Angi_kam
Колесо Года. Тени Солнца

Сок южных фруктов пачкал пальцы рук. Сладкая смесь нектара и меда была непривычна и даже чужда женщине, но все же она не смогла сдержать внезапный порыв за многие десятилетия. Не было ничего такого в том, что несколько персиков очутилось в глубоких карманах плаща, а гроздь спелого винограда в руках. Он поможет скрасить дорогу.

Они не виделись всего несколько месяцев, но по ощущениям прошло не больше часа. Эта компания продолжала преследовать Вельгу вот уже третье столетие, а начала надоедать еще на первом. Наверное, она будет рада, если их встречи сократятся до двух раз в год – самые важные даты. Но она никогда не предложит это и даже не признается никому в таких мыслях. Её избрали для этого, она жила этой работой. Правда, за последние пятьдесят лет что-то начало меняться. Например, первая сеть морщин вокруг глаз, дрожь в пальцах, кожа, теряющая упругость. Вельга по-прежнему была достаточно молода и красива, её сила ни на каплю не уменьшилась, но ощущаться стал мир по-иному.

Она начала стареть. Впервые за двести пятьдесят лет.

Сейчас, ко всему прочему, добавились первые седые волосинки. Ей потребовалось всё мастерство, чтобы скрыть их замысловатой прической. Стесняться этого было глупо, но видеть насмехающиеся взгляды Святогора куда хуже. Пусть думает, что у неё все под контролем. Даже старость.

Её уже ждали у берега моря. Играла тихая музыка вперемешку с треском костра. Это могло вызвать улыбку, не наблюдай она это триста лет подряд.

– Колдунья, – вместо приветствия сказал мужчина в доспехах. Он сразил прибывшую холодным взглядом, первым обратив внимание на её появление. Уголки его губ потянулись вниз.

– Здравствуй, Святогор. Мы не на официальной встрече, можно без титулов.

И все же, он был красив. Обезоруживающе красив и холоден, но с этим она тоже успела свыкнуться и даже почти привыкнуть. Её сердце, скованное колдовством, не забилось чаще. Однако, прибавившийся возраст, казалось, был ему только к лицу, как и легкая щетина.

Сильные руки мужчины сжались в кулаки, Вельга мягко улыбнулась, слыша знакомый голос.

– Большое счастье, что ты пришла так скоро! – обняла женщину подруга. Её круглое румяное лицо светилось от счастья. – Я ждала вас еще вчера. Пришлось развлекать короля Севера разговорами. Но, кто ж виноват, что он может поддержать только болтовню о сражениях и своих учениках.

Святогор цокнул, глядя на то, как рыжеволосая бросила на него обидчивый взгляд. Она все еще обнимала Вельгу так крепко, будто бы не видела вечность. Рука мужчины сама потянулась к медовухе.

– Мы, кажется, сегодня без титулов.

– Точно-точно. Это я глупая, забылась. Непривычно видеть старых знакомых в «нерабочее» время. Но я рада, что все мы нашли время встретиться на моей земле. Кам тоже здесь, кажется, разговаривает с камнями…

Сердце разлилось теплотой к дорогому другу. Вельга кивнула девушке и постаралась найти силуэт мужчины вдали. Если Кам хотел затеряться, он сделает это даже среди пустыни. Таков он был – немногословный, нелюдимый, сам себе на уме. Но Вельга знала его как хранителя огня, сильного ведуна, способного видеть духов и заговаривать чувства. Когда-то именно он потратил месяца, чтобы обучить её вливаться в сознание сокола, а до этого выкорчил сосновой щепкой и костями волка любовь из её сердца.

Это были прекрасные месяца.

– Раз уж мы собрались все вместе, я хотела бы услышать последние новости, – мягко начала Колдунья, смерив взглядом каждого.

– Незачем говорить о пустом. Скажи лучше, Вельга, нашла ли ты себе замену гонять чертей в болоте? – сплюнул на землю Святогор. Злость разошлась по венам жаром. Инга недовольно на него посмотрела:

– Не каждому из нас повезло находить приемника в своем роду. Моя Айсулу благословение богов. Иначе никак не могу объяснить, что её мать оказалась именно в моем храме. Я сама приняла малышку на свет и перерезала пуповину крохе. Настоящая удача, что мне не пришлось искать будущую Жрицу южных земель по всему краю!

– Остынь, Инга. К моему роду благосклонны Боги. И именно кровь моей крови станет следующим Воином Круга.

Почти пощечина каждой из них. Святогор был единственным в Великом Кругу, кто имел семью, более того происходил из могучего рода Морозовых, первый из них основал Круг и объединил Север.

Вельга ответила ему тонкой копией снисходительной улыбки.

– Кровь от крови… может стать настоящим проклятием рода, не забывай об этом, дорогой друг, как забыли на твоей земле. Мы-то помним кошмар былых лет.

Владыка Севера почувствовал, как в груди начинает подниматься возмущение и гнев. Такой знакомый и приятный, воспетый в душе от ненависти к этой женщине. Она оставила на нем эти отметины на сердце, её предки пустили черные корни в самую суть его народа, отравив кровь.

Сжимая в ладонях кружку с медовухой, Святогор хмурит темные брови. Вихрь мыслей не может утихнуть, гонимый хмелем. Думает он об его наставнике – Алексее, вспоминает вкус побед и запах дыма, гари, а еще теплой крови… и замирает. И никому не признается воин севера, что замер он от страха.

Не бывает бесстрашных воинов. Не бояться только мертвецы. Страх нужно укротить, подчинить себе, чтобы не сотрясал жилы. Без страха нет жизни.

– Он не станет таким, – почти что клятва, сорванная из его уст. – Казимир не станет таким, как Алексей.

Вельга ничего не ответила, и Святогор ей за это благодарен.

– Давайте погадаем. На будущее. Кажется, в ваших землях сейчас начались святки, – предлагает Инга, улыбаясь. Закатное солнце касается её мягких загорелых плеч, а бриз поднимает складки платья вверх.

Тут же перед ними появляется блюдце с соленой водой, сушеная полынь, старые кости. Из сумки показалось круглое зеркало в тонкой оправе, а в стеклянной колбе клубится темная вода.

– Уж не на суженного ли ты собралась гадать, сестра? – спросил тихо подошедший мужчина. Кам стоял позади Инги, его черные глаза, еще подвергнутые колдовской дымкой улыбались.

– Не в мои годы, брат, женихов заискивать, а в будущее заглянуть даже старуха хочет.

«Дети солнца» – подумалось Вельге, глядя, как присаживается рядом с девушкой Кам. Удивительно, но даже сейчас они расселись, будто собирались завести Колесо Года. С сожалением женщина обернулась к Святогору. Вдвоем они были «тенью солнца», холодные и жестокие.

– Рад тебя видеть, дорогая подруга, – голос Шамана звучит нежно, обращаясь к Вельге. Тоскливо рассматривая друга, протягивая руку, чтобы потрепать того по плечу, совсем, как в юности. Она понимает, что время ударило по нему куда сильнее. И пусть черные длинные волосы все так же блестели на увядающем солнце, а узкие глаза смотрели прямо в душу, его облик поник. Иссушилось некогда рельефное тело, длинные пальцы, когда-то заплетавшие ей косы, скрючились.

Вчетвером их объединяла вечность. Нареченные жизнью и смертью, они хранили порядок и равновесие мира. Смотрели, как разрушаются города, и молодые дубки достают до небес. Вчетвером они были похожи на мираж.

– Дорогой друг, я слышала – тебя можно поздравить. Ты нашел приемника, – на этот раз улыбка была искренней. Лицо Кама скривилось.

– Тощий, как жердь. Языкаст, но скользкий. Огонь не любит быстрой воды.

– Готово! – радостно воскликнула Инга. – Вода, земля, огонь и воздух. У кого из них ведать будем?

– Не доверяй ветру, берегись огня, беги от воды и почитай землю, – куда-то вдаль сказал Кам. Он безразлично смотрел, как Жрица старательно выводила круг на песке, кидала в воду морскую соль, чертополох и перец, а теперь девушка ждала ответа. Истинная ночь еще не наступила, для гадания было слишком рано.

– Огонь лучше всего видит будущее, – напомнила Вельга, а после булавкой уколола палец. Красная капля упала в соленую воду с перцем. Кам одобрительно кивнул – у воды была потрясающая память, она могла помочь не забыть огню важные детали и перенести их в настоящее.

– Ветер справится быстрее, – заворчал Святогор, поправляя меховую накидку. Отвращение при виде кровавой капли на пальце, он сдержать не сумел. Опять эти поганые подношения ведьм с болот. Нечестивая земля, как нечестивы её жители. Мужчина смотрел на остальных исподлобья, зло, словно загнанный волк. Инга мягко положила теплую ладонь на его плечо.

– Ветер не так надежен, мой друг.

Для владыки севера её слова наверняка дошли, как личное оскорбление не только ему, но и всему его народу. Однако, он смолчал, нахмурился и сжал тонкие губы больше не вмешиваясь. Вельга решительно кивнула Шаману.

Слова, похожие на звуки звериного рыка, смешались с языками пламени. В воздухе запестрила магия – тяжелая, древняя, душная.

Вельга взяла серебряное блюдце с соленой водой и опрокинула его на пламя. То шипело, поглощая и морскую соль с перцем и совсем немного колдовской крови. Жадно глотает огонь дары, да отвечает на вопросы. Четверо взялось за руки, их тела окутал горький дым.

Поначалу ничего не происходило. Даже ветер не дрогнул, развивая дым по округе. Молчали звезды, меланхолично разбивались легкие волны об берег.

– Не в эту ночь, – грустно заключила Инга, пожимая плечами. Девушка уже хотела было разорвать круг, как вдруг её ладонь крепко сжал Кам. Шаман смотрел на пылающие жаром угли, и сердце его замирало.

Инга тоже это видела, хоть и не сразу поняла, что именно видели её глаза. А когда пригляделась – кровь сковал ужас воспоминаний. Потому что юный Воин Севера улыбался, смотря, как молодая дева, с глазами нежити венчает его голову короной изо льда и злата. Вечные и красивые, они смотрели, как мир погружается в пучину войн и смертей.

Смотрели и улыбались, стоя рука об руку в окружении вечной зимы.

В глазах юноши сияло серебро.

– Не бывать этому! – взревел Святогор, обрушивая из рук лёд на угли. Ведение испарилось. – Я не позволю! Прошлому не прорваться в будущее, таков закон. То, что унесла навь, останется в нави. Он не вернется!

– Ты уверен, что это был именно он? – спросил Кам, присаживаясь на камень.

– Уверен.

Жрица обняла себя руками, прерывисто дыша. Все они помнили, события трехсотлетней давности. Вроде давно это было, а боль времени не поддается, как и страх.

– Вот горюшко-то! Но, все же, кто это был рядом с твоим приемником. Это же Каз, верно? А рядом?

Хранители замолчали. Не знаком им был девичий лик.

– Твоя, – сказал Шаман, смотря на Вельгу. Не спрашивая, а вынося приговор. – Не может рядом с Воином Круга встать человек. Колдунья.

– Может, это не она. Я еще не нашла девочку. Боги не могли послать такую напасть на нас… – серые глаза всего на миг подёрнулись слезами.

Борясь самой с собой, Инга подняла взор от холодного песка:

– В прошлом мы совершили ошибку, нарушили закон. Боги такого не простят.

– Прошло триста лет, этого с лихвой хватило, чтобы простить наш позор. Нам было по пятнадцать, пустошь в головах! – закричал Святогор в сердцах. – Сейчас будет все по-другому. Нет войны, мы можем изменить судьбу детей и не допустить Вечной Зимы.

– И что мы можем сделалась? – искренне удивилась Инга. – В следующий Йоль мы соберем детей на зимнее Солнцестояние. Ритуал Знакомства лучше не затягивать!

– Мы не дадим им видеться, – оборвала подругу Вельга и встала. – Они не будут представлены и знакомы друг с другом. Не будут ведать имена, ничего опасного, кроме того, что мы позволим им знать. Пускай знакомятся, будучи в одном Кругу.

– Разве это поможет избежать катастрофы?

– Должно помочь. Мы нарушили закон, потому что были слишком близки в детские годы и поддались своим страхам. Поодиночке они не смогут ничего сделать, и уж тем более – использовать такую сильную магию.

– Я согласен, – Святогор взял за руку хранительницу болот. Его глаза полны решимости. – Ежели от этого зависит благополучие моего края и… внука, то так тому и быть.

Его руку обхватила Инга, без слов, но с мокрыми дорожками на щеках.

– Мне не нравится эта дорога, – пробормотал Кам, вступая в Круг. Они должны быть едины в своих решениях, даже, если кто-то против.

– С этого дня и до самого ритуала принятия они не будут видеться, общаться, знать друг о друге. Да будет так, пока старый Круг не сменит новый.

– А как же мальчик? – испугалась Жрица. – Что, если Чернобог…

Глаза короля Севера загорелись холодным, пугающим светом:

– Заботу о внуке я беру на себя.

Глава 1.

Озерный край.

Год вышел совсем неурожайным.

Комариный писк раздался возле уха, и женщина раздражённо махнула головой. Даже старожилы твердили, что не видали такого нашествия пищащих тварей. Всему виной затянувшиеся дожди – как один, отвечали им.

Комар не улетел, будто не намереваясь оставлять путницу одну в зябкий вечер, к нему присоединилась еще парочка, отчего писк стал невыносимым. Женщина накинула глубокий капюшон, легко шагая по мягкому мху. Ноги не утопали в болотной топи, как это должно было быть, ведь места звались мертвыми. Не всякий зверь осмелится ступить на гиблые болота.

Но разве не для этого она сюда пришла? Здешние болота хранили тишину, а именно в ней нуждалась в последнее время хозяйка Озерного края. Тяжелые мысли появлялись в голове все чаще, как и седые волоски в темных косах. Времени у неё осталось мало, очень мало. Это она видела в отражении зеркал, слышала в грустных песнях русалок, и содрогалась.

Остальные уже давно нашли себе преемников для нового Круга.

Осталась только она.

В траве зашуршало, и прямо перед ногами прополз здоровенный уж. Он угрожающе зашипел на путницу, но она лишь отмахнулась рукой. Здесь её знали как хозяйку болот, каждая ползущая тварь, каждый мерек и водяной знал, кто она и на что способна. Весь Озерный край принадлежал ей.

Женщина прошлась дальше, без страха сойдя со знакомой тропы. От болот веяло холодом и сыростью, особенно в этот вечер, когда даже самый заядлый рыбак останется дома, позабыв сети в сарае. Выступил таинственный туман, а из омута показались маленькие глазки Болотника. Он проводил хозяйку болот безразличным взглядом, а после, вновь, опустился на илистое дно.

Ноги утопали в мягком покрывале, а на складках плаща образовалась влага. Но, чем дальше она пробиралась, тем теплее становился вечер, и меньше мха было на земле. Почва становилась более ровной и плотной, что неудивительно – совсем рядом находилась Южная граница.

Вельга нахмурилась. Она слишком далеко забрела, находясь в раздумьях. И ей не стоит пересекать границы своих владений, а значит – нужно разворачиваться и идти домой теми тропами, по которым она сюда пришла.

Еще раз, на этот раз последний, кинув взгляд на далекую поляну, которая служила границей в этой части земли, она развернулась под кваканье лягушек и трепет дальних камышей. Пару селезней взлетели ввысь со своего укрытия, быстро махая крыльями, крякая, и улетая прочь. Кто же нарушил их покой в такой час?

Темные брови нахмурились, а мысли приобрели темные очертания. Человек не должен находиться в этих землях, особенно, когда время движется к ночи. Но острый слух различал шорох передвигающихся ног и детский плач.

– Поторапливайся!

Голос оказался женским и грубым. Вельга приблизилась к болоту. Край обуви почти касался зеленой глади. На другой стороне женщина тащила за собой маленькую девочку; та даже не сопротивлялась сильно. Так, для виду, плакала, точно брошенный котёнок, иногда спотыкаясь, не успевая за матерью.

Вельга еще больше нахмурилась, когда женщина рывком потянула за собой девочку и та упала на колени, еще сильнее завыв от страха. Ближайшая деревня стояла далеко – километров шесть по лесу, не меньше. Неужели заблудились, когда собирали ягоды?

Про болото, ведь, много разговоров ходило по деревням. Да такие, что до самой Кряжмы доходили. Болтали, что видели, как нечто лохматое, да с рогами пробиралось сквозь топь, да оглядывалось, словно зверь дикий. Другие молвят, что слышат, как сквозь вечерний сумрак болото то кричит детскими голосами – громко и протяжно, то с обидой и жалостью воет.

Большинство верило, остальные же нет, но к болоту ходить боялись, да и домашним своим запрещали. Ведь, даже если и болото пропустит тебя, то лес уже нет.

Женщина дотащила девочку до самого берега, останавливаясь перед кромкой омута зеленого болота. Лягушки заквакали еще громче, когда темноволосая женщина со злостью откинула толстую косу за спину и проговорила:

– Говорила я тебе, чтобы ты не плуталась там. Не разговаривала! Люди шептались, стороной обходили, а тебе хоть бы что!

Детский плач заглушал её крики. Женщина обхватила себя руками, дрожа всем телом, продолжая говорить, уже не обращаясь к дочери.

– В кого ты такая уродилась? За что нам такое дано? Ни папка твой, ни я, не грешные люди, под солнцем ходим, с нежитью не водимся, а ты?! Ты…

Девочка почти успела подняться и бросится к матери на руки и слезно просить прощение, но мать одним взмахом откинула её от себя, отбросив на влажный мох. Плачь на мгновение стих:

– Оставайся здесь… тебя заберет Руслан.

Сказав это, она тут же удалилась, лишь темная коса под цветастым платком виднелась время от времени в густых зарослях.

Вельга понимала, что это значило, хоть и не одобряла жестокую традицию. Сколько ей потребовалось времени, чтобы искоренить более чудовищные, но людской страх перед неизведанным не уберет даже время. Озерный край не был бедствующим, как Южные степи на границе с пустынями, но и богатым его назвать нельзя. Случались голодные года, когда дождь уничтожал урожай, а ранние морозы не оставляли возможности запастись чем-то до весны. Такие года случались, и этот был именно таким. И зачастую «лишние рты» просто оставляли в самых топких местах на забаву мавкам, да водяным.

Судьба девочки была понятна и грустна. И Вельга ничего не могла сделать – она не властна над выбором человека, также, как и другие члены Круга.

Раздалось тихое пение – мавки почувствовали свою добычу и начали подплывать ближе. Их зеленые макушки, в которых вплелись водоросли и кувшинки, все ближе и ближе подкрадывались к девочке. Если сейчас она испугается и убежит, то все равно непременно попадет в зубы водяного черта или её затянет топь.

Но девочка не испугалась, а вслушалась в пение, тихонечко подползая к воде, на ходу смахивая остатки слёз. Через несколько секунд тонкий детский смех подхватили камыши и передали его ветру, а тот разнес его на сотню миль дальше. Эти болота не слышали человеческого смеха несколько сотен лет.

Одна мавка подплыла совсем близко к берегу, маленькая с выпирающими костями, да в порванных тряпках, продолжая нашептывать на своем языке. До Вельги доносились обрывки её фраз; она прекрасно знала языки болотных тварей.

– Приятно познакомиться, Лада. Я Зарина, – проговорила девочка, протягивая ей руку, но мавка не пожала её. – Отведи меня, пожалуйста, к маме.

Всхлип испугал какого-то мерека в камышах, и по воде поплыли круги. Мавки немного отступили, но их количество прибавилось. Самая ближняя продолжала заманивать, но её слова стали похожи на журчание воды.

– Я понимаю, что ты не можешь меня проводить, но не надо забирать меня в болото. Я плавать еще не умею.

Вельга удивилась и даже подошла ближе, чтобы внимательней прислушаться к диалогу. Но слух её не подвел – девочка, действительно, разговаривал с мавкой, а та понимала её и отвечала. Ни один человек не способ на это. А что, если…

– Здравствуй, – произнесла она, разом очутившись на другой стороне болота. Девочка вздрогнула и подняла глаза, уже не блестящие от слёз. Она её видела даже под мороком.

– Здравствуйте, – растянуто пропела она, удивившись, и, вновь, повернулась к притихшей мавке. Но она уже отплыла от берега, с осторожностью посматривая на нового гостя. Было видно, что болотная обитательница не слишком-то рада появлению женщины. Девочка вновь подняла голову, озаренная новой догадкой. – Вы отведете меня к маме?

Глаза зеленые, яркие и глубокие, как болото. Бесовские глаза, нечистые, хоть и детские. Не может же эта малышка короновать наследника Зимы?

Женщина покачала головой.

– Ты понимаешь их, – она кивнула в сторону болота. Девочка кивнула, отвлекаясь на отплывающих мавок. Те поняли, что утащить на дно сегодня никого не получится, и решили попытать удачу в другом месте. Малышка поджала губы, пытаясь остановить новый поток слез. На вид ей было не больше шести. – Ты знаешь язык мавок?

Та пожала плечами:

– Не знаю. Я просто говорю, а они отвечают. Однажды я поймала домового у печи, и он сказал, чтоб я никому не говорила, а он мне подарок сделает. И вечером на кровати маменьки мы наши её гребень, который в сенях потеряли.

Мавки, домовой… все это вертелось и кружилось. Домашняя нежить не должна разговаривать с людьми, даже мелькать на глазах не должна, только если случайность. Но девочка сидела прямо перед ней и пыталась что-то сказать уплывающим мавкам.

– Почему твоя мама ушла?

Губы ребёнка задрожали. Девочка обняла себя руками, устыдившись, опуская взгляд на землю.

– Папенька ругается, что соседи теперь боятся и не разрешают детям гулять с нами. И даже мужики деревенские об этом судачили. Маменька плачет, а сестры обижаются, что теперь их замуж никто не возьмет.

И вот оно, ответ. Девочка с ранних лет видела то, что люди видеть не могли. Она видела сквозь пелену тумана, который скрывал мир мертвых от живых. Она знала их язык, потому что сама была почти одной из них. Именно её искала Вельга все эти месяцы.

Последний член Круга.

– Негоже тебе оставаться посреди болота, – начала женщина, размышляя, как же аккуратно сказать девочке, что родная мать не придет за ней, что ждать бессмысленно.

– Мама сказала ждать здесь. Мне нужно дождаться… Руслана.

Девочка не собиралась уходить. Твердо стояла на своем, намереваясь дождаться ушедшую мать в среди мавок и водяных чертей. Ягоды не дадут ей проголодаться, а напиться можно и из болота, если жажда одолеет.

– Думаю, дождаться можно и в моей избушке. Там тепло и есть немного пряников, я их принесла из города, который никогда не видел снега, представляешь?

– Правда?

– Да, его окружает с одной стороны бескрайнее соленое море, в котором плавают тысячи кораблей, а с другой желтая пустыня, в которой находятся крошечные клочочки плодородной земли…

Завороженная историей девочка даже не поняла, как оказалась на руках колдуньи. Рассказ о далеких землях помог забыть о недавних слезах и уходящем платке матери, а ожидающие вкусные пряники в избушке новой знакомой лишь придали уверенности будущей Колдунье.

Глава 2.

Утренний холодный воздух щекотал нос, а изо рта выходили клубки пара. Солнце только-только поднималось из-за Барсучьего леса, лаская лучами покрытую инеем траву. Над водой показался всполох, а после несколько кругов показались на застывшей глади.

Ранние утренние практики были важной частью обучения.

Зара оторвалась от изучения озера, за которым наблюдала вот уже больше десяти лет и прищурилась, когда яркие лучи рассвета резанули по глазам. Солнце набирало силу и восходило выше, освещая Озерный край. Была уже середина апреля, но оно не набрело достаточно сил, чтобы полностью растопить снег.

Это лето обещало быть знойным, а значит – зима будет лютая.

«Равновесие превыше всего» – сухой голос наставницы прозвучал в голове.

Это был её первый урок, который она смогла понять спустя несколько вёсен. Обучение шло тяжело, но интересно. Из года в год, обучаясь таинству своего ремесла, Зарина постигала новообретенную силу, накапливая её в себе и лелея, точно ребенка. Поначалу это были неуверенные шаги: сделать волну на озере или спугнуть черта с камышей, но потом сила начала крепчать. Вода охотно отзывалась на её зов, раскрывая свои тайны и секреты. Если озера говорили с ней о жизни, то топь распевала баллады о коварной смерти.

Первые года Зара не могла находиться долго вблизи болот, как только начала различать голоса тех, кто скрывался от людских глаз. Еще, будучи девочкой, она до ужаса боялась оказаться одной из тех, кто станет зазывать путников в топь.

Пугал лес, его зов и могущество. Она понимала, что он за ней наблюдал, возможно, даже пытался говорить, шевеля кронами, но ей еще не было дано его понять. Маленькой, Заре только и оставалось, как плача, представлять, как треск сухих веток превращается в скрежет мертвеца, а стон ветра с дальних ледников – в хриплый хохот. Страх проходил с возрастом, с понимаем приходила уверенность.

Так на пальцах рук появлялись первые знаки отличия – старые руны.

Сила крепчала, и возрастала ответственность, возложенная на неё Вельгой. Со страхами приходилось бороться, как и с нежитью, живущей в Озерном крае. Став старше, она помогла умертвить упыря, решившего напасть на соседнюю деревню. Вельга, имея лишь зачарованный клинок, смогла положить конец несчастьям селян, вернув мертвого на свое место.

Вельга была именно той, кого боялись и уважали, той, кто мог подарить жизнь и отнять её. Она была хозяйкой этих земель. И Зара намеревалась стать такой же великой и справедливой Колдуньей, оберегающей покой родного края.

И всё же, быть хранительницей края у Вельги получалось лучше, чем… мамой. В первое время, казалось, что женщина совсем не знала, что делать с появившимся комком жизни у неё в хижине. Ребёнок требовал внимания, еды и тепла, а не блуждания по скалам сквозь леса. Наверное, отдать её Громовым было лучшим решением для всех.

Омут под водой потемнел, но присутствие водных тварей больше не пугало её, как раньше. Она выучила наговор на каждого из них. И когда-нибудь они будут уважать её и бояться без всяких наговоров и оберегов.

Путь до дома занял не так много времени. Озябшие пальцы ног передвигались намного быстрее, лишь стоило задуматься о теплой печи, в которой уже наверняка заканчиваются поленья. Наставница обещала появиться после того, как солнечный круг освятит Кривой Рог. А значит, ждать её не раньше обеда.

У Зары еще было время убраться в их небольшой хижине, приготовить обед и выучить русалочью песню. Смысла в этом она видела немного, тем более что язык русалок казался ей больше смешным, чем полезным.

Пройдя мимо покосившегося забора, неодобрительно посмотрев на темные подгнивающие бревна, она трижды провела рукой по воздуху, читая заклинание полушепотом. Доски тут же посветлели от потери влаги. Но даже после этого маленького заклинания она понимала, что жить этому забору осталось недолго. Он здесь стоял, когда она впертые вступила в дом хозяйки болот, и выглядел не намного лучше.

В печи еще полыхали угли, и тепло не успело покинуть дом. В отличие от наставницы, Зарина чувствовала холод, жару и была зависима от изменения погоды. Тепло ей было жизненно необходимо, поэтому в дровянике всегда находились дрова. С заготовкой всегда помогали мужчины из селения Спадающей луны.

Для своих она была преемницей Вельги, которой в будущем начертано вступить в великий Круг в качестве Колдуньи с Западных земель. Для других, не ведающих о её силах, она была странной девушкой, живущей с матерью в старом домике в лесу и знающей, какая трава от какой хвори, как излечить скотину от недуга и зашить рваные края раны, если несчастный напоролся на когти медведя.

Зарине нравилось бывать в не колдовских деревнях, слушать рассказы стариков и смех ребятни. Такие вылазки были редкими и лишь потому, что кто-то из деревни серьёзно заболевал и нужна была их помощь. Вельга была опытной целительницей, а ей нужно перенимать опыт наставницы. Часто, для снятия тяжелой болезни она проводила ритуал на воде. Тонкости такого колдовства Зара еще не могла разобрать. Но наставница сказала, что та сама все поймет, когда встанет в Круг.

Жрица. Шаман. Колдунья. Воин.

Те уроки прочно засели в голове, но кроме этих расплывчатых фраз она мало что знала об остальных из Круга. Лишь то, что они также были выбраны и проходят своё собственное обучение. Их наставники такие же великие, обладающие силой, как сама Вельга.

Сколько бы она не расспрашивала, сколько бы уловок не заводила, чтобы разузнать больше, ей приходилось довольствоваться лишь малыми крупицами тех знаний, что открывала наставница. Те знания она берегла дороже золота.

Вчерашняя каша с прошлогодними лисичками разогрелась в печи, и Зара поспешила вытянуть чугун с огня. Пылающие жаром угли заставляли её задуматься о Восточной земле, где живет её сестра по духу, соратница и еще одна посвященная.

Жрица.

Но ни имени, ни внешности ученицы земли она не знала. Лишь однажды Вельга обмолвилась, что её старая подруга Инга, нынешняя Жрица земли, давно не присылала весточки.

О других она ничего не слышала, лишь представляла в фантазиях «Воина» и «Шамана», опираясь на земли, принадлежащие им. В отличие от вопросов о хранителях, Вельга охотно расписывала чужие земли, рассказывая о семи великих пустынях, территория которых растет с каждым годом, о жестоких землях Жрицы с её яркими красками и контрастами, да о бушующих, неугомонных ветрах, сражающихся с вечными скалами, где стоит замок Воина.

Наверное, это была главная несправедливость, волнующая её уже многие годы. Почему Воин живет во дворце, со своим наставником, а она обязана проживать в маленькой хижине с кучей щелей? Она, правда, пыталась их залатать, когда была маленькой. Обмазывала глиной, обкладывала соломой, но дом продолжал медленно разрушаться.

Вельга вернулась в тот момент, когда обед был полностью готов, а русалочья песня вылетала из уст молодой колдуньи.

– От твоего пения молоко в кувшине скиснет, – вместо приветствия, входя в дом, сказала наставница. Окинув взглядом подопечную, та продолжила. – Песня должна слиться с магией. Она должна обволакивать тебя, топить и выкидывать наружу.

Её голос суров, как зима в землях короля Севера.

– Никак не могу понять, зачем мне знать русалочью песню Зелёных святок. Разве моя задача не отгородить людей от озер в этот период?

– Знание – твоё главное оружие с нежитью. Ты должна быть хитрее их, умнее. Быть как они, но лучше.

Постоянные загадки лишь больше путали Зару, чем помогали ей. Иногда казалось, что Вельга начинала сходить с ума. В начале этого года она решила, что ей необходимо научить её вливаться в сознание сокола, чтобы следить за состоянием дальних земель своих владений. Конечно, у неё не получилось. Теперь русалочья песня, которая должна сделать её ближе к нечисти. Если следующим заданием будет сидеть в камышах, как болотный черт, то она просто взорвется.

Но она не спорила с наставницей, лишь следовала советам и продолжала дальше разучивать песню подводных жительниц. В душе Зарина надеялась, что это лишь подготовительный этап и, может через месяц, сможет выучить песню смерти.

Ритуальная песня, которая сопровождает не упокоенные души в мир мертвых.

Так уж вышло, что именно ей досталась роль «моста», связующего мир живых с миром… почти что мертвых. Конечно, духов она не видела, но с нежитью, которая когда-то звалась человеком, могла легко завести разговор.

Вельга говорила, что это её дар.

Сама же Зара не находила в этом ничего особенного, то ли дело читать чужие мысли или управлять сознанием.

– Налей-ка воды в кувшин, – резко попросила Вельга, внимательно наблюдая за подопечной. Это тоже испытание, хоть и не такое явное. Девушка сосредоточила внимание на деревянном ведре, представила, как тонкий поток воды поднимается в воздух и опускается прямо на глиняное дно кувшина на столе. Это требовало невероятной концентрации, но у Зары получилось, пусть и пару капель упало на столешницу.

– Умница, – похвалила наставница и довольно отпила. Её длинные пальцы тихо постукивали по столу, а мысли, казалось, были далеко отсюда. Вельга опустошила кувшин с водой, а после, вдруг, решила спросить. – Расскажи мне, что такое Колесо Года. Хотя, нет, это знает даже дитё. Поведай мне, будущая Колдунья, зачем существует Великий Круг.

Зара ненадолго замешкалась.

– Великий Круг поддерживает равновесие, он помогает сменяться сезонам года, не дает чаше весов нагнуться.

– Подробнее.

– За зимой следует весна, – осторожно начала Зара, подбирая слова. – Каждый переход – битва богов за власть. После Йоля наступает время солнца, когда ночь отдает свое правление дню до летнего Солнцестояния. Во время Литы – наоборот, свет проигрывает тьме. Дважды в год мы наблюдаем за битвой Белобога и Чернобога, свидетельствуя победу одного из них.

– Мы не просто наблюдаем за ними, – добавила женщина. – Мы подпитываем победителя, помогая ему проснуться ото сна. Когда ты просыпаешься – ты умываешься и завтракаешь, они тоже голодны без власти, это почти одно и тоже.

– Я знаю это. Но с чего, вдруг, ты решила меня об этом спросить?

– Скоро Белтаин, – медленно начала наставница. Зара удивленно подняла голову. До него было больше двух недель, такой срок не назвать быстрым. Вельга не обратила внимания на удивленный взгляд девушки и продолжила. – Я хочу отправиться на него раньше – через несколько дней.

– Но почему так скоро?

В глубине души она понимала, – путь до жилища Жрицы долгий, не меньше недели пути. Но обычно Вельга отправлялась на него намного позже, не желая надолго оставлять край без защиты.

– Хочу обсудить с Кругом несколько вещей. Это касается и тебя в том числе.

Зара вскинула голову. Сердце остановилось, а потом застучало с новой силой. Если это касается её, то и остальных воспитанников в том числе. Что если они встретятся? Или Круг решит устроить для них испытание? Что, если она… не подходит для Круга. Что, если…

– Успокойся, – Вельга взглянула на неё с улыбкой, коснувшейся лишь уголка губ. – От твоего волнения реки встанут. Если остальные ученики Круга достигли такого же успеха, то, возможно, ближайшее Солнцестояние вы будите наблюдать вместе. Пора бы вас научить запускать Колесо Года.

Зара точно забыла, как дышать. Только смотрела на наставницу с выпученными глазами, а сама была далеко за пределами этой старой хижины. В южных землях, где отмечалось Солнцестояние. Лита, самый длинный день в году. И она тоже будет участвовать в обряде вместе с малым Кругом?

– Зарина, – строго сказала колдунья. Полное имя она произносила лишь в крайних случаях. – Этот вопрос еще будет на обсуждении. Не мечтай понапрасну. Мечты ранят не хуже мечей.

Девушка кивнула и скромно потупила голову, чтобы наставница не заметила её счастливых глаз.

Следующие два дня она старательно выполняла задания Вельги, слушала её наказания и собирала еды в дорогу. Три буханки зернового хлеба, несколько печеных картофелин и свежих овощей. Наставница часто забывала о еде, полагаясь на нечто иное.

Собачий заливистый лай доносился с другой стороны ворот, и сквозь щели можно было заметить, как виляют хвосты животных. Двенадцать собак Вельги, которые почти все время сопровождали её, куда бы та не пошла. И, конечно, они считали своим долгом проводить хозяйку до границ Озерного края или же дойти с ней до Восточных земель.

– Позаботься о доме, Зарина, – голос женщины предельно строг. – Если придут из деревни, то ты знаешь, что делать. Мази лежат в дальнем шкафу, настойки в погребе, присыпки…

– Я знаю, где все лежит. Ты много раз оставляла меня одну.

– Но не на столько! Если понадобится помощь, то беги к селению. Не пускай чужаков на территорию и охраняй край. Нечистые будут шалить на Белтайн, чувствовать приближение лета и теплых вод. Не все это любят…

– Конечно, я выучила все наговоры, еще когда мне было восемь! – ситуация начала немного раздражать молодую девушку. Она была в состоянии о себе позаботится. О себе и жителях соседних деревень, которые приходят за помощью. Она уже не ребенок. Злость предотвратил легкий толчок влажного носа ей в бедро. Один из псов обиженно гавкнул, наклоняя голову. Зара тут же начала почесывать его за ухом, пока другие собаки тоже не решат попрощаться.

– Не забудь о русалочьей песне, – еще немного подумав, добавила Вельга, открывая калитку. – Не забудь о практике с быстрой водой. Это важно! Сходи к водопаду или попроси Дмитрия довести. Он не должен отказать.

Наконец, дослушав все напоминания, советы и разные указания, Зара крепко обняла свою наставницу и пожелала ей легкой дороги. Та уходила, как всегда, с прямой осанкой, шагая по сырой тропинке, держа крепкий дубовый посох в руках. Псы бежали рядом, ни на шаг, не отставая от нее. Несмотря на весеннее солнце, фигуру женщины обволакивал туман, которого еще не может быть здесь в это время суток.

Глава 3.

Северные земли. Черногорье.

– Защищайся!

Парень отпрыгнул ровно в тот момент, когда в него полетел мощный морозный вихрь, тут же опрокинувший деревянный стул. Этот ветряной поток его не задел, как и другие предыдущие. Его противник не был быстр и изворотлив, зато имел внушительный запас сил и острый ум, который не стеснялся использовать в поединках.

Сегодня они практиковали бой на мечах, древнейшим оружием в Черногорье.

Глаза заметили быстрый всполох рядом с каменной стеной. Этот прозрачный сгусток, с еле заметным голубоватым сиянием, двигался прямиком к распахнутому окну. Но не успел он добраться до него, как сильные руки потянули его за «хвост». Сгусток удлинился и стал похож на длинную, прозрачную веревку. В следующую секунду эта веревка обхватила ноги нападавшего паренька, и тут упал на пол, так и не успев закончить заклинание.

– Нечестно использовать младших ветров! – вскрикнул проигравший, ища отлетевший меч взглядом.

– Ты говоришь это потому, что сам не додумался использовать их.

Парни одинаково улыбнулись. Держать обиду на шуточный бой ни у кого в мыслях не было. Парень, что оказался поверженным, ловко встал и отряхнул черные тренировочные штаны. Такие же были и на его друге, и на других учениках в замке.

– Не думай, что в следующий раз сможешь выиграть, Морозов.

– Поговорим, как это произойдет.

Ледяной ветер обдул разгоряченные после боя тела, а из открытого окошка посыпался искристый снег. Такое явление было столь частым, что никто уже не обращал внимания на это. Казалось, что древний замок сам был сделан из темного многовекового льда.

– Твой дед стал слишком суровым, не находишь? – Влад покосился на Каза, но тот еще не придумал ответ. Его дед и вправду стал суровей с ними в этом году, заставляя их подолгу тренироваться, оттачивать навыки борьбы. К тому же, он заставлял укрощать ветра в ущельях. Он сам, король Севера, как окрестили его в летописях Черногорья, не любил эти места и с трудом справлялся с дикими потоками. Зато с охотой посылал туда внука.

Как будто ему мало других заданий.

– Мой дед чувствует, что скоро собрание Круга. И он… как это сказать, не очень любит покидать Черногорье.

«Не любит встречаться с членами Круга» – добавил про себя он. Откуда такая нелюбовь, никто не знал, и расспрашивать попросту не решался. Нрав великого Святогора был таким же непостоянным, как сам ветер.

– Знаешь, что, Каз, – Владислав по-доброму улыбнулся. – А ведь скоро ты займешь его место. Вот он и бесится! Не хочет с нагретого местечка уходить.

Нельзя упрекнуть в том, что Святогор не хотел покидать свой пост. Этот густобровый мужчина с суровым лицом отдавал всего себя обучению воинов. Тренировал лично, рассказывал про источники силы и особые практики, недоступные большинству. Углублялся в легенды и сказания, расписывал остальные земли, простирающиеся за северными землями. Но никогда не рассказывал о Круге.

– Зная его, я еще долго просижу в учениках.

Лицо напарника и верного друга интригующе засветилось. И тот мгновенно показался прямо перед Казом:

– Тогда у тебя есть прекрасная возможность обзавестись какой-нибудь красавицей с подножья. Уже ни для кого не секрет, о ком Любава вздыхает по вечерам. Твоя семья еще не заводила тему о женитьбе? Зимний совет любит устраивать смотрины весной.

Этот разговор был еще неприятней предыдущего, губы против воли сжались в тонкую линию. Конечно, как потомок древнего рода, да тем более будущий член Круга, он должен обзавестись женой, а потом и детьми. Конечно, вероятность того, что его сын станет следующим воином в Круге мала настолько, что её просто нет. Но зато на его следующих потомков будет возложена эта обязанность.

Не выдержав, Каз скривился.

– Дед упоминал об этом, но пока так, невзначай. Ничего серьёзного, по крайней мере. Представительниц состоятельных семей достаточно для выбора, но вот желания…

– Вот и будешь тогда без девчонки до следующего Йоля, – Владислав засмеялся. Эта тема его невероятно веселила, ведь у него уже была невеста, выбранная семьёй и одобренная Советом. Она происходила из знатного рода, являлась красавицей, а другое разве кого-то заботило?

– Если тебя так волнует эта тема, так организуй смотрины. Посмотрим, как девицы будут карабкаться на гору, чтобы попасть в Гнездец.

От такой картины двое покатились со смеху. Правда была в том, что не каждый потомок знатного рода становился покорителем ветров. Этот дар шел от самого первого участника Круга и передавался его потомкам. И шутка судьбы в том, что дар переходил почти всегда к сыновьям, обходя дочерей. Но иногда и у девушек просыпался дар, на который они и не надеялись.

И, конечно же, каждый укротитель ветров обучался и жил в Чернодюде, в древнем замке, построенным божеством смерти из черного камня.

Мальчики прошли длинный коридор, наполненный лишь завывающими ветрами. В замке вообще было мало предметов, не считая библиотеки и классов для обучения. На такой высоте, да постоянной низкой температуре, большинство предметов роскоши непременно теряли свой дорогой вид.

Поэтому Черногорье славилось качеством и древностью вещей, хранимых тысячелетиями. Сколько же тут хранилось запрятано могущественных артефактов, а сколько загадок таилось под самым носом у юных воинов? Когда Каз с Владом были младше, они всеми силами пытались проникнуть в хранилища, где хранились вещи самого Николая Морозова, первого война Круга. Множество раз они пытались взломать оружейные, где хранились оружия с межземельной войны.

Тайн было так много, что половина из них давно забылась.

Показалась тяжелая дверь с искусно вырезанными рисунками. Тут было все: и разновидные птицы, точно, как живые, и храбрые витязи, облаченные в кольчугу. Дверь отравилась путникам, и те вошли в большой зал, мерцающий в серебряных искрах.

В большом зале уже собрались все обучающиеся, смиренно и гордо ожидая своих наставников. Даже если кто-то заметил их опоздание, то не осмелится сказать. Каз обвел взглядом каждого, наблюдая, как те отворачиваются, делая вид, что ничего не замечают. Младшие так вообще застыли, напряженно всматриваясь в стену.

Влад пихнул его локтем, указывая на компанию пареньков, подозревающих к себе. Высокий парнишка – Федор, воровато оглянулся прежде, чем начать разговор:

– Вам повезло, что Святогор опаздывает, иначе…

– Где вас сквозняк мотал!? – перебила стоящая рядом девушка с густыми черными волосами, собранными в тугую косу. Она смотрела на опоздавших со злостью и раздражением.

Каз почти закатил глаза. Юлия была из достаточно сильной ветви рода, но давно утратившей свое положение в совете. И, как единственный ребенок в семье, всеми силами пыталась принести величие роду своими умениями и… надежной на удачный брак.

– Тренировались, – просто ответил Влад, приветливо всем улыбнувшись, но лицо девушки так и не смягчилось Она хотела было высказаться еще, но главные двери настежь отворились и оттуда подул пронзительно холодный северный ветер, сдувая с некоторых учеников шапки и поднимая полы кафтанов в высь.

Иней засиял на каменных стенах ярче, а после прошелся волной света до дальних коридоров, а вслед зазвенели сотни сосулек, обдутые потоком силы сильнейшего воина. Горы дрожали от его силы, а звезды преклонялись ему. Могучие ветра меняли направления, лишь стоило его ледяному вздору коснуться их.

Это был Воин. Один из четверки Круга. Король Севера.

Следом за ним прошло еще три наставника. Могучие, непохожие друг на друга два брата: светловолосый, с прямым взором, Яловар и пугающий своей силой рыжеволосый Якоб. Третий не похож на воина – слишком худ и стар, с сетью морщин возле глаз и шрамом на губе – поцелуй ведьмы, как он говорил всем.

Когда ученики привыкли к окружающей их мощи, поправили сбитые шапки и накидки, Святогор поднялся на возвышение и громким голосом со звучанием треска мороза начал говорить:

– Звезды светят в ночи, освещая работу Кузнецу…

– Да будет так, во имя Круга, пока солнце не родится вновь, – четко проговорил Каз, и такие же слова послышались от остальных присутствующих, словно заклинание, сложенное десятками уст.

– Я собрал всех вас, чтобы напомнить о грядущем празднике Белтайн. Круг просит собраться раньше, – на этом моменте уголки его губ потянулись вниз. – Меня не будет чуть больше недели. Тренировки не прекратятся, а дозор усилится вдвое. Особенно в Красных скалах и долине Гремящих ветров.

Ропот прокатился по залу, но тут же исчез под строгим взглядом Святогора. Немного помолчав, он продолжил:

– Мой путь начнется на рассвете и закончится, когда Кузнец растопит печь.

Искрящийся поток с осколками снежного стекла поднялся в воздух, белым вихрем заслоняя Повелителя воздуха. Когда же вихрь успокоился, на его месте ничего не оказалось, лишь россыпь снежной крошки.

Каз мысленно закатил глаза – дед любит устраивать представления из ничего.

Наставники огласили изменения в расписании, но собрание было окончено, и все обучающиеся спешили поскорее разойтись. Кто-то направился в столовую, перекусить перед дежурством, а кто-то направился, вновь, в тренировочные залы. Небольшой перерыв в виде общего собрания не был поводом отлынивать от ежедневных занятий. Лишь Влад с Казом задержались в коридоре рядом с большим окном с видом на острые пики гор. Сейчас был вечер, и солнце стремительно уходило под землю, открывая путь звёздам.

– Слышал, что сказал твой дед? – восторженно спросил Влад. – Его не будет две недели!

– Вообще-то полторы… – поправил будущий воин, задумываясь.

– Да не важно. Это же сколько можно успеть за его отсутствие. Мы можем спуститься к подножью и, наконец, погулять, как следует. Или добраться до Восточных границ, но лучше не надо, вдруг Жрица нас почует. Но по кружке чего-нибудь дурманящего выпить обязаны – повод есть.

Каз не сдержал улыбки. Его друг уже вовсю мечтал о внезапных выходных, что свалились на их головы. Расписывал, как будет гулять по снежному городку у подножья гор вместе с ним, а потом они пойдут в какое-нибудь теплое заведение, где красивая девчушка за стойкой обязательно узнает их по форменной одежде и угостит вкусной кружкой меда.

Он уже почувствовал эту атмосферу и, даже краем уха уловил людские разговоры под какую-нибудь распространенную балладу про Ворона и Змея, но характер деда он знал лучше кого бы то ни было.

– Остынь, Влад, мы не в сказке. Дед наградит нас работой по самые уши. Будем мечтать о том, как до кровати добраться и не заснуть под бубнеж Яловара.

Фантазии тут же рассеялись в голове у каждого. Владу ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

– Ты прав. Но не отпраздновать отъезд твоего родственника мы не имеем права.

С этим утверждением Каз спорить не решился.

***

Холодный горный рассвет отражался в ледниковых озерах, которые волшебным образом не покрылись льдом за морозную ночь. И пусть наступает весна, в этих краях её приближение мало ощутимо. Лишь солнце скрывается за горами позже обычного, а просыпается раньше, прямо, как и сейчас.

В дорожный плащ с меховым капюшоном окутан человек. Его хмурое, вечно не улыбающиеся лицо, с бесстрастным выражением рассматривало горные вершины. Как прекрасен был родной край! Ледяное дыхание Нави сковало льдами землю и добралось даже до берегов Зломоря. Он чувствовал, как трепещут завывающие в скалах ветра, подбрасывающие вверх могущественных черных воронов, единственных хищников, живущих на такой высоте. Они просыпались с рассветом и раскрывали свои огромные крылья. За их перья девушки у подножья могли устроить нешуточную потасовку.

– Попутного ветра, дед, – послышалось позади, и мужчина оглянулся, рассматривая сонное лицо внука. Тот не был на него похож, ничуть. Ни вольным характером, ни типичной внешностью для жителей Черногорья. Черные волосы были у половины учеников, лишь различалась длина причесок. Даже глаза юного Морозова горели синевой морозной ночи, а не спокойствием льда, как должно было быть.

Но, оно и к лучшему. Не к добру иметь серебро в очах.

– Даже не скрываешь, что хочешь от меня быстрее избавиться?

– Конечно же, нет, – тот засмеялся и заговорщицки добавил. – Влад уже размечтался об отгуле за твое отсутствие.

Святогор даже не удивился. Этот парень горазд на развлечение и неприятности. И именно его взял в друзья внук, хотя мог сдружиться и с наследниками более влиятельных семей.

– И где же этот балбес? Снова валяется в кровати?

Стоило Казу открыть рот и отпровергнуть слова деда, как из арочной двери показался запыхавшийся Владислав, обеспокоенно поглядывавший на замершего друга и совсем не удивленного наставника. Через секунду молодой парень расплылся в улыбке:

– Что вы, как можно валяться в кровати, когда любимый наставник оставляет нас на целую неделю. И как мы проживём столько без вашего мудрого покровительства?

Взгляд, кинутый в парня, мог заморозить на месте. Но Влад стойко выдержал его, лишь шире улыбнулся.

– Чтобы ты не скучал по мне, Власов, я дам тебе задание, – непривычное тепло в голосе Святогора давало понять, что худшее еще впереди. – Три дня подряд ты будешь дежурить в Красных скалах. А на четвертый вернёшься в Гнездец, отчитаешься Яловару и вернёшься на пост, взяв припасы на следующие три дня.

Лицо парня побелело так сильно, что даже снег не сверкал такой белизной. Но наставник не шутил. Влад посмотрел на друга, обескуражено и без привычной полуулыбки. Каз смиренно кивнул, давая понять, что поможет ему в дежурстве и не оставит одного.

– Дав вам задание, друг мой, мне даже на сердце полегчало, – продолжал издевался Святогор над своим учеником. – Приеду, первым же делом прочитаю ваш отчет об этом.

Оседлав неугомонный северный поток, Воин поднялся в воздух, стремительно покидая Черногорье, лишь осколки ледяного стекла засверкали в лучах горного рассвета.

***

На границе с Озерным краем, на самых верхушках Красных скал, куда не залетали даже самые смелые птицы, существовало всего одно место, где было возможно нести дежурство. Крепкий каменный дом в самой скале обдувался со всех сторон ветрами, с любовью его целовал мороз и укрывал старый снег. Убранство излишне скромно, как и подобает для непрерывной работы в дозоре, не было даже печи, ведь тем, в ком течет кровь самого Морозова, не нужно тепло, чтобы согреться.

Им не нужны толстые тулупы с мехом и шерстяные носки.

Говорят, что даже человеческие чувства им чужды; мороз давно покрыл льдом их сердца.

Ледяное войско или дети ветра, как любили говорить в деревушках, пересказывая забытые сказки о воинах с серебряными мечами, которые покрывали морозные узоры инея. Их выковал сам Кузнец под светом звезд и остужал в слезах луны.

Каз улыбнулся, вспоминая рассказы седых стариков, верящих в это. Много они приукрасили, а еще больше выдумали. Как бы то ни было, каждый из обучающихся Гнездеца имел вполне горячее сердце и испытывал самые настоящие человеческие чувства.

Мороз, правда, действовал на них иначе, чем на людей, живущих на другой половине Северного края. Теплая одежда использовалась больше для защиты от ветра, чем от холода. Фамильные кафтаны служили отличиями для знатных семей и делались исключительно из мягкой шерсти, то ли дело тренировочная форма…

Именно поэтому на них надет жесткий кожаный плащ с глубоким капюшоном, а под ним обычная, вполне себе теплая одежда. Такую смело можно надевать в конце ноября, когда появляются первые серьёзные заморозки.

– Почему я не остался в кровати? – продолжал жаловаться Владислав, сетуя на себя. Привилегия дежурить почти неделю в опасных Красных скалах его не очень-то радовала. Лучше бы их отправили в долину Гремящих ветров, к отцу. Но наставник, как будто знал, что они хотят чего-нибудь натворить за время его отсутствия, дал им такое трудное задание. Подальше от шума города, крепких напитков и очаровательной улыбки купеческой дочери. Как бы она улыбалась ему, когда он рассказывал ей о своих подвигах…

– Потому что ты очень хотел произвести впечатление на моего деда, – подытожил Каз. «Хотя его уже ничего не может удивить» – добавил про себя.

– Однажды у меня, точнее у нас, получилось.

– Тот случай, когда мы перенесли горного козла в его кабинет, не считается.

Парни одновременно засмеялись, вспоминая, как ругался глава Черногорья. Наверное, они должны были чувствовать раскаяние, ведь тот козел решил полакомиться некоторыми книгами из коллекции их наставника, но, по правде, чувствовали лишь веселье.

– Разве? Ну, раз так, то все впереди.

В домике все же лежала стопка дров, оставленная предыдущими дежурными. Разложив малочисленные вещи, они взобрались на самую верхушку горы. Воздух был настолько холодным, что, казалось, обрел способность превратить легкие в кусочки льда. Влад потуже завязал шарф и накинул капюшон, когда сильный ветряной поток ударил его по щеке.

– Давай на перегонки, – крикнул он Казу, ловя за прозрачный хвост одного очень шустрого ветра. – Кто первый до того выступа!

На самом деле, ловля ветров являлась запрещенным приёмом для всех учеников. Мало кто мог удержать буйные потоки, даже на последних годах обучения. Много несчастных случаев происходило с храбрецами, которые все же осмеливались на такой шаг.

Поймать ветер не так сложно. Сложнее было его удержать и не дать себя сбросить. Все же… никто не любит, когда его ловят за хвост. А здешние воздушные потоки были дикими и непослушными, сами себе хозяева. Ни один из них не позволит какому-то там мальчишке себя укротить.

В этом заключалась главная проблема Каза – ветра его не слушались. Много лет Морозов пытался их покорить. Силой и упорством он ловил и зазывал их к себе, пытаясь удержать. Каждый из них делал все, чтобы показать ему, что он бессилен в схватке с ветрами.

Все, кроме одного.

Каз мысленно призвал свой собственный ветер, который был его и подчинялся именно ему. Та древняя магия, что текла по его венам, та, что существовала в крови самого первого Война Круга. Черные волосы развивались в разные стороны, лезли в глаза и мешали замечать тусклые хвосты. Но, если он хочет выиграть гонку ему нужно быстрее совладать с этим. Влад быстро перебирал руками, ловя и отпуская хвосты, вырываясь вперед.

Покорение ветров – задача не из легких. Куда проще был лёд – покорный его магии и податливый в сотворении. Был бы он как Святогор – все было бы проще. Ветра бы сами слушались его, даже такие дикие, как в Красных скалах. Был бы он сильнее, смог бы почувствовать то, что живет в нем с рождения, а не быть последним в гонках.

Обида пронзила сердце, и слабая вибрация прошлась по телу, а потом руки покрылись перламутровыми узорами мороза. И тут же ветра стали двигаться медленнее, хвосты, словно сами подставлялись ему под руку.

На долю секунды края души коснулась тьма и окутала взор серебром.

Каз вздрогнул, пытаясь сохранить ритм и передвигаться плавно, но крутой рывок отбросил его в сторону. Ветра в панике начали носиться в разные стороны. Самое странное творилось с его ветряным потоком – он стал другим. Порывистые перевороты вышибали из груди дух. Он нес его быстрее хвостов и, словно, сошел с узды, набирая скорость.

– Эй, что происходит? – удивленно воскликнул Влад, оборачиваясь на Морозова и замирая от удивления. Тот несся на него почти без помощи ветряных потоков, ступая по воздуху, как по земле.

– Не знаю. Это ветер, он…

«Взбесился» – подумал Каз, чуть не закричав, когда поток бросил его в серое облако. Казалось, теперь не он управлял ветром, а ветер управлял им, швыряя его в разные стороны, как тряпичную куклу. Ему захотелось крикнуть другу, позвать на помощь, но обжигающе холодное дыхание ветра не давало вымолвить и слова.

Он пронесся мимо того выступа, о котором говорил Влад, даже замел, как друг пытался справиться с ветрами и догнать его, но безуспешно. Хвосты, как одичалые, носились с немыслимой скоростью; их было уже не поймать.

Когда уже силуэт напарника превратился в маленькую черную точку, а потом и вовсе исчез, Каз сделал единственное, что пришло ему в голову и, возможно, будет стоить ему жизни. Он резко крутанулся вправо, выбираясь из собственного потока, который нес его, подобно течению, куда-то вдаль. Как только тело оказалось в свободном полете и неимоверно приближалось к земле, мозг охватила запоздалая паника. А ведь он очень просто может умереть. Вот прям сейчас, так жалко и никчемно.

Глаза смогли различить верхушки елей, когда совсем рядом показался слабый ветряной сгусток. Маленький, низший из всех ветров, являлся спасением для молодого Воина. Но разве он сможет вынести его вес?

Думать было некогда – земля все приближалась. И, когда до сгустка оказалось совсем немного, он перевернулся на бок и схватился двумя руками за хвост. Маленький ветер, испугавшись, всеми силами начал ползти обратно в небо, где его силы могли бы возрасти, но груз, упавший на него с этого самого неба, никак не мог отпустить его. Петляя и постепенно падая, они пролетели не больше нескольких миль прежде, чем приземлиться на твердую окаменелую землю.

Каз проехался по земле, оцарапав ладони острыми камнями. Многострадальный ветер обидчиво обдул лицо «герою», что было сравнимо с пощечиной, и улетел в дремучие дебри соснового леса.

Каз застонал, потирая ушибы, и огляделся, понимая, что в жизни не встречал такого пугающего и жуткого места. Пальцы испачкались в земле – холодной и мокрой. Темный лес казался злым, не было слышно даже пения птиц. И самое пугающее – он чувствовал чудовищное бессилие, высасываемое чужой землей.

Словно он ничто. Не больше, чем пустота.

Про этот лес ходило много слухов, даже слишком много. Половина вымысел, в этом Каз не сомневался, но другая часть наводила страх, как на совсем еще детские умы черногорцев, так и на воинов, что держат в ладонях оружие. Этот могучий лес, ровесник богов, не имел конца, троп или правильного пути. Любая дорога вела в ловушку или болото. Никто не ориентировался в нем, кроме тех, кто навсегда накликал на себя звание врагов Севера.

Страх подступал медленно, осторожно нашептывая пугающие мысли застывшему сознанию. Морозову удалось понять, что он очень далеко от Черногорья и всего горного народца в целом, но прежде он услышал громкое рычание сзади. Казалось, он уже знал, что это прежде, чем обернуться. Жуткий кошмар, страж этих мест.

Белые волки.

Они являлись чем-то вроде духов, охранявшими границы. В книгах о них говорилось мало, большинство полагало, что это красочное описание лесных волков. Но, с белоснежной шерстью и голубыми глазами им не сравниться с обычными волками.

Каз насчитал шесть морд, обращенных к нему, когда понял, что это бесполезно.

Рычание не прекратилось, наоборот, оно стало злее и агрессивней. Самый большой волк из всех вышел вперед, скалясь, как и его собратья. Он нагнулся, явно готовясь для прыжка, но Морозов быстро отпрыгнул в сторону, до того, как острые когти резанули воздух, а клацанье зубов задело пустоту.

Бежать!

Ноги неслись так быстро, что не успевали отталкиваться от земли. Был бы он на своей земле, то быстро бы поймал хвост и оторвался от этих чудовищ. Но здесь не было видно даже самых слабых ветров, лишь длинные сосны, смотрящие высь, и ужасающая лесная тишина.

Рык раздался совсем близко, и сердце участило свой ритм. Казу удалось оглянуться во время прыжка через поваленное дерево, и он ужаснулся, когда увидел, что вся снежная стоя гонится за ним. Не меньше десятки стражей.

Но… где их вожак?

Он слишком поздно понял, что произошло. Только, когда огромное мохнатое тело столкнулось с ним в воздухе и придавило к земле. Мох смягчил падение, но от этого легче не стало – громадный волк все еще прижимал его к земле, при этом угрожающе рыча.

Лес замер.

Если он что-то не придумает, то станет обедом для лесных тварей. И никакой Кузнец его не спасет.

Волк нетерпеливо перебирал лапами, вот-вот готовясь совершить движение пастью и прокусить шею незваному гостю. Это бы случилось, если бы Каз не вспомнил, что у него есть последний прием.

Ладони поднялись в воздух, прямо напротив ушей волка, что стояли торчком, и мелко-мелко задрожали. С губ отрывисто срывался нужные слова, которые усилили вибрацию и мощность ветра. Удивительно, что он еще был способен на магию.

Волк тут же заскулил и отпрыгнул от парня, лапами накрывая голову, будто пытаясь спрятаться от невыносимых звуков. Вот он шанс.

Не теряя ни секунды, Каз быстро поднялся и побежал со всех ног вперед, даже не оборачиваясь, ведь знал, что боль в чувствительных ушах скоро пройдет. Этот трюк дважды не повторить.

Лес высасывал из него силы. Он даже не знал, откуда ему их черпать, ведь воздух насыщен влагой, совсем не его стихией, а до дома много верст.

В спешке он не заметил камень, выступающий из-под земли, и упал, катясь вниз по небольшому склону, собирая все сучки и кочки на своем пути. В нос ударил запах застоялой воды и мха. Лёгкие отторгали незнакомый запах сырости. Каз попытался подняться, но в глазах все покачнулось: лес, вырезанные на дубовой коре символы, болото и небо, покрытое облачной дымкой. Оседая на землю, он оттянул рукав, замечая полосы от когтей.

Хуже быть не может. Каз настолько ослаб, что не мог даже подняться на ноги, а волки вот-вот должны были выйти на его след. В этом он не сомневался. Дождаться их или попытаться спастись?

Скрипя зубами, ему удалось приподняться и перевернуться. И то, что увидели его глаза, казалось чем-то нереальным, далеким и пугающим, засасывающим в себя, мерзким болотом.

Грязно-зеленое и с кучей камышей по краям, оно гигантской лужей растеклось по земле. Где-то недалеко послышался шорох, а затем раздался мех, по-своему пугающий, из-за которого мурашки трусливо побежали по коже.

Темный силуэт с двумя рогами на голове покачивался, стоя по грудь в воде. Желтые глаза с узким зрачком весело смотрели на него.

«Трус» – смеялось и шептало нечто в воде.

Существа, даже близко не напоминавшие никого, из известных ему тварей, выглядывали из своих укрытий, рядом с зарослями камышей, и хихикали, глядя прямо ему в глаза. Тела, покрытые черной клочковатой шерстью, оказались опутаны водорослями и прошлогодней тиной.

Липкий страх прошелся по позвоночнику.

Поблизости даже не было палки для простой обороны, а существо продолжало веселиться, качая головой в стороны, насмехаясь над ним. Над будущим членом Круга, наследником великого рода! Ему хотелось стереть этот момент из своей жизни.

С другой стороны послышался схожий смех, а потом с другой, и совсем рядом, в зарослях травы. Он звучал громче и в тысячу раз пугающе. Существо сделало движение в его сторону, продолжая покачивать в такт головой, уже больше не боясь поверженного воина.

Зрение расфокусировалось с каждой секундой, а руки дрожали, уже не в состоянии выдерживать его. Каз устало опустился на землю и перевернулся на спину, вглядываясь в обворожительное серое небо, засасывающее в себя, прямо как это болото.

Глава 4

Озерный край.

Петр Васильевич был лесником, жившим в этих краях достаточно долго, чтобы зваться «своим». Старики говорили, что после гибели семьи, молодой мужчина перебрался в лес, оплакивая горе. Другие твердили, что у него повредился рассудок.

Но Зара знала, что с головой у него все хорошо, а про семью она никогда не спрашивала. Да и не собиралась, если честно. Он был простым мужчиной, старше пятидесяти с густой седой бородой, в которой так и норовили запутаться ветки, листья, шишки, да и все, что только могло уцепиться. Однажды она видела, как из-под нее вылезло две белки. Они забрались на плечо мужчины, а потом перепрыгнули на соседнее дерево, продолжая свои догонялки друг с другом.

В этот раз она шла к нему не по велению Вельги, а просто потому, что у неё закончилось молоко, а идти в деревню ей не хотелось. Зато у Петра Васильевич была замечательная коза Марта.

Мужчина жил в одиночестве на другом конца Барсучьего леса, на поляне возле старых дубов. Чтобы к нему добраться от её избушки, ей всего-навсего нужно было пройти по тропинке через весь лес. Но в этот раз она решила воспользоваться длинным путем: через мелкие поляны и топи по узкой колее.

Это были не самые приятные места, в которых ей доводилось бывать. Немного пугающие своей отчужденностью от людского мира, они принадлежали существам, не соблюдавшим законам. Нежити.

Её первое воспоминание о Вельге началось с похожих болот.

Но она не думало об этом, почти никогда. Только в те редкие разы, когда становилось совсем плохо на душе и одиноко. Просто один единственный вопрос «почему?» не давал покоя.

– Могла бы взять молоко у бабушки, – бурчала Веледара, внучка старейшины деревни Спадающей луны. – Она тебе не откажет никогда. А так придется идти через болота к леснику.

Девушка недовольно цокнула языком. Зарина была её лучшей подругой на протяжении многих лет, но понять её странную привычку бродить по лесам и болотам так и не смогла. После таких прогулок матушка ругала её за порванный фартук или запачканное платье.

– Зато мы выпьем целую кружку самого вкусного травяного настоя.

Песчаная дорога еще не высохла после дождей и сейчас пыталась испачкать подол юбок. Скоро потеплеет настолько, что можно будет ходить без теплых кофт и фуфаек. Это радовало. Природа просыпалась вместе с солнцем и возрождалась жизнь. Дикие утки прилетят с Южных краев и будут донимать Зару кряканьем по утрам, или, вконец осмелев, будут ждать её у крыльца с целью выпросить хлеб.

Веледара прислушалась.

– Что-то тихо на болоте. Раньше наши здесь ловили селезней и диких уток. Как думаешь, они уже прилетели?

– Не знаю, но если тебя так это волнует, то можем спуститься и посмотреть гнезда.

Отступая от своего пути, подружки направилась в сторону зарослей, где, по их памяти, находился водоем. Обувь тут же намочилась, едва они спустились к камышам. Но кряканья слышно все еще не было, только странный звук, исходил со всех сторон.

Подруги переглянулись между собой, понимая, что происходит что-то неладное.

Зара пыталась пройти дальше, стараясь наступать на твердые комья земли, но ботинки, как назло, продолжали утопать в размокшей почве. Отодвинув камыши, она, как могла, всматривалась в разные стороны, пока глаза не зацепились за темный силуэт.

Им оказался человек в странной, изорванной одежде. Он лежал, уткнувшись носом в локтевой сгиб, и совершено не двигался. Холодок заскользил по коже. Нарастающая вибрация и смех усиливались. Такие звуки могли издавать только водные черти.

Она подхватила за руку Веледару и помчалась со всех ног к берегу с той стороны болота. Лишь бы успеть! Иначе черти могли затянуть его прямиком в топь. И тогда уже его ничто не спасет.

От быстрого бега по скользкой дороге девочки быстро устали, но продолжали бежать, боясь опоздать.

Преодолев спуск вниз, Зара побежала к берегу, остановившись лишь тогда, когда мыски её ботинок коснулись воды. Смех немного притих, но не прекратился. Самый сильный водный черт почти полностью вышел из своего укрытия, находясь всего в нескольких метрах от береговой линии. Видно, что упускать добычу он не хотел.

Водоросли в колючей шести зашевелились.

Веледара подбежала к пострадавшему, не решаясь приблизиться к водоему. У нее не было влияния на нежить, даже с домовыми она договаривалась с большим трудом. Этим всегда занималась Зара. Даже сейчас подруга бесстрашно противостояла болотным тварям, отважно вытянув руку, преграждая путь и читая наговор.

Длинные косы зашевелились, точно змеи, а вода замерла в повиновении. Застыли водные черти, еще минуту назад возомнившие себя хозяевами болот. Если нежить была безжалостной, то юная Колдунья непреклонной. Пухлые губы продолжали нашёптывать наговор.

Черти скалились, но отступали, забираясь глубже в камыши и ныряя на дно. Но, даже находясь под водой, они могли слышать их и выжидать момент, чтобы снова попытаться напасть.

Убедившись, что опасность миновала, Зарина подошла к подруге. Девушка сидела на корточках, уже забыв о мокром подоле, за который её обязательно отчитает мать. Веледара мягко убрала прилипшую ко лбу темную прядку и посмотрела на подругу.

– Это парень, – заключила девушка, лукаво улыбаясь. – Красивый парень.

– Этот красивый парень лежит без сознания на моем болоте, – Зара похолодела. Если на него напали болотные существа, то это её вина. Её задачей было сдерживать нежить, усмирять её и контролировать. А она не справилась. Вельга будет сильно разочарована в ней.

Она присела возле парня и приложила руку ему на лоб. Он был все еще теплый, а грудная клетка вздымалась. Слабо, но все же вздымалась. Веледара жадно ловила каждое движение подруги, беспокоясь о здоровье юноши. Немного погодя, Зара перевернулась к ней лицом и кивнула.

Живой.

Веледара выдохнула с облегчением и, прикрыв глаза, прикоснулась к амулету на шее, благодаря богов за такую удачу. Вновь услышав шорох со стороны болота, она вздрогнула и обеспокоенно перевернулась к Зарине.

– Что мы с ним будем делать? Не здесь же оставлять…

– Нужно перенести его в дом. Там разберемся.

– Но как мы его… – Веледара умолкла. Ответ уже был им известен. Обеим. И им придется постараться, чтобы перенести пострадавшего в дом Вельги.

Видя метание подруги, Зарина миролюбиво спросила:

– Голову или ноги?

В ответ ей был брошен такой взгляд, что последние водные черти спрятались в камышах, боясь даже показаться злой ведьме.

Преодолев путь до её домика, они трижды останавливались, чтобы передохнуть и перевести дух. Незнакомец оказался достаточно тяжелым для двух девушек, но они догадались использовать его плащ в качестве переноски, и работа пошла намного легче.

– Клади его на кровать, – с порога сказала Зара, стоило лишь Веледаре открыть дверь.

Когда и с этим было покончено, усталые девушки опустились на стулья, глубоко дыша и продолжая разглядывать путника.

– Как думаешь, – спросила Вельда. – Он из какой деревни?

– Не знаю. Судя по его одежде, он может быть из столицы.

Не по погоде легкая ткань, черная, будто знамя смерти. Из раны сочилась кровь, она ярким пятном горела на бледной коже. Этим Зара решила заняться с самого начала.

Она встала и непоколебимо разорвала рубашку на бессознательном юноше. Веледара открыла было рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же закрыла, борясь со своим смущением, и поспешила на помощь подруге.

– Мазь с базиликом и ядом жабы, – Веледара поставила на стол несколько емкостей из кладовки. Её глаза метались в поисках нужных трав, но из-за волнения она напрочь позабыла все их полезные свойства. Она уже почти помчалась в кладовую, где непременно должны стоять готовые баночки с настойками и припарками, но разобраться во множестве одинаковых колб она не сможет. Осененная догадкой, девушка подскочила к подруге. – У меня дома остались, кажется, настойки против боли! Или маменька их уже использовала?

– Вельда! – сердито воскликнула юная колдунья, хмуря брови. Девушка на секунду замолчала, а потом её глаза расширились, и она тут же выбежала за дверь, предупредив, что вернется через лучину.

Когда в комнате, наконец, стало тихо, Зара успокоилась и принялась аккуратно промывать раны, смачивая края настойкой живокости. Работать в тишине и одиночестве было легко. Голова освободилась от ненужных мыслей, и теперь можно приступить к лечению. Царапины на парне казались ей незнакомы, но она точно знала, кем они оставлены. И это было поистине странно, ведь белые волки не нападают на людей.

Парень во сне зашипел от боли, когда на рану нанесли обеззараживающие и заживляющие мази. Ему было больно, но он не просыпался, лишь сжимал крепко зубы. Заре только и оставалось смотреть, как выступили вены на его предплечье, и как сильно они посинели, пробираясь дальше к груди и шее.

Это могло плохо кончиться.

Могли помочь руны, но она плохо в них разбиралась, а если быть честной, то почти не отличала друг от друга. Но это последний шанс спасти ему жизнь. Поэтому, быстро найдя руническую книгу, Зара, не теряя драгоценного времени, начала отыскивать нужные рисунки. Это заняло некоторое время, но все же, она смогла нанести их ровно в те места, которые указаны в книге.

Веледара прибежала через час, покрасневшая от бега, и с совершенно запутанными пышными волосами:

– Брат заметил, долго выпрашивал для кого настойки. Пришлось соврать, да еще и пообещать кучу всего.

Зарине не пришлось спрашивать имя одного из трех братьев подруги, кто мог так поступить. Понять, кто это – оказалось очень просто. Кивнув, она тут же принялась разводить настойки в правильной пропорции с водой, читая при этом заговор от боли. Следующим испытанием было заставить юношу выпить это. Но, к всеобщему удивлению, юноша не сопротивлялся, а спокойно выпил травяную настойку. Результат не заставил себя ждать – его метания прекратились, а болезненная синева начала сходить.

Подруги облегченно вздохнули и сели на скамейку перевести дух. Кажется, они прошли собственное посвящение в лекари. Зара собой гордилась, хоть и понимала, что едва успела спасти паренька. Тот лежал, двигая глазами под веками, явно видя что-то жуткое во сне. Глядя на него, в груди просыпалось странное чувство тревоги.

– Правда красивый? – кивнула Вельда в его сторону, рассматривая острые черты лица. Кожа парня настолько светлая, будто годами не видела солнца. Веледара посмотрела на свои руки, покрытые коричневыми веснушками. Даже после долгой зимы с них не сошел загар – кожа была румяной и мягкой.

– Думаешь, он с соседней деревни? – в голове девушки возникали образы двух колдовских селений, но она не видела этого юношу ни в деревне Растущей Луны, ни в Полной. На охотника парень тоже не похож, при нем не было даже ножа, не говоря уже о другом оружии.

– Нужно узнать у бабушки, она всех знает. Или дождаться Вельги, уж твоя наставница помнит всех в Озерном крае.

За долгие годы проживания на этих землях наставнице удалось засветиться во всех городах и деревнях. Хоть были вопросы к нестареющей женщине, она уклончиво отнекивалась, что просто похожа на мать или сестру. История всегда разнилась. Но люди охотно верили.

– Давай расспросим у Домны – не было ли вестей с других селений? Вдруг, он потерялся или сбежал. А если это чужак, то мы…

А что они, собственно, сделают? По-хорошему, следует дождаться его выздоровления и спровадить куда-подальше. Он не увидел колдовское селение, а вспоминать о маленьком домике в лесу долго не будет, мало ли лесничих в крае!

– Значит, пойдем к бабушке. Заодно на брата пожалуюсь, пусть поругает его.

Девочки едва дошли до калитки, как Зару начали одолевать сомнения. Наверное, еще рано говорить озерным ведьмам о странной находке. Если это один из своих, то ничего страшного не будет, если она расскажет о нем днем позже. А если это все-таки чужак, то никто не выдал ему тайну местонахождения колдовского селения, а значит, он не сможет никому рассказать о ней.

– Вельда, погоди, – колдунья остановилась посреди поляны, тоскливо оборачиваясь на виднеющийся дом наставницы вдали. – Давай пока не будем говорить никому о нем. Подождем хотя бы до вечера, пока тот не очнется.

Веледара пожала плечами. Она была совсем не против, если загадочный гость задержится у них подольше.

– Как знаешь, но я все равно дойду до бабушки и порасспрашиваю её. Чтобы она ни о чем не догадалась. Пусть думает, что я хочу за голову взяться, вот и интересуюсь её делами.

Зара лишь открыла рот от хитроумного плана подруги. Если Домна действительно решит, что внучка интересуется другими селениями, чтобы в будущем стать достойной старейшиной, то глубоко ошибётся. Веледару интересует что-угодно, только не собрание старух раз в три месяца.

Договорившись увидеться вечером, они разошлись по домам, каждая, думая о своем. Зара беспокоилась о здоровье больном и о странном поведении стражей озерного края. Волки никогда не нападали на людей, даже если те пришли с нехорошими намерениями. Могли разве что припугнуть наглых охотников, пробравшихся слишком близко к территории ведьм, да и то не слишком сильно. Люди вообще, редко ходили на гиблые болота, разве что с конкретной целью, которая должна была оправдать риск.

Парень не был похож на целителя или охотника. Для царского следопыта, пытающегося выследить ненавистных ведьм, он слишком молод и не представлял опасности.

В это время странный сон захватил Каза с головой. Ему вообще редко снились сны, разве что под утро, но он их быстро забывал. Однако, Морозов был уверен, что этот сон забудет не скоро.

Ему снились птицы, а потом бескрайний заснеженный лес, усыпанный искрящимися снежинками. Стая собак с громким лаем проносится мимо него, едва касаясь пушистыми хвостами, вслед за кем-то в длинной серой шубе и меховой шапке. Собаки заваливают фигуру прямо на снег, и белая шапка слетает с головы незнакомки. Черно-белая лайка подхватывает её и, дразня, убегает прочь. Вслед за ней бегут и остальные лайки, весело лая и виляя хвостами.

Потом послышался смех, живой и лучистый. Каз даже не сразу понял, что смеётся именно он, когда разглядывал крупные каштановые локоны на снегу и пухлые губы, которые обидчиво скривились из-за такой потери.

Сон закончился, а вместе с ним исчез его заливистый смех и восклицание незнакомки. Наверное, если бы он не проснулся, то девушка из сна, непременно, бросила в него снежок. Но он проснулся и теперь лежал на жестковатом матрасе, прожигая дыру в потолке. К слову, дыр там было много и без него.

В нос ударил запах трав, и этот запах преследовал его вот уже… а сколько он вообще здесь находился?

Каз встал, потянул усталые мышцы и оглядел светлую комнату. От печи, рядом с которой он лежал, несло теплом, даже жаром, а на столе возле окна стояла потухшая лампада со сломанной рукояткой и еще множество вещей.

По его мнению, дом был в упадке.

Он не спеша поднялся, сделал один шаг, потом второй чуть уверенней. Третий был уже полностью окрепший, без слабости и боли. Комната, в которой он находился, не была просторной, как ему казалось лежа. Все свободное пространство занимала большая печь, кровать возле неё и стол у окошка.

Глаза натыкались на множество странных вещей, расставленных по всей комнате. Несколько баночек стояло на столе, а еще больше на настенной полке, десятки пучков на окне, столе, стенах. Он оперся об край стола, когда ноги все-таки подвели его, возвращая слабость в тело. Небольшая деревянная коробочка пошатнулась и завалилась набок, высыпая содержимое. Морозов, позабыв про слабость, отпрыгнул от стола, испытав самый настоящий шок от того, что увидел.

Кости. Настоящие.

Слишком маленькие для кошки или собаки, вероятно птицы или грызуна. Но зачем они здесь?

Брезгливо отряхивая руки, он вспоминал все, что когда-либо слышал об этом крае. К его огорчению, наставники мало что рассказывали о западных землях. Болотный край, как они его называли, скривившись, был нелюбимой темой для обсуждения. Большинство знаний, что он получал – из сказок и легенд, не обошлось и без рассказов жителей Подгорья. Каждый из них свято верил, что в западных землях живут самые настоящие злые ведьмы, леса кишат змеями и чудовищами, а к воде лучше не подходить ближе, чем на десять метров.

Одна из самых страшных историй существовала не одно столетие, но каждый ребенок знал её, как молитву Кузнецу, и знал, почему нельзя пересекать границу края. Ведь те, кто живут по западную сторону от них, только того и ждут, чтобы похитить юных покорителей ветров. В летописях упоминалось, что те, кто оказались в лапах ведьм, навсегда останется жить среди болот.

Святогор же говорил, что они являлись заклятыми врагами.

Если хоть половина из этого правда – ему придется несладко. Он коснулся до перебинтованной раны, она продолжала зудеть и жутко чесалась, а потом взглядом нашел разорванную рубаху, лежащую у спинки кровати. Спасти её могло только чудо. Что за зверь мог её так изорвать?

Каз собрал волю в кулак, призывая все своё мужество. Его сердце билось ровно, а голова прояснилась. Оставалось лишь выйти из этого дома и дойти до Черногорья, желательно никого не встретив.

Конечно, глупо было полагать, что его спасли, чтобы потом убить, однако, рисковать зря ему не хотелось. Он быстро отыскал свои остальные вещи, хранившие частичку родной земли.

Найти дверь труда не составило. Каз вышел на деревянное крыльцо и вдохнул свежий, чуть прохладный воздух. Холод подбодрил его, и мороз в крови откликнулся, мурашками, распространяя магию по телу. Он прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться и получить дополнительные силы.

Кожа покалывала, и незнакомая энергия бурлила в нем, просясь на волю. Было ощущение, что если он не воспользуется ею, то просто взорвется, превратит этот дом, это крыльцо в сплошной кусок льда.

– Ты очнулся, – голос звучал не удивленно, но нотки облегчения легко различимы. Каз вздрогнул и открыл глаза, в глубине души радуясь, что сможет все-таки поблагодарить своего спасителя, но все же напрягся, вспомнив о злых ведьмах. Только Морозов никак не ожидал увидеть молодую девушку. Она не была похожа на ведьму. Ведьмы мало похожи на людей, с зеленоватой кожей, через которую прорастал мох, и руками-палками. Девушка же казалась нормальной, разве что пугал пронизывающий, как у хищника, взгляд. Скорее всего, дело в прямом носе и изогнутых бровях.

– Сколько я… – он почему-то не смог закончить предложение, чувствуя, что что-то пропускает. Что-то намного значимей, чем его бессознательное состояние.

– Полдня. Ты был без сознания несколько часов, что удивительно. Я думала, придется выхаживать тебя куда дольше.

Голос у неё твердый, и в нем явно не должны звучать звенящие ноты вызова, которые Каз не мог не услышать. Казалось, что девушка ждала, когда же он, наконец, исчезнет. Признаться, он и сам желал покинуть это место. И дело было вовсе не в окружающей его чужой магии.

– Мне нужно вернуться в … вернуться домой.

– Я провожу тебя. Не хотелось бы снова доставать тебя из болота, – на этот раз его ослепила язвительная усмешка, которая показалась ему самым унизительным, что только есть в этом мире.

– Я смогу дойти сам, – гордость семейства Морозовых первая показала себя, даже забывая про то, что он понятия не имеет, где сейчас находиться. И в какой стороне Северный край. Даже страшные ведьмы казались лучше насмехающегося взгляда девушки. Та ничего не отвечала, лишь наблюдала, не отрывая глаз и не моргая, прямо, как и те существа из болота. Ему хотелось поёжиться. Каз уверенно спустился с крыльца и сделал несколько шагов к забору, твердо продолжая игнорировать наблюдение со стороны. Потом, менее уверенно, вышел за его пределы; дальше была маленькая полянка и лес, но даже за несколько метров он мог почувствовать запах застоялой воды. В груди зачесалось, а воспоминания накрыли беспощадной волной.

Каз остановился вне решения и начал проклинать себя за трусость.

Рядом с ним показалась тонкая фигура, она демонстративно прошла вперед, показывая ему тонкую спину и две длинные косы. На пол секунды она остановилась, а потом бросила через плечо:

– Так ты идешь? Или решил остаться здесь навсегда?

Ему пришлось признать, что кроме этой длинноволосой девушки, его еще никто так не унижал за один день. И все же он догнал её и пристроился рядом.

– Так, куда мы идем?

– Я надеялась, что это ты мне скажешь, – просто ответила она, не сбавляя шага и даже не смотря в его сторону. Это действие давало слабину его выдержки.

– Я из… далеких мест. Из очень далеких, – напряженно ответил он, делая глубокие вдохи. До этого момента ему казалось, что мощь членов Круга должна склонять людей к уважению, пусть даже он еще являлся учеником. Возможно, упоминание его дома заставит девушку быть чуть более учтивой. – На самом деле, я живу в северных землях.

– Чудно.

Если она и удивилась, то виду не подала. Продолжала смотреть вперед, изредка моргая и перебирая пальцами бусины и ленты в одной из кос. По всей видимости, она нервничала или была сильно раздражена.

Девушка не сказала ни слова даже тогда, когда они свернули с дороги и пошли вдоль двух холмов, а после начали взбираться по горной тропе. Повсюду росли высокие ели и огромные валуны, покрытые мхом и белыми письменами, где-то лежал нерастаявший снег. Только лес уже не казался таким дремучим, хоть и по-прежнему пугал ощутимой глубиной.

Каз постоянно оглядывался, всматривался в каждый куст, наблюдая за любым шевелением. Ему постоянно мерещилась белая шерсть за деревьями и волчий вой. Но все было спокойно, не было даже намека на присутствие стражей.

– Мы почти пришли. Рябиновый путь давно заброшен, но это единственная известная мне дорога до северных земель, – шепотом сказала девушка, оборачиваясь к нему. Это был в первый раз, когда она смотрела на него без издевки, аккуратно всматриваясь в незнакомые черты. И он, все же решил, что, не смотря на её неприветливый характер, девушку можно назвать достаточно красивой.

– До Красных скал еще далеко, – возразил он, но тут почувствовал обжигающий поток ледяного поискового ветра. Он искал его, и нашел, приветливо лаская и зовя домой. Это было все равно, что крепкое пожатие друга после долгой разлуки. От этого по-особенному заныло сердце и зачесалось в груди.

Он сделал шаг вперед, всматриваясь в невидимую черту, которую смог на секунду увидеть, даже почувствовать взглядом. И, сделав еще два шага, зачем-то решил обернуться. Его спасительница стояла на том же самом месте, так же задумчиво смотря вдаль леса. Но разве могла она увидеть ту же волшебную грань? Конечно же, нет.

– Я хотел сказать, – Каз, вдруг, почувствовал, что что-то в нем невозвратимо рушиться, какой-то замок, что висел очень-очень давно внутри, в самой сути его души, теперь сорвался с петель. В то самое мгновение, когда она посмотрела на него и приоткрыла пухлые губы.

Их обдул еще один мощный ледяной ветер, неся в себе снег с далеких горных вершин и молчание ледниковых долин. Её косы поднялись в воздух, зазвенели в них яркие бусины, а зеленые глаза расширились почти что в страхе, когда увидели перед собой летающие снежинки.

– Не заблудись, путник, – выдавила из себя девушка и попыталась улыбнуться, но все еще выглядела испуганной, как потерянный олененок. Каз ничего не мог сделать, кроме как кивнуть, чувствуя, что стальной замок в душе снова на месте, и, развернувшись, двинуться в путь.

Он твердо намеревался не оборачиваться до самого Черногорья, пока не увидит знакомый мост и возвышающиеся снежные вершины. И никакой лесной нежити. И никаких глаз цвета гиблых болот.

***

Черногорье. Гнездец.

Каз вернулся поздно вечером следующего дня, совершенно без сил и с диким желанием лечь скорее в кровать. Даже чувство голода меркло, по сравнению с усталостью. Гудящие ноги еле донесли его до комнаты, где его ждал обеспокоенный Влад, который походил скорее на искаженную версию себя: с темными кругами под глазами и с белым лицом.

Когда Морозов его увидел, то решил, что это просто неудачная шутка.

– Тебя не было два дня! – кричал побледневший от испуга Влад. – Два дня, Каз. Два!

– Я это и без тебя знаю, Влад, – грубее, чем следовало, ответил он, и, переступив порог комнаты, тут же упал лицом в подушку, блаженно закрывая глаза, чувствуя, как расслабляются уставшие мышцы. Запах дома затмил собой другой, от которого его передергивало всю дорогу. Ему необходимо было смыть с себя запах сырости и болота. Каз боялся, что за два дня он настолько впитался в него, что проник под кожу. Скинув порванную рубашку, молодой воин повернулся к встревоженному Владу.

Власов все еще не унимался.

– Где ты был? Ты даже не представляешь, что я пережил, когда не нашел тебя. Я места себе не находил все эти два дня в горах, спускался к скалам, но тебя все не было. Сколько раз я отсылал поисковый ветер, чтобы тебя найти? Не меньше сотни! Вместо отчета о дозоре, я хотел доложить Яловару о твоей пропаже. Тебе повезло, что днем его никогда не бывает на месте.

Громкость голоса резала по ушам, словно скрип старой двери. Каз нехотя скривился, замечая, что тут же представил в голове крошечный домик с такой же скрипящей дверкой. Таких неухоженных домов не было ни в одном уголке Северного края, даже обедневшие семьи могли себе построить достойное жилище, чтобы пережить суровую зиму, иначе бы просто не выжили.

Однажды Святогор, на уроке истории Четырёхземелья, когда речь зашла о западных соседях, сказал, что обитатели строят дома из дерева и обкладывают их мхом. Руки их измазаны в торфе по локти, а кровь они используют в качестве оберега и разменной монеты. Тогда каждый ученик притих, прислушиваясь к собственному кровообращению; проливать кровь можно было только в бою и на тренировке, слишком большая сила в ней таилась. Святогор назвал те земли «Болотным краем», а его жителей дикарями.

И Морозов сейчас готов подтвердить каждое его слово.

– Я был не в Северных землях…

Владислав округлил глаза и застыл на месте.

– Что?

– Что слышал. Я был в… Болотном крае, кажется. И это не самое приятное место.

Каз закатил рукав и показал перебинтованный шрам, что уже начал заживать, благодаря множествам мазей. Конечно, не только они воздействовали на выздоровление тела – было еще что-то помимо них. Чужая магия имела свой запах, это Каз знал. В детстве, во время посещения базарной площади в Ардане, он смог уловить тонкий запах специй и пороха. Он исходил от темнокожего мужчины, меж пальцев которого плясали искры пламени. Этот запах противостоял его собственному.

– Ты… что?! Ох, Кузнец всемогущий! – Владислав запустил руки в волосы и уставился прямиком в почти черную стену, покрытую тонким слоем серебряных завитушек. Досчитав до десяти, он, наконец, оторвался от стены и тихо произнес с безысходностью. – Тебя видели? Если твой след остался там, Колдунья почувствует его…

– Я не использовал силы. Только самую малость, когда отбивался от белых волков, – он задумался. Тогда он был почти иссушен без магии и силы, казался заранее поверженным. Но потом, у самой границы, когда он уходил… тот ветер точно не был обычным.

– Так, значит, они существуют? И это они тебя так потрепали? – удивился догадке Власов, но тут же успокоил свое любопытство. – Ладно, главное, что тебя никто не видел. А то были бы большие проблемы.

Каз ничего не ответил, поджал тонкие губы и выпрямил спину. Было бы лучше, если бы его действительно никто не видел. И та ухмылка, преследовавшая его всю дорогу до Черногорья, не врезалась в память холодным стеклом.

Та девчонка издевалась над ним и права такова не имела. Над ним – наследником древнего и могущественного рода, потомком самого Николая Мороза, будущим членом Круга, эта…

– Ведьма.

– Что ты сказал? – переспросил Влад удивленно.

– Ничего.

– Каз, – уже с нажимом и с долей вернувшегося беспокойства. – Тебя точно никто не видел? Если за тобой проследили, то местонахождение Гнездеца станет общедоступным. Вдруг, ведьмы узнаю о нем.

Девчонка определенно не была обычной, она знала путь до Севера, она залечила его раны травами, а не сложными микстурами лекарей и тот запах, казался таким знакомым и родным, как будто Каз, вдруг, очутился в Подгорье. Он перевел взгляд на друга, в нем плескались волны безнадеги.

– На самом деле, Влад, я оплошал. Меня видели.

Влад, смирившись с положением, глубоко вздохнул. Он прекрасно знал историю, помнил предостережения стариков об опасности леса и болот. И все же, его друг оказался жив.

– Надеюсь, он не понял кто ты. И не станет болтать по пустякам.

– Она, – аккуратно поправил Морозов и тут же скривился, когда вспомнил две длинные косички.

Влад выглядел удивленным и озадаченным. Что ж, с девушкой, как он думал, договориться было куда легче. Но, если вспомнить все рассказы о болотных ведьмах, то становилось жутко. Удача, действительно, была на стороне Морозова, если ему попалась добрая ведьма, и он выбрался оттуда без магии.

– Надеюсь, – он поперхнулся, выдавливая из себя слова с отвращением. – Она не ведьма.

Взгляд замер на перебинтованной руке. Шанс на то, что девушка, действительно, могла быть «нормальной» казался ничтожным. И то, что он мог сам привести ведьм к домам черногорцев, являлся для него худшим моментом в жизни.

– Я не уверен. Возможно, она одна из них. Надо проверить.

– Конечно, только поторопись, а то Святогор скоро вернется, и кончатся твои прогулки до Западных земель. Не забудь по пути домой гостинцы захватить, он это точно оценит!

Каз ничего не ответил, встал с кровати и подошел к открытому окну. Ночь вступала в свои права, а там и Кузнец уже растопил свою кузницу и выкует за этот срок один из своих шедевров – меч, а может быть щит или секиру. К утру остудит оружие в священном озере и положит его в одно из своих хранилищ, чтоб, когда пришло время, использовать его в бою.

– Ты сказал это всерьёз? – Влад больше не шутил, подойдя к другу, положил руку тому на плечо. – Каз, Болотный край опасен, это знает даже ребенок. Что, если твоя новая знакомая окажется настоящей ведьмой или, как их там? Мавкой! Не знаю, что хуже. Они охотятся на нас с самых давних времен, а ты собираешься вот так легко прийти к ним в логово?

Каз задумался: когда-то все было иначе. Слишком давно, чтобы предавать значение прошлому.

Долгое время ведьмы стояли бок о бок с потомками Морозова, но все изменилось задолго до Великого раскола. И дед был прав: эти два народа несовместимы. Горы дарили им золото и серебро, а также медь и железо. Эти дары обеспечивали богатство и процветание края, в то время как Западные земли оставались беднейшими. Даже их магии не сравниться с потомственной силой Николая Морозова, первого члена Круга. И это положило череде зависти, поразившей жителей западных земель.

Все же горы и болта несовместимы.

– Не все так просто. Если мы найдем их селение, то сможем рассказать о нем деду и остальным. Представь, если все истории правдивы, то сколько наших братьев находится в плену проклятых ведьм!

Влад осекся. Правда могла оказаться куда ужаснее, чем они думают. Разве могут они вдвоем справиться хотя бы с десятью ведьмами? Признаться, проверять ему не хотелось.

– Для начала, нужно разузнать все. Идти напролом – глупая затея. Мы даже до ворот не дойдем. Нам понадобится помощь.

Тут глаза Морозова расширились, и даже мимолетная улыбка проскочила на губах, прежде чем он резко обернулся к Владу:

– Что же, у нас уже есть одна знакомая с Болотного края. Почему бы не воспользоваться случаем?

– Мы должны просто так прийти к ней в дом? Думаю, даже у ведьм есть этикет, какой бы он ни был, – скептически заметил Власов и точно так же подошел к окну. Он был готов уже завтра перечитать все рукописи в библиотеке, но не идти в опасный путь к злейшим врагам рода.

Но, к его удивлению, у Каза уже имелся план.

– Просто так – нет. Но, я же могу поблагодарить её за спасение?

– А ты её не поблагодарил? – удивился Влад, уже понимая, что это значит. Каз открыл рот, но тут же сомкнул губы. Ему даже в голову не пришло поблагодарить свою спасительницу, а это значит, что долг висит на всем семействе Морозовых. Может быть, если бы не тот ветряной поток, если бы она не смотрела на него, как на простого смертного, он сказал бы это простое «спасибо».

Сейчас Каз знал одно, он не может позволить себе быть обязанным перед ведьмой. Его голос был тверд и холоден, как сердца потомков Николая Морозова.

– Тогда я не думал об этом. А сейчас собираюсь использовать свою оплошность и превратить её в хитрый ход. Мы используем её, чтобы пробраться к поселению ведьм и вернем черногорцев домой.

Глава 5

В Озерный край пришло долгожданное потепление, и даже первые тоненькие росточки про клевались из-под земли. Весна вступала в свои права. Зарина ждала свою наставницу через пару дней. За этот срок она успела соскучиться, но больше всего ей хотелось показать, что, не смотря на долгое отсутствие Вельги, ей удалось обеспечить порядок в крае.

Только Веледара так не считала. Её мысли были заняты загадочным парнем, который так спешил покинуть это место, что даже не попрощался с ней. И её не особо волновало то, что таинственный юноша даже не знал о её существовании.

– Грустно, – сказала она и облизала ложку с земляничным варением. Она съела почти половину и, кажется, останавливаться не собиралась. До этого она задумчиво перебирала пальчиками гадальные кости. Пожелтевшие от времени, они не хотели отвечать на её вопросы и предсказывать судьбу. Их Веледара грубо откинула в сторону.

– Если тебе грустно, то можешь прибраться в дровнике. Там для тебя работы в самый раз будет.

Девушка перевела недовольное лицо на подругу:

– Как связана грусть и уборка? Разве ты не понимаешь, впервые за столько лет в этой глуши случилось что-то интересное! А ты даже бровью не повела.

Зарина налила в кружку кипяток. Несколько лепестков всплыло на поверхность, словно крошечные кораблики, а аромат листьев черной смородины приятно ударил в нос, напоминая о приближающемся лете.

– Ты надеялась, что этот парень останется здесь навсегда или что?

– Не знаю, хоть что-то.

Веледара считала, что этому месту не помешали бы перемены. Хоть какие-то. Их деревня стояла особняком, и местные не спешили налаживать контакты с другими людьми Озерного края. Естественно, они же были обычными, не то, что люди, живущие в селениях трех Лун. Парень, что нашли они, непременно бы устроил переполох своим появлением. Но зла бы он не причинял, это она чувствовала всей душой. Может быть, после этого, её семья перестала бы так остро реагировать на чужаков.

Тем более, что он такой симпатичный!

Было бы здорово, если бы он тоже оказался из деревни колдунов, которые прячутся глубоко в горах или в самой темной чаще леса. У них, непременно, был бы какой-нибудь таинственный дар, с которым они не спешат делиться. И вот, она, вместе с Зариной, спасла сына вождя или старейшины, и в благодарность им открыли главную тайну их магии, а потом дали титул почетных гостей. Веледара уже представляла, как собираются старейшины, а она знакомит их с четвертой колдовской деревней, неизведанной ранее. Навстречу им идет вождь, а по правую руку спасенный ими юноша, их глаза встречаются и…

– Апчхи, – чихнула девушка, просыпаясь от фантазий.

В воздухе летала пыль. Даже когда распахнулась деревянная дверь, впуская немного свежего воздуха, серо-желтое марево не развеялось, лишь в дальнем углу виднелись темные волосы, подвязанные платком. Веледара хмыкнула, понимая, что старая колдунья отправилась на очередной обряд и дала своей ученице кучу заданий, с которыми она сама вряд ли справится.

– Ты уборку устроить решила? – громко спросила девушка, уже зная ответ. Но в нос тут же залетели частички пыли, и та снова громко чихнула, прикрывая рот ладошкой с кучей браслетов-оберегов. К сожалению, избавляться от пыли в доме они не помогали.

– Нет, что ты. Просто люблю веником по полу махать, – беззлобно ответила темноволосая и покрутила его в руке. – Не хочешь тоже попробовать?

Веледара засмеялась, хватаясь за живот. Её смех был подобен колокольчикам и горной реке: был громким, веселым и живым. Невозможно было не засмеяться в ответ. Но веник она все же взяла и не спеша начала водить им по половицам, избавляя их от мелкой грязи. Ей это быстро надоело, поэтому она, сосредоточившись и закрыв глаза, призвала небольшой ветряной поток, который мигом прошелся по полу, выметая всю пыль на улицу.

Довольная собой, она осмотрела деревянные стены, сплошь увешенные оберегами и травами, как это делала всегда, а после хотела было усесться на стул, но, глядя на старания подруги, взяла тряпку и начала стирать пыль с предметов.

Убираться она не любила, и если бы мать застала её за этим скучнейшим занятием дома, то еще час охала и ахала, а потом устроила бы небольшой семейный праздник, радуясь, что дочь, наконец, взялась за голову, а точнее за веник.

Но это случится еще не скоро.

– У тебя остался чабрец? – спросила Вельда, продолжая убирать подоконники окон. Занятие это было не самым легким, ведь на них стояло множество важных вещей: сушеные травы, несколько перьев и свечей, лампада с отломанной ручкой. – Я прогадала с запасами и за зиму весь использовала. Одолжишь пару пучков?

– Конечно, – Зара улыбнулась.

– Вот здорово, а то матушка заладила: «даже с заготовками справиться не можешь, а что будет, когда свою семью заведешь?».

– Она все мечтает выдать тебя замуж?

Веледара была четвёртым ребенком в семье, смой младшей и единственной девочкой. Её мать, дочь одной из старейшин, ждала девочку очень долго и молилась старым богам о ней. Но ей были дарованы красивые и сильные сыновья, ставшие опорой семьи и деревни. И только тогда, когда, казалось, рассвет детородного возраста женщины начал подходить к концу, радостная весть о еще народившейся наследнице прошлась по деревне.

– Да, но бабушка, к счастью, пока не позволят. Говорит, рано еще, колдовству бы лучше училась. Еле сквозняк могу контролировать!

Не её вина в том, что в селении Трех Лун нет ни одного мага ветра. До определенного момента, Веледару, как и других старших детей Громовых, считали обделенной. Пока тонкая сеть чужеземного колдовства не прошлась по дому старейшины.

– Ты и сама знаешь, что твоя мать просто ворчит. И я уверена, что, как только на пороге объявится симпатичный юноша, готовый увезти тебя из дома, то она не сможет отпустить тебя во взрослую жизнь.

– Если бы на нашем пороге появился симпатичный юноша с сундуком золота, готовый увести меня в свой далекий замок, то матушка приложила бы все силы, чтобы убедить его, что жена из меня никудышная – готовить не умею, убираться не люблю, а по хозяйству вообще делать ничего не умею.

– Твоя правда, – Зара хихикнула, но под обиженный взгляд подруги поспешила добавить. – Но ты же помнишь, что роль старейшины должна перейти к тебе. Ответственность за селение лежит на твоей семье.

– Да-да-да, – она закатила глаза. – После смерти бабушки, я должна буду занять место в компании старух и слушать, у кого какая бородавка выскочила. Но разве нет претендентов получше?

Старейшиной могла стать дочь, унаследовавшая дар богов. Так было заведено в селениях трех Лун. В деревне Растущей Луны, старейшина обладала даром огня, в деревне Полной луны даром воды. Они жили в деревне Спадающей луны, где каждая старейшина из рода Громовых обладала фамильным даром земли. Единственная дочь старейшины не унаследовала магии, как это должно было произойти. Долгое время правление Домны считалось почти законченным – не было наследницы, способной взять на себя бремя старейшины. Так было до рождения Веледары, до того момента, пока в руках девочки не заиграл ветер.

– Если сможешь назвать хоть одного, я подарю тебе свою шаль.

Вельда посмотрела на красивую белоснежную шаль на крючке, привезенную явно из далеких мест, а потом на самодовольную подругу. Закатив глаза, мол говоря – не больно-то и хотелось, она вновь принялась за банку варенья, но оно уже не приносило такой радости, как прежде. Чайный отвар давно остыл за уборкой и разговорами, и, по-хорошему, уже нужно возвращаться домой.

– Мне нужно вернуться в деревню. Дмитрий мне жизни не даст, если я недоплету корзинки к маю. Он и так ворчит постоянно, и хоть слово ему скажи об этом!

– Это же Дмитрий, чего ты от него хочешь? – образ старшего брата невольно встал перед глазами. В её памяти он никогда не улыбался, лишь смотрел серьёзно, иногда хмуря брови. А язык юноши был острее меча, и бил так же – точно и больно.

– Чтобы он успокоился, – Веледара встала из-за стола. – Может, ты сегодня переночуешь у нас? Все равно перед праздником будет много дел в деревне, а тебе бегать туда-сюда....

Закатив глаза, молодая колдунья все же накинула безрукавку, смотря на подругу так, будто раскусила её коварный план.

– Скажи еще, что зовешь меня не для того, чтобы твой брат поменьше ворчал на тебя.

На лице светловолосой отобразилось поддельное удивление.

– Нет, конечно. Но все же, в твоем присутствии его характер терпеть можно.

До деревни они дошли достаточно быстро, встретив на ближайших полях несколько молодых парней и девушек, которые отправились на поиск первоцветов и подходящих веток для создания маски Велеса. Только тогда Зара вспомнила, что её маска практически не готова к завтрашнему празднику, а прошлогодняя давно развалилась.

– Я совсем забыла про наряд… – испугалась она, смотря то в сторону, где уже виднелись первые дома колдовского селения, то в сторону её дома.

– У меня дома много платьев, – гнула свое Вельда. – Ты можешь взять любое. Думаю, красное или зеленое как раз должны подойти.

– Мне все равно нужно сделать маску. Если поторопиться, то успею к вечеру.

– Ладно, я зайду к тебе через пару часов.

Наспех обняв подругу, та ринулась домой, на ходу думая, как же сделать рогатую маску Велеса. У неё оставалось несколько дощечек, но состругать их она будет целую вечность. В доме даже не было гвоздей, чтобы скрепить их! А просить Дмитрия о помощи она не хотела, потом он снова будет смотреть на неё так, словно видит перед собой беспомощного ребенка.

Этот взгляд ранил сердце снова и снова.

Ситуация стала совсем тоскливой, когда она подошла к дому, понимая, что ничего так и не придумала. От тяжелых мыслей её отвлек знакомый звук скрипящих половиц. Неуклюжие шаги раздавались позади входной двери. Сердце тревожно застучало, а руки подхватили висящий на поясе нож. «Свои» не вломились бы в дом владычицы Края.

Зара бесшумно преодолела ступеньки, а свободная рука легла на дверную ручку. Она чувствовала, как вибрирует воздух, как стал неспокоен дом с приходом чужака. Скрип половиц раздался совсем близко, а дверь медленно отварилась. Поддавшись вперед, она с силой прижала незваного гостя к стене, наваливаясь на него всем телом. Яркие глаза, наполненные безграничным удивлением, смотрели на неё сверху вниз. Удивление, вместе с несвойственной ей злостью, плохо скрывались за маской холодности.

– Что ты здесь делаешь? – наконец резко спросила она. Нож, приставленный к мужскому горлу, надавил сильнее.

Каз действительно не знал, почему застыл на месте. По сути, должен был, но не знал. И от этого становилось особенно неуютно, будто бы он потерял всю уверенность под грозным взглядом. Он мог легко разоружить её, все же он был выше и сильнее, его обучали годами. Девчонка даже неправильно держала в руках оружие. Удивительно, как совсем недавно эти руки, покрытые рисунками рун, залечивали его раны, а сейчас были настроены против него. Как бы то ни было, он выпрямил спину, как его учили, и спокойным голосом ответил на вопрос.

– И тебе доброго здоровья, дикарка. Умеешь же ты гостей встречать.

– Умеют же гости без спросу в чужой дом проникать, – парировала она с вызовом.

– Я лишь хотел сказать: «спасибо». За… тот раз.

Она честно не ожидала, что он вернется, поэтому не ждала от него ничего, даже забыла про него. Почти. Почти не вспоминала тот случай на болоте, разве что чаще начала прислушиваться к шороху камышей.

– Тебе не стоит меня благодарить, я поступила так, как должна была, —Зара лишь на несколько сантиметров отстранилась от него. Они оба глубоко дышали, но продолжали молчать. Наконец, девушка сдалась и сделала шаг назад, но нож оставила в руках.

– Вас в Западных землях не учили правилам приличия? Хотя бы самым простым? – он оскорбительно дернул плечом и еле сдержался, чтобы не наколдовать комок снега и бросить его в девушку. Её спасло то, что его силы значительно ослабли здесь.

Зара осталась невозмутима:

– Там, откуда ты родом, вас не учили, что прежде, чем заходить в чужой дом нужно стучаться и спрашивать разрешения? А не врываться в него!

Все же, если бы его магия была при нем, он бы превратит её в ледяную статую. И пусть он бы потратил на это все свои силы и потом лежал несколько дней, не вставая. Это того бы стоило. По крайней мере, статуи не умеют говорить.

– Нас учили возвращать долги.

– Хорошо, – её голос смягчился, и морщинка между бровями пропала. – Свой долг ты выполнил и должен уйти отсюда. Здешние места… не подходят для чужаков.

Что-то в её голосе показалось ему безумно знакомым. Он точно так же говорил своему деду о том, что собирался делать вместе с Владом. Всегда говорили правду, но ни в коем случае не оголяй её целиком. Прямо сейчас его вежливо пытаются выпроводить из Болотного края. Но что же скрывает эта девушка, живущая одна в лесу, в полуразвалившейся хижине?

– Хорошо, я уйду, – в его голове созрел четкий план. Каз еле сдержал ухмылку. – Но не могла бы ты провести меня до границы. Местные… зверюшки действительно не слишком любят чужаков.

У неё не было другого варианта, как согласиться. И Морозов в глубине души хохотал в голос, глядя, как она торопливо закрывает дверь и подходит к нему, гордая, разящая своей безразличностью. Она определённо отличалась от девушек с подножья гор. Хотя бы тем, что не смотрела на него, как на лакомый кусочек пирога, который непременно нужно откусить.

– Так, как ты говоришь, тебя зовут? – спросил он невзначай, поглядывая на девушку. Вид у неё был задумчивый, словно она не знала, как ответить на этот вопрос..

– Зарина.

– Необычное имя.

– У нас здесь все необычное, если ты не заметил, – она нахально улыбнулась, и бусины в её волосах мягко зазвенели. – Должно быть, отличается от того, что ты привык видеть.

Перед его глазами пролетели отрывки бескрайнего леса, громадных валунов с человеческий рост и существ, что он успел узреть в этих местах. К такому он точно не был готов.

– Да, – протянул Каз, чувствуя гордость от величия родного края. – В моих землях, все совсем иначе…

– Правда? И каково там?

– Холодно. А еще все покрывает снег. Вообще все. От земли до верхушек гор. Но безумно красиво. Особенно, когда красный закат разрастается по всему небу и тогда кажется, что даже снег становится красно-оранжевым. А потом наступает ночь, и зажигаются тысяча огней в Черно… в моем городе.

Кончики пальцев вмиг похолодели, когда он чуть не выдал свою главную тайну. Гнездец был тайным местом для потомков Морозова, чьи дети обладали фамильным даром. И знали о нем только Черногорцы.

– Ты живешь в красивом месте, – заключила Зара, вслушиваясь, как чужеземец пытается скрыть северный говор. Немного грубый, как его земли под белоснежной шапкой вековых снегов. Ей бы хотелось еще разузнать что-нибудь о том месте, где живет Воин. Любую мелочь, лишь бы стать ближе к Кругу.

Каз заметил, с какой жаждой, девушка слушала о его крае, и он мог еще много рассказать ей: о холодном море, наполовину покрытым льдом или о ночи, когда граница между небом и землей стирается. Отвлечь внимание, а потом перевести разговор, упомянув болотных ведьм. И он уже придумал, как сделать это максимально естественно, как из-за камня, сплошь покрытого белым мхом, показался длинный нос, а потом раскрылись маленькие-глазки бусинки. И Морозов почти подпрыгнул, когда это нечто пробежало у него под ногами, слегка наступая на черные сапоги.

Зарина, глядя на это, расхохоталась, уже позабыв то раздражающее чувство, что появилось с его приходом. И смеялась она открыто и чисто, наслаждаясь увиденным. И лишь через минуту, когда смех стих, она смогла выговорить:

– Это моховики, они мелкие и любят шастать под ногами. Не беспокойся, самое страшное, на что они способны – кинуться в тебя землей.

Зато Казу было не смешно, он достал голубой платочек из кармана и брезгливо вытер испачканный ботинок. Это место с каждым днем преподносило все более странные сюрпризы для него. Он был готов, когда оправлялся сюда во второй раз. Влад даже потрудился найти ветхую карту , где были прочерчены дороги, соединяющие два края Они специально разыскали старые рукописи о Западных землях, которые писали еще до их рождения. В них говорилось о множествах существ, населявших этот край, об обычаях и нравах людей, и прочитанное не очень радовало Морозова. Особенно после того, что он видел в её доме, и самое пугающее, – что почувствовал.

– Если меня сегодня не обкидают грязью и не затащат в болото, то я приду в гости. Скажем, послезавтра?

Разве это не лучший день, чтобы проверить свою догадку? Если его новая знакомая действительно ведьма, то, по преданию, что он нашел в одном из свитков, она должна явиться на особый обряд, смысл которого он так и не понял, но обязательно поймет, когда увидит.

– Разве я тебя приглашена к себе домой?

– А разве я спрашивал разрешения? – в тон её спросил Каз, радуясь маленькой победе. Странная девушка замолчала, поджав губы и высоко вздернув нос. Она вела себя очень забавно.

– Это не лучшая затея.

– Я настаиваю.

– Тогда не удивляйся, если тебя по дороге водяной обрызгает.

– Я возьму запасную одежду.

Они прошли еще немного, и, по мере приближения к границе, ветер становился холоднее, а парень, наоборот, казался смелее или наглее. И как ему удавалось не замерзать в тонком кафтане – оставалось для Зары загадкой. Сама она куталась в шерстяную безрукавку и даже жалела, что не надела лишнюю пару носков.

– Мне дальше идти не стоит, – сказала она твердо, останавливаясь. В нескольких шагах от неё росли первые кусты рябины. – Ты можешь возвращаться домой, волки тебя не тронут.

– Хорошо, – Каз уже почти обернулся, но почему-то остановился и добавил. – Жди меня послезавтра, маленькая ведьма.

Ускорив шаг, он двинулся вперед, опять-таки чувствуя, как снова просыпается магия Севера. А у Зары даже лицо вспыхнуло от его наглости. Да как он мог её так назвать?

Об этом она думала, когда возвращалась домой и пообещала себе, что применит все известные ей обереги, чтобы этот наглый мальчишка не появился у порога её дома. Она нарвала несколько ветвей душистой ели и разложила их по углам комнаты; её запах должен отпугнуть злых духов.

Конечно, юная колдунья понимала, что незваного гостя нельзя приравнивать к нежити, но по характеру они были очень даже схожи: одинаково непослушные и очень наглые.

На это она потратила несколько часов, подмечая, что совершенно не готова к лету. Весна была в самом разгаре, а погреб так и не вычищен от засушенных трав. Но наиболее важным она считала поставить несколько новых защитных оберегов. И девушка так увлеклась этим занятием, что даже не заметила, как дверь тихо приоткрылась и в комнату юркнула светлая копна пышных волос.

Вельда застала подругу в том состоянии, когда она, как обезумевшая, раскладывала всевозможные обереги по дому и вне его части. В последний раз она видела её в таком виде… на самом деле никогда. Зара всегда была спокойной и больше хладнокровной, чем вспыльчивой. И это озадачило молодую девушку не на шутку.

– Что-то случилось? – осторожно спросила она.

– Случилось, – красная нить была обвязана вокруг одной ножки кровати. – Приходил твой добрый молодец. Спрашивал, расспрашивал, еле выпроводила.

– Что, прости?

– Тот парень, что мы… – но не успела она договорить, как Веледара с круглыми глазами выкрикнула, перебивая её:

– Он был здесь?! Вот прямо здесь и ты не сказала мне об этом?

– А я должна была прийти под ручку с ним к твоему дому, прямо под носом у старейшины? И она бы наверняка предложит ему меду с дороги, а не сотни проклятий.

– Да, но…

– Без всяких «но», – Зара достала коробочку с сушеными листьями папоротника и начала сыпать по щепочке в каждый угол. По слухам, это приносило удачу в дом и оберегало от нечистой силы. Она надеялась, что и от наглых парней тоже. – Он больше не появится. А даже если и осмелится, то ничего не добьётся. Я заговорю лесные тропы на праздник. Чужакам не место на этой земле.

– Это твои слова или Вельги? – обидчиво бросила та.

Зара вспыхнула. Также, как и всякий раз, когда её ловили на подражании наставницы. Но разве это плохо – стараться быть похожим на того, кем тебе предстоит стать?

– Это закон озерных ведьм. Твои предки ввели эти правила, и не нам их оспаривать. И тем более не тебе, Вельда. Ты знаешь, что твоя бабушка состоит в вече, и как твои шалости могут повлиять на всех.

Веледара надула губы и отвернулась от подруги, долго и пронзительно разглядывая раму на окне. Потом её взгляд уцепился за сеть паутин в уголках и букетам засушенных трав, покрытые тонким слоем пыли; за эту зиму они не понадобились. Потом она заметила что-то черное, определённо не принадлежащее этому месту.

– Что это такое? – её руки подхватили четыре обсидиановых пера. Черных, как сама ночь.

– Я не знаю, – Зара подошла к подруге и взяла одно из перьев. Оно было жестким и упругим, размером с ладонь. Казалось, что эти перья поглощали свет, настолько пронзительной чернотой они обладали.

– Я никогда таких раньше не видела. И такие красивые…

Ни одна птица, которую знали девочки, не обладала похожим оперением. И только одна из них догадывалась, что эти перья наверняка были отобраны у какой-нибудь редкой и безумно красивой птицы, живущей, скажем, в Северных землях.

– Наверное, их Вельга принесла с другого края, она же знает, как я люблю всякие безделушки, – она неловко улыбнулась и перевела тему. – А еще у нас есть всего два дня до Белтайна и маски сами себя не сделают.

– Ты права, – интерес к странной находке быстро угас, стоило лишь вспомнить о надвигающемся празднике. Для Озерных ведьм он был особенным, и каждый год они устраивали большое празднество, чтобы повеселиться.

Остаток дня девочки провели в деревне, помогая создавать украшения и подготавливать место для праздника. Несколько молодых парней таскали огромные бревна, что пойдут на дрова для костра. Вельда заметила брата, помогающему устанавливать шест для игр с разноцветными лентами, и ринулась к нему, забыв, что только что отозвалась собрать яйца со всех курятников, вместе с Зариной.

Женщины плели гирлянды из ниток и сушеных цветов. Природа еще не до конца успела проснуться и порадовать яркими цветами, именно поэтому, в эту ночь все ведьмы и колдуны должны будут собраться и вместе помочь весне окончательно занять свое место.

Глава 6

Каждый шорох заставлял молодых людей вздрагивать и прислушиваться, замедляя шаги. И тому была весомая причина.

Весенние сумерки разбавляли жаркие костры, вокруг раздавались голоса – десятки радостных возгласов и ликований. А еще гремела музыка – яркая и задорная. От неё так и хотелось броситься в пляс, но ноги юношей крепко приросли к земле за одним из деревянных домов. Отсюда было видно веселье местных жителей, их пляски и пение, но пройти дальше – значило окончательно пересечь возведенные границы.

Все же, на праздник их никто не приглашал. Они вообще чудом выбрались из леса к ночи. Оставалось надеяться лишь на амулет, что должен скрыть следы их магии.

– Что будем делать? – шепотом спросил Влад, поглядывая на тени от костра. Его кучерявые волосы топорщились из-за ленты, держащую самодельную маску на лице.

– Мы не можем отступить, – ладони Каза вспотели от напряжения, и он быстро вытер их об темные штаны. – Ты же хотел увидеть ведьм и их обряды. У тебя есть прекрасная возможность поучаствовать в этом самому.

Запах жжённых трав, брошенных в костер, кружил голову и путал мысли. Его догадка оказалась верной. И он не зря всю ночь провел в библиотеке, разыскивая информацию о Белтайне в западных землях. Если удача и дальше не покинет его, то им с Владом удастся вернуться домой на своих ногах, не превратившись в какую-нибудь болотную тварь.

– Если честно, это больше похоже на обычный праздник… – Влад замялся, оглядываясь по сторонам. Казу не было страшно, уверенность в своих действиях и убеждениях толкала вперед, смело делая шаг навстречу бурному потоку веселья и музыке.

Их обдуло потоком тепла, непривычным и плотным жаром. Нос улавливал тонкий запах кваса и дыма от костра, а глаза разбегались от ярких красок – почти каждый житель надел на себя желтые или всевозможные оттенки красного одежды, реже встречались зеленые и розовые. Красный – цвет сегодняшнего праздника. И Каз не прогадал, когда надел красную вязаную кофту, черный бы здесь смотрелся неуместно и слишком сильно бросался в глаза.

– Смотри, – Влад показал в сторону большого шеста с кучей ярких ленточек. Молодые девушки и юноши уже устраивали там хороводы и игрища, заплетая ленты в косички.

Им рассказывали, что в Болотном крае живут ведьмы – странные колдуньи, почитающие нежить. Они готовили зелья из дождевой воды и рыбьей чешуи, обманывали и зачаровывали путников на дороге, крали детей из домов… но на деле казались почти обычными людьми. Каз бы в жизни не поверил, что находится в самом центре ведьмовского поселения и еще не был околдован или одурманен каким-нибудь приворотным зельем.

В конец осмелев, парни выпили по кружке бодрящего кваса. Настороженность окончательно пропала, у неё не было шансов против яркой музыки и очаровательной улыбки светловолосой девушки, что кидала в их сторону заинтересованные взгляды, каждый раз улыбаясь и хихикая при этом. Каз отодвинул краешек маски и послал ей самую теплую улыбку из всех, что у него была. Та зарделась и мигом отвернулась к подружкам, лишь изредка поглядывая на него.

– Ты уверен, что наши могут быть здесь? – скептически спросил Власов уже в десятый раз. Он отчаянно приглядывался в лица людей, пытаясь разглядеть в них знакомые черты. Но никого с льдисто синими глазами не встречал.

– Уверен. В её доме остался след нашей магии. Слабый, но ясный.

К неудаче Каза и Влада, многие юноши носили маски. Невозможно было разглядеть черты лица, а приближаться слишком опасно. Но даже эта странная традиция праздника, сильно облегчила им проникновение в деревню. За плотными деревянными масками, что они наскоро смастерили в Черногорье, а потом еще ночь покрывали зеленой краской, их было не отличить от других парней. Самые умелые додумались смастерить рога из веток, подражая оленям. Они подходили к девушкам и предлагали дотронуться до своих рожек, а те, смеясь, отбегали в сторону, ждёт, когда же рогатый Бог примется их догонять. Еще один странный обычай.

Морозов опомнился, когда уже вошел в большой хоровод и сделал несколько кругов, воспевая Свадьбу богов. Слова запомнились быстро, словно он всегда их знал.

– Солнце и Земля, жених и невеста,

Летите на небо

Дайте нам света

Матушке – платочек

Батюшке – тулуп

Сестричке – леденца

А братцу-Ивану – коня-молодца.

Дыхание сбилось, а в носу щекотало от сладкого запаха. Чем же это могло пахнуть? До цветения садов было еще далеко, но тот запах сладкий и манящий, витал по всей деревне, словно розовая дымка, обволакивал и заполнял собой пространство. Что это, если не магия?

– Волшебство какое-то, – щеки покраснели от быстрого танца, и он уже с трудом переставлял ноги, да и вообще потерял из вида Владислава. А тот уж точно не упустит возможности совершить какой-нибудь глупый поступок. И ему определённо нужно было выйти из круга танцующих, но ритм сменился и большой хоровод превратился в два: маленький в центре и чудь больше вокруг него. Его руки коснулась холодная ладонь, и Каз вздрогнул от неожиданного прикосновения к разгоряченному телу. Но музыка снова ускорила свой ритм, и хоровод закружился. Маска давно съехала набок, и прорези для глаз оказались где-то на уровни щеки. Поправить её не представляло возможности – танец еще не завершен. Ему оставалось только быть частью этого живого круга, размышлять о пропавшем Владе, той светловолосой красавице и о холоде чужой ладони.

Музыка закончилась так же внезапно, как и началась. Каз остановился, чтобы перевести дыхание и сразу же потянулся поправлять съехавшую маску, но рука под чьим-то весом не смогла подняться выше.

– Ой, кажется, твоя кофта зацепилась за моё платье, – женский веселый голос вызвал мурашки по телу. Уж не та ли светловолосая красавица оказалась связана с ним?

– Правда? Позвольте принести свои глубокие извинения, – ему все же удалось вернуть маску на место, но используя уже левую руку. И действительно, красная нитка от его кофты зацепилась за деревянную пуговку на рукаве девушки. Наверное, это вышло во время танца.

– Сейчас исправим.

Легким движением, тонкие пальцы поддели нить и отцепили её от пуговки. После незнакомка подняла глаза и улыбнулась той хитрой улыбкой, которую Морозов так боялся повстречать. И не его вина была в том, что он не узнал её сразу: каштановые волосы распущены и крупными волнами спускались до бедер, вместо привычных кос, к которым он уже успел привыкнуть. С какой-то заторможенной задумчивостью Каз отметил, что из всех девушек, что он повстречал за сегодняшний вечер, лишь она одна была в голубом.

– Благодарю… за спасение.

– Зарина, – ответила она, безуспешно пытаясь рассмотреть лицо под маской. – Я не могу тебя узнать, видно, ты хорошо постарался над маской.

Она засмеялась так легко, что Каз даже забыл обрадоваться, что остался неузнанным. Это казалось забавным, как и то, что ведьмы, сами того не ведая, впустили на свои земли потомков Морозова. Хмель, бурлящий в горячей крови, придал смелости.

– Да, всю ночь над ней работал. Тебе нравится?

– Зарина, вот ты где! – возле девушки появился светловолосый парень, лишь на пол головы выше её самой, и переключил все внимание на себя. Он с неодобрением покосился в сторону Морозова, но ничего не сказал ему. – Я повсюду тебя искал. Пойдем, бабушка скоро начнет речь. Она не простит тебе, ели ты не появишься.

– Да, Дмитрий, конечно, – суетливо проговорила она и вмиг собралась, став привычно-серьёзной, а после перевернулась к нему. – Ты же пойдешь с нами?

Это не могло быть приглашением, скорее легким внушением. И если он раньше сомневался, что девушка обладала неизвестными чарами, то сейчас знал точно – она ведьма. Иначе как объяснить, что он почти сделал шаг к ней.

– С удовольствием присоединюсь к вам, как только найду друга.

За маской, слава Кузнецу, не было видно его напряженной полуулыбки и бегающих глаз. Но, вдруг, у угла дома показался знакомый силуэт с вьющимися волосами, и сердце почувствовало облегчение. Ему останется только оторваться от одной ведьмы и чересчур неприветливого парня.

– А ты вообще кто? – спросил Дмитрий с подозрением, выходя вперед. – Не припомню, чтобы видел тебя раньше.

– Странно, я вот часто на тебя натыкался. Мы с тобой еще на прошлой неделе рыбу ловили, не помнишь, что ли?

Пока тот впал в глубокие воспоминания, Каз похлопал парня по плечу и быстро подмигнул Зарине, отодвигая край маски, наслаждаясь, как узнавание быстро пришло в её голову. Не теряя времени, наследник Морозова двинулся в сторону друга, максимально ускоряя шаг, молясь о том, чтобы его по пути никто не остановил.

Схватив Владислава за локоть, ничего не объясняя, он потащил его в тень от домов, почти силой уводя к краю деревни. Ему удалось услышать возглас того самого недоверчивого парня, но он был уже далеко, чтобы насладиться ошеломленным личиком колдуньи.

Они едва не попались, но все прошло успешно. Морозов чувствовал ликование в душе и как устранился бардак мыслей в голове. Старые свитки не ошибались насчет западных жителей. На празднике он снова почувствовал – присутствие знакомой ему магии ветра. Ему хотелось поскорее рассказать деду об этом, ведь он неоднократно сквернословил в их сторону, говоря о многолетней вражде. Святогор будет рад, что его приемник обнаружил колдовское селение.

Из деревни парни вышли так же незаметно, как и вошли в неё.

– Ты видел кого-то из наших?

– Я… нет, но я по-почувствовал что-то.

От Влада несло хлебным квасом и, по заплетающимся ногам, можно было догадаться, что время он провел, не просиживая в углу. На глупую улыбку он не стал обращать должного внимания, все еще боясь, что присутствие непрошеных гостей успели заметить и выслали погоню. Но костры все еще горели, а над молодой травой разносилась тихая мелодия флейты, указывая на завершающую часть вечера.

Как бы то ни было, им еще предстояло добраться до дома в целости и сохранности. И не приведи Кузнец узнать, что с ними будет, если они проспят тренировку Якоба.

***

Зарина была в ярости, настолько горячей и пылающей, что едва сдерживалась, чтобы не напустить на кого-нибудь парочку проклятий. Образ жертвы со вчерашнего плясал перед глазами, и в голове уже начались складываться слова-заклинания для активации. Но объект её злости сейчас был очень далеко и, вероятно, не знал, какую бурю вызвал его поступок.

Сколько раз она жалела о моменте, когда решила дождаться его полного выздоровления. И казалась бы, обмолвилась с ним пару незначительных фраз, так этот нахал явился на их праздник весны. Да еще и притащил кого-то с собой! Она боялась, что это был один из подчиненных нового князя, разыскивающий ведьм, готовый предать их тела испытаниям огнем и водой.

Зарина попыталась успокоиться. Рассказывать о своем провале старейшинам ей не хотелось, но сидеть, сложа руки, дома не могла себе позволить. До возвращения Вельги оставался день. Но, зная любовь наставницы к внезапным появлениям, ждать её можно было уже через пару часов.

Пока наставница не явилась, Зарина решила лишний раз наведаться в селение. Сейчас ей не хотелось оставаться одной на несколько часов. А еще ей хотелось поговорить с кем-то до того, как она узнает – будет ли присутствовать на празднике летнего Солнцестояния.

Путь до деревни обычно занимал не больше десяти минут. Но стоило лишь Зарине вступить на главную тропу, как на горизонте показалась светлая фигура в коричневом жилете. Ей даже вглядываться не пришлось, чтобы понять, кто оказался с ней на одной тропе. Странное волнение в груди было первым спутником его появления.

– Здравствуй, Дмитрий, – помахала она рукой, скрывая сбившееся дыхание. – Не ожидала тебя здесь увидеть.

– Я ходил ставить ловушки на поля.

– Охотишься на бедных зайчат?

– Добываю пищу, как и положено мужчине.

Зара поджала губы, как всегда это делала, стоило брату Веледары показать свое превосходство в чем-то. Пусть он был старше всего на два с половиной года, но с самого детства брал на себя роль главного в их небольшой компании. И, наверное, именно поэтому она всегда чувствовала себя рядом с ним очень глупо.

Дмитрий первым научился разводить огонь и ставить сети. Первый из них сел на лошадь и запустил стрелу из лука. Пока старшие браться были заняты работами посложнее, их троица гуляла по полям и болотам, ловила рыбу и устраивала детские проказы. Всё изменилось, когда Дмитрию исполнилось двенадцать – его средний брат решил покинуть не только отчий дом, но еще и край.

Идти в тишине не нравилось никому, но если Зара была не прочь поговорить, то из парня выходил плохой собеседник.

– Как тебе праздник? – спросила она самую обсуждаемую тему, но тут же пожалела об этом.

– Как всегда хорош. Вот только…

Она вспомнила, как всю ночь думала – осмелится ли внук старейшины пригласить её на танец, ждала до самого окончания, наблюдая, как самые храбрые девушки сами проявляли инициативу, но Дмитрий вежливо отказывался, ссылаясь на занятость. Даже когда ночь близилась к рассвету и молодые люди сбежали с праздника в темный сеновал, говорить о любви и магии, он не пошел с ними.

– Вот только что?

– Что за парень был там? И он был не один. Они не с нашей деревни и не с соседней, это точно. Колдовские поселения находятся еще в двух местах помимо этого. Но будь они оттуда, то зачем им посещать тайком наше празднество? Мы дружим с селением Полной и Растущей луны.

– Может быть, они просто решили узнать о празднике за пределами их селения?– предположила девушка, цепляясь за свои слова. – Все же, некоторые отличия есть.

– Думаешь, стоит рассказать об этом старейшинам? Думаю, что да.

Это была самая плохая идея, что только могла прийти в его голову. Юная колдунья быстро подхватилась и встала лицом к Дмитрию, завышая голос на несколько тонов:

– Ну чего мы будем тревожить их? Разве у них без нас не хватает забот?

Дмитрий остался непреклонен.

– Если они посторонние, то доложат о селении другим. Старый князь был благосклонен к нам, но новый ясно дал понять, каким богам преклоняется, когда сжег наши деревни.

Страшные картинки горящих идолов и домов предстали перед глазами. Это первое, что совершил князь Мстислав, едва получил власть. Пострадало много мирных деревень, даже не знающих, где на самом деле стоят колдовские поселения. Её тогда еще и в помине не было, но пепел на языке и жар от огня почувствовать она могла, как и горький вкус гнева молодого князя, так и не нашедшего ни одной озерной ведьмы. Но эти воспоминания точно были не её.

Она взяла за руку парня и слегка сжала её, смотря прямо в холодные глаза.

– Кряжме нет никакого дела до нас. Она стоит за много верст от нашего селения. И те два парня, наверняка, всего лишь странники, что решили разделить с нами праздник.

Бледно-голубые глаза парня казались стеклянными, они смотрели на неё холодно и зябко, как первые октябрьские морозы. Зарина даже поёжилась и отпустила мужскую ладонь, принимая поражение. Помимо странной мужской красоты Дмитрий, вдобавок, обладал ужасным характером, с которым она не могла совладать.

– Будь по-твоему, Колдунья, – не говоря больше ни слова, он направился в сторону холма, за которым простирался тоненький ручеёк на окраине селения.

Дорогу они окончили молча, хотя девушка все еще чувствовала странную недосказанность между ними.

В дом они вошли вместе. Но пока Зара не спеша разувалась, Дмитрий быстро повесил жилетку на крючок, а сапоги на печку и скрылся в дальней комнате.

Веледара сидела за столом, мечтательная и красивая. В руках у неё была вышивка, которая, как видно, совсем не занимала голову молодой девицы, а лишь служила прикрытием от упреков матери.

– Рот прикрой – домового испугаешь, – хихикнула Зарина, присаживаясь рядом и хватая пирожок с подноса. Но Вельда на неё даже не обернулась, лишь продолжила смотреть в окно и глупо улыбаться, да так, что маленькая ямочка на веснушчатой щеке стала в разы больше.

– Не пытайся её растормошить, – в комнату влетел Дмитрий с кучей вещей в руках. – Она такая с ночи. Уж не головой ли ударилась или приворожил кто?

– Дурак! – воскликнула девушка, тут же очнувшись от своих мыслей. Но её вредный братец уже скрылся за дверью, даже не скрывая довольную улыбку.

Но даже после этого туман в глазах девушки не рассеялся, а мягкий румянец на щеках не сбавил яркости. Каждый знал, Веледара была очень красивой девочкой с пышной копной непослушных волос, цвета облепихового меда. Мелкая россыпь озорных веснушек горела ярче, под теплый блеск коричневых глаз.

– Он прав, – не до конца прожевав пирожок, подтвердила Зара, прищуриваясь. – Ты ведешь себя очень странно.

Дверь снова отворилась, но на этот раз на пороге стояла черноволосая женщина с ведром чистой воды. Это была мать семейства, Ольга Петровна. Она быстро заметила Зару и улыбнулась ей той самой материнской улыбкой, которые люди называют «любящей».

Зара всегда застывала, когда видела маму Веледары. Наверное, это потому, что в её года та сохранила женскую красоту, недоступную многим. В черных волосах не поселилась седина, а ясные голубые глаза, перешедшие младшему сыну, едва ли были покрыты морщинами. Несмотря на возраст, Ольга Петровна могла зваться одной из красивейших женщин селения трех Лун.

На Вельду женщина покосилась с явным неодобрением, но ничего не сказала, лишь поджала тонкие губы и послала ей молчаливый приказ о прекращении безделья, который девушка проигнорировала. Когда Ольга Петровна скрылась за печкой, Веледара с облегчением выдохнула:

– Кажется, я влюбилась.

Эта простоя фраза звучала достаточно часто в доме, чтобы не обращать на неё внимания, поэтому Зарина совсем не удивилась. Её подруга относилась к тому типу девушек, которые влюбляются раз в неделю и каждый раз, говоря, что навсегда. Зимой она влюбилась в сына купца, что приехал из селения Полной луны. Весной это был парень уже из их селения, который вернулся с зимней охоты и принес целую телегу шкур и мехов. Чем не удачная партия?

– И кому повезло на этот раз? – все же она не удержалась и потянулась за еще одним пирожком. Он оказался с грибами.

– Я не знаю…

– Как это?

Веледара правда не помнила, с кем танцевала в вечер Белтайна. Помнила только его смешную маску, которая совсем не была похожа на облик могучего Пана, скорее на какой-нибудь лесной дух. А еще теплые губы и мягкие кучерявые волосы.

– Я не спросила его имени. Забыла. И теперь не знаю, как найти его. А ведь я даже почти не помню, как он выглядит, – на её глазах навернулись слезы. А что, если, правда, она не сможет его найти. И они больше никогда не встретятся.

– Как можно влюбиться в того, кого знаешь… эм, один вечер?

– Тебе не понять, – Вельда смахнула выступающие слезинки. Потом похлопала себя по щекам, возвращая прежний румянец. – Вот встретишь ты своего суженного, я на тебя посмотрю! Тут же забудешь про свои болота.

Зарина нахмурилась.

– Ты прекрасно знаешь, какая судьба мне уготовлена. И в ней нет пометки «суженный».

– Ага, зато там есть пометки «Круг», «работа», «охрана Озерного края» и много чего скучного, – она вздохнула. – Неужели тебе не хочется попробовать жизнь обычной девушки до того, как вступишь в Круг? Вельга может передать тебе правление и через пятьдесят лет, а ты все будешь по лесам бегать.

К сожалению, они обе понимали, что никаких «пятьдесят лет» у неё нет. Самое большое – года три, и старый Круг перестанет существовать.

– Есть шанс, что малый Круг будет присутствовать на Летнем солнцестоянии, – Зара нервно потеребила косу. – Это значит, что мы почти окончили своё обучение и скоро станем…

Она не могла продолжить хотя бы потому, что до конца не знала, кем точно станет. Даже живя с наставницей много лет, Зарина так и не выяснила, кем является Колдунья. Нечто среднее между бесплотным духом, неподдающемуся времени, и мудрой человеческой женщиной.

– Даже если ты превратишься в злобного духа со скверным характером Вельги, – Веледара обошла стол и крепко обняла подругу. – Я все равно буду тебя любить.

Глава 7

Королю Севера было уже не одно столетие. Он видел, как зарождалась жизнь у подножья гор, как маленькие деревушки превращались в города. Время стекало с его ладоней, неотвратимо и слишком быстро. Только вчера он еще был учеником прошлого члена Круга – Алексея Кромова, а теперь его собственный преемник сидит напротив него.

Они были не похожи.

И он будет просить богов, чтобы Каз не пошел по дороге второго Воина Круга. Меры были приняты, едва мальчик начал осваивать серьзное колдовство. Этот мир не перенесет еще одной межземельной войны, начатой Севером. И семейство Кромовых, достаточно поплатилось за свои ошибки, чтобы полностью исчезнуть из семейного древа Морозовых.

Святогор перевел взгляд на Каза, тот с задумчивостью листал книгу. От усердия образовалась складка между бровями. Почувствовав взгляд деда, он отложил книгу и уставился на него.

В молодости король Севера был совершенно другим. Черты лица внука острые, даже более резкие, чем у остальных юношей в Черногорье. Оставался только властный взгляд, уверенный в своей правоте. Этому здесь не обучали, да и не могли обучить, даже, если бы захотели. Гордость и верность роду существовала в самой крови, подогревая вены. Святогору нравилось, что Каз унаследовал некоторые черты его характера, хотя временами ловил себя на мысли, что это больше раздражает.

– Как прошло дежурство в Красных скалах?

Каз лениво поднес к губам бокал с медом. Ему не привыкать к пытливым разговорам деда, наверное, это был своеобразный урок дипломатии, ведь вскоре ему самому придется решать проблемы Черногорья и соседней Ардании. Стоило признать, что обманывать Святогора с каждым разом становилось труднее, мужчина видел насквозь своих учеников. Но Морозов заранее выучил ответы на все расспросы и проследил, чтобы Власов не забыл легенду, выдуманную ими.

С ответом он не торопился.

– Разве дежурство ты поручал мне?

Святогор хмыкнул.

– Конечно, я поручал его Владиславу. Но напомни, когда он в последний раз нес дозор в одиночестве? Где он, там и ты, где ты – там и он.

– Дежурство прошло спокойно, как ты мог прочитать в отчете, – ответил он с недовольством, прикрываемом яркие воспоминания о ночи Белтайна. Каз так и не смог рассказать деду о том, что нашел селение ведьм на территории Равии. Этот козырь он решил оставить при себе. – Буйные ветра, как и всегда, агрессивны. Снега стало меньше, нужно оповестить жителей Подгорья, чтобы остерегались обвалов и оползней, и не пускали детей одних.

Лето приближалось также стремительно, и силы жителей горных вершин становились слабее с каждым днем. Так будет до летнего Солнце стояния, когда пройдет самый длинный день в году. После ночь начнет набирать силу. Каз представил ощущение жгучего мороза на коже и мерцание ярких звезд на крыше лунной башни, а после произнес:

– Ты говорил, что есть шанс, что малый Круг будет собран уже этим летом.

Брови Святогора сдвинулись, так показалось Казу, хотя его наставник всегда был хмур и неприветлив. Но все же, в голосе мужчины не прибавилось холодности:

– Круг поддержал решение. Но если хочешь знать – я был против. Теперь ты, включая еще троих учеников, будешь участвовать в запуске Колеса Года в качестве наблюдателя.

О большем он и не смел мечтать. Каз был бы счастлив, даже если бы смог увидеть кого-то из большого Круга, не говоря о том, чтобы своими глазами наблюдать главный обряд – сражение двух Божеств.

– Но, – продолжил мужчина. – Так, как малый Круг еще не готов к воздействию древней магии в таких количествах, вы не будете представлены друг другу. Постоите в разных концах ритуального поля с соответствующей защитой амулетов, разумеется.

– К чему такая осторожность?

– В такие дни бродят множество духов. И не все из них доброжелательны, особенно, когда стираются границы между мирами. Нам они не навредят, но вы будете наблюдателями – без защиты и магии своих земель. Духи не должны знать о вашем присутствии.

– И что ты предлагаешь? – У Каза перед глазами появилась смешная картинка, как он, вместе с остальным малым Кругом, сидит на дереве, смотря сверху за происходящим. А невидимые ранее духи гуляют в тени того самого дерева, даже не подозревая об их присутствии. – Обвешать малый Круг сотнями защитными амулетами и надеяться, что все пройдет гладко?

– Именно так. Вам придется полагаться только на защиту амулетов и рун. Собственную же энергию придется подавить, чтобы её не почувствовали низшие духи.

Не хотелось признавать – но в дополнительной защите смысл был, как бы ни хотелось это признавать Казу. Он почему-то вспомнил, что дед забыл огласить ему дополнительные занятия, но напоминать об этом, конечно же, не собирался. Ему хватало занятий в Гнездеце.

– Как скажешь, дед, – пропел он, ухмыляясь. Дед не должен прочувствовать его эмоции: ни радости, ни страха, ни уязвимости. Святогор прищурил глаза и потянулся за добавкой меда.

– Ты сегодня слишком сговорчив. Весеннее солнце голову напекло?

Воздух едва заметно потеплел, первый признак надвигающейся весны. Возможно, через несколько недель в Гнездеце начнется капель. Зато в Подгорье должна к этому времени разойтись зелень. Было бы неплохо пройтись по влажной земле, не боясь поскользнуться на льду.

– Настроение хорошее.

– Это хорошо, – задумался Святогор, глядя на блестящее дно бокала. Он молчал, ощущая во рту послевкусие пряного напитка. – Ты давно виделся с семьей?

Каз напрягся, а в горле против воли встал комок. Кровь в жилах тоскливо запела. Дед не стал бы заводить разговор о его семье просто так, еще даже не декабрь. Юный воин медленно вдохнул напряженный воздух и так же медленно выдохнул. Святогор ждал ответа.

– На прошлый Йоль. Выделенную неделю провел там, – Морозов поджал губы, он так и не смог назвать то место домом. Черные стены Гнездеца казались роднее мягкой подстилки его кровати. Удивительно, что в его спальни не поменялось ничего с момента, когда ему исполнилось шесть.

– Как поживает Анна?

– С ней все хорошо. Отец тоже в добром здравии.

Святогор удовлетворённо кивнул, не смотря на прямое родство с Радимиром, отцом Каза, король Севера не переносил его присутствие. Наверное, Морозов едва ли слышал доброе слово в сторону мужчины, даже к его матери, наставник относился куда мягче.

– Навестишь их перед Солнцестоянием, а до этого потренируетесь с Владом в долине Гремящих ветров.

– Но мы уже дежурили там. Не прошло и двух недель с нашего возвращения.

– Я такого не помню, – оборвал его мужчина. Каз приподнял брови, на секунду забыв свои мысли. Он точно знал, что сейчас была не их очередь отправляться на границу с землями Кафрана. Конечно, Влад будет рад увидеть отца, но все же не хотелось покидать Гнездец так рано. Однако, дед стоял на своем. И как бы ему не хотелось, придется подчиниться, склонив голову.

– Я понял.

Святогор, довольный собой, распрямил плечи. Грубые пальцы постукивали подушечками по столу, будто хозяин ветров находился в особо нервном состоянии. Наконец, не выдержав, Святогор пошел к шкафчику за второй бутылкой меда. Откупорив ту, мужчина устало посмотрел на внука.

– Если увидишь Якоба, попроси зайти ко мне. Разговор есть.

Каз кивнул, поднимаясь на ноги, чувствуя, что разговор окончен. Он уже почти дошел до входной двери, как резкий оклик Святогора остановил его. Морозов обернулся, глаза деда странно блестели.

– По возвращению домой, передай Анне мои поздравления.

Глава 8

Ноги несли его вдаль, так быстро, как когда-то очень давно. Одновременно он был твердым камнем, полем и лесом, хотя грудная клетка вздымалась глубоко и часто. Острый слух уловил взмах крыльев птицы, сердце участило свой ритм, а ноги снова бросились в бег. Он не помнил, куда именно бежал или от кого, что искал среди мягкой травы и шелеста листвы, не помнил, почему ноги покрывает шерсть, короткая и блестящая на солнце. Его кто-то ждал, очень далеко. Властный голос приказывал принести, вернуть что-то обратно. Что он должен вернуть и кому?

Нос уловил запах сена, где-то недалеко от него. Люди уже начали готовиться к приходу бессмертного, ждать появления отца темноты и страха.

Птица с криком слетела с ветки.

Как бы быстро он не бежал, поднимая пыль копытами, ему не суждено скрыться от прошлого и грядущего будущего.

***

Южные степи.

Теплый воздух бил в лицо. Даже ночью температура здесь едва опускалась на несколько градусов в это время года. Каз убрал с лица мешающие пряди, уже успевшие взмокнуть от духоты и быстрой ходьбы. И он несказанно рад, что не послушался Святогора и не надел под плащ кафтан с родовой символикой Морозовых, хотя сам дед был неизменен в своих предпочтениях.

Они шли уже час по дремучему лесу, не по тропинке, а пробираясь через кустарники и заросли малинника. Каз не решался задавать вопросы, хоть несколько раз открывал рот в попытке высказаться. Но не получалось. Здешний лес будто противился любым звукам в волшебную ночь. Хотя, как он догадывался, в деревнях должно было проходить масштабное празднование Литы.

В лицо снова подул теплый воздух, и путники скривились, жалея, что не могут охладиться в тени при помощи магии. Сейчас их силы практически ничтожны. Каз вообще ощущал себя ничтожным, по сравнению с наставником, который поддерживал максимально бодрый вид. Но каждый из Морозовых чувствовал, как иссякала магическая сила.

– Почти пришли, – шепотом сказал Святогор и остановился. – Тебе стоит подготовить защиту.

Каз так и поступил – достал из внутреннего кармана несколько мощных амулетов и повесил на шею, а из ситцевого мешочка достал маску, закрывающую большую часть лица.

Весь вечер он провел в одиночестве, нанося защитные рисунки на тело. Смысл в дополнительной защите, конечно, был, но все старательно выведенные линии уже, должно быть, стерлись под одеждой и стали неразличимы.

Наставник поманил его рукой. Пройдя еще некоторое расстояние, сквозь ветви деревьев начал проскальзывать лунный свет, а потом и вовсе показалась поляна – широкая, сплошь заросшая луговыми травами. Каз смог в темноте заметить несколько крупных белых валунов, и, он готов поклясться, они не просто так там стояли. В центре всего этого горел костер, возле которого слышен живой диалог.

– Это костер Ярила. Символ солнца – пояснил Святогор. – Ты должен стоять у северной стороны, не ближе двадцати шагов к костру, в кругу из маленьких белых камней. Запомни, это очень важно. И не говори ни слова, как войдешь в Круг! С того момента и до самой зари ты будешь потерян для мира живых.

– Понял, – он кивнул и крепче затянул повязки на голове. Наставник одобрительно кивнул и поманил за собой, сам вырываясь вперед на несколько шагов.

У костра стояло двое. На их лицах нет масок или каких-то иных знаков, не было ничего, выдающих их суть. Встреть их Каз на улице, он бы даже не подумал, кем являются эти двое.

Он так засмотрелся на членов Круга, что не заметил под ногами светлые камни, о которых ему говорили, и споткнулся. Быстро посмотрев в сторону наставника и убедившись, что он стоит к нему спиной и ничего не видит, юный Морозов с облегчением встал в каменный круг.

Теперь он мог рассмотреть людей у костра.

Помимо Святогора, в его любимом облачении из доспехов и черной накидки, там стояла женщина с огненно рыжими волосами. Он не мог точно назвать её возраст – да и был ли в этом смысл? Но выглядела она слишком молодой для члена Круга. По людским меркам – ей не больше тридцати пяти. На ней было белое платье с золотистым поясом, которое, несомненно, подобрано со вкусом и подчеркивало полные бедра.

Она была прекрасна, как весна.

Вторым оказался мужчина – полная противоположность всех. Его сильно загорелая кожа вся покрыта морщинами, словно иссушенное яблоко. Самыми яркими чертами являлись прямые черные волосы, спадающие до самого пояса и изогнутые брови, выражающие не то удивление, не то презрение. Одежда тоже отличалась – на нем не было ни кафтана, ни плаща, лишь жестковатые коричневые штаны и такого же цвета туника, обвязанная кожаным поясом.

Каз сразу догадался, что перед ним Шаман. Значит, женщина…

– Мы немного опоздали… – все вздрогнули, когда на поляне показался еще один человек. Он подошел бесшумно, словно не касался земли.

– Появляться неожиданно тихо – лучшее из твоих качеств, не так ли? – громко сказал Святогор, встречая гостью. Стоило ей откинуть глубокий капюшон, как показалось строгое лицо с приятными чертами и седеющими темными волосами.

– Одно из лучших, как и твое гостеприимство, дорогой друг.

Каз усмехнулся под маской и обрадовался, что кто-то может справляться со сложным характером деда. Оно и немудрено – все они равные, стоящие на одном уровне. В одном Кругу.

– Ты ничего не пропустила, Вельга, – вперед вышла рыжеволосая женщина и взяла её за руку, легко маня ближе к костру. – Мы как раз приветствовали нашего дорогого Воина. Но, раз все собрались, то отставим лишнее. Пора запустить Колесо года!

Тени заплясали быстрее, и даже спящие луговые цветы поднялись к небу. Казу послышалось, что он слышит звук барабанов, но ничего не было. Воздух пришел в движение, когда Шаман резко вскинул руку к костру. Пламя поднялось ввысь.

Колдунья взяла за руку Жрицу, закрывая глаза и точно так же вытягивая ладонь, обращаясь к земле. Прямо под их ногами трава начала чернеть и иссыхать, скручиваясь и рассыпаясь на голую землю.

Каз понял, что Круг призывает хранителя стужи и вечной зимы. И снова страх, живущий в нем с глубокого детства, вытекающий из благородной крови дал о себе знать. Дрогнули пальцы и сжались в кулаки. Он не должен бояться того, кому поклоняется, кто дал его роду силу ветра и льда. Взгляд застыл на иссушенном цветке клевера, что еще не успел рассыпаться. Это подношение, самое незначительное, но прокладывающее дорогу древнему божеству. Вспомнив сказания о нем, Каз начал озираться по сторонам, в надежде найти утешения в будущих соратниках.

По левую руку от него, позади всех, стояла маленькая фигура в маске. Маска оказалась сделана в форме солнца с искусно проработанными деталями. Даже на расстоянии Каз мог разглядеть золотую обводку на ней, что сияла ярче в свете костра. Солнцеликая маска улыбалась, смотря в другую сторону, скрывая свою хозяйку не только от злых духов, но и от будущих друзей.

Слева от него стояла жительница Восточных земель, будущая Жрица. Та, что, по слухам, могла общаться с Богами.

Морозов перевел взгляд на лицо напротив и тут же вздрогнул, неосознанно протягивая руку к мечу, но коснулся лишь воздуха. Если создатель маски хотел кого-то напугать, то у него совершенно точно это получилось. Это была грубая работа по дереву с чернильно-черными дырками вместо глаз и с открытой пастью, где виднелся ряд острых зубов. Вдобавок ко всему, по краям торчали лохматые волосы, добавляя еще более страшный вид. Маска шамана могла испугать даже самых отважных духов.

Каз снова перевел взгляд и посмотрел уже на право. Думая о Болотном крае, ему стало неловко: он уже несколько раз незаконно вторгался на эти земли, а тут рядом с ним стоит их будущая хозяйка.

Её маска тоже была из дерева, но более аккуратна, чем предыдущая и закрывающая лишь часть лица, оставляя на показ губы и подбородок. Но даже не это удивило его, а оленьи рога, тянущиеся к звездам из этой маски. Нечто похожее он видел в колдовской деревне во время Белтайна.

Поднялся ветер.

От внезапного порыва тут же заслезились глаза. Каз уперся взглядом в окровавленный нож в руках деда. Земля приняла вторую жертву, а это значит, что сейчас проснется Чернобог. Внезапный порыв ветра отбросил волосы назад со лба. Морозов схватился за маску, боясь, что она последует следом, но в следующий миг ветер прекратился. Великий Кузнец, он никогда не думал, что отсутствие ветра может повлечь за собой такой страх. Хуже было то, что его магия трепетала от ожидания и ощущения жажды чужой силы.

Каз почувствовал его присутствие раньше, чем смог подготовить себя к этому.

Шаги звучали отовсюду и нигде одновременно. Как бы то ни было, на поляне он появился не один.

Второй, являясь полной противоположностью, одет в светлое, излучал спокойствие и уверенность. Даже в ночи, рядом с ним просыпались травы и тянулись к нему, подобно солнцу. Мужчина сделал шаг и крепче сжал посох, сжимая губы в тонкую линию. Он точно знал, что сейчас произойдет, но сдаваться не собирался.

Чернобог, сотканный из тьмы и холода, неподвижно стоял напротив, вдыхая запах обретённой свободы. Доспехи отражали блики костра, а острый меч ждал своего часа. Он замахнулся первым, прикладывая всю силу для удара.

Каз вздрогнул.

От их столкновения летели искры. Каждый видел, как клубки магии метались по полю, сгорая и возрождаясь вновь. Дыхание давно сбилось у всех, да и дышали ли они в этот момент, когда сражалось два божества? Каз даже не знал, что он чувствовал – радость, что Чернобог выиграет эту битву или сочувствие к его противнику, который на полгода отдаст своё правление.

Белобог сражался отчаянно, его движения быстры и сильны. Ловкие атаки, хорошая защита – все это не укрылось от взгляда будущего война, он старательно запоминал каждое движение, чтобы можно было отточить эти знания уже в Черногорье.

Взмах меча.

Чернобог наступал, раз за разом, нанося жесткие удары. С каждым таким взмахом меча, его противник становился слабее, а тьма сгущалась. Скользящая и холодная, она пробиралась по земле, огибая белые камни, вокруг круга, словно живое существо.

Каз напрягся, когда почувствовал незнакомый холод – не родную стужу северных земель, а нечто пугающее, напоминающую тишину и смерть.

Он обернулся на остальных, пока тьма продолжала сгущаться. Ему удалось разглядеть лишь последние отблески солнцеликой маски жрицы, прежде, чем все поглотил мрак.

Морозов закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на окружающих его звуках, но не услышал ничего – ни звон мечей битвы, ни треск костра, ни барабанов. Могло ли это быть частью Солнцестояния?

Наконец, набравшись мужества, он тихо произнес:

– Дед, ты здесь?

Тишина была ему ответом, лишь сердце предательски ускорило свой такт. Теперь он всей душой чувствовал, что что-то идет не так. Не таким должен быть праздник летнего Солнцестояния, и не так он должен кончиться. Тьма постепенно начала рассеваться, приобретая белесый оттенок первых холодов. Изо рта показался клубок пара. На секунду Каз услышал треск мороза, а потом заметил, как когда-то зеленая трава покрылась инеем.

Хруст повторился. На этот раз температура опустилась настолько, что его лёгкие начали сдавливаться от напряжения. В полумраке сгущался туман, огибая белые камни он тянулся к центру. Сердцебиение замедлилось, а мир застыл на несколько секунд.

Из тумана вышел мужчина. И что-то в его походке сразу дало понять, что перед ним отнюдь не смертная душа. Каз выпрямил спину, сжимая кулаки, борясь с самим собой, и почти опустился на колени, когда новый поток смертельного холода двинулся в его сторону. Мужчина остановился прямо перед ним, и ветер завыл пугающе свирепо.

– Еще один отпрыск Морозова, думающий, что достоин стать Воином Круга.

От него веяло вечностью, Каз не мог описать этот запах, но точно знал, что одним из составляющих была смерть, как бы глупо это не казалось. Серебряная борода незнакомца доставала ему до пояса, такие же холодные глаза смотрели с жестокостью прямо на него.

К его ужасу, Морозов четко знал, кто стоит перед ним.

– Вы Чернобог, – его голос дрогнул, но эту слабость легко можно простить себе.

– Я ношу много имен, это одно из них.

– Это… часть обряда?

Он все еще надеялся на лучшее – что сейчас взойдет солнце и тьма уйдет, что Чернобог ему привиделся, а всему виной ненавистная духота, в которой он провел несколько дней. Он расскажет о своем видении Владу, и они вместе посмеются над этим.

– Солнцестояние почти завершилось. Пока есть время, я хотел увидеть тебя, наследник рода Морозовых. Я хочу испытать тебя прежде, чем свершится предсказание.

– Какое предсказание? – упавшим голосом спросил Каз, чувствуя, что клетка, в которой он оказался, не имеет выхода. Чернобог продолжал:

– Я был знаком с первым из вас, с Николаем Морозовым. Проиграв ему, я не познал чувство стыда. Он оказался достойным противником, то ли дело Алексей…

Это имя находилось под запретом во всем Черногорье, даже Зимний совет старался не вспоминать второго воина Круга. Наставник Святогора, тот, что на долгие годы наложил на свой народ клеймо варваров. Север запомнил его, как умелого война и великого стратега, но остальные земли континента предпочли прозвище Кровавый.

–… Алексей был другим – жестокий человек, творивший жестокие вещи для лучшего мира. Люди всегда глупы в своих желаниях.

– Что ты хочешь от меня? – не выдержал Каз. В голове у него начало что-то складываться, и осознание, что его действия повлекут за собой страшные последствия, камнем легло на плечи.

– Присоединяйся ко мне. Встань на мою сторону, когда начнется рассвет. Вместе мы подчиним четырехземелье.

Легенды гласили, что, когда Чернобог скинет оковы, наступит вечная зима. Багровое море покроется льдом, а народ Семи пустынь утонет во льдах. Даже дети гор не перенесут голод и холод, когда снег и бураны разнесутся по свету. Сами Боги ужаснутся, наблюдая за гибелью людей.

– Дед бы никогда на такое не пошёл.

Мужчина медленно растянул губы в ухмылке, а после поднял руку. Туман, накрывающий поляну, исчез, и Каз увидел, что все осталось таким же, как было, только языки пламени не танцевали свой причудливый танец, а наставники застыли в неестественных позах. Даже битва двух богов остановилась на взмахе меча.

Чернобог подошел к Святогору. Брови наставника сведены, а рот застыл в крике.

– Ты прав, юный воин, твой предок не принял моё предложение в свои годы, и даже она, – мужчина показал рукой на хранительницу западных земель. – Отвергла меня. После основания первого Круга, нынешний может звать себя сильнейшим.

– Равновесие должно существовать. Если я приму твою сторону, то начнется вечная зима. Люди погибнут, даже мой народ. Приношу свои извинения, но мой ответ тот же.

– Твое право, наследник Севера, – Чернобог пожал плечами, столь равнодушно, что Морозов не поверил своим ушам. Он ожидал гнева, даже размышлял, сколько он продержится против божества, если придется биться.

Но, тем не менее, взгляд жестокого бога метнулся в другую сторону, и Казу даже не пришлось поворачивать голову, чтобы понять, что будущая хозяйка Озерного края в большой опасности.

– Какая нежная кожа, – рука Чернобога ласково легка на девичью щеку, но сама девушка даже не шелохнулась. Каз больше не мог скрывать ужас, особенно когда понял, что защитный круг из белых камней не преграда для божества. – Само очарование, как и весь край, принадлежащей Колдунье. Как забавно было наблюдать, когда мои слуги веселились, заманивая людей в топь.

– Не трогай её, – в голосе Каза проснулась знакомая сталь. Несмотря на конфликты, между их народами, он не мог позволить навредить воспитаннице Колдуньи. Каз был готов сражаться за двоих.

– Отчего же? Озерный край, так же, как и Северный – моё творение. Вы оба принадлежите мне, – Чернобог обошел юную колдунью и положил руки ей на плечи. По сравнению с ним, она казалась крошечной и тонкой. Морозова охватывала паника каждый раз, когда длинные пальцы касались её рук, спины, шеи. Чернобог не думал прекращать. – Так похожа на свою наставницу. Гордая и непреклонная, характер достойный княжны.

Каз тяжело задышал. Мужчина посмотрел на него, усмехаясь.

– Ты знаешь, почему вам нельзя видеться до того, пока не исчезнет старый Круг? Вы первые на кого распространяются эти правила. Но, видимо, безуспешно.

В руке у божества оказалась одна из темных кос, обвязанная яркой лентой с несколькими бусинами и черными перьями. Теперь Каз действительно не мог дышать, и виной был не удушающий холод, сразивший его тело. Он мог сколько угодно внушать себе, что не узнает овал лица и длинные темные волосы, но не узнать собственный подарок, доставшийся ему с таким трудном, он не мог.

Стоило и раньше догадаться, что именно ей суждено стоять к нему плечом к плечу.

– Подобное всегда притягивает подобное, – во взгляде старого бога мелькнуло нечто ужасающее. – Проверим же, сильна ли эта связь?

Каз не успел даже вскрикнуть, как огромная рука Чернобога схватила девушку за шею. И воин даже не знал, что было хуже – то, что она так и не проснулась или то, что подол плаща Зарины начал покрываться инеем, а кожа стремительно белеть.

– Оставь её! – рывок был сделан прежде, чем мозг обдумал действие. Всего один шаг за пределы выстроенной каменной черты, как время возобновилось вновь. Каз в последнюю секунду увидел, как массивная рука разжимает горло колдуньи и взгляд, брошенный в его сторону, означающий победу жестокого бога.

Пламя костра ринулось ввысь, доставая до самого неба, и сотни искр упали на землю, когда от меча бога смерти и зимней стужи пал Белобог.

– Да грядет великий Йоль! – прокричал Святогор так громко, что у всех заложило уши. Вновь были слышны голоса, а барабаны били в такт сердцу. Только Каз стоял, смотря на это безумие, все еще не веря, что остался жив.

На этот раз Чернобог улыбнулся. И эта улыбка не сулила ничего хорошего. Смех, подобный вою волков, обрушился на поляну. В ту секунду каждый из наставников понял, что Карачун вернул свою власть. Морозный ветер, взявшийся из не от куда, обрушился на полыхающий костер, некогда служивший символом Пана. В воздух поднялся пепел, да прогоревшие угли, и чей-то крик резанул по ушам.

Все стихло быстро.

– Что ты наделал, мальчишка? – громкий голос Святогора, в такую оглушительную тишину казался еще громче. И Каз даже не знал что делать – оправдываться или докладывать, что только что видел собственными глазами.

– Чернобог, он только что…

«Был здесь. Говорил со мной. Почти убил Колдунью» – кричал он в своей голове, но, под строгими взглядами четырех наставников и таких же озадаченных учеников не смог вымолвить и слова. Та, что пряталась за рогатой маской, молчала, даже не зная, что всего несколько минут назад была на волосок от смерти. Он обязан вернуться в Болотный край и поговорить с ней.

– Он только что отпраздновал свою победу. И одному Кузнецу известно, нарушился ли ритуал Солнцестояния!

В глазах хозяина ветров полыхал гнев, столь яркий, что нельзя было описать. Но у Каза были проблемы посерьёзней, чем успокаивать деда. С ним он поговорит дома, наедине.

– Успокойся, Святогор, – на помощь пришла рыжеволосая женщина. – Белобог повержен, как и должно было случиться. Наступает время ночи. Уверена, что ритуал завершился успешно, а твой ученик… просто оступился.

Когда Зара открыла глаза, то перед ней уже стояла Вельга, немного уставшая, но с ясными горящими глазами.

– Пойдем, дорогая. Нам нужно еще отдохнуть перед дорогой, – не услышав возражений, та легким движением руки подхватила девушку за локоть и повела в сторону леса. Зара лишь успела оглянуться, краем глаза заметив как потухающие угли костра неотвратимо погибают. Еще ей показалось, что юный воин смотрел ей в след, но, вероятно, ей просто показалось.

Почему-то она не помнила большую часть ночи. Неужели она так выбилась из сил, что умудрилась уснуть стоя, так еще и на важном ритуале? Но голова её болела явно не от сна, а странное ощущение разбитости появилось совсем недавно. И почему-то сейчас ей больше всего на свете хотелось оказаться дома и дать волю слезам.

Они прошли не так много, но ноги успели полностью промокнуть из-за утренней росы. Нужно пройти хотя-бы малую часть пути, пока солнце не достигнет своего пика. Заре нравилось думать, что расстояние от Южных степей до Озерного края сравнительно невелико, то ли дело Северные земли…

– Ритуал прошел успешно? – она с удивлением поняла, что горло полностью осипло. Каждое слово отдавало болью и хрипом. Неужели она еще и умудрилась заболеть, когда пила из холодного родника днем?

– Сложно сказать. Поступок юного воина… я не могу это объяснить. Выглядел он больше, чем просто испуганным.

– Думаешь, что ритуал прервался, потому что тот парень вышел из круга? – решилась спросить Зарина. Она пропустила этот момент, как и заключительную часть битвы двух богов.

– Будем надеяться, что нет. Святогор мог вспылить, это типично для него…

– Святогор… – произнесла девушка, пробуя новое имя на вкус. Так звали хранителя Севера, воина в кованых доспехах и меховой накидке. Чувствуя, что, наконец, может разузнать больше информации, она решила спросить про далекие земли горных хребтов, где даже соленое море покрыто, вечным льдом. На этот раз наставница не стала переводить тему.

– Север безжалостен и жесток. Почти с рождения в детях взращивают воинов, их тренируют и обучают в разных условиях. В прошлом, когда я была ребёнком, их народ считался завоевателем, покоривший половину мира. Беспощадный народ, беспощадные времена…

– Сейчас все иначе?

– Иначе. Детей превращали в убийц, воспитывали в них жажду крови и бесстрашие, граничащее с безумием. Не знаю, как они это делали, с помощью каких зелий или рун, но человек не ощущал страха перед бойней, сам несясь в руки смерти.

Зару обдуло холодом. Странное чувство поселилось в её груди, чувство чего-то знакомого и неимоверно далекого, как воды Зломоря. Её грудь вдохнула соленый воздух, а сердце защемило от громких голосов чужого языка.

– После чего все изменилось? Не могли же традиции исчезнуть просто так?

– После мирного договора, – Вельга зашагала быстрее, а взгляд бороздил пустоту прошлого. – Война не пощадила род великих воинов. Не обошлось и без руки Святогора. Он полжизни положил на истребление варварских традиций и возведение новых устоев. Конечно, что-то изжить так и не удалось, однако, результат поразителен. Надеюсь, его приемник поддерживает взгляды наставника.

– Разве можно пойти не по пути наставника?

– Конечно, так случилось и с Алексеем Кромовым, наставником Святогора. Сам Алексей был преемником Николая Мороза. Не могу понять, почему звёзды выбрали именно его, но второй хранитель Севера сделал все, чтобы мир запомнил его народ, как беспощадных варваров. Именно он ввел традицию посвящения в воины у своих учеников.

– Посвящение в воины? – переспросила девушка. В её голове предстал мир изо льда и железа, где каждый носил с собой меч и звериную шкуру.

– Посвящение проходил каждый старше шестнадцати лет. Дети должны были продержаться три дня в лесу, не имея при себе ни оружия, ни припасов. Их цель – дойти до определённого места и принять бой. Выжившие получали статус воина, проигравшие – достойные похороны.

– Это очень жестоко. Посылать детей на верную смерть, – ей самой было семнадцать. Она бы не смогла выжить в таких условиях, даже имея при себе магию. – Шаман тоже придерживается таких правил?

На этот раз Вельга улыбнулась. Зарина сразу поняла, что этот человек ей намного ближе, чем Святогор.

– Нет, – прозвучал точный ответ. – Когда ты наделен разрушительной силой огня, то должен её контролировать в разы усердней. История моего друга совершенно другая, отчасти переплетена с предыдущей, – её голос вдруг стал серьёзным. – Запомни, Зара, нет ничего более разрушительного, чем человек. Совершив всего один шаг, он меняет судьбу тысячи людей.

– Ты расскажешь мне эту историю?

– Не сегодня. Нам еще предстоит долгий путь домой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.