнулся я. Ещё мне малолеток на чёрный садить не приходилось ! – Да вы же умрёте от одного раза!

– Ничего, мы и героин пробовали, так что не страшно. – пискнула Боуи.

– Ладно, – я снова чуть не поперхнулся. – в шесть – я посмотрел на часы – на этом же месте. Мне надо продукты домой занести. – вернувшись домой, я начал выставлять продукты на стол, опустошая огромных размеров пакет.

– Оливки просрочены, – заявила Марго, крутя в руках банку. Ебучий мужик! Надо было забирать оливки у кого-нибудь другого.

– Это была последняя банка. – ответил я – я забрал её из тележки какого-то мужика. – Марго засмеялась. А я продолжил разбирать пакет.

– Чё, правда? – она посмотрела на меня удивлёнными глазами.

– Да, – ответил я. – Тебе же нужны были оливки.

– Дурак, – девушка повернулась к плите.

Я посмотрел на время. Мне уже пора была идти к тем трём девкам. Я, конечно, не обязан был им что-то отдавать, да и желания у меня не было. Мне было интересно, как далеко это может зайти. Уверен, про героин они соврали.

– Марго, – крикнул я, выходя из дома – я приду через час. Я к Кисе. – с Кисой мы уже давно не общались, но у него ужасные провалы в памяти, а Марго его не знает, поэтому, даже если они и встретятся, вряд ли Киса опровергнет всё, что я скажу.

Я снова в ТЦ. Подхожу к тому же месту и вижу три дуры. Они что-то шепчут. Явно было видно, что они на нервах. Они боятся, но не хотят отступать. Как, собственно, и я.

– Мы думали, что ты не придёшь – кинула Блонди.

– Я тоже так думал.

– О нас?

– Нет, о себе. – я улыбнулся. – Вы же понимаете, что я не собираюсь вам ничего отсыпать? Особенно здесь. – девки покраснел от злости или от стыда.

– А зачем же ты пришёл? – спросила Боуи, скрежеща зубами.

– Я сам вам всё сделаю. – с лицом наставника, произнёс я. – не хочу, чтобы кто-нибудь сдох от передоза по моей вине. Ведите туда, где будет всё проходить.

– Пошли. – кинула Блонди и, взяв с собой своих подружек, зашагала в подсобку. Я пошёл с ними.

– И так, – начал я. – Покажите-ка мне свои руки. Одна из вас сказала, что на чёрном вы уже сидели. – Они закатали рукава. Ни одного укола у них не было. – Вы мне совпали. Доверие к вам упало. – я встал со своего места и направился к выходу.

– Стой, – крикнула Боуи. – ты куда?

– Домой. Я не собираюсь садить пиздючек на иглу.

– Нет, мы честно пробовали. – завопила Блонди. – Давай свою иглу. – они пиздели мне. Если бы они кололись хотя бы раз, вена бы всё равно начала забиваться, а это значит, что шрам остался бы. Но… Скоро ломка, а при Марго я ширяться не могу, поэтому… Выбор не велик! Я вернулся на место и начал варить. Наполнив шприц, я вводил бурую смесь каждой по очереди.

– Одна должна остаться трезвой. – Сказал я.

– Она останется! – Боуи ткнула пальцем на третью подругу, которая постоянно молчала. Она покраснела и кивнула в знак согласия с Боуи.

– Ладно, – я продолжил 'инфицировать' пиздючек. Как только все были готовы, я встал с места и собрался уходить.

– Следи за ними, – сказал я. – А, когда оклемаются, шли их нахуй. Не нужны тебе такие подруги. – Третья покраснела. – И отрасти себе хотя бы бабские яйца. – я пошёл в туалет. Времени до нового года оставалось мало, а мне всё ещё нужна была доза. В туалете я принял свою 'иглу' и, купив вина, пошёл домой. Надо будет купить новую бочку. Мало ли, что может быть в этих пёздах…

Глава 37

После дури пробивает на пожрать. Это побочный эффект. Когда вена забивается, кровь поступает плохо, потому что сосуды закупориваются.

Некоторых тянет на сон, кого-то – на сладкое или любой другой хавчик, иные теряют сознание. Бывает и так, что у одного человека сочетаются все побочки. Могут разом, могут раз через раз.

Я вошёл в квартиру. Было тихо.

– Я купил вина! – никто не ответил. Видимо, Марго уснула. Пройдя по квартире, я её не нашёл.

Жрать хотелось, что аж кишки сводило, поэтому я решил доесть всё, что по любой причине не вошло в салаты. Уверен, сами салаты Марго мне жрать не разрешит – ещё не время. Я принялся набивать брюхо остатками курицы и зелёного горошка.

Увлечённый процессом, я не услышал, как она вошла, но всхлипы из коридора доносились отчётливо.

– Что случилось? – вышел я к ней – тебя кто-то обидел?

– Я… Я встретила его… – Всхлипывала девушка. – Тебя долго не было, поэтому я сама пошла в магазин за оливками. Я встретила там моего брата. – ПОЛНЫЙ, БЛЯДЬ, ПИЗДЕЦ! – Он сказал, что я должна вернуться домой. Я сказала, что теперь живу своей жизнью. – этот мудак должен был отстать. Почему он не отъебался?! – Я сказала, что больше не побеспокою его, а он сказал, что, если ещё раз меня увидит, заберёт меня домой, хочу я этого или нет. – я сел рядом с Марго и обнял её за плечи

– Хочешь, я убью его? – с полной серьёзностью произнёс я. Не знаю, как, но от братских чувств я перешёл на чувства… Высшие…

Что-то мне нравилось в Марго. Она мне сама нравилась, но предал значения этому я только сейчас. После того, как произнёс эту фразу.

Марго посмотрела на меня глазами, полными надежды на серьёзность моих намерений, но, в то же время с мыслью о том, что я шучу.

– Думаешь, этого никто не узнает? – спросила она.

– Мне плевать. – я почти утонул в её залитых слезами глазах, но вовремя опомнился.

– Ладно, – я хлопнул себя по ляжкам и вскочил с места. – давай об этом забудем. Скоро ведь праздник!

– Ты прав, – Марго утёрла лицо рукавом и, сняв верхнюю одежду, прошла в кухню. – Ты чё, всё сожрал?!

– Салаты не трогал.

– Ладно, думаю, нам уже хватит всего, что тут есть. – она открыла холодильник. – Ого! Ты купил вино!

– Я подумал, что оно не помешает… – наступило время праздновать.

Шампанское и куча еды, какая-то муть по ящику и стрёмная музыка, на которую никто не обращает внимания, мы вдвоём, но нам весело. Нам хорошо вместе.

То чувство, которое я упорно гнал от себя, заставляя самого себя думать, что Марго мне, как сестра… Это чувство, пробудившееся, когда я увидел её в слезах… Оно вернулось… Но… Это из алкоголя. Я уверен.

Стук в дверь. Открываю. На пороге стоит бледный, будто восставший из мёртвых, Киса и пьяный, но не слишком, Балу.

– С Новым Годом! – одновременно крикнули они.

– Э … – я опешил, не зная, что сказать. – Вы чего тут делаете?

– Да, мыэ, рэшыли, што ты одын нэ должын – мямлил Балу.

– Короче, – перевёл Киса. – Ты зашёл к Балу, он не мог это забыть, поэтому нажирался и решил навестить тебя. Типа, в расчёте. Типа, Балу стал чувствовать вину, что с тобой не общался. А я его на улице нашёл.

– Кто там? – послышалось из кухни.

– Тут Киса и Балу… – ответил я.

– Так пусть войдут. – снова донеслось из кухни. – Мы всё равно это не съедим вдвоём. – Киса вошёл и затащил Балу. Они скинули верхнюю одежду и вошли в дом.

– Аааа – заорал Балу – Так это её ты искал бэгал?

– Да, Балу, её – ответил Киса – Он и ко мне приходил про вас спрашивать. Но я тогда был не в состояние, поэтому разговора не помню. Помню, что мне об этом кто-то рассказал. – Киса протянул Марго руку. – я Киса, а это, – он тряхнул Балу – Балу.

– я Марго, – девушка протянула руку в ответ. – Давайте к столу, пока ещё не слишком много времени. – гости прошли к столу, и мы продолжили праздновать. Не очень я был им рад, но мне польстило, что они заявились. Но почему же они не приходили раньше? Ну и хер с ними. Этот год будет особенным.

Напившись и наевшись, гости решили покинуть нас. Балу был не в состояние стоять, поэтому его увезли на такси, сказав адрес и предупредив его… Кто-бы-она-ни-была. Киса, стоя на пороге, тоже был достаточно накачен, поэтому решил, что сейчас самое время для откровений.

– Шепк – кинул Киса. – Ты меньа прсти.

– За что?

– Я Мастеру врал, что мы с тбой часто видимся, поэтому он… – Киса запнулся. – Он мне давал для тебя… – Киса вытащил из кармана дурь. – Он знал, что ты хороший. Ты его часто выручал, поэтому он тебе каждый новый год такой подарок делал. Он знал, что ты один празднуешь, но я говорил, что захожу к тебе после праздников, поэтому он просил меня отдавать тебе это. А я враааал – Киса расплакался. Такого я точно не ожидал. Не то, что Киса пиздит мою дурь – зная Кису, этому не удивляешься. Я опешил, когда он расплакался. Киса, конечно, сентиментальный тип, но я никогда не видел его в слезах.

– Да ладно тебе, Киса, – я хлопнул его по плечу. – Бывает всякое. Не парься, прошлое в прошлом. – Киса сжал меня в своих объятиях

– Ты хороший парень, Щепка! – всхлипывал он – Ты хороший парень. – Выпроводив, наконец, Кису за дверь, я вернулся к Марго.

– Что так долго?

– Киса мне в любви признавался. – бросил я.

– Так и знала, что он гей. – ответила Марго.

Праздничный вечер медленно перетёк в ночь, а праздничное настроение немного улетучилось. Мы сидели на полу и пили вино, разговаривая обо всём подряд.

Пьяный, я смотрел на Марго, и чувство, что я безуспешно пытался погасить весь этот вечер, вспыхивало всё сильнее. Я уже не мог подавить его. С каждым бокалом оно усиливалось.

– Марго, – я натворю хуйни, но я хочу натворить хуйни. – Можно я сделаю что-то, о чём буду жалеть завтра?

– Что? – девушка явно не поняла, что я имею ввиду. – Ты опять хочешь наркоту свою вкачать? – ничего не отвечая, я наклонился к ней, и наши губы слились. Она не особо сопротивлялась. Скорее, она не ожидала, что будет именно то, что было.

– Д… Думаю, нам пора спать. – она встала с места и пошла в постель. – Утром… Утром поговорим… – кинула она вслед. Блядь! Я жалею уже сейчас! Я упал на пол и закрыл глаза.

Глава 38

– Уже неделю мы с Марго не разговариваем так, как мы разговаривали раньше. Она избегает меня всеми силами – уходит на работу раньше, чем обычно, а возвращается намного позже. На мои вопросы не отвечает. Говорить со мной не хочет. – я делаю глоток пива, смотря на Кису вопрошающим взглядом. За последнее время, после нового года, мы с Кисой стали частенько видеться. Сегодня я позвал его в бар. Думаю, мне надо было кому-то выговориться об этом. В любом случае – лучше с Кислой, чем травиться и ловить жуткие трипы и кошмарные сны.

– Ну, друг, – Киса тоже отхлебнул из кружки. – Думаю, тебе стоит дождаться момента и просто всё на неё вылить… Типа, хочет она этого или нет, просто взять и рассказать всё, а она уже пусть сама решает, что ей делать с этой информацией. – Киса снова отхлебнул, мерзко хлюпая. – Другого пути я не вижу.

– Ну… Наверное, ты прав… – Не видя иного выхода, я принял совет Кисы.

Мы сидели и пили. Долго разговаривая обо всём и обсуждая последние пару дней нашей жизни. Оказывается, Киса, поговорив с Балу, тоже решил завязать с чёрным, но слез ещё не до конца. Похоже, я один останусь на игле до конца своей страной жизни. Киса сказал, что, если заливать водкой, ломка не чувствуется. Он откуда-то узнал, что неделя на водке полностью снимает с иглы, а неделя на виски – с водки. Сомнительная схема, думаю, я лучше от ВИЧ сдохну, чем от цирроза. Кстати, об этом, я посмотрел на время и понял, что скоро у меня начнётся ломка. Надо пойти заправиться.

– Киса, я не на долго. – Встаю из-за стола и направляюсь к туалету.

Приготовив всё необходимое, понимаю, что шприца у меня нет. После того случая с пиздючками, я покупал только одноразовые шприцы. На них очень быстро скапливается грязь. Поэтому-то они и одноразовые. Последний такой я смыл ещё дома, а новый купить забыл.

Выхожу из туалета и вижу – наш столик заполнен Холодком и его уродами. Какого хера они тут забыли? Похуй, не страшно. Надо потихоньку выйти из бара, чтоб меня никто не заметил. Пробираюсь к двери, ползя по стеночке, но Киса, будь он, всё равно умудряется разглядеть меня и подзывает к себе.

– Привет, – говорю я, протягивая руку всем новоприбывшим.

– Здорова, Щепка. – Холодок лупит мне по руке, отбивая кисть. – Чё, как спраздновал?

– Да заебись! – перебивает Киса, не давая мне даже открыть рот. – Мы прям пиздато отметили! Даже Балу пришёл!

– Ого, – Холодок был явно удивлён этим. – А я, вот, прям перед новым годом – прям 31-го – встретил сестру. Ну да это похуй. Чё это ты решил всех позвать? А нас не позвал! – с упрёком кинул Холодок.

– Да я и не хотел никого звать, – начал оправдываться я. – они сами ворвались....

– Да, – Снова перебил меня Киса. – Если бы не мы с Балу, они с твоей сестрой так бы и тухли в одиночестве! – Киса, через мгновение осознав, что пизданул лишнего, потупил взгляд.

– Чё?! – Холодок пришёл в ярость. – Нахуя она у тебя?

– Да… Это… – я не знал, что ответить. Сказать, что он её заебал, поэтому я её приютил? Сказать, что… Что? Что мне, блядь, сказать, чтоб этот урод оставил меня в живых?! Пока я раздумывал над ответом, Холодок решил всё сам.

– Короче, – выдал он. – если до конца недели ты не приведёшь её ко мне, я приду к тебе и заберу её. Всё. -Холодок встал из-за стола и отхлебнул Кисеного пива. – В воскресенье за этим же столиком. Спасибо за пиво.

– Киса, блядь! – кинул я, падая за стол.

– Прости, друг, – запричитала Киса. – я не знаю, как… Это само вырвалось! – возвращаясь домой, настроения было хуже, чем, когда я шёл в бар. Кису винить не за что – его мелкий мозг и развязанный язык всегда его подставляют. Он не виноват. Ну, ни во всём. Меня больше волновало, что мне сейчас делать: отдать Марго этим уродам? Так она меня будет до конца жизни считать куском кала. Отпиздить Холодка и шайку? Один я с этим не справлюсь, а остальные вряд ли помогут. У Холодка куча друзей, я только своих подставлю. Рассказать всё Марго и свалить из города? Так у нас и денег-то столько нет… Надо что-то придумать. Надо поговорить с Марго.

Я вошёл в дом и открыл дверь.

– Марго?

– Привет.

– Нам надо поговорить.

Глава 39

Я сидел на унитазе, закрывшись в туалете около получаса назад, и слушал крики Марго. Я ей всё рассказал. Я рассказал ей про бар и Кису, рассказал про Холодка и про то, что он хочет, чтоб я вернул ему Марго… Будто это просто вещь…

А ещё я рассказал про себя. Про то, что я гасил в себе всё это время, про то, что было в новый год… Но самое главное – я рассказал про героин. И вот, к чему меня это привело. А еще говорят, что правда лучше.

– Да я верила тебе! – слышалось из кухни. – Я верила, что ты бросил это всё!.. – Это же не курить бросить – так просто не выйдет. Но ей сейчас этого не объяснить.

– Я, когда тебя любила, ты на меня внимания не обращал !.. – не хотел я принимать, что мне нужен кто-либо, кроме меня…

– Я думала, что ты не скажешь брату, где я !.. – так я и не сказал. Это Киса, долбаёб, язык не держит. Я тут не при чём.

– Если бы и правда любил, не стал бы соглашаться отдать меня брату!.. – Немного эгоистично… Я и жить люблю… Я не соглашался, он меня даже слушать не хотел!

– Если то, что ты сказал правда, то ты мне не нужен!.. – Я сказал тебе правду, потому что хотел сделать лучше. Правда всегда колет. Но лучше её узнать сразу, чтобы потом не наделать ошибок… Крики стихли, а значит пришло время выходить. Ноги свело судорогой. Они будто ватные. Пытаюсь встать, но ничего не получается. Падаю и разбиваю себе лоб об кафельный пол в туалете. Дожили, блядь. Выхожу. Марго сидит на диване и, закрыв руками лицо, тихо плачет. Я сажусь рядом и, обняв за плечи, притягивают к себе.

– Обещай, что что-нибудь придумаешь? – всхлипывает она.

– С чем? – я знал, что её нельзя отдавать брату. Он же её убьёт. Если раньше он обращался с ней плохо, то сейчас станет обращаться ещё хуже.

– С моим братом. – отвечает она, поднимая глаза на меня. – С твоей зависимостью…

– Ладно, не смотря на неё, кидаю я. – надо что-то решать. Решать со всем этим. Раз и навсегда.

Утром я, пытаясь придумать план, вызваниваю Кису и встречаюсь с ним в баре.

– Надо что-то делать. – заявляю я ему.

– А что мы сделаем? – Киса, хлебая пиво, сидит напротив и смотрит на меня ожидающим взглядом. – Мы его не побьём.

Он сильнее. Да и их больше…

– Надо найти компромисс. – говорю я. – Надо думать. Думай, Киса! – мы сидели и думали до самого вечера. Обсуждали все возможные варианты, пока наконец не налакались пива.

Домой я пришёл пустой во всех смыслах. Я не знал, что делать. Я не хотел отдавать Марго какому-то уроду, который над ней издевается, но знал, что этот урод может меня убить, поэтому я решил не приходить к нему на встречу. Благо, адрес он мой не знает.

До конца недели я старался никуда не ходить. Сидел в основном дома. И Марго сказал делать то же самое. Но я понимал, что вечно мы прятаться не можем, поэтому у меня созрел ещё один план.

– И так, – командным тоном говорил я. – Я достал немного денег из своих сбережений и сделал так, чтоб ты тоже имела к ним доступ. Теперь ты собираешь чемоданы, и мы валим отсюда, как можно быстрее. Билеты уже есть, Киса мне с этим помог. – возможно, я развожу панику на ровном месте. Обычно-то гопников боятся, но не на столько же… Но тут дело намного серьёзнее. Думаю, лишние меры предосторожности не помешают – этот урод и человека убить не побрезгует. Думаю, я всё правильно делаю.

Звонок от Кисы.

– Щепка, – задыхаясь и кашляя хрипит он. – Ты мен, прости… Я … Они ко мне ворвались… Уж не знаю, что такого в этой девушке, но Холодку она очень нужна… Они… Они меня избивали, пока я им твой адрес не сказал… Ты меня прости, я не должен был, но так вышло… Я не специально…

– Ладно, не парься, Киса. Ты нам и так помог. Спасибо, что позвонил. – я кладу трубку. Блядь! Теперь они идут сюда.

Звоню в контору и пытаюсь поменять билеты на сегодня. До ближайшего рейса два часа. Лучше валить сейчас. Вызываем такси, попутно собирая чемоданы. Я весь на нервах, Марго курит пятую сигарету. Вот, вроде бы, какие-то гопники. Ну что тут такого ?.. Но они могут многое сделать !.. На них даже мусора забивают. Эти типы – раковая опухоль города. Они слишком опасны, чтобы жить.

Стук в дверь. Наверное, это таксист. Открываю и получаю в лицо. Слышу, как хрустит мой нос. Я падаю на пол. В ушах звенит, но, сквозь звон, я слышу крики Марго и ор и хохот этих уродов. И с чего я решил, что таксист постучит в дверь?

Глава 40

– Эй, друг, – Тощий, иди нахуй! – давай, лети сюда! – я опять в пустоте. Лечу к тощему. Меня охватывает злоба. Я РАЗОБЬЮ ТЕБЕ ЕБАЛО, ТОЩИЙ!

УДАР

Я вижу её. Она стоит напротив. Её держат какие-то уроды, но она сопротивляется и что-то орёт. Я ничего не разберу – в моих ушах стоит сильный звон. Слышу только чей-то 'я тебе покажу, что бывает, когда меня наёбывают!' Видимо, этот голос был близко.

УДАР

Тощий, когда ты отъебёшься?! Я лечу прям к нему на встречу. Тощий стоит в самом низу, а я пролетаю ещё кого-то.

– Привет, сын, – это отец. Что он тут делает ?! – я хотел тебе сказать, что, кем бы ты ни был, ты всё равно мой сын.

– Он прав, сынок, – и мама здесь ?! – ты можешь быть кем угодно, но ты остаёшься нашим сыном, и мы любим тебя. – что?! Впервые за всю жизнь я услышал, что вы меня любите!

– Эй, урод, – я повернул голову. – Прости меня за детство. – и брат здесь… – я был маленьким. Понимаю, что звучит это, как оправдание, но всё равно… Прости меня, брат! Мне надо было быть… Умнее…

УДАР

Шум в ушах усилился. Я сижу на стуле, руки закинуты за спину. Кисти что-то переживает, впиваясь в кожу. Яркий свет слепит меня. Я чувствую, что что-то тёплое и густое стекает по лбу, а голову жжёт и обдувает холодом. Кто-то маячит перед моим лицом, но я ничего не вижу из-за света. Он что-то говорит, но слова я тоже различить не могу – в ушах шумит.

УДАР

Я лечу всё быстрее и быстрее. Тощий уже орёт мне, но мне на него плевать. Я пролетаю черепаху. Это Чарли.

– Чарли! – он поворачивается на меня. – Прости меня, Чарли! Я не должен был бросать тебя! Я не должен был оставлять тебя без присмотра! Я не хотел твоей смерти, я не хотел, чтоб ты ушёл из моей жизни! Ты был единственным, кого я любил и кто любил меня! – Чарли приблизился ко мне. Мы обнялись. Думаю, теперь он меня простил.

УДАР

Я на полу. Стул давит на меня сверху. Глаза застилает густая тёплая кровь. Я слышу плачь Марго и крики уродов. Кто-то наступил мне на голову и начал давить своим тяжёлым сапогом.

УДАР

Я вижу его всё чётче. Вижу, как он уже машет мне руками. Сука, Тощий, я до тебя доберусь!

Я вижу Кису, Мастера, Циклопа и Балу.

– Ребята! – кричу я им. – Спасибо вам! Вы самые лучшие друзья! Жаль, что понял я это только недавно.

– И ты нас прости, Щепка – говорит Киса. – надо было нам уделять больше времени дружбе с тобой. Так бы и не разошлись.

– Я прошу прощения за это же, ребята!

УДАР

– Да когда же ты уже сдохнешь. – шум в ушах усиливается, но я слышу его голос. Он, будто, звучит у меня в голове. Я слышу его дыхание. Я чувствую, как холод стали впивается мне в ухо, резким движение пролетая насквозь. Я чувствую тёплую струю, в очередной раз стекающую по моему лицу.

УДАР

Я вижу её. Она так прекрасна. Только сейчас я в полной мере осознал это. Она, будто ангел, приближаясь, что-то мне шепчет, но из-за звона в ушах я ничего не слышу.

– Марго, я… Я думал, что никогда не пойму этого, но я понял! Понял только сейчас! Я понял… Что… Ты нужна мне… Я понял, что не могу без тебя… – я открываю глаза и в зареве слепящего света вижу её лицо. Я вижу её в упор – я люблю тебя…

– Эй, – Тощий протягивает мне руку. – Слушай, Щепка, прости меня за всё. Я не хотел… Не думал, что всё так будет… Думаю, что я понял свою ошибку… Ты простишь меня? – злобы на Тощего у меня нет. Я беру его руку

– Прощаю, Тощий, – говорю я – все мы ошибаемся.

– Круто, – Крикнул он. – пойдём, я тебе покажу чё! – мы куда-то уходим, оставляя позади всё прошлое. Теперь я здесь, а значит, мне на всё плевать.

КОНЕЦ

Часть 2: Киса
Глава 1

– Расскажите-ка нам ещё раз, – заговорил тип в строгом костюме, – откуда у вас это? – он поднял над лампой пакетик с порошком.

– Я… Ээ… – что я, блядь, отвечу? Купил? Да они меня сразу засадят. Говорить, что мука или сахарная пудра не вариант – они же не дебилы, явно на экспертизу понесут. Надо выпутываться. – Друг отдал. Попросил подержать у себя. А я и не знаю, что это. – я посмотрел на типов напротив меня. Они явно не верили мне. – Я-то другу доверяю. Ну дал, ну и ладно. А тут вон оно что… – Дурак в костюме закивал головой. Чё ты киваешь?! Я же знаю, что не веришь!

– Ладно, а у друга оно откуда?

– Так, а мне-то почём знать, – фыркнул я в ответ. – Если есть, значит взял где-то.

– Хорошо, – опять замотал башкой пижон. – Нам сказали, что у вас были проблемы с наркотиками. Что вы на это скажете? – Что я на это скажу? Они у меня и сейчас есть, ебать. Да у всех, кого я знаю, они есть! Как говорил Щепка: 'все мы наркоманы'. Конечно, этого я отвечать не буду.

– Да, были, но уже прошли, друг. – кинул я, пытаясь сделать убедительную интонацию.

– Ну… Хорошо… Если вы скажете, что это за друг, мы отпустим вас. – они пиздят. Они меня и так отпустят – у них на меня ничего нет. Я, конечно, частенько попадался, но это было давно. Я уже полгода, как не попадаюсь мусорам. Этот раз – чистая случайность. Ненавижу случайности!

– А я друзей не выдаю. К тому же, – огрызнулся я. – Если вам нужен он, почему меня поймали?

– Потому, что попался ты. – мент явно выходил из себя. Пора завязывать играть с ним в игры.

– Ладно, чувак, – думаю, у меня есть план. – Вот, что я тебе скажу – у меня есть пакет странной дряни, на нём есть мои отпечатки, а ещё есть инфа, что мне её просто отдал друг… – тут я понял, что всё играет против меня. На хер я это сказал?! Вот так всегда! Ляпну что-нибудь не подумав, а потом и я, и другие страдаем. – Слушай, ведь я мог бы и не брать то, что в пакете. Типа, не пробовать. – я только что придумал ещё один гениальный план! Да я доктор Эйнштейн! – говорят, что многое может быть в виде порошка, так? Вы явно уже знаете, что это такое. Вы же не дураки. – типы посмотрели на меня каким-то неоднозначным взглядом. Зря я так сказал… – Типа, я к тому, что… Вы -то знаете, а я – нет.

– И откуда нам знать, что ты говоришь правду? – пидор хочет убить меня моим же оружием?! Хуй тебе!

– Не знаю… Поверить на слово? – они пошептались между собой. Не знаю, о чём, уловил только слова 'он бесполезен' и 'пусть идёт'. Они меня отпустили, но я понимаю, что они не отстанут. Надо запутать следы. Как ебучий Мариарти! Дурь, конечно, они не вернули, поэтому я лишился и денег, и ширева. Выхожу из участка. Они пустились в слежку – от меня не отставала какая-то чёрная тачка. Если хочешь следить незаметно – бери более яркую машину! У всех в городе яркие тачки, мало кто гоняет на чёрных. Но я-то не дурак, я всё понимаю!

Сегодня гостей у меня не будет, поэтому дома безопасно. Придётся вскрывать свою нычку. Ну и хуй с вами, черти!

Возвращаюсь домой и включаю телек. Они явно будут палить в мои окна, а это значит, что конспирация сейчас нужна. Скоро будет ломка, поэтому нужно жохнуть, но сейчас это ж

делать опасно – могут ворваться. Придётся ждать до конца кумара.

Ладно, пидоры, хотите поиграть? Кису вам не одолеть! Киса, сука, Остап Бендер! Сажусь на диван и, шаря в подушках, достаю заветную дурь. Иду в толчёк.

Как же хуёво жить на первом этаже! Похуй.

В толчке принимаю немного 'снежной пыли', и меня расслабляет. В нашем городе нормального порошка не найти, поэтому приходится перебиваться чем есть. Хуйня. В толчке долго сидеть нельзя – подозрительно. Выхожу и, пытаясь не шататься, доскребаю до дивана и плюхаюсь на него. После этой хуйни рубит в сон. Ломку это, конечно, не предотвратит, зато немного отсрочит. Выиграл время!

Закрываю глаза, и меня уносит в мир грёз.

Глава 2

Ненавижу сны во время трипа. Такое себе зрелище! Типа, одни кошмары снятся.

Похуй. Надо похавать и идти по делам.

Смотрю в окно – та тачка всё ещё стоит под падиком. Сука. Сейчас с наркотой палиться нельзя. Надо подумать, куда спрятать заначку. Они же по-любому припрутся с проверкой.

Осматриваю глазами квартиру. Диван? Не, банально… Под ковёр? Не, тупо… В крупу? Слишком очевидно… В бачок унитаза? Промокнет… Ни хуя в голову не лезет.

Ладно, похуй, есть у меня идея. Захожу в подъезд и закидываю порошок в пачку из-под сигарет, а их – в почтовый ящик. Кладу его так, чтобы была видна марка сиг и закрываю почтовый. Да я, блядь, Мистер Джей! Так заныкать не каждый может!

Смотрю на часы – половина первого. Как-то многовато… Надо идти по делам. Но эти пидоры от меня не отстанут. Ну и хуй с ними. У меня есть нычка.

Сегодня не пойду к Мастеру. Раньше-то я частенько у него бывал. Тарил у него 'пудру'. Мастер говорил, что это чистый кокс, но я-то не дурак – знаю, что чистого у нас не найти, а у Мастера связей не так уж и много. Похуй. Есть, что есть, мне и этого хватит. У меня сейчас других дел полно.

Захожу в магазин и покупаю пару пачек сока и кучу апельсинок.

Чёрная тачка так и не отъебётся. Они бы хоть номера меняли. Интересно, сколько они будут за мной следить? Похуй.

Иду в больницу. Знакомая медсестра встречает меня улыбкой и проводит в палату. Идя по коридору, медсестра пытается промозолить мне уши рассказами о её состояние. Мне на это начхать – я знаю, что медсестра пиздит. Но для чего? Может, дать мне надежду хочет? Честно говоря, сейчас я надеюсь, что она скоро умрёт. Не в смысле 'скорее бы ты сдохла, да я бы сюда не таскался', а в смысле 'скорее бы ты уже отмучилась, да тебе бы легче стало'.

Мы доходим до палаты, и медсестра, снова улыбнувшись, открыла дверь и, впустив меня, закрыла её.

– Привет, – робко обронил я. – я тут тебе сок принёс…

Глава 3

Я смотрел на гниющее в собственном соку тело, обмотанное присосками, трубками и капельницами и тихо ненавидел это всё. Я ненавидел здешних работников, потому что они ни хера не справлялись со своей работой, я ненавидел это место, потому что оно угнетало одним своим видом, я ненавидел местных пациентов, потому что они были овощами или близились к этой стадии, я ненавидел её, потому что не мог смотреть на медленное её увядание, но больше всего я ненавидел себя за все эти мысли.

Я знал, что она не может говорить, поэтому ничего не спрашивал, знал, что она не слышит, поэтому не говорил. Я знал, что она не понимает, что происходит, поэтому не видел смысла приходить, но что-то тянуло меня сюда. Что-то заставляло приходить.

Сжав её сухую костлявую руку, я почти не чувствовал в ней жизни. Она приоткрыла глаза и, кинув на меня пустой безжизненный взгляд, снова закрыла их.

Я смотрел на неё, сжимая её руку. На моих глазах проступили слёзы. Мне было жалко, наверное, больше себя, чем её. Зачем она заставляет меня проходить через это?!

Было бы легче, если бы мне было плевать. Если бы мы не встречались. Нет! Надо гнать эти мысли от себя. Всё это хуйня.

– Ей становится лучше… – обронила зашедшая медсестра. Она и сама не верила в то, что говорит. Я же не дурак, я вижу, что лучше ей не станет. Я решил ничего не отвечать.

– Знаете, иногда она подолгу остаётся в сознание. – продолжала медсестра. – Я говорю ей, что вы приходили. Иногда она меня понимает…

– Зачем вы мне это говорите?

– Я… Я просто хочу вас поддержать… – опешила медсестра. – И-извините… – я отвёл взгляд.

Пора была идти. Я отпустил руку и, поцеловав её в лоб, поднялся с места.

– До встречи, – обронил я. – надеюсь. – я приду сюда завтра. Снова. А как иначе? Хочу быть с ней в последний день. Хочу с ней попрощаться.

Я каждый день прощаюсь с ней, потому что не знаю, какой будет последним…

Медсестра выбежала за мной.

– Стойте! – я обернулся. Она притягивала мне листок. – Это мой номер… Если захотите… Я свободна в пять… – надо было ширнуться.

– Где у вас тут туалет? – медсестра ткнула пальцем на белую дверь.

Когда ты под кайфом, тебе похуй на всех. Когда ты под кайфом, ты уходишь от всех проблем. Думаю, поэтому я и сел на систему… Уверен, это одна из причин…

Я, сев на унитаз, запихал в нос жменю серебряно-белого порошка и, растворяясь в эйфории, погрузился в 'мир, на порядок выше'.

Глава 4

Сегодня у меня встреча. 'Какие-то-там наркоманы'. Собирается в кружок пара типов и рассказывают друг другу, как же им хорошо без дозы. Хуйня. Но идти надо… Я ж, типа, бросаю…

Чёрная тачка от меня никак не отъебётся. Думаете, я такой тупой? Я уже давно раскусил ваш план! Я ебучий Эркюль Пуаро!

После смерти Щепки, всех торчков города начали вязать. Уроды. Лучше бы вязали таких, как Холодок, тогда бы и нормальным людям жилось спокойнее, и торчки бы никого не трогали.

Собираюсь и иду на остановку. В автобус, как всегда не пробиться. Чёрная тачка всё ещё на хвосте. Интересно, о чём они сейчас думают? '– Сейчас мы его с поличным поймаем!»

– Да! Наконец-то! ХУЙ ВАМ! – доезжаю до центра и вхожу в комнату с кучей неудачников. Похуй. Я, типа, понимаю, что не лучше, но всё равно не считаю себя таким же… Падшим… Хотя, уверен, они-то же самое думают.

– Здравствуйте. – начала воспиталка. – Кто-нибудь хочет начать? – все молчат. Стесняются своих проблем. Я понимаю. Даже среди наркоманов стрёмно говорить, что ты наркоман. Это, если бы куча людей наступили в говно. Каждый знает, что он наступил, но говорит другому, что у него-то меньше всех. Тупая аллегория. С чего я взял, что станет понятнее?

– Может вы? – воспиталка тычет в мою сторону. Я аж растерялся… Пора завязывать говорить самому с собой. Даже в голове.

– Э… Ладно, – я прочистил горло и начал говорить. – Всем привет, я Киса. Меня так все называют. Я сижу на системе. Очень, блин, долго. Я был в завязке почти три месяца, но последнюю пару дней снова начал 'гнать'. У меня, это, есть любимый человек, находящийся на пороге смерти, а ещё меня преследуют погоны; я понимаю, что 'гнать' нельзя, но ничего поделать не могу. Подумал, что, если сорвусь один раз, то будет всего один раз. Не вышло…

– А почему вы сорвались? – воспиталка сверлит меня взглядом.

– Это из-за моего друга.

– Ваш друг заставил вас?

– Нет, он бы такого не сделал.

– А почему вы сорвались из-за него?

– Потому что его убили.

– Из-за наркотиков?

– Что? – почему, если ты наркоман, то ты обязательно должен дружить с наркоманами, жить в бичёвне, умирать от передоза или любой наркоманской болезни и убивать ради дозы? Ебучие клише, которые накидывает общество. Ну, конечно, первый пункт у меня соблюдается… Но остальное – клевета! – Нет, его убили из-за девушки. Это долгая история, я не буду её вам рассказывать. – воспиталка посмотрела на меня непонимающим взглядом и, отвергнув голову, начала так же мучать других.

После собрания, я пошёл домой. Надо было развеяться. Ненавижу этот город всё сильнее. Делать было нехуй.

Щепка был пиздатым типом, с которым можно было выпить пива и поговорить обо всём, а сейчас эти уроды отобрали у меня единственного близкого человека. Пидоры! Я вернулся домой, врубил телек и, закинув дерьма себе в нос, начал пялить ящик.

Глава 5

Я сидел в баре и пил своё пиво.

Эта сраная машина никак не отстаёт. У меня появилась стратегия: светиться мало, но в людных местах и меньше контактировать со старыми знакомыми. Холодка я и так избегаю. После того случая с Щепкой – да примет его Вальхалла – Этого мудака посадить мало! Теперь я перестал светиться у Мастера и почти полностью оборвал связи с Балу. Пусть уроды думают, что я завязал с прошлой жизнью. Пусть думают, что клеветали на меня. Тупые уроды, вы ещё узнаете, с кем связались!

Мой столик находится прям у окна. Окно тонировано снаружи, поэтому с улицы 'внутренности' бара не видны, но мне-то отсюда всё хорошо видно! Я вижу, как один из уродов вышел из машины и вошёл в бар. Он подошёл к стойке и, повертев башкой, попросил проводить до столика. Милая девушка улыбнулась типу и указала на свободное место. И какого хуя он тут забыл?! За мной шпионить вздумал, крыса? Ну ладно…

Я залпом допиваю пиво и прохожу в туалет. Закрывшись в кабинке, жду. Через щель дверцы я увидел, как придурок вошёл за мной. Ловушка захлопнулась! Есть у меня кое-что для тебя, урод! Я громко сморкаюсь и выхожу из кабинки, потирая нос – делая вид, что только что 'забил ноздри'. Урод в чёрной куртке и коричневых джинсах, стоящий напротив, частенько кидает на меня взгляд. Напрягает. Похуй.

– Тебе что-то нужно, друг? – кидаю я, в очередной раз поймав его взгляд.

– Нет, – кретин поднял руки, направив ладони ко мне. – А ты там… Ну… – я смотрю на него вопрошающим взглядом. – Ты там… Закинулся чем?

– А тебе какое дело, приятель? – вот ты и попался, дурак!

– Да, понимаешь… – неправдоподобно начал тот. – Мне бы тоже дозу достать, но я не знаю, где… Подсобишь?

– Ну, друг, – я вздёрнул голову. – Я о таком говорить не хочу…

– Да ты не подумай, – чувак явно переигрывал и, думаю, понимал это, но останавливаться не намеревался. – У меня и деньги есть. – с этими словами он достал 'котлету' купюр из внутреннего кармана куртки.

– Не знаю, друг, – кинул я. – Не думаю, что у тебя хватит. Надо пересчитать. – тупица не такой умный, как я думал – он всучил мне кипу бумажек, разрешив пересчитать их. Я, с видом знатока, зашёл в кабинку и начал шумно шелестеть купюрами. Я знал, что они могут быть мечеными или фуфлыжными, поэтому проверял каждую банкноту, откладывая те, что были почти настоящими.

Невооружённым взглядом разглядеть подвох было бы невозможно, но мой взгляд 'купюрного сомелье' не мог ошибиться. Помню, когда мне было совсем мало лет, я со своим криминальным дедом подделывал бабки. Дед, много лет сидевший в тюрьме, обучил меня всему, что нужно было знать, чтоб не спалиться и уметь отличать поддельные купюры от настоящих. Тогда я воспринимал это как игру – ты рисуешь города на бумажке, а потом покупаешь на них чипсы! Но только сейчас я понял, что навык этот не такой уж бесполезный! Не знай я, как подделать бабки, давно бы уже сдох нахуй. Я отсчитал сотню капусты и вышел из кабинки, отдав кипу назад.

– Так что, – молящим взглядом смотрел на меня тип. – Что с дурью-то?

– Вот, что я тебе скажу, дружок, – Я вскинул руку ему на плечо. – Хорошая дурь только в Лите или Глазго! – я хлопнул урода по плечу и вышел из толчка. Вздул кретина! Теперь-то он отъебётся от меня. Но, надо отдать должное – сегодня он угостил меня пивом! Беру ещё одну пинту и начинаю медленно смаковать горьковатое пойло. Ну и хуёвое же пиво в этом баре!

Глава 6

Я снова в больнице. Улыбчивая медсестра никак от меня не отставала.

– Вы с ней говорите, – наставляла она меня. – Ей это поможет. – я зашёл в палату. Ничего не изменилось. Я снова сел на стул и, сжав её руку, уставился на медленно сохнущее тело. Будто, всю жизнь из неё высасывали те трубки, что были подключены к телу. Я понимал, что она меня не слышит, я знал, что толку от этого не будет, но…

– Привет… – робко произнёс я. Таким я раньше не занимался! – Вижу, как ты, поэтому смысла спрашивать нет. – я не знал, что сказать. Чувствовал себя идиотом. – Слушай, я … Я скучаю… – на мгновение я вспомнил ту, что я знал долго. Её густые мягкие волосы, статные плечи и длинную шею. Не перебор, но она была, что надо. Её большая грудь и стройные ноги. Большие губы и густые брови. Я вспомнил тот здоровый образ, а потом, вернувшись в реальность, увидел лысую голову и впалые щёки. Тонкая мерзкая шея и болезненный вид сухой безжизненной кожи…

– Нет, – я отвернулся. – Я так не могу. Ты прости. Мне… Мне идти надо… – я встал с постели и почти бегом вылетел из палаты. Вспомнив ту, которой она была, смотреть на ту, кто она сейчас было очень больно.

Надо закинуться; достаю заначку и, увидев перспективу ещё на пару доз, занюхиваю порошок.

Надо поскорее забыть это всё…

Глава 7

Сегодня среда. Среда – день поминок. Каждую среду я хожу к Щепке на могилу и рассказываю, что со мной было прошлую неделю. Сегодняшняя среда не исключение.

Я стоял под чёрным зонтом и курил красный 'мелдак'. Было пасмурно и туманно. Из-за густого медленно опускающегося тумана, в воздухе витали капли воды, будто она опускалась на землю в замедленной съёмке.

Я стоял над его могилой. На ней не было даже имени. Он не был нужен никому, кто знал его имя, а тем, кому он был дорог, имени он не говорил. Он не хотел, чтоб имя связывало его с прошлым, поэтому хотел его забыть. Но я знаю его имя. Я его знаю, но унесу с собой в могилу.

Увидел две тени. Люди, стоявшие сзади. Я повернулся и увидел женщину и двух мужчин. Это была семья Щепки.

– И что это вы тут делаете? – презрительно кинул я.

– Эта могила принадлежит нашему сыну, – ответил отец. – Мы имеем право быть здесь.

– А почему же вы, – я повернулся к ним лицом. – даже на его похороны не пришли?! Вы хоть знаете, как он умер?

– Все наркоманы дохнут одинаково, – язвительно кинул братец. – И не повышайте голос на моего отца. – Мать семейства спряталась за спинами брата и отца Щепки. Боясь даже дышать, она стояла и с испуганным лицом смотрела на всё это, но они, будто не обращали на неё внимания.

– Да, друг, – я выкинул бычок на соседнюю могилу. – У всех наркоманив одна проблема. Семейная… – я, конечно, не курю, но иногда позволяю себе пару сигарет. Эта пачка лежит у меня в кармане уже несколько месяцев, а там не хватает всего две или три штуки.

– Кто вы, вообще такой, – Вдруг проснулся батя. – Почему вы позволяете себе так разговаривать с нами? Мы ведь родители вашего друга! Проявите уважение!

– О каком уважение к вам с моей стороны может идти речь, если даже ваш сын вас не уважал! Да и вы, собственно, его тоже не особо ценили.

– Да что вы знаете?! – возмутился батя.

– Да всё я знаю, – перебил я его. – он мне всё рассказывал. – я отвернулся и пошёл к выходу из кладбища. – Он вас ненавидел. – не оборачиваясь кинул я. – И правильно делал. Надеюсь, он простил вас перед смертью. – прости меня, Щепка, за то, что я такую хрень развёл у тебя на могиле. Не знаю, что на меня нашло… Будто это не я говорил.

Выхожу за ворота кладбища и, попрощавшись со сторожем, иду вдоль маленькой улочки. Опять эта ебаная чёрная тачка! Похуй. Иду домой.

Глава 8

Утреннее солнце впилось лучами в мои веки, распространяя боль от света в голову и, уходя, оставляя мне головную боль. Я встал с кровати. Голова мерзко болела.

– Ну заебись, – скривился я. – Утро, блядь, просто охуенное.

Готовлю себе завтрак – яичница с сосисками и зелёный чай с лимоном, а на десерт пара грамм 'снежка'. То, что нужно для хорошего начала дня! Ха-х.

Смотрю в окно. Машина всё ещё на месте. У них что, фетиш на подглядывания?! Тупые уроды. Похуй.

Порошок почти иссяк. Надо будет где-то искать новый.

Собираюсь и иду в больницу. Опять туда. В стерильный ад, пахнущий хлоркой и антисептиком. Захожу в здание и поднимаюсь на нужный этаж. 'Онкология'. На этаже меня ждёт всё та же улыбчивая медсестричка.

– Вы так часто сюда ходите, – подбегает она. – Каждый день…

– О, вы заметили? – язвительно отвечаю я. – Вы здесь новенькая? Я вас раньше не видел. В смысле, я вижу вас недавно.

– Да, – отмахивается девушка. – я только из колледжа.

– Круто. – я уже было хотел закончить разговор, но девушка так не думала.

– Я вам оставляла свой номер… – кидает она. – думала, вы позвоните.

– Я был немного занят. – эта хуйня начинает раздражать.

– Ну, может, позвоните мне, как будете свободны? – она снова протягивает мне листок со своим номером.

– Я даже имени вашего не знаю, – замечаю я. Интересно, к чему это приведёт?

– Ой, точно, – девушка протянула мне руку. – я Софья.

– Киса, – я пожал руку. – просто Киса.

– Как в той книге, а? – я посмотрел на неё взглядом, полным презрительного удивления. Девушка потупила взгляд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.