Ян Бадевский
Зомби – вот мое оружие

Глава 1. Ходячая мясорубка

– Вставай, Леонид.

Смотрю на енота.

Вряд ли это нормально, когда после смерти вы встречаете в загробном мире персонажа детской телепередачи. Енотик Тема, сложив лапки на груди, сверлит меня глазами-бусинами. Полосатый хвост и наглая морда узнаваемы. Тема одет в белую рубашку и красный комбинезончик.

– Тебя озвучивают, – сказал я.

– Нет, – мой собеседник качает головой. – Я реален.

– И чего ты хочешь?

– Провести инструктаж.

Голос у Енота дурацкий. Чуть хрипловатый, но рассудительный. Это даже успокаивает. Особенно в тех случаях, когда вы несетесь по черному тоннелю среди звезд. Холод, пустота. Страшно до жути. И Енотик Тема – островок стабильности в изменчивой вселенной.

– Какой еще инструктаж? – я недоволен. Мне помешали полноценно умереть. – О чем ты?

– Высадка, друг.

– Высадка?

– Ну, мы тут с камрадами посоветовались и решили дать тебе задание.

Звезды проносятся мимо меня с такими скоростями, что я начинаю ощущать себя Ханом Соло, пилотирующим «Тысячелетний сокол». Световые линии выстраиваются в коридор, изредка притормаживая.

– Куда это мы летим? – уточнил я.

– В дивный новый мир, – Енотик смешно задвигал плюшевыми челюстями и почесал себе брюхо. А, может, и не брюхо. – Тебе там не понравится, зуб даю. Но это ничего, выбора-то у тебя нет.

– А вдруг я буддист? – пытаюсь набить себе цену. – Хочу прервать колесо перерождений. Достигну Нирваны и растворюсь в великом ничто.

– Твое право, – любителя батареек ничем не пронять. – У нас есть и другие кандидатуры.

– Ладно, – иду на попятную. – Я пошутил.

– Я так и подумал.

В мире всё относительно – даже здравый смысл. Еще вчера я думал, что каждый шаг можно распланировать и прожить вполне комфортную, лишенную потрясений жизнь. Чтобы избавиться от страданий, я не женился, не заводил детей, не влезал в кредиты и работал только на себя. Подруги, пытавшиеся от меня залететь, отправлялись на свалку истории. Друзья, жаждавшие приобщиться к бизнесу, посылались туда же. Никаких собак, кошек, рыбок и прочей херни. Мне нравится моя уютная квартирка в зеленом пригороде Минска, мой телескоп, моя коллекция фантастики, моя мебель и соседи, которым на меня насрать. Казалось бы, что может пойти наперекосяк?

Проблема в том, что человек смертен. Хуже того – внезапно смертен.

Я внимателен при переходе улиц. Вы не встретите меня в темное время суток в неблагополучных районах. Я слежу за своим весом и питанием, проверяю все продукты в магазине через специальное приложение. Раз в год прохожу комплексный медосмотр.

Учесть я не смог лишь одного.

Сегодня утром мой лифт рухнул в шахту.

Ловители не сработали, хотя механизм не изношенный, а последний техосмотр проводился в начале года. В общем, я упал с двенадцатого этажа, толком не успев осмыслить происходящее.

И оказался здесь.

В тоннеле, ведущем неизвестно куда.

– А меня точно медики не спасут? – забеспокоился я.

В теле – поразительная легкость.

Наверное, потому, что тела-то у меня и нет.

– Не спасут, – заверил Тема. – От тебя остался кровавый фарш, перемешанный с костями.

По статистике лифт – самый безопасный вид транспорта на планете. Люди вываливаются через пол или косячат, пытаясь выбраться самостоятельно. Иногда происходит задымление от горящей проводки. Но белорусские лифты не падают. Так я всегда думал.

– Это ты подстроил, – догадался я.

– По правде говоря, нет. Тебе просто не повезло. Я же решил вкусить плоды твоего невезения, Леонид. Так что у тебя появляется шанс на вторую жизнь. Не благодари.

– Меня воскресят?

Енот противно рассмеялся и почесал свое пузо левой лапкой.

– Нет. Ты попадешь в другой мир и получишь новое тело. Так даже лучше, ведь тебе будет семнадцать.

Бесплатные сыры обычно хранятся в мышеловках. Это я понимаю. Если некие силы желают меня воскресить, значит, им что-то нужно.

Я перечитал за свою жизнь много «попаданческой» литературы. Герой современных книг – крутой спецназовец, киллер, великий волшебник или бог. Но уж точно не тихий мужичок без сверхспособностей. Я террористов пачками в гробы не укладывал. Катанами всех и каждого не рубил. Не понятно, с чего бы вдруг мной заинтересовались могучие сущности.

– Ты кто такой? – захожу издалека.

– Не важно, – отрезал полосатый зверек. – Представитель расы, у которой похитили кое-что и используют не по назначению. Твоя задача – найти и покарать тех, кто это сделал. Зови меня Бешеным Енотиком.

Воот.

Всё, как в этих гребаных книжках.

– Кроме того, – продолжила свою речь наглая зверушка, – ты должен сломать устройство, которое… ммм… беспокоит моего начальника. Это приведет к изменению текущего миропорядка, но нам насрать.

– И как мне это сделать?

Енотик почесал лапкой правое ухо.

– Твоя проблема. Мое руководство наделяет тебя редким Даром, который будет постоянно развиваться. Я планирую регулярно заглядывать в твои сны. Дарить плюшки, принимать отчеты. Всё такое.

– Дар, – задумчиво повторил я.

– Именно. Мы решили сделать тебя погонщиком зомби.

Шикарно.

В этом мире еще и зомби есть.

– После разрушения устройства твой Дар исчезнет, – добавил Бешеный Енотик. – Не трать время впустую. Собирай команду последователей. Учись защищать себя. Укрепляй влияние. Мир погрузится в хаос благодаря твоим действиям.

Меня неудержимо тянет вперед.

– Это Земля?

Енотик кивает:

– Да. Альтернативная реальность. Ты сохранишь свои воспоминания и опыт, сможешь использовать разум носителя. Будь осторожен, никому не доверяй. Всюду опасность, за тобой охотятся. Согласен ли ты на наши условия?

Выбор у меня невелик, зверушка права. Я атеист и в райские кущи не верю. Равно как и в перерождения. То, что со мной происходит… за гранью добра и зла. Тёма не похож на божество. Меня просто нанимают для решения определенных задач. Откажусь – и мой разум окутает тьма.

– Согласен.

– Перед загрузкой я могу ответить на три вопроса. Думай быстро.

Фух.

– У меня будет ровно одна способность?

– Да, но улучшаемая.

– Мой носитель сейчас в безопасности?

– Нет.

Сука.

– Я выживу?

– Зависит от тебя.

Звезды слились в сплошной сияющий поток. Я почувствовал притяжение, увидел стремительно надвигающийся лик Земли.

– Время истекло, – сказал Бешеный Енотик.

И меня выбросило наружу.

***

Взмах меча снес мертвецу половину черепа.

На мое лицо упало несколько капель крови.

Взгляд расфокусирован. Зеленые и коричневые пятна медленно обретают четкость, превращаются в лесную чащу. Теперь я вижу, что нас обступили ходячие мертвецы – дикие, не прирученные. Мычат, пялятся бездумными глазами. Лезут из ближайшего оврага. Еще немного – и возьмут в кольцо.

Мои руки и колени упираются в мох.

Стою на четвереньках.

– Поднимайся! – рявкает дед.

Человек с катаной – мой дед. Единственный, кому я могу доверять. Тело у старика сухонькое и крепкое, двигается он быстро, разит точно.

Две размашистые дуги – и на землю падает отрубленная рука одного монстра в компании с головой другого. Еще один удар – и вторая башня с плеч.

Я вижу мачете.

Это мое оружие.

Валяется в траве, прикрывшись сосновыми иголками.

Мачете у меня длинное, прямое, с простой деревянной рукоятью, отполированной многочисленными прикосновениями. Лезвие очень странное – заостренное, с утолщением, изогнутой режущей кромкой. Напоминает кукри, только без характерного излома. Обратная сторона зубчатая, словно у пилы. Или серрейтора, без разводки зубьев.

К моей ноге тянется зубастая тварь.

Хватаю мачете.

И бью наотмашь по рычащей морде, отдаленно напоминающей человеческую. Лезвие с хрустом и чавканьем входит в череп мертвеца. Зомби падает лицом в мох. Течет бурая густая жидкость. Гадство, даже на кровь не похоже.

Выпрямляюсь.

Со мной что-то не так. Восприятие нарушено, ведет из стороны в сторону. Резко оборачиваюсь на звук шагов и вижу очередного недоноска, протянувшего ко мне руки. Ходячий при жизни был жирным стариком с торчащими из макушки пучками седых волос. Грязная рубашка, пиджак, рваные безразмерные джинсы. Обрушиваю мачете сверху, разрубая говнюка до переносицы.

Дед располовинивает еще одного зомбака.

Выглядит эффектно.

Взмах – и верхняя часть туловища съезжает по диагонали на землю. Взору открываются внутренние органы и аккуратно разрезанные кости.

Я не выдерживаю.

Падаю на колени и блюю на покрытый грибами пень. Рвотные массы изливаются на широкие шляпки поганок. Испуганные муравьи разбегаются прочь.

Справа мелькает юркая тень.

Дед вычерчивает в воздухе красивую дугу, и рядом со мной в иголки опускается голова девочки. В остекленевших глазах – звериный голод. Шею словно бритвой срезали.

Меня сотрясают спазмы.

Я вижу соплю и слюни.

Усилием воли заставляю себя подняться. Из оврага всё еще доносится мычание. Делаю два неуверенных шага и натыкаюсь на полуразложившегося хиппи в клетчатой рубашке. Бью наотмашь – волосатая голова слетает с плеч и ударяется в ствол дерева. Туловище падает на колени, из шеи мертвеца толчками вытекает густая жижа.

Очередное мычание оборвано взмахом катаны.

– Назад, – голос деда спокоен.

Пятимся подальше от оврага, вслушиваемся в каждый шорох. Мертвяки ведут себя точно так же, как и зомби в популярных сериалах моего мира. Рычат, тянутся скрюченными пальцами к жертве, двигаются медленно и норовят окружить со всех сторон. Безмозглые твари. Никакой тактики. Напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Малость полегчало.

Лес обрел четкость, меня больше не ведет на поворотах. Желудок опустошен, в теле слабость, но голова ясная. Вытираю подбородок тыльной стороной ладони. И понимаю, что где-то в траве валяется мой рюкзак.

А вот и он.

Выцветший бледно-голубой туристический вариант. Каркасный, литров на шестьдесят. С кучей застежек, лент, карабинов и петель. Как вы уже догадались – с пристегнутым рулоном «пенки», металлической флягой, палаткой и еще какой-то хренью. Неподалеку – имущество деда. Там еще больше всякого обвеса, включая сложенную телескопическую удочку.

Похоже, мертвяки напали на нас во время похода.

Взваливаю рюкзак на спину. Руки сами застегивают пояс, привычно поправляют ремни. Дед наблюдает за мной, опустив меч. Справившись с креплениями, поднимаю мачете. И лишь после этого старик надевает свой рюкзак, предварительно убрав катану в ножны. Выглядит это, как в самурайских фильмах Такеши Китано. Взмах – и клинок очищается от крови. Неспешное вкладывание в ножны – кожаные, с красивой оплеткой и тиснением. И лишь после этого дед укладывает оружие в траву. Щелчки застегивающихся карабинов.

Мычание из кустов.

Дед подбрасывает носком ботинка ножны, перехватывает их левой рукой, резко извлекает меч и смещается в сторону. Кажется, вес рюкзака его нисколько не смущает. Размашистая восьмерка – и ходячий труп разваливается на четыре части.

Ловко орудует железками мой родственник.

Теперь у меня есть время присмотреться к старику получше. Как я уже сказал, это худосочный старикашка, которого легко недооценить. Откуда силы берутся – непонятно. Рубашка цвета хаки отдаленно напоминает гимнастерку. Широкие штаны на завязках. Обувь смахивает на мокасины, но это не точно. Лицо моего спутника скрывается под широкополой соломенной шляпой. Прямо странствующий самурай, а не дед. Возраст, кстати, я не берусь определить. Лицо азиатское, но это может быть и бурят, и казах, и кто угодно.

Мы разговариваем по-русски.

И всё же, эта версия русского кажется мне искаженной. Ударения ставятся не всегда адекватно, произношение… даже не знаю, как объяснить. Словно язык морфировал на протяжении нескольких десятилетий, но не катастрофично.

– Говорил – не ходи без меня, – ворчит старик, привычным жестом вкладывая меч в ножны. – Леса тут дикие. Неизведанные.

Я начинаю кое-что припоминать.

Моя прошлая жизнь кажется волшебным сном – несбыточным и недостижимым. Уютная квартира, ванна, горячая вода. Гипермаркеты, доставка пиццы. Онлайн-магазины. Это как инопланетная культура. ЗДЕСЬ нет попаданца Леонида Ивашкевича, есть опальный боярич Платон Верский.

Стоп.

Какой, к херам собачьим, боярич?

Мы же не в Москве при Иване Грозном. Здрав будь, боярин, и всё такое. Это же двадцать первый век… или нет? Бешеный Енотик забросил меня в лесную мясорубку, ничего толком не рассказав.

Итак, я – Платон Верский.

Мне семнадцать, я брожу по глухим чащам средней полосы России со своим престарелым родственником, смахивающим на персонажа «Слепой ярости». У меня есть мачете, я даже умею им пользоваться. Но я, судя по всему, не звезда гонконгских боевиков.

Сейчас мы идем по узкой звериной тропке, вьющейся меж деревьев. Я отираю сорванным пучком травы мертвячью кровь с клинка, слушаю раздраженный дедов бубнеж и думаю о своем безрадостном положении.

Личность Платона стерта.

Или перенесена в иное место.

Не знаю, что там замутили хозяева Бешеного Енотика, но я – вовсе не инкарнация в классическом понимании этого слова. Я занимаю тело, которое мне не принадлежит. Тело беглого аристократа в неправильном мире, пережившем зомби-апокалипсис. Тут есть очаги цивилизации, полисы, но мы за каким-то дьяволом держимся от всего этого подальше.

Жизнь господина Верского перевернулась два года назад.

Точнее – моя жизнь.

Теперь уже моя.

Из наследника богатого и влиятельного рода я превратился в изгоя, сражающегося каждый день за собственное существование. Всё началось в одном из прикарпатских полисов, куда я был отправлен на обучение. Такова традиция – юный аристократ живет и учится в заведении закрытого типа для одаренных. Предполагалось, что из меня сделают талантливого силовика, опору семьи, но Дар так и не пробудился. Сверстники насмехались надо мной, учителя ни во что не ставили. Клан, руководящий советом попечителей, всё чаще намекал родителям, что не мешало бы забрать бездаря, перестать тратить на него ресурсы.

А затем случилось страшное.

Меня вызвали к директору и сообщили, что мои родители мертвы, за обучение платить некому. Так что я должен собрать вещи и покинуть гимназиум.

Мертвы?

Я не поверил собственным ушам.

Мы жили по разным полисам и постоянно держали связь. В мире утраченных технологий никто не помнил о смартфонах и мобильниках. Бумажная почта доходила медленно, и лишь немногие аристо могли пользоваться проводными телефонами и телеграфом. Визоры, разумеется, наблюдали за далекими землями без помощи каких-либо устройств. В общем, я отправился на переговорный пункт, заплатил пять медных монет и заказал разговор с родительской усадьбой. Телефонистка не смогла нас соединить – никто не отвечал.

Дальше события закрутились с сумасшедшей скоростью.

В гимназиуме меня ждал дед, о котором я прежде не слышал. Дед, игнорируя замки и ключи, влез в мою комнату. Я открыл дверь и обнаружил старика с мечом и рюкзаком. Дед заявил, что мне угрожает опасность, и надо уходить из полиса как можно скорее.

Мой род оказался втянутым в клановую войну.

Это всё, что я знаю.

Родители, братья и сестры, все, кого я знал, – мертвы. В полис Визбург нельзя возвращаться. Как и в Умгард. Кроме того, по моему следу пустили убийц, так что мы вынуждены держаться подальше от крупных поселков и торговых трактов. Я больше нигде не учусь. Мой удел – Пустошь.

Судя по воспоминаниям Платона, я сморозил какую-то глупость. Решил в одиночку прогуляться по лесу к заброшенному городку. Чудом не нарвался на мародеров, а вот уйти от небольшого стада зомби не смог. Даже не стада, а группировки. Счастье, что дед почуял неладное и последовал за мной. До этого мы три недели провели в лесной хижине без света, газа и электричества. Питались грибами и ягодами, расставляли силки на птиц. Удили рыбу в небольшой речушке. Я учился работать с мачете и боевым ножом. Не очень успешно. Старик всё время ворчит. Мол, век у него недолог, а я толком не умею за себя постоять. Это правда. Платон Верский – позор своего рода. Рожденный силовиком, не умеющий накапливать пси-энергию, не освоивший фамильные боевые техники. Никто и ничто.

– Какой у нас план? – спрашиваю я.

За прошедшие два года я понял, что единственный способ переключить старика на позитивный лад – обсуждение конкретных вопросов.

– Ищем новое убежище, – нехотя ответил дед.

– А старое чем не годится?

– Ты видел наших соседей, – дед ткнул большим пальцем за спину. – Они тебе понравились?

– Не очень.

– Мне тоже.

Сейчас разгар лета и путешествовать удобно. Если не идет дождь. А дожди в этих местах, по словам деда, начинаются в июле. Осень и зиму мы стараемся проводить в заброшенных коттеджных поселках. Выбираем добротные дома – каменные или печатные. Автономные. С дровяной печью, теплыми стенами, не протекающей крышей. Отыскать нечто подобное – большая удача. Человеческое жилье, если за ним не присматривать, постепенно разрушается.

Путешествуем пешком.

В мире почти не осталось бензина, так что автомобилями пользуются единицы. Кочевники переходят на лошадей и собачьи упряжки. За два года нам повезло лишь однажды – на какой-то богом забытой даче мы напоролись на два композитных велосипеда. Такие штуки не ржавеют, но колеса приходится подкачивать. Мы проездили на этих великах до самой зимы, а после выпадения снега их пришлось бросить. И встать на самодельные лыжи, которые дед выпилил из листов, напоминающих фанеру.

Вот такая у меня теперь жизнь.

Чем-то напоминает «Дорогу».

Или «Безумного Макса».

Хотя нет, о чем это я. Тут же бензина почти не осталось. Когда зомби наводнили мир, накрылась медным тазом вся промышленность. Химическая, в том числе. Планета медленно, но упорно скатывается в пасторальное средневековье. Кланы поддерживают в полисах некое подобие цивилизации, но за пределами укрепленных городов начинается дичь.

Тропинка вывела нас к железнодорожным путям.

Редкий образец сохранившегося полотна.

По лицу деда вижу – недоволен. Еще бы. Новые шпалы, гравийная насыпь. Рельсы не ржавые. О чем это говорит? Правильно. Веткой пользуются. Тут могут проезжать дрезины мародеров, охотников за хабаром, либо водородные поезда западных кланов. На открытой местности мы превращаемся в легкую добычу.

– Тормозни, – говорит дед.

И лезет в боковой карман рюкзака за картой.

Я принадлежу к вырезанному роду Верских. Как и мой дед, если принять его слова за правду. Вот только фамилию свою этот странствующий самурай никому не называет, а себя предпочитает именовать не иначе как Хидео. И да, вы же помните, что этот чувак похож на бурята? А я на него совсем не похож. Руки чешутся раздобыть какое-нибудь зеркало и увидеть там свое отражение, вот только зеркало мне в походе явно не светит. Разве что гладь лесного озера на рассвете. Память подсказывает, что лицо у меня славянское. Так что старик Хидео – вообще не пойми кто.

Как вы понимаете, я уже задавал ходячей мясорубке скользкие вопросики. На что получил уклончивые ответы. Дескать, были у нас в роду выходцы из Забайкалья. А как так вышло, что всех перебили, а дед остался? А не был он, видите ли, в родовом поместье. Путешествовал, созерцал, выполнял всякие-разные задачи.

Выглядит всё это дерьмо притянутым за уши.

И я бы, наверное, не дернулся в Пустошь из защищенного полиса с неизвестным хрычом, если бы не одно «но». Сразу после того, как Хидео объявился в городе, на меня напали. Впрочем, это отдельная история.

– Прогуляемся по путям, – изрекает Хидео. – Километра два.

– А потом?

– В лес.

Никаких подробностей.

Фирменный стиль сурового пенсионера.

***

Хутор – редкая удача для путника.

Начну с того, что их почти не осталось. Когда пандемия выкосила две трети населения Земли, многие ушли из городов, стали обустраиваться в заброшенных деревушках и дачных поселках. Решение казалось мудрым, но появились зомби. А вслед за ними – одаренные. Ну, и банды мародеров, куда ж без них. А чем поживиться в опустевших городах? Явно не просроченными консервами и заплесневелыми крупами. Еду выращивают слабаки. Сильные приходят и забирают всё, что им нужно. Попутно насилуя и убивая. Кто поумнее, сколотил регулярные мини-армии – так появились влиятельные рода и кланы. Да-да, нынешние бояре – потомки бандитов, воров и убийц. Человеческая жизнь в середине века не стоила и гроша, да и сейчас ситуация не изменилась. Разве что дачники превратились в крепостных, а мародерствующие банды взяли под контроль полисы.

В общем, хутора не давали гарантий безопасности.

Чтобы выжить, сто лет назад было нужно объединяться и вооружаться. Так думали нынешние холопы, сбиваясь в племена. А потом за их головами пришли одаренные.

Хутор должен стоять на отшибе.

Нет, не так.

В глухомани, добраться до которой по известным дорогам практически невозможно.

И вот мы здесь. Это как отыскать иголку в стоге сена, а посему я склоняюсь к мысли, что Хидео мухлюет. Наверняка присмотрел избушку много лет назад, а сейчас делает вид, что нам люто повезло. Бла-бла-бла.

Тропинка вывела нас к заклиненным откатным воротам и двухметровому бревенчатому забору. Сразу видно – хозяева защищались от мертвецов. Чтобы попасть внутрь, нам пришлось обойти весь периметр, отыскать брешь в виде рухнувших бревен и пролезть в образовавшуюся щель.

– Придется чинить, – буркнул дед.

За укрепленным периметром обнаружились поросшие бурьяном грядки, яблоневый сад, небольшой пруд, хозпостройки и нечто наподобие спортивной площадки – ровная поляна с прибитым к сосне баскетбольным кольцом. Турник, брусья. Ржавые штанги и перекладина футбольных ворот…

И, собственно, дом.

Бревенчатый, двухэтажный.

С черепичной крышей, деревянными рамами, массивной входной дверью. С крыльцом, балконом и открытой верандой под навесом. Печная труба. Загадочная пристройка. И совершенно неуместный в такой глухомани гараж.

– Ты видишь колодец? – спросил дед, критически осматривая наше убежище.

– Нет.

– А сортир?

Безусловно, он имел в виду деревянный туалет. На хуторе нет и не может быть канализации. Все удобства на улице. По умолчанию.

Мне остается лишь покачать головой.

– Значит, ищем генератор, – выдал старик.

Я не сразу, но проследил цепочку его размышлений. Нет колодца – значит, вода качается из скважины электронасосом. Нет туалета – ищи санузел внутри. Откатные ворота тяжелые, сами по себе не ездят. Значит, электричество. А откуда его взять? Ветряка и солнечных батарей не видно. Получается, генератор. Но не бензиновый же? Тогда водородный. А это плохо – мы не знаем, как добывать водород, чтобы привести всю эту хренотень в рабочее состояние.

– Ты уверен, что здесь никого нет? – спросил я.

Поймать арбалетный болт за проникновение на чужую территорию – сомнительное удовольствие. Утешает, что этого еще не произошло. На хуторах люди живут большими семьями. Иногда несколько родов объединяются, чтобы держать оборону и выращивать еду. Вот, например, те сооружения смахивают на загоны для скота. А вон курятник и крольчатник. Никто не оставит такую локацию без охраны. Если оставили – значит, надолго. Возможно, навсегда.

– Думаю, года три здесь никто не живет, – сообщил дед. – Или пять.

Дверь оказалась незапертой.

Хидео даже не стал вынимать меч из ножен – настолько был уверен в своей правоте. Впрочем, старик владеет искусством одного удара. Иайдо – кажется, так.

Первое, что бросается в глаза – просторная комната с печью в центре. Классической русской печью, сложенной по всем канонам. Справа – две двери. В дальнем углу – винтовая лестница на второй этаж. Добротная, но примитивная мебель. Большое окно слева. И вполне себе электрический потолочный светильник. Энергосберегающий, как и следовало ожидать.

Увиденное с трудом укладывается в голове.

Подобные усадьбы встречаются крайне редко. Почти не встречаются, будем откровенны. Нужно потратить годы на возведение и обустройство дома. Стаскивать мебель из полисов и заброшенных деревень. Проводить электрику и канализацию. Где-то доставать материалы. И по возможности не привлекать внимание кочевых банд, рыскающих по окрестностям в поисках легкой добычи.

Так не бывает.

Либо у вас сильный отряд, либо вы превращаетесь в корм для зомби.

Если собрали отряд и организовали оборону… зачем куда-то бежать?

– Подожди здесь, – сказал Хидео.

И направился к лестнице.

В очередной раз я восхитился стариковской манерой двигаться. Бесшумно, экономно. Не вынимая меча из ножен. И всё же я понимал – реакция Хидео будет молниеносной.

Дед поднялся на второй этаж без единого скрипа.

Я снял с плеч тяжеленный рюкзак, потянулся, хрустнул суставами и решил немного осмотреться. Загородные дома с печным отоплением мне всегда нравились. Не только из-за атмосферы уюта. Знаете, в моей стране существует понятие «отопительный сезон». В конце апреля по всему городу батареи становятся холодными. А осенью, наоборот, не дождешься включения тепла. Мерзнешь по ночам, кашляешь, покупаешь какие-то обогреватели… Незадолго до своей смерти я решил настелить дома полы с подогревом. Остановился на электрическом варианте. Летом планировал ремонт, но лифтовые пути неисповедимы…

Основательность.

Я прямо купаюсь в ее лучах.

Стены сложены из грубых бревен, под потолком – массивные балки. Хорошо подогнанные друг к другу половицы – когда по ним ходишь, почти не скрипят. Добротный обеденный стол, деревянные лавки. Тут же – кухонная зона. С мойкой, шкафчиками и… холодильником. Я не поверил своим глазам. Нет, в полисах холодильники еще не разучились делать, но до ближайшего полиса, если верить карте, – километров сто. Или сто двадцать даже.

Из чистого любопытства я приблизился к мойке. Выкрутил до упора кран. Никаких сюрпризов – воды нет. Только натужное сипение трубы.

Возвращаю ручку в исходное положение.

Тишина…

Почти тишина. За ближайшей дверью, ведущей, по идее, в подсобку, что-то происходит. Скребущие звуки, постукивание. Хозяева что, заперли в чулане собаку? Или кошку?

Вооружаюсь мачете.

Иду к двери, стараясь не скрипеть. Звуки прекращаются – кто-то невидимый затихает. Может, почудилось? Дом оставлен в незапамятные времена, а из животных зомби почему-то не получаются.

Левой рукой осторожно поворачиваю ручку.

Тяну дверь на себя.

Полотно рывком распахивается, сбивая меня с ног. Удар такой, что перед глазами вспыхивают звезды. Не удержавшись, я падаю на пол. Мачете отлетает в сторону. В голове путаница, скула и челюсть болят.

А хуже всего то, что из чулана выдвигается мертвец.

С характерным мычанием зомби наваливается на меня.

Глава 2. Труп, носки и пистолет

Споткнувшись, я падаю.

Больно прикладываюсь задом о деревянный пол, упираюсь локтями в доски, шарю правой ладонью в поисках мачете. Тщетно – оружие отлетело далеко.

Мертвец заваливается на меня сверху, открывает пасть.

Жуткая тварь.

При жизни этот чувак был фермером. Ну, или крестьянином. Замызганная клетчатая рубаха, бесформенные штаны, грубые ботинки. Здоровенные лапищи, созданные для косы или топора. Морда с косматой нечесаной бородой, гнилыми зубами и кепкой, повернутой козырьком к затылку. Я не сразу допер, что рубашка забрызгана кровью неудачника.

Подтягиваю колени.

Бью фермера ребристой подошвой в челюсть. Раздается хруст, но мертвяк не успокаивается. Распухшая пятерня хватает меня за штанину и начинает подтягивать к себе. Ублюдок медленный, но сильный. Наношу еще два удара, хватка не ослабевает. Надо позвать на помощь, вот только события разворачиваются слишком быстро.

Зомби пытается укусить меня за голень.

Пинаю в челюсть, выбиваю фермеру зуб.

Что там говорил Бешеный Енотик? У меня есть Дар. Погонщик, кажется. Весь опыт Платона Верского сводится к допущению, что мой носитель не владеет псионикой. Этот отброс вообще ничем не владеет…

Из последних сил отдаю мертвяку приказ:

– ЗАМРИ.

Внутри меня что-то изменилось. По всему телу прокатилась ледяная волна, пальцы рук ощутили электрическое покалывание. Голос стал металлическим, как у робота.

Зомби подчинился.

В комнате воцарилась такая тишина, что хоть библиотеку открывай. Мой оппонент так и застыл – с выпученными глазами, распахнутой вонючей пастью и пальцами, вцепившимися в ткань штанины. Почти, сука, дотянулся зубами до лодыжки. Вот же говно какое на склоне лет.

Слышу торопливые шаги.

Дед спускается со второго этажа, извлекая на ходу меч из ножен. Еще секунда – и полетит фермерская голова с плеч…

– Подожди!

Хидео уже занес клинок для удара.

– Ты чего?

– Не спеши его убивать.

– С дуба рухнул? Он уже мертв.

– Он подчиняется.

– В смысле?

Киваю на мертвеца:

– Я приказал – он остановился.

Дед охренел.

– Не может быть, – меч скользнул в ножны. – У нас в роду нет погонщиков.

Пожимаю плечами:

– Проверим?

На протяжении всего диалога мертвец не шелохнулся. Такое чувство, что моя магия вморозила ходячего в половицы.

Хидео терпеливо ждет.

Я не знаю, как работает моя магия. Когда я отдавал приказ монстру, то просто пожелал, чтобы живой труп мне подчинился. И это произошло. Никаких сложных заклинаний, образов перед глазами и прочей ерунды. Желание – действие. Правда, моя речь была наполнена таинственной энергией, которую в этом мире именуют пси. Волна холода по всему телу, покалывание в пальцах… Учителя Умгарда примерно так и описывали процесс, когда рассуждали о псионике. Некоторые из моих одноклассников, успевших овладеть Даром, подтверждали правдивость рассказов.

Жажда повелевать.

Думаю о том, что могу управлять зомби.

Вкладываю в эту мысль все свои душевные силы, все текущие устремления. Открываю рот и отдаю новый приказ:

– Отпусти штанину.

Голос приобретает знакомый металлический оттенок.

И мертвяк повинуется.

Пальцы массивной лапищи разжимаются, освобождая ткань. Больше ничего не происходит. Я осторожно отползаю от свихнувшегося фермера и поднимаюсь на ноги.

Успокаиваюсь.

– Ну ты даешь, – восхищается Хидео. – Когда научился?

– Только что.

Дед цокает языком.

Я отхожу подальше от живого трупа, поднимаю с пола мачете. На всякий случай. Магия – дело хорошее, но если процесс выйдет из-под контроля, ублюдку придется сносить голову.

Тяжесть оружия убедила меня в собственной безопасности.

Относительной, но безопасности.

Слышали такую вещь, что основное население Земли «проживает» на кладбищах? Мертвых на планете гораздо больше, чем живых. Так вот, когда зомби восстали, а это случилось более ста лет назад, цивилизация рухнула в мгновение ока. С ордой покойников не могли справиться ни армия, ни флот. Кроме того, павшие солдаты быстро оживали и присоединялись к вечно голодной орде ходячих. Люди были обречены на поражение, но в мир пришла не только нежить. Появились одаренные. И некоторые из одаренных научились управлять мертвецами.

Так гласила легенда.

Воспоминания Платона Верского дремали в глубине моего разума. Стоит захотеть – и вот она, нужная информация. Что мне известно про местных зомби? Подавляющее их большинство не обладает интеллектуальными способностями от слова «совсем». Тупые куски гнилой плоти, мычащие и шатающиеся по дорогам Пустоши. Мертвецы реагируют на живых и ускоряются. В зомби мгновенно просыпается голод, они становятся сильными и лишь незначительно уступают нам в скорости. Впрочем, этого «незначительно» хватает, чтобы умелые мечники одерживали победы в столкновениях с малыми группами. А вот стадо задавит вас числом.

Мертвяки реагируют на запахи и звуки.

Прямо как в сериалах.

Хочешь проскользнуть незамеченным мимо стада – научись двигаться тихо. И выдерживай минимальную дистанцию в двадцать шагов. Тогда выродки тебя не почуют.

Всему этому людей учат с младенчества.

Даже в полисах.

Потому что полисы не защищены от вспышек заражения. Стоит кому-то из горожан умереть, восстать и покусать соседа – всё, вы имеете двух ходячих в черте города. Дальше зараза распространяется в геометрической прогрессии. Подъезд за подъездом. Улица за улицей. Квартал за кварталом. Чтобы этого не произошло, надо проявлять бдительность. Запершийся и не выходящий в магазины сосед. Упавшее на тротуар тело. Больной родственник. Всё это – индикаторы потенциальной угрозы.

– Откуда он вышел? – спрашивает Хидео.

Кивком указываю на дверь.

Дед осторожно приближается к проему, заглядывает внутрь. Темно, хоть глаз выколи. Подозрительных звуков нет.

– Там ступеньки, – говорит дед. – Неси фонарик.

Ступеньки.

Значит, не чулан.

В домах всегда надо проявлять осторожность. Где один зомби, там и второй. Целая семья могла откинуться и бродить по хутору, дожидаясь случайных путников. Часто так и происходит. Восставшие интуитивно стараются попасть домой, если не выходит – сбиваются в стада и мигрируют по Пустоши.

Выполняю приказ деда.

Фонарики – большая редкость. Нет, не так. Большая редкость – батарейки к ним. Все старые запасы окислились еще полвека назад, а новые батарейки производятся одаренными и стоят дорого. Есть такой класс – трансформаторы. Это люди, умеющие переделывать вещи. Например, превращать камни в батарейки. Или сломанный механизм в рабочий. Именно благодаря трансформаторам мы еще не скатились в пещерную дичь. Такие спецы очень ценятся боярскими кланами, они буквально нарасхват.

Батарейки, которые сумел раздобыть Хидео, аккумуляторные. Их можно заряжать, что мы и делаем, если добираемся до источников электричества. Э – экономия.

Зомби у порога не подает признаков жизни.

Вы знали, что эти придурки не дышат? Кислород не насыщает легкие, мертвый мозг ничем не подпитывается. Ходячий может перейти реку или озеро по дну, провести несколько недель в болоте и даже починить МКС без скафандра. Ну, если кому-то хватило бы мозгов включить мертвяка в международный экипаж. Так что способность гипотетическая, ее никто не проверял.

Волосы и ногти у трупов не растут. Ткани не обновляются. Нет регенерации или чего-то подобного. При этом нечисть ухитряется жрать людей, переваривая мясо. Думаю, засранцам нужна энергия, чтобы двигаться и мычать. И этой энергии им хватает надолго. Стопудово, вы подумали, что зомби умрет, если не найдет себе пропитание. Хрена с два. Мертвое не умирает. Ходячий замедлится и утратит бодрость, зависнет в «спящем режиме», но стоит ему отхватить кусочек сладенькой человечьей плоти… Вуаля! Монстр активен и готов к приключениям. А вот друг дружкой твари не интересуются.

– Посвети, – просит дед.

Луч света вгрызается в задверный полумрак.

Узкая площадка, какие-то швабры в углу. На стене – выключатель. Дед щелкает кнопкой… и потолочный плафон предсказуемо не загорается.

Фишка в том, что тут есть плафоны.

За площадкой – спуск в подвал. Я направляю вниз луч фонаря и вижу обширное помещение. То ли мастерская, то ли еще что. Верстаки вдоль стен, грубо сколоченный стеллаж, какие-то ящики. И – гвоздь программы. Кубический агрегат, здорово напоминающий дизельный электрогенератор. Или бензиновый. Я не особо разбираюсь в деталях.

Хидео повернулся ко мне с довольной улыбкой.

– Видал?

– Ага.

– Я иду первым. Свети.

Я держу фонарь в левой руке на уровне плеча. Стараюсь светить так, чтобы выхватывать из темноты предметы под ногами. Там, где заканчиваются ступеньки, разбросаны какие-то жестянки, тряпичное рванье, пластиковая бочка с завинчивающейся крышкой. Похоже, фермер бродил в темноте, натыкаясь на всё подряд.

Стены кирпичные, пахнет затхлостью.

В дальнем углу – маленький скелет. Похож на собачий. Животные почему-то не восстают из мертвых. И на том спасибо. Только представьте вороньи стаи, атакующие вас с деревьев. Гребаный, мать его, Хичкок. Я уж молчу про собачьи стаи в городах – вот уж где трабл, иначе не скажешь. Шавки и так рыщут по деревням и мелким городкам в поисках наживы, кое-где на детей нападают. А тут – четвероногие зомби. Такое дерьмо Миле Йовович и не снилось…

Природа нас пожалела.

Одаренные появились, а зверозомби – нет.

– Он ее схавал, что ли?

– Не уверен, – дед покачал головой. – Кости целы. Свети на генератор.

Агрегат вписывается в световой круг. Это кубическая конструкция открытого типа с ручками для переноски. Я вижу примитивный пульт, какие-то тумблеры, вольтметр. Судя по надписям, это «Хонда». В своей прежней жизни я ничего не слышал о водородных электрогенераторах. Подозреваю, что в широкой продаже их не было. А тут – пожалуйста. Бак на двадцать семь литров, в который заливается обычная вода. Автономный электролизный контур, в котором происходит расщепление жидкости на кислород и водород. Подача нового вида топлива в генератор и выработка электричества. Сутки непрерывного функционирования. Контур запитывается от какого-то хитрого аккумулятора. Электричество производит электричество.

Дед отложил меч, присел на корточки.

Начал щелкать тумблерами, бормотать себе под нос:

– Так, неплохо-неплохо… пять киловатт… лучше, чем я ожидал… Платон, будь другом, сходи за водой.

– У нас ее немного, – напомнил я.

Хидео отмахнулся:

– Не переживай. Запустим насос – добудем еще.

Я оставил деду фонарь, а сам побрел наверх. Расходовать питьевую воду понапрасну не хочется, но старик знает, что делать. Хидео – эксперт по выживанию на Мертвых Территориях. У него есть чему поучиться.

Воду мы храним в жестяных армейских флягах. Дополнительный вес компенсируется надежностью и сменными очистными фильтрами.

Приношу деду компактную двухлитровую емкость.

– Сойдет для начала, – старик скручивает колпачок, топит кнопку фильтра… и начинает сливать драгоценную жидкость в топливный бак.

У меня внутри всё переворачивается.

Если вы долго путешествуете по Территориям, то рано или поздно начинаете ценить воду. Этот ресурс дороже золота. Мы живем не в пустыне, но далеко не каждому озеру или реке можно доверять. Человек на закате цивилизации так всё изгадил, что восстанавливаться природа будет десятилетиями, если не веками.

– А из реки нельзя набрать? – бурчу я.

Карта утверждает, что в километре от нас протекает небольшая речушка.

– Вопрос очистки. – Хидео качает головой. – Засорится контур – проблем не оберешься.

Ладно.

Мое дело – предложить.

Дед вернул мне флягу с болтающимся на ремешке колпачком. Закрутил бак и нажал большую красную кнопку. Как всё просто, оказывается.

Вжух!

Контур тихо заурчал, вспыхнули индикаторы. Мне доводилось видеть бензогенераторы в работе – уровень шума там чудовищный. А здесь – тихое урчание. Кто бы мог подумать.

Память подсказала, что сейчас производится топливо, а лишний кислород сбрасывается через патрубок в подвал. Сейчас водород поступит во вторую емкость, и тогда…

Стрелка вольтметра оторвалась от нуля.

Загорелся новый индикатор.

И… ничего не произошло.

Хидео провел лучом фонаря по силовому кабелю, проследил его до самой розетки. Щелкнул тумблером, изучил показания приборов. Довольно осклабился.

– Платон, будь другом…

– Да понял я.

Поднимаюсь по ступенькам, ноги ставлю аккуратно. Срач внизу такой, что мама не горюй. Не хватало еще навернуться на этой лестнице.

Щелкаю выключателем.

И жмурюсь от яркого света, ударившего по глазам.

– Что я говорил? – доносится из подвала.

Хидео торжествует.

Мы сорвали джекпот.

Второй щелчок – и загораются плафоны в самом подвале. Это люминесцентные энергосберегающие лампы. Утраченная технология, как подсказывает опыт Платона. Даже трансформаторы не могут воспроизвести, уж не знаю, в чем прикол. Так что запасы пополняются посредством разграбления складов в оставленных человеком городах. К счастью, таких складов навалом. И постоянно обнаруживаются новые.

Верхний свет вырубаю.

Надо экономить.

– Занеси свои вещи наверх, – приказывает дед. – Я тут немного повожусь.

– Ты осторожнее, – предупреждаю я. – Входная дверь незаперта.

– Добро.

Прежде чем взвалить рюкзак на плечи, иду к упомянутой двери. Замок в наличии, проблема кроется в отсутствии ключа. Так, а что здесь у нас? Засов. Массивный стальной засов, не успевший заржаветь. Щеколда с лязгом загоняется в скобу. Уже лучше.

Зомби на протяжении всего этого времени стоит на четвереньках, светит сумасшедшими очами. Я не шучу, глаза у этих тварей действительно страшные. Дымчато-серые, словно телевизор, включенный на мертвый канал. Без зрачков. Ума не приложу, как возникает подобный эффект. Говорят, это побочка от вируса, который живет в каждом из нас.

Пристегиваю мачете к специальному крепежу на рюкзаке.

Ножен у меня нет.

Я же не странствующий самурай, как некоторые. Ну, или ронин, учитывая тот факт, что от нашего рода остались жалкие ошметки.

Вызываю знакомое чувство власти.

Отдаю приказ своим механическим голосом:

– Встань и отойди вон в тот угол.

Мертвец выпрямляется. Шаркая и пошатываясь, топает в дальний конец помещения. Застывает рядом с вешалкой для одежды.

– Развернись.

Мертвяк неуклюже выполняет распоряжение.

Круто.

У меня теперь есть ручной зомби. Вопрос в том, как это использовать. Удолбанный Енот говорил, что у меня один навык, который будет развиваться. Не знаю, что это значит. Весьма примитивная магия. Погонщики, как я слышал, могут управлять несколькими особями, при этом модифицируют и укрепляют своих слуг. Прокачанные зомби – самые опасные. Они даже в полисах встречаются, причем на законных основаниях. Погонщики регистрируют своих питомцев и получают клановые лицензии. Иначе нельзя, светит изгнание.

Перевожу дух.

– Отдыхай пока, – говорю нормальным голосом. – Жди своего господина.

Прозвучало пафосно.

Взваливаю рюкзак на плечи, иду на второй этаж. Прислушиваюсь к ощущениям. Нельзя сказать, что управление монстрами проходит бесследно. Появилась легкая слабость и вялость в движениях. Необходимо восстанавливаться, а тут не обойтись без псионики.

Лестница винтовая, сложена из толстых деревянных досок.

Наверху – небольшая комнатка с грубым комодом и пара дверей. За первой дверью обнаруживается небольшая спаленка с двумя кроватями. Стекла в окне целые, постельное белье сохранилось. Удивительно. Может, хозяева оставили жилье совсем недавно? В углах нет плесени, только на полу плотный слой пыли. Как и на первом этаже. Что ж, придется остаток дня посвятить обустройству.

Бросаю рюкзак на крепкую полуторку у дальней стены. Оттуда хорошо видно как входную дверь, так и… балконную? Это уже интересно.

Из моей комнаты открывается портал на балкон.

Точнее – незастекленную террасу с мощным бревенчатым ограждением.

А вот рюкзака Хидео я не заметил. Значит, мой престарелый родственник выбрал вторую спальню. Что ж, отличный вариант. В прошлой жизни я любил одиночество.

Застываю напротив двухстворчатого шкафа.

Вот оно – зеркало. Запыленное, старое. Выдвинув нижний ящик, я нахожу стопку вещей, частично изъеденных молью. Достаю ветхое полотенце, протираю зеркало. Бросаю полотенце под ноги – послужит отличной половой тряпкой.

Из зеркала на меня смотрит молодой парень с пробивающимися усиками и бородкой. Загорелый, с косматым хаосом на голове. Да, о парикмахерских придется забыть надолго – в походных условиях мы с дедом стрижем друг друга. Как можем, ага.

Сложение у меня крепкое, но без фанатизма. Так выглядят странники, привыкшие месяцами бродить по пересеченной местности, таская на себе тяжелую кладь. Рабочая лошадка без лишнего жира. Грубая толстовка с капюшоном, надетая поверх футболки. Широкие полотняные штаны с кучей карманов. В прошлом зеленые, но под лучами июньского солнца краска выцвела до жутковатого грязно-рыжего состояния. На моих ногах пропыленные демисезонные ботинки на шнуровке.

Я – не звезда.

Обычный славянский парень с карими глазами, прямой осанкой и выгоревшими русыми волосами. Ничего устрашающего. И ни единой черточки, намекающей на родство с Хидео.

Что ж, полюбовался, надо и свежим воздухом подышать. Осмотреть окрестности, привести спутанные мысли в порядок.

Выхожу на террасу.

Пусто, ничего лишнего. В дальнем конце – парочка плетеных кресел. Ощущение такое, что всё это не в магазинах покупалось, а мастерилось на каком-нибудь верстаке. Примитивизм, натуральная древесина, основательность. Простой сельский быт. Тут жила большая семья, но игрушек, разных мелочей, портретов и горшков с цветами не видно. Так выглядят квартиры и дома под сдачу – безликие перевалочные пункты, через которые курсирует тьма людей.

В душе шевельнулась некая догадка.

И тут же пропала.

Я вдохнул полной грудью чистый лесной воздух. Прислушался к шелесту листвы, всмотрелся в буро-зеленую массу. Сквозь кроны ближайших деревьев проступало голубое небо без единого облачка.

Жара поднимается.

На меня обрушились лесные звуки. Постукивание дятла, трескотня кузнечиков, пение птиц, скрип могучих сосновых стволов…

Я вдруг понял, что сильно проголодался.

А припасы у нас с дедом весьма скудные.

– Платон!

– Я на балконе.

Хлопает дверь спальни и на террасу выходит Хидео.

– А ты здесь неплохо устроился.

– Красиво.

Хидео, облокотившись на бревно ограждения, смотрит вдаль. Меча при нем нет – значит, уверен в нашей безопасности.

– Я подключил электронасос. Теперь можно мыться.

– Чего? – охренел я.

– Иди, говорю, в душ. Пока я налаживаю всю эту систему. У тебя есть минут тридцать-сорок.

– Здесь душ есть?

– Представь себе. И унитаз вместо дырки в полу. Со сливным бачком. Общий санузел.

– Только не говори, что это везение.

Старик внимательно на меня посмотрел.

– А что же еще? Нам сегодня дважды подфартило.

– Дважды?

– В первый раз – когда тебя не сожрали мертвяки.

Аргументы старика убийственно точны. Как и его катана. Поэтому я не спорю и отправляюсь распаковывать рюкзак. Точнее – доставать оттуда потрепанное, с распустившейся бахромой, полотенце. Шампуня и мыла у меня нет – в походе это непозволительная роскошь. Зубную щетку я не менял уже три месяца, а пасту приходится выдавливать из тюбика микроскопическими порциями.

Стягиваю ботинки и неприятно пахнущие носки.

Иду вниз босиком.

Дед тоже спускается.

– А с этим что собираешься делать?

Мы оба понимаем, что речь про ходячего.

– Поставлю снаружи. Пусть патрулирует.

– Ну-ну, – хмыкнув, старик скрывается за дверью в подвал.

Я же открываю соседнюю дверь – и оказываюсь в царстве труб, бирюзового кафеля и фаянса. Санузел оказался спартанским, но функциональным. Грубые полочки, умывальник, унитаз со сливным бачком и – тадам! Душевой отсек. С раздвижными пластиковыми дверцами и торчащей из потолка лейкой. Грубо, но работает же! Вода оказалась холодной, но мне не привыкать. Платон уже два года купается в реках и озерах, а зимой почитает за счастье истопить баньку в какой-нибудь сельской глухомани.

Ледяной душ освежает.

Я нахожу старый растресканный обмылок на угловой полочке. Великое событие! Намыливаюсь целиком, включая голову. Надо бы поискать в фермерских закромах шампунь. Вдруг повезет…

Насухо вытершись, стираю носки.

Из крана в раковине тоже течет ледяная вода, но я вижу два рычажка. Получается, не всё потеряно? Наверняка прежние владельцы хутора нашли способ подогреть воду. Зимы-то в наших краях суровые.

Поднимаю голову и встречаюсь с собственным отражением в зеркале. Не сразу дорубаю, что меня беспокоит. Деталь, которой я не заметил при первом осмотре санузла.

Енот.

Смахивающий на плюшевую игрушку засранец, с которым я уже имел честь разговаривать по дороге в этот мир. Расселся на полке со стиральным порошком и сверлит меня своими глазами-бусинами. Оранжевая футболочка, джинсовый комбинезон и микроскопические кроссовки на задних лапках.

– Неправильно ты, Платон, носки стираешь.

– Отвали, – начинаю злиться. – Тебя нет.

Голос у мудака отвратительный, как и прежде.

Бешеный Енотик не обиделся.

– Ты видишь мое отражение. Обернись.

Выполняю указание поехавшей зверушки.

На полке никого нет. Порошок стоит на месте, этого не отнять. Задорный хряк «Чистюля» – для автоматической и ручной стирки. И никаких полосатых хмырей, заставляющих сомневаться в непогрешимости здравого смысла.

Поворачиваюсь к зеркалу.

Тёма на месте.

– В зеркало влез, – догадываюсь я.

– Неа, – фыркнул зверек. – Всё проще. Я – плод твоего больного воображения.

– Издеваешься.

– И это тоже. На самом деле, твой умирающий разум персонифицировал меня в виде зверька из детской телепередачи. Я не против. Мне ведь нужен некий образ для контактирования с эмиссаром.

– Эмиссаром? – переспросил я.

– Ну, с тобой. Выключи водичку, а то Хидео заявится и начнет ворчать.

Жму на рычаг.

В ванной становится тихо.

– Ты должен знать обо мне кое-что, – голос у Тёмы стал заговорщицким. – Я – енот-полоскун. Обожаю стирку и всё, что с ней связано. Можно сказать, я эксперт в данном вопросе. Так что обращайся.

– А вместо меня постирать шмотки слабо?

– У меня лапки, – Тема поднимает вверх две косматые пятерни. – Не обессудь. Кроме того, я же в зеркале, забыл? Чисто технически ты разговариваешь сам с собой.

– Гадство, – выругался я. – Шел бы ты нах.

– Зря, – енот погрозил мне когтем. – Я же не просто так приперся. Ну, с одной стороны, меня привлекли носки, этого не отнять. С другой… я почуял зомби, которым ты понемногу учишься руководить. Прекрасно, мой юный падаван.

– Хочешь поговорить о трупах?

– Я бы поговорил о носках. К сожалению, мое руководство решило, что я должен тебя инструктировать. И это печально.

– Так инструктируй, – не выдержал я.

– Думаю, ты заметил, что управление зомбаками выматывает. Тянет из тебя силы, если можно так выразиться. Чувствуешь усталость и опустошение.

– Есть немного.

– Учись аккумулировать пси-энергию.

– Как это?

– Неуч. Кое-что хранится в памяти твоего носителя. Хидео порасспрашивай. Если вкратце, вся магия этого мира базируется на псионах. И чем больше псионов ты накопил, тем ты круче. Опустошил резервы – рискуешь сдохнуть. Ты жалкий котеночек, а не боец. В реальной схватке придется отдавать зомби кучу приказов. Потом наладишь телепатическую связь – она будет пожирать ресурсы. Улавливаешь?

– Допустим.

– Псионы накапливаются во время медитации. Или во сне. Спать проще, но ты не можешь спать постоянно. Осваивай медитацию одаренных. Необходимые знания у тебя есть.

– Это всё?

– Нет. Погонщики – класс, используемый в клановых войнах. Тебя будут пытаться завербовать и втянуть в локальные конфликты. Не советую отвлекаться. Ты должен найти Лабораторию. И разобраться с теми, кто сейчас в ней живет.

Здорово.

– И как ее найти?

– Этого не знаем даже мы.

– Вы же ее создали.

– Поправочка. Мы создали устройство, которое впоследствии было похищено. А Лаборатория – побочный эффект. Кто ее запустил – тайна, покрытая мраком.

– Хоть какие-то подсказки?

– По мере приближения к устройству твои способности будут усиливаться.

– А без этого не будут?

– Тоже будут, но разницу ты почувствуешь.

– Фух. Что еще мне следует знать?

– Твой род действительно преследуют. Очень опасные люди. Не исключено, что эти люди могут знать, где искать наше устройство. Допрашивай, прежде чем убить. И прислушайся к словам Хидео – он весьма непростой фрукт.

– Ладно. Я понял.

Тёма почесал косматую грудь.

– Раз уж зашла речь о способностях, Леонид. Остерегайся визоров. Они выслеживают добычу на больших расстояниях, сливают данные охотникам, а те неотступно идут по твоему следу. Пока не расправишься с визором, расслабляться нельзя. Ты меня услышал?

– Да.

– Вот и умничка. Можешь чистить зубки, мыть лапки и ложиться спать.

– У меня нет лапок.

– Я пошутил.

Изображение Бешеного Енотика растворилось на фоне кафельной плитки.

– Эй!

Мне никто не ответил.

Пришлось смириться со своей психической неуравновешенностью. Возможно, я шизофреник, но это не точно. Есть версия, что мое настоящее тело лежит в коме, а вся эта хрень – иллюзия реальности. Можно еще поверить в матрицу или заговор рептилоидов. С другой стороны, есть бритва Оккама. Самое простое решение – самое верное. Так что в моих интересах воспринять окружающее, как данность.

Отжимаю носки.

Выхожу из санузла, вытирая голову полотенцем.

На террасе я видел бельевые веревки с прищепками – и это добрый знак. Можно перестирать всё грязное белье, раз уж появилась возможность.

Зомби стоит на прежнем месте.

– Дед!

– Я внизу.

Из подвала доносится лязг инструментов – Хидео что-то ремонтирует.

Нам бы еще понять, как тут готовить пищу. Печь дровяная. Значит, где-то имеются заготовленные поленья. Вот только почему в кухонной зоне я вижу нечто, напоминающее индукционную плиту? Тут что, на электричестве можно готовить?

Топаю наверх.

Вешаю носки на веревку.

И чую неладное.

Ощущение такое, что в лесу мы не одни. Как будто за нами кто-то наблюдает. Не зомби, нет. Кто-то живой и… весьма неприятный.

Параноик хренов.

Возвращаюсь в дом, беру с пола тряпку и топаю вниз – искать ведро. Надо бы навести порядок, вымыть полы. А то грязь липнет к ногам, что не есть хорошо.

Замираю посреди лестницы.

Хидео стоит возле окна, в его руке – пистолет.

Глава 3. Хороший мародер – мертвый мародер

Шок-контент.

Во-первых, я не знал, что у старика есть огнестрельное оружие. Во-вторых, патроны дорогие, их днем с огнем не сыщешь. Поэтому одаренные пользуются магией и клинками. На худой конец – луками и арбалетами. Нету здесь военпрома от слов «почти совсем». Ну, вы же не забыли про трансформаторов…

Хидео отказался от меча.

А это дурной знак.

Дед знаками показывает, чтобы я валил наверх. Дескать, сам разберусь, не путайся под ногами. Меч, кстати, у старика в ножнах за спиной.

Возразить я не успеваю.

Старик молча открывает дверь, применяет хитрую магическую технику и просто… исчезает. Вот же хрень собачья. Я слышу выстрелы, вопли, чью-то ругань. Свист меча, рассекающего воздух. Падение тела. Грохот пустого ведра. Еще один выстрел. Нецензурная брань. Тишина. Звуки ударов, фиолетовая вспышка, выстрел.

Голоса.

– Вот же ублюдок!

– Проверь дом.

Чувствую прилив адреналина.

Дед вступил в бой с превосходящими силами противника. И, похоже, проиграл. Я понимаю, что со мной сейчас произойдет, если ничего не предпринять.

В дверном проеме нарисовался неопределенного возраста тип с клочковатой бородой. Пятнистые штаны, серая рубашка с закатанными рукавами.

– Стой, где стоишь, – говорит мужик.

Уверенно говорит.

Меня он не боится.

Наверное, причина в том, что я мелкий дрищ без оружия. А мой оппонент – крепкий бычара с арбалетом в руках. Терять мне, откровенно говоря, нечего.

– Убей его! – приказываю мертвецу.

Тем самым металлическим голосом.

И обнаруживаю, что сил на такие приказы уходит гораздо больше, чем на примитивные «повернись» или «стой на месте».

Секунду противник ухмыляется – он не ожидает подвоха.

А затем в игру вступает мертвец.

Я забыл сказать, что зомби стоял в углу аккурат за хозяином арбалета. Мертвяку оставалось сделать шаг и вцепиться в горло незваному гостю. Простой алгоритм.

Вошедший дернулся, нажал на спусковую скобу и начал истошно орать.

Арбалетный болт просвистел в нескольких метрах от меня и с треском впился в бревенчатую стену.

Крик перешел в бульканье – из сонной артерии брызнула кровь. К горлу вновь подступила тошнота, но я сдержался. Не каждый день наблюдаешь, как непонятного хмыря жрут заживо.

– Серега! – раздается с улицы.

Так, расслабляться рано.

– Оставь его.

Мертвец подчиняется.

– В угол.

Каждый приказ вытягивает из меня пси-энергию. Снижается концентрация, в ногах появляется слабость. Думаю, так себя чувствуют алкаши, решившие сдать кровь на станции переливания во имя очередной порции бухла.

В дверь со свистом влетают стрелы. Первая врубается в полено, вторая пробивает плечо ходячему. Тому по барабану – он не получал приказа атаковать. Зомби себя так не ведут. Поэтому в проем задвинулся еще один типчик с мачете.

– Убей, – скомандовал я.

Второй мародер показался мне малолеткой – всего на год-два старше меня. Чувак отвлекся на странный голос и потерял драгоценные секунды. Мертвец укусил пацанчика за плечо.

– Сука! – взвыл тот.

Мачете выпало из ослабевших пальцев.

– Горло, – сказал я.

Мертвяк сориентировался быстро.

Жуткая окровавленная морда отлипла от плеча мародера и метнулась к сонной артерии. Я оглянуться не успел, как два тела повалились на дощатый пол.

Верхом прошла еще одна стрела.

Мне малость поплохело.

Не сдаваться, Леонид. Потом отоспишься, если выживешь. Начало положено, но снаружи засели лучники. Рано или поздно ублюдки ворвутся в дом.

Зомби жрал человека.

Тело конвульсивно дергалось на полу.

Мне кажется, чувак обмочился.

– Оставь его, – приказал я. – Встань между окном и дверью.

Зомби подчинился.

Я убрал свое оружие с линии огня, вот только меня шатает от слабости. Надо бы присесть, отдохнуть… Стоп. Если это сделать, я уже не поднимусь.

Снаружи – тишина.

Жду атаки, сердце колотится. Дверной проем подергивается мутью.

Внезапно ситуация снаружи меняется. Я слышу выстрелы, крики. Похоже, деда еще рано списывать со счетов. Видимо, старик отвлекся на далеких противников и выпустил кого-то из поля зрения. Сколько же этих выродков в лесу?

Новые крики.

Слов не разобрать, слишком большое расстояние.

В дом заваливается очередной камуфляжный субъект. Жилистый тип с копной нестриженых рыжих волос. Пятится, повернувшись спиной ко мне. Держит двумя трясущимися руками самодельное копье. По сути, деревянный шест с закрепленным на конце боевым ножом.

– Напади на него, – последняя команда вытягивает из меня остатки сил. – Убей.

Зомби приходит в движение, но чувак молниеносно разворачивается и прямым тычком всаживает копье в голову моего раба. Прямо через оскаленную пасть. Я вижу, как наконечник выходит из затылка фермера, с острия на пол стекает темная жидкость.

Мародер выдергивает копье.

И замечает меня, привалившегося спиной к стене.

– Гаденыш, – скалится рыжий. – Ты у нас погонщик, да?

Вижу, как этот кусок дерьма перехватывает копье поудобнее, собираясь метнуть. Мертвецы в моем арсенале закончились, до мачете я добраться не успею. А если бы и успел, вряд ли мне выстоять в рукопашной со здоровым и опытным мужиком. Добро пожаловать в финал истории.

Размазанная тень.

Сияющая дуга.

Рыжий в буквальном смысле разваливается надвое.

Перед тем, как потерять сознание, я вижу Хидео. Дед застыл над трупом лесного гостя с отведенным за спину мечом. Катану старик удерживает обратным хватом. В левой руке – пистолет. Нихерасе. Похоже, мой предок умеет стрелять с левой, выкашивая вражин правой. Амбидекстер, мать его.

Меня накрывает благословенная тьма.

И в этой тьме всплывают буквы.

Внимание! Получен ранг «ведун»

Внимание! Объект подчинения мертв, требуется новый объект

Внимание! Исчерпан накопленный запас пси

Внимание! Умение «стальной голос» развилось до 2 уровня. Атака развилась до 3 уровня.

Что за хрень?

Я в игре?

Пытаюсь осмыслить происходящее, но буквы растворяются в подступившей мгле. Хочется задать пару вопросов Бешеному Енотику, вот только косматый подонок не спешит выбираться из своей берлоги. Я проваливаюсь в беспробудный сон, полностью утратив связь с пространством и временем.

Не знаю, сколько я провалялся на ступеньках в таком состоянии.

Очнулся я в мягкой постели. Меня укрыли пледом. В тишу вплетается пение птиц за окном. Открываю глаза и вижу знакомую спальню на втором этаже. Дверь на балкон распахнута настежь. Меня бы, наверное, искусали комары, но проем забран москитной сеткой.

На прикроватной тумбочке – графин с водой.

И белая керамическая кружка.

Только сейчас я понимаю, насколько хочется пить. И есть. И в туалет. Я лежу в одних трусах и футболке. Вероятно, старик втащил меня наверх, раздел и спать уложил. Мощно для костлявого пенсионера. Впрочем, такие пенсионеры, как этот, способны в одиночку постелить целый отряд.

Дверь в спальню приоткрыта.

По комнате гуляет приятный сквозняк.

Сажусь, спускаю ноги на дощатый пол. Наливаю себе воды из графина, выпиваю. И обнаруживаю утренний стояк. Вот незадача…

Чувствую себя отдохнувшим.

На пороге возникает знакомая костлявая фигура.

– Очухался?

Прикрываюсь пледом.

– Да чего я там не видел, – хмыкает дед.

И присаживается на краешек кровати.

– Сколько я провалялся в отключке?

– Почти сутки.

– Ого.

– Это с непривычки, – сообщает ходячая мясорубка. – Ты начал расходовать пси-энергию в больших количествах, а чакра еще слабенькая. Пропускная способность каналов низкая. Ёмкость не растянута.

– Ты о чем сейчас?

– И чему вас в этих школах учат, – дед недовольно морщится. – Ты вообще в теме, от чего зависит объем энергии, которой ты можешь оперировать?

Качаю головой.

И понимаю, что зря. Я ведь могу воспользоваться знаниями своего носителя, но… Дед уже решил поделиться с внуком вселенской мудростью.

– Одаренные воспринимают пси-излучение с помощью чакры, – сообщил Хидео. – Дальше энергия прокачивается по ментальным каналам и накапливается в ёмкости. Это типа резервуара, который заполняется под завязку во время медитаций и сна. Ты берешь энергию оттуда. На продвинутых уровнях мастерства – прямо из каналов.

– Ясно.

– Пробудившись, одаренные не усердствуют, Платон. Простенькие магические операции. Я вообще не слышал о погонщиках, которые завалили бы в первый день открытия чакры двух человек.

– А ты сжег трупы? – спохватился я. – Они же восстать могут.

– Не переживай, – отмахнулся Хидео. – Если им головы поотрубать, не восстанут. А дым от костра привлечет еще кого-нибудь. Это не в наших интересах.

Тоже верно.

– Я думал, тебя убили, – решаю узнать побольше о позавчерашней драке. – Слышал выстрелы, потом ты исчез. И эти полезли…

– Извини, – дед помрачнел. – Их там целый отряд был. Человек пятнадцать. Сброд, ни одного одаренного. Мародеры. Шастают по лесам, ищут, чем поживиться. Я думал, они толпой ломанулись, а эти сволочи хитрые. Подошли к дому с двух сторон. Я поздно спохватился. А ты круто их…

– Меня чуть не убили.

– Чуть – не считается.

Молчим.

– Я оставил тебе одного, – вдруг выдал Хидео.

– В смысле?

– Запер в подвале, – старик довольно усмехнулся. – Ночью он восстал. Сейчас стукается головой в дверь и мычит.

Стало малость не по себе.

– Подвал хорошо заперт?

– Обижаешь.

Шарю глазами по комнате в поисках одежды.

– Шкаф, – дед поднялся и бросил уже через плечо, направляясь к двери: – Вторая полка снизу.

В туалет хочется всё сильнее.

Я не стал разбираться с вещами, разложенными по полочкам. Быстро натянул шорты, схватил сменное белье и помчался вниз, к санузлу. Заперся внутри, с наслаждением отлил, помылся под горячей водой и окончательно поверил в торжество добра над темными началами.

Пожрать бы чего…

Хидео поджидает меня за крепким дубовым столом. Я вижу тарелки, наполненные чем-то вроде каши, керамические кружки, над которыми поднимается пар и… мясо. Настоящие стейки, выложенные на плоском квадратном блюде. Откуда здесь всё это?

– На охоту сходил, – дед словно мои мысли читает. – А перловку хозяева в шкафах держали. Там этого добра навалом.

В комнате витает восхитительный аромат.

Присаживаюсь на лавку.

– Ешь, – улыбается дед. – Я давно приготовил, но ты спишь не по-детски. Пришлось в микроволновке разогревать.

– Тут и микроволновка есть?

Хидео кивком указал на кухонную зону.

Микроволновка обнаружилась там, где и положено. В нише, встроенной в верхний ряд шкафчиков. На электронном табло горят зеленые цифры: 11.45. Вот и время узнали.

– Дед, что это за цифры у меня в голове?

Хидео так и замер с ложкой, поднесенной ко рту.

– Цифры?

– Ну, про получение рангов и развитие уровней.

В юношеские годы, когда у меня появился приличный комп, я сидел на разных компьютерных играх. И эта хрень здорово напоминает то, что я видел на экране. Вот только я переродился в реальном мире, а не виртуальном.

– Когда ты видел эти цифры? – уточнил старик.

– Вчера. Или сегодня. Точно не знаю, я же отрубился.

– И? – Хидео не на шутку встревожился. – Что там?

– Я же говорю – Уровни, ранги. Типа, внимание, получен ранг «ведун», прокачался «стальной голос»… А у тебя что, не так?

Старик отрицательно качает головой:

– Не так.

– Да ну.

– Вот тебе и ну. Цифры, как ты изволил выразиться, это нейроинтерфейс. Прямая связь с Системой Лаборатории. На Земле лишь несколько десятков человек способны увидеть то, что видишь ты.

– Это хорошо или плохо?

– Как тебе сказать, внук… В тебе прорезалось нечто… серьезное. Во-первых, Верские – силовики, а не погонщики. Во-вторых, обладатели Дара управляют магическими техниками на интуитивном уровне. Захотел что-то сделать – делаешь. В-третьих, я начинаю понимать, почему у нашего рода возникли проблемы.

– И почему?

– Нейроинтерфейсы на дороге не валяются. Прямой доступ к Системе, как я уже сказал, получают единицы. Никто не знает, зачем это нужно. Зато все знают, что возможности таких людей выходят за грани разумного. И да, на вас охотятся.

– Кто?

– Регуляторы.

– Кто такие регуляторы?

– Спецслужба Лаборатории.

Опять эта Лаборатория. Надо выяснить о ней побольше. Найдется свободная минутка – пороюсь в воспоминаниях носителя.

– Хочешь сказать, регуляторы вырезали мою семью? И пытались задержать меня в Умгарде?

– Нет, – Хидео покачал головой. – Регуляторы выбираются из Лаборатории в крайних случаях. У тех, кто контролирует пси-излучение, хватает слуг. Лояльные кланы, наемники.

– Лаборатория управляет миром?

– Нет. Хотя многие так думают. Это теория заговора, знаешь ли, – дед кряхтит и снова принимается за еду. – Остынет, не забывай есть.

Послушно уплетаю кашу.

Запиваю ароматным травяным чаем. И не забываю брать куски мяса из тарелки в центре стола. Настроение заметно улучшается, но количество вопросов растет.

– За Лабораторию идет непрерывное сражение, – поясняет Хидео. – Самые могущественные кланы планеты хотят получить доступ к генератору пси-энергии. Те, кто запустил эту штуку, имеют собственные планы. Как-то так.

– А при чем здесь Система? – не унимаюсь я.

– Одаренные не любят говорить о Системе, – признается дед. – Бояре предпочитают рассуждать о своей избранности. Дескать, появились зомби, и природа выработала естественное противоядие. Способ защиты. Наделила Даром основателей старейших родов и возложила на них миссию защищать людей. Вот только я не верю в это дерьмо, внук. Природа – абстракция. Набор биоценозов. И не может эта абстракция возложить миссию на некую группу людей. В Лаборатории работает нечто неизвестное, и оно контролируется Системой.

– Что такое Система?

Дед пожимает плечами:

– Искусственный разум. Набор программ. Инопланетный модуль. Никто толком не знает. Система распределяет пси-излучение и оказывает определенное влияние на людей с нейроинтерфейсами. Не спрашивай, что такое эти интерфейсы. Те, кому положено, с ними рождаются. Наследие предков.

– Выходит, Система предусмотрела наше рождение, – я подцепил вилкой очередной кусок мяса. По вкусу напоминает крольчатину, но где в лесу отыскать кролика? Вероятно, старик завалил зайца. – Мы – часть функционала Лаборатории. Тогда зачем нас уничтожать?

– Я не говорил про уничтожение, – дед сделал глоток из кружки.

– Тогда что?

– На вас охотятся. Тех, кого регуляторы нашли, больше никто не видел. Я не знаю, что с ними случилось. Есть предположение, что интеры присоединяются к хозяевам Лаборатории.

Что ж, в этом есть крупица здравого смысла.

Интеры.

Вот как нас называют.

Я пытаюсь вспомнить всё, что знаю об истории этого мира. Неспешно доедаю перловку, а в памяти всплывают даты и события. Вроде бы, альтернативная реальность. По местному летосчислению сейчас 114-й год мертвой эпохи. Что примерно соответствует 22 веку в моем мире. Случился зомби-апокалипсис, мертвецы начали восставать и поедать живых. Или инициировать – кому как «повезет». Одновременно с этим появились люди, наделенные Даром. Те, кто научился преобразовывать пси-излучение в магические техники. Всё это как-то связано с таинственной Лабораторией, за господство над которой сражаются ведущие кланы волшебников. Никто не знает, где находится Лаборатория, и что она в себе таит. Известно, что пси-излучение исходит из единого центра, изменяет ментальные характеристики одаренных и поднимает мертвецов, превращая их в зомби. Гипотетически излучение можно отключить, вернув планету в исходное состояние. Или усилить себя, изменив полярность.

Государства рухнули.

Есть полисы, управляемые кланами волшебников, и Мертвые Территории, именуемые Пустошью. Феодализм с крепостными, вольными людьми и аристократами. Борьба за караванные пути и водные артерии. Упадок цивилизации. Почти нет действующих железных дорог, авиация отсутствует. Чудом сохранившиеся автомобили, адаптированные под бездорожье и постоянно ремонтируемые магами. Роды, сила крови, от которой зависит накопление псионов. Зомби модернизируются и управляются погонщиками, превращаясь в мощное оружие.

Аристократы называют себя боярами.

Для меня это странно. В этой реальности Советский Союз известен – как и на моей планете, красная империя распалась в 1991 году. Тогда откуда эти бояре и прочая дореволюционная муть? Ладно, принимаем, что есть.

Погонщиками хитрое колдунство не ограничивается.

Есть и другие классы.

Врачеватели вытеснили классическую медицину, причем их искусство впечатляет в большей степени, чем то, что я видел в минских поликлиниках. Эти ребята творят подлинные чудеса. И чем больше поколений предков целителя были наделены Даром, тем фантастичнее выглядят его возможности.

Трансформаторы переделывают вещи. Преобразуют одни предметы в другие. Могут сделать деревянную вещь металлической. Эти ребята – основа клановой экономики.

Силовики – бойцы. Они развивают атакующие техники, прокачивают себя духовно и физически, учатся владеть разными видами оружия. Нередко оружие модернизировано трансформаторами и наделено магическими свойствами. Говорят, при всей мощи силовиков, им не сравниться в бою с регуляторами.

Визоры – пожалуй, самый интересный класс. Эти одаренные умеют видеть фрагменты реальности на больших расстояниях. За тысячи и тысячи километров. Например, визору показывают фотографию человека, которого нужно отыскать. Маг настраивается, входит в некое подобие транса и видит искомую личность «в режиме онлайн». Несложно догадаться, что визоров используют в качестве ищеек и разведчиков, они просто незаменимы в межклановых стычках.

Когда же реал свернул с проторенной дороги?

Подозреваю, что точка бифуркации относится к 2030 году. Именно тогда наступил зомби-апокалипсис. Злые языки обвиняют во всех смертных грехах Билла Гейтса, который решил срубить бабла на прививках от коронавируса. По другой версии, более правдоподобной, ученые из США, на протяжении долгих десятилетий занимавшиеся оккультными и паранормальными исследованиями, построили Лабораторию.

Здесь возникает куча вопросов.

Если предположить, что Лаборатория является военным проектом, разновидностью биологического оружия, то как во всю эту схему вписываются одаренные? И почему зомби разгуливают по территории бывших штатов, а сама сверхдержава перестала существовать?

Доминирует версия, что проект вышел из-под контроля.

Якобы «пиндосы» собирались направить излучатель в сторону России и Китая, но сбились настройки и случилось то, что мы видим. Либо настройки сбились неслучайно – к этому приложили руку хакеры. А еще говорят, что США вообще не виноваты, а Лаборатория спрятана в Антарктиде. К строительству этого объекта, как вы понимаете, причастно тайное правительство Земли. Иллюминаты какие-нибудь. А, может, рептилоиды.

Сплошные теории заговора.

И жалкие крохи здравого смысла.

Так или иначе, зомби-апокалипсис – свершившийся исторический факт. Правительства забыты, мир погрузился в анархию. Люди попрятались по полисам. Нынче отсутствуют госграницы, от былых государств остались разве что мифы и легенды. Одаренные превратились в новых аристократов, основали роды, стали объединяться в кланы. Люди без сверхспособностей разделились на вольных и крепостных. Лаборатория обрела статус мистического сокровища, которым все хотят обладать. По сути, вы можете сделать так, чтобы пси-излучение распространялось лишь в определенной местности. Это лишит магической силы ваших конкурентов. Абсолютная власть, эксклюзивное право на волшебство. Теперь в каждом клане есть разведывательный спецотдел, занимающийся исключительно поиском Лаборатории.

Интересная вырисовывается картина.

Излучатель можно отключить – тогда мы решим проблему зомби. В то же время исчезнут одаренные. Поэтому никто ничего отключать не планирует. Лидеры кланов готовы мириться с ходячими на подвластных территориях, только бы не лишиться Дара и похоронить врагов.

– Я – интер?

Вопрос прямой, как нефритовый жезл Черного Властелина.

Хидео осторожен в суждениях.

– Если ты видишь то, что видишь… Получается, тебя можно назвать интером.

– Дед, давай начистоту. Эти мародеры… с чего вдруг они заявились на хутор вслед за нами? Такое ощущение, что нас выслеживали.

– Ты прав, – нехотя признал старик. – Я думаю, что этот отряд привел визор.

– Кто вырезал нашу семью?

– Не знаю.

– Уверен?

Мы возвращаемся к разговору, который Платон затевал неоднократно. Всякий раз дед отмалчивался, перескакивал на другие темы или придумывал бессмысленную работу, которой нужно заняться вот прям сейчас.

Что-то изменилось.

– Понимаешь, Платон, визоры – редкий класс. Они нарасхват. Далеко не всякий боярский род имеет своего визора. По всему выходит, что за нами охотится влиятельный клан.

– А что с регуляторами?

– У них свои методы.

– Они используют визоров?

– Никто не знает, как работают регуляторы, – отрезал дед. – И, поверь, лучше тебе с ними не сталкиваться.

– Ты предлагаешь бегать всю жизнь? Год прошел, а от нас всё никак не отстанут.

– Мы не готовы бросить вызов клану, – проворчал дед. – Какие у тебя решения? Чтобы основать свой род, нужна жена. В идеале – несколько. Чтобы наделать толпу наследников. В каждом из потомков требуется пробудить и развить Дар. Я говорю о браках по расчету, Платон. Простолюдинки не годятся, только боярские дочери. Иначе твоим отпрыскам силы крови не видать. Это годы и десятилетия планомерного развития. Как думаешь, велики шансы выжить и продвинуться в этом направлении?

Угрюмо молчу.

– Кроме того, – добивают меня аргументом, – кто пойдет за боярича, преследуемого могущественным кланом? Вероятность того, что потомство уцелеет, ничтожна. Я уж молчу про твои финансовые возможности. Ты не можешь претендовать на родовые земли и прочее имущество – оно захвачено победителем. Точнее, будет захвачено после твоей смерти.

– Я могу предъявить права.

– Можешь. Для этого надо ехать в Визбург. Там нас и убьют.

Тупик.

– Ладно, – дед с кряхтеньем поднялся, собрал грязную посуду и отнес в мойку. – Давай посмотрим на твоего красавца.

– Ты о чем?

– О ком, – поправил Хидео и вернулся к столу. – Восставший.

Мы оба посмотрели в сторону подсобки.

Глава 4. Адский план

Вслушиваюсь в мычание и скребущие звуки.

Мертвец чует мой запах.

Зомби выпадают из спячки, когда их примитивный мозг осознает, что рядом добыча. Медлительность уходит, и мертвяк становится реально опасным.

Поэтому в моей правой руке мачете.

– Давай, – подбадривает Хидео.

Старик – в паре метров от меня. Держит в левой руке ножны с мечом. Для подстраховки. Так что мне, пожалуй, ничего не угрожает.

Отодвигаю щеколду и делаю два шага назад.

Дверь резко распахивается, чуть не слетев с петель. Из темноты подвала на меня прет бородач, которого мой цепной фермер завалил первым. Тот, что был вооружен арбалетом.

Я уже готов к любым сюжетным поворотам.

– ЗАМРИ.

По телу прокатилась знакомая ледяная волна, кончики пальцев стало покалывать электрическими разрядами. Металлический голос окреп, в нем прибавилось уверенности.

Ходячий подчинился.

Нет, я знал, что так произойдет, но легкий мандраж держал меня в тонусе. Всё время, пока я стоял перед деревянной дверью, за которой тусовался восставший. Отдавать приказы живым мертвецам – с таким опытом я в прежней жизни не сталкивался.

– У тебя опять получилось, – прошептал дед.

Ладно.

Надо прокачиваться.

– Отправляйся вон в тот угол, – показываю рукой в область входной двери.

Зомби послушно протопал мимо меня и уткнулся лбом в стену.

– Развернись и замри, – сказал я.

Мертвяк неуклюже выполнил команду.

Хидео приблизился к ходячему. Заглянул монстру в глаза, постоял немного, наслаждаясь нулевой реакцией. Ткнул бородатого мародера в плечо. Похлопал по щеке.

– Шикарно, – выдал свой вердикт шинкователь. – Я и раньше подобное видел. Близко к погонщикам не подходил, но чтобы вот так… Он же меня не воспринимает.

– Похоже на то, – согласился я.

Мне вот интересно, что будет, если закончится пси-энергия. Не похоже, что мне нужна магия для поддержки своего влияния. Я просто отдаю приказы, покойник их исполняет. Наверное, он будет стоять в такой позе до бесконечности, если не отменить старое распоряжение.

– Дед, – позвал я.

Хидео отвлекся от созерцания ходячего.

– Ага.

– А как погонщики развиваются? Я видел одного мужика в Умгарде, за ним ходила парочка… вот этих. Мне показалось, что они двигались в пассивном режиме. И они совсем не смахивали на обычных зомби. Вставки разные, броня… Ну, ты меня понимаешь. И этот мужик, он им вообще ничего не говорил.

– Ты видел манипулятора, Платон, – дед повернулся спиной к зомби и пошел заваривать новую порцию чая. Ножны с мечом Хидео прислонил к стене. Так, чтобы быстро дотянуться. – Это продвинутый ранг. Манипуляторы укрепляют своих мертвяков артефактами и тренируют. А еще они умеют отдавать мыслеприказы, «стальной голос» им вообще не нужен. Плюс пассивки.

– А как можно натренировать зомби?

– Ну, они обучаемы, как я слышал. В режиме повторения. Погонщик врубает пассивку, при которой зомбари копируют его движения. И запоминают. Там у них куча всяких примочек.

Пассивка.

Это еще что за хрень?

Память Верского подсказывает, что речь идет о пассивных аурах. Магический ореол, влияющий на реальность в пределах досягаемости одаренного.

– Мне кажется, зомби – не очень крутое оружие, – заметил я, скептически осмотрев бородача. Шея мертвяка с одной стороны разорвана, как и щека. Местами появилась черная спекшаяся корка. Жутковатое зрелище. – Сам посуди. Они медленные. Без приказа не атакуют. Клинками, луками и арбалетами не владеют. Магии нет. Опытный силовик враз постелит отряд таких недоносков.

– Спешишь с выводами, – буркнул дед, громыхая чайником. Индукционная панель, насколько я понял, оказалась индукционной панелью. Вот вам и отсутствие цивилизации. – Я видел продвинутых зомбарей в бою. Страшное зрелище. Быстрые, мощные, хорошо защищены, укреплены пассивками… Противники, которых почти невозможно убить.

– Шутишь.

– Нет.

Сегодня мне легче.

Примитивные команды не отнимают слишком много энергии, но это не показатель. Я должен быть в форме, если нас атакуют повторно. А ведь атакуют. Визор продолжает наблюдать за домом, я не чувствую себя в безопасности. И этот момент мы со стариком должны обсудить. Но сперва я хочу разобраться с системой прокачки.

Блин, начал мыслить игровыми терминами.

– Как развить чакру, дед? И все эти гребаные каналы?

Хидео насыпал в заврник немного травы из цилиндрической жестянки.

– Руководи этим дегенератом. Расходуй пси. Будешь продвигаться по разным направлениям. Нужна атака? Пусть грызет полено или избивает сосну. Не важно, что делает мертвяк. Пропускная способность каналов возрастает, если по ним циркулирует энергия. Чакра тоже усиливается. Ёмкость, раз за разом наполняясь после медитации, увеличивает свой объем. Это называется магической выносливостью.

Я подошел к окну и задумчиво посмотрел во двор.

Старик хорошо прибрался после недавней стычки. Ни следов крови, ни трупов, ни еще чего-нибудь мерзкого. Исчезли болты и стрелы, торчащие из стен. Характерных пятен на полу я тоже не заметил. Чистенько, уютненько. Вот уж мне эти люди старой закалки. Пример для подражания.

Бревенчатая стена, за ней – лес.

Суровая русская действительность.

Интересно, почему меня не перебросили к несчастным пиндосам? Как вариант, Бешеный Енотик догадывается, что Лаборатория затаилась на нашем континенте. В противном случае миссия не имеет смысла. Я просто не смогу перебраться на другой материк.

Уверенности, что зомби сумеют меня защитить, нет. Мои странные наниматели полагают, что их Дар – это супероружие, обеспечивающее моё превосходство. Возможно, так оно и есть. Просто я чего-то не понимаю. Истина откроется за новыми горизонтами прокачки.

А стоит ли доверять только мертвецам?

Надо бы взять у Хидео несколько уроков по самообороне. А еще лучше – заняться ежедневными тренировками с мачете. Да и рукопашку подтянуть, а то воспоминания из школьной жизни моего носителя… прямо скажем, не радужные.

И тут мой разум зацепился за одну вещь.

– Слушай, дед. Если мертвяки обучаются, копируя мои движения… то я ведь не могу быть полным нолем в боёвке? Мне надо освоить воинское искусство?

– Удивительно, что ты до этого допер.

В голосе старика прозвучал нескрываемый сарказм.

– А как мне добраться до своих навыков?

– Чайку попей для начала, – Хидео показался мне чрезмерно благодушным. Не к добру. – Всё расскажу. А, может, и покажу.

Мы вновь сидим за столом.

Я вот прожил всю жизнь на чайных пакетиках и не догадывался, что отвар из лесных трав, растущих в средней полосе, бывает настолько вкусным.

– Я немного медку добавил, – подмигнул мне старик. – Запасливые были ребята. Ну, хозяева этого дома.

Зажмуриваюсь от удовольствия.

– Древо навыков каждый видит по-своему, – неожиданно выдал Хидео. – У кого – реальное дерево. У кого – спираль. Я знаю бойцов, видевших кристаллическую решетку… Вряд ли ты поймешь.

Ну-ну.

– Так вот, – мой наставник поставил кружку на дощатую столешницу, – открывается эта штука во время продвинутой медитации. Глубокое, так сказать, погружение. Влиять на древо ты не можешь – всё откроется в назначенный час. Просто будешь иметь представление о своих возможностях. Впрочем, это касается простых одаренных. Я слышал, что интеры получают от Системы очки развития, которые могут распределять по уровням. Правда или нет – без понятия.

– Научишь глубокому погружению?

– Научить – научу. Вопрос в том, сколько недель и месяцев ты потратишь, прежде чем сумеешь освоить этот фокус.

Чего-то подобного я и ожидал.

А теперь – вопрос дня.

– Дед…

– Не стесняйся.

– Мародеры напали на наш дом, потому что их привел визор. Что ж получается? Те, кто на нас охотятся, постоянно видят, где мы? Значит, сюда придут другие. Как скоро?

– Это не вопрос, – вздохнул Хидео, – А целая пачка вопросов.

– Суть ты понял.

– Правильно беспокоишься. Думаю, тебя разыскивают по фотографии. Или по предмету, который принадлежал тебе раньше. И сейчас они знают, где мы живем.

– Ты не боишься?

– В разумных пределах. Пойми одну вещь. Рядом с нами пролегает железнодорожное полотно. Действующее. Я сверился с картой. Этот маршрут контролируется одним из северо-западных кланов. Тут проезжают водородные локомотивы купцов, но чужих, не наших. А еще – дрезины мародеров. Через Визбург и Умгард дорога не проходит. Ты представляешь, какие усилия нужно приложить, чтобы завербовать новый отряд головорезов? Готовых сунуться в дикие, неизведанные земли? Допустим, их найдут. Логистика хреновая. Честно говоря, я не ожидал нападения и в этот раз.

– Факты – упрямая вещь.

– Согласен.

– Будем исходить из худшего.

Дед посмотрел на меня уважительно.

– Тогда предположим, Платон, что убийцы выдвинулись из славянского полиса сегодня утром. Они потратят несколько суток на путешествие к ближайшей станции северян. А там еще надо договориться – абы кого на поезда не пускают. У нас есть пять, а то и шесть дней до следующей стычки.

Я вспомнил, что одаренные в этой реальности не владеют навыками быстрого перемещения. Телепортацией, например. И магических порталов здесь нет. Расстояния вновь стали громадными. Это ограничение не обойти даже крутым волшебникам.

– А дрезины? – делаю глоток из кружки.

– Тут всё печально, – усмехнулся старик. – Во-первых, дрезины медленные. Это же ручная механика, тележки с электродвигателями давно накрылись. Так что бойцы неделями будут сюда пилить. Им нужно спать, есть и уклоняться от встречи с разъездными патрулями. Мародеров, знаешь ли, не жалуют. Кланы предпочитают от них избавляться.

– А охотники не могут выдвинуться… на внедорожниках?

Хидео нахмурился.

– Есть такой вариант. Я его со счетов не сбрасываю. Но, опять же, Визбург – в четырех сутках езды по прямой. А местность пересеченная, так что умножай вдвое. Если не втрое. Мосты разрушены, приличных дорог не осталось. Да еще мертвяки повсюду. Задача сложная.

– И какой у нас план?

– Я бы хотел остаться, но еще думаю. У этого хутора есть тьма преимуществ. А нападения в ближайшие дни ждать не стоит.

– Считаешь, мы отобьемся?

– Не уверен. Поэтому и размышляю. Что ты вообще знаешь о визорах?

– Почти ничего. Мы проходили классификацию одаренных, но не останавливались на отдельных направлениях.

– Ладно, я понял. Так вот, Платон, не такие уж они и всевидящие, как многие думают. Визор тратит дни, а то и недели, чтобы выследить человека. Допустим, он вычислил координаты объекта, как в нашем случае. Полагаешь, это приговор? Видеокамера, направленная на тебя круглосуточно? Вовсе нет. Визора можно обмануть. Показать ему не то, что он хочет.

– Это как? – заинтересовался я.

– Есть способы, – уклончиво ответил Хидео. – Например, выходишь в лес, ставишь палатку и живешь там пару недель. Лес везде одинаков. Привязок нет, локацию не определить. Визор не сможет прислать отряд неизвестно куда. А еще имеются артефакты, искажающие реальность там, где ты живешь.

Артефакты.

Мне всё более-менее ясно с мертвецами и пси-излучением, но откуда взялись артефакты? И что они собой представляют? Платон знает об этом не так уж много – лишь вводный курс школьной программы. Артефакты разбросаны по всей Земле и выглядят по-разному. Иногда эти штуки прикидываются обычными вещами – часами, компасом, медальоном, ключом от квартиры. Иногда речь идет о камне с некой микросхемой внутри. Или о кусочке полированного стекла. Или о металлическом цилиндрике с гравировкой на неведомом языке. Визоры и трансформаторы развивают в себе склонность к обнаружению артефактов. Есть и обычные сталкеры, которые колесят по материку, исследуют заброшенные городки, военные части и прочее наследие предтеч.

Да, забыл сказать.

Предтечами называют людей, живших до 2030 года. То есть, до мертвой эпохи. Людей, строивших заводы и фабрики, собиравших компьютеры и автомобили. Мир, к которому я привык, здесь превратился в легенду, миф.

Рано или поздно артефакты оказываются в маголавках. Некое подобие антикварных магазинов, только с магическим уклоном. Торговцы-магики либо скупают всю эту хрень у сталкеров, либо снаряжают собственные экспедиции.

Вы спросите, откуда взялись артефакты?

Никто не знает.

Гипотезы, конечно, выдвигаются. Есть мнение, что Система, внедрившая интерфейсы в первых интеров, попутно разбросала артефакты по планете. С непонятной и далеко идущей целью. Также есть версия, что пси-излучение – вовсе не то, чем кажется. Грубо говоря, оно воздействует не только на людей, но и на вещи. Таким образом, артефакты зарождаются самостоятельно, под влиянием Лаборатории. В пользу этой версии говорят многочисленные находки предметов, которые владельцы оставили в прежнем жилье, а, вернувшись через пару десятилетий, поняли, что характеристики изделий поменялись.

В учебниках описан такой случай.

Некто Третьяковский покинул свой хутор в раннем детстве, перебрался вместе с родителями в Ебург и прожил там добрых тридцать лет. Потом чувак решил съездить на историческую родину. Ресурсов у него было достаточно, так что наш герой собрал отряд наемников, вооружился до зубов и на переделанных внедорожниках двинулся в путь через Пустошь. Ему удалось достичь своего дома без приключений. К сожалению, хутор произвел на паломника удручающее впечатление. Крыша дома провалилась, крыльцо сгнило, сквозь оконные проемы проросли молодые деревья. Зато внутри Третьяковский отыскал детскую комнату, а в ней – крохотную машинку. Раньше машинка была деревянной, но материал изменился. Странник увидел металлическое изделие, не поддающееся ни одному инструменту, включая алмазные резаки. Ношение машинки в кармане позволяло увеличить пропускную способность чакры, не спать по две-три ночи кряду без особых последствий и чувствовать опасность на расстоянии в десятки километров.

Позже выяснилось, что артефакты можно сочетать между собой. Появились мастера-сборщики, научившиеся конструировать оружие и защитную амуницию на основе разработанных магических схем. Возникла целая наука – артефакторика. Адепты этой дисциплины собирали и классифицировали магическую атрибутику, тестировали сочетания, усиливали одни предметы другими.

Особое место тут занимают погонщики.

Волшебники моего класса научились вживлять артефакты в ходячих, превращая мертвецов в совершенные орудия убийства. Во всем этом мне еще предстоит разобраться.

– И где нам раздобыть артефакт? – спросил я.

– В Передвижной Лавке Дядюшки Римуса, – улыбнулся Хидео. – Лучшего торговца в здешних землях не сыскать.

– Передвижная Лавка, – задумчиво повторил я.

– Ну, он ездит по Пустоши и время от времени разворачивает магазинчик на железнодорожных станциях или в караванных лагерях. Там, где проезжают платежеспособные клиенты.

– И ты знаешь график движения этой Лавки?

– Так сложилось, что знаю, – лыбится Хидео. – Отсюда вытекает наш нехитрый план. Живем здесь три-четыре дня, сваливаем в лес с палатками, топаем к Центральноевропейскому Караванному Пути, ищем Дядюшку Римуса. И получаем то, что мне нужно. Затем врубаем артефакт на полную катушку и сбрасываем хвост. Дальше – свобода. Прокачиваем твой Дар, планируем возрождение рода.

– Думаю, есть подвох.

– Их два. Во-первых, у меня нет наличности.

– Здорово.

– Однако, – Хидео делает глоток из кружки, – Дядюшка Римус у меня в долгу. Поэтому я намерен выбить артефакт бесплатно.

– Выбить?

– Не думаю, что он захочет расставаться с этой игрушкой.

– Ты говоришь об ограблении, – догадался я.

– Громкие слова, – дед поморщился. – Я бы назвал это взысканием долгов.

– А что во-вторых? – память у меня хорошая.

– Визор легко обнаружит нас на караванной стоянке.

Куда ни кинь…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.