# Мой брат Август

Елена Кондратьева

Невоспитанность и безнаказанность – единственные спутники в жизни Александры. В своей школе она в прямом смысле вольна творить все, что взбредет ей в голову, понимая, что все грешки оплатит отец. Он и сам рад решить проблемы финансами, чтобы вновь окунуться в свой бизнес, только бы его не трогали.

Благодаря своим безрассудным и часто жестоким розыгрышам Александра сплотила вокруг себя тех, кого считала друзьями, и эти друзья с радостью и усердием участвовали в этом, не гнушаясь ничем.

Когда в результате розыгрышей один ученик из школы пропадает, другой пытается покончить с собой, а в дело вмешивается полиция, Александра понимает, что эра ее вседозволенности завершается. И именно тогда, когда все привычное для нее рушится, друзья Александры показывают свое истинное лицо, а на помощь ей неожиданно приходит злейший враг – девушка, которую по приказу Александры травила вся школа.

Ну, вот, опять приходится отодвигать сидение – я уже еле-еле помещаюсь за рулем со своим животом. – Да, да, съемки одежды для беременных послезавтра, я поняла, – говорю я и бросаю трубку. Только бы дотянуть до родов. Звонок от него: – Да любимый, да, я еду, не нужно меня встречать. Закажи что-нибудь в нашем любимом ресторане. Где-то через час уже буду дома.

Краем глаза я увидела девушку. Она стояла у кофейни вместе с парнем. Они выглядели очень гармонично, он высокий и накаченный, с тату на всю огромную руку, а она миниатюрная, с белокурыми волосами до плеч, на бедре тату, на руке тоже рисунок, но слишком мелкий, и я не могу разглядеть, в руках у обоих по стаканчику кофе. Я внезапно вспомнила ее, эти идеальные, стройные ноги я не забуду никогда в жизни. Я смотрела на нее, не отрывая взгляд, она тоже меня заметила, она кивнула и слегка улыбнулась. Она меня помнила, а я всегда буду помнить о ней.

## 1

И как люди могут решиться на прыжок с крыши? Стоишь и смотришь вниз с сорок седьмого, а потом раз – и тебя нет, всего мгновение. Интересно, каково это – лететь вниз и видеть, как ты молниеносно приближаешься к асфальту? Что же дальше? Смерть, какая она? Лично для меня это всего лишь слово.

Я не то чтобы пессимистка и все время думаю о смерти, просто смотря на асфальт со своего балкона, эти мысли возникают будто по волшебству. Настроение такое хорошее. Так бывает, когда просыпаешься, и в воздухе чувствуется, что только что прошел дождь, на асфальте его мокрая пленка. И ты ощущаешь такую радость, что он закончился, будто бы кто-то свыше благославляет тебя и дарует тебе солнце. Я вздохнула от тягости собственных мыслей. Когда же папа, наконец, придет? Я снова вздохнула. Я не волновалась, что в очередной раз опоздаю в школу. Это ни для кого не будет неожиданностью. Ах, ну вот и папа.

Я думаю, что не стоит начинать с описания второстепенных героев. Это моя история, и главная здесь я. Я Александра, но все зовут меня Алекс. Мне семнадцать и через два месяца, как говорят эти наши учителя, я вступлю во взрослую жизнь. Вы знаете, что такое быть самой красивой и популярной девчонкой в школе? Не задумывайтесь, я обо всем поведаю. Некоторых людей природа ущемляет, а некоторых одаривает чем-то уникальным. Кажется, когда она трудилась над моим созданием, она так увлеклась, что забыла про остальных и одарила меня всем, чем только возможно. Я брюнетка, мои волосы густые и доходят до талии. У меня, как говорят, модельная внешность. Если быть честной, я бы вполне могла работать моделью, стоило только захотеть. И я хотела, только недолго, даже участвовала в съемках, научилась ходить по подиуму. Только все это было слишком уж утомительно, эта подготовка, мейкап, а потом еще позирование, вспышка от которой болят и слезятся глаза, улыбка, от которой болят мышцы, а главное – масса времени, потраченного впустую. И зачем? Ради красивой фотографии? Лучше я проведу его за своим любимым занятием. Но о нем я расскажу позже, я вижу, как к дому подъезжает папина машина.

Сегодня папа в хорошем настроении, впрочем, как и всегда, когда вечером у него намечается совещание в ресторане. Его зовут Вячеслав, отчество я всегда забываю. Он сидит впереди и улыбается, предчувствуя что-то необыкновенное. Он мужчина с толстым кошельком и пивным брюхом, он директор фирмы по продажам чего – то, не знаю чего именно. Откровенно говоря, мне не интересно, главное, что он дает мне столько денег, сколько я хочу. Мало кто может похвастаться этим. Эх, папочка, как же я люблю тебя.

Вот моя мама весьма интересная личность. Когда я думаю о ней, я всегда задаюсь вопросом: – Как можно в сорок лет выглядеть так, что все думают, что она моя сестра? Спасибо волшебству пластической хирургии. Маму зовут Светлана, и больше всего на свете она любит тратить папочкины деньги. Однажды был момент просветления, когда мама решила заведовать собственным салоном красоты, открытым на папины сбережения, разумеется. Салон и теперь существует, но мама занимается там только тем, что отчитывает работниц почем зря и спит с массажистом. Хотя во втором я ее понимаю, вы бы видели Альмира и его пресс. Вообще, мама и папа весьма странные люди, плетут интриги и прячут друг от друга любовников и любовниц. Я не знаю зачем, ведь они могли бы уже давно развестись. Мама куда коварнее и изобретательнее, она никогда не приводила любовников домой, хотя была такая возможность. А вот папа… Однажды утром я случайно увидела, как он выставляет за дверь вульгарную нимфетку моего возраста.

Вот и моя школа, кто бы только знал, как сильно я ее ненавижу. Успокойся, Алекс, еще два месяца, всего два! Папа повернулся ко мне.

– Учись хорошо, – сказал он свою стандартную фразу.

– Ну да! – хихикнула я и вышла из машины.

Я осмотрела двор, где-то меня должны были ждать мои друзья. А вот и они, ждут у дверей школы. Они моя команда, мы так называемся. Сначала мы хотели придумать название – что-то вроде ансабля или группы. Вот только моим друзьям в головы приходила одна ерунда, всякие сочетания цифр и слов, источающих волны надменности. Я не хотела уподобляться большенству и назвала нас просто и локаничнммо – команда. Всего нас пять человек, иногда привлекаем еще друзей, если того требует розыгыш. Но эти четверо мои самые дорогие: Мар, Крис, Ден и Люк.

– Всем привет! Полный состав! Значит, сегодня пойдем на уроки! – говорю я. У нас в команде такой обычай: если кто-то из команды не приходит, то остальные тоже не идут на уроки. Мы ведь всегда вместе, таковы наши законы.

– Давайте на физ-ру не пойдем, – предлагает Крис.

– Осталась всего пара уроков! Ты что хочешь, чтобы физрук заставил нас за пропуски убираться в зале?

– Этот физрук, он опять будет пялиться на мой зад! – в который раз жалуется Крис.

– Тебе уже пора привыкнуть! – ехидничает Люк.

– Вы идите, а я не хочу!

– Ты ведь знаешь, что тогда мы все не пойдем.

– Да ладно вам! Подумаешь, физ-ра, давайте лучше подастаем кого-нибудь.

– Мы ничего не планировали на сегодня.

– Так давайте спланируем!

– Слушай, Крис, ты ведь знаешь, это не так легко!

– Откуда ей знать? Она же никогда сама не планировала.

Я думаю, сначала нужно рассказать именно про Крис, просто повествование об этой личности займет меньше абзаца. Кристина или Крис, как зову ее я, – наитупейшее существо, которое я встречала в своей жизни, но весьма милое. Крис долго думает, прежде чем ответить на вопрос, зависает, как старый компьютер, если слышит незнакомое слово, и готова сделать все, что ей прикажут, только бы лишний раз не напрягать свои мозги. Она как хомячок, который не приносит никакой пользы, но выкинуть его жалко, потому что он забавный. Крис красиво улыбается, хотя порой так выпучивает свои огромные глаза, что похожа на больного синдромом Дауна. Она высокая, с красивой фигурой и длинными, прожженными перекисью волосами. Ее внешность так и кричит: – Я доступна, просто возьми.

– Может, и в правду, на физ-ру не пойдем? Мы с Люком собирались на футбол, – говорит Ден.

У меня никогда не было друзей мужского пола ближе, чем Ден и Люк. Обычно если я общалась с парнями, они только и думали, как бы поскорее затащить меня в постель. А порой так хочется, чтобы тебя просто выслушали, чтобы помогли понять, что с тобой было не так; чтобы друг сходил с тобой в магазин и помог выбрать белье, которое точно понравится твоему парню. Ден и Люк именно такие.

Денис (Ден) влюблен в меня с седьмого класса (тогда он перевелся к нам из другой школы). Этот парень просто ходячая реклама нашего местного тренажерного зала. У него сильные руки и кубики пресса. Ах, его бы на обложку журнала! Он так сильно любит меня, что готов ради меня на все: поговори со мной, мне так одиноко, я ничего не понимаю в физике, напиши за меня контрольную; у меня так болит живот, что я не могу встать с кровати, купи мне пачку тампонов и так далее. Он просто дурачок, моя живая игрушка. Вот Люк наоборот – самоуверенный и твердый, настоящий самец, который никогда не упускает возможность потешить самолюбие и выпустить на прогулку своего дружка. Люк высокий брюнет, худощавый, отнюдь не спортсмен, хотя и телеболельщик.

Мне осталось только рассказать о Мар. Ее имя Марина, но как и все члены команды, она сменила его на более короткое. Мар – зло в чистом виде. Если бы дьявол реально существовал, она была бы его шлюшкой. Если вам нужно кого-то морально опустить, попросите Мар помочь вам, она заберется в самые потаенные уголки его подсознания и найдет там все страшные секреты, которыми можно будет мучить жертву. Эта девушка живет только ради получения удовольствия, удовлетворения своей вечно жаждущей похоти плоти. Она как мужчина – соблазняет, получает, что хочет, и забывает. Простая схема. Порой мне даже было жалко парней, которые по-настоящему влюблялись в эту сучку. У нее есть все, чтобы завлечь: осиная талия и внушительного размера бюст, короткие огненно-рыжие волосы и родинка над верхней губой, как у звезд шестидесятых. Хоть Мар и настоящая стерва, я люблю ее за то, что я единственный человек, с которым она бывает милой.

– А, правда, ну ее эту физ-ру! Пусть парни идут на футбол, а мы с девчонками можем пойти ко мне, – предлагаю я.

– Нет, Алекс, я лучше отосплюсь. Вчера этот, ну как его… Миша меня всю ночь…

– Да, я поняла Мар. Без пошлостей!

– Слушай, Алекс, я могу пойти, мы можем придумать идею для розыгрыша! – радостно говорит Крис.

– Ты же никогда ничего не придумывала.

– А сейчас хочу!

– Ладно. Я только Илье позвоню, пусть подвезет нас.

Мар нахмуривает брови и отворачивается в сторону. Как только она увидела Илью, она сразу его не взлюбила, хотя и до сих пор не поведала мне почему, говорит, что чувствует, что что-то с ним не так. На самом деле, Илья – самый замечательный парень, которого я встречала. Он так красиво улыбается. Стоит ему сделать это, и кажется, что моя жизнь обретает смысл. Илья всегда может успокоить и подбодрить, он так заряжает оптимизмом. Что бы ни случилось, он всегда найдет в этом хоть и маленькие, но положительные стороны.

– Лучше бы на физ-ру пошли, – говорит Мар и тяжело вздыхает.

– Черт, подруга, может, расскажешь, наконец, чем тебе так не угодил Илья? Он же лично тебе ни слова не сказал! – разозлилась я.

– Я же говорила, я чую, что он обманщик, скользкий тип, слишком уж скользкий. Эта его идиотская улыбочка, отбеленные зубы, волосики, прилизанные гелем, черненькие бегающие глазки! Фуух!

– Вот увидишь, он отличный парень. Ты зря наговариваешь! – сказала я и достала телефон.

Боже мой, зачем ты создал эту чертову школу? От немецкого, который преподает наша черствая, старая селедка – Ирина Дмитриевна, мне хочется залезть в петлю. Интересно, какого это – быть училкой? Стоять посреди класса, смотреть, как толпа людей нахально тебя игнорирует; проверять целый вечер дома тетрадки двоечников, убивать ночь на исправление ошибки в журнале, разрабатывать дурацкие планы уроков, распечатывать какие-то картинки, посмотреть на которые ученики даже не удосуживаются; получать в бухгалтерии жалкую зарплату. О, боже, какая веревка? Мне еще повезло!

Я опускаю взгляд вниз на свою тетрадь. Нарисовать еще смешную рожицу или поиграть в игры на телефоне? Господи, о чем я только думаю? Потерпеть-то нужно всего тридцать минут. А потом я увижу Илью, он мне улыбнется, и я забуду обо всем плохом. Как же я хочу его губы. О, только не это! Наша сушеная селедка начинает вызывать к доске. Неужели она думает, что кто-то до сих пор делает домашку? Только бы не меня! Я ведь на последней парте, может, она меня не увидит? Хотя, пусть спрашивает! Подумаешь, еще одна двойка в моем розовом дневнике! Может, она еще и папу вызовет, вот будет забавно!

Ух, пронесло, вызвала другую жертву. Ну что же, нарисую еще что-нибудь. Мой телефон снова вибрирует. Интересно, кто меня хочет? Ведь знают, что я на уроках! Что за неуважение?! Вот черт, это же Илья, пишет, что его отпустили с последнего урока, просит, чтобы и я ушла. Совсем с ума сошел, я же на уроке! Итак, тридцать минут каторги или губы моего любимого? Я была бы полной дурой, если бы выбрала первое!

– Ирина Дмитриевна, можно выйти? – спрашиваю я, прервав ответ ученика у доски.

– Только недолго, Александра. Следующей я хотела спросить вас.

– Хм, еще один повод свалить, – подумала я.

– Подождите, а почему вы с сумкой? – спрашивает надоедливая селедка.

– У меня там туалетные принадлежности, – говорю я и смотрю на Крис. Только бы эта недоразвитая поняла мои намеки.

– Мне тоже нужно выйти, – говорит Крис. Как хорошо, что сегодня она быстро соображает. Я киваю ей, чтобы она встала, и она поняла.

– Кристина, а вы куда? Я же вас не отпускала! – останавливает ее сущеная селедка.

– Я… я это… выйду. Мне срочно надо! – пытается объясниться Крис.

– Нет! Пойдете по очереди! Что за безобразие!

– Она же сказала, ей срочно надо!

– Ну да, вам обеим срочно надо! И обе с сумками стоят.

– Извините великодушно, но мы уйдем с вашего разрешения или нет! Скажите спасибо, что мы вообще на ваши уроки ходим! – разозлилась я.

– Что? Не надейтесь, что я удостою вас тем, что поставлю в четверти хотя бы тройку!

– Удивила! Я сейчас тресну от горя!

– Да как вы смеете!?

– Отстаньте, учите вон тех, кто еще остался.

Мы быстро бежим по коридору, чтобы нас никто не заметил и не поволок к директору. В принципе, пусть так, мой папа даст директору денег, и дело автоматически замнется. Как и всегда. А вот и он – мой улыбчивый друг, уже поджидает меня в своей машине. Как же меня выбесила эта глупая училка. Ха, думает, что разозлит меня, если поставит двойку. Святая наивность! Я, конечно, хотела добавить ситуации немного драматизма и показать этой стерве средний палец, но за такую выходку наказали бы нас обеих, а подставлять Крис я не хотела.

– Мне сесть на заднее сидение, да? – спрашивает Крис.

– Да, как всегда.

– Ой, а Илья сегодня такой красивый.

– Не поняла, это к чему? Ты же знаешь, я очень ревнивая!

– Ты не обижайся, но если бы ты с ним не встречалась, я бы у него…

– Фу, Крис!!!

– Что фу то? Это очень даже приятно! Как будто ты сама не пробовала.

– Это не важно.

– Ха. Тебе же тоже это нравится? Не стесняйся, расскажи подруге!

– Может, как-нибудь потом. Илья может услышать.

Крис хихикнула и плюхнулась на заднее сидение. Я села вперед и потянулась к Илье. Он легко коснулся моих губ, они издали смешной чмокающий звук.

– Ребят, не увлекайтесь! – крикнула Крис.

– Мы и не начинали!

Крис откинулась на сидение и уставилась в окно, как кошка искала там движущиеся объекты. Я посмотрела на Илью, он, и вправду, сегодня хорошо выглядел, темные волосы были чистые и хорошо уложены, голубые глаза сверкали от ощущения счастья и хорошего настроения, а улыбка сражала наповал. Он положил руку на мое колено. Я почувствовала аромат его парфюма, такой резковатый, но с ноткой сладости. Порой мне кажется, что у него могут быть скрытые фантазии с участием мужчин. Он немного погладил мою ножку, я ощутила, как что-то приятное бродит внизу моего живота, настолько приятное, что я на пару секунд закрыла глаза.

Было так интересно, что же я почувствую, если Илья прикоснется к более чувствительным участкам моего тела. Вы только не подумайте, что я девственница, которая бережет свой цветок для любимого, и представляет, что это будет нечто особенное. Я совсем не такая. Просто я не хочу быть чьим-то охотничьим трофеем, победой или чем еще нас считают парни, не хочу, чтобы кто-то хвастался, что был моим первым, рассказывал друзьям, как уламывал меня.

Я хотела, чтобы это случилось с тем, кто оставит это в тайне, и так и вышло. Этим летом мы с родителями отдыхали в Испании. Мама с папой тут же разбрелись по разным отелям, он найти себе даму, а она кавалера. Я осталась с мамой, днем мы вместе отдыхали, купались, а вечером были вольны делать, что хотим. В один день мама взяла нам экскурсию на катере. У нас был прикольный русскоговорящий гид, но не он приковал мое внимание, я смотрела на того, кто управлял нашей лодкой. Его звали Фабио, он был испанцем, ни слова не знал по-английски. Изредка наш гид переговаривался с ним на его родном языке, Фабио помогал с экскурсией, указывал местонахождение всего, что могло быть интересно двум незагорелым женщинам, травил шутки, понятные лишь нашему гиду. Мама взахлеб слушала рассказы гида, а я не могла оторвать взгляд от Фабио. Его густые черные, как уголь, волосы были связаны в хвост, его загар был золотым, он все время проводил на лодке, под открытым палящим солнцем, широкие плечи, мускулы, кубики пресса были такими идеальными, видно было, что он занимается тяжелым трудом. Я смотрела, как он что-то завязывет веревками на лодке, его мускулы напряглись, солце играло в каплях воды, попавших на его голый каменный торс. Еще он все время улыбался, такой простой довольный жизнью человек.

Вечером, когда никаких дел не намечалось, мама отправилась на охоту в очередной бар, а я решила наведаться на лодку к Фабио. Мои длинные каштановые волосы были еще мокрыми после купания в лагуне, на мне был лишь халат из отеля и пляжные тапочки. Фабио закончил свою последнюю экскурсию, он что-то делал на лодке. Я тихо и медленно поднялась туда и зашла в его каюту. Он возился с веревками, он был мокрый от пота, он не слышал, как я вошла. – Фабио, – тихо произнесла я. Он повернулся и с удивлением что-то спросил на испанском, в его вопросе единсвенным, что я поняла – было слово сеньорита. Я ничего не сказала, я просто развязала халат. Фабио все понял, понял, зачем я пришла.

Я до сих пор помню тот вечер, ночь, и даже следующий день. Сначала он целовал меня, так легко взяв меня на руки. Тогда бабочки в моем животе были не просто красивыми насекомыми, спокойно парящими в моем нутре, они были словно рой бешеных пчел. Да, стоит признаться, я не испытываю такого с Ильей. Фабио был очень нежным, он понимал, что это первый раз и спрашивал по-испански, не было ли мне больно, он понимал, когда нужно остановиться. Он называл меня сеньорита, от этого слова я только сходила сума еще больше. Мы не заметили, как наступила ночь, но ни он, ни я не хотели спать. Мне только перестало быть больно, да и он не хотел останавливаться. Мы делали это в каждом уголке его лодки, когда стемнело, перебрались на палубу, может это заводило нас, а может нам просто было уже наплевать.

На следующее утро я проснулась на лодке одна. Фабио принес мне карзину фруктов, которые собрал для меня. По его словам и жестам я поняла, что это был его выходной день, так что, то, чем мы занимались ночью, продолжилось. Мы подкрепились фруктами и снова и снова наслаждались друг другом. Когда пришло время прощаться, я просто ушла. Фабио понимал, что мы больше не увидимся. Но этот маленький испанский роман засядет в глубину моей души. Когда я вернулась, мамы не было в номере, никто не ждал меня. Я развалилась на кровати, это было не сравнить с твердым полом лодки и веревками, от одной мысли о времени с Фабио все внутри моего живота сьеживалось. Если честно, порой мне боязно, что такое можно испытать лишь с настоящим мужчиной. Что если с Ильей будет совсем не так? Но ведь нужно попробовать, чтобы узнать, верно?

– Что ты делаешь вечером? – Спрашивает Илья.

– Не знаю, пока еще не думала, – честно говорю я в ожидании предложений.

– Приезжай ко мне, родителей не будет.

Я понимаю, что Илья, наконец – таки, хочет получить свой кусочек лакомого пирога. Может, я и должна быть рада, что он выбрал именно меня, он самый популярный парень в школе, с богатыми родителями, своей тачкой и зализанными волосами, ведь даже Крис с ревностью смотрит, когда мы целуемся. Иногда я не уверена, что он мне дейсвительно нравится, возможно, я просто хочу обладать тем, чего хотят все, я обожаю вызывать зависть и гнев.

– Вас домой? Или может, хотите покататься? – интересуется Илья.

– Домой. Мы с Крис будем придумывать идею для розыгрыша.

– Крис будет придумывать идею? Надо же, – удивился Илья.

Крис нервно фыкнула, на этот раз она поняла внеочередной намек на ее тупость.

С Ильей никогда не бывает страшно, хотя он частенько кайфует от быстрой езды, он говорит, что не гонять на спортивной машине это грех. Во время езды он гладит мою коленку, заставляя бабочек в моем животе появляться снова и снова. Мы болтаем о школе, ржем над нашей училкой – селедкой, Илья смотрит на меня и улыбается, Крис в это время смотрит в окно, переодически зевает, проветривает свой куриный мозг.

– Ну что, ты придешь? Я очень жду, – говорит Илья и сжимает мою руку.

– Наверное, – ломаюсь я.

– Приходи, я скачал нам отличный фильм, я даже дома уберусь ради этого. Алекс, моей семьи так редко не бывает дома, нам нужно использовать эту возможность. Я просто хочу побыть вдвоем вот и все.

Я понимала, что он лукавит, понимала, что мы встречаемся уже три месяца и мой герой заслужил свой приз. Я даже не знаю, чего я боялась. Быть может, стоило спросить совета у Крис, она ведь эксперт в постельных делах.

– Я заберу тебя в восемь, идет? – спрашивает Илья.

– Идет.

Я боялась до чертиков, но понимала, что уже пора, понимала, что просто так отказываю себе в удовольствии. Мне нужна была разрядка, просто поделиться с кем-нибудь страхами, пускай даже с недалекой Крис.

Как же я люблю свою квартирку, свою прекрасную квартирку! Мы живем на сорок восьмом этаже в небоскребе в прекрасном районе Москвы. Ах, папочка, спасибо тебе за твои бесчисленные денежки. Наш холл похож на лобби дорогой гостиницы, пол в мраморе, много пространства и стеклянный стол в центре, а над ним хрустальная люстра. Есть семь комнат: папина, мамина, моего придурка братца, моя спальня, гостиная, гардеробная и кинозал. К слову о придурках, я до глубины души ненавижу своего братца мистера – совершенство! Когда родилась я, мама и папа особенно не парились, как меня назвать, назвали просто Александра – обычное, скучное, тупое имя. Моего же братца назвали красивым немецким именем Август. И вдобавок ко всему, он всегда такой идеальный, гладко выбритый, с иголочки одетый, ох, как же бесит! Нет бы валять дурака, как я, так нет же, он работает в папиной компании, выучился на финансиста. По утрам он ест яичницу из двух яиц, запивает ее свежим смузи и читает вестник финансов. Боже, как же меня тошнит от него.

Мы с Крис проходим в мою комнату, я заглядываю на кухню и мысленно молюсь, чтобы моего братца не было дома. Территория пуста и вся в нашем распоряжении. Наша кухня просто огромная, на ней могли бы с легкостью трудиться сразу десять хозяек, и никто не был бы стеснен. Я не знаю, зачем мама сделала кухню такой гигантской, напичкала ее всевозможной техникой и полезными мелочами. На деле, она практически никогда там не готовила. Один раз она попыталась, но сожгла что-то в духовке, черный дым стоял там весь день. С тех пор она питается только белковыми коктейлями перед пробежкой или сельдереем с петрушкой. Папа же, напротив, беспощадно опустошает холодильник. Будь то ветчина, сыр или салат, он просто сьедает все как есть, наверное, так вкуснее. Даже перед походом в ресторан он кусочничает у холодильника. Только Август иногда готовит себе завтрак, после него вся кухня скрипит от чистоты, и наша домработница потом скучает без работы.

А вот и моя спальня, точнее, раньше она была родительская, в далекие времена, когда они еще спали друг с другом. Моя спальня очень большая, кровать с балдахином у дальней стены, из панорамных окон видно весь город, машины превращаются в маленькие движущиеся огоньки. Здесь все красиво и со вкусом, проект делал знаменитый дизайнер. В моей гардеробной можно жить, я ее просто обожаю! Там есть отделения для всего, даже для драгоценностей. Крис с ходу плюхается на мою кровать.

– Эй, подруга, мы пришли розыгрыш придумывать, а не отдыхать! – говорю я.

– Может, опять устроим флешмоб голыми? – предлагает моя подруга.

– Ты чего? Тогда только парни это делали, из девчонок никто не согласился.

– Ну, я бы согласилась.

– А я вот против. Еще идеи?

– Что-то в голову ничего не лезет. Может быть, сделаешь мохито, чтобы освежиться.

– Я посмотрю, что есть в холодильнике.

Странно, что Крис в голову ничего не приходило, там ведь так много свободного места. Мне лень было делать мохито. Каждый раз я обещаю ей его сделать, но в итоге просто приношу по банке колы. Когда я вошла в спальню, Крис стояла у окна и что-то заворачивала в бумагу.

– Ты чего делаешь? – спросила я.

– Да так, – ответила Крис и спрятала что-то за спину.

– Я и сама понимаю, что это, но хочу услышать ответ от тебя.

– Если понимаешь, зачем спрашивать?

– Ты же никогда не курила травку. С чего сейчас начала?

– Один парень показал на свидании.

Свиданием она называла то, что ее нагнули на капот машины после тридцати минут знакомства.

– Ты можешь покурить на улице? Не хочу, чтобы в моей комнате пахло этим, – попросила я.

– Ее величество боится, что ее покои прованяют? Алекс не будь ханжой! Ну, пожалуйста, просто попробуй со мной!

– Я не хочу.

– Ты ничего не хочешь – ни курить, ни пить, ни трахаться!

– Эй, я пью!

– Ага, вот я тебя и подловила! Ты девственница!!!

– Господи, нет! Нет, не правда!

– Да, да еще как! Ты, наверное, и член в руках не держала.

От чего-то мне вдруг стало дико стыдно, кровь прильнула к моему лицу, я чувствовала, что краснею. С одной стороны, мне нечего было стыдиться, мне далеко было до Крис, ведь число ее любовников давно перевалило за сотню, с другой стороны, мой опыт был слишком скуден для моего возраста. Я не хотела, чтобы Крис увидела, что я покраснела, и я вышла из своей спальни. Выйдя в холл, я увидела, что дверь в спальню мамы открыта, а самой мамы, как всегда, не было дома. Я присела на ее кровать и попыталась успокоить себя.

– Ты чего убежала? Обиделась? – воскликнула Крис, тут же выйдя за мной.

– Крис, я не девственница, у меня был один парень.

– Но о тебе все так говорят, ты же, как неприступная вершина. Никто из наших парней с тобой не спал, а Илью ты маринуешь уже целых три месяца.

– Крис, милая, на нашей планете существуют не только парни из нашей школы.

– Тогда кто он? Не из нашей школы?

– Скорее не из нашей страны.

– Ого!

Крис подошла к окну и снова, она часто так делает, уставилась в одну точку. Я смотрела на нее, у нее была узкая талия и выпуклая пятая точка. Я не знаю, нормально ли смотреть вот так на девушку, ведь мне всегда нравились только парни. Просто невероятно, как иногда поступает природа, у Крис при ее дефиците мозгов была очень женсвенная фигура, просто точенная, словно аккуратные песочные часы.

– Я все – таки покурю, ладно? Если твоя мама что-то унюхает, скажи, что это я, – попросила Крис.

– Кури, – сказала я с ноткой безысходности.

– Так у тебя все было с этим иностранцем?

– В каком смысле все?

– Ну, там орал, а…

– Фу нет! Ничего такого. Обычный секс.

– Фи, скучно как! Ну, ты все видела? В руках держала? Во рту?

– Только в руках, и я не смотрела туда.

– Так ты даже не знаешь, как он выглядит? – сказала Крис и подавилась дымом. – Иди сюда!

Я подошла, и Крис протянула мне сигарету. В тот момент мне было так стыдно, обычно такие моменты я решаю алкоголем, но и сигарета бы, наверное, хорошо зашла. Что же, я сделала вдох.

– Просто вдыхай и выдыхай, ничего не бойся, обучает меня искусству курения Крис.

Мы вместе докурили это до конца, сначала я почувствовала эйфорию, но потом внезапно ноги подкосились, и на секунду потемнело в глазах.

– Алекс, ты чего? – Крис смотрела на меня своими огромными глупыми глазами. – Давай, приляг на кровать.

Через пару минут мне снова было хорошо, просто в один момент было настолько хорошо, что даже плохо.

– Теперь понятно, почему у вас с Ильей ничего не получается, ты просто боишься близости, Илья думает, что ты просто не хочешь его, – Предположила моя недалекая подруга.

– Я ничего не боюсь! – воскликнула я и спрыгнула с кровати.

– Ничего не боишься? Ок. Рискни и поцелуй меня!

Крис лежала на кровати. Я не о чем не думая, села на нее сверху. Она смотрела на меня, в глазах читалась уверенность. Я наклонилась к ней. Ее губы были удивительно мягкие, сладкие, словно вишневый конфитюр.

– Ого! Ну, ты даешь!!! – восклицает Крис. Ее глаза круглее, чем обычно.

– Это еще что, если бы могла, трахнула бы.

– Ее величество вернулась!

Мы принялись смеяться. С Крис всегда было так легко, с Мар по-другому, с ней думаешь над каждым словом, чтобы лишний раз не услышать упрек или издевку. А Крис слишком наивна, просто в ней нет яда. Если я и могла кому-то открыться, то только ей.

– Погоди, Крис, ты сказала, Илья думает, что я его не хочу?!

– Да, иногда ему так кажется, и он переживает.

– Он сам так сказал?

– Да.

Кажется, теперь ко мне пришла уверенность, что пора, наконец, перейти на следующий уровень с Ильей, дать доступ к моему чудесному телу. Я не хотела, чтобы он думал, что дело в нем. Я хотела его, мои бабочки в животе были готовы превратиться в рой пчел.

– И как мне доказать ему, что это не так? – спрашиваю я совета.

– Просто дай ему, он будет счастлив.

– Крис, я серьезно.

– Не парься. Ты же хочешь этого, вы останетесь вдвоем, он сам уловит твои флюиды. Приди к нему в самом красивом платье, надень самое развратное белье, надушись сладко, в общем, покажи ему, что ты хочешь быть самой красивой, и все это только для него. Илья – умный парень, он все поймет.

И только я приготовилась сказать Крис спасибо, ведь ее совет был по-настоящему действенным, как раздались громкие звуки от соседей сверху. Крис на секунду прислушалась, а потом громко рассмеялась. – Ты послушай, как он ее! – говорит Крис и снова смеется. Этажем выше женщина так громко стонала в порыве страсти, что казалось, все стекла в моей квартире вот – вот полопаются. Кровать с громким стуком билась спинкой об стену, мужчина тоже стонал, мерзко, словно старый боров, но женщина была намного громче.

– Пойдем, разберемся, сейчас ведь три часа дня! Неужели они не могут подождать до ночи? – говорю я.

– А может, не надо? Пускай себе наслаждаются.

– Нет, пойдем! – говорю я и тяну Крис за руку.

Крис вздыхает, но идет за мной. Проходя мимо кровати, мы случайно задеваем что-то.

– Алекс, что это?

– Не знаю, наверное, что-то из маминых вещей.

– Я посмотрю.

Если Крис чего-то хочет, она сначала спрашивает, а не получив разрешение, все равно делает.

– Джек – пот! – восклицает Крис. – Вот бы не подумала, что твоя мама такая.

Крис хотела сказать озабоченная, наверное. Коробка была полна фаллоимитаторов и других приспособлений для секса и удовлетворения себя любимой; они были всех форм и цветов, маленькие и огромные, двойные и на батарейках, на дне лежали меховые наручники, кляп, плетка и униформа горничной. Вот теперь мне стало вдвойне стыдно. Я не должна была заходить к маме в комнату, и уж тем более не должна была этого видеть. Это мамина личная жизнь, и если уж она хочет кого-то пристегивать наручниками и бить плеткой – это лишь ее дело. А ведь Крис курила в ее спальне, почуяв запах, мама поймет, что сюда заходили. Мне не будет прощения.

– Давай просто забудем об этом и пойдем наверх, попросим тех озабоченных быть тише, – предлогаю я.

– У меня есть идея получше. Мы покажем им, как надо!

Мы постучали в дверь озабоченных соседей сверху, которые не то чтобы хотели утихомириться, а наоборот, стали еще громче и вошли в раж. Они не хотели прерываться и открывать дверь, но мы не отступали и все мучали их дверной звонок. Когда мужчина открыл дверь, его взору предстали мы – две молодые девушки – Крис в костюме горничной, а я в маленькой юбочке и бюстгалтере, волосы взъерошены, тела мокрые, в руках несколько агрегатов из маминой волшебной коробки. Крис чешет голову самым большим из них и смотрит нарушителю тишины прямо в глаза.

– Простите, но вы нам очень мешаете, мы тоже заняты этим делом. Пожалуйста, будьте потише, и дайте нам спокойно кончить, – говорит Крис и смотрит на мужчину щенячьими глазками.

Наш сосед сверху застыл на пару секунд. Ему было около сорока, он был весь в поту, с большим пивным волосатым животом. В общем, весьма мерзкий тип. Его женщина, которая подошла к двери в одной простыне, увидев, как ее любовник отчаянно пялится на двух молодых девиц, зарядила ему сильную пощечину.

Мы с подргой поплелись домой, мы были пьяны от смеха и восторга. Мы вспоминали выражение лица соседа и снова заливались смехом. Однако веселье длилось не долго. Пока мы были наверху, вернулся мой братец, и застал нас в том самом виде, с теми самыми агрегатами в руках. Я скрестила пальцы, мысленно надеялась, что он не спросит, почему мы в таком виде. Он промолчал.

## 2

Когда Крис ушла, я начала приготовление к свиданию с Ильей, именно к свиданию, ведь это будет красиво, я уверена, что подарю ему лучшую ночь в его жизни. Будем только мы вдвоем, некуда будет торопиться, весь дом будет в нашем распоряжении. Я надела свое самое дорогое и красивое платье от Шанель, я надевала его всего несколько раз – на вечеринку в честь повышения папы и на свой день рождения. Оно было черным, узким, с тонкими брительками. Я посмотрела на свое декольте. Эх, как жаль, что там вырос не такой большой урожай, какой бы мне хотелось! Я потратила два часа на прическу, сделала для Ильи красивые упругие кудри, еще час на макияж и час на маникюр и депиляцию. Под платьем были кружевные чулки и мое самое откровенное белье. Я была красива, как принцесса. Илья заслужил свой подарок в королевской упаковке. Теперь он может наслаждаться им хоть всю ночь. Я была готова.

Казалось, время тянется слишком долго. Ехать от меня к нему от силы минут пятнадцать, но мы оба не могли дождаться момента, как доберемся до места назначения. Илья нежно гладит мое колено и поднимается выше, он понимает, что я в чулках, и прибавляет скорость. Его дом не такой элитный, как мой, но все – таки статусный. Мы подъезжаем. Я понимаю, что я выше рангом, но он самый классный в школе, выше уже некуда.

– Проходи, принцесса, – говорит Илья и открывает дверь в квартиру. Я оставляю у входа свои бархатные туфельки. – Проходи в гостиную, я пока принесу воды.

Я проходила вглубь комнаты и оглядывалась. Гостиная была просторной. На проекторе была включена какая-то игра на приставке, кажется, фифа, на огромном сером диване раскинуты подушки, его одежда. Пока я шла, я на что-то наступила. Я крикнула от боли и плюхнулась на диван. Я посмотрела вниз, это была деталь лего, видимо, его младший брат любил играть в гостиной. Илья тут же примчался ко мне.

– Принцесса, все в порядке?

– Все нормально, просто наступила на деталь лего.

– Черт, ты извини, малой везде его разбросал, только и успеваешь собирать, – говорит Илья и нежно трет мою ножку.

– Может, покажешь мне свою спальню? – попросила я. Я очень сильно хотела перейти к делу. Я так долго представляла, как мы будем это делать на его огромной, мягкой кровати, как будем ласкать друг друга и не выпускать из объятий, как он будет целовать меня и одновременно входить туда, куда уже так давно хотел.

– Ладно, пойдем.

Илья открыл дверь одной из комнат. – О, боже мой, – воскликнул мой внутренний голос. Комната была крошечной, от силы метров пятнадцать. Оказалось, Илья делил ее с младшим братом, там были две маленькие односпальные кровати, обои с солнечной системой, на полу разбросаны тонны лего и других игрушек. Эта атмосфера была совсем не романтичной, а на такой кровати было невозможно исполнить то, что так долго крутилось у меня в голове.

– Это очень мило, но, может быть, тут есть кровать побольше? – намекнула я на родительскую спальню.

– У папы с мамой, но там нельзя.

– Нельзя?

– Да, там я не смогу.

– Ладно, давай вернемся в гостиную, там уютно.

Я снова оказалась в большой комнате. Илья даже не удосужился убрать свои грязные джинсы с дивана. Я аккуратно присела. Все выглядело так, словно он совершенно не готовился к нашему свиданию, и это все вокруг вообще не казалось мне хоть на грамм романтичным. Я убила весь вечер на подготовку. Может, это и не свидание вовсе?

– Будешь что-нибудь? Есть пиво, – спрашивает Илья.

– А есть вино или хотя бы шампанское?

– Только пиво.

– Ладно.

Илья поставил на стол четыре бутылки темного пива, такого, которое обычно пьют матерые парни, но никак не девушки вроде меня, процент спирта в них зашкаливал.

– Или королевские особы не пьют пиво? – спросил Илья.

Я повторяла себе под нос, что не нужно было портить вечер, и пусть даже так – на диване перед проектором, но этому пора было случиться, это все еще мог быть лучший секс в его жизни.

– Пьют, конечно, пьют.

Я сделала глоток и сморщилась, пиво отдавало горечью, я едва смогла удержать его во рту и не выплюнуть.

– Ты не против, если я доиграю партию? – спрашивает Илья. Если хочешь, присоединяйся. Ты умеешь играть?

Илья протягивает мне джойстик. Я с отвращением беру его в руки, в нем хлебные крошки и еще какой-то мусор.

– Нет, Илья, я совершенно не умею играть. Я просто посмотрю, как ты играешь, попью пиво.

Пока Илья играет, я оглядываю комнату. На столе лежат несколько открытых пачек чипсов, из некоторых содержимое вывалилось на пол и Илья наступил туда, от взгляда на это пиво подступала тошнота. Грязные вещи не только на диване, но и на креслах, на полу. Я пытаюсь успокоиться, подсаживаюсь ближе к Илье, я так надеюсь, что он побыстрее закончит и поиграет на моих кнопках. Я почувствовала пятой точкой, что подо мной крошки от еды и снова села на край дивана.

– Ну, вот и все. Я старался закончить как можно скорее. Теперь я весь твой принцесса. Ты рада?

– Конечно!

– Ты оворажительна сегодня! Просто снос головы!

– Спасибо.

Он положил джойстик и поцеловал меня. Обычно от его поцелуя все мое нутро вибрировало и заселялось бабочками желания, его губы казались мне нежными. Но тогда это все вдруг куда-то пропало. Я ничего не чувсвовала. Тот случаный, нелепый поцелуй с Крис не давал мне покоя и сводил с ума. Закрывая глза и целуя Илью, я вспоминила ее. Ее губы были в разы нежнее и мягче, они были, как вкуснейший десерт. А губы Ильи были просто губыми неряшливого парня. – Ну же, Алекс, ты так этого хотела, вот он твой Илья, сейчас он весь твой, вспомни, как ты трогала себя перед сном, мечтая о вот этом самом моменте целых три месяца, – думала я. Я выкинула мысли о Крис из своей головы и целиком отдалась моменту. Илья повалил меня на диван, он все еще целовал меня.

– Что за хрень!? – воскликнула я. Что за хрень у меня в волосах!

Я привстала и начала вытаскивать что-то из своих волос. Это были какие-то маленькие шарики.

– Да не переживай ты так! Это просо пульки из пистолета малого, – обьяснил Илья.

Я в последний раз собралась с духом и легла обратно, Илья хотел, чтобы я села на него сверху и повернул меня на бок, я почувствовала, что-то тянет за мое платье. Это была жвачка.

– О, боже мой, только не это! – закричала я и вскочила с этого злосчастного дивана.

– Да успокойся, это просто жвачка, подумаешь, платье, в твоем гардеробе их, наверное, миллион.

– Это мое лучшее платье! Я весь день потратила, чтобы придти к тебе красивой, чтобы показать тебе, как сильно я тебя хочу! А что ты? Ты даже не удосужился привести свою квартиру в порядок! Я мечтала о романтике, но в этой обстановке это просто невозможно!

– Остынь, принцесса. Ляг обратно, и мы продолжим.

– Нет уж. Я ухожу! И не вздумай идти за мной!

Я громко хлопнула дверью.

* * *

Бутылка вина в моих руках, пробка издала слабый чпок. Я не хотела видеть никого из команды, просто хотела побыть в одиночестве. Алкоголь всегда помогал, и сейчас поможет. Только вот бокалы я забыла на кухне.

Мой кретин – братец был на кухне, в своей дебильной толстовке для бега. Чтоб ты ноги сломал, пока бегаешь! Наверное, под толстовкой скрывает свои жиры. Сидит себе ест, как истинный аристократ, режет паровую котлету ножом. Смотреть противно. Лучше бы там сидели мама и папа, но они постоянно заняты. Зато братец всегда находит время, чтобы прийти домой пожрать. Я не хотела даже словом с ним обмениваться, так что я просто взяла бокалы с верхней полки и ушла.

Первый же бокал изрядно меня расслабил. Я сняла свое красивое, но испорченное платье и кинула его в угол. На моем телевизоре играла веселая танцевальная музыка, я была лишь в трусиках и бюстгальтере, я была совсем одна и не стеснялась танцевать. Свет был выключен, на улице темнело. Второй бокал дал мне понять, что завтра Илья обязательно извинится передо мной, ведь то, что случилось, было целиком его ошибкой, это он испортил нам вечер, не я. Он подойдет ко мне и извинится, он же чувствует свою вину. – Да, Алекс, все будет именно так. Все будет по-твоему, либо никак, ты всегда права. Ты ведь королевских кровей. Твои предки были умнее и знали, как управлять людьми, – шептал мне мой внутренний голос.

Дверь в мою комнату открылась, и мой кретин – братец нагло вошел.

– Какого хрена? Стучать не учили? Я могла быть тут голая! – кричала я.

– Я хотел спросить, почему вы с Кристиной сегодня днем вернулись в таком неподобающем виде.

– Ты разговариваешь, как какой-то старпер.

– Изволь ответить на вопрос!

– Мы просто прикалывались над соседом, ничего такого, никто не пострадал!

– Ваши розыгрыши начинают выходить за рамки допустимого. Тебе мало, что в последний раз вызывали полицию?

– Ну, подумаешь, вызывали, папа ведь сразу разобрался. Забей, Август, прошу тебя. У меня был такой сложный день.

– Ты опять взяла в мамином шкафу бутылку вина. Тебе не стыдно?

– Ну все, хватит, сказала же, день был трудный. Да и мама давно в курсе.

– Я вынужден рассказать маме. Я бы не хотел, чтобы она подумала на меня.

– На тебя? Все прекрасно знают, что ты слишком скучный мудак, чтобы пить! Даже бухлу в твоем мерзком горле было бы скучно!

– Ты что себе позволяешь?

– Да пошел ты!!!

Он настолько вывел меня из себя, что я кинула в него бутылку с вином. Я не попала, и бутылка угодила в стену. Август тут же вышел из моей комнаты. Я плохо это помнила на следующий день, но я кричала ему в след всевозможные оскорбления. Сейчас мне неимоверно стыдно за свое поведение.

* * *

Долбаная школа – место сосредоточения моих мучений. Будильник вовсю вопил, что мне нужно вставать, но мои глаза не хотели открываться, вино слишком сильно ударило мне в голову, похмелье давало о себе знать. Я бы с легкостью могла не ходить в школу, это не для кого бы ни стало новостью. Но я была уверена, что Илья всю ночь мучился, что обидел меня – его принцессу, что он просто не может ждать и будет просить прощения, возможно даже на коленях. Я не могла этого пропустить.

Меня качало в стороны, к горлу подкатывало содержимое желудка, все вчерашнее забродившее вино рвалось наружу. Я совсем не была в состоянии краситься и одеваться. Но я должна была, я просто должна была, я хотела быть красивой, когда Илья будет умолять меня простить его. Я с трудом заставила себя сесть за туалетный столик. Мои опухшие, красные глаза посмотрели на меня из отражения в зеркале. – Боже мой, какой ужас, – думала я. Я нанесла румяна, и тут начался сильный рвотный позыв. Вот и доброе утро, мать его!

После близости со своим унитазом я поняла, что не смогу сделать достойный макияж. Я просто подкрасила ресницы и надела первую же попавшуюся юбку с кофтой. Мне подумалось, что прогулка по улице меня точно отрезвит. Нужно было лишь промочить горло на кухне, и можно было выходить. Ну, нет, яичница на столе, по бокам вилка и нож, стакан свежевыжатого сока. О боги, мой братец еще дома. Сейчас будет устраивать мне старую добрую промывку мозгов из – за моего поведения. Да, я и сама понимала, что вчера перешла границы. В душе я ненавижу моего брата, этого мистера – правильность, но это в душе, я не должна показывать такой явной агрессии в жизни. Я сделала глоток воды и убежала к входной двери. Я обязательно извинюсь перед ним, но не сейчас, ведь сейчас я просто не в состоянии слушать нравоучения.

Школа – предмет моей печали и слез. Я закрашиваю черным каждый день учебы в своем календаре, я считаю дни до поступления в университет. Как же я хочу перейти на новую ступень. Школа, эта клетка, меня так выматывает. Эти учителя – страдальцы, просто квинтессенция всеобщего отстоя. Почему бы просто не оставить меня в покое, дать мне возможность просто не отвечать на их идиотские, никому не нужные, нигде в будующем не пригодящиеся вопросы. Просто дать мне свободу.

Моя команда уже ждет меня в коридоре, все такие красивые, выспавшиеся, ведь в отличие от меня, никто из них не бухал вчера. Люк чатится в телефоне с очередной девицей, Мар красит губы, Крис делает очередное селфи, а Ден машет мне рукой. Ах, Ден, мой преданный поклонник. На что же ты готов ради меня? Будешь скакать, как щенок за мячиком? Да, ты будешь.

Я подхожу к ним и слышу их радостные приветствия.

– Боже, что с тобой? – спрашивает Мар. – Ты почему синяки тоналкой не замазала?

– Не смогла. Я изрядно набралась вчера, – признаюсь я.

– Ты же у Ильи вчера была. Вместе набрались? У вас все было? – Спрашивает Крис. Лишь она одна знала, что я была у Ильи.

– Ты была у Ильи? – удивилась Мар. – Почему не сказала?

– Да потому что нечего было рассказывать. Ничего не было.

– Ты что опять его маринуешь? Алекс, сколько можно? Четвертый месяц пошел, не один парень столько не выдержит! Найдется какая-нибудь простая, готовая на все давалка, и все, прощай Илья! – говорит Мар.

– Я не собиралась мариновать. Так получилось. Он обидел меня вчера, вот загладит вину, и все будет.

– Мы могли бы не обсуждать личную жизнь Алекс? Мы ведь парни, и нам это неприятно, – говорит Ден.

– Лично мне по барабану, – прерывает его Люк.

– Ладно, Ден, мы не будем, – извиняюсь я. Я знаю, как сильно бедняжка – Ден меня любит, я не хочу делать ему больно.

– Я придумала классную идею для розыгрыша, – пытается Крис сменить тему.

– Серьезно? Ты сама что-то придумала? – усмехается Люк.

– Смотрите, там Илья! – прерывает всеобщее обсуждение Мар. – Подойди к нему, вам нужно поговорить.

– Я? Он ведь меня обидел, он должен сам подойти.

– Ваше величество, на самом-то деле, не задирайте так высоко подбородок, а то шею сломаете. Иногда твоя гордость льется через край! – говорит Мар с ноткой агрессии.

– Он подойдет, вот увидишь.

Но Илья не подошел, я смотрела на него, но он смотрел в сторону, будто не видел меня. Он разговаривал со своими друзьями. Я не понимала почему, возможно, просто не заметил меня. Прозвенел звонок. Я подумала, что нужно спросить Крис о розыгрыше, который она придумала, а еще об Илье. Я была уверена, что на перемене или после уроков он обязательно подойдет ко мне, по-другому просто не могло быть. Я пошла к двери кабинета химии, но Крис схватила меня за руку.

– Эй! Давай я поговорю с Ильей и прощупаю почву. Мы с ним немного сблизились, ну знаешь, по-дружески. Он мне все расскажет. Может, он просто боится подойти к тебе. Я просто поговорю с ним, а ты пока к нему сама не подходи, – предлогает Крис.

Мне нравится ее идея, и я одобрительно киваю. Наша училка по химии уже орет во все уставшее горло, чтобы мы шли в класс. Ну что же, идем.

На уроке все как обычно, училка, не помню, как ее зовут, они все для меня – одно серое, морщинестое, не примечательное лицо, что-то обьясняет еденицам, которые стараются учиться, остальные сидят в телефонах или передают друг другу записки. Крис показывает мне видео с забавным котиком, мы сидим с ней вместе. Похмелье сильно меня достает, я боюсь, как бы снова не было рвотных позывов, тогда весь класс будет надо мной смеяться. Мимо меня пролетает чья-то записка и падает возле моего стола. Сзади меня сидит Люк с каким-то ботаном, а справа Ден. Я беру эту записку, и хоть она предназначалась не мне, читаю. Текст гласит: “Ее бросили, теперь действуй!”

Я со злостью смотрю на Дена, но он как будто не понимает, почему я так злюсь. Записка явно была от Люка.

– Александра! Как вам не стыдно?! Обмениваетесь записками прямо на уроке! – кричит на меня училка.

– А что мне еще делать? Я могу, как все, посидеть в инстаграмме, если вам от этого станет легче, – прямо говорю я.

– Что? Что?! – Открывает училка рот и повторяет.

– Я выйду в туалет, ладно? – спрашиваю я. Эта записка привела меня в бешенсво.

– Нет, не выйдите! Я же знаю, что вы, как всегда не вернетесь! – продолжает кричать училка.

– А вы дождитесь падающей звезды и загадайте желание, тогда я и вернусь.

Я встаю и беру свою сумку.

– Зачем вам сумка, если вы в туалет? Нет, все, я устала от ваших выходок, вы отправитесь к директору, – рассвирепела училка.

А я никак не хотела сегодня в таком диком похмелье оказаться у директора и объяснять ему, что со мной. Я остановилась на полпути.

– Мария Александровна, пожалуйста, не отправляйте Алекс… Александру к директору, ей, правда, нужно срочно выйти, – заступилась за меня Крис.

– Правда? В чем же срочность?

– У нее обильные месячные. Вы же, как женщина, понимаете?

Я поспешила на выход, я не верила своим ушам. Все в классе засмеялись.

Когда я оказалась в коридоре, я просто сьехала сниз и села на пол, никого не было рядом, никто меня не видел. Мне было так плохо, голова кружилась, желудок сам по себе сокращался, хотя там уже ничего не было. Теперь еще эта записка, а потом Крис с этим ее позорным утверждением про месячные. Я буду надееться, что теперь меня не будут весь год называть кровавой королевой. Никто и представить не мог, как мне было стыдно в тот момент. Ведь я икона, я предмет для подражания, я самая популярная девушка в школе, я самая богатая, я королева, черт возьми, этой школы. На меня хотят быть похожей все, если я завиваю волосы и надеваю зеленую майку, на следующий день половина девушек одевается так же и тоже делают с волосами. Со мной здороваются все, все хотят стать со мной подругами, но не всем оказывается данная честь. Я королева бала каждый выпускной, я блин королева! Мои предки рубили головы своим крестьянам, такие, как я не должны позволять смеяться над собой такому сброду, как мои тупые одноклассники.

Я услышала, как дверь из класса химии открылась, оттуда выбежал Ден. Он оглядел глазами коридор и увидел меня.

– Эй, Алекс, – сказал он и присел на колени передо мной. – Прости, это я виноват. Я и не думал, что Люк такое напишет. И поверь мне, я ничего такого о тебе не думаю, вообще никаких дурных мыслей. Ты ведь из-за этого расстроилась? Ты так посмотрела на меня, как будто была готова ударить.

– Ден, твоя записка не столько расстроила меня, сколько слова Крис и смех наших придурков – одноклассников.

– Алекс, ты чего? Никто не смеялся над тобой. Все смеялись над Крис. Надо же такое ляпнуть, как всегда не думает головой.

– Правда?

– Конечно! Когда ты ушла, ее назвали дурой.

Я вздохнула с облегчением, я все еще была королевой школы, ее величеством, которую все уважают.

– Может, вернемся в класс? – предлагает Ден.

– Вот уж нет. Потакать этой химичке? Если я выхожу из класса, я не возвращаюсь, ты же знаешь.

Ден мило улыбается, смотрит на меня своим умоляющим взглядом. За все время он не удостоился даже моего прикосновения. Он любит меня, я знаю, но он слишком легкая добыча. Его родители не богаты, и он не так популярен, как Илья. Если я буду с ним, то никто не будет завидовать. Самая популярная девушка должна быть с самым популярным парнем, таковы правила. Именно поэтому мне нужен Илья, только Илья. Надо просто дождаться, пока Крис с ним поговорит, и он приползет ко мне на коленях, только и всего.

– Тогда пойдем гулять, – предлогает Ден. – И прекрати злиться на ту училку. Знаешь загадку? Что отличает учителя от ученика?

– Нет, не знаю.

– Наличие амбиций и прекрасного будущего.

Я понимаю смысл этой загадки и громко смеюсь. Ден улыбается. Он смотрит своими карими глазами прямо в мои.

– Ладно, пойдем, погуляем. Возвращаться я все ровно не хочу, – соглашаюсь я.

Он старается рассмешить меня, успокоить, у него получается. Мы идем под ручку. Да, я знаю, что так нельзя, но я нарочно издеваюсь, играю им. Мне нравится отказывать ему снова и снова, пусть он только подумает, что у меня есть чувства, как я тут же спешу развеять эту мысль. На улице солнечно, кажется, что асфальт плавится. Мы идем к его дому, наверное, на что-то другое у него нет фантазии.

– И ты готов ради меня прогулять уроки? А не думал, что команда обидится? – спрашиваю я.

– Не обидится. Тем более, ты наш лидер, и ты все решаешь. По законам эти трое тоже должны были уйти с урока, – проясняет ситуацию Ден.

– И точно!

Мы уже подходим к его дому, телефон в моем кармане вибрирует. Смс от Мар: “Алекс, можно сегодня придти к тебе, обсудить идею розыгрыша Крис?”. Я отвечаю, что это не проблема, и прошу придти ко мне в три часа дня после уроков.

– Пойдем на крышу, – с ноткой стеснения предлогает Ден.

– Почему всегда так выходит? Почему мы ни разу не были у тебя дома? Мы всегда рядом с домом – в подьезде или на крыше, – спрашиваю я и, наконец, хочу услышать ответ.

– Там мама.

– Ну и что?

– Ты не понимаешь. Если она увидит со мной девушку, то сразу начнет спрашивать, когда у нас свадьба, дети. Она такая, – сказал Ден и тут же его щеки налились красным.

– Ой, – сказала я.

Мы поднялись на крышу.

– Давай я закажу еды? Поесть-то не получилось на перемене, могу еще сходить за выпивкой, если хочешь, – предлагает Ден. Мне так приятна его забота. Но от одной мысли о выпивке опять скрутило желудок, и я почувствовала приступ тошноты.

– Мне шоколадные роллы и сок.

– Вино? Что-нибудь?

– Нет, я же сказала.

Ден несколько раз спускался за роллами, и только третий вариант мне понравился. Нельзя было допускать, чтобы угодить мне было настолько легко. Я погружала в свой голодный, уставший от тошноты рот очередной ролл, Ден смотрел на меня и следил за каждым движением. У него была достаточно простая, невыразительная внешность, разве что мускулы, вот тело он себе сделал что надо. Если бы мы не учились в одной школе, я бы оседлала его, не думая. Ден постоянно ходит в спортзал, он чуть сообразительнее, чем Крис, но тоже не блещет умом, его уровень это тренер в зале, таскать железо назад и вперед, тогда и голову прокачивать не надо. У него простое лицо, короткие светлые волосы, стрижка “а-ля тупой солдафон”, но глаза красивые, хоть и карие, мой самый нелюбимый цвет. Многие девушки из школы за ним бегают, все ведь хотят встречаться с качками, но каждый раз, когда кто-то маячит перед его глазами, я начинаю с ним заигрывать, чтобы он поверил, что между нами что-то будет. Вот такая вот я гадина, я думаю об этом и улыбаюсь.

– Может, ты забудешь об Илье? – спрашивает Ден.

– Я так не могу.

– Почему? Он не любит тебя.

– Ты не можешь знать.

– Это видно.

– Тоже мне мистер – эксперт. Займись своей жизнью!

– Есть другие парни, которые будут заботиться о тебе, любить по-настоящему.

– И сейчас ты скажешь, что ты один из них. До ужаса предсказуемо!

Но он не сказал этого, он погладил меня по щеке, а потом резко и нагло поцеловал. Я не понимала, как только он посмел, как ему вообще хватило наглости! Я тут же его оттолкнула, это было совсем не то, что мне нужно, а нужен мне был только Илья.

– Прости! Прости, пожалуйста, Алекс, я просто не удержался, ты давно мне нравишься, я так хотел этого, так хотел просто поцеловать тебя. Пожалуйста, скажи, что у меня есть хоть крошечный шанс, – говорит Ден. Как будто я не знаю, что он любит меня, я поняла это несколько лет назад.

– Может, у тебя и был шанс, но после этого мы только друзья. Я люблю Илью, – спокойно говорю я.

Когда он прикоснулся ко мне, мне было неприятно. Его губы были твердыми, как фаланги пальцев, не то что, губы Крис. Боже, ну почему я опять думаю о поцелуе с Крис? – Мне нужно ехать домой, собираемся с Крис и Мар по поводу розыгрыша, – я придумала повод уйти и навсегда забыть об этой ситуации.

– Почему без мальчиков?

– Сегодня в джазе только девушки.

* * *

О боже, как же я рада, что отвязалась от него. Да, он полезен мне иногда, когда нужно списать химию, или когда хочется потешить самолюбие. Но я уж точно не хочу с ним быть, сама мысль об этом мне омерзительна. Он, наверное, не понимает, что я королева, а он не дотягивает до моего уровня. Посметь меня поцеловать! В моей голове не укладывается. Видимо стоит дать зеленый свет девчонкам, которые хотят его заполучить – легкодоступным, низкосортным личностям, пусть забирают. Ведь если он осмелел, он может попробовать еще раз, а под алкоголем или травкой я могу и не совладать с собой. И тогда вся школа будеть шипеть, болтать обо мне своими ядовитыми языками, обсуждать, как я, наконец – то, кому-то дала. Вот же нет!

Шоколадные суши не попытались вылезти обратно, когда я увидела в мусорке вчерашнюю бутылку вина. Брата не было дома. Я хотела извиниться за вчерашний инцидент, я так перегнула палку, скорее даже сломала ее в щепки. Мне было стыдно извиняться лично, я принесла бумагу и ручку на кухню, я знала, что когда он придет, то непременно усядется набить свое жирное брюхо. – “Извини меня, твоя сестра Алекс”, – написала я. Я положила записку на стол.

Ключ в замке повернулся, вот и братец пришел пожрать. Отчего-то мне стало стыдно за ту записку, я пошла на кухню, но не успела выбросить тот клочек бумаги, я спрятала его за спиной.

– Добрый день. Что прячешь? – Сразу заметил мой осел – братец.

– Ничего.

– Ничего? Там же что-то есть?

– Это тампон. Доволен?

– Извини.

Я выкинула записку в урну, я передумала извиняться, увидев мерзкую физиономию моего братца, я вспомнила, за что запульнула в него бутылкой, и да, он заслужил это. Хотя лучше бы она разбилась об его тупую голову, так что ему еще повезло, пусть будет благодарен. С минуты на минуту должны были придти Крис и Мар, мне не хотелось, чтобы они видели какой у меня дотошный и нудный брат, одни его разговорчики в стиле девятнадцатого века наведут на них в скуку.

– Ко мне придут подруги. Ты не мог бы побыть у себя в комнате? – спокойно попросила я.

– По какой причине? Это мой дом, так же как и твой.

– Мы будем обсуждать всякие женские вопросы, ну ты понимаешь, – соврала я. Мой брат всегда был против розыгрышей, он бы начал нас отговаривать, да и вообще, мне стыдно, что у меня такой братец.

– Ладно. Тогда я поем у себя в комнате. Не буду вам мешать.

Странно, что он так легко согласился. Еще и не вспоминает вчерашнее, наверное, он эволюционирует до нормального человека.

Звонок в дверь. Крис и Мар дико пунктуальные. Я иду открывать.

– А вот и мы! Сделаешь мохито? – с порога просит Мар, ее беспардонности нет границ.

– Сделаю, проходите на кухню.

Я действительно делаю мохито, я не хочу расстраивать Мар.

– Алекс, прости, пожалуйста, за то, что я сказала про месячные. Если тебе станет легче, меня потом обозвали дурой, и смеялись надо мной пол урока, – слезно просит прощения Крис.

– Я не обижаюсь, Крис, я знаю, ты хотела заступиться за меня, – искринне говорю я. – Ты поговорила с Ильей? – Вот этот вопрос меня интересовал больше всего.

– Да, мы говорили.

– И?

– Он пока ничего не решил. Я завтра еще с ним поговорю, не переживай, все будет хорошо.

– Ладно, Крис, я надеюсь на тебя.

– Хотите послушать, как я вчера провела вечер и ночь? – спрашивает Мар.

Ну как же, мы любим слушать, особенно я, которая ждала секса три месяца, но так и не занялась им. Ненавижу ее грязные истории – она, клуб и какой-то парень, о том, как это возбуждает, когда не знаешь его имя, о том, что не боишься дать ему в пользование свой рот и пятую точку, все что угодно, ведь никто не узнает. Может, и мне так попробовать? Если только с Ильей ничего не получится.

– Конечно, Мар, мы с Крис так любим твои грязные истории.

– Так вот, поехали мы с ним в такси и начали прямо в машине, таксист так пялился через зеркало, это так заводит, а потом…

Мой братец – дегенерат прервал ее грязный рассказ. Он зашел на кухню, даже не постучав, хотя я просила оставить нас одних.

– Дорогие леди, я извиняюсь. Я только возьму вилку и уйду, продолжайте обсуждать свои женские дела, – говорит мой братец. Он что, только что назвал нас леди?

– Нет, постой, посиди с нами, – останавливает его зачем-то Мар.

Мой братец удивился, но присел за стол.

– Ты что, бегаешь? – спрашивает Мар, видя Августа в толстовке для бега.

– Да, только что пробежал шесть километров, пришел подкрепиться.

– Ты же не только бегом занимаешься, у тебя такой бицепс, – говорит Мар и трогает его руку через кофту. Братец смотрит вниз, явно стесняется. Возможно, это первый раз, когда его касается живая девушка.

– Плавание, тяжелая атлетика, я много чем занимаюсь.

Братец говорит, но не поднимает глаз. Мар вогнала его в краску. Она смотрит на него, кокетничает, явно на что-то намекает. Я только не понимаю, она просто играет, или же ей правда понравился мой горе – братец. Он что, действительно может кому-то понравиться?

– Я пойду, если вы позволите, голод очень донимает. Приятного вам дня, – сказал братец, от его вежливости хочется удавиться. Когда он ушел, я напала на Мар.

– Это что такое сейчас было? – со злостью спросила я.

– А что? Ты все время нам говорила, какой твой брат урод и дегенерат, а на деле, наоборот, такой симпатичный и обходительный. Зачем ты его прятала?

Я не знала, что сказать. Мой брат понравился Мар. Это было ужасно, это было недопустимо!

– Он молодой, симпатичный парень, и ты посмотри, какой он спортивный, – продолжает Мар хвалить моего братца.

– Да он жирный! Всегда толстовки носит, чтобы скрыть жирок!

– Ты что, совсем дура? У него накаченные бицепсы, я уверена, что и все остальное. Я ведь сама только что потрогала.

– Просто забудь о нем, ладно? В городе еще миллионы других мужчин, с кем ты еще не спала.

– Мне понравился твой брат.

– Ты что, а? Ты задумала переспать со всеми мужиками в этом радиусе?

– Алекс, я тебя не понимаю. Что тебе сделал твой брат?

– Я не знаю.

Я, правда, не знала, я не знала, почему я так его ненавидела, и не знала, почему меня взбесило то, что он понравился Мар. Я не могла это объяснить.

– Он очень симпатичный парень, – опять продолжает Мар. Крис, ты тоже так считаешь?

– Нет, он мне не нравится. Мне нравится кое-кто другой, – отвечает Крис.

– Если ты против, Алекс, у нас ничего не будет.

– Да, я против. А теперь давайте обсудим идею розыгрыша, за этим мы и пришли. Начинай, Крис.

– Так вот, я придумала розыгрыш в метро.

– Фи, я ни разу не была в метро! – фыркнула я.

– Серьезно ни разу? Даже над неимущими посмеяться не спускалась? – ехидничает Мар.

– Мне даже в голову такое не приходило.

– А я была пару раз, мы как-то ехали из клуба, нищеброд попался, но до того сексуальный, я чуть не съела его прямо в вагоне, – рассказывает Мар.

– Я много раз была в метро, – говорит Крис и начинает излагать идею розыгрыша. – Так вот, там постоянно сидят нищие, просят милостыню, кто-то на операцию, кто-то паспорт потерял и хочет вернуться домой, кто-то на скрипке играет…

– Крис, милая, ближе к сути, – прерывает ее Мар.

– Я думаю, нам весело будет, если мы выступим в роли нищих.

– Что? – восклицаю я. – Еще этого не хватало!

– Нет, нет, Алекс, это ведь не по-настоящему. Мы будем собирать на что-нибудь шуточное, например, Мар может собирать на новые сиськи, – смеется Крис.

– Ну да, а Крис на новые мозги!

– Девочки, не ругайтесь! Идея действительно классная! Только если мы сами будем придумывать себе надпись для таблички про то, на что собираем деньги, это будет не смешно и слишком просто. Что если мы придумаем тексты друг другу? И при этом не поскупимся на издевки, – предложила я.

– Точно! – подтвержает Мар. – Например, Люк будет собирать на лечение у вениролога, а Ден на увеличение своего малюсенького члена! Вот это смех да и только!

– Мар, это слишком. Может, что-нибудь более мягкое? – просит Крис.

– Нет, нет, все должно быть именно так. И если вы напишите мне что-то из ряда вон, я тоже не обижусь. Мы будем смеяться друг над другом и сами над собой. Блин, девчонки, да мне уже весело, от одной мысли об этом становится смешно! Представьте, как Ден будет краснеть, таская такую табличку. А каково будет Люку?

Мне понравилась эта идея, мне было по вкусу смеяться над друзьями, но как же мне было страшно. Если на табличке будет писать Крис, то это будет что-то глупое и безобидное, но если это будет Мар, мне конец.

– Ну что, пойдем, расскажем парням? – предлогает Крис.

– Конечно. Только как мы будем решать кто – кому будет придумывать надпись?

– Жребием конечно.

Я буду надееться, что мое имя не попадется Мар.

– Допивайте уже свое мохито и пойдем, – говорю я приказным тоном. Так давно не было качественного розыгрыша. Я в предвкушении.

– Ее величесво не может ждать. Изволим откланиться, – шутит Мар.

– Просто допивай, – говорю я.

Мой братец, будь он неладен, пошел на кухню, чтобы отнести тарелку с вилкой. Мар приканчивала свой мохито, активно вытягивая его из трубочки. Она смотрела на Августа, и он поймал ее взгляд, она все посасывала коктейль, потом закрыв глаза, облизнула трубочку. Братец опешил. Конечно же, он понимал ее знаки внимания. Наверное, он был удивлен, что с ним в действительности кто-то заигрывал. Мар подмигнула ему своим лисьим глазом и встала из-за стола. Братец остался на кухне с вилкой в руках, приходя в себя. – Только этого мне не хватало – мой брат Август и Мар, – думала про себя я. Нам нужно было пойти к парням и поделиться идеей нашего розыгрыша, уверена, что парни смутятся, но согласятся его выполнить.

Спускаться в метро было жутким делом для меня, хоть я и никому не признавалась, я очень сильно боялась высоты. Мой мозг словно бы затуманивался, я представляла, как лечу вниз. Этот длинный, предлинный эскалатор в никуда вызвал у меня головную боль. А еще надо было бродить там, в этом подземелье, где кишели толпы людей не моего сословия, и нести на себе эту обидную табличку, которую, конечно же, придумала мне не кто иной, как Мар. Табличка гласила: “Мой парень бросил меня шесть месяцев назад, помогите собрать на ремонт моего любимого фалоимитатора, он сломался от перегрева”. Черт тебя возьми Мар, какая же ты мерзкая, просто стерва, умеешь надавить на больное, в моем случае на отсутствие секса.

К моему удивлению, парни были совсем не против носить свои таблички, они даже обрадовались. Они понимали, что все это просто шутка. Мне досталась табличка Люка, и я скопировала идею Мар, написала, что ему нужны деньги на лечение букета всевозможных венерических болезней. Спасите, помогите, я законченный бабник! Крис также скопировала идею Мар и написала, что Ден собирает деньги на увеличение своего крошечного пениса. А Ден в ответ ей написал, что Крис ищет деньги на лекарство от дурости. Люку досталась Мар, он написал, что она собирает средства на обучение контролю своего тазового дна. Это было так смешно, что Крис и я хихикнули в голос.

Мар было немного стыдно, ведь она гордилась своими многочисленными связями, той легкостью, с которой она отдавалась новым партнерам, она думала, что мы завидовали ей, ее приключениям, сейчас же она почувствовала, что это не так. Впервые в жизни я видела, что ей стало стыдно, хоть и всего на пару минут.

Мы разбрелись по метро. Нам нужно было побродить там ровно два часа, не пересекаясь, и тот, кто соберет больше всех денег, выигрывал. Мне было все равно, выиграю я или нет, я просто хотела, чтобы этот розыгрыш закончился как можно скорее. На меня смущенно смотрели мамаши с детьми, бабушки крутили пальцами у виска, мужчины останавливались и улыбались, подмигивали, давали понять, что готовы дать мне в пользование свой прибор. Лишь изредка женщины среднего возраста протягивали мне деньги. У каждого из нас была коробка для подаяний, туда падали купюры по пятьдесят и сто рублей, одна женщина расплакалась, видимо эта выдуманная ситуация была ей знакома, она положила мне пятьсот рублей. А еще одна сказала шепотом: – Тебе нужнее. Она достала из сумочки и положила в мою коробку свой фалоимитатор.

Через два часа розыгрыш был закончен, мы толпой позора поплелись к месту встречи в центре зала.

– Ну что? У кого сколько? – спрашивает Крис. Ведь она организатор нашего розыгрыша. – У меня восемьсот рублей.

– У меня полторы тысячи и визитка с номером венеролога, – отчитался Люк.

– Две тысячи и пять номеров телефонов, – сказала Мар.

– Четыре тысячи четыреста пятьдесят, – посчитал Ден.

Я молчала.

– Ну, Алекс? Сколько тебе дали на благое дело? – выпытывала Мар.

– Девятьсот рублей.

– Это все?

– Да, все.

– Я же вижу что-то еще в коробке, – допытывается Мар.

– Мне просто это положили, это ведь не считается.

Мар достает фалоимитатор из коробки и размахивает им.

– И розовый использованный фалоимитатор! Конечно, считается, раз это положили тебе в коробку. Ты правильно сделала, что спрятала, тебе ведь он нужен, – говорит Мар и смеется. – Бери, пригодится, дома развлечешься сама с собой. Ведь больше не с кем.

Я на грани того, чтобы взорваться и вылить на Мар весь свой гнев. Но я останусь спокойной, так повела бы себя любая особа королевских кровей. Я беру деньги из своей коробки, отдаю их в общую кучу к Крис, а розовый прибор кладу обратно в коробку.

– Почему ко мне столько внимания? Ведь победитель у нас явно Ден. Ден как так получилось, что тебе столько денег дали? – отвлекаю я внимание от своей персоны.

– Я сам не знаю, мужчины давали, некоторые чуть не плакали, смотрели такими грустными глазами.

– Ну, все понятно, у них такая же жизненная ситуация, приборчики совсем крошечные, – говорит Крис и заливается смехом.

Еще чуть – чуть и то, что было дорогой стыда, и весь этот розыгрыш, который казался таким постыдным, выливается в простое веселое воспоминание, никому уже не стыдно, мы просто смеемся над собой, друг над другом. Мне не стыдно, что мне положили тот фалоимитатор, да и Мар явно шутила, а не пыталась сделать мне больно. Этот розыгрыш стал именно тем, чего от него ждали, просто забавным моментом, который мы запомним, и будем вспоминать со смехом. Так и пролетел тот чудесный день. Спертый, неприятный запах метро сменился свежестью улицы, запахом зеленых деревьев. Вечерело, фанари зажигали свой свет. Мы были пьяны от смеха. Мы заработали деньги, которые решили тут же потратить в любимой кальянной. Три кальяна на всех друзей и по бокалу алкоголя. Мы поднимали бокалы за тазовое дно Мар, за микроскопический член Дена, каждый тост мы сопровождали смехом, тогда мы были просто пьяны от восторга. Я не думала про завтрашний день, завтра будет контрольная по химии и шесть уроков. А еще когда я приду домой, мамы и папы опять не будет, я забыла, когда в последний раз я пересекалась с ними, зато мой братец всегда дома, и не упустит возможности почитать мне свои нравоучения. Знаешь что, Алекс? Забей на это все. День был такой замечательный, рядом настоящие друзья на всю жизнь, шли все к черту, просто расслабься. Где твой бокал? Немного ли ты выпила? Нет, совсем немного. Нужно потратить все заработанные в розыгрыше деньги. Вот твой бокал. Ден пытается положить мне руку на колено. Я убираю его руку. Просто успокойся, просто налей еще виски, просто сделай еще глоток, вот и все.

## 3

Мой правый глаз с трудом открывался, опять утро, очередное утро с похмелья. Кажется, вчера я плюхнулась на кровать, даже не позаботившись о том, чтобы смыть косметику с глаз, ресницы на одном глазу склеились, я не могла его открыть. Нужно было умыться. Вторым глазом я замечаю, что следы от туши остались на моей белоснежной подушке. Вот черт!

Я иду в ванную. Мой первый шаг, из-за вчерашней пьянки ноги кажутся ватными. Я еле могу вспомнить, что вчера было, кажется, рука Дена была на моем колене. О боже, меня сейчас вырвет. Давай, Алекс, быстрее в ванную!

Кто-то гремит посудой на кухне, наверное, опять ненавистный мне братец – даун. Что? Звук блендера? Только один человек из нашей семьи пользовался блендером. Мои мама и папа стали для меня призраками, когда я их вижу, порой не верю своим глазам – реальность ли это или просто галлюцинация, настолько редко я вижу их. Моя мама большим розовым пятном скачет по кухне, смешивает белковый коктейль в блендере.

– Доброе утро, милая! – кричит она.

– Доброе утро, мама, я только умоюсь, подожди минутку! – кричу в ответ я.

– Не торопись, я уже ухожу. Пробегу пару километров и скоро в аэропорт, лечу в Шри-Ланку по бизнесу.

Я не пошла в ванную, я и так вижу маму пять минут в месяц, а это могло отобрать у меня эти заветные пять минут.

– Может, не надо торопиться? Давай вместе позавтракаем. Ты помнишь, когда мы завтракали вместе в последний раз? – спрашиваю я.

– Но у меня, правда, совсем нет времени. Мне же нужно бегать, укреплять здоровье.

– А общаться с родной дочерью не нужно?

Мама была в ярко – розовом спортивном костюме, на голове повязка, сдерживающая ее крашенные светлые волосы, с каждым разом она выглядела все более болезненно худой, были заметны следы каких-то инъекций в лицо, поддержание такого внешнего вида давалось ей с трудом. Мама…

– Милая, я, правда, извиняюсь, но у меня буквально час на пробежку, а без нее я не начинаю свой день, – сказала мама и выпила залпом свой коктейль прямо из блендера. – Тем более скоро вернется твой папа из Швеции, да и я уезжаю всего на пару недель.

Мама проглотила свой целебный коктейль и шла к двери, вытирая рот, она как всегда спешила. Мама… Было ли для меня это слово именно тем, что должно означать? Если папа еще хоть как-то появлялся в моей жизни и старался сделать для меня что-то хорошее, интересовался моими оценками, моей личной жизнью, то маме было наплевать. Все праздники мы проводили без нее, я с трудом могу вспомнить выходные вместе, кроме тех, что были в Испании. Она просто женщина, которую заботит только свой внешний вид, и которую это скоро погубит. Все ради чего? Чтобы заводить новых и новых любовников, тушить свой пожар, бушующий между ног. Когда она постареет, и я, наконец, понадоблюсь ей, она будет звать меня своими пухнущими от филлеров губами, я отвернусь от нее так же, как она от меня в очередной раз. Вот так, мама! Я думаю о тебе и чувствую неприятные ощущения в глазах, кажется, слезы хотят вырваться наружу, а с ними и моя боль. Вот еще! Этого еще не хватало!

Сегодня я, в конце концов, поговорю с Ильей, прошло слишком много времени, если он стесняется извиняться, то я подтолкну его, мне просто уже надоело ждать, да и попросту хочется секса. Я появлюсь в школе в такой короткой юбке, что он будет умолять меня встретиться вечером. Вот она, юбка на крайний случай, просто верх сексуальности. Ты будешь мой, осталось совсем недолго.

Я опоздала немного, долго собиралась, водитель папы был на редкость сонный, вел машину медленно. Но что они мне сделают? Конец учебного года, все давно предопределено, пускай не золотая медаль, но диплом у меня в кармане. Только вот, что будет дальше? Я даже еще не задумывалась.

И вот, я снова иду по своим владениям, народ расступается в стороны, я королева школы. Каждый со мной здоровается, но я не знаю имен и половины. Моя команда ждет меня у окна, мои друзья, избранные дети, элита школы. Крис, как всегда, в джинсах, Мар в развратном платье с декольте, парни в чем попало.

– Привет, Алекс, классная юбка, – приветствует меня Крис.

– Она тебе не мала? – подкалывает Мар.

Ден нагло пялится на мои ноги.

– Крис, тебе удалось что-то узнать у Ильи? Он думает просить прощения? – решила я спросить в последний раз.

– Нет, Алекс, он такого не говорил.

– Ладно, тогда я сама подойду к нему.

– Нет, Алекс, поверь, не стоит, – предостерегает меня Крис, хотя я не понимаю почему.

– Я все равно пойду. Вот и он стоит.

Илья стоял у двери своего кабинета, опершись о стену, как всегда. Эта дурная привычка однажды заставила его вляпаться в синюю краску. Он был таким красивым, в черной толстовке с капюшоном и черных джинсах. Он заметил меня, остановил взгляд на моих длинных ногах.

– Привет, – говорю я.

– Ну, привет.

– Может, поговорим?

– Не думаю, что есть общие темы.

– Может, хочешь извиниться за тот вечер?

– Извиниться? Мне? Ты шутишь, наверное. Смешная девочка. Кому здесь надо извиняться, так это тебе! – сказал Илья. Я вообще не понимала, о чем он говорит.

– А мне-то за что?

– Да за то, что издевалась надо мной! Четыре месяца! Целых четыре месяца я терпел и ждал, когда ее величество – принцеса снизойдет до секса со мной. И я понимаю, ты девственница и все такое, тебе сложно отдаться парню в первый раз. Но четыре месяца это перебор. Пускай тебя ждет кто-то другой.

– С чего ты взял, что я девственница?

– Вся школа так говорит.

– Для тебя все остальное не важно? Только то, что девушка должна непременно давать?

– Да, Алекс, да! Я здоровый, молодой парень, мне нужна девушка, которая дает, и кажется, я нашел такую.

– Вот как. Знаешь, что по-настоящему смешно? Ведь я не девственница, и дала я парню в первый же день знакомства, и позволила делать с собой все. А тебя я мурыжила четыре месяца, и ты даже не удостоился того, чтобы хотя бы просто залезть ко мне в трусики. Неудачник!

Я развернулась и вильнула своей раскошной маленькой попой, я шла красиво, я знала, он смотрел мне в след, пусть видит, что потерял. Я разрывалась между желанием стать бешеной кошкой, и расцарапать лицо той девке, которую он нашел в замену мне, либо напиться собственной победой, я выдержала этот бой красиво, я красиво ушла.

Что дальше? Скучнейший урок химии, который мне побоку.

От чего-то мне совсем не было больно из-за Ильи. Да и как может быть больно из-за того, кому ты настолько не важна? Мар кидает мне записку. Текст гласит: – “Надеремся сегодня?” Если мы и сегодня будем пить, то трезвых дней в неделе не останется. Я бы предпочла просто пойти домой, побыть одна, съесть вкусное печенье, поболтать с мамой по телефону. Я пишу в ответной записке Мар, что у меня болит голова, не могу сегодня. Мар отвечает, что я скучная сопля.

Учительница пытается рассказать нам что-то про какие – элементы. Скука смертная. Я бы лучше селфи сделала, но лицо немного опухло с похмелья. Кажется, кто-то делает селфи за меня. Твою мать! Парень с задней парты пытается снять на камеру то, что у меня под юбкой.

– Ты что, офигел! – кричу я и швыряю его телефон восвояси!

– Ты что творишь? За ремонт платить будешь! – кричит он.

– Твой телефон – дешевка, легче выкинуть на помойку и не позориться!

– Оба к директору! – вопит училка, которая сразу стала злобной собакой. Не понимаю, почему она злилась на меня, хотя виноват был тот парень.

Меня иногда отправляли к директору, в основном за наши безобидные розыгрыши. Но в тот раз я была жертвой. Этот поганец должен был ответить по всей строгости.

– Ну что, Александра, снова тут? – спрашивает наш директор. Нам повезло, что он такой добрый, милый, пухлый старичок с усам, ну как старичок, лет пятидесяти, наверное. Не был бы он добрым, нас бы давно отчислили, а он просто проводит беседы и обьясняет, что так нельзя.

– Я люблю постоянство.

– Что на этот раз? Опять эти ваши опасные розыгрыши?

– Наши розыгрыши совсем не опасные, ведь никто не пострадал, все только смеялись.

– А как же Наталья Петова, которой вы на волосы налили строительной пены? Ей пришлось отстричь волосы, до сих пор в парике ходит. Или Дима Краков, который на спор с вами спустился с лестницы в тазу и сломал ноги?

– Это единичные случаи.

– Не еденичные, а самые вопиющие, вы постоянно пытаетесь над кем-нибудь поиздеваться.

– Но вся школа смеялась, всем было весело!

– Весело лишь до тех пор, пока не окажутся на месте тех, кого мучают.

– В любом случае, вы не правы, на этот раз я жертва! Этот гаденыш снимал на телефон то, что у меня под юбкой! Я просто выхватила телефон и выкинула. Что я, по-вашему, должна была сделать? Терпеть?

– Нет, конечно! Такое поведение непозволительно в стенах школы, но и портить чужое имущество тоже!

– Что?

– Вам придется возместить стоимость телефона.

– Да вы сума сошли? А ему ничего не будет за съемку?

– С ним мы будем решать вопрос самостоятельно. Прошу вас вернуться на уроки.

– Отлично! Не страшно, ведь телефон просто дешевка! И не думайте, что я вернусь на урок!

Я в спешке шла домой, дыхание прерывалось, кажется, слезы опять хотели вырваться наружу, я просто кипела от собственной злости, захлебывалась ненавистью. Да кто он такой? Этот отвратительный, жирный… Я даже его имя не запомнила. Он не имел права так поступать, и он должен был ответить за это. Я только еще не придумала как. Месть это блюдо, которое подают холодным, нельзя было обдумывать план, когда я на нервах.

Я дошла очень быстро, ключ от двери повернулся в замке. Моя кровать под сказочно красивым балдахином. Как же я хотела просто упасть туда. О нет, опять? Ему что, на работу не нужно? Мой горе – братец, он все время торчал дома, сходил бы куда-нибудь, подцепил бы девушку, а может и парня, я бы не удивилась, если бы он оказался геем. Тогда одно из обзывательств в его честь фактически стало бы правдой.

– Почему ты дома? – спросила я.

– У меня сегодня короткий день. Я закончил всю работу раньше, не было смысла оставаться.

– О боже, на работе ты тоже ботан!

– А ты почему дома? Ты должна быть в школе до двух. Опять ушла с уроков?

– Давай без нравоучений. Нет, я не ушла по своей воле, так вышло.

– Каким образом?

– Один мудак начал снимать то, что у меня под юбкой! Ясно?! У меня тоже есть чувства, и я не смогла такое терпеть!

– Извини, я и представить такое не мог. Но не переживай так, я уверен, что в школе с этим разберутся.

– Ха! Как же! Ему ничего не будет, а вот меня за то, что я разбила телефон, обязали оплатить ущерб! Представляешь?

– Александра, это ведь порча имущества, конечно, тебе нужно возместить.

– Блин. Да ты говоришь в точности, как они!

Я села на стул. Пахло чем-то вкусным, как в детстве, когда няня Аня пекла нам печеньки с теплым молоком, они просто таяли во рту.

– Ты готовишь? Ты что, умеешь? – спрашиваю я.

– Конечно. Это рецепт нашей няни. Сегодня, когда я был на работе, я вспомнил про то печенье и нашел рецепт.

Это было так странно. Что бы плохого я не делала своему брату, он всегда был добр ко мне. На самом деле, я не заслуживала этого, разве что пару затрещин. На кухонном столе была мука, все аккуратно разложено по мисочкам, формочкам. Наверное, эта его идеальность и бесила меня, вся эта вычерность, просто невозможно быть таким идеальным во всем. А может, я просто не пробовала? Я – мисс спонтанность, мисс – давай нажремся вечером, мисс – давай займемся сексом, ведь я знаю тебя целых два часа. Мы слишком разные, и это бесит!

– Тебя угостить? – спрашивает братец.

– Печеньками от няни? Конечно!

– Но я еще не закончил. Поможешь с готовкой?

– Слушай, Август, если из твоих рук выходит только все самое – самое, то из моих выходит только дерьмо.

– Не говори так. Это будет весело.

С тобой, Август, и весело? С тобой бывает либо нудно, либо убийственно нудно.

Ну ладно, я только переоденусь и попробую себя в готовке. Надеюсь, это отвлечет меня от дурных мыслей о мести. Мой брат, как всегда, в теплой толстовке и спортивных штанах. Как ему не жарко у плиты стоять?

– И что мне делать? Давай мне что-нибудь попроще, – говорю я.

– Сможешь ставить формочки?

– Думаю, на это ума хватит.

Я красиво делала формочки на тесте, но мне быстро это наскучило. Я хотела посмеяться над братцем.

– Сколько можно носить толстовки? Неужели земля перестанет вращаться, если ты наденешь что-нибудь другое? А, Август? Ты же дома. Или боишься показать жиры?

Братец усмехнулся и отшутился, что мол, ему так удобно. Как же он бесил меня. Я взяла горстку муки и бросила на его кофту.

– Ну вот, теперь не отвертишься. Придется снять! – смеялась я.

– Я не стану!

– Да ладно тебе. У тебя что там, третий сосок?

Я громко смеялась, а щеки братца наливались кровью. Это уже было делом принципа, возможно, у него, правда, был третий сосок.

– Снимай давай, или я стяну с тебя штаны!

– Вот еще!

– Ты был прав, это весело.

Я подошла к нему и начала стягивать злосчастную кофту, он сопративлялся, пока я не схватилась за штаны, тогда я сняла ее и штаны заодно, оставив его в больших семейных трусах. И черт подери, мой братец не был жирным, каким я его представляла, он просто был аполлоном. Как же так? Я все пыталась найти его слабое место, человек не может быть настолько идеальным во всем: интеллект, манеры, работа, готовка, теперь еще и его тело, оно было идеально. Широкие плечи, накаченная грудь поднималась вверх, кубики пресса, такие сильные руки, в таких я бы не прочь оказаться, и почувствовать себя невесомой. И все – таки он не был идеален, он был одиноким, у него никогда не было любви и человеческого тепла. Может, он все – таки гей?

– Август, я беру свои слова о том, что ты жирный, обратно. Когда ты успевал качаться?

– У нас в бизнес – центре есть фитнес зал, вместо обедов и перекуров я хожу туда каждый день.

– Да ты крут!

– С чего вдруг ты стала такой доброй?

– Не с чего. А ну погоди у меня! Помнишь, как в детсве?

Я набрала пригорошню муки и кинула в него, потом повалила на пол и щикотала, он почти не сопративлялся, наверное, боялся сделать мне больно, но потом осмелел, тоже взял муку и стал кидаться в меня. Вся кухня была в муке, печенье сгорело, а мы все щикотали друг друга и смеялись. Это был первый раз за долгие годы, когда я слышала его смех.

Однако вечер закончился весьма спокойно, мы с Августом утихомирились, он приготовил печенье, я позвонила домработнице, чтобы та помыла кухню. Остаток вечера мы провели за столом, печенье получилось таким же, как у няни, Август даже сделал теплое молоко.

– Тебе не хватает мамы? – спрашиваю я.

– Не сильно. Я давно привык, что ее нет рядом. В детстве мамой для меня была наша няня.

– Август, ты гей? – резко спрашиваю я. Август давится молоком.

– Нет.

– Тебе уже двадцать четыре, поздновато для девственника.

– Наверное. Но не думаю, что у этого вопроса есть временные рамки.

– Я никогда не видела тебя с девушкой. Неужели никто не запал тебе в душу?

– Мне нравится одна девушка.

– Только не говори, что это…

– Марина.

– Мар разобьет тебе сердце, и будет играть им в бадминтон!

– Не говори так. Она хорошая, чистая девушка, я вижу, какая она.

– И все – таки ты придурок! Ты видишь то, чего нет!

Я ушла в свою спальню, прихватив с собой кружку молока и пару печенек. Я закуталась в одеяло и присела на своем любимом месте у окна. Я обожала смотреть на ночную Москву, на то, как она живет, на ее свет и движение. Этот спокойный вечер нужен был, чтобы остудить мой мозг. Мне пришло сообщение от Мар: – “У меня есть план мести.”

## 4

Воскресенье. Радовало то, что завтра не нужно было идти в это богом забытое место – эту школу. Ненавижу. Я просыпалась и засыпала снова, хотела отоспаться в свой выходной. Мой телефон звонил, это была Мар. Я понимала, она хочет мести, но ведь не с самого утра. Я отклоняю вызов и сплю дальше, пока не слышу звонок в дверь. Они что, издеваются?

Я нервно вскакиваю с кровати и бегу к двери. Думаю, по моему виду понятно, что я не в духе и не в настроении принимать гостей. Мои волосы взьерошены, я одета лишь в трусы с майкой.

– Привет. Ты что, спала? – удивляется Мар.

– А не заметно? – злостно говорю я.

– Да не злись ты так. Лучше на часы посмотри! Мы не думали, что ты спишь в двенадцать дня! – продолжает Мар.

– Уже двенадцать?

– Да, Алекс, даже начало первого, – добавляет Крис.

– Пойдем выпьем мохито. Ты пока причеши волосы и надень что-нибудь, а то видно твои трусики с Микки Маусом. Кстати, они милые, – подкалывает меня Крис.

Надо же, все эти события так выбили меня из колеи, я настолько была без сил, что проспала более двенадцати часов. Мне было стыдно. Мои друзья пришли, чтобы помочь мне наказать того жирного урода, весь вечер обдумывали план, а я злюсь на них. Какая же я дура. Я рылась в своей гардеробной, слышен был разговор Крис и Мар на кухне, кажется, что-то про нового парня. Я услышала звук блендера. Мар хозяйничала на моей кухне.

Мои волосы запутались. На столе валялись засохшие печеньки, оставшиеся от вчерашнего набивания брюха с Августом. Было пролито молоко по всему столу. Сегодня нашей домработнице придется потрудиться изрядно. Я завязала волосы в хвост, накинула ночную сорочку и вышла к подругам.

– Алекс, мы тут думали. При любом раскладе тот маленький жирный урод должен заплатить, он не имел права снимать тебя, – говорит Мар. Она как всегда права.

– Да, но как? – спрашиваю я. Моя сонная голова еще не придумала план.

– Ясно как! Подговорим наших парней, чтобы после школы зажали его в переулке и хорошенько отделали, – предлогает Мар.

– Ты сума сошла? Ты понимаешь, что он может нажаловаться на парней, и им придется отвечать? – восклицает Крис. Это первая светлая мысль в ее голове за эти дни.

– Вы обе правы. Жирдяй должен заплатить, но не придется никого избивать. Он хотел посмотреть на мои прелести, так? Так давайте сделаем так, чтобы все увидели его прелести. Пусть поймет, каково это – быть на моем месте.

– Но как? – уточняет Крис.

– Так же, с помощью наших парней, но физически никто не пострадает.

– Жду недождусь совершения этого розыгрыша.

– И я. Это будет так приятно.

Мои нежные красивые губки разьехались в улыбке в предвкушении этого вкусного розыгрыша, мой взляд был тяжелым и надменным, как в фильмах у злодеев, которые планируют захватить этот мир и уничтожить человечество, я же хотела уничтожить лишь одного мелкого червя.

Я была, как всегда, красива, я делала широкие шаги своими длинными красивыми ногами, я смотрела в каждое заркало, я была прекрасна, настроение было приподнято из-за предстоящей мести. Но оставалась всего одна мелочь – поговорить с Деном. Я знала, что он всего лишь мой жалкий раб, готовый на все, только бы сделать мне приятное, оставалось лишь попросить.

Мар и Крис сделали свое дело очень четко, они предупредили всех наших одноклассников не входить в дверь кабинета на перемене и присматривали, чтобы никто еще не зашел. Вчера я написала Дену, что мне нужна его помощь. Он ответил, что попросит что-то взамен. Он что ополоумел? Королева не унижается перед сбродом. Я надеялась, что он просто так поможет или попросит что-то незначительное.

Нужно было просто отсидеть первый урок – алгебру. Скучнейщее на свете занятие. Графики функций? А ведь я и так их знаю! Но где же эти кривые в форме бюста пригодятся мне в жизни? А если и пригодятся, о, зачем мне такая пресная жизнь? Уж лучше пуля в лоб!

Наша команда еще не полностью в сборе, здесь все кроме Дена. Где же он, когда он так нужен? Когда судьба такого масштабного розыгрыша зависит лишь от него? Мы с Крис переглядываемся, она улыбается, потом начинает смотреть куда-то в коридор, наверное, рассматривает парней. Что еще может быть у нее в голове? Шмотки и члены.

Я вижу Илью в коридоре, он стоит, как и всегда, облокотившись на стену, все в той же кофте. В глазах читается грусть. Не по мне ли он грустит? Наврятли, он явно дал понять, что для него важнее теплая влажная вагина, нежели чувства. Чувства? Какие на фиг чувства? Когда я вообще думала о нем в последние дни? Я никогда не любила его по-настоящему, и горевать о том, кому я не нужна, я не буду. Он не заслуживает. Хотя в глубине души мне было интересно, с какой шлюхой он занимается сексом. Кто же она – эта мистическая давалка?

В коридоре показался Ден. Команда дружно провозгласила: – Ну, наконец-то! Я же схватила Дена за рубашку и отвела в конец коридора, где никто нас не услышал бы.

– Ты чего так долго!? Нужна твоя помощь! – начала я.

– Извини, я чуть не проспал. Играл полночи на консоли в новую…

– Ден, не важно. Мы планируем розыгрыш над пацаном, что пытался сделать фотку…

– А! Понял! А какой розыгрыш? Какая моя роль?

– Тебе надо заставить его снять штаны.

– Алекс, ты чего? Я не стану.

– Нет, станешь, я же тебя прошу.

– Ну и что? Я и так всегда что-то делаю для тебя! А ты для меня хоть что-то сделала?

– Так я и сделаю. Позже. Когда нужно будет.

– Я хочу кое-что взамен. Иначе я не буду ничего делать.

– Что, Ден? Дать тебе списать алгебру?

– Вот еще! Я хочу что-то настоящее. Ты ведь знаешь, что ты мне нравишься еще с пятого класса, когда наши классы соединили. Но за шесть лет я от тебя не добился и капли взаимности.

– Чего ты хочешь, Ден?

– Поцелуй.

– Что??? – воскликнула я. Мои глаза округлились.

– Да, да, я хочу поцелуй, настоящий.

Время поджимало, вот – вот прозвенит звонок, мне не удалось бы осуществить розыгрыш, если бы Ден не помог мне. Тогда все было бы зря, и никакой справедливости не восторжествовало бы.

– Ладно, Ден. Я согласна. Только предупреди Люка. Вы нужна оба.

– Хорошо, только…

– Ну, что еще? Пора заходить в класс.

– Я сказал, что ты мне нравишься, а ты ничего в ответ. Я тебе нравлюсь? Хоть чуть – чуть? У меня есть шанс стать твоим парнем?

– Шанс есть всегда, Ден.

– Правда? Значит, я тебе нравлюсь?

– Да.

Меня немного перекосило от собственного вранья, но в тот момент у меня просто не было выбора. Мне нужно было осуществить тот розыгрыш, это должно было случиться. Позже я, конечно же, объясню Дену, что он просто друг, если мы начнем встречаться, то дружба разрушится. В общем, соберу все клише молодежных комедий. Это будет легко.

Прозвенел звонок, и мы все пошли в класс. Я буду смотреть на часы как можно чаще. Вот бы время текло быстрее. Я смотрю на Мар, она подмигивает мне своим лисьим глазом. Ден присылает мне записку. Текст гласит: “Мы готовы.” Там нарисовано сердечко. О боже, как противно.

Я откидываюсь на спинку стула и просто жду окончания урока. Учитель рисует на доске очередное вымя. Сейчас начнет вызывать к доске какого-нибудь неудачника, чтобы высчитал ей икс и игрек. Тьфу. Скука смертная.

– К доске пойдет… Александра, – говорит училка.

Ну, вот еще!

Не пойду я никуда. Мне и тут прекрасно сидится. Это так позорно стоять у всех на виду и высчитывать эту математическую ерунду. Обычно училка вызывает меня пару раз, я ее игнорирую, и она вызывает какого-нибудь заучку, он все решает.

– Александра, выйди к доске и реши пример с функцией! – злостно орет училка.

– Мария Ивановна, не напрягайтесь. Вы же знаете, что наша Александра не выходит к доске. Ведь ей стыдно, она ни одну функцию не может решить. Не трогайте ее лишний раз и не заставляйте краснеть от наличия такого скудного ума. Давайте я пойду к доске, я легко решу этот пример, – говорит парень-заучка, отличник, зовут его Максим, та еще гнида.

Я резко встаю из-за парты и иду к доске. Я не позволю какому-то засранцу обзывать меня. Они просто не понимают, что я не выхожу к доске ни потому что ничего не знаю, а потому что я выше этого. Точнее, я и так знаю, что знаю все. Я беру мел в руки. Голос Максима у меня за спиной говорит: – Сядь, Александра, не позорься. Куда тебе? Я немного сосредотачиваюсь и начинаю решать. Это легкий пример. Дома я щелкаю такие, как орешки. А сдаю училке пустые тетради, чтобы не выглядеть законченным ботаником. Я пишу данные, считаю, и все получается. Я кладу мел.

– Александра, вы меня удивили. Вы решили эту задачу очень быстро, – говорит с удивлением училка.

– Это было легко.

– Погодите, я начерчу еще одну более сложную. Сможете решить?

– Попробую.

Голос с задней парты опять злословит. Попробуй, ага, – говорит он.

– Ну вот, решайте. Это очень сложное задание. Я даже не стала давать его вам на уроке. Думала, что никто не решит.

Я снова взяла мел, сосредоточилась на пару минут. Задачка была не из легких, но и такие я щелкала без труда. Я начала писать. Весь класс застыл от удивления, а училка надела очки на цепочке, чтобы лучше приглядеться. Решение было длинным, я писала мелко. На доске еле хватило места, чтобы написать ответ.

– Ну, вот и все. Как два пальца!

– Это просто поразительно! Садитесь, Александра.

Я вальяжно села на место, повернулась к этому заучке и показала ему средний палец. Теперь все знают, что я не тупица, я просто слишком хороша, чтобы выходить к доске.

Урок подходил к концу. Мне прилетело несколько записок со словами: “Как классно, Алекс! Ты умница!” А вот и звонок. Момент истины. Все скоропостижно собираются и выходят за дверь.

Ден и Люк останавливают жирного пацана и беседуют с ним. Осталась только злобная училка. Вот черт! Она зовет меня подойти.

– Александра, останьтесь, – просит она.

– Давайте потом!

– Нет сейчас, я не уйду, пока мы с вами это не обсудим!

– Ладно! Только, пожалуйста, поскорее!

Я быстро подхожу к ее столу.

– Обьясните мне, почему вы так себя ведете? Вы очень умная девушка, вы с легкостью решили задачу, которую не смог решить еще ни один ученик. Но по моему предмету у вас лишь удовлетворительная оценка, хотя вы должны учиться на отлично, вы умнее нашего Максима, который идет на медаль. Вы сдаете пустые домашние задания, никогда не отвечаете на уроках. Почему так?

– Понимаете, я просто не хочу выглядить заучкой перед друзьями. Они все не делают домашку и я тоже. Они ничего не понимают в алгебре, и я не хочу, чтобы они знали, что я понимаю все. Ведь мы друзья. Мы все делаем одинаково.

– Какая неслыханная глупость! Вы хоть понимаете, что творите со своей жизнью? Друзья это приходящее – уходящее, а оценки в дипломе решают всю вашу дальнейшую жизнь.

– Да что вы? Кому на фиг сдалась ваша алгебра? А мои друзья, вот кто на всю жизнь! Они мои самые близкие люди.

– Сейчас вам так кажется. Школьные друзья, как правило, остаются в школе, это просто люди, которые вынуждены быть рядом. Когда вы разьедитесь по институтам, там появятся другие друзья, а эти уйдут в забытье. Не стоит ради этого рисковать своей учебой.

– Вот и не правда, мы – настоящие друзья, мы пойдем в один колледж и всегда будем вместе.

– Какие же они вам друзья, если из-за них страдает ваша успеваемость? Вы должны думать о себе. Это выпускной класс, ваши баллы решают, куда вы поступите.

– Мой отец решает, куда я поступлю, и откроет мне путь туда, куда захочу. Мне по барабану на вашу алгебру, на диплом, я просто забочусь о друзьях, и мне стыдно выглядить в их глазах заучкой.

– Моя бедная Александра, вы так ошибаетесь.

– Это вы нихрена не понимаете! Я поговорила с вами, теперь можно и в столовую пойти. Что ждете?

И училка ушла, дав нам, наконец, время для долгожданной мести. Люк и Ден беседовали с жирным пацаном в конце класса, когда я подошла, он начал бормотать в полголоса: – Извини меня, извини. Его пухлые ручки дрожали, со лба лился вонючий липкий пот, ножки подкашивались.

– Ты же понимаешь, что этого мало. Ты увидел, что у нее под юбкой, и она должна увидеть, что у тебя в штанах. Это будет честно, – говорит Ден. Молодец, он сделал все так, как я сказала, послушный слуга.

– Но вы ведь это никому не расскажете, да? – молит жирный пацан.

– Конечно, нет. Мы даже отвернемся. Только Алекс увидит, только принцесса.

– Тогда хорошо. И мы будем в расчете, правда?

– Конечно. И сразу забудем об этом. Баш на баш, – говорит Люк.

Парни отворачиваются, а я смотрю. Пацан стягивает с себя штанцы и оголяет свое достоинство, если можно это так назвать.

– Вот, все. Теперь мы друзья? – спрашивает пацан со спущенными штанами.

В это время я делаю снимок на телефон.

– Эй, ты чего? Мы же договорились!

– Так это же баш на баш. Ты меня сфотографировал, а я тебя. Теперь мы в расчете. Смотри, вот, удаляю фотографию при тебе.

Пухляш скоропостижно натянул штанишки. Мы пожали друг другу руки в знак примерения и поплелись довольные на следующий урок.

– Ну как, получилось? – спрашивает Мар в коридоре.

– Еще бы, – говорю я.

Звонок прозвенел, когда мы были в коридоре. Проклятая училка отняла у меня слишком много времени. Мои руки чесались. Я была упоена собственной местью и тем, что эта месть была справедливой, теперь каждый будет знать, что будет, если со мной связываться.

Урок физики, физик начинает повествование. Я не могу больше терпеть и даю Люку сигнал начинать. Наши телефоны начинают вибрировать. Физик не понимает, в чем дело. Наши одноклассники открывают сообщение, и начинается дикий хохот. Сообщение пришло даже физику, его седые брови поднялись до небес. Он начал кричать на нас, но его голос был заглушен смехом. Один только пухляш не понимал, в чем дело, пока его сосед по парте не открыл сообщение, и его взору не предстал он сам в нигляже. Девочка за средней партой крикнула: – Стручек! Кто-то еще крикнул: – Стручек! Весь класс кричал: – Стручек! Я ехидно улыбалась, радовалась и смеялась про себя. Я была удовлетворена. Наш физик кричал во все горло, вена на его лбу надулась и стала синей. Прошло много времени прежде, чем наш класс успокоился.

* * *

Вечером того же дня наши бокалы звенели в кальянной, в нашем любимом месте. Мы по очереди выпускали сладкий дым, кальян с пряностями, даже не меняем мундштук, ведь мы практически семья, мы как родные, самые близкие друзья, а я королева улья, просто звезда. Я праздную свое превосходство, победу. Я ничего не ела весь день, так что первый же бокал шампанского опьянил меня.

– Друзья, друзья, – говорю я, привстав и подняв бокал. Я хочу еще! Я хочу еще розыгрыш!

– Подруга, не гони коней! Мы еще этот розыгрыш не отпраздновали. Здраво получилось! Давно у нас не было жертвы, последней ведь была та девочка с пеной, которая теперь лысая, верно? – спрашивает Мар.

– Да, верно. Это было месяцев шесть назад! – с огорчением говорю я.

– Надо наверстывать! Не обязательно гнобить кого-то еще, можно продолжать гнобить жирного пацана. У меня пара идей имеется, ох, только зацените! – предлогает Люк.

– Какие идеи? Не томи.

– Его мама работает в парихмахерской, куда ходит моя тетя. В общем, я достал ее номер.

– На кой черт нам ее номер? Хочешь и ей фотку прислать? – удивляется Ден.

– Нет, конечно, это же банально! Я попрошу знакомого хакера выложить фотку на сайт педофилов, сайт геев, эскорта, и хрен еще знает чего, а указан будет номер его и его матери.

– Люк! – вскрикивает Крис и заливается смехом. Она хочет что-то сказать, но давится шампанским и снова смеется. Весьма глупое зрелище.

– Друг, да ты жгешь! – восклицает Мар.

– Мужик! – говорит Ден и пожимает ему руку.

– Мне нравится, – говорю я. Но я хочу еще. Душа просит еще розыгрышей! Осталось так мало времени до окончания школы.

– Ее величество соблаговолит возыметь розыгрыш! – прикалывается Люк.

– Алекс, ты права, мы ведь скоро закончим школу, нам надо успеть по полной, воплотить в жизнь все задуманное, сделать розыгрыши и трахнуть всех красивых парней вокруг! Так что, команда, если у вас в голове когда-то созрел план розыгрыша, то, пожалуйста, самое время огласить его нам!

Мар была права, только вот в моей пьяной голове не было идей, возможно, я бы и придумала что-то завтра, но сейчас я хотела просто наслаждаться компанией друзей, алкоголем в сочетании со сладким дымом.

Кальянщик подошел к нам, чтобы поменять угли. Он был весьма симпатчным парнем, улыбнулся мне. Я прямо – таки сражаю всех наповал.

– У меня есть идея, – серьезно сказала Крис. Все перестали смеяться.

– Я понимаю, что второй раз шутка про удивление будет не смешной, так что вещай! Опять что-то наподобие метро? – спросил Люк.

– Нет, другое. Я вчера читала газету…

– Ты читала? – подкалывает ее Люк.

– Люк, блин! Не смешно уже! – злится Крис.

– Да, я читала газету, я люблю читать газеты, когда я дошла до рубрики обьявлений, то забрела на обьявление, где в стриптиз клуб требовались танцоры – парни и девушки.

– Я пока не понимаю, но мне нравится, куда ты ведешь, – говорит Люк, его зеленые глазки загорелись, как у сладкоешки, которому дали большую шоколадку.

– Мы придем в этот клуб по объявлению как танцоры.

– Вот еще! Еще бы я раздевалась там! Крис, это же гадко, и ведь не смешно ни капли, – говорю я. Я, и вправду, не имею никакого желания осуществлять такой розыгрыш.

– Конечно, это было бы глупо – просто придти туда и станцевать голыми. Мы придем в костюмах, и так же костюм выбираем не мы сами, а кто-то другой. И уж тут мы не поскупимся на подколы. Выигрывает тот, кого возьмут на работу, ну и проставляюся все те, кто проиграл.

– Значит, быть голой не обязательно, – уточняю я.

– Если только твой друг так не выберет, – смеется Крис.

Возможно, я бы сейчас и предпочла оказаться голой в чьих-нибудь теплых обьятиях, расслабившись полностью, чувствуя рой бабочек в моем животе. Может быть, с кальянщиком? Ох, что же это со мной? Я только что представила, как он перемешивает мои уголечки.

Мы все устали, откинулись на мягкие диваны и просто наслаждались этим вечером и компанией друг друга. В помещении стоял клубок сладкого дыма, было приятно просто вдыхать и выдыхать. Я оглядела окружающих. Все сидели парами, справа девушка буквально залезла сверху на парня, слева сидела большая компания – парни и девушки обнимали друг друга, сидели парами. Люк уже подцепил кого-то. Милая незнакомка сидела за нашим столиком в платье похожим на диско шар, рука Люка была на ее колене, и они уже начали обмениваться слюной. Крис с кем-то говорила по телефону. – Да, милый. Да, я в кальянной. Хочешь, чтобы я приехала? – говорила она. Видимо очередной ее ухажер на одну ночь. Жаль ее, она никому не нужна на более длительный срок. Мар встала из-за столика, она подошла к парню – кальянщику и завела беседу. Он улыбался, она флиртовала. Черт! Всех парней расхватали! Остался только… Ну, нет. Ден смотрел на меня глазами полными надежды, так будто бы мы единственные без пары в этом заведении должны были уподобиться остальным и… Мне даже думать об этом противно!

– Пойдем в туалет? – предлогает Ден.

– Чего? Ты из ума выжил?

– Ты не подумай ничего. Я ведь про поцелуй. Ты должна мне.

Бесполезно было думать, что он забудет или хотя бы попросит это позже. Он хотел это с пятого класса. Я дала обещание, а это многого стоило. Даже хорошо сделать это сразу, отмучиться, я бы не хотела месяцами думать, что должна поцелуй Дену. Он хорошо придумал сделать это в туалете, я бы не хотела, чтобы остальные это видели, не хватало еще, чтобы меня дразнили.

– Ладно, пошли! Только быстро, хорошо? Чтобы никто не заподозрил.

– Нет уж. По – нормальному, по-взрослому, как договаривались.

Я стиснула зубы. О боже, только бы побыстрее сделать это. От одной мысли весь выпитый мной алкоголь просился обратно. Все вокруг были заняты своими партнерами, Крис телефонным звонком с очередным любовником, Мар покручивала бабочку на шее кальянщика. Никто не заметил, что я пошла с Деном в женский туалет. Он взял меня за руку, его ладонь была большой, мокрой и горячей, как лапа у собаки.

– Идем, – говорит он и приподнимает брови.

Я просто иду, не сказав ни слова. Мы закрываемся в кабинке. Ден потирает потные руки о свои джинсы. Он сильно волнуется, обычно он не настолько потный.

– Ну, начинай, – командую я.

– Подожди, может, сначала поговорим? Или хотя бы пообнимаемся?

– Тебе что, десять лет? Я обещала лишь поцелуй! Так что забери свой приз уже, наконец!

Ден нервно улыбается, не хочет улыбаться, но это выходит само. Он снова вытирает руки, его глаза круглые и блестящие, он счастлив, что, наконец, получит хотя бы поцелуй. Его губы приближаются к моим, они мокрые, большие, слишком горячие.

– Ну что, все? – с надеждой спрашиваю я.

– Это же не по-взрослому, давай еще раз.

– Ну, давай.

В этот момент кто-то заходит в туалет и проходит в соседнюю кабинку.

– Ден, я так не могу! Это вообще не романтично, там рядом кто-то малую нужду справляет, – говорю я.

– Ну и что? Не обращай внимания.

Я закрываю глаза, жаль нельзя еще и закрыть уши, ведь соседка из кабинки начинает громко испускать газы, а потом и сваливать балласт большой нужды. Ден снова коснулся меня губами, это было весьма терпимо, пока он не стал совать в мой рот свой язык, он был такой огромный, горячий, слишком мокрый, для него не хватало места в моем рту, но он все равно засовывал его. Я прищурила глаза, дискомфорт все нарастал, соседку из кабинки прорывало все громче и обильнее, стал доходить характерный запах. Я чувствовала, что если не от языка Дена, то от этого едкого запаха меня стошнит.

– Все Ден, хватит, ты получил достаточно, мы в расчете, – говорю я с облегчением.

– Хорошо, Алекс, это было чудесно.

– Ага, конечно.

Я пулей вылетела из туалета, села за наш столик и восстановила дыхание, пара глотков сладкого дыма мне помогла.

– Я домой, меня ждут, – говорит Крис, наклонившись за сумочкой.

– Секс? – спрашивает ее Люк и подмигивает.

– Конечно! – радостно отвечает Крис.

– Мы тоже поедем, как моя подруга вернется, – сообщает Люк.

Его подруга в туалете, значит это она испортила и без того отвратительный поцелуй. А вот Мар не так повезло, ей нужно было подождать еще пару часов, пока кальянщик закончит смену, однако было понятно, что ждет счастливчика, когда он ходил мимо столиков, Мар щипала его за большую ягодичную мышцу.

– А что ты, Алекс? Поехали на одном такси? – предлогает Ден.

Нет уж, спасибо, еще не хватало, чтобы он приставал ко мне в машине.

– Я с Мар поеду, мы договорились.

– Так она же к Виталику поедет. Тем более, зная Мар, она и в машине может начать…

– Мы с Виталиком в одном районе живет. Не парься, при мне она не начнет.

– Тогда я поехал, завтра ведь к первому уроку. У нас все нормально?

– Все нормально, – сказала я, даже не поняв, что он имел ввиду. Я просто хотела, чтобы он ушел.

Конечно же, я не стала ждать Мар, я уехала домой сразу, как ушел Ден. Я хотела плюхнуться на кровать и больше никогда не вспоминать об этом мерзком поцелуе в туалете, такого стыдного момента у меня еще не было за всю мою жизнь.

Шел третий час ночи, я была уверена, что Август спит. Однако, когда я вошла, я увидела на кухне свет, пробивающийся через большую стеклянную дверь. И чего он еще не в постели? – думала я. Я немного приоткрыла ее, там мой папа в красном халате, с очками на большом носу и большой супницей, именуемой кружкой, сидел за столом и читал газету.

– Привет пап, – скромно сказала я.

– Скорее доброй ночи, – ответил папа спокойным голосом. – Опять были в кальянной?

– И откуда ты все знаешь?

– Как не знать? Только там такой характерный запах. Александра, я ведь рассказывал, как это вредно. Ты обещала мне больше не курить!

– Ну, прости, ты тоже обещал бросить пить, однако сидишь в два часа ночи с полной кружкой виски.

– Я взрослый, да, можно сказать и старый, здоровье уже сгублено, а вот твое пока нет. У тебя светлое будущее, Александра.

– Папа! Давай без нотаций? Я большая девочка, разберусь, что пить и курить.

– Конечно большая, но мой долг, как отца, предостеречь.

– Долг, как отца? Где же другие долги? Это что все? Появиться раз в месяц и то случайно и читать мне нотации, как жить? Я прекрасно знаю, что кальян это вредно! Не открывай мне Америку!

– Не кричи, ты разбудишь Августа!

– Да хрен с ним с Августом! Потом досмотрит свой сон!

– Да что с тобой! – крикнул папа и стукнул кружкой по столу.

– Ничего, я просто устала. Ты знаешь, что в школе произошло?

– Да, Август сказал мне. Ты так сильно из-за этого переживаешь? Я куплю парню телефон, не бойся, тебе не придется тратить карманные деньги.

– Дело не в этом. Папа! Мне просто нужно снять стресс! Может, выпить немного. Что у тебя за виски? – спросила я и взяла бутылку со стола.

– Никогда в жизни я не буду пить с собственной дочерью! Хочешь пить и гробить здоровье – пей, но не на моих глазах, а пока я жив, пусть это и бесполезно, но я буду читать тебе морали, запрещать и рассказывать насколько это плохо для здоровья! А сейчас иди в свою комнату, я разбужу тебя к первому уроку и лично отвезу в школу! Марш в спальню!

Призраки моих родителей появлялись в моей жизни и делали мне больно. Он лично отвезет меня в школу, это действие, которое он, в приципе, должен делать каждый день, для меня как празник, я просто побуду со своим отцом, я побуду с ним один день, я заслужила это. То, что все получают каждодневно, я получаю раз в месяц, и на меня кричат просто за то, что я хочу виски. Через два месяца мне стукнет восемнадцать, тогда я смогу присесть с ним с другой супницей и выпить спокойно, я надеюсь, он будет не в праве запретить. От чего-то мне стало больно в груди, ребра сдавливало, болели глаза, эта ненавистная мне жидкость скапливалась в них. Нет, я не хочу, я слишком сильная, я не заплачу. А, нет, я не могу их сдерживать, чертовы слезы!

## 5

Просыпаться было тяжело. Когда же уже закончится эта несносная школа, и я смогу делать то, что я захочу? Ну что же, два месяца это не так много, но они тянутся так же долго, как большой комок жвачки. Глаза болели, я плакала впервые за много лет, плакала из-за папы. Так глупо! Радовало одно – он обещал подвести меня до школы, наконец – то, мы проведем время вместе и просто поболтаем. Я с трудом встаю с кровати и иду на кухню. Там никого. Пахнет вкусно, на столе тарелка оладушек с медом и записка от папы: “Александра, прости своего старика, но меня срочно вызвали на совещание. Я приготовил твои любимые папины оладушки, поверь, я очень хотел подвести тебя сегодня. Учись хорошо. Твой папа”. Тьфу, ненавижу, просто ненавижу, когда он делает так!

Я злюсь на папу, но уплетаю оладьи один за другим, это ужасно вкусно. Сегодня я, как всегда, красива, сквозь рваные джинсы видны мои колени, майка показывает мои красивые ключицы, пучок волос распущен до талии. Август собирается на работу, заходит на кухню, чтобы глотнуть воды перед выходом.

– Доброе утро, – доброжелательно говорит он.

– Привет, – сухо отвечаю я.

– Папины оладушки! Можно угоститься? – спрашивает он, его мерзские глаза загорелись.

– Конечно.

Он проглатывает один и следом еще несколько.

– Мар что-нибудь говорила обо мне? – интересуется мой братец.

– Конечно, Август, весь вечер вчера вспоминала о тебе!

– Правда?

– Нет, конечно! Она и думать о тебе забыла!

– Зачем ты обманываешь?

– Эй! Она просто с тобой флиртовала, это не значит ровным счетом ничего для нее. Забудь ее, пожалуйста! И поверь, это для твоего же блага.

– Ты просто не хочешь, чтобы у меня завязались отношения!

– Вот еще! Какое мне дело?

– Раз нет дела, не говори про нее гадости, и будь добра, скажи, что я передаю привет.

– Да ты просто идиот!

Август ничего не сказал на мою очередную порцию грязи в его адрес, я же схватила школьную сумку и поспешила к выходу. Меня просто бесила его безграничная тупость. Он действительно думал, что понравился Мар. Мар? Девушке, которая вчера тушила угли первому встречному кальянщику. Что же он меня не слушает? Он ведь так обожжется. Еще не хватало его потом утишать и слышать плач за стенкой. Если у них будет секс, бедолага даже не поймет, что это на одну ночь, будет звонить ей и искать ее. О боже, вот это будет позор!

Мой водитель, как всегда, сосредоточен, не проронив ни слова, крутит баранку. Как же скучно. Я и так сделала несколько селфи со своими коленками, показала, что я еду в дорогом авто. Что дальше?

– Приехали, школа, – говорит водитель.

Школа, синоним – каторга. Ненавижу! Ненавижу тупых одноклассников, всем далеко до меня, моего ума, красоты, уровня жизни, а еще больше ненавижу учителей. Чем отличается учитель от ученика? У ученика есть амбиции и будущее. Вот это верная поговорка. Они все пытаются что-то из меня вытянуть. Зачем? Я и так все знаю. Как же глупо. Я даже не представляю, какого это – из года в год талдычить одно и тоже, видя тупые лица подростков, которым ничего не надо, ты стареешь и лишь одно остается неизменным – твоя нищенская зарплата. Их даже жалко немного.

Я красиво иду по коридору, моя сумочка стоит больше, чем машины у моих одноклассников, жалкие людишки расступаются и смотрят мне в след.

– Привет, Александра! Вот это розыгрыш! Было смешно! Правильно, что отомстила пацану! – говорят они. Да, я знаю, что великолепна!

Они смотрят, дают пять, я иду дальше. Меня не интересуют никчемные людишки, я хочу поздороваться с командой.

– Эй, вот и наша героиня! Все только о тебе и говорят! – приветствует меня Люк.

– Привет, звезда школы, – говорит Мар.

Крис поздоровалась без похвал, а Ден со стеснением тихо произнес свой привет. Что это с ним?

– Алекс, пока тебя не было, мы решили провести розыгрыш в стрипклубе сегодня вечером, – признается Крис.

– Как это? Ведь я всегда решаю, когда! – воскликнула я.

– Мы ведь команда, мы сами решили, ты опоздала. Тем более, кастинг у них только в пятницу, а я не хочу ждать еще неделю, я просто перегорю, – обьяснила Крис.

– Ну ладно, давайте тогда хотя бы жребий кинем, кто кому костюм подбирает.

– Мы уже кинули. Ты выбираешь Дену, тебе выбирает Люк.

– Ну, отлично! Спасибо! Все решили без меня!

– Не переживай, звезда школы, не будет ничего, что бы ты не хотела показать, – обещает Ден.

– Никаких ушек и хвостиков, пожалуйста, и никакой обнаженки.

– Обещаю.

Прозвенел звонок, мы все, как приличные ученики, пошли в класс. Алгебра, этот предмет вызывает у меня чувство рвоты. Но ничего, осталось потерпеть совсем немного. Ты можешь, Алекс.

– Псс, Алекс! – шепчет Крис. Я поворачиваюсь.

– Его нет.

– Кого его?

– Жирного пацана. Он не пришел в школу.

– Да и черт с ним! – говорю я и отворачиваюсь. Открываю тетрадь и делаю вид, что что-то записываю.

Прилетает записка с задних парт. Она гласит: “Алекс, ты супер! Ты его сделала”. Я не знаю от кого, но это правда. Я просто упиваюсь своей славой. Старая училка рисует на доске очередную функцию. Я зеваю от скуки, мел ломается в ее костлявых руках. Кто-то стучит в дверь, и подождав несколько секунд, приоткрывает ее.

– Можно Александру Лапину? – спрашивает какая-то незнакомая женщина.

– Александра, выйди, – командует училка.

– Никуда я не пойду, я ее не знаю, – говорю я.

– Тогда я сама зайду.

Это была тетка в возрасте, я видела ее в первый раз. Она заходит в класс и идет прямо к моей парте.

– Это ты, да? Ты!!! – кричит она мне в лицо.

– Да что я сделала?

– Ты посмеялась над моим ребенком? Ты опозорила его на всю школу?

– Это не я, это природа его опозорила. Я вообще не виновата.

Тетка, не дав мне договорить, дает мне пощечину. Да, прямо на уроке и при всех одноклассниках, даже училка открыла рот от удивления. Мне было больно, очень больно, у тетки было много сил. Пара человек с задней парты засмеялись, уверена, это был Максим – этот горе – недоучка. Остальным же было не смешно, как и мне. Это была его мама, мама жирного пацана, стало понятно, почему он не пришел, ему было стыдно, он понимал, что в школе из него сделают обьект насмешек. Ну и что? Он сам виноват.

– К директору! Быстро!!! – орет училка, вена на ее шее вздувается, глазные яблоки красные, как будто сейчас выскочат из глазниц.

Я вздыхаю, глотаю комок в горле и иду на третий этаж. Я уверена, что они мне ничего не сделают, но разговоры, где мне читают нотации, всегда неприятны. В кабинете директора сидит все та же старая тетка. Ну, хорошо, посмотрим кто кого.

– Александра, это правда? – спрашивает директор.

– Что это? – усмехаюсь я.

– Мама Игоря рассказала мне о травле, о вашем очередном розыгрыше.

– Я не знаю, о чем вы. Инцидент с тем пацаном улажен, я возместила ему стоимость ремонта. Что вы еще хотите?

– Не включай дурочку! Мой сын рассказал, что ты сделала фото и разослала всем! И зовут его не пацан, а Игорь!

– Я не знаю, о чем вы. Фото мог сделать кто угодно.

– Нет, ты все прекрасно знаешь! Он сказал, что это ты! И ты подговорила парней, чтобы они его напугали и заставили раздеться! Будешь врать, получишь еще одну пощечину!

– Вы это видите? Она угрожает физической расправой! И более того, она меня ударила! Полный класс и учитель в свидетелях. Вот это нельзя оставлять безнаказанным!

– Александра, это вы устроили травлю? – прямо спрашивает директор.

– Конечно, нет. И думаю, у вас нет никаких доказательств, что это я. Вы попробуйте найти их, и мы поговорим. А вот за то, что она ударила меня, пусть даже не думает, что наказания не будет.

Я взяла свою сумку и хлопнула дверью. Как же надоели эти разговоры с директором после каждого розыгрыша. Неужели они просто не могут привыкнуть и понять, что я такая? Мы такие. Мы любим разыгрывать людей и смеяться, в этом нет ничего плохого, ведь весь класс смеялся. Юмор это так прекрасно, смех жизнь продливает, как говорят. Тем более, жирный пацан сам виноват, не сделай он то фото, я бы и не обратила внимание на такого жалкого субъекта, как он. Пусть скажет мне спасибо, теперь он звезда, вся школа знает его и его стручек. Слава это всегда хорошо, так что пусть поблагодарит меня, когда придет в школу. Да и его мамаша должна быть рада, впервые за многие годы кто-то звонит на ее допотопный телефон, может, и для нее найдется счастье, и кто-то все – таки отважится пройти путь к ее сокровищам, заросшим паутиной и плесенью. Я просто само великодушие.

Мысли о жирном пацане и его мерзкой мамаше отпустили меня, в конце концов, этот розыгрыш уже в прошлом, нужно было думать о предстоящем. Мне страшно от того, что костюм для меня придумывает Люк – главный ловелас нашей команды. Он просто по своей природе не может придумать ничего хорошего. А я? Придумать для Дена. Да! С удовольствием! В чем бы такой качок, как Ден, смотрелся бы более нелепо? Я нарисовала в своей голове несколько картин, и одна из них заставила меня хихикнуть. Вот и оно. Мне уже смешно.

Мы встретились после школы у меня дома, чтобы подготовить костюмы. Это было дико забавно, возможно, сама подготовка окажется смешнее предстоящего розыгрыша. Люк не соврал, он не придумал ничего развратного, даже наоборот, он выбрал для меня костюм сексуальной гопницы. Крис досталась роль развратной бабушки, Мар – борца сумо, Люку – возбужденного ботаника, а Дену я сказала нарядиться в маленькую балерину. Ребята из команды улыбнулись, каждому, кроме Крис, понравились свои роли. Мы с интересом подбирали одежду для костюмов и думали о предстоящем вечере и о физиономиях людей, которые будут проводить вот такой вот странный кастинг, и вот время пришло.

Едва мы успели войти в ночной клуб, как нас сразу повели в гримерку. Я никогда не была в таких заведениях, а вот Ден и Люк похоже заглядывали часто, вышибала пожал им руки. Мар и Крис были в предвкушении, они переглядывались и улыбались. Гримерка для девочек была просторной, и как в фильмах, там было два больших зеркала с лампочками, как в гримерках актрис или танцовщиц кабаре, на столе была просто куча разной косметики, коробочки на любой вкус, это показалось мне таким красивым. Мар бросила сумку на стол и пошла прямиком к шкафу. Она с трудом открыла дверцу, он был набит до отказа платьями, корсетами, ролевыми костюмами, с верхней полки упал один туфель на каблуке.

– Девочки, вы только посмотрите! – говорит Мар и берет из шкафа длинное до пят платье с блестками. – Какая красота! Так сексуально! Какое декольте, какой разрез, так пошло, но как же красиво!

– Да, – соглашается Крис и тоже влезает в шкаф. – А вот на это погляди! Крис достает из шкафа корсет с короткой юбкой и чулками в стиле кабаре. – Тоже очень красиво!

Мне никогда и в голову не приходило, что я когда-нибудь окажусь в стриптиз клубе. Мне всегда казалось, что лишь девушки нижнего ранга там танцуют, готовые на все за деньги, даже на танец на коленях. Но черт возьми, как же там было красиво, это был девичий мир, мир похоти, возбуждения, созерцания женских прелестей, смотреть – смотри, но трогать нельзя, это мир танца. А я умею танцевать, в детстве мама до десяти лет водила меня в школу балета, пока ей не стало наплевать, а мне со временем просто надоело делать эти бесконечные плие и шпагаты. Я бросила, бросила без всякого сожаления.

– Алекс, посмотри, какое красивое! – говорит Крис и дает мне платье с блестками. Я протягиваю руку.

– Нет, Крис, это не для нее, – говорит Мар.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Ну, не твое это, Алекс, не обижайся. Тут декольте глубокое, а в твой год землю совсем не поливали грибным дождиком, ничего не выросло, – продолжает Мар.

– Да, Алекс, не представляю, чтобы ты надела такое, – добавляет Крис. Мои глаза округляются от их слов.

Мар садится на стул перед зеркалом и берет красную помаду из одной из косметичек.

– Посмотри на нас с Крис – пухлые губки, пышные формы. Я уже представляю себя в леопардовом платье, извивающейся на том шесте, мне стоит только посмотреть в глаза мужчине, и он отдаст мне свой кошелек. У нас это в крови, мы умеем соблазнять, мы женственны, в наших сердцах огонь.

– Я тоже умею соблазнять.

– Ты даже сексом не занимаешься. Кого ты соблазнила? – не унимается Мар. Ее слова ранят меня.

– Я…

– И ты какая-то угловатая, – добавляет Крис.

– Что?!

– Алекс, это не плохо, просто тебе не быть стриптизершей, и это не страшно, ведь ты ей и не собираешься быть, как, собственно говоря, и мы, – сказала Мар, пытаясь успокоить меня. Она всегда делала так – начинала говорить гадости, а потом, понимая, что дело идет к обиде, старалась смягчить разговор.

Я не подала вида, но мне было неприятно. Из соседней гримерки слышался лошадиный смех. Ден – вот, что еще неприятно. Видимо, они надели костюмы и ржут, глядя друг на друга.

Крис сняла пальто, она уже была в костюме – длинная шерстяная юбка в пол и растянутый свитер, остался еще платок и трость с очками. Мар доставала из сумки свой огромный костюм, нам еще нужно было время, чтобы надуть его насосом. У меня же все было просто – джинсы с протертыми коленями, спортивная кофта, старые ботинки и кепка – обязательный атрибут любого гопника. Но даже в этом я выглядела сексуальной, я не понимала, зачем мои подруги так говорили. Когда костюм Мар был надут, и она с трудом была туда втиснута, мы вышли в коридор.

– Хах, Ден, ты просто маленькая фея! – рассмеялась Крис, увидев Дена. На нем были белые колготки, огромные балетки, розовая пачка и женская розовая майка, на лысине красовалась повязка с цветком, а в руках волшебная палочка.

– Да, забавно, – сказал Ден и снова заржал.

– Люк, да ты секси даже в таком образе, – похвалила Мар Люка. Люк был сексуальным ботаником, штанишки были высоко нятянуты, белая рубашка на все пуговицы и подтяжки делали свое дело, дополняли его имидж, волосы были зализаны, на носу красовались очки с толстыми стеклами, я не знаю, что он сделал с зубами, но два передних стали выделяться, как у зайца. Костюмы были по-настоящему смешные и продуманные, это были целостные образы.

В коридор вышла девушка администратор, чтобы позвать нас на сцену. Увидев нас в костюмах, она опешила. Она пару секунд оглядывала нас, потом потрясла головой, как будто ей это чудилось, и, в конце концов, сказала: “Пойдемте.”

Мы проходим в зал клуба. Посередине большая сцена, в центре нее большой блестящий шест, вокруг сцены столики с красными лампами. В самом конце были несколько комнаток с закрытыми темными шторами и неоновой надписью “приват”. От чего-то мне дико захотелось туда попасть. Справа был большой бар с подиумомом, чтобы девушки могли там танцевать, везде много света, неона, всего блестящего. Везде красота. Что-то было в этом месте, что-то манящее. За двуми столиками сидели администратор и еще двое мужчин, думаю, это были директор клуба и хореограф. Хореограф на пару секунд нахмурился.

– Ну что? Кто самый смелый? – спрашивает администратор.

– Я! Говорит Ден и поднимает свою мускулистую руку.

– Выходи на сцену. Какую песню поставить?

– Поставьте Britney Spears “Oops, I did it again!” – прошу я. Мар и Крис потихоньку хихикают.

Ден взбирается на сцену, он встает точно как балерина, поднимает руки вверх, ноги ставит крест – накрест. Он что репетировал? Музыка начинает играть. Ден, как настоящая балерина, тянет носочки, делает плие, был момент, когда он вообще подпрыгнул в воздух, он явно тренировался, чтобы вжиться в роль, потом немного расслабился, начал двигать тазом, чтобы рассмешить всех нас. Крис снимала видео для нашего аккаунта в инстаграмм, у нас миллионы подписчиков, они любят наши розыгрыши, и с нетерпением ждут следующего. Ден разошелся не на шутку, двигал тазом, прыгал и начал выдыхаться. Мы смеялись, работники клуба сначала тихо хихикали, а потом стали смеяттся в голос.

Следующим был Люк. Даже в том костюме он был таким страстным. Администратор включила медленную музыку. Он пару раз сделал волну возле шеста, порвал на себе рубашку, оголяя свой рельефный торс, и спустился вниз к девушке – администратору. Она не ожидала такого развития событий, но была не против. Он танцевал рядом с ней, клал ее руки себе на пресс и ягодицы, закидывал ее ногу себе на шею. Это было что-то. Девушка покраснела от смущения, но улыбка не сходила с ее счастливого лица, если бы у нее были деньги, то она бы не медля, засунула их ему в боксеры.

И вот на сцену вышла Мар. В этом надувном костюме борца сумо она смотрелась просто нелепо. Она была, как колобок, еле перекатывалась с ноги на ногу, Крис не могла сдержать смех, когда снимала на видео. Администратор включила веселую подвижную песню, сначала Мар пыталась поднимать ноги и руки, но в один из таких подъемов рухнула на пол. Мы не спешили поднимать ее, она еще немного покаталась по полу, как жук, пытающейся перевернуться. Как и у жука, у нее ничего не получилось, и парням пришлось помочь ей. – Я убью того, кто это придумал, – кричал наш борец сумо.

Крис в костюме озабоченной бабушки танцевала под современную песню, которую крутят на радио. Она сделала пару движений, а потом скинула с себя кофту, юбку и платок, и осталась лишь в мини платье и чулках, которые все это время оставались под одеждой.

– Блин, а что так можно было? – закричала Мар.

– Конечно, можно! Смотрите, вот она сексуальность! В чистом виде! – кричала Крис, извиваясь у шеста.

– Давай, детка, жги! Сними верх! А еще лучше низ! – кричит Люк.

Крис наслаждалась моментом, крутила своей круглой попой, встряхивала волосами, поднимала ноги высоко, как могла, просто танцевала и получала удовольствие. Это точно была ее стезя. Можно было не париться о том, что делать, если никуда не поступишь. Крис уже нашла себя.

– И, наконец, наша последняя претендентка. Выходите. Скажите, какую музыку вам включить?

И едва я открыла рот, как Ден выкрикнул: – Черный бумер!

Нет, парни точно издеваются! Один заставил облачиться в чью-то спортивку, другой заставляет танцевать под дурацкую песню, ну ладно, в любом случае, мне пришлось легче, чем Мар.

Я выхожу на сцену, мне дико не по душе эта песня, но я все равно двигаюсь, и двигаюсь красиво, вспоминаю все, чему меня учили в балетной школе. Люк сказал, что в моем танце будет антураж, но не сказал какой. После пары минут моего танца он тоже вышел на сцену и начал осыпать меня семечками. Команда заливалась смехом, а я настолько вошла в раж, что сняла кофту, осталась в короткой майке, показав плоский живот, я размахивала своими длинными волосами, пока туда летели семечки, музыка играла громко, а все вокруг смеялись, я танцевала, делала трюки, крутилась, извивалась, прыгала и переворачивалась. Я остановилась лишь, когда песня закончилась, как и пачка семечек.