Мария Виргинская
Тюрьма человека. Стены

(пьеса в 2-х актах)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

ЕРОФЕЙ.

ГРЕК.

ВОР.

КОМЕНДАНТ тюрьмы.

ТИХОН, тюремный воспитатель.

ЭСТРЕЛЬЯ.

ЭСПЕРАНСА.

АКТ ПЕРВЫЙ.

(Кабинет Коменданта. Комендант, мужчина лет сорока, в дорогом элегантном костюме, сидит за письменным столом, заваленным папками, перед ним стакан чая и вазочка с конфетами. Напротив Коменданта на стуле робко жмется Ерофей. Возле двери расположился в небрежной позе Тихон, могучий детина в «пятнашке», с погонами капитана).

КОМЕНДАТН: Ну, вот, Ероша, и твоя очередь подошла… Хочешь конфетку?

ЕРОФЕЙ: Моя очередь?..

КОМЕНДАНТ: Да ты бери, бери, подсласти информацию… Вчера вечером тебя судили. Обвинителем выступал сам господин Президент – не лично, конечно, через главного прокурора, но все равно это большая честь…

ЕРОФЕЙ: А где был я?

КОМЕНДАНТ: Здесь.

ЕРОФЕЙ: А почему?..

КОМЕНДАНТ: Мы решили не волновать тебя лишний раз. Тем паче, что адвокат со своей ролью справился блестяще.

ЕРОФЕЙ: Меня оправдали?..

КОМЕНДАНТ: Господь с тобой! Адвокат сумел добиться смертного приговора.

ЕРОФЕЙ: Да?..

КОМЕНДАНТ: В твоем положении это самое гуманное решение, Ерофей… Тихон Сергеич, сделай нам по чашечке кофе!.. Ты сам подумай: на рудники тебя отправить? Ты там и недели не протянешь! Медленная страшная смерть – вот что значит для тебя отбывание срока в специально отведенных местах. Держать здесь пожизненно? И того довольно, что мы тебя десять лет поили-кормили…

ЕРОФЕЙ: Десять лет?!

КОМЕНДАНТ: А ты думал! Конечно, тюрьма у нас образцовая, новейшего типа, недаром и называется – «Тюрьма Человека», здесь для тебя десять лет, как один день пролетели, но больший срок пребывания в этих стенах сметой не предусматривается! Увы!

ЕРОФЕЙ: Десять лет…

КОМЕНДАНТ: Вот копия приговора. Хочешь ознакомиться?

ЕРОФЕЙ: Нет, нет, я вам верю на слово.

КОМЕНДАНТ: Может быть, сигарету? Бери, бери, не стесняйся, сегодня твой день, сегодня тебе все можно.

ЕРОФЕЙ: Все?

КОМЕНДАНТ: В пределах разумного.

ЕРОФЕЙ: И когда меня?..

КОМЕНДАНТ: Как обычно.

ТИХОН: (входит с чашками кофе) Да ты не дрейфь, это быстро. Глазом не успеешь моргнуть!

КОМЕНДАНТ: Мы позаботимся о том, чтобы смерть наступила быстро и безболезненно. Тихон Сергеич, размешай Ерофею сахар… Я ведь и сам огорчен! Привыкаешь к людям. У тебя не было ко мне никаких претензий, ведь так?

ЕРОФЕЙ: Все было хорошо…

КОМЕНДАНТ: Бог свидетель, я заботился о вас по-отечески! Не по инструкции, хотя и она обязывает нас бережно относиться к пациентам…клиентам…

ТИХОН: Контингенту.

КОМЕНДАНТ: Я к вам относился, как к соседям! Сокамерникам! Ведь большая часть моей жизни проходит здесь, в этих стенах! Того и гляди, забуду, как жена выглядит! (просмеявшись) Жизнь, Ероша, штука непредсказуемая! Сегодня ты сидишь, а завтра, не дай Бог… Чур меня, чур!

ТИХОН: Типун вам на язык!

ЕРОФЕЙ: Товарищ комендант!.. Вы не могли бы сказать?.. За что меня?

КОМЕНДАНТ: За государственную измену.

ЕРОФЕЙ: Это я понимаю, а все-таки?.. Что я такого сделал?

ТИХОН: А ты не знаешь?

ЕРОФЕЙ: Я забыл.

КОМЕНДАНТ: М-да… Вас у меня много, всего про всех не упомнишь… (листает дело) Ага! Ты издал сборник стихов!

ЕРОФЕЙ: Сборник – чего?!

КОМЕНДАНТ: Стихов.

ЕРОФЕЙ: Я?!

ТИХОН: Ну, не я же!

ЕРОФЕЙ: Вы, наверное, перепутали…

КОМЕНДАНТ: Нет, Ероша, увы. Это случилось как раз перед тем, как господин Президент взял власть. Ты тогда учился в университете…

ЕРОФЕЙ: Боже мой!..

КОМЕНДАНТ: На факультете права…

ЕРОФЕЙ: А что это такое?

КОМЕНДАНТ: Что именно?

ЕРОФЕЙ: Право.

КОМЕНДАНТ: Ну, это… Как бы тебе доходчиво объяснить…Тихон Сергеич!

ТИХОН: Я-то откуда знаю?

КОМЕНДАНТ: Я посмотрю в словаре и скажу тебе. Передам через товарища воспитателя. (кивает на Тихона) Но взяли тебя не за учебу, а за стихи. Вспомни! Маленькая такая книжечка в бумажной обложке!

ЕРОФЕЙ: Можно мне ее посмотреть?

КОМЕНДАНТ: Ты пей кофе, остынет… Сейчас поищем.

Должна же она быть в деле!

ТИХОН: Не обязательно.

ЕРОФЕЙ: А сколько мне тогда было лет?

КОМЕНДАТ: (листает дело) Не знаю, не знаю…

ТИХОН: Возьми да посчитай. Сейчас тебе сколько?

ЕРОФЕЙ: Я только хотел спросить…

ТИХОН: Я ж этой весной покупал тебе торт на день рожденья! Лично ходил за стены, в кондитерскую!

ЕРОФЕЙ: Торт был со свечками?

ТИХОН: С розами. И с мармеладками разноцветными.

КОМЕНДАНТ: Что-то не вижу… Ага! Книжка к делу не приобщалась, так как была уничтожена по личному распоряжению Президента!

ТИХОН: Видно, крепко ты обидел гаранта!

КОМЕНДАНТ: А от роду тебе… Двадцать девять лет. Тогда, значит, было… Ну?

(Ерофей молчит)

ТИХОН: Девятнадцать!

ЕРОФЕЙ: Странно…

КОМЕНДАНТ: (Тихону) Я знаю, что ты владеешь арифметическими приемами, но мне хотелось, чтобы он сам…

ЕРОФЕЙ: А я думал, я старый!

ТИХОН: Теперь это без разницы!

КОМЕНДАНТ: Ты меня извини, Ерофей, время! Поджимает! Твое последнее желание?

ЕРОФЕЙ: Мое?

ТИХОН: Не мое же!

КОМЕНДАНТ: Такова добрая традиция нашей тюрьмы. «Тюрьмы Человека»! Кое-кто находит ее старомодной, сентиментальной, но я иного мнения! Итак?

ТИХОН: Говори, чего ты хочешь!

ЕРОФЕЙ: А что можно?

ТИХОН: Ну, напиться, например! Обед заказать из ресторана! Хромой Таджик, помню, захотел напоследок в море поплавать, так мы его свозили на пляж. А бабенка одна платье модное захотела…

КОМЕНДАНТ: Кстати, если ты хочешь женщину…

ЕРОФЕЙ: Нет, нет! Не хочу!

КОМЕНДАНТ: Ты можешь попросить о свидании с родственниками…

ЕРОФЕЙ: А у меня кто-то есть?

КОМЕНДАНТ: Сейчас посмотрим… Увы, Ерофей. Но у тебя была девушка. Возможно, она жива.

ЕРОФЕЙ: Девушка?!

КОМЕНТАНД: Эстрелья. Или Эсперанса. Ты тут что-то хитрил, имена какие-то называл… Не наши! Или у тебя было две девушки?

ТИХОН: Обе – иностранки!

(Ерофей глупо хихикает)

ТИХОН: А что? Девятнадцать лет! Могло быть две! Запросто!

(Ерофей разражается истерическим смехом )

ТИХОН: Ты ж тогда не был такой плюгавый! Ты был парень что надо! (показывает фотографию из дела) Во!

КОМЕНДАНТ: Время, время, товарищи!

ЕРОФЕЙ: (тянет руку за фотографией) Можно, я посмотрю?

ТИХОН: Да хорош ты был, это я тебе говорю! А смотреть-только расстраиваться!

ЕРОФЕЙ: Но я хочу, я хочу, мне надо! Мне надо о себе знать!

ТИХОН: Во дурной! Тебе надраться надо, чтоб лыка не вязать. И не заметишь, как на тот свет перепрыгнешь!

ЕРОФЕЙ: Пожалуйста!!

КОМЕНДАНТ: Ну, хорошо, успокойся! В порядке исключения. Можешь взять свое дело в камеру, там полистать… Читать-то не разучился?

ЕРОФЕЙ: Так. С пятого на десятое… Не могли меня – за стихи! Я, наверное, что-то страшное сделал! Жуткое! Мне надо покаяться!

КОМЕНДАНТ: А вот это – совершенно излишне. Мы избавили тебя от негативной информации, ты чист, как новорожденный младенец! Таким и предстанешь перед Создателем!

ЕРОФЕЙ: Но Он же все знает!

КОМЕНДАНТ: Тем более нет нужды исповедоваться человеку. Пусть в рясе! Тем более, что своих грехов ты не помнишь!

ЕРОФЕЙ: А они были?!

ТИХОН: А кто без греха?

КОМЕНДАНТ: Считай, мы исповедались за тебя, все твои грехи тебе отпустили! В этом и заключается одна из задач нашего учреждения! Гуманизм в действии! Действительный гуманизм! Так что не задерживай меня, Ерофей. Иди!

ЕРОФЕЙ: Я хочу взять вот это!

КОМЕНДАНТ: Семейный альбом?

ТИХОН: Да пусть!

КОМЕНДАНТ: Под твою ответственность, Тихон Сергеич. Чтоб никаких мне истерик в камере, попыток суицида. Ты понял?

ТИХОН: Так точно. Бери свой альбом, Ерошка.

КОМЕНДАНТ: Так! А последнее желание?

ТИХОН: Захоти девчонку, Ерошка! Из-под земли достану!

ЕРОФЕЙ: Не надо!

ТИХОН: Ты чего испугался? Это ж только так говорится – из-под земли! Я тебе живую приведу, самую кралю!

ЕРОФЕЙ: Зачем мне чужая женщина?

ТИХОН: Чудила! За тем, что – женщина! Твоя-то, небось, замужем давно, детей растит.

КОМЕНДАНТ: Установим. Ты не припомнишь, Ерофей, ее фамилию, адрес? Особые приметы, хотя бы?

ТИХОН: Опиши, какая она была!

ЕРОФЕЙ: Эстрелья?

КОМЕНДАНТ: Или Эсперанса.

ТИХОН: А может, через черточку, Эстрелья-Эсперанса? У латинос так сплошь и рядом! А она, судя по имени… Кто была твоя девчонка, Ерошка? Ты где ее снял?

ЕРОФЕЙ: Не помню.

ТИХОН: Путана она была. Эти любят называться поэкзотичней.

ЕРОФЕЙ: У меня не могло быть путаны.

ТИХОН: Прогресс! Что-то сообразил! Ну, не могло, так не могло! Может, ты по парку погулять хочешь? На каруселях покататься? Устроим!

ЕРОФЕЙ: Не надо

ТИХОН: Ты ж, когда в последний раз гулял в парке?

ЕРОФЕЙ: Вы меня наколете, чтоб не сбежал, и буду я, как кукла… Или облепите со всех сторон, или… Нет, не хочу.

КОМЕНДАНТ: Время, Ерофей, время! У меня еще трое освобождаемых на сегодня!

ТИХОН: Мы вас так называем. Вы ж покидаете юдоль страданий!

ЕРОФЕЙ: Я хочу прочесть мою книгу!

ТИХОН: Оно тебе надо?

ЕРОФЕЙ: Да!!

КОМЕНДАНТ: Ну, Ероша, задал ты мне задачку! Почему бы тебе?..

ЕРОФЕЙ: Я только ее хочу! Мою книгу!

ТИХОН: Тебе ж ясно сказали: уничтожена твоя книжка!

ЕРОФЕЙ: Разве она была всего одна?

КОМЕНДАНТ: Тираж уничтожен.

ЕРОФЕЙ: Весь?!

КОМЕНТАНТ: Его и было-то двадцать экземпляров. Может, где какой экземпляр и завалялся, но это сомнительно.

ЕРОФЕЙ: Найдите мне!

ТИХОН: Мы что, сыщики?

ЕРОФЕЙ: Найдите!

КОМЕНДАНТ: Хорошо, мы попробуем. Не обещаем, но попробуем.

ЕРОФЕЙ: Я так не умру! Не хочу! Я буду кричать! Я буду жаловаться!

КОМЕНДАНТ: Иди уже! Забирай свое дело…

ТИХОН: Давай пособлю!

КОМЕНДАНТ: Пособи и сразу назад! А то время крадем у наших освобождаемых!

(Ерофей и Тихон выходят. В кабинете Коменданта звонит телефон, он берет трубку: «Да! Да, ласточка, как всегда работаю!.. Ты же знаешь, что тебя я рад видеть в любое время дня и ночи, а сегодня ждать буду с особенным нетерпением! Тяжелый сегодня у меня день!»)

ТИХОН: (сопровождает Ерофея в камеру) Зря ты.

ЕРОФЕЙ: Что?

ТИХОН: Ну, кому ты пожалуешься?

ЕРОФЕЙ: Это я так… Вдруг вырвалось!

ТИХОН: И орать ты не будешь. Вкатают укол, и пойдешь, как агнец на заклание, тихо, мирно!

ЕРОФЕЙ: Я так не хочу.

ТИХОН: Так и не выеживайся.

(Ерофей и Тихон входят в камеру – комнату без окон, с электрической лампочкой в железном колпаке высоко под потолком. В камере три койки, стол, три привинченных к полу стула. В камере – Вор и Грек)

ТИХОН: Я Ерошку с приговора привел, так что вы за ним последите! (Вору) И смотри мне!..

ВОР: Что?

ТИХОН: Только тронь его, бандитская морда! Только попробуй доколупаться!

ВОР: Что ж я, не человек?

ТИХОН: А то – человек! (Ерофею, указывая на папку) Может, ну его? Может, лучше водочки?

ВОР: На троих!

ТИХОН: (Вору) Вор! Дождешься освобождения, я тебе ящик приволоку! От себя лично! На радостях! А сейчас сиди тихо! Будь вежлив и толерантен, понял?! (выходит)

(Пауза. Все трое сидят молча, глядя в пространство перед собой)

ГРЕК: На заре?..

(Ерофей кивает. Новая пауза. Ерофей пододвигает к себе папку)

ЕРОФЕЙ: Это какая буква? Эта, в серединке.

ВОР: Ты чего это приволок?

ЕРОФЕЙ: Мое дело.

ВОР: Ну, не хочешь говорить…

ЕРОФЕЙ: Я же говорю: мое дело. Вот! Тут и написано. Только я забыл, как читать.

ГРЕК: Дай-ка!.. Микулин Ерофей Денисович. Так тебя зовут. Вспомнил?

ЕРОФЕЙ: Это я помню. Я прочесть не смог.

ГРЕК: Лиха беда начало. Вот это – ка, это – эф, это –эр…

ВОР: Ну, ты даешь, Грек! Профессор в натуре!

ГРЕК: Я все время упражняюсь. Читаю лозунги, информацию на стендах…

ВОР: И че, полезная информация?

ГРЕК: Мы с вами содержимся в суперсовременной тюрьме, где соблюдены как юридические, так и нравственные законы общества. Весь персонал тюрьмы будущего, начиная от коменданта, всячески стремится облегчить наше существование в стенах воспитательно-оздоровительного учреждения.

ВОР: Ты столько прочел?!

ГРЕК: В учреждении наряду с воспитателями из числа военнослужащих трудятся квалифицированные психиатры, психотерапевты, ученые – обществоведы, богословы, специалисты различных областей знания…

ЕРОФЕЙ: Это – лэ?

ГРЕК: Эл.

ЕРОФЕЙ: Ми-ку-лэ…

ВОР: Эт не ко мне, я неграмотный. Четыре класса прошел. И то все, чему учили, из башки испарилось! Хотя расписываться – умею! А ты что с этим томом делать собрался?

ЕРОФЕЙ: Читать.

ВОР: А сумеешь?

ЕРОФЕЙ: Да. Я не все буквы забыл. Я вспомню.

ГРЕК: Вслух читай!

ВОР: На фиг! Чтоб у меня потом башка месяц трещала от этой галиматьи? Хоть бы там, что занятное было! Ни в жизнь не поверю, что такой сморчок дел наворотил!

ЕРОФЕЙ: Я был не такой! Я был – вот!

ВОР: Ну?.. Не, это не ты!

ЕРОФЕЙ: Я!

ВОР: Брось! Не твоя это фотка! Скажи, Грек!

ЕРОФЕЙ: Да ты всмотрись, всмотрись!

ГРЕК: Он это.

ВОР: Грек у нас добренький… И это, скажешь, ты?

ЕРОФЕЙ: Тут везде я!

ВОР: И это?

ЕРОФЕЙ: Ну да!

ВОР: Ты что, в детстве девкой был?! Гляди, Грек! Это ж девка! И вот!

ЕРОФЕЙ: Тогда это… У меня были сестры!

ВОР: С чего ты взял?

ЕРОФЕЙ: Вот! (вынимает бумаги из папки)

ВОР: Что – вот?!

ГРЕК: Свидетельства о смерти Микулиной Дарьи Денисовны и Дашко Прасковьи Денисовны. Твоя старшая сестра была замужем.

ВОР: Это вот у него были сестры, у этого! (тычет в фото) А ты…

ЕРОФЕЙ: Это я теперь ничего не помню! Но я вспомню!

ГРЕК: Вспомнишь, Ерошка, вспомнишь!

ВОР: Да какой он Ерошка? Его заместо другого сцапали! Слышь, я бы на твоем месте обжаловал!

ГРЕК: Не поможет.

ЕРОФЕЙ: Так вы думаете?…

ВОР: Он не он, дело не его! Не ты это!

ЕРОФЕЙ: Что же мне делать?

ВОР: Сдохнуть завтра! Заместо этого! Микулина! Ты все одно не жилец!

ГРЕК: Не слушай его. Ероша. Читай. Ты родился в апреле, четырнадцатого числа…

ЕРОФЕЙ: Я?!

ВОР: Не ты, а вот он! Усатый!

ГРЕК: У каждого человека должна быть своя история.

ВОР: А на безрыбье и чужая покатит?! Ну, и хитрая ты бестия, Грек! Сам-то ты за что сел? Не помнишь?!

ГРЕК: Это уже не важно.

ВОР: Может, ты и не грек!

ГРЕК: Повторяю: теперь это уже не важно.

ЕРОФЕЙ: Мне не надо чужого дела!

ГРЕК: Не слушай Вора. С ним еще не работали, вот он и бросается на людей. Осудили тебя, значит все, что тут написано – о тебе! Твою мать звали Елена, отца – Денис…

ЕРОФЕЙ: Да, да, я помню! Припоминаю! Вот она, мама!

ВОР: Дурак! Это девчонка твоя!

ЕРОФЕЙ: Нет, это мама! Тут и написано на обороте – Елена!

ГРЕК: Лучше прочти. Еще раз.

ЕРОФЕЙ: Аглая… Это кто? Грек?!

ВОР: Какой он, к дьяволу. Грек?! Ишь как по-нашему читает! А ну, говори, кто ты есть?!

ГРЕК: Отвяжись.

ВОР: А может, ты утка подсадная?!

ГРЕК: Ты в каком веке живешь?

ВОР: Меня побрали в 2О67-м, вы уже здесь вовсю прокисали!

ГРЕК: Почему ты до сих пор при памяти?

ВОР: Потому что блатной! А ты не уходи на крыло! Ты мне это продекламируй… «Илиаду и Одиссею»!

ГРЕК: Откуда вдруг такие познания?

ВОР: От подельника. Он грамотный был, доцент! Мы с ним о многом разном базарили!

ГРЕК: Как же это он связался с тобой?

ВОР: Жизнь связала! В этой сраной стране кому, на фиг, нужны доценты?! Сперва они учебу сделали платной, чтобы такие, как я, только расписываться могли, а потом за вас принялись, шибко умных! Кого сразу замочили, кого в стены упаковали! Это вы в обычной тюряге не парились! Где спят в три смены и сидят на полу по очереди!

ГРЕК: Почему тебя не водят на перевоспитание, Вор?

ВОР: Потому что блатной, сказал же! Меня вертухай наш любит!

ЕРОФЕЙ: Тихон Сергеевич?

ВОР: Тишка, мент позорный!

ЕРОФЕЙ: Кто?

ВОР: Выражение такое было. В начале века. Сохранилось в устном народном творчестве!

ГРЕК: Ты бы не очень – с творчеством. И стены, знаешь…

ВОР: Насрать! Ты мне лучше скажи, кто ты! По-гречески скажи!

ГРЕК: Не могу!

ВОР: Это вот он – и захотел бы, да не может, а ты, Грек, дуркуешь! Не за того себя выдаешь! Может ты – Светозар!

ЕРОФЕЙ: Светозар Иванов?!

ВОР: Его ищут, а он вот где прячется!

ЕРОФЕЙ: Он же не похож!

ВОР: Ты тоже не похож на того, с усами, а в распыл заместо него пойдешь!

ЕРОФЕЙ: Нет, я – он, то есть – я!

ВОР: А Светозара кто видел, помнит? Кто помнил, тех самих уже нет, а пластику сделать…

ГРЕК: Светозар, конечно, личность полумифическая, но если до сих пор его ищут…

ВОР: При мне, когда я на воле жил, всю страну перерыли!

ЕРОФЕЙ: Не нашли?..

ВОР: Может, и нашли уже! Откуда мне знать?! Мне Тишка не докладывал!

(Входит Тихон)

ТИХОН: Ты чего разорался, гнида? Ты меня как назвал?! Я тебе кто?

ВОР: Начальник.

ТИХОН: Тихон Сергеич! Или товарищ воспитатель! Еще раз не так назовешь, в одиночку сведу, ты понял?!

ВОР: Да я что? Это все он! Засечки делает! (указывает на Грека)

ТИХОН: Опять за старое, Грек? Забыл, что запрещено стены портить?

ГРЕК: Забыл.

ТИХОН: Смотри мне! В другой раз так напомню, что мало не покажется! (Вору) И тебе! (выходит )

ВОР: (вслед) Сука!

ЕРОФЕЙ: Тише!

ВОР: Слышь! Ты в Бога веришь? Ну, как ты чувствуешь там, внутри?

ЕРОФЕЙ: Скорей да, чем нет.

ВОР: Тогда ты на том свете отыщи моего корешка, Доцента. Скажи, что Вор его помнит, а что не расквитался с легавыми по-полной…

ЕРОФЕЙ: Я помню.

ВОР: Да что ты помнишь, придурок!

ЕРОФЕЙ: Ты это сто раз рассказывал. И нам, и Бакалейщику, и Артисту.

ВОР: Всех, с кем я здесь сидел, шлепнули! А со мной все тянут, жилы из меня тянут!

ГРЕК: Ты же блатной!

ЕРОФЕЙ: Лестница! Узкая белая лестница! А на мне – парусиновые туфли!

ВОР: Ты это чего?!

ЕРОФЕЙ: Ушло! Только что было и – все…

ГРЕК: Сосредоточься.

ЕРОФЕЙ: Я хочу вспомнить мои стихи. Хоть одну строчку!

ВОР: Дерьмо это все!

(Входит Тихон, соскребает со стены засечки Грека)

ТИХОН: Чтоб я этого больше не видел! Понял? Мне из-за тебя неприятности не нужны!

ЕРОФЕЙ: Нашли? Книжку мою нашли?!

ТИХОН: Ищут.

ЕРОФЕЙ: А который уже час?.. Они успеют?..

ТИХОН: Может, ты сам, где запрятал книжку? Припомни! Это ж тебе надо, не нам!.. А может, тебе другую какую-нибудь дать? Со стихами?

ЕРОФЕЙ: Нет, мне нужна моя.

(Тихон выходит)

ЕРОФЕЙ : (после паузы, в течение которой он мучительно пытается что-то вспомнить) Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать…

ГРЕК: Кто не спрятался, я не виноват.

ВОР: Полудурки!.. Ерошка, ты какое последнее желание выбрал?

ЕРОФЕЙ: Огромный куст с фиолетовыми цветами, под ним – скамья, а на скамье бабушка… Добрая.

ВОР: Совсем рехнулся?

ГРЕК: Отвяжись от него.

ЕРОФЕЙ: (Вору) Я попросил найти книгу моих стихов.

ВОР: Твоих?! А ну- ка, выдай мне чего-нибудь в рифму! Шило-мыло! Лоб-гроб!.. Слабо?! А потому что никаких стихов ты отродясь не сочинял, Ерофейка! Усатый, да, может и накрапал чего, а ты – нет!

ЕРОФЕЙ: Шило-мыло, лоб…

ГРЕК: Это не стихи.

ВОР: Давай стихи! Мы послушаем! Ну?!

ЕРОФЕЙ: Я… разучился.

ВОР: Да шо ты говоришь!

ЕРОФЕЙ: (после отчаянного мысленного усилия) Нет! Не могу!!

ГРЕК: Пробуй. Снова и снова, и все получится. Сперва подумай о чем-нибудь отвлеченном…

ЕРОФЕЙ: О каком?

ВОР: О ерунде какой-нибудь! О птичках там, о цветочках!

ЕРОФЕЙ: Я их вижу как-то… размыто!

ВОР: Ну, тогда обо мне напиши поэму! Вот сейчас, сходу!

Меня-то ты четко видишь! Мастерство не пропивают, мужик! Его никакой химией не вытравить из подкорки!

ГРЕК: Как ты сказал?

ВОР: Из души! Стихотворцы, они там, в душе, творят, а вовсе не в кумполе! Кумпол у них так, на подхвате! Вспомогательное средство! Я, верно, понимаю, поэт?

ЕРОФЕЙ: Может быть…

ВОР: Ну, так сочини про то, как мы с Доцентом и с беззубым Карасем банк брать ходили! Карась на атасе, мы входим с пушками…

ЕРОФЕЙ: Стены…

ВОР: Что – стены?!

ЕРОФЕЙ: Только стены вижу.

ВОР: А меня?!

ЕРОФЕЙ: Здесь. Там, где вы куда-то идете с пушками – только стены!

ГРЕК: Но ведь был сиреневый куст, и лавочка, и старуха!

ЕРОФЕЙ: Не знаю… Слава Богу, что для меня скоро погаснет эта лампочка! Слава Богу!

ВОР: А ты представь себе, что это светило! Днем – солнце, ночью – луна!

ЕРОФЕЙ: Ночью… Наверное, уже ночь! (кидается к папке на столе)

ГРЕК: Можно, я?.. Сколько лет ничего толком не читал!

ЕРОФЕЙ: Десять.

ГРЕК: Да?

ЕРОФЕЙ: Мне так сказали.

ВОР: А ты думал, что-то дают твои засечки дурацкие? Они нам жрать в разное время носят! Я выкупил. Брюхом! Оно у меня точнее любых часов! И светило это неугасимое!..

ГРЕК: Давай! Ты эти листы, я – те!

ВОР: Слышь, Грек! А все-таки! Где ты читать по-нашему научился?

ГРЕК: Я знаю несколько языков. Знал. Из них – два мертвых. А теперь не мешай, мы спешим. (читает) «При обыске в квартире Микулина обнаружены и изъяты три экземпляра вышеназванного сборника, черновики рукописей, пять картин фривольного содержания…»

ВОР: (хохочет) Наш человек! А у меня – слышь? – карты были! С голыми девочками!

ГРЕК: (продолжает читать) «…три пистолета, полуавтомат и две обоймы к нему…»

ЕРОФЕЙ: Что?..

ВОР: Да он молоток был, усатый! Мужик! Хоть и крапал стишата…

ГРЕК: Тихо!

(Входит Тихон)

ЕРОФЕЙ: Что?..

ТИХОН: Ищем. А это тебе от товарища коменданта. Он из словаря выписал. (подает лист бумаги, выходит )

ЕРОФЕЙ: Право…

ГРЕК: Что-что?..

ЕРОФЕЙ: «Совокупность предписаний, регулирующая жизнь общества и обязательных для всех его членов…»

ВОР: Для всех!

ГРЕК: Ерофей, ты же изучал право! Вспомни! Какое ты право изучал, уголовное, гражданское?..

ВОР: (смеется) Примени знания на практике!

ГРЕК: Вор!

ВОР: Что – Вор?! У меня какое было право?! Да хоть когда?!

ЕРОФЕЙ: Вспомнил! Я шел по лестнице вверх! А там был дом, через дорогу от лестницы! И я что-то нес!

ВОР: Полуавтомат!

ГРЕК: (обнимает Ерофея) Ероша!

ВОР: Бомбу ты нес!

ЕРОФЕЙ: Квадратное. Вот такое. В газете.

ГРЕК: Книгу!

ЕРОФЕЙ: Нет.

ГРЕК: Всмотрись!

ВОР: Коробку конфет! Или духи для своей девчонки! Или себе обнову! Ботинки, там, сандалеты, тапочки!..

ЕРОФЕЙ: «Рождение Венеры»!

ВОР: Ты нес?..

ЕРОФЕЙ: На стене. Репродукция.

ВОР: Ты ж по лестнице шел!

ЕРОФЕЙ: Там, где был обыск!

ГРЕК: У него картинка поменялась!

ЕРОФЕЙ: «Рождение Венеры» и еще…

ГРЕК: «Даная»?

ЕРОФЕЙ: Ты тоже там был?!

ВОР: А я что говорил про этого Грека?!

ГРЕК: Я предположил, что еще там могло быть фривольного, на их взгляд, содержания! Я хочу тебе помочь, Ерофей! Называю, что вспоминается! «Завтрак на траве»?

ЕРОФЕЙ: Нет.

ГРЕК: «Обнаженная маха»?

ЕРОФЕЙ: Да!

ВОР: А подмышкой у тебя?..

ЕРОФЕЙ: Сверток.

ВОР: Ты говорил – коробка!

ЕРОФЕЙ: То в другой раз. А когда я вышел из дому, при мне был сверток!

ГРЕК: Но ты шел домой!

ЕРОФЕЙ: Это – потом! Или – раньше! А тогда я вышел из дому. Еще мне кошка дорогу перебежала, и она ахнула, а я засмеялся.

ВОР: Кошка ахнула?!

ЕРОФЕЙ: Женщина.

ГРЕК: Эстрелья?

ЕРОФЕЙ: Голос помню и руку. Она меня взяла за рукав…

ВОР: Эсперанса? Небось, линял от нее, вот она в тебя и вцепилась!

ЕРОФЕЙ: Не вцепилась!

ВОР: Ты ж ей дома еще, перед тем, как отчалить, сказал, мол, все, дорогая, конец игре! Отсюда и сверток!

ЕРОФЕЙ: Полуавтомат?…

ГРЕК: Тише!

ЕРОФЕЙ: Полуавтомат и две обоймы… Куда я с этим шел?!

ГРЕК: Куда?

ВОР: Стоп! Это ж вы про усатого! Он шел с полуавтоматом, а ты – с коробкой конфет!

ЕРОФЕЙ: Мы еще надеялись оказать сопротивление…

ВОР: Не смеши!

ЕРОФЕЙ: Казалось, не все потеряно, и если организованно выступить…

ВОР: Заткнись!

ЕРОФЕЙ: У нас лидер был, Светозар. Ему верили…

(Входит Тихон, с ним Эстрелья и Эсперанса, молодые яркие девицы)

ТИХОН: Ну, Ероша, и набегались мы!

ЕРОФЕЙ: Дайте!!

ТИХОН: Ты все о книжке? Не сыскалась пока! Зато гляди, кого я привел! Товарищ комендант велел найти и доставить. Чтоб уж, если с книжкой ничего не получится…

ЕРОФЕЙ: Нет!!

ТИХОН: Не по нашей вине, Ероша. Но, чтоб не нарушать гуманистическую традицию, он лично распорядился отыскать их. Вот эта – Эсперанса, а эта – Эстрелья. Смелее, девчата, будьте, как дома!

(Девицы жмутся друг к другу и к двери)

ТИХОН: Что, не узнаете? Сколько лет, сколько зим? Так и он вас не узнал, девоньки! Ничего, посидите тут, пообщаетесь…

ЕРОФЕЙ: А моя книга?..

ТИХОН: Заладил! Подруги – не в счет последнего желания, Ерофей. Считай это подарком от коменданта. Призом за примерное поведение. (Вору) А ты, мразь…

ВОР: Что, начальник? В смысле, товарищ…

ТИХОН: Только протяни лапы! (выходит)

ГРЕК: Вы…присаживайтесь.

ЭСТРЕЛЬЯ: Спасибо, нам и здесь хорошо.

ГРЕК: Мы не кусаемся.

ВОР: Мне начальник не даст, а эти… Эти вполне уже безобидные! Вы, значит, Эстрелья?

ЭСПЕРАНСА: Она – Эстрелья, а я – Эсперанса. А ты – Ерофей Микулин?

ВОР: Да Боже упаси! Это вот он – Ерофей.

ЭСТРЕЛЬЯ: Ну, тогда добрый день, Ероша!

ЕРОФЕЙ: День? А какой сегодня день?

ЭСПЕРАНСА: С утра был понедельник. (отшатывается, так как Ерофей, заметив у нее на руке часы, бросается к ней и хватает за руку) Ой, ты чего?! Ой, мамочки!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.